Наёмники 4

Глава 1

Взяли всех четверых в ножи. Продвинулись вперёд, затаились за деревьями и неожиданно напали. Они даже сообразить не успели, что происходит. Я первого чиркнул по горлу, а второму загнал нож в грудь. Как выяснилось, Марина сделала всё аналогично.

Я предлагал одного взять живым, но Марина махнула рукой. Ушли мы недалеко, и крик мог привлечь внимание. Да и какая нам разница, куда и кому решили сплавить графиню?

Закончив со своими врагами, я перехватил лошадь за повод. Как оказалось, мы с Мариной это сделали практически вместе. Правда, мне пришлось оставить лошадь на попечении Марины и кинуться ловить Отавию, которая, закатив глаза, начала заваливаться на мою сторону.

Лошадь при этом захрапела и слегка брыкнула, так что графиня оказалась полностью в воздухе, и мне пришлось сделать хороший рывок, чтобы поймать её на лету. На ногах, естественно, не удержался, но завалился на спину, чтобы не навредить девушке.

Марина высунулась из-за морды лошади. Увидев нас обоих на земле, поинтересовалась:

— Всё в порядке? Она себе ничего не сломала?

— Без понятия, — ответил я, разглядывая лицо графини. — Придёт в себя и узнаем. По ходу, она в глубоком обмороке.

Я спихнул тело Отавии на листву и приложил два пальца к шее.

— Живая, — сообщил я. — Сейчас свой нож подберу и освобожу ей руки.

— Нож он подберёт, — усмехнулась Марина. — Смотри, кровью не измажься, когда подбирать будешь.

Я кивнул. Подошёл к своей жертве, у которой нож всё ещё торчал из груди, и аккуратно выдернул его. Струя крови не ударила напором, как предрекала Марина. Я, вытер лезвие об сюртук мертвеца и вернулся к графине.

— Пока я держу лошадь, — сказала Марина после того, как я освободил руки девушке, — утаскивай этих в заросли. Да особо не следи, чтобы индейцы их по крови не сразу обнаружили.

— Потом приберёмся, — ответил я. — Всё равно кое-где наши следы остались, а по обуви эти черти сразу определят, кто здесь побывал. Кащея давай сюда, только пусть по листьям ходит, а не по тропе. Сориентируй его.

— Сейчас, — отозвалась Марина, а я поволок первого в кусты.

Кащей явился, когда я уже всех четверых спрятал в зарослях. Осмотрелся по кругу и выдал:

— Ну, ребята, здесь словно стадо слонов прошло, и сразу видно, что мешки таскали по земле.

— А я их должен был на руках носить? — поинтересовался я. — Ни один из них на графиню не был похож, чтобы я так расстарался.

— И лошадь. Видно, что на месте брыкалась, куча следов осталась.

— С лошадью чёрт с ней, — отозвалась Марина, — тут главное — следы от нашей обуви убрать и прошлогодними листьями присыпать. Вон их сколько. Если англичане пойдут искать, прокатит запросто. Кто его знает, может, у барона больше нет следопыта.

С приборкой промучались больше часа, потому как место схватки, как ни прячь, а опытный глаз всё равно имел за что зацепиться. Пришлось снять с двух гавриков подходящую обувь, а в конце снова напялить им на ноги.

Графиня к тому времени пришла в себя, и мы решили, что Марина проедет верхом ещё несколько километров и уже там определится, что делать с лошадью, а мы втроём, делая по лесу небольшой крюк, двинулись к форту.

Глава 2

— Я не понимаю, — сказала графиня, — что вам от меня нужно. Госпожа герцогиня сначала освободила от оков барона, а потом сама же отдала меня ему, а теперь вы снова пришли. Ради всего святого, смилуйтесь над бедной девушкой! О, я изначально, когда меня повели вглубь леса, предавалась таким горестным размышлениям, что ни пение птиц, ни солнце, которое, изредка пробиваясь сквозь листву, освещало землю, ни листва на деревьях, тихо шурша, приветствовавшая меня, совершенно не радовали. Я чувствовала, что катастрофически теряю силы — не только физические, но и моральные. Сами подумайте: к чему стремиться приходящему и тленному?

Мы расположились на небольшой поляне в ожидании Марины, предложили бутерброды графине, ну и сами принялись уплетать.

После слов Октавии Кащей закашлялся, глянул на меня и незаметно кивнул в сторону девушки.

Да я и сам завис от слов графини. Вернее, даже не от слов, а от самого текста. Представил, чтобы кто-нибудь в моём времени так разговаривал, и сам едва не поперхнулся. Нас вычислить, что мы не имеем никакого отношения к XVIII веку, — раз плюнуть. Да и не научиться никогда так разговаривать.

