My Freight — Your Freight, или Honda, Honda, Honda

Серия 1.С корабля — на бал!

Эта история произошла в начале нулевых годов; точно известно, что случились все описываемые события в Новосибирской области (частично — на Алтае); в общем, как бы то ни было, одним морозным декабрьским утром на ВПП аэропорта Барнаула приземлился доживающий свой век грязный турбовинтовой ИЛ-18, летевший из Усть-Кута в Толмачёво, но перенаправленный из-за непогоды на соседнюю Михайловку. Пятнадцатью минутами позже из стеклянных дверей здания аэровокзала ещё присоюзной постройки на заснеженную парковку вышел достаточно стройный и высокий человек с чемоданчиком, облачённый в длинный кожаный макинтош, рубашку, кофту, тёплые джинсы и нагуталиненные до блеска зимние ботинки сибирской обувной фирмы «Westfalika» с квадратными носами; пройдя под звучащую из серой девяносто девятой Лады в тюнинге с авторынка (чей владелец, типичный батя, грузил чемоданы своей семьи на крышевой багажник из толстой нержавейки) Edge of Seventeen в исполнении Stevie Nicks мимо стоянки такси, где ушлые шашечники в кожаных кепках и шапках-ушанках пытались запихнуть в салоны своих жёлтых драндулетов почти каждого встречного, он оглядел полупустую парковку, и не спеша отправился к остановке общественного транспорта, где ожидали своей очереди на выезд в рейс пять отечественных междугородных автобусов, три микроавтобуса азиатского производства и пассажирская ГАЗ 3221.

…Юрий Павлович Бутылкин был человеком, увы, весьма переменной удачи: ему, конечно, повезло приобрести почти новую Газель-Люкс 1998 года выпуска, но не повезло с клиентурой, ибо простой народ на мелкие региональные перевозки шёл, однако, не шибко сильно, вследствие чего наш частник еле-еле сводил концы с концами. Сегодня (как почти всегда) была точно такая же ситуация: в Барнаул из-за внезапной поломки рейсового 699го ЛАЗа народ охотно поехал, а вот двигаться обратно, увы, никто не торопился. Приходилось, оперевшись на переднее крыло микроавтобуса, стоять и скучать, читая газету «Сельская Жизнь», попутно стараясь не думать о деньгах, пока фоном интенсивно садились и взлетали пассажирские самолёты, ругались таксисты, да спешили по своим делам гружёные разнообразными чемоданами, сумками, баулами, тубусами и пакетами люди.

— Скажи-ка, отец, а далеко ли отсюда до Новосибирска? — раздалось над его ухом. Неудавшийся перевозчик поднял глаза и узрел перед собой человека весьма приятной наружности с небольшим чёрным чемоданчиком в руках.

— Километров триста будет. — сняв тёмные очки, оглядел гражданина с головы до ног Юрий. — А ежели по объездной пилить — и того больше. Огоньку, кстати, не найдётся?

— Найдётся, почему нет? — протянул ему зажигалку незнакомец. — Скажи-ка, отец, а как в регионе обстоит вопрос с коммерцией?

— Кому и торговля у метро с лотка — коммерция. — неторопливо закурил Бутылкин. — Это понятие у нас, как известно, чрезвычайно растяжимое.

— Вот как? — усмехнулся приезжий, забирая девайс обратно. — А что с транспортной сферой услуг?

— Говорю, как непосредственный представитель: туго. — глубоко затянулся и закашлялся маршрутчик. — Бардак на сцене рыночного театра; в общем, хоть волком завывай!

— Слушай, а до Толмачёва не подкинешь? — сняв «партийную» меховую шапку, внезапно поинтересовался гражданин. — Очень надо.

— Не-а, без шансов. — зевнул Бутылкин. — Хотя, за двух Петров Первых я ещё подумаю.

— Петров, к сожалению, нет; Авраамы Линкольны устроят? — выудил из внутреннего кармана несколько долларов приезжий.

— О чём разговор? Прошу садиться: доедем с комфортом! — приняв деньги и уложив газету во внутренний карман куртки, уселся за руль владелец микроавтобуса; подождав, пока клиент взгромоздится на правое переднее сиденье (внутри пахнущего свежими овощами пассажирского отсека мужчина с чемоданчиком располагаться не захотел), Юрий оперативно завёл двигатель, длинным рычагом с эпоксидной розочкой на конце воткнул передачу и вырулил на Павловский тракт, направляясь в сторону Р-256.

— Тебя как звать-то? — крутя баранку в оплётке и периодически поглядывая в широкое салонное зеркало, осторожно поинтересовался у незнакомца неудавшийся маршрутчик.

— Квентин Вилсонович Веллман. — позёвывая на потолок, представился гражданин.

— Юрий Павлович Бутылкин. — не спеша обогнал тащивший длинный тентованный прицеп синий бескапотный седельный тягач Mercedes-Benz NG73 74 с гнутым номером [6588 НБЭ] владелец микроавтобуса. — Американец?

— Мама — русская, отец — юрист. — напряжённо побарабанил по чемоданчику пальцами в чёрных перчатках Веллман. — А что?

— Да так, просто. — пожал плечами Юрий Павлович, включая магнитолу; почти мгновенно салон заполнился звуками хита Софии Ротару про золотое сердце. — Местный?

— Не-а, с Приморья. — зевнул Квентин. — Через Усть-Кут в Новосибирск летел, летел, да вот, видишь, прилетел. А ты сам откуда?

— Из Бердска. — воткнул передачу повыше владелец микроавтобуса. — Тутошний я. Эх, сколько лет людей вожу, а в первый раз за всё время хоть с кем-то нормально разговариваю. Раньше хоть народ поспокойнее был, а сейчас… Кстати, а как тебя в наши края-то принесло? Неужто за красавицами приехал? Девушки у нас — ого-го!

— Нет, о невестах мне думать ещё рано. — снова усмехнулся попутчик. — Экономику вашу буду развивать: фирму грузоперевозок открою… Кстати, а ты неплохой мужик! Хочешь на меня работать?

— Чего? — от неожиданности чуть не съехал в кювет Бутылкин.

— Не «чего», а пойдёшь ко мне водителем в контору? По тебе же видно, что ты с пёрышек на рожки переваливаешься, а мясо только по праздникам лопаешь, да и то, пардон, явно не каждый раз.

Крепко призадумался Юрий Павлович о собственной судьбе, шансах и дальнейших перспективах; подумал-подумал, пообщался с загадочным пассажиром немного подольше, да а потом взял, да привёз его к себе в квартиру: чего приезжему человеку с валютой в карманах по разным гостиницам мотаться? А тот, в принципе, был и не против…

===========================

ЗАПАДНО-СИБИРСКАЯ СТУДИЯ КИНОХРОНИКИ

СОВМЕСТНО С ТВОРЧЕСКИМ ОБЪЕДИНЕНИЕМ «MIRISCH 64»

ПРЕДСТАВЛЯЕТ:

My Freight — Your Freight, или Honda, Honda, Honda.

Серия 1. С корабля — на бал!

===========================

Матери Юрия Павловича, с которой тот с детства проживал на тридцати трёх квадратных метрах в самой обычной панельной многоэтажке, Квентин Веллман сразу понравился: он и антресоль приколотил, и радиоприёмник починил, и борщ сварил, и даже кресло раскладное от скрипения избавил, смазав найденной в ящике под ванной бутилированной отработкой. Плотно поужинав, все трое улеглись спать, а уже в десять часов утра Бутылкина разбудил сопровождаемый с каким-то топотом привычный писк Маяка. Быстро встав с дивана, хозяин 50% жилплощади, впопыхах нацепив треники, со всех ног метнулся в другую комнату и увидел делающего утреннюю зарядку Квентина Вилсоновича в запасных брюках, резиновых тапочках и майке; выполняя бег на месте под утренние «Последние известия», сын юриста попыхивал зажатой в собственных зубах сигаретой Marlboro Richmond…

— Посреди огней вечерних и гудков машин мчится… — не выпуская изо рта иностранное курево, упражнялся и при этом пытался напевать будущий предприниматель слова одной известной песни. — Доброе утро, Юрий Павлович! Тихий! Огонёк! Моей! Души! Ух, хорошо! Ладно, хватит на сегодня упражнений. — потушив сигарету, Квентин прекратил занятия физкультурой и направился в кухню, где внезапно засвистел чайник. — Идёмте завтракать!

— А что, это дело! — с удовольствием лопая, только что выуженную из духовки на большом чёрном противне печёную картошку, провозгласил Юрий. — Ну, что делать будем?

— Для начала — позавтракаем. — приступил к трапезе Веллман. — Потом я пойду проверять документы, а ты наберёшь воды и двинешь поливать из чайника рулевой редуктор.

— Поливай не поливай — хрен отогреешь: ночью такой мороз ударил, аж жуть! — налив кипяток в чашку, засыпал туда заварку неудавшийся перевозчик. В ответ на это будущий «командир и шеф», перелопатив бумаги, поднялся со стула, подошёл к стоящему на трюмо телефонному аппарату, снял трубку и стал накручивать прозрачно-белый десятидырочный диск, предварительно распахнув толстый телефонный справочник.

— Алло, такси? — дождавшись ответа, произнёс он. — Лунная, 17. Да, Бердск! Ждём.

— А мы куда? — отхлёбывая чай, поинтересовался законный хозяин половины квартиры.

— В налоговую. — повесил трубку Веллман. — Дело будем регистрировать.

***

На дребезжащей чёрной Волге 24-10 с красной крышей наши герои добрались до здания налоговой службы; войдя внутрь, оба сразу же направились к окну с надписью «БИЗНЕС», за оргстеклом которого заседала немолодая двухзвёздочная референт свободных пропорций.

— «Сегодня вас обслуживает: Краснокольцева Наталья Эдмундовна». — тихо прочитал Бутылкин на прикреплённой к стеклу бумажке в файлике. — Серьёзное ведомство!

— Не хухры-мухры. — передавая документы за стойку, так же тихо подметил Квентин.

— Итак, пройдёмся по списку: устав, квитанция о пошлине, заявление о регистрации, решение учредителя… — простучала по клавиатуре мадам в погонах. — Так, так, ООО «My Freight — Your Freight»; учредитель, согласно предоставленному паспорту, Веллман К.В.; имеется уставной капитал в сорок тысяч долларов США; генеральный директор — всё тот же Веллман К.В.; ОКВЭД 49.41… — подняла она взгляд на будущего предпринимателя. — Так, а система налогообложения? ОСНО, УСН?

— ЕНВД. — широко улыбаясь, смело ответил ей «Веллман К.В.».

— Учтите, ЕНВД распространяется только на фирмы с численностью парка до двадцати машин. — холодно посмотрела на гендира референт. — А где у вас печать и юридический адрес? Без этих двух позиций я документ не приму, да и бумаги на какое-либо помещение у вас отсутствуют; непорядок, гражданин хороший!

— Я не местный, а потому по вопросам недвижимости в ваших краях, извините за грубое выражение, полный дундук. — пошёл на риск Квентин. — Скажите, вас интересует новая Toyota Platz?

— Взяток не беру, товарищ Веллман. — сухо отрезала двухзвёздочная. — Со спичками играете…

— Даже в мыслях не было. — сохраняя неестественно спокойный тембр голоса, отвертелся учредитель. — Послушайте, Наталья Эдмундовна, уважаемая, дорогая, милая! — всунув голову в окошко, заговорщицки зашептал он. — Мы же с вами разумные люди и каждый из нас родился явно не вчера; что вам стоит слазить во внутренний реестр, да подыскать для нас какой-нибудь вариантик? За нами, как говорится, никогда не заржавеет: слово бывшего председателя приморского филиала Партии Любителей Пива!

— Сделаю, что смогу: подождите здесь. — тяжело вздохнув и закрыв окошко, скрылась дама в служебном помещении здания; мужчины же, опустившись на поставленные около стены типовые секционные железные стулья, стали ждать, невольно слушая играющее за стенкой радио, что передавало песню Дмитрия Маликова про прощание с блондинкой.

— Что это было? — оправившись от неожиданности, повернулся к своему новому знакомому Юрий. — С ума сошёл? Это же не продавщица из сельмага, которая, если хорошо попросить, может дать водку в кредит до следующей получки…

— Спокойно. — осадил его Квентин. — Надо уметь общаться с одинокими женщинами на службе… Впрочем, повторять за мной не советую: при должном незнании дела подобные манёвры чреваты очень неблагоприятными последствиями. С законом в нашей стране, как известно, шутки чрезвычайно плохи!

— Вот, самое неходовое помещение. — между тем, вернулась референт обратно на рабочее место. — Конфисковано недавно, причём не столько за злостное уклонение от уплаты налогов, сколько за противоречащую закону деятельность. На какие торги мы его только не выставляли: ну никто не хочет брать, всё время обратно к нам футболят! Даже МВД и МЧС оно не требуется… Если согласны, то мы готовы уступить его вам за символическую сумму под некоторые обязательства, лишь бы оно не висело на балансе мёртвым грузом, а то дыру в бюджете проедает; возражений не имеется?

— Не имеется. — тряхнул головой Квентин. — Спасибо вам, Наталья Эдмундовна!

— Тогда направляю вас к Вере Геннадьевне Жобовой: она оформит всю необходимую документацию, а ваш помощник пусть слетает за угол и сделает печать в дружественной для нас фирме; адрес они уже знают, ибо в курсе этого «символа некомпетентности налогового руководства».

— Я, вообще-то, простой водитель. — получая ассигнования от Веллмана, обиженно буркнул Юрий Павлович.

— Без разницы. — развела руками двухзвёздочная, объясняя Квентину Вилсоновичу, где заседает мадам Жобова; пройдя в указанном направлении, предприниматель доходчиво обрисовал перспективы сидящей за другим окном пенсионерке; та, утряхнув формальные вопросы и проштамповав бумаги, оформила право собственности на недвижимость, внесла данные в компьютер, а затем, удостоверившись в наличии принесённой к тому времени печати, выдала расписки с инспекционными пометками, после чего, громко высморкавшись в платок с клеточками, уведомила, что срок ожидания документации составляет пять дней.

— Побыстрее никак не получится? — с надеждой посмотрел на старушку Веллман.

— Не положено. — развела руками подошедшая Краснокольцева. — Мы бы и рады ускорить процесс выдачи, да что поделать, коли порядок у нас такой… У вас есть спутниковый или мобильный телефон?

— Имеется. — достал из внутреннего кармана макинтоша здоровую Nokia Mobira Cityman Квентин. — Хороший аппарат, финского производства; европейцами такой тип устройств называется «Горба».

— Тогда будьте любезны взять наш и оставить свой номер, да скорее поезжайте на осмотр помещения; мы с вами свяжемся. — протянула ему Наталья Эдмундовна шариковую ручку, бумажку и визитку. Совершив все требуемые действия, Веллман попрощался и вышел на улицу; следом за ним выскочил зазевавшийся Бутылкин.

— Куда теперь? — поинтересовался он у пытающегося поймать попутку или бомбилу на краю дороги гендира.

— В банк. — усиленно размахивая рукой, ответил Квентин. — ТАКСИ!

***

Илья Корпенко был родственником мента; на этом все его жизненные привилегии, увы, заканчивались. Как говорилось в одном фильме, «жена была сварлива, а когда пилила его, не знала меры; впрочем, рядовому труженику зарплату не увеличивали». Алчная бабища вынудила его найти вторую работу, а через месяц бедный муж не выдержал, собрал вещи и сбежал по примеру старшего брата из «незалежной» в «необъятную», оседая в том же городе, что и родственник, (правда, не получая квартиру, а прописываясь внутри комнаты общежития), избирая трудное ремесло бомбилы (для этого ему пришлось, собрав последние деньги, купить передатчик, липовую плашку-лицензию и седан Toyota Crown S100, латаный-перелатаный, с половиной запчастей от других машин). На жизнь вполне хватало; бандиты к нему не прикапывались, но его всё равно преследовал постоянный страх того, что завтра с утра будет нечем питаться, поскольку закончится бензин, а купить новый будет абсолютно не на что; именно поэтому он буквально бросался на каждого придорожного или вокзального клиента, торгуясь до последнего чиха. В тот день ему катастрофически не везло: за целый день к нему обратились всего двое, причём первой была трясущаяся от болезни бабушка, с которой он просто не мог слупить причитающуюся сумму, а вторым был грузин, заплативший за проезд картонной коробкой крабовых палочек, которые в срочном порядке пришлось тащить домой и вывешивать в красной сетчатой авоське за окно (у общего холодильника так некстати поломался моторчик), после чего — снова продолжать работу в надежде на хоть какую-нибудь достойную прибыль. Именно поэтому он, заметив активно машущих руками граждан, вошёл в занос и кавалеристом-давыдовцем метнулся к противоположному тротуару, едва не протаранив встречный Ford Laser Lidea.

