Начало и конец

Глава 1

Песок аравийской пустыни скрипел под ногами. Уже не молодой тибетскиймонах, завернув бритую голову в ткань, брел по невыносимой жаре к небольшому поселению. Из родного Тибета он ушел ещё юношей и вот уже тридцать лет скитался по миру в поисках просветления. Его имя - Йонгдзин Ринпоче. Вместе с индийским караваном он дошел до Дамаска, а оттуда с парфянским торговцами до небольшого города на юге, название которого сейчас уже не всплывает в памяти. Путь был долгий, и монах очень хотел поскорее зайти в тень и попроситься на постой. Первым кого он увидел в этом поселении, был юноша лет двадцати. По виду арамей, кудрявые волосы и небольшая растительность на лице.

Йонгдзин уже немного понимал местное наречие, но знания его были пригодны лишь для очень простой беседы, в которой он мог разъяснить свои нужды, коих было не так уж и много. Юноша выглядел дружелюбно и монах попробовал спросить, если здесь место, где бедный путник может найти ночлег. На что юноша утвердительно кивнул и начал указывать на какую-то точку неподалеку, а затем двинулся в ту сторону. Монах принял это за желание проводить и не ошибся. Позднее выяснилось, что юноша привел его в дом своих родителей. Монаха приняли тепло и даже угостили местным молочным блюдом. Юноша был очень любознательным, задавал вопросы, и, видя непонимание монаха, пытался иллюстрировать их жестами. Было ясно, что, ему очень хочется узнать о странах и землях что повидал монах. Но монах был очень уставший и плохо понимал вопросы юноши. Поэтому его проводили в овчарню, чтоб дать возможность выспаться на мягком сене. На следующий день юноша попросил монаха не уходить сразу, и провести пару дней у них, так как на востоке, куда следовал монах, началась сильная песчаная буря. Некоторое время поразмыслив, Йонгдзин решил остаться. Не то, чтобы он испугался бури, но из уважения к гостеприимству и любопытству юноши принял такое решение.

Согласившись остаться на пару дней, Йонгдзин, и не представлял, что останется в этом поселении на целых 3 года. Любопытство юноши было неутомимо, а ум был жив и впитывал новое как губка. За это время он обзавелся своей маленькой хижиной на окраине деревни и славой лекаря, так как с детства обучался тибетской медицине и в своём долгом странствии часто был вынужден практиковать её. Местные жители испытывали трудности с произношением его тибетского имени и прозвали его на-местный манер – Йоханоан (Иоан). Так же он смог полностью овладеть здешним наречием, чему был несказанно рад юноша, некогда его приютивший. Они проводили многие часы в разговорах, беседах, а порой и спорах, особенно ему была интересна тема буддизма. Юноша был очарован верой, которая на первое место ставила не поклонение грозному и жестокому богу, а сострадание к людям и познание мира. Йонгдзин не раз повторял своему новоиспеченному ученику, что лишь отказавшись от собственного «я» и посвятив всего себя служению людям, заботе о них, он сможет достигнуть просветления и стать бодхисатвой и уйти в прану\нирвану, состояние где нет боли и страданий. А если и после просветления он захочет помогать людям, то он может вернуться в мир и стать бодхичитвой. «Людей просветленных, ты всегда узнаешь, друг мой. Их голову, сияние чистого разума окаймляет» - поучал его монах. Юноша был крайне любознателен и уже к концу первого года захотел стать учеником у монаха. Йонгдзин не был против, и, они начали готовиться к абхишеке (ритуальное омовение водой, использовалось как обряд очищения, отречения от прошлой, мирской жизни) и упасамаде (обряд вступления в члены общины – сангхи). На второй год юноша уже добился больших успехов в духовной практике и Йонгдзин начал обучать его основе тантры (тайное знание буддизма о коротком, но сложно и опасном пути к просветлению, через постоянное служение людям.). Они много говорили об основе тантры - безначальном и бесконечном уме, светоносном по природе своей.

Так, в рассуждениях и обучении прошло три года. Во время одной из своих медитаций Йонгдзин увидел своего старого учителя, который призывал его вернуться на родину. Как смиренный ученик он не мог себе позволить ослушаться учителя и начал собираться в дорогу. Юноша, который уже успел постигнуть основу учения и понимания практик, очень расстроился. Ведь без учителя «Йоханоана» он не сможет закончить обучение и не сможет стать просветленным, чтобы помогать людям. Учитель предложил ему последовать за ним, но юноша побоялся покидать родные места, тогда Йонгдзин сказал, что учитель и ученик всегда будут связаны и смогут найти друг друга даже спустя десятилетия.

И вот, прошло уже десять лет, с тех пор как Йонгдзин вышел из маленького селения в аравийской пустыне, и почти дошел до Тибетских гор, которые виднелись вдали. В один из солнечных весенних дней, во время медитации, он почувствовал, как ученик взывает к нему. Юноша уже возмужал и даже обзавелся своими учениками, но душа его по-прежнему была в смятении. Юноша был очень близок к просветлению, но никак не мог избавиться от привязанностей. Именно привязанности – страсти, являются одной из трех недобродетелей буддизма мешающих просветлению. Единственным способом преодолеть их – полное самоотречение и самопожертвование. Через пару лун (лунный цикл – 15 дней) Йонгдзин почувствовал, что его ученик просветлел. Это наполнило радостью, сердце старого путника. Спустя ещё пару лун монах наконец-то пришел в родной датцан (монастырь). Его учитель уже давно почил, но Йонгдзин понял, зачем его просили вернуться, болезнь скосила всех старых и слабых монахов. Некому было передать старые заветы и наставить на путь мудрости молодые поколения. Работы предстояло много, а возраст уже начал давать о себе знать. Кроме восстановления датцана, в котором осталось мало монахов и поэтому он начал приходить в негодность, так как не хватало рук, чтобы содержать все помещения, Йонгдзин начал записывать свои странствия и все свои знания о медицине. Последний эрмчи лама (лама медик) умер более 15 лет назад и не оставил после себя учеников.

В делах и заботах прошло ещё около десяти лет. В один из дней суровой осени на пороге монастыря появился мужчина, закутанный в холщевые ткани и протертые меха. Его вид был чужеземным, а говор не понятен. Он был на голову выше монахов, имел длинные вьющиеся волосы и бороду в две ладони. И не смотря на его чужеземные речи, от него исходила знакомая и теплая аура просветленности. О госте тут же доложили настоятелю монастыря, он уже был слеп и мучился от боли в коленях. Но о приходе гостя он знал заранее. Спустившись к храму Зеленой Тары, где его ждал гость и монахи, Йонгдзин очень растрогался, он хоть и не видел, но знал. Знал, что его ученик всё-таки пересилил себя и нашел путь к старому учителю. - Учитель, я пришел чтобы закончить обучение – Сказал гость - Исса, я знал, верил, что мы ещё встретимся. – Ответил Йонгдзин на арамейском.