— Что вы сказали? — переспросил Кащей, откашлявшись. — А то я вас прослушал: корочка хлеба в рот попала.

Я с трудом удержался от смеха и отвернулся, сделав вид, что прислушиваюсь к тишине леса.

— Право же, я надеюсь, что вы не замыслите против меня ничего дурного. Хотелось бы узнать: вы просто проявляете человеколюбие, милосердие или имеете на меня какие-либо виды и потребуете за спасение моей падшей души вознаграждение? Сразу хочу уверить вас, что у меня в данный момент отсутствует монета самой низкой стоимости, и вряд ли кто-либо захочет заплатить за меня выкуп, кроме моего папеньки, который разобьётся в лепёшку, но добудет столько гиней, сколько вам потребно иметь. Но возможно ли с ним иметь какую-либо связь, когда мы находимся так далеко от нашего предместья?

Как с ней вообще Марина разговаривала? Я уже и сам запутался в её словах. Ладно бы мы разговаривали на русском, но английский язык графини отличался от того, который изучал я, и мне казалось, что она просто перечисляет знакомые слова, которые вообще не образуют связи между собой.

Кощей перестал есть и отложил бутерброд в сторону, а я, чтобы отвлечь графиню, предложил ей самой перекусить.

— Не тратьте время на разговоры, — сказал я и на всякий случай добавил: — Умоляю вас, графиня, отведайте бутерброды, потому как вам в скором времени понадобятся все ваши силы. До форта путь неблизкий, и нужно обязательно добраться до темноты. А против вас ни у кого из нас нет никаких намерений, поверьте. Скоро явится герцогиня, и она вам всё сама расскажет.

Кощей перевёл взгляд на меня и раскрыл рот. Хотел он что-то сказать или нет, я так и не понял. Он просидел в таком положении не меньше минуты, а потом его нижняя челюсть, словно притянутая магнитом, соединилась с верхней.

На лице графини появилась скромная улыбка.

— У вас такие благодарные речи. Я надеюсь, что и намерения самые благородные, и поверьте, я буду помнить ваши благодеяния всю жизнь.

Ну вот откуда она не только помнит такие слова, но и расставляет их в каком-то порядке? Теперь уж и я закашлялся.

— Поверьте, мне бы хотелось принимать ваши ласки и не оказывать сопротивления.

Последняя фраза меня окончательно добила. Если бы мне примерно это, но, разумеется, другими словами, сказала девушка из двадцать первого века, я бы понял только одно: её пора раздевать, чтобы не прослыть безмозглым бараном. Но вот в словах графини я заподозрил нечто другое, совершенно не относящееся к сексу, и если сейчас начать распускать руки, она в самом прямом смысле этого слова посчитает меня хамом, недостойным джентльменом и уж точно не дворянином. Разве что разбойником с большой дороги.

Судя по лицу Кощея, он тоже офигел от последней фразы, но, слава богу, графиня принялась за еду, и её рот на какое-то время оказался занят.

— Ваше благотворное влияние неисчислимо и неописуемо, — проговорила графиня, прожевав один бутерброд.

Я оглянулся и машинально ляпнул — хорошо хоть на русском, а то привёл бы бедную Отавию в полный шок:

— Кощей, ну дай ты ей ещё один бутерброд, чтобы она закрыла свой рот. Она же ближе к тебе сидит, или мне нужно тянуться?

Кащей кивнул и сунул графине в руку кусок хлеба с мясом. Октавия ловко перехватила бутерброд изящными пальчиками, но, вместо того чтобы вгрызться в него своими чудными зубками, сказала:

— Да, я готова присягнуть на верность герцогине, спасшей меня от жизни в анахорете. Разве что вы, по чрезвычайной вашей скромности, прикажете иначе, я же пока буду молиться, чтобы прекрасная Абунданция явилась вам.

Я сглотнул и, думаю, у меня даже лицо вытянулось. Вот это герцогиня выдала конструкцию! Или что она имела в виду? Это так разговаривали в XVIII веке? Боковым зрением увидел, как нижняя челюсть Кащея снова отвисла до предела, и, чтобы не показаться полным идиотом, слегка поклонился, стараясь, чтобы мой ответ был совершенно неопределённым:

— Как вам будет угодно.

Графине чуть ли не вскричала:

— Я вас обидела своими словами? Простите, ради бога. Но ведь я просто поблагодарила вас за своё спасение.