— Шеф, в банк! — распахнув заднюю дверь, хлопнулся на зачехлённый диван Квентин, втягивая за собой Юрия Павловича. — И побыстрее: мы торопимся.

— В какой из? — убавляя звучащую из единственного работающего динамика Rush, Rush в исполнении Debbie Harry, обернулся таксист. — Их в городе несколько: Сбербанк, Уралсиб-банк, Ханты-Мансийский банк, Внешторгбанк…

— Новосибирский Муниципальный Банк… — тихо вставил свои пять копеек неудавшийся маршрутчик-частник. — У меня в нём вклад открыт.

— Давай в Ханты-Мансийский. — всунул водителю двадцать долларов Веллман. Таксист был в шоке: ещё никогда ему не платили свободно конвертируемой валютой.

До банка они домчались быстро: можно сказать, что ещё никогда за последние тридцать лет чахлый бизнес-седан не гонял с такой крышесносной скоростью.

— Приехали. — затормозил обладатель Crown у входа в финансовое учреждение. — Мы на месте; перед вами — филиал ХМБ.

— Шеф, подожди, не уезжай: мы сейчас дальше двинемся. — покинул салон автомобиля Квентин. — Постоишь минут пятнадцать?

— Да хоть целый день. — рассматривая долларовую купюру на свету, таксист заглушил двигатель, но оставил работать магнитолу (предыдущая попсовая мелодия к тому времени закончилась: в эфир поставили Преснякова с песней про папашу).

— Вот и славно. — улыбнулся гендир. — Я скоро вернусь, а вы посидите пока тут с Юрий Палычем. — поднявшись по заснеженным ступенькам, скрылся он внутри отделения.

— Слушай, а кто этот мужик? — обернулся к Бутылкину Корпенко. — Иностранец, бандит или власть имущий?

— Сам ты иностранный бандит, власть имущий! — покрутил ему пальцем у виска газелист из Бердска. — Предприниматель он, с Дальнего Востока!

— Коммерс, значит. — ушли деньги в широкое портмоне водителя.

— Ляпнул тоже: коммерс! — постучал по лбу неудавшийся маршрутчик. — Коммерс — тот, кто около метро с багажника торгует, а этот — действительно предприниматель, причём с серьёзными намерениями: транспортную контору открывать собрался… Мы как раз только что в налоговой регистрировались.

— Ого… — присвистнул бомбила. — Деловой мужик! Кстати, меня Ильёй величают.

— Юрий. — пожал ему руку Бутылкин. — Так вот, я за полтора дня знакомства столько новых впечатлений получил! Ты представляешь, едем мы с ним из Барнаула, а он мне и говорит, что готов нанять меня к себе в контору, а то, мол, видно, что я одними макаронами без мяса питаюсь: да, прямо так вот и сказал! Пятьдесят долларов, между прочим, за проезд вчера дал, а сегодня утром почти столько же матери моей оставил, да и кулинарит неплохо…

— Ничего себе… — присвистнул, смотрясь в салонное зеркало, Корпенко. Впервые он понял, как ему не нравится собственное худое лицо с усами, как у Петра Коршункова. — Слушайте, Юрий Палыч, а есть у вас ещё места? Уж больно надоело в общажной комнате тараканов да клопов травить и вчерашние борщи нюхать, а уж про очереди в сортир я вообще молчу.

— Да пёс его знает! — зевнув, пожал плечами пассажир. — Только это не ко мне, а к нему надо обращаться.

— Как его звать? — выключая приёмник, с интересом поинтересовался Илья.

— Квентином Вилсоновичем кличут. — зевнул Бутылкин. — Мама — русская, отец — юрист.

— Что же, попробуем… — вздохнул таксист. — Хотя бы попытаемся.

— Я вернулся! — хлопнув дверью, опустился на переднее сиденье вернувшийся из банка Веллман. — Вы скучали?

— Уваж… — открыл было рот водитель.

— Так, Верещагин, заводи баркас! — поставив чемоданчик в ноги, перебил его учредитель (мимо как раз прострекотал ГДРовский грузовичок с затянутой тентом бортовой платформой, на которой красовалась ярко-жёлтая табличка «ЛЮДИ»). — Счёт в банке удалось открыть, только прорвавшись через длиннющую очередь и взяв штурмом кабинет директора; сейчас поедем смотреть помещение. Рули по адресу: P-256, Новосибирская область, 633000.

— Хорошо. — запустив двигатель, таксист развернулся и двинул в сторону Чуйского тракта.

Всю дорогу хозяин дряхлого японского седана не решался заговорить со своим клиентом; лишь когда они выкатились на трассу, парень начал предпринимать попытки к общению.

— Уважаемый Квентин Вилсонович… — собравшись с духом, обратился он к успевшему задремать предпринимателю.

— А? — широко зевнул Веллман. — За то, что у тебя музыка только из одного динамика играет, можно не извиняться: мне и так нормально. Господи, где ты, блин, откопал этот рыдван? Пол — почти панорамный, фары — от шестёрки, решётка — от семёрки, задница — от непонятной газовской поделки, сдвоенные бампера — от Нивы… В общем, повторяя всем известный лозунг: «Toyota — управляй гнильём!»

— На рынке, за сто пятьдесят долларов. — щёлкнул рычажком дворников водитель. Реакции не последовало. — Послушайте, Квентин Вилсонович, а можете легонечко подтолкнуть щётки со своей стороны?

— Не вопрос. — попытался опустить стекло предприниматель, однако, заевший механизм не поддавался: пришлось быстро открывать на ходу дверь, высовываться по пояс и подтыкать дворники какой-то палкой.

— Спасибо. — увеличил темп очистителей Илья. — Квентин Вилсонович, я… — не успел он закончить предложение: ввысь взметнулся тонкий полосатый жезл, залился громкой трелью свисток, а чей-то голос из громкоговорителя приказал немедленно прижаться к обочине.

— На шубы жёнам собирают… — почесал шею гендир. — Скорость не превышал?

— Да нет, вроде… — включив правый сигнал поворота, остановился за милицейской Волгой 3110 бомбила, готовясь к худшему. — Эх, зря из города нос высунул, зря!

— Сержант Якушев; предъявите документы. — вальяжно подошёл к автомобилю сотрудник ДПС. — Нарушаем-с?

— В чём дело, командир? — вышел на улицу Квентин. — Квоту по штрафам повысили?

— Что случилось, товарищ сержант? — высунулся из окна Юрий. — Какие проблемы?

— Действительно… — аналогично покинул салон обладатель Crown.

— Старшина Корпенко! — замечая численное превосходство людей из Toyota, вышел из патрульного автомобиля напарник Якушева. — Предъявите докум…

— Брат? — отпала челюсть бедного таксиста. — Лёня, что ты тут делаешь?

— Илья? — аналогично отпала челюсть блюстителя закона. — Да вот, работаю, в общем… А это что за два хмыря? — кивнул он на предпринимателя и Бутылкина.

— Попрошу поуважительнее, товарищ старшина! — не стерпев оскорблений, включил авторитета Веллман. — Я, между прочим, собирался нанимать вашего родственника к себе в фирму (примерно догадавшись, что его хотел попросить таксист, Квентин, предварительно взвесив все плюсы и минусы, решил взять парня на работу: в конце концов, местный аналог Козлевича с родственником при погонах лишним явно не будет).

— Что? — от неожиданности опустился на багажник собственного драндулета бомбила сомнительного везения. — Вот это да!

— Наконец-то. — с облегчением выдохнул ДПСник. — Как вас…

— Квентин Вилсонович. — вывалившись из окна на асфальт, подсказал Юрий Павлович.

— КВЕНТИН ВИЛСОНОВИИИЧ! — радостно заорав, чуть не задушил предпринимателя в объятиях сотрудник правоохранительных органов. — Дождались! Наконец-то этого лопуха кто-то наймёт на нормальную работу!

— Товарищ милиционер… — попытался высвободиться из железной охапки слуги закона и порядка гендир. — Товарищ…старшина! Вы мне… дыхание… Перекрыли!

— Я, конечно, всё понимаю… — между тем, растерялся наблюдающий всю эту мизансцену сержант. — Но документы-то мне покажут?

— Да забудь ты про документы, Якушев! — отпустил уже почти задохнувшегося Веллмана работник свистка и жезла. — Садись за руль нашей баржи: сопровождающим будешь! Куда вам надо? — отдав приказ сержанту, обратился он к Юрию Павловичу.

— Вот. — показал ему бумажку с адресом Бутылкин.

— Да, но документы… — вяло поплёлся к Волге напарник старшины.

— Отставить документы! Мы всё равно на обед собирались! — прикрикнул на него старший по званию ДПСник. — Чего стоим? Поехали! — быстро рассевшись по машинам, кортежем стартовали все пятеро к пункту назначения под прощающегося в песенной форме Лещенко; впрочем, не успел Лев Валерианович закончить исполнение шлягера, как сопровождаемая Волгой чёрная Toyota уже вкатилась на широкую площадку, около края которой стоял небольшой домик с выцветшей пластиковой вывеской «КАФЕ ХРОНОГРАФ»; компанию заведению общепита составляла безбрендовая шестиколоночная АЗС под номером «33».

— А что, не всё так отвратительно! — оглядел здание Квентин Вилсонович. — Клиентуры-то много бывает?

— Одна из самых популярных точек на Чуйском тракте. — поднял указательный палец вверх старшина. — Да и персонал тут хороший. — выйдя из автомобиля, он как следует потянулся и скомандовал: — Якушев, обедать!

— Так точно, Леонид Леопольдович… — вяло двинул к кафетерию сержант. Следом за ним в сторону кафе потянулись Корпенко-младший, Веллман и Бутылкин.

— Не «Леонид Леопольдович», а «Товарищ старшина»! — распахивая дверь, одёрнул своего напарника милиционер. — Прошу к столу!

— Капля в море, капля в море, а на море корабли! — надрывался стоящий в зале пухлый телевизор. — Капля горя, капля горя в море солнца и любви…

— Ты где, твою япону мать, готовить училась: в кулинарном техникуме, или в пищеблоке завода УРАЛ? — пробиваясь через звук от кинофильма Приморский Бульвар, раздавались откуда-то из кухни перемешанные с грохотом посуды женские вопли. — Что ты кричишь, как трудовик на педсовете?! Это дерьмо даже наши водилы жрать не будут, а они что угодно с голодухи слопать могут! Вот я тебя сейчас, мымра неучёная…

— Это такой тут хороший персонал? — саркастически подметил Веллман.

— Якушев, к оружию! — желая не допустить акта насилия, выхватил табельный ПМ и дал предупредительный выстрел в воздух Корпенко-старший, но не учёл, что находится не на улице! Выпущенная с жутким грохотом из ствола пуля-девятимиллиметровка попала прямо в единственный освещающий обеденный зал мутный шаровидный плафон, вследствие чего помещение погрузилось в темноту: началась полнейшая неразбериха…

Пятью минутами позже из дверей точки общественного питания вышли держащие в захвате небритого гражданина милиционеры с синяками; следом появилась среднеазиатская девушка с небольшим кровоподтёком под носом, а далее на белом свету показался Юрий Павлович, что вёл, аккуратно держа за пояс, случайно попавшего «под раздачу» в ходе стычки Квентина, которому на голову плотно надели алюминиевую кастрюлю с аляповатой красной надписью «КОМПОТ».

— Ох, мама дорогая… — спотыкаясь об высокий порог и не выпуская из рук своего чёрного чемоданчика, проговорил гендир. — Чем это он меня…? Уволю всех… По судам… затаскаю!

— Ну что, Закляпин, доигрался? — с большим трудом запихнул активно сопротивляющегося преступника на заднее сиденье старшина, перед этим как следует приложив его головой об дверной проём. — Теперь ты точно на зону поедешь: Якушев, оформляй его, куда следует, а я обратно с братом доберусь… Кстати говоря, где он?

— Трофейный батон на кухне лопает. — ответил Бутылкин, тщетно пытаясь снять кастрюлю с головы несчастного предпринимателя. — А ещё, кажется, солёные огурцы из банки.

— С селёдочкой! — раздалось из недр полутёмного помещения.

— Помогите, а… — простонал Веллман. — Не спорю: шлем, конечно, хорош, да уж больно маловат!

— Стой спокойно. — подключился к снятию с многострадальной головы Веллмана кухонной утвари Корпенко-старший; общими усилиями им кое-как удалось освободить башку Квентина из железного плена, после чего милицейский работник, достав удостоверение, приступил к опросу поварихи, показав ей документы на недвижимость и спросив, правильное ли это здание.

— Чуть-чуть промахнулись. — прочитав бумаги, выдала женщина. — Вам нужно соседнее, за углом: именно его адрес здесь и прописан.

— Я что, заправку заграбастал? — ощупывая нос, не понял Квентин. — Вот уж не ожидал!

— За другим углом. — махнув рукой, уточнила работница кафе. С нескрываемым интересом все присутствующие немедленно потрудились пройти в указанном направлении и буквально остолбенели (в особенности — сам Веллман)…

Перед ними на бетонном постаменте возвышался огромный белый ТУ-124.

КОНЕЦ 1 СЕРИИ.

Серия 2.Lada Tamara.

— Вот это да! — удивлённо присвистнул Квентин Вилсонович. — Никогда бы в жизни не подумал, что приобрету вместо рядового помещения списанный самолёт!

— Прежде, чем делать какие-либо выводы, надо пойти, да посмотреть, что внутри. — выдал весьма разумное предложение Бутылкин, вследствие чего все трое, подойдя к одному из бортов ТУ-124, начали подъём ко входу по приставленному трапу СПТ-104.

— Слушай, Веллман… — пыхтя, спрашивал старшина в процессе подъёма. — А кем мой брат у вас в конторе трудиться будет?

— Найдём, кем. — отвечал ему Квентин. — Мало ли позиций… — поднявшись на площадку, учредитель не спеша сорвал пломбы и пихнул плечом тяжёлую дверь.

Внутри воздушного судна царил полный бардак: пол устилали сырые бумаги, разбитые неоновые лампы, пустые бутылки и прочий мусор; часть иллюминаторов была либо выбита, либо заварена; стёкла в кабине пилотов оказались плотно прикрыты фанерой; в борту зияла здоровенная трещина, а повсюду валялась разбитая вдребезги мебель; в целом, общий вид был такой, будто через весь салон маршем прошли монголы пополам с фашистами.

— Ёперный театр… — отвалилась челюсть Юрия Павловича.

— Панорама Бородинской битвы. — снял милицейскую ушанку Корпенко-старший.

— Похоже, ремонт предстоит обстоятельный. — прикинул стоимость работ Веллман. — Мне даже интересно, что же тут произошло…

— Штурм. — возникла на пороге работница кафе. — Я пережила две смены руководства, три бандитских «стрелы», пять юбилеев бригадиров вахтовиков, но это событие мне запомнится надолго, причём хотя бы потому, что сначала группа захвата, тоже перепутав здания, со всей дури ворвалась на нашу кухню… А ведь такой раньше кооперативный ресторан был хороший, пока в девяносто четвёртом вместо него бордель не открыли!

— БОРДЕЛЬ? — встали дыбом волосы гендира.

— Ну да, бордель… Для дальнобойщиков. — пришёл, дожёвывая горелый шашлык, Корпенко-младший. — Клиенты при подвозе туда столько чаевых давали!

— Ладно! — выдохнул Квентин. — Как пела София Ротару, «Было-было-было-было, но прошло!»…

— А ещё «Хуто-хуторяяяааанка!» — поддержала беседу дамочка.

— Эх вы! — махнул рукой старшина. — Ротару, Ротару… Надо что-то пободрее! Например, «Три танкиста вмазали по триста…» или «Брянская улица на Запад нас ведёт»…

— Всё, стоп! — прекратил балаган Веллман. — Суть в том, что надо не вспоминать о прошлом, а пытаться утрясти настоящее: помимо ремонта и подведения коммуникаций в лице комбинации «свет-вода-газ-отопление», нам надо срочно найти персонал: охранника, бухгалтера, водителей, диспетчера, не говоря уже об экспедиторах! Конечно, можно было бы нанять и несколько логистов, но раздувание штата в наши планы, пардон, пока не входит.

— Я могу пахать охранником! — воскликнул Илья. — У меня высший разряд по стрельбе из пистолета!

— Это у нас семейное. — похлопал по плечу младшего брата Леонид. — Тарелку вверх подкинешь — он её возьмёт и «бах-бах-бах»! Ровно на четыре куска расколет. Может быть, поэтому ему талоны в столовку давать перестали: он им всю посуду переколотил! А насчёт бухгалтера не беспокойтесь: есть человечек, который у меня в некотором долгу.

— Кстати, у кого из вас имеется телефонная карточка? — поинтересовался Бутылкин. — Моя двухмесячная у меня позавчера кончилась, а новую я купить ещё не успел…

— Вот, возьми мою. — протянул ему старшина сиренево-белую бумажку с лезвием вместо чипа и надписью «НСО ГОРЭЛЕКТРОСВЯЗЬ». — Вечная: мне её один студент НГУ подарил, чтобы я его не штрафовал; хорошо, что у нас недавно все городские и областные таксофоны модернизацию прошли: не надо больше монеткой на верёвке жонглировать.

— Спасибо! — схватив девайс, помчался Юрий к телефонной будке, что сиротливо стояла возле кирпичного домика кассы АЗС; затворив за собой дверь, в которую вместо нижнего стекла была вставлена картонка, он впихнул карточку в прорезь, снял трубку и принялся набирать номер на проседающих в своих гнёздах кнопках.

===========================

ЗАПАДНО-СИБИРСКАЯ СТУДИЯ КИНОХРОНИКИ

СОВМЕСТНО С ТВОРЧЕСКИМ ОБЪЕДИНЕНИЕМ «MIRISCH 64»

ПРЕДСТАВЛЯЕТ:

My Freight — Your Freight, или Honda, Honda, Honda.

Серия 2. Lada Tamara.

===========================

…День Тамары Семёновны Кинцинг (в девичестве — Кожзаменко) начался с агрессивных звуков евроремонта вперемешку с лаем её собственного сенбернара по кличке Тяга. Глянув на часы, мадам поднялась с раскладушки, включила радио (передавали спокойную песню Наш Дом группы Машина Времени), облачилась в пёстрый халат, осушила целую бутылку минералки «Зелёная падь», наскоро сготовила сосиски с лапшой «Донсан», (часть — съела сама, часть — скормила собаке), после чего, помыв посуду, переоделась в дряхлый костюм, похожий на смесь униформы офицера СС и наряда Людмилы Прокофьевны из Служебного романа, облачилась в шубу в комбинации с меховой зимней шапкой, сдала сенбернара седой управдомше (своей давней подруге Антонине Жориковой) и двинула вниз по вымощенной ромбовидным больничным кафелем лестнице.

— Добрый день, товарищ Пихалевский! — поприветствовала она загружающегося в грязную Оку инвалида-колясочника, что ранее обтряхивал задний номер [и8226НБ]. — Вам помочь?

— Здравствуйте, здравствуйте, Тамарочка Семёновна! — обернулся ветеран. — А будьте-ка так любезны хорошо подтолкнуть меня сзади, когда я ключик крутану!

— Куда же это вы в такую рань собрались? — смахивая снег с задней двери-«хлопушки», полюбопытствовала Кинцинг. — К внучке или на мемориал?

— В собес: обещали гречку выдать. — сложив и загрузив коляску в салон, хлопнул дверью инвалид. — Давайте: раз, два…

— ТРИ! — навалившись на корпус, женщина средних лет как следует поднатужилась, благодаря чему бешеная табуретка с жёлтым квадратом, внутри которого сидел чёрный человек, медленно выехала из наметённого утренним трактором сугроба, весело застрекотав половинкой восьмёрочного двигателя; вытерев пот со лба и отряхнув шубу от налипшего снега, Тамара бодрым шагом протопала через весь двор, к другому сугробу, только чуть побольше: там ещё в пятницу она оставила свою машину, то есть, первую модель Жигулей (она же — ВАЗ 21013, она же — Lada 1200s) 1988 года выпуска цвета обещанных инвалиду протезов, причём с чёрной суриковой полосой по низам порогов и дверей. Быстро раскидав свежевыпавший снег отвалившимся со столба знаком «кирпич», она не спеша опустилась за руль, вставила ключ в зажигание, повернула его, и… Ничего не произошло. Попытавшись понять, в чём же дело, Кинцинг открыла капот, убрала с двигателя включенное буквально накануне вечером автономное китайское электроодеяло, после чего, сдвинув шапку набок, застыла в некоторой прострации.

— Опять батарею свистнули, сволочи! — сплюнув, она огляделась и увидела припаркованную на том месте, где летом обычно красуется чахлый газон с появляющимися ближе к середине июля шинными лебедями Волгу 3102 своего соседа по площадке (то есть, жутко вредного директора магазина автозапчастей, носившего фамилию Шуватников)..

— Чтоб все объехать океаны и камни все перевернуть… — шатаясь и держась друг за друга, с трудом прошли мимо женщины двое мужчин, от которых разило перегаром. — И камни все перевернуть… — кое-как открыв высокую дверь, скрылись они внутри тусклой парадной двухэтажного деревянного дома по соседству.

— На море-океане, на острове Буяне… — оглядевшись, нацепила Тамара на себя длинные перчатки (почти до локтя), подошла к горьковскому бизнес-седану и просунула пальцы в щель между крышкой моторного отсека и решёткой радиатора. — Пусть даже он запрятан под камень бел-горюч… — немного усилий плюс один удар в центр — и капот поддался, распахиваясь сначала на пару сантиметров, а потом — в полный размах. — Однажды в море грозном найду я этот остров… — большой аккумулятор VARTA, лишившись соединяемых его с автомобилем клемм и проводов, быстренько перекочевал под капот Жигулей. — Найду я этот камень, найду я этот ключ! — избавившись от следов преступления, Кинцинг, практически не прогреваясь, (мотор и так был горячим), двинула к собственному рабочему месту.

Тамара работала киоскёршей. Платили ей, конечно, мало, но зато были несоизмеримые плюсы, с лихвой перекрывающие минусы, а именно: сидение на пятой точке в тёплом месте, неограниченный доступ к газетам, журналам и продуктам питания, старый радиоприёмник, а ещё — весьма приветливые постоянные клиенты. Вот и в тот день, прибыв в родной киоск, она попрощалась со своей азиатской сменщицей Альбиной, привычно уселась на видавший виды колченогий стул и начала незамысловатую коммерческую рутину под песню L'italiano в исполнении Сальваторе Кутуньо; обслужив большой обеденный поток из желающих узнать, что вокруг них творится нового, Кинцинг, широко зевнув, расслабилась, взяла «СПИД-ИНФО», достала японские палочки для еды, выудила из коробки под столом большую двадцатирублёвую пачку чипсов со сметаной и луком, аккуратно её открыла, и, дабы не испачкать руки, стала по одной пластинке подхватывать палочками, да лопать, сдабривая чёрной газировкой за двадцать пять рублей.

— Она — профессионал! — остановилась напротив киоска разваливающаяся Toyota. — Я её давно знаю: ещё со старшей школы. Может отвечать на несколько телефонов одновременно, при этом ни один из абонентов никогда не бросит трубку; кстати, совсем забыл сказать, что у неё есть высшее образование по юридической специальности.

— А где она работает? — вышли из автомобиля трое мужчин делового вида.

— В серьёзной организации на должности… — направились они к киоску. — Как её там… Во! Старшая по дистрибуции печатной прессы и связям населения с внешним миром. «Аргументы и факты», недельную «Комсомольскую Правду» и «КоммерсантЪ». — раздался громкий стук в прикрытую форточку с мутным стеклом.

— «Правду» утром разобрали, «Аргументы» не завозили, а последнего тут сроду не было. — лениво распахнула окошко-форточку женщина, не отрываясь от чтения и закидывая в рот ещё одну чипсину. — Могу предложить «Вечерний Новосибирск».

— Кожзаменко! Не узнаёшь? — раздался подозрительно знакомый голос. Устало подняв взгляд, продавщица выглянула на улицу…

— Юра! — выпала газета из рук Кинцинг. — Ты как меня нашёл? Я же ни на одну встречу не ходила! Ну ты даёшь: прямо сыщик Путилин какой-то!

— Кожзаменко, вот этот гражданин… — посторонившись, позволил Юрий Павлович гендиру подойти к окошку, нагнуться и приветственно помахать правой рукой. — Он хочет взять тебя на работу.

— Неужели в справочное бюро? — предположила киоскёрша. — Неплохая перспектива.

— Диспетчером. — отрезал предприниматель. — Меня зовут Квентин Вилсонович Веллман; я готов стать вашим новым будущим шефом, если вы, конечно, согласитесь: мне вас последние пятьдесят километров поездки очень активно рекомендовали. Оплата в СКВ.

— Очень приятно. — загорелись глаза продавщицы. — Тамара Семёновна, тридцать восемь лет…

— Кожзаменко, он будет смотреть твой паспорт! — осторожно отодвинул начальника Юрий Павлович.

— …Четыре года назад исполнилось. — поумерила пыл мадам. — Я готова! Только вот меня так просто не уволят: я у руководства на очень хорошем счету.

— Насколько хорошем? — поинтересовался Квентин.

— Железобетонном. — закатила глаза Тамара. — Ни одной недостачи с октября девяносто девятого года! За меня будут драться на ножах: поверьте, я уже пробовала уволиться…

— Значит, надо допустить утерю! — постучал по лбу подошедший Илья. — А мы, в случае чего, вас отмажем. Слово родственника старшины Корпенко!

— Заметьте, не я это предложила. — после этой фразы с полок киоска пропала коробка карточек Dial-Up провайдеров «РОЛ» разной стоимости, а также перетянутые резинкой аккуратные стопочки «Уралсвязьинформ», «Сибинфонет», «Интернет Сибири», «Сибирь-Телеком», кучка дискет с программами «1С» и все газировки с чипсами да сухариками; в то же время, удостоверившись, что вокруг нет лишних свидетелей, парни обеспечили женщине алиби, расшибив одну из витрин кирпичом, после чего все четверо, выяснив, что японский седан внезапно «обсох», уселись в ВАЗ протезного цвета и поехали по магазинам: следовало закупить инвентарь, а также заняться поисками строительной конторы.

— Скажите, каковы наши бюджеты? — с диким треском втыкая вторую, поинтересовалась у Веллмана Тамара. — Хотелось бы представлять масштабы…

— Если брать в У.Е., то не такие уж и мелкие. — почесал подбородок предприниматель, убавляя звук на магнитоле (орущая из врезанных в заднюю полку динамиков Лариса Долина с её хитом про льдинку начинала раздражать). — Впрочем, не забывайте, что в помещении у нас — полный кавардак: туда надо заново подводить все коммуникации, а также делать капремонт, причём не каждая бригада за такое ещё возьмётся: это же, в конце концов, не какой-нибудь ангар, а ТУ-124…

— Ого! — чуть не врезалась в троллейбус Кинцинг. — На аэродроме работать будем? Это же мне за выслугу лет тогда ещё надбавка полагается!

— Не на аэродроме, а в сорока километрах от Новосибирска, между Бердском и Лебедевкой.

— ЧТО? — нажала Тамара на тормоз, да так резко, что все пассажиры едва не полетели в лобовое стекло, а позади раздались недовольные гудки других участников движения. — Я во «Фламинго» работать не буду!

— В каком ещё «Фламинго»? — не понял Веллман, подбирая улетевшую вперёд шапку.

— Кончайте притворяться, Квентин Вилсонович: у вас это плохо получается! — обиделась Кожзаменко. — Кто вам указал на меня: Котлетская из третьего подъезда, или, может быть, Митрохина из Главка? Если Митрохина, то я ей и второй дурной глаз кирпичом при встрече высажу!

— Не надо высаживать глаза никаким Митрохиным! — влез в диалог Бутылкин. — Человек вчера из Приморского края самолётом прилетел: откуда ему было про это знать?

— Младший сержант Позняк! — внезапно возник в окне похожий на двухстворчатый шкаф милиционер. — Почему задерживаем движение?

— Командир, заглохли! — высунулся из заднего окна Корпенко-младший. — Подтолкнём, а?

— Почему бы и нет? Толкнём! — выйдя из салона, постовой и родственник мента упёрлись плечами в корпус, взяли автомобиль в разгончик и лихо убрали его с перекрёстка; пожав младшему сержанту руку, Илья, вернувшись на место, вместе с остальными пассажирами продолжил движение в сторону рынка.

— Извините, товарищ Веллман: бывает, не сдержалась. — включая щётки стеклоочистителя, «остыла» Тамара. — Если я правильно понимаю, вы имели честь купить ТУ-124, в котором раньше размещался стрип-клуб «Розовый Фламинго»?

— Судя по тому, как вы внезапно взбеленились — да. — не выпуская из рук свой чёрный чемоданчик, ответил Веллман. — Я только не могу понять, почему такое странное название.

— Ну, если последние десять лет вы просидели в бункере, то поясню: есть такая песня, там ещё саксофонное соло такое красивое в конце: «Розовый Фламинго — дитя заката»…

— Здесь танцевал когда-то! — дополнил Илья. — Исполняет Алёна Свиридова.

— Проще говоря — белорусская копия Энни Леннокс. — понял гендир. — Знаем, слышали.

— Так вот, если ты там работаешь — от тебя постепенно отворачиваются друзья и знакомые, а весь город начинает показывать пальцем и шушукаться за спиной. Для девушек это — крах крах по всем фронтам. — включила сигнал поворота обладательница единички.

— Уверяю, Тамара…

— Семёновна.

— Так вот, уверяю, Тамара Семёновна, что никакого клуба больше нет: мы открываем там транспортную контору. А хотите, чтобы лишний раз не раздувать штат сотрудников, я вас ещё и секретарём сделаю? Будете работать по двойной став…

— Я СОГЛАСНА! — закричав, чудом не протаранила выскочившую из-за Subaru Leone серую Mazda Capella Cargo GV 93 Кожзаменко. — Вот так карьерный рост: из простой киоскёрши в элитные секретарши! — объехала она мигающий аварийными огнями ЛиАЗ 677М, под бортом которого приютилась сизая Toyota Sprinter Cielo с буквой «У» в красном треугольнике на краю заднего стекла (оба транспортных средства, синхронно пойдя на разворот, не смогли завершить манёвр, ибо притёрлись бортами).

— Не волнуйтесь, товарищ Корчёвный: вы — не первый, не второй, не последний… — зевал сержант Якушев, составляя протокол и попутно утешая начинающего водителя. — Вон, на прошлой неделе мы с Кастанаевым только на четыре подобных случая за день выезжали, но только там фуры бортами с легковушками чиркались: видимость-то у них из-за племянника совершенно никакущая…

— Скажите, товарищ сержант, а легковые с легковой могут? — не унимался чайник.

— Могут. — посмотрев подтвердил милиционер. — Более того, они не только на повороте, а даже иногда на ровном месте бортами друг об друга шоркаются… Объезжай, объезжай: не видно, что хода нет?! — запрещая разворот, махнул он тонким полосатым жезлом бежевому Mitsubishi Emeraude с номером [к162нв54] и тянущейся по всему верху лобового стекла наклейкой «RAVE 4 EVER», из открытых окон которого на всю улицу звучала Heaven группы Radiorama. — Что за народ пошёл: одни дятлы!