Поблагодарила? Наверное, мне нужно было сказать что-то типа: «Мамзель, всегда рад прийти на помощь». Моё «как вам будет угодно» — всё равно что икона папуасу. А она тоже не могла просто сказать «спасибо»? А то: «А на хера, мундация»… Интересно, на каком это языке и как на самом деле переводится? Это точно английский?

Но нужно было срочно что-то отвечать, а то у бедной графини начала подёргиваться нижняя губа от переживаний.

— Ну что вы, что вы, — проговорил я, лихорадочно подыскивая слова в таком же духе, — вы меня совершенно не обидели, уверяю вас. Я рад принять вашу благодарность и… и…

Графиня с интересом уставилась на меня, вот только я никак не мог отыскать продолжение своей фразе. Но тут меня спасла Марина, внезапно выбравшись из кустов на поляну.

— Вы бы тише, что ли, разговаривали. Я вас за версту услышала и пошла точно на голос.

Графиня ойкнула и выронила бутерброд на траву.

И у меня сразу встал вопрос: можно ли его теперь поднять, обдуть и съесть? Или, если дамочка царских кровей, всё, что упало, считается утерянным и предназначенным исключительно для челяди?

Едва Марина появилась, как Кащей сразу предложил двинуться в путь, и я его прекрасно понял. Во время движения — никаких разговоров, а рядом с Отавией — исключительно Коростылёва. Я впереди, а Кащей — замыкающий. Между нами не меньше пятидесяти метров, и о чём болтают девчонки, нам знать совершенно не обязательно.

К тому же я даже представить не мог, как графиня отреагировала бы на моё «девчонки». Правда, после разговора с Отавией стало более-менее понятно, что нужно держать язык за зубами, чтобы она в обморок не шлёпнулась от наших оборотов. Уж лучше, когда мы общаемся между собой, разговаривать только на русском, хотя графиня начала интересоваться, на каком языке мы беседуем.

Марина выкрутилась: сказала, что это специальный язык группы, чтобы враг не мог нас подслушать. Лично королева его придумала и внедрила для своей охраны.

На полпути я связался с Дарсом и тут же подал сигнал на остановку. Оказалось, наёмники барона передвинулись ближе к форту, и открытая местность у них была как на ладони, а стало быть, продолжая путь, мы обязательно вышли бы на них.

Устроились в засаде и были уверены, что их никто не видит.

— И что будем делать? — поинтересовался Кащей, подходя ближе. — Справа барон расположился, прямо — его гвардия, а слева прохода нет. В смысле, он, возможно, есть где-то в скалах, но мы его до сих пор не проверяли. Просто поставили растяжки и посматриваем в ту сторону, но дальше ущелья не ходили и есть ли он вообще — не знаем.

Никто ему не ответил. Только графиня в недоумении переводила взгляд с одного на другого.

— Что-то случилось? — спросила она, поправляя свои локоны.

Так как Отавия в этот момент смотрела на Марину, мы промолчали.

— Может, дождаться темноты и по левому склону? — подал идею Кащей.

— Ночью полная луна была, — не согласилась Марина, — будем как на ладони.

— Ну, тогда остаётся шугануть их, — ответил я, — или аккуратно снести. А трупы забрать с собой.

— Хорошо бы понять, что им нужно, — отрицательно качнула головой Марина. — Мы с бароном обо всём договорились, и зачем он остался?

— А я предлагаю их просто нейтрализовать, — предложил ещё одну идею Кащей, — дождаться темноты. Мы с Доком их придержим, а когда вы пройдёте в форт, мы двинемся за вами.

— Свяжут наше отсутствие с похищением графини, — сказал я, — и барон поймёт, что мы его обули, и к нам доверия нет. Тогда уж проще сразу их всех завалить. Только маловато нас, чтобы всех оцепить и никому не дать уйти.

— Да что же вы такие кровожадные! — возмутилась Марина. — Не нужно никого убивать. Нам просто необходимо пройти в форт незаметно, и тогда его наёмники сами подтвердят, что мы остались на месте и к похищению не имеем никакого отношения. Возможно, они за этим и вернулись. Не рассчитывали, что мы сразу пойдём следом. Сейчас у нас одна-единственная задача: подтвердить, что мы находимся в форте.

— И ты знаешь, как это сделать? — спросил Кащей.

— Нет, — Марина скривилась, — для этого нужно подняться к пушкам. Причём всем, чтобы они нас срисовали.

— Или отправить лесорубов с телегой за дровами, — сказал я.

Оба глянули на меня с интересом.

— Хорошая идея, — сказала Марина, — до темноты запросто можно успеть одно дерево завалить. — Она отошла в сторону и вызвала по рации Дарса.