***

После визита по торговым точкам работа закипела: первым делом началось избавление от мусора, который летел наружу через все дыры (в том числе — пробитые заново кувалдой иллюминаторы) и укладывался аккурат в подогнанный ИЖ 27151, арендованный в соседнем селе за две бутылки беленькой; как только быстрая очистка завершилась, прибыла гружёная утеплителем тентованная Таврия-пикап, притащившая за собой целый прицеп отделочных материалов и универсал KIA Pride, из салона которого, вооружённые разными инструментами выскочили рабочие, что, проконсультировавшись с проектной документацией, включили на привезённом с собой магнитофоне лучшие хиты Верки Сердючки и приступили к работе, не останавливаясь ни на минуту, ибо материалы подвозили так, будто через четыре дня в самолёте открывалась не транспортная фирма, а Столовая №8 при Министерстве Обороны. Общий пыл не утих и на следующий день: помимо дополнительных рабочих, что занялись исправлением внешнего вида, к самолёту подтянулся забрызганный грязью ют Suzuki Mighty Boy с катушками проводов в кузове, большим ящиком разных переходников и прицепным двухколёсным трансформатором с лестницей на крыше; следом за электриками появились и водопроводчики за рулём микроавтобуса Nissan Homy, из задней двери которого торчали концы труб разного калибра, коробка с крашеным голубой краской насосом 4КМ-6, а также огромный моток шлангов; потом, шаркнув по утрамбованному снегу шипованной резиной, рядом остановился седан Daihatsu Applause Xi с крышевым багажником-финбоксом и жёлтой надписью «ИНТЕРНЕТ×ТЕЛЕФОНИЯ» на обоих бортах; только мастер отопления почему-то не отвечал на звонки, а потому внутри помещения стоял жуткий дубак (оный на некоторое время удалось победить путём вызова сварщика). Как бы то ни было, уже через четыре дня всё было готово: подсчитав расходы, строители посовещались и пригласили на приёмку объекта квартирующегося у Бутылкина Квентина Вилсоновича.

— А что, мне нравится! — оглядев помещения, заключил Веллман. — Надо только кое-что, скажем так, проверить: чистая формальность. — открыв чемоданчик, достал он лежащую поверх свидетельств о госрегистрации юрлица и о постановке на учёт в налоговой, листа записи единого реестра юрлиц, а также копии устава с печатью завёрнутую в полотенце рамочку с портретом предыдущего Президента, молоток и уложенные в пакетик гвозди.

— Что это? — не понял бригадир.

— Ельцин на стене — демократия в стра… — только Квентин попытался прибить портрет к свежей перегородке, как та вдруг зашаталась и с треском рухнула, сложившись пополам.

— Лучше бы вы Горбачёва сюда приколотили! — расхохоталась Тамара.

— Вы что, сволочи? — держа в руках Бориса Николаевича, обернулся учредитель к горе-мастерам. — Думаете, мы совсем здесь дураки? Если вы прямо сейчас тут всё по-хорошему не переделаете, мы вас найдём, в туалете поймаем и в сортире замочим, ясно?! Дело надо делать честно всегда, а не только тогда, когда схватили за одно место! Всё, вопрос закрыт: работать! — поставив около входа Илью с пистолетами в руках, предприниматель умчался в город за новой партией материалов и очень скоро вернулся со всем необходимым товаром, взваленным на крышевой багажник-сетку единички. Ремонтно-строительная деятельность закипела с новой силой; прошло ещё примерно три дня прежде, чем наконец-то состоялось торжественное открытие транспортной конторы «My Freight — Your Freight», причём на данном празднике Веллман познакомился с новым хозяином кафе «Хронограф», приятным человеком из бывшей прибалтийской союзной республики Иво Спридитисом, что по совету Кожзаменко переименовал заведение в «Cafe Vitara» и подарил новому «дорогому соседу» портрет певицы Бьорк, получив, в свою очередь, портрет бывшего Первого Лица Страны. В результате глобальных преобразований Квентин с новообразованным коллективом заимели неплохое помещение с комнатой для перерывов в бывшей кабине пилотов, незначительной подсобкой напротив первой двери, а далее — приёмной, двумя кабинетами, местами отдыха на несколько коек и даже неплохой по современным меркам кухней, душем и туалетом в хвосте (как раз у заново открытого второго выхода с приставленной к нему металлической лестницей), а ещё — телефоном, интернетом, ворохом оргтехники (включая компьютеры и CB-шник), светло-серым офисным ковролином из США, огромным количеством розеток, а также нормальным (не больнично-приторно-неоновым!) освещением. В целом, всё было прекрасно: остро не хватало лишь тепла, ибо слабенькие обогреватели в битве против колотуна, увы, откровенно проигрывали, лишь впустую накручивая киловатт-часы. Сидящий в запасной шубе Тамары продрогший до костей Веллман, выбивая зубами барабанную дробь, уже морально приготовился вызывать с близлежащего военного аэродрома ЗиЛ 131 c унифицированным моторным подогревателем, как вдруг где-то внизу раздался гудок, а к самолёту подкатил видавший лучшие времена бирюзово-белый Москвич 407 в кузове купе. Конечно же, даже невооружённый глаз ребёнка мог определить, что это — чистой воды сарайно-гаражная самоделка (при серийном производстве в графе «модель» на первом развороте техпаспорта стоял бы редкий индекс 409), однако, этот факт не столь важен, ибо из него, кряхтя, вылезли двое пенсионеров (один — в телогрейке и штанах с начёсом, второй — в ватнике и тёплых камуфляжниках), вытащили из багажника автомобиля ящики с чем-то тяжёлым, после чего, взвалив их себе на плечи, медленно потащили оные вверх по трапу первой двери.

— Тепло заказывали? — постучав и подождав, пока им откроют, оба деда зашли внутрь, перед этим как следует отряхнув заключённые в галоши валенки об специальный коврик около порога.

— Господи… Почему это со мной происходит… Я ещё так молода… Я ещё так много не успела в жизни… Теперь я понимаю, почему непрогретые машины всё время глохнут… — раздалось из шубы перед столом с компьютером. — Где мой бр…бр…бр…бренди?

— Хозяева! — опустив ящики на землю, ещё раз позвали прибывшие старики.

— Т-т-а-т-амара, клиенты! — выглянул из своего кабинета Квентин. Пенсионеры, поняв всё без слов, выудили из ящиков груз в лице нескольких буржуек и печей-каминов Франклина, с армейской быстротой установили и затопили их досками от ящиков, после чего из огромных шуб наконец-то показался почуявший тепло персонал фирмы.

— Как же вы к нам вовремя приехали! — отсчитывая и передавая наличность, рассыпался в благодарностях генеральный директор. — А то мы бы тут совсем… В общем, того! Кому, как говорится, обязаны?

— Я — Закеков Капитон Кондратьич, а это — Савчук Михал Михалыч. — сдвинул шапку-ушанку вбок телогрейный, указывая на ватно-камуфляжного. — Печники мы.

— И дровяные материалы под растопку можем раз в два-три дня сюда привозить, ежели пожелаете. — добавил его напарник.

— Конечно! — выпалил оттаявший Илья. — Мы без дров, как без пассатижей!

— Тогда в следующий раз заключим с вами договор, а о цене договоримся. — энергично пожал руки деревенским Веллман. — Эх, мужики, век помнить будем!

— Ну, бывайте здоровы, живите богато, чтобы были доходы помимо зарплаты! — горячо попрощавшись с коллективом конторы, направились «спасители» вниз по лестнице.

— Видишь, как мы с тобой замечательно поступили: сами согрелись, да людям доброе дело сделали. — усевшись за руль, отряхнул друг об дружку рукавицы телогрейный. — Верно, Михал Михалыч?

— Капитон Кондратьич, а ты когда стартер от моей Волжаны вернёшь? — включил отопитель его односельчанин. — Устал я уж в АвтоКаме председателевом трястись.

— Как только — так сразу. — шлифуя по скрытому под рассыпчатым снегом льду, тронулся с места двухдверный Москвич. — Эх, радостно-то как! Музыку бы сюда…

— Завсегда пожалуйста. — появился на передней панели красный кассетный магнитофон ИЖ-305С. — Иногда одна минутка… — щёлкнула одна из его кнопок, вследствие чего салон заполнили звуки оптимистичной песни одного известного молдавского певца.

— …Иногда одна минутка значит больше, чем года! — перекрывая громкое урчание силового агрегата, подхватили её деды; между тем, навстречу двухцветному купе двигалась полная людей пассажирская Газель с Юрой за рулём: барин разрешил взять ему небольшой левак, пока не появится обещанный Корпенко-старшим бухгалтер…

КОНЕЦ 2 СЕРИИ.

Серия 3.Кадры решают всё.

…Из тёмной ночи на большую и пустую площадку выплыла белая Toyota Mark 2 GX90 с надписью «SAMURAI» на задних крыльях по обоим бортам; сделав «круг почёта», она не спеша остановилась напротив почти такого же белого кабриолета Chrysler Lebaron GTC 94 с овальными фарами, причём так, что между ними оказалось расстояние в десять метров.

— Итак, спустя столько лет, Митрохина-сан, мы снова встретились. — вышла из японского седана Тамара в цветастом фурисодэ. — Ты, увы, нисколько не поменялась.

— Главк меняет людей внутренне, но никак не внешне. — покинула американский (однако, собранный в Мексике) автомобиль женщина в расшитом языками пламени куротомэсодэ. Её правый глаз закрывала переброшенная через голову треугольная повязка.

— Только вот, увы, никак не в лучшую сторону. — поправила Кожзаменко сложную азиатскую причёску с заткнутыми в волосы на затылке вместо кандзаси итальянскими шариковыми ручками фирмы Corvina.

— Зато как моя жизнь наладилась! — нахально усмехнулась дамочка. — В отличие от твоей: ни мужа, ни семьи, ни многокомнатной квартиры, а под задницей — всё те же Жигули.

— Ты действительно хочешь поговорить об этом, Ксения? — медленно начала доставать из сирасаи за перемотанную синей изолентой цуку катану Кинцинг. — Тебе мало было кирпича по роже в августе девяносто первого?

— Хочу, Тамара-сан. — молниеносно выхватила собственный меч оппонентка, сверкнув своим единственным чёрным зрачком. — И обязательно переспорю тебя в справедливом диалоге древних японцев. — кинулась она на заклятую соперницу.

— Для тебя — Тамара-сама! — пошла в лихую контратаку бывшая киоскёрша, размахивая японским мечом из рессоры от Москвича (со знаком качества!), вследствие чего обе девушки закружились в дикой битве под внезапно зазвучавшую из подъехавшего фургона Isuzu Midi с большими колонками мелодию песни Ангел дня за авторством группы Русский Размер.

===========================

ЗАПАДНО-СИБИРСКАЯ СТУДИЯ КИНОХРОНИКИ

СОВМЕСТНО С ТВОРЧЕСКИМ ОБЪЕДИНЕНИЕМ «MIRISCH 64»

ПРЕДСТАВЛЯЕТ:

My Freight — Your Freight, или Honda, Honda, Honda.

Серия 3. Кадры решают всё.

===========================

— Хрррррр… — раздавался на всю приёмную исходящий из-за пузатого белого монитора с наклейкой «Windows 98» басовитый храп, перекрывающий играющую фоном композицию Gli Innamorati итальянского дуэта Бано-Пауэр. — Хрррррр…

— И снова здравствуй, мой любимый стрип-бар «Розовый Фламинго»! — внезапно появился в помещении похожий на милиционера Анискина (только не седого) мужчина средних лет.

— Какой-какой бар? — рухнула на пол и спросонья задала глупый вопрос Тамара.

— Стриптиз! — улыбнулся мужчина. — Лиза, Мирослава, Анжела! Ваш любимый клиент пришёл!

— Зрения у вас, что ли, нету? — поднялась Кинцинг. — Там же ясно написано, чёрным по белому в рамочке: «ТРАНСПОРТНАЯ КОНТОРА MY FREIGHT — YOUR FREIGHT», что непонятного?

— А вы, пардон, кто? — увидел гражданин Тамару Семёновну.

— Я — диспетчер. — поправила простую причёску дама постбальзаковского возраста.

— Вы же секретарша! — удивился мужчина.

— Я НА ПОВЫШЕНИЕ ПОШЛА; У МЕНЯ ОКЛАД — ДВОЙНОЙ! — треснула по столу Кинцинг, ловя на лету подскочившую кружку с чаем. — Хоть с размером ставки и явно продешевила.

— Тамара, что за шум, а драки нет? — отъехала вбок японская межкомнатная дверь, а в приёмную под фоновую песню группы Жуки про маму-педагога, папу-пианиста и девушки, внезапно возжелавшей себе одетого в галифе танкиста с косой саженью в плечах, высунулся Квентин Вилсонович. — Здравствуйте! Вы к нам?

— Извиняюсь, ошибся адресом. — хотел было ретироваться гражданин, но пригласительный жест Веллмана буквально заставил его сменить вектор движения и очутиться в кабинете гендира на мягком кожаном диване.

— Ну-с, уважаемый товарищ, что же вас к нам привело? — закрыв дверь, присел за стол предприниматель, наливая посетителю горячий чай в поставленный внутрь алюминиевого подстаканника гранёный стакан. — Вы, часом, не водитель-дальнобойщик? — выключив радио, спросил он.

— Поразительно! — принимая напиток, воскликнул мужчина. — Как вы догадались?

— Синяки под глазами, несчастный вид, скрюченность, а также то, что вы случайно приняли мою электробритву за CB-шник; я заметил это, когда вы входили в помещение.

— Со скрюченностью — угадали, но синяки под глазами и несчастный вид у меня совсем не из-за этого. — отпил чай гражданин. — Вижу, у вас висит гитара; можно я спою вам, почему?

— Пожалуйста. — подождав, пока посетитель поставит посуду на небольшой журнальный столик, снял со стены и вручил ему музыкальный инструмент шеф. Дальнобойщик провёл по струнам, подкрутил настройку на грифе, после чего, откашлявшись, как следует забренчал:

— Я работаю в конторе уже очень много лет,

И начальница моя — ну прямо стерва!

Только, блин, прилёг поспать — она из рации вопит!

Постоянно, сволочь, действует на нервы.

Тормозну на АЗС,

Захочу пойти в кафе,

Тут же голос из динамика: «ТАРАСОВ!

Ты куда опять пошёл?

Ты водитель, или шо?

Набрала, блин, с тягачами лоботрясов!

Ты, Тарасов, не бузи,

Груз на базу привези,

А потом-ка срочно прокатись до штаба…»

— Стоп! — отобрал гитару у дальнобойщика директор фирмы. — Сколько вас ещё таких…

— Каких? — не понял водитель.

— Ну, несчастных. — вернул инструмент обратно на стену учредитель. — Кстати, меня зовут Квентин Вилсонович.

— Навистар Александрович. — представился посетитель.

— Как-как? — удивлённо переспросил Веллман.

— Ой, извините. — смутился дальнобойщик, забирая со столика стакан с чаем. — Меня так из-за тягача все на пятнадцатом канале называют, только отчества разные подставляют; а так я — Виктор Александрович Тарасов, но обращаться ко мне лучше в трассовой манере: это будет гораздо привычнее.

— Хорошо, Навистар Александрович. — подлил ему ещё немного чаю Квентин. — Вернёмся к теме: сколько, кроме вас, существует таких страдальцев?

— Вся контора. — делая глоток, выдохнул Тарасов. — ВСЯ! Понимаете, у нас тахографы ввели, электронные, с прямой трансляцией данных: работа превратилась в сущий ад!

— Неужели всё настолько плохо? — прошёлся взад-вперёд по кабинету Веллман.

— Ну… — почесав шею, замялся водитель грузовика. — Из-за того, что мой профиль — перевозка нефтепродуктов в цистернах с особо крупной вагонной ответственностью, на наш с напарником тягач в порядке исключения выписали особое «выключательное» разрешение, а вот у остальных…

— Во-первых, что такое «вагонная ответственность», а, во-вторых, что у остальных? — не понял его Квентин. — И где напарник?

— Данный тип ответственности указан у меня в документах; что касается моих коллег, то им обычно достаётся ящичная, бочечная и мешковая, ибо бутылки… то есть, цистерны тягать им не доверяют. — задумчиво прикрыл глаза Навистар. — Остальным — ещё хуже: напарник мой из-за давления сверху подал на увольнение, а вот наш общий друг Жора Петербилт себе на этой почве язву желудка заработал: даже в больницу загремел! Теперь его голова находится под управлением…

— Хрррррр… — внезапно раздалось из селектора. — Хрррррр…

— Тамара, вы там уснули? — подойдя к аппарату, жестом прервал рассказ дальнобойщика шеф.

— А? — раздался грохот. — Нет, что вы… ЭЙ, ВЫ! ВАМ ТУДА НЕЛЬЗЯ! НЕЛЬЗЯ! КВЕНТИН ВИЛСОНОВИЧ, УХОДИТЕ ЧЕРЕЗ ЗАПАСНОЙ ВЫХОД: Я ЕЁ ЗАДЕРЖУ!!!

— Пустите! — кабинетная дверь снова отъехала в сторону, а на пороге появилась женщина, похожая на Елену Яковлеву из двухсерийного фильма Интердевочка (только не в платье, а в кожанке, джинсах и сапогах на высоких каблуках). — Навистар, я же тебе по рации сказала: этот стрип-клуб месяц с лишним назад закрыли, пока ты на Жодино с рыбными консервами ходил!

— Да у меня она отключена: ты что, груз сзади не заметила? — кивнул на тёмно-бирюзовый тягач Navistar International Eagle 9200i с огромной двухосной цистерной, почти во всю длину которой красовалась надпись «НОВОСИБИРСКНЕФТЕГАЗ» Тарасов. — Мне её ещё до НПЗ Сибнефти тащить сегодня вечером.

— Тебя же премии лишат, идиот! — покрутила пальцем у виска девушка. — И дальний рейс опять дадут!

— Подождите, подождите: его прямой профиль — перевозка нефтепродуктов! — растерялся глава конторы. — Причём тут Жодино и рыбные консервы?

— Наказание. — тяжело вздохнул Тарасов. — За то, что я лишний раз в туалет сходил.

— Но ведь это, пардон, не повод отправлять человека на другой конец страны, причём ещё и за границу! — недоуменно развёл руками директор фирмы.

— Ваши бы слова — да нашей начальнице в мозг: именно она моему старшему брату язву подарила! — шваркнула кулаком по столу посетительница. — Кстати, а вы кто такой?

— Лена, познакомься: это — Квентин Вилсонович, директор транспортной конторы «My Freight — Your Freight». — представил предпринимателю коллегу дальнобойщик. — Товарищ Веллман, это — Лена Петербилт…

— Сестра Жоры Петербилта? — предположил гендир. — Это ваш пустой Peterbilt 379 такого же цвета рядом с International Eagle стоит? — кивнул он на окно.

— Моего брата. — вздохнула Лена. — Америка, два метра жизни… Я его подменяю, чтобы не уволили, хотя, скорее всего, всё равно уволят, поскольку после больницы сотрудники в компании надолго не задерживаются…

— Ладно, мы тогда пойдём… — допив чай и тяжело вздохнув, поднялся с дивана Навистар Александрович. — Обратно в оруэлловскую реальность. — поставил он стакан с чаем на стол директора. — Извините, что доставили вам столько неудобств.

— Знаете, что? — вдруг встрепенулся Квентин. — У нас — дефицит водительских кадров: не хотите ли работать у меня? В конце концов, один — хорошо, а ещё двое — лучше.

— Трое. — выпалил Тарасов. — Ещё есть некто Марина на личном Mack Vision; её уволили на прошлой неделе за использование силовых методов при попытке оспорить притянутый за уши крупный вычет из зарплаты.

— Какими-какими методами? — не понял Веллман.

— Силовыми. — ответила Елена. — Проще говоря, подралась с начальствующей грымзой и расцарапала ей лицо в драке… Между прочим, справедливо! За это, кстати, мы прозвали её Марина-Анархия.

— Хорошо, пусть будут трое. — согласился учредитель, подходя к своему столу и нажимая на кнопку селектора. — Тамара, скажите, что у нас по клиентам? Мы уже три дня работаем…

— То же, что и вчера: никого, никого и ещё раз никого. — предусмотрительно убавив звук радиоприёмника (передавали саундтрек к фильму «Москва слезам не верит», то есть, Daddy Cool в исполнении немецкого квартета Boney M.) появилась в дверном проёме Кожзаменко с распахнутой настежь пустой папкой, в которой должны были находиться записи о текущих клиентах фирмы. — Вариантов у нас всего два: либо возить в области больше нечего, либо мы с самого начала оказались в пролёте.

— Привет, молодёжь! — аккуратно отодвинув Кинцинг, зашёл в кабинет старшина. — Ну, как там мой Илюха?

— С утра активно занимался растопкой печей. — повернулся к нему Квентин. — Сейчас — обедает… А у нас, товарищ старшина, проблемы с клиентурой: её нет совсем: вот, думаем, что делать.

— А чего тут думать? — усмехнулся милиционер. — Вам следует «присосаться» к большим продовольственным магазинам… Или возить только алкогольную продукцию: это вам скажет любой посетитель самого успешного психотерапевта!

— Какого и почему? — обернулись на него все присутствующие.

— Да потому, что в России только один самый успешный психотерапевт: водка. — поднял указательный палец вверх Корпенко-старший. — И брать её люди никогда не перестанут. А с ней в спросе никогда не потеряют такие замечательные закуски, как сметанка, беляшики, хлебушек, краковская колбаска… Кстати говоря, добрался ли до вас новый бухгалтер?

— Нет. — помотала головой Тамара. — Всё никак не дождёмся.

— М-да, наверное, к любовнице по пути заскочил. — почесал затылок сотрудник ДПС.

— Поступим проще. — побарабанил по столу пальцами Квентин. — Чтобы о нас узнали, надо самим заявить о себе миру: проще говоря, дадим объявление в газету! Какой там телефон у издания «Советская Сибирь»?

— Товарищ старший сержант, а нельзя ли как-то поскорее? — между тем, стоя на улице в лёгком плаще, вовсю торопил милиционера один из корреспондентов данного издания. — А то мне главный редактор по шапке надаёт, если я репортаж ему на стол до ужина не положу!

— Вам точно скорую помощь вызывать не требуется? — составляя протокол, поглядывал на гражданина с забинтованной головой Кастанаев.

— Не надо, не надо. — глядя, как второго водителя грузят в белую Волгу 2413 с красными цифрами «03» и такими же красными крестами, замахал руками корреспондент. — Кстати, этот автохлам я увидел издалека: он поперёк дороги встал и так стоял, но когда я к нему осторожно приблизился, как рванул с места! Я, естественно, топлю тормоз в пол, да где там: даже с двадцати километров в час по скользкой дороге мгновенно не остановишься…

— Владелец говорит, что у него во время поворота заглох двигатель. — лениво кивнул Кастанаев на чёрный универсал BMW E30 с квадратными бумажными транзитами, из борта которой торчал синий седан Isuzu Aska 97.

— И немудрено: вы посмотрите на этот драхет! — постучал по капоту немецкого автомобиля работник медиа. — Вся ржавая, не ровен час — развалится: ни техосмотра, ни постоянных номеров, ни страховых документов нет… Осторожнее! — чуть не попал он под промчавшийся мимо бежевый Mitsubishi Emeraude, из салона которого в этот раз на улицу вырывалась не зажигательная итальянская мелодия, а кавер Сергея Минаева на песню Geronimo's Cadillac.

— Детали уточним. — тяжело вздохнув, продолжил рутинную работу старший сержант.

***

На следующий день к офису, возле которого стояли бежевый ВАЗ, пассажирская Газель, забрызганный грязным снегом Crown и три тёмно-бирюзовых тягача (подтянулась Марина на Mack Vision), минуя заправку с кафе, подкатила тёмно-красная Toyota Carina ED 2,0 X 4WS 89 с блатным номером, наглухо тонированными стёклами и коваными дисками Advan Oni. Из салона седана вышел совершенно несоответствующий по внешнему виду данной машины невыразительный человек лет тридцати: его тело среднего роста было упаковано в длинный плащ цвета мокрого асфальта, выпирающий из-под него костюм-тройку, что явно был собран из трёх других костюмов-троек разной степени серости, а также чёрную, словно новая омская грузовая резина, шляпу, что прикрывала венчавшую овальное лицо аккуратно уложенную шевелюру; единственными относительно белыми предметами в его наряде были неплохие кроссовки Puma Prevail из начала девяностых годов, рубашка при салатового цвета галстуке и сигарета за левым ухом. Вынув из багажника большую кожаную сумку-борсетку, гражданин запер машину, поднялся по лестнице и постучал в дверь; дождавшись, пока ему откроют, он зашёл внутрь и сразу же потребовал познакомить его с руководством.

— Ох, куда это я пришёл? — входя в кабинет Квентина Вилсоновича, огляделся прибывший посетитель. — Не транспортная контора, а промтоварный склад какой-то; дымом попахивает, секретарша на Татьяну Орлову из театра Маяковского похожа, а ещё кто-то своё волжское ведрище прямо перед входом поставил…

— Я, чтобы забрать это «ведрище» с заводского конвейера, половину страны до Тольятти на перекладных проехала. — раздалось из приёмной под отзвуки песни Rio в исполнении голландской группы Pussycat.

— Давид Розембаум. — откатив японскую межкомнатную дверь в закрытое положение, пожал руку директору фирмы мужчина. — Бухгалтерский учёт… А вы, кажется, товарищ Веллман?

— Он самый. — подтвердил гендир. — Не соврал старшина Корпенко! Идёмте, покажу вам рабочее место. — открыв вторую межкомнатную дверь, он представил бухгалтеру не очень большую комнатку со столом, креслом и выходящим в комнату отдыха закрытой деревянной трёхстворчатой ставней на шпингалете широким окном для выдачи (по сути, даже не окном, а целым проходом). — Как говорится, в тесноте, да не в обиде…

— Мне подходит. — кивнул финансовых дел мастер. — У вас есть новомодная программа «1С-бухгалтерия»? Которая, согласно большинству лозунгов, «доступно и всерьёз».

— Есть! — раздалось из-за перегородки. — Большая куча дискет!

— Выкиньте к чёртовой матери. — поставил борсетку на стол Розембаум. — Я буду сводить всё по классической схеме: на бумагах с последующей оцифровкой. Где тут инструмент?

— Какой? — не понял директор.

— Счётный! — постучал пальцем по лбу новый сотрудник. — Компьютеры и калькуляторы; впрочем, хоть арифмометр, счёты или палочки из первого класса принесите: я и на таком работать смогу!

— Ничего себе! — удивился Квентин. — Да вы прямо суперглавбух!

— Нас — четыре поколения бухгалтеров. — пояснил Давид. — Сначала — прабабка: она на счётах считала в тресте; потом — дед: у меня до сих пор лежит его наградной Mercedes R38SM, а далее — отец: ему повезло работать в крупном НИИ на ЭВМ… Так что, имеется ли у вас счётный инструмент, или его-таки нет от слова «совсем»?

— Секундочку… — выудил из ящика стола бухгалтера белый стационарный телефонный аппарат Веллман. — Вы в курсе, как функционирует селектор?

— Покажите. — заинтересовался Розембаум. — Никогда раньше с таким не сталкивался.

— Вот, нажимаете эту кнопочку и говорите, как в рацию: Тамара, где у нас лежит счётный инструмент?

— Мы его не закупали! — раздался голос диспетчерши.

— Как это «не закупали»? — встали волосы дыбом у главы фирмы. — А что, пардон, в смете было указано?

— Всё, что угодно, но только не счётный инструмент. — быстро отодвинув дверь, появилась секретарша в соседнем помещении. — Промашка вышла!

— Вот вам и последствия отсутствия в фирме толкового бухгалтера. — опускаясь в кресло, тяжело вздохнул Давид. — Даже арифмометра никакого нет…

— Арифмометр? Есть! — встрепенувшись, вдруг выдала Тамара. — Я сейчас! — оперативно смотавшись до машины, притащила она увесистый чёрный металлический футляр с белой надписью «ФЕЛИКС». — Когда у меня ручник ломается, я его под задние колёса вместо кирпича кладу.

— В сохране! — оценил девайс бухгалтер. — На таком ещё работать и работать! — проверив все функции, он потёр руки и остался доволен. — Так, мне нужны папки для кассы, расчётов с организациями, банка, товаров, квартальных отчётов, зарплат, пенсионных, дублирующей бухгалтерии и всего такого прочего: ну, вы меня понимаете; кроме того, на стол требуется положить оргстекло, а пока его нет, дайте, что ли, газету…

— Это можно. — высунулась из распахнувшегося портала в комнату отдыха рука со свежим номером газеты «Советская Сибирь».

— Большое спасибо. — закрыв верхнюю ставню, Розембаум развернул печатное издание и кардинально изменился в лице. — Ёкарный бабай…

— Что-то не так? — насторожилась Кожзаменко.

— Ещё как! — молниеносно свернул периодику Давид. — Вы зачем дали рекламу?

— А что в этом плохого? — растерянно развёл руками Веллман. — У нас в Приморье…

— Здесь — не Приморье. — схватился за трубку телефона бухгалтер. — Зашторьте все окна, заприте дверь и повесьте табличку «ВЫХОДНОЙ ДЕНЬ»; будут стучать — не открывайте, пока не скажу. Ох, какую же вы глупость сейчас сотворили…

***

Часом позже к самолёту-штабу подкатила Toyota Estima Emina; отъехав в сторону, её задняя дверь выпустила на морозный воздух троих бритоголовых амбалов в кожанках и трениках, причём в руках у одного была бита, у второго — цепь, а у третьего — мобильный телефон Motorola Profile 300e. Поднявшись по лестнице, они сначала недоумённо застыли перед входом, как бы думая, что делать дальше, а потом, немного посовещавшись между собой, забарабанили ногами в дверь самолёта.

— Илья Леопольдович, открывайте! — положив трубку на рычаг, оперативно скомандовал Розембаум. — А вы — затаитесь. — жестом отдал он команду упасть на пол Кинцинг.

— Так точно! — послушно исполнила приказание секретарша.

— Что случилось, уважаемые? — приоткрыв дверь, выглянул на улицу Корпенко-младший, талантливо изобразив на своём на лице недосып. — Если вы по вопросу сотрудничества, то, извините, уже поздно: мы уже под Дрыновскими братками ходим.

— А если проверить? — переложил биту из левой руки в правую бритоголовый.

— Хотите — проверяйте. — развёл руками охранник-истопник. — Только учтите, что потом будете общаться не со мной, а с Кастеллано.

— Ну, Лука Пачоли! — выхватив у коллеги цепь, со всей дури порвал её надвое тот, кто ранее держал в руках телефон. — Ну, гадина! Пошли! — махнул он головой, после чего все трое, ругаясь себе под нос, вяло потопали обратно к японскому минивэну.

— Тьфу! — закрыв дверь, сплюнул родственник мента. — Уважаемый быдлом человек — для меня не уважаемый; аж разговаривать противно!

— Пронесло. — наблюдая в окно, как братки садятся в минивэн и уезжают прочь, вытер со лба пот бухгалтер. — Если бы не мой звонок нужным людям, то всё бы пошло по пути пуля-багажник-лесополоса-пепел в воздухе.

— Мне уже вылезать? — подала голос секретарша. — Неудобно работать из-под стола…

— Отбой тревоги, Тамара Семёновна: поднимайтесь. — осторожно выглянул из кабинета Квентин Вилсонович. — Ну-с, Давид Соломонович, выкладывайте, почему Новосибирск — не Приморье.

— Хотя бы по месту на карте. — отряхиваясь и усаживаясь обратно на стул, не очень удачно пошутила Кожзаменко. — Учите географию.

— В двух словах: те братки, которые к нам только что заявились — люди авторитета по кличке Боря Терапевт. — игнорируя юмор диспетчерши, начал бухгалтер. — Он, не побоюсь этого слова, почти монополист, то есть, контролирует практически всю сферу автодорожных перевозок Новосибирска и Алтая, но плох тем, что, во-первых, не контролирует ни себя, ни своих уродов; во-вторых, выдаивает свои ресурсы буквально «до победного конца»: таким образом он-таки загубил так уже не один бизнес. Единственным способом удержаться от неминуемого перехода в его загребущие лапы является срочный залёт под покровительство гораздо более мощной группировки, то есть, банды Дрыновцев, с некоторыми ключевыми персонажами которой я знаком довольно-таки хорошо: например, лично знал Игоря Эццвена, пока его внезапно не пришили в парадной… К сожалению, пока у нас страна возможностей не только для Правительства, но и для криминалитета, такие вещи имеют место быть.

— Сколько мы должны платить им за «крышу»? — включил радиоприёмник Корпенко-младший. — Ого, Державина передают… — услышал он душевный мотив песни про первые цветы, что бывают лишь однажды.

— 10%, причём эта ставка — прогрессирующего типа, то есть, с зависимостью от размеров месячной прибыли. — объяснил Давид. — Они на нас рассчитывают, а Лука Пачоли, кроме государства, ещё никого не обманывал: потому и размер такой низкий; кстати, если хотите, я могу разделить с вами обязанности кадровика: всё равно ваша диспетчерша, как погляжу, в этом ничегошеньки не смыслит.

— У меня, вообще-то, слух ещё пока в полном порядке. — презрительно хмыкнула стучащая по клавиатуре Кинцинг.

— Вот, Тамара Семёновна, раз слух у вас в порядке, то не хлопайте ушами, а слетайте-ка до Бердска за канцтоварами. — поддержал бухгалтера предприниматель. — Купите оптом четыре пачки писчей бумаги, да побольше картонных папок с резинками, а заодно попрошу вас выяснить, где мы можем взять пару несгораемых шкафов высокого класса.

— И побыстрее, пожалуйста: мне ещё со всеми вашими сотрудниками надо основательно перезнакомиться, а потом их всех срочно каталогизировать. — поторопил Розембаум.

— Тоже мне, великий финансист. — тихо ворчала Кожзаменко, выруливая через полчаса в сторону Новосибирска под шлягер Бубенцы в исполнении квартета Аккорд и пристраиваясь за гружёным песком самосвалом КамАЗ 5511. На улице шёл снег, а по радио — концерт…

КОНЕЦ 3 СЕРИИ.

Серия 4.Коньяк, деньги, две Toyota.

— Костюмчик новенький, колёсики со скрипом

Я на тюремную холстину променял.

За эти восемь лет немало горя мыкал

И ни один на мне волосик полинял!

— пели артисты на быстромонтируемой сцене под лозунгом «С Днём Рождения, дорогой Борис Борисович!». Всюду ходили празднично одетые люди, рекой лился дорогущий по меркам простых людей алкоголь, гремела музыка, а с балкона третьего этажа шикарного загородного особняка за этим действом наблюдал человек в трениках, тапках и тёмно-синей спортивной кофте. В его руках дымилась сигарета, а деловой прикид с пиджаком малинового оттенка был скинут на большую трёхспальную кровать.

— Дорогой… — раздалось сзади. — Гости спрашивают, куда ты подевался: скоро вынесут торт.

— Ксения, скажи им, что я скоро буду. — не оборачиваясь, затянулся мужчина. — Кстати, как дела в твоей отрасли?

— Всё прекрасно. — коснулась его плеча женская рука. — Из незначительных минусов — то, что в очередную новую транспортную компанию от нас ушли трое водителей на тягачах…

— Ерунда; один звонок — и уже завтра они снова будут под твоим контролем. — выдохнул хозяин дома.

— Не будут. — очутился рядом с ним бокал недопитого вина, а на плечо нежно легла вторая рука. — Их переманили под крыло Дрыновцы: говорят, сам недавно вышедший с отсидки Лука Пачоли этому посодействовал.

— Ну, Пачоли! — сжал авторитет свободный кулак. — Гнилая редиска! Ладно, хрен с этими придурками; всё равно они своим бездарным и неопытным управлением эту контору быстро запоганят. Тремя тягачами больше, тремя меньше — при таком огромном автопарке, можно сказать, нисколько не критично.

— Послушай, дорогой: я тут была в магазине — выбирала новую машину. — делая своему мужчине плечевой массаж, свела разговор в нейтральное русло девушка с повязкой на правом глазу. — Хочу спросить, какую приобрести Mitsubishi: Dion или Dingo?

— Я бы не взял ни одну из них: минивэны у азиатов совершенно некрасивые, медленные и тусклые. — холодно остановив ласкающуюся жену, потушил курево, переоделся и спустился к гостям Борис Борисович.

— Значит, хорошие машины. — произведя в уме несложные математические вычисления, допила вино Ксения. — Функциональные; надо попросить попридержать, а также выписать к тест-драйву внедорожник Pajero Mini. — перевернув бокал тонкой стеклянной ножкой вверх, двинула она вниз по лестнице, предварительно постучав в находящуюся на том же этаже комнату дочери (и не получив никакого ответа)…

===========================

ЗАПАДНО-СИБИРСКАЯ СТУДИЯ КИНОХРОНИКИ

СОВМЕСТНО С ТВОРЧЕСКИМ ОБЪЕДИНЕНИЕМ «MIRISCH 64»

ПРЕДСТАВЛЯЕТ:

My Freight — Your Freight, или Honda, Honda, Honda.

Серия 4. Коньяк, деньги, две Toyota.

===========================

2002 год кончился пусть и «так себе», но всё равно больше на хорошей ноте: во-первых, к радости Навистара Александровича, компании удалось выцарапать жизненно необходимую долю перевозок разнообразных горюче-смазочных материалов, тем самым обеспечив себе относительно стабильный доход; во-вторых, благодаря обширным связям Дрыновцев на государственных уровнях (вплоть до межобластных), Бутылкина отрядили на перевозку между соседними регионами курьерской почты; в-третьих, на стене кабинета рядом с портретом Бьорк появилась подогнанная нашим героям Иво Спридитисом вырезка из журнала с позирующей на пляже Уитни Хьюстон. В целом, всё шло относительно неплохо: секретарше даже подарили средний цветной телевизор SILELIS, о чём постановили на предновогоднем совещании… Вообще, планёрки в транспортной конторе стали проводиться около двух раз в неделю; вот и после праздничных выходных за общим столом с целью обсуждения насущных вопросов собралась вся «верхушка» в количестве трёх человек.

— …но большую дыру в нашем бюджете проедают периодически простаивающие тягачи: хоть мы их и чередуем, но мощности дозагрузить всё равно не получается. — переворачивая страничку в блокноте, взял слово бухгалтер. — Предлагаю сократить их количество, заменив на обычные грузовики: таким образом мы сможем не перебиваться от цистерны до цистерны и не цепляться за любую возможность мелкого заработка «под чужим прицепом».

— А нельзя ли как-нибудь без сокращений? — внимательно выслушав мнение Розембаума, поинтересовался Квентин. — Поймите, все импортные тягачи-капотники стоят очень дорого, а водителей, у которых они полностью выкуплены в собственность, увы, не так уж и много; вдобавок, если мы вдруг кого-нибудь уволим, то их тут же подомнут под себя наши главные конкуренты… Тамара, как их там, за ногу?

— Согласно предоставленной мне информации от нашего негласного аппарата… — приняла секретарша-диспетчер серьёзный вид. — …а точнее — проведённому анализу рынка, многие транспортными компании в регионе либо слишком мелкие, на одну-три машины, либо не держатся на рынке вообще уходя в небытие приблизительно через полгода или год после основания; эта тенденция наблюдается уже около двенадцати лет подряд: если в прошлом веке обстановка была не самая приятная, то в нынешнем подобное совершается либо ради выдаивания из предприятия прибыли вплоть до тотального истощения…

— Чем и недальновидно пользуется враждующий с Дрыновцами криминальный авторитет Боря Терапевт. — вставил свои пять копеек Давид Соломонович. — Он же — Врачёвкин Борис Борисович.

— …либо ради финансовых махинаций типа отмывания капиталов или быстрого обогащения не слишком легальными путями. — проигнорировав примечание, достойно закончила фразу Кинцинг. — Во всяком случае, просмотрев и изучив все доступные источники, в том числе — телефонные справочники, мною было установлено, что крупный игрок регионального покроя существует всего один: транспортная компания под названием «Rooster Cruiser». Логотип у них — заключённая в круг и изображённая в профиль голова чёрного петуха в тёмных очках.

— А у нас, пардон, какой? — последовал от предпринимателя закономерный вопрос.

— Векторный белоголовый орлан в перевёрнутом треугольнике. — принесла из приёмной распахнутую папку с распечатанным на принтере эскизом секретарша. — В типографии уже заказаны двенадцать наклеек.

— Не о том думаете! — постучал пальцем по лбу Давид Соломонович. — Надо озаботиться вопросом того, как бы через месяц не двинуть кони…

— Слушаю ваши предложения, товарищ Розембаум. — дал бухгалтеру слово шеф.

— Спасибо. — расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке финансовых дел мастер. — Знаете, почему внешняя советская торговля по мировым меркам шла относительно неплохо? Потому, что ключевой принцип у наших продавцов — припугнуть, да на место поставить, сечёте?

— К чему это вообще? — не понял гендир. — Либо я — тупой, либо объясняете хреново.

— Квентин Вилсонович, пожалуйста, потрудитесь припомнить, как мы ездили на переговоры с нефтяниками. — решил откатиться до простого пояснения Розембаум. — Кажется, это было в двадцатых числах декабря.

— Конечно, помню. — подтвердил Веллман. — Еле-еле оттяпали от общего торта нужный кусок, то есть, контракт под Навистара Александровича. Жаркая была дискуссия!

— Да я не об этом! — всплеснул руками бухгалтер. — Проблема в том, что у нас абсолютно не получилось их ни припугнуть, ни поставить на место! Вспомните, как мы подъехали, то есть, если выражаться точнее, подползли к офису? В дряхлой единичке Тамары Семёновны, без костюмов и с грязными ботинками. — сделал он акцент на последнем предмете.

— То, что вы грязными приехали — не моя вина: жучку с такими зазорами прямо на заводе собрали. — парировала Кинцинг. — И менять её я пока что ни на что не намерена, ибо как-то раз мне уже пытались втюхать голубенький ЗАЗ Дана под видом Citroen GSA: с тех пор я зареклась покупать другие автомобили.

— Опять вы летите мимо кассы. — тяжело вздохнул Розембаум. — Чтобы сохранить тягачи, надо заключать контракты; для их успешного заключения нужно проводить содержательные переговоры, а в наше время одним из ключевых факторов является то, как одна из сторон выглядит и подъезжает; в общем, если с основной частью и первым тезисом проблем у нас не предвидится, то со вторым, увы, всё очень отвратительно, причём настолько, что каждая шавка на нас считает своим долгом подойти и гавкнуть!

— Будто без этого никак не обойтись. — предчувствуя непредвиденные расходы, буркнул Веллман. Было видно, что его вполне устраивала и скромная вазовская поделка с «личным водителем».

— Не поймите меня неправильно: единичка Тамары, конечно, хороший автомобиль… — видя это, попытался пойти в аргументирование Давид. — Но никак не в начале 2003 года. Вот вы, Квентин Вилсонович, на чём ездили у себя в Приморье?

— Mitsuoka Le-Seyde. — ответил Веллман, доставая из стола фотографию, на которой были запечатлены несколько парней, пара прекрасных дам и две машины рядом с памятником Борцам за Власть Советов на Дальнем Востоке. — Белая, шикарная, своя! Слева от меня стоит Кристина Декер: девушка, за которой я ухаживал и брал в долю; справа — юрист Константин Рисинберг, а уже около него — мой партнёр из Японии, Ямадзаки Койдэ; рядом с ним — его свежая по меркам конца девяностых Toyota Windom, привезённая из Японии его сестрой Юкой в нижнем трюме корабля-лесовоза. Бизнес прекрасно шёл, бабло крутилось, но мы старались это не афишировать: даже тачки у нас почти всё время были грязными, ибо так не видно марку и невозможно оценить общее состояние транспортного средства.

— Не обязательно покупать что-нибудь приметное. — парировал бухгалтер. — Например, обычный USDM-седан Toyota Tercel DX EL43… Или, допустим, Toyota Cynos: я слышал, в них с завода ставят отличные аудиосистемы; только подумайте, как хорошо будет звучать кассета-антология с хитами группы Мираж? Обожаю их песни, особенно — Новый Герой…

— Уговорил; поехали! — с шумом выдохнул Квентин. — А вас, Тамара, я попрошу остаться…

— Квентин Вилсонович, вы совсем больной? — быстро вскочила со стула секретарша-диспетчер. — Здесь не знаменитый Зелёный Угол: тут дельцы ради продажи изобретут пятую передачу, перебьют VIN и залепят дыры чёрным пластилином, а самое жёсткое — толкнут вам вертолёт, топляк или Ipsum на документах от Lite Ace! Моей подруге как-то продали в одной из точек битую Corolla II: продавец говорил, что всё качественно переварено, а потом прямо на ходу жопа разошлась и третья дверь отвалилась.

— Спокойно, товарищ Кинцинг. — усадил её обратно предприниматель. — Всё будет нормально: я же не один туда еду, а с Давидом Соломоновичем. Вы останетесь в качестве старшей: нам в обед должны привезти дрова, новый нагревательный котёл «Титан» взамен прохудившегося из душа и выписанный из Хабаровска несгораемый шкаф, раз уж в городе нормальных нельзя приобрести. Я могу на вас рассчитывать?

— Можете: Тамара Кожзаменко — это бренд. — щёлкнула пальцами секретарша. — Контора будет в полном порядке. Такси вызвать?

— Не помешает. — потянулся к вешалке за шляпой Розембаум. — Вызывайте.

— Приветствую, Квентин Вилсонович! — пропустив мимо себя выходившую из помещения диспетчершу, появился в кабинете Бутылкин. — А я вот только из Акташа вернулся… Что нового?

— Здравствуй, Юрий Павлович! — поздоровался с ним Веллман. — У меня от сотрудников секретов нет, поэтому скажу прямо: ничего важного, кроме вопросов расширения парка.

— У нас пополнение в коллективе? — снимая шапку-петушок, поинтересовался газелист.

— Скорее, вынужденная рокировка. — очищая пальто густой чёрной щёткой, включился в разговор Давид. — Из тяжёлого тоннажа в средний. Кстати, Юрий Павлович, не желаете ли пересесть на какой-нибудь другой микроавтобус? Мы как раз выбираемся в город и можем присмотреть какой-нибудь Transit, Hiace или РАФик…

— Не надо РАФик! — замахал руками Бутылкин. — Это — кошмар на колёсах!

— Интересно, почему же. — раздалось из приёмной. — Вот ведь сволочи: второй раз звоню, а они трубку не хотят брать!

— Сразу после ПТУ я пошёл работать водителем на скорую помощь и сразу же вляпался в это «чудо» прибалтийской инженерии, на котором банально невозможно ездить, особенно — зимой. — начал газелист. — Во время каждого вызова либо таскаешь аккумуляторы из-под капота греться в салон и обратно, либо удерживаешь на малых оборотах, а в минус двадцать данная поделка отказывалась заводиться вообще. Печка — полная херня: дует только на лобовое стекло, а на ноги — НЕТ!

— Как «нет»? — удивились учредитель и бухгалтер.

— Не предусмотрено конструкцией. — развёл руками Бутылкин. — Вдобавок, радиатор печки стоит практически на улице и постоянно забивается, причём даже с приставленной к нему картонкой; короче — тулуп с валенками обеспечены, а если вдруг откажет хитроумный клапан подачи топлива, будет гораздо веселее, но это ещё не все премудрости: мало того, что за двенадцатичасовую смену прыжков по раздолбанным дорогам я начинал материться, как сапожник, ибо кроме того, что посадка у этой шайтан-повозки находится над передней осью со всеми вытекающими, так она ещё и застревает в каждом сугробе!

— В смысле? — не переставал удивляться приключениям Юры руководящий состав.

— В прямом! — перешёл газелист от простого рассказа к театрализованному представлению истории. — Вы только представьте: зима, узкий двор, в кузове — больной, я — газую, а двое фельдшеров, причём не важно, какого пола, толкают эту балалайку, чтобы она тронулась с места, ибо задница очень лёгкая! Кстати говоря, если мы бросали в багажник кусок бетона, то ситуация исправлялась, но не на очень продолжительное время, ибо больного отгрузишь, дополнительный вес уйдёт и всё начинается по новой… Форменное издевательство над медицинским персоналом!

— Карета подана. — бросила взгляд в окно Тамара. — Чёрный сухарь; как в лучших домах позднесоветской номенклатуры…

— Действительно, 3102. — открывая дверь и натягивая пальто, подтвердил Розембаум.

***

В подсобке магазинчика «X-pert Electrostars» царила атмосфера спокойствия. Приятно пахло канифолью, тихо жужжал паяльник, а фоном работал маленький телевизор: на экране со сцены выступал Михаил Задорнов.

— Многие сетуют, что наши товары ни на что не годятся: это не совсем верно. — улыбаясь во все тридцать два зуба, вещал известный сатирик. — Например, мы выпускаем лучшие в мире деревянные перьевые ручки: лучшие в мире потому, что никто в мире их больше не выпускает… Правда, у нас ими тоже никто не пишет, но всё равно люди их раскупают: оказывается, эти ручки очень хорошо использовать, как пробки для стенных дырок, ибо в них шурупы хорошо входят, а потому, дорогие граждане, очень неумно заявлять, что наши товары ни на что не годятся: просто надо знать, какие — на что.

— Это верно. — протянул Лёха Эксперт, припаивая деталь к печатной плате. — Прокладки для окон никто не выпускает — поролоновый матрац разрежем; утюг сломался — кладем брюки на основание кровати и спим не шевелясь…

— Всё изобретаешь, Андрей Бахметьев? — скрипнув дверью, появилась в помещении Аня.

— Угу. — не отрываясь от инструмента, ответил Алексей. — Конечно. Кстати, мне на днях позвонил Перевозчик: представляешь, он завязал с переводами, взялся за старое и пригнал себе вместо Daewoo новенький Hyundai Grandeur…

— Лучше посмотри, что в прессе пишут. — хлопнулась на стол свежая газета. — Можешь не проверять: выпуск сегодняшний. Листай сразу на криминальную сводку.

— «Вчера на автодороге Р380 между населёнными пунктами Кирза и Спирино…» — не спеша развернул газету Лёха. — «В кювете около перекрёстка со съездами к реке Обь проезжающим утром по делам простым автомобилистом Баклановым В.В. был обнаружен лёгкий коммерческий автомобиль Suzuki Alto Hustle серого цвета, за рулём которого лежал изуродованный труп мужчины предпенсионного возраста. Прибывший на место милицейский наряд по найденным в бардачке документам установил, что он являлся водителем фирмы по продаже электроники «X-pert Electrostars» Николаем Мариинским…» — прочитав всё это, Эксперт выронил паяльник, тяжело вздохнул и выключил телевизор. — Всё. Приплыли. — потянулся он к телефону.

— Ты куда это звонить собрался? — не поняла Аня.

— Я, как директор, ответственный за материалы и по совместительству — твой муж, который не предал тебя ни в одной ситуации, больше не желаю вести бизнес в такой невыносимой обстановке. — снял с рычага трубку аппарата Алексей. — Если при комбинированном типе доставки к нам приезжала хотя бы часть товара, то при раздельной не приезжает ничего вообще. Решено: банкротим компанию, делаем визы, выводим капитал и улетаем в Европу.

— А как же налоговая? — прижала трубку обратно к рычагу девушка.

— КАКАЯ НАЛОГОВАЯ? — вспылил руководитель. — Нас бандиты прижимают, а она про налоговую мне затирает! Продавай всё, я — на склад!!! — выключив электроприборы, метнулся он к вешалке. — Нет фирмы — нет директора; нет директора — некого обдирать…

— Лёха, подожди! — остановила его жена. — Подожди; до этого момента же всё время ты мотался с транспортными компаниями договариваться, так? Теперь давай я смотаюсь, а если опять не получится, то будь по-твоему, окей?

— Хорошо. — вернулся к паяльнику Алексей. — Газету забери. — передав печатное издание обратно в руки жене, он снова включил телевизор и принялся дальше собирать схему, но на этот раз — уже под выступление Михаила Евдокимова про посиделки с дедом.

А вот у старшины Корпенко посиделки были совсем не с дедом, а с двумя мужчинами среднего возраста: усевшись на бетонную тумбу, он выслушивал версии участников ДТП.

— Ехал в сторону центра на зелёный, а этот… Нехороший участник движения пилил на красный, вот и столкнулись: тут и обсуждать нечего. — был краток хозяин влетевшего в японский спорткар пятидверного хэтчбека американского производства. — Я прямо еду, а тут он как выскочит!

— Хороший удар, хороший. — почёсывая шею, объяснялся картавый владелец зажигалки, то есть турбированного Mitsubishi Cordia, по чьей вине и произошёл инцидент. — Меня, если можно так сказать, ещё никогда не били, даже на треке; впрочем, наглядно видно, что Император Хирохито сделал страну сильную: металла много, всё для человека: краска хорошая, железо отличное, полимеры замечательные, а это — Chevrolet Citation, американка, собранная не понятно, кем и где. — показывал он на последствия столкновения (у Chevrolet в результате контакта отвалился бампер, погнулась решётка и пробило радиатор; Mitsubishi же отделался едва заметной вмятиной и трещинкой на заднем бампере). — Так вот, управлял я этим чудом автопрома, остановился перед светофором, ну и тут мне сзади как начнут все кругом сигналить! — между тем, сверкнув наклейкой «RAVE 4 EVER», место инцидента лихо объехал бежевый Mitsubishi Emeraude с громыхающим из салона треком про кислотного диджея и его кислотную музыку. — Поднимаю глаза, вижу зелёный сигнал, со всей дури жму гашетку… В общем, только потом понял, что стрелка загорелась!

— А ускориться могли? — составляя протокол, поинтересовался Корпенко-старший.

— Хоть у меня машина и гоночная, однако, мощности всё равно немножко не хватило, о чём я, как полупрофессиональный спортсмен-раллист, глубоко сожалею…

***

Первым делом путь Квентина и Давида лежал в дилерский центр «Мустанг» концерна Doninvest: оттуда их тут же выкинули за тираду про столь печальный конец современного автопрома оценившего «наивысшее качество» гниющих уже прямо на выставочных стендах машин Веллмана: тезисы о том, что «вместо добротных, крепких и хороших тачек людям продают какую-то морально устаревшую, плохо собранную и начавшую активно рыжеть по сварным швам требуху» не устроил никого, а потому пришлось срочно направлять стопы в предложенное Розембаумом место: оным оказался автосалон со странным для русского уха названием «Компакт/Альянц».

— Здравствуйте! — приклеился к ним продавец с бейджем «Заменяющий сотрудник» при появлении в дверях похожего на склад помещения. — Чем я могу вас заинтересовать? Есть прекрасная англичанка из Гонконга: жетековский двухлитровый MG Montego с турбиной.

— Нам бы, пардон, что-нибудь поэкономичнее, посолиднее, да понадёжнее. — изучая представленный в подобии торгово-выставочного зала ассортимент транспортных средств, выдал обсуждаемый с бухгалтером ещё до выезда перечень критериев предприниматель.

— С нынешними ценами на бензин могу предложить записаться на новую Nissan Micra, или же, не ожидая доставки, рассмотреть к приобретению этот прекрасный кабриолет Suzuki Swift 1992 года выпуска. — поспешил расшаркаться работник зала.

— А на кузове написано «Geo Metro». — обнаружил несоответствие Давид.

— Это — спецверсия для США. — выкрутился торгаш. — На двадцать пять процентов экономичнее, на тридцать — надёжнее, на пятьдесят — красивее, правда, увы, с мешалкой.

— А это…что? — указал Квентин на Nissan Pao.

— Это… — замялся продавец (было видно, что он слегка сбит с толку, поскольку явно не рассчитывал, доход дела до сих странных экземпляров). — Жигули-делюкс! И это — Жигули-делюкс! — ткнулся его палец в стоящий рядом Be-1. — Делались в ОКБ по специальным заказам для жён послов из азиатских стран; как и этот почти беспробежный Запорожец, представляют немалый интерес. — переключившись на Nissan Figaro, сотрудник вовсю пошёл расписывать возможные преимущества: — Гидроусилитель, автоматическая коробка, печка, кондиционер, несложный карбюратор…

— Не то. — посмотрев на Давида Соломоновича, прочёл его по губам гендир и практически синхронно с ним двинулся к выходу, стараясь не шуметь.

— Если не нравится — у нас на складе стоит ведовый Suzuki Baleno… — не замечая ничего вокруг себя, продолжал нести пургу «заменяющий сотрудник», пока не увидел ловящих на улице попутку наших героев.

— До свидания! — забираясь на заднее сиденье остановившегося у тротуара трёхдверного хэтчбека Isuzu Gemini 92, помахал ему на прощание Розембаум.

— Эй, куда вы? Я вам ещё про Subaru Rex не рассказал! — только и донеслось им вслед.

***

Пока руководство ездило в город, Тамаре было не до скуки: приняв дрова, привезённые уазиком на колхозах и проконтролировав правильную укладку поленницы, она побежала снимать нагревательный котёл из душа, причём вовремя: замену привезли буквально тогда, когда Илья, стараясь не разбудить спящего в зоне отдыха Юру, выпер старый бак во двор; вытерев пот со лба, Корпенко-младший, как Самсон, утащил аппарат в сторону помойки, а на Кожзаменко свалилась новая забота: из появившегося на парковке узбекского минибуса Daewoo Damas двое грузчиков выкинули…

— …Но мы не заказывали пианино «Красный Октябрь»! — читая накладную, недоуменно посмотрела на предмет интерьера Кожзаменко.

— А написано, что заказывали. — потащили инструмент к лестнице перевозчики. — Мы его в аэропорту еле-еле из самолёта разгрузили: уж шибко тяжела, зараза клавишная!

— Но ведь… — попыталась возразить им женщина, но было поздно: груз уже оперативно подняли наверх, запихали в подсобку и прикрыли клеёнкой.

— Послушайте, бабуленция! — заметив некоторое недовольство, подошёл к Кинцинг один из грузчиков. — Что вы к нам привязались? Наше дело — груз получил, вовремя доставил, бабки загрёб и дальше метнулся! Подпишите бумагу — и мы поехали; скажите спасибо, что не содрали за поднятие на этаж по дополнительной тарифной сетке.

— ХАМ! — чиркнув авторучкой в указанном месте, секретарша выругалась и вернулась в приёмную. Закинув ноги на небольшую табуретку, что так удачно стояла рядом, она открыла чипсы, взяла пару палочек, после чего, широко зевнув, приступила к трапезе, мыча себе под нос песню Пугачёвой про настоящего полковника.

— Тамара! — вышел Илья из кабинета Квентина. — Я «Титан» установил и проход в отсек для отдыха улучшил; идём обед готовить?

— А чего там готовить? — ловко захватив ароматную картофельную пластинку, отправила её в рот диспетчерша. — Я намедни заглядывала в холодильник: там только колбасу нарезать, майонез открыть, на хлеб всё уложить, да пенное в пластиковый стакан налить.

— У нас же плита газовая стоит! — почесал шею Корпенко-младший. — На ней можно такие кулинарные изыски наготовить: росли бы руки из нормального места…

— Как-нибудь потом. — прекратив подобие пения, потянулась и убрала ноги с табурета Кожзаменко. Проводив Илью весёлым взглядом, она, покопавшись в столе, выудила книжку «Борьба с барбухайками» под авторством некоего Чибрякова Б.Б. и принялась читать, пока, выронив её из рук, окончательно не захрапела; именно в этот момент к офису подъехал чистенький седан Nissan Presea R10 цвета вылитого в речную воду советского шампанского.

— Ой, Лёха, Лёха, не потерплю подвоха: осталось только охать, я так тебя люблю! — не дожидаясь конца песни, Аня заглушила двигатель, выдернула ключ из замка зажигания, вышла из машины, активировала сигнализацию, и, прочитав написанное на борту самолёта название транспортной конторы, потопала ко входу (тут стоит отметить, что по пути ей позвонил немного «остывший» от порывов к необдуманным поступкам в состоянии аффекта Лёха, сообщая весть о том, что завод бытовой техники «Океан» из Уссурийска внезапно предложил их фирме полуторагодовое сотрудничество, а поскольку «ты поехала выбирать нам новую транспортную компанию — ты и выкручивайся», это добавило ей некоторого стресса и взвинченности).

В это время храпевшей за столом секретарше снилось, что после окончания университета её определили в Москву и сделали на АЗЛК крупной начальницей, вследствие чего завод стал выпускать вместо устаревших Москвичей красные Porsche 924, а теперь её с инженером НАМИ Павлом Тараненко и дизайнером Игорем Зайцевым в Кремле награждает сам Горбачёв со своим неизменным пятном на голове; когда церемония закончилась, он приглашает её на танец под пение приглашённого из Италии Сальваторе Кутуньо, что поёт в микрофон свой чувственный шлягер с названием Solo noi.

— Знаете, я хочу предложить вам прорывную идею: использование крыш общественного транспорта для выращивания сельскохозяйственных культур в небольших объёмах: даже в Японии такого ещё не придумали! — принимая приглашение, даёт ему руку Кожзаменко.

— …Нас уже закалила ситуация; мы знаем, кто есть who на самом деле. — кружась с ней в медленном танце по паркету Кремля, говорит генсек. — Ну, вы меня понимаете; все прежние руководительские махинации, если хотите знать, были абсолютно теми же штанами, только мотнёй назад, как в народе говорят, а вы, Тамара… Тамара… Тамара… Тамара… — пластинку первого и последнего Президента СССР, по-видимому, слегка заело: его голос постепенно начал изменяться на женский.

— Что, Михаил Сергеевич? — сквозь уходящий сон произнесла вслух Кожзаменко.

— ТАМАРА! — раздалось прямо над её левым ухом. Вздрогнув, секретарша окончательно проснулась и шарахнулась со стула; впрочем, быстро поднявшись обратно, она отряхнулась, аккуратно приняла респектабельный вид, после чего — почти мгновенно упёрлась взглядом в сидящую перед ней на стуле худенькую девушку, чей белый китайский пуховик неплохо контрастировал с чёрными сапогами и малиновой шапкой.

— Здравствуйте. — оглядев девушку с головы до ног, нацепила на лицо привычную гримасу необыкновенной заинтересованности секретарша, не забыв повернуть брусок с выжженной на нём вензельной надписью «Кинцинг Тамара Семёновна, секретарь-диспетчер» обратно к себе. — Аргументы или Комс… Тьфу! В общем, чем могу быть полезна?

— Здравствуйте. — вздохнула Аня. — Я нашла вас через рекламу в газете; здесь написано, что вы предоставляете услуги по перевозке товаров…

— Угу. — кивнула Тамара. Дамочка ей не очень понравилась, вследствие чего она решила поступить с ней так, как с некоторыми алкашами, то есть, «спустить всё на тормозах», делая вид, что слушает, а в конце дать телефон шефа с директивой перезвонить завтра.

— Я приехала из фирмы «X-pert Electrostars»; мы перепробовали почти все транспортные компании региона, но каждый раз нас постигала неудача: груз к нам, увы, доезжал частично или не доезжал вообще.

— Угу. — последовал очередной безучастный секретарский кивок.

— Я хочу спросить: можете ли вы застраховать груз, обеспечить должную охрану и выбрать тех водителей, которые смогут проехать без остановок более пяти тысяч километров?

— Угу… — третье повторение междометия вкупе с общим видом переполнило чашу терпения клиентки: у неё случился эмоциональный срыв.

— Хватит! — вскочила со стула девушка. — Вы — такая же мымра, как и остальные бабищи, которые заседают в рядовых транспортных компаниях, которые каждый раз, почти как мой любимый муж, когда нас грабят, мотали нам нервы! От вас я ждала хоть какого-то интереса в данном вопросе, а вы, вы… — она развернулась, собираясь уходить, но не тут-то было!

— СИДЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТЬ!!!!! — пароходным гудком проорала Тамара (получилось так громко, что на улице истошно взвыла сигнализация припаркованного Nissan). Не ожидав подобного подхода, клиентка инстинктивно попыталась подчиниться команде, но промахнулась мимо стула и шмякнулась на ковролин. — Вы думаете, мне легко? — поднявшись со стула, уселась она рядом с девушкой. — Вы — молодая; вам ещё и тридцати нет, а я скоро повешусь: мне скоро сорок пять, а муж у меня, чёрт возьми, отсутствует!

— Ну, как говорила Катерина Тихомирова, в сорок лет жизнь только начинается. — весьма неумело попыталась успокоить Тамару Аня. — Организуйте служебный роман…

— Каждый день я прихожу на работу раньше всех, варю шефу кофе строго определённой крепости и делаю всё, как он скажет, но взаимности у нас, увы, никакой! — не на шутку разошлась Кожзаменко: она решила оперативно выслужиться перед начальством (а заодно — попробовать существенно подправить положение на личном фронте, пока выпадает такая редкая возможность). — Мне остаётся только вползать к нему в кабинет на коленях и петь: СЛАВЬСЯ, СЛАВЬСЯ, МОЙ РУКОВОДИТЕЛЬ ТОВАРИЩ ВЕЛЛМАН И ЕГО MITSUOKA!

Слово за слово плюс утешительный коньячок — и вот уже обе совершенно незнакомых стрессующих женщины не секретарша и клиентка, а две родные сестры с непростой судьбой, что, сидя на полу, рассказывают друг другу о тяжёлой жизни и собственных проблемах, для которых моментально находятся решения; именно так обе пришли к выводу, что им следует работать вместе.

— Бытовую технику из Уссурийска — сюда! — с жаром объясняла разгорячённая Аня. — Но лично я — боюсь, понимаешь? Нам в последнее время очень не везёт: давеча при рейсе из Камня-На-Оби у нас ради добычи убили последнего водителя, но это — не самое главное: из двенадцати позиций при доставке комбинированного типа шесть воруют прямо на ходу!

— Как? — икнула Кинцинг. — Это же неудобно.

— А вот так! — прервался голос клиентки в конце фразы. — Едет большой грузовик; сзади пристраивается Nissan Patrol с платформой на капоте и парнями с автогеном, спиливают замки и как в кино: раз-раз-раз, всё! Процессоры Pentium III, видеокамеры, микросхемы, мобильники с их аксессуарами, фотоаппараты, диски — приезжаем на место, а половины в кузове нет! Поэтому и приходится постоянно менять транспортные компании; сначала нормально, а потом — бац, да всё сначала!

— Спокойно, Анечка! — обнадёживающе хлопнула её по плечу Тамара. — Мы вам поможем; у нас есть покровители, которых в девяностых боялась вся Сибирь, а также бравый шеф из Приморья: лучше любого страхования и охраны! Он как сказал, что ежели чего не так, то найдёт и замочит в сортире — то непременно сделает… Правда, чтобы там мочить, надо, как минимум, его построить: в общем, то, что он ляпнул, пусть по форме и не очень правильно, но по сути — верно; кстати говоря, мы не сотрудничаем с пунктами перегрузки, то есть, ездим только напрямую.

— Бюджет двадцать тысяч долларов в год вас устроит? — отхлебнула рыжий коньяк прямо из горлышка бутылки клиентка. — Это, вроде бы, полмиллиона рублей по текущему курсу… Только учтите: нам нужен ваш самый аккуратный водитель.

— Сколько? — чуть не подавилась пойлом секретарша-диспетчер. Внутренне она ликовала: дело, кажется, пошло на лад. — Хорошо, отлично! А водителей у нас полно! — осушив стакан, она смоталась в кабинет к Квентину и принесла папку с размашисто намалёванным на твёрдой картонной обложке названием «Лицензионные контракты индивидуального трудового найма.». — Например, Марина: обоюдно лучший вариант! Начнём с того, что она — тоже женщина; продолжим тем, что у неё — седельный тягач Mack Vision, один из самых свежих американских аппаратов с исключительной плавностью хода, а закончим фактом её присутствия здесь и сейчас! Теперь — касаемо пяти тысяч километров: с больничного скоро выйдет Жора Петребилт, что позволит прикрепить к ней Лену… — чуть не разлив коньяк, Кожзаменко спустила со стола селектор, но этого уже не потребовалось, ибо вышеупомянутая Марина появилась в приёмной сама, да не с пустыми руками, а с тарелкой шашлыка, соусницей и бутылкой трёхсемёрочного пойла.

— Тамара Семёновна, нам тут соседи передали… — начала было она, поправляя свободной рукой свои крашеные в светло-огненный прямые волосы до плеч.

— О, Марина-анархия! — повеселела и без того весёлая секретарша. — Наливай стаканы портвейна; я нашла для тебя отличный заказ!

— Что? — не поняла девушка, принюхивась к воздуху внутри отсека.

— Марина, садитесь! — включилась в диалог забывшая печали Аня. — Вы же Марина, так?

— Предположим. — опустившись на пол, дополнила женскую компанию обладательница тягача. — А вы, вероятно, заказчица услуг?

— Она — наша спасительница, святая Анна-Пророчица! — подняла указательный палец к небу Кинцинг. — Пообщайтесь пока, а я схожу за майонезом! — вытворив эдакое подобие «па» обеими руками, скрылась она в кабинете Веллмана. — Так, где тут у него документы валялись? — донеслись из-за двери её тихие ругательства.

***

Квентин Вилсонович с бухгалтером на момент диалога в конторе объехали полгорода, но ничего нужного, увы, не нашли. Решив ехать обратно, они пообедали купленными на улице у бабушки-торговки пирожками с картошкой и уже было начали ловить попутку, однако, на глаза им попались железные ворота с надписью «Площадка «Грандъ-Люксъ», филиал «АВТОСИБ» (383-2-66-55-82)» и изображением машины с круглого дорожного знака. Посовещавшись между собой, оба решили зайти внутрь…

— Здравия желаю! — под играющую из большого репродуктора на столбе песню Автомобили в исполнении ВИА Весёлые Ребята поприветствовал их невысокий улыбчивый гражданин в тёплом военном мундире без погон и нашивок. — Итак, добро пожаловать на автоплощадку «Грандъ-Люксъ»! Я вижу, вы — директор…

— А вы — человек проницательный. — с некоторым удивлением ответил Веллман. Продавец, хоть и был ростом всего метр шестьдесят, но производил на окружающих весьма приятное впечатление. — Что вы нам предложите, гражданин-товарищ?

— Chevrolet Caprice Classic Custom Coupe 76. — указал на двухдверную бежевую баржу работник площадки. — Такая только у нашего начальника и у известного режиссёра Тоби Халицкого.

— А посовременнее ничего нет? — осмотрел наземную яхту Розембаум. — Да поменьше: уж больно эта штука крупногабаритная!

— Есть. — медленно перешёл в соседний ряд торговец. — Пожалуйста: Pontiac 6000. Не очень старый и достаточно мощный: войдёт в любой гараж. Кстати, имеется весьма хороший эксклюзив из Японии… — наклонив к себе Давида Соломоновича, зашептал он.

— Я вас слушаю. — перешёл на такой же шёпот и тон бухгалтер; пока оба, периодически оглядываясь, заговорщицки беседовали, гендир решил пойти посмотреть, что ещё имеется в наличии; незаметно скрывшись в соседнем ряду, он практически сразу же наткнулся на реэкспортную восьмёрку в кузове ландо, что стояла посреди двадцати однотипных белых Toyota Mark 2 в восемьдесят первых и восьмидесятых кузовах. Следующий ряд служил пристанищем для гораздо менее презентабельных американцев японского происхождения; потом шли большие внедорожники и микроавтобусы (на двух из них красовались надписи «РЕЗЕРВ»), а далее уже стоял, по-видимому, жуткий неликвид, залежавшийся, судя по слоям грязи, ещё с прошлого века: там находились относительно новые Nissan Avenir с Nissan Laurel C35, маленькие Mazda Demio DW с Subaru Pleo, расписанные странными узорами Toyota Crown Majesta с Nissan Wingroad, сильно оквадраченные Toyota Probox с Nissan Rasheen; присутствовала даже парочка дизельных «братьев», то есть, Nissan Cedric Y32 и Y33, но это было всё «не то». Казалось, что всё просмотрено и можно смело уходить, так ничего и не купив, но тут из-за голубой Honda Prelude 78 с зеркалами-рогами ему показалась она: нелюбимая, грязная, прикрытая какой-то грязноватой тряпкой, но зато с каким чертовски стильным кузовом!

— Мы за этот рыжий Mitsubishi Mirage 81 GLS MCA JET так воевали! — между тем, водил по всей площадке Давида Соломоновича работник площадки. — Такие жаркие торги проводили, такие торги, но зато какая комплектация! Двигатель 1.4., коробка с делителем, «технология тихих валов», феноменальная экономичность, а самое главное — присутствуют все документы, даже японские, причём с полной историей обслуживания. Конечно, просить будем, как за новую Carisma, но поймите: такие ощущения вам не подарит ни один из современных авто, даже, чёрт возьми, эталон высшего света — Cadillac Coupe De Ville! Я бы мог предложить вам ещё и Pajero Mini от того же производителя, но его скоро заберут на тест-драйв; ваш начальник… Кстати, где он? — оглядевшись, оба бросились искать Квентина Вилсоновича и очень скоро нашли: он сидел на каком-то ящике и неподвижно смотрел в сторону одного безрамочного японского седана…

***

— …а потом: пас-пас-пас-пас, побежал, побежал, бежит, пас-пас-пас-пас, в угол, пас-пас-пас-пас и — ОХ! Штанга! — трындел по телефону Корпенко-младший. — Вот так вот, Лёнь, сорвался гол у нашей молодёжки, представляешь? Зато соседу по общаге не повезло: он свой УАЗ на «вояках» со злости ногами отпинал и полное растяжение правой ноги получил!

— Слышь, Губерниев, нельзя ли потише? — попросила его сидящая перед принесённым из комнаты для перерывов и тыкающая по кнопкам бежевого геймпада пузатым телевизором Кожзаменко. — Ты со своими комментариями мне работать мешаешь; топай-ка лучше на кухню, да там трынди, а то у меня башка от твоих футбольных обзоров раскалывается.

— Не больно-то ты и пашешь. — обидевшись, кнопкой переадресовал звонок на другой аппарат охранник, уходя в хвостовую часть. — Меньше пить надо, а то будешь, как мой одноклассник, Никита Зарковский, который умер в сорок два!

— Мы вернулись! — почти синхронно с исчезновением Корпенко появились в приёмной Давид и Квентин. — Успели соскучиться?

— Угу. — саркастически кивнула Кинцинг. — Аж не передать!

— Тамара, а откуда у вас приставка PlayStation 1? — подошёл к женщине Веллман.

— Клиенты подарили. — ушла на паузу Кожзаменко. — Вот, видеоигру Rage Racer ещё к ней дали. — показала она ему коробку из-под диска.

— Какие ещё клиенты? — не понял учредитель. — Тамара, вы что, заключили договор на перевозку?

— На полмиллиона рублей. — протянула ему заполненные по образцу документы секретарь-диспетчер. — Высший пилотаж, правда?

— Какой ещё пилотаж? — выхватил у директора бумаги бухгалтер. — Хотя, нет: всё очень даже хорошо. — изучив, показал он их шефу. — Стоимость в СКВ, срок, даже ваша подпись талантливо поставлена, есть все печати, плюс условия прописаны…

— Не подпись, а факсимиле. — выудила из кармашка небольшой штампик Тамара. — Мелкая мастерская возле налоговой сначала имела наглость прикрываться статьёй триста двадцать семь, но когда я познакомила их с Бенджамином Франклином, они быстро удовлетворили все требования; кстати, Квентин Вилсонович, вы должны сказать мне «спасибо»: на переговоры приехала женщина, а я, используя свои ораторские навыки, пришла с ней к выгодному для нас консенсусу… Кстати, а зачем нам в конторе предмет из песни Игоря Скляра?

— На недельку до второго я уеду в Комарово? — не понял бухгалтер. — И на море буду разом кораблём и водолазом?

— Мы купили пианино! — покрутила пальцем у виска Кожзаменко. — Столько клавиш у него, но интересно, для кого? В общем, «Нам пианино привезли — прекрасный инструмент!»

— Это не пианино, а сейф! — раздался из комнаты отдыха голос проснувшегося Юры. — Ежу понятно! Кстати, а чего у нас по всему хвосту чем-то горелым тянет?

— Верно… — принюхалась Кинцинг. — Уж не пожар ли? — потянулась её рука к телефонной трубке.

— Готовил жареные яйца, а получились горелые макароны! — появился в переднем дверном проёме Корпенко-младший с дымящейся в руках большой чугунной сковородой. — Не обед, а комедия какая-то!

— Состряпал бы лучше салат из хлеба! — зевнула Тамара. — Хлеб, нарезанный кубиками…

КОНЕЦ 4 СЕРИИ.

Серия 5.Внутренняя и внешняя политика.

/Декабрь 1998, г. Новосибирск. /

…Из изумрудно-белого здания главного железнодорожного вокзала города вышел мужчина в длинном чёрном женском пальто, рыжей пыжиковой шапке и брюках фасона унисекс; о том, что это — именно мужчина, а не какая-нибудь женщина (даже несмотря на маскировку в лице светлого парика, скрывающий лицо шарф местного хоккейного клуба, тёмные очки и две средние внутренние ватные подкладки на груди) свидетельствовала корявая походка, ибо топать на высоких каблуках итальянских сапогов с длинным голенищем родом из конца семидесятых годов во время снегопада — то ещё занятие!

— Внимание всем: готовность номер один. — разнеслось по милицейскому каналу. — Я — Наместник, объявляю общую перекличку: машинам на спецоперации, отзовитесь, приём.

— Первый — на месте! — вышла на связь чистенькая серо-голубая Волга 31029 с жёлтыми туманками, штатными колпаками, номером [6148НВБ] и четырьмя молодыми операми внутри салона. — Отслеживаем выходы: объект — не появлялся, приём. — вернув на металлический крючок небольшую рацию, нажал водитель на небольшую прямоугольную кнопку проигрывания в интерьере чёрной (и уже порядком устаревшей) штатной магнитолы с надписью «К А С С Е Т А». Из динамиков зазвучала B.Y.S. в исполнении Gang Starr.

— Второй — на позиции. — женским контральто ответил тёмно-синий четырёхдверный седан Nissan Leopard F30 с номером [0812НБА]. — Объект — не в поле зрения, приём.

— Третий — на точке. — подал голос большой пятидверный тёмно-красный Isuzu Bighorn 88 с номером [5541НБЭ] и обладателем за рулём хриплого баса. — Объект — не видим, приём.

— Четвёртый, мы здесь, приём. — сообщило свой статус серебристое купе Nissan Skyline ENR33 GTS-4 с кривым номером [9020НБЧ] и двумя сотрудниками под прикрытием, что затаились на кожаных сиденьях. Фамилии их были Фестивалов и Позняк…

— Наша служба и опасна и трудна… — протянул сквозь сон опер с пассажирского сиденья.

— И на первый взгляд как будто не видна. — оперевшись на руль, уставился в небольшое незапотевшее отверстие водитель. Засвеченный пару дней назад автомобиль всё ещё стоял на месте. Между тем, «мадам», периодически спотыкаясь, с трудом пересекла заснеженную площадь Гарина-Михайловского, подошла к стоянке, огляделась, выудила из кармана ключ, подошла к двери пурпурного Subaru Alcyone 4WD Turbo 85 с номером [ц0107НБ], открыла её, села за руль и принялась быстро запускать промёрзший двигатель, чем сразу же привлекла внимание оперов.

— Фестивалов! Проснись! — распихал напарника Позняк. — Объект появился на радаре: хочет тронуться с места. Будем брать?

— Ни в коем случае! — проснулся опер. — Он должен привести нас к получателю. Чёрт возьми, как только они умудрились проворонить выход? Четвёртый — всем машинам, четвёртый — всем машинам: объект прошёл мимо вас, мы взяли его под наблюдение, приём!

— Ну что, доигрались, мудаки?! — повторил хриплый голос из динамика переговорного устройства знаменитую цитату Горбачёва. — Куда смотрели?! Четвёртый, ведите объект; мы двинем за вами, как только оповестим Наместника, приём.

— Вперёд, пошёл! — заметив, что Subaru оперативно покинула парковку, дал команду Фестивалов. Заурчав двигателем, двухдверный Nissan стряхнул с себя ливрею из снега, чётко пробуксовал по обледенелому асфальту, едва не вмазавшись в светло-зелёную Ford Fiesta третьего поколения с прицепом-трансформатором и номером [4080НБЧ] пускаясь в негласное преследование.

Тут стоит взять незначительную паузу и объяснить, что к чему: замаскированным под девушку гражданином был будущий бухгалтер Квентина Вилсоновича; тогда он ещё работал непосредственно на братву, принимая активное участие в планах и схемах, выдумываемых и претворяемых в жизнь вышестоящими людьми (в основном — со стороны финансов, однако, порой его тоже высылали «в поле» по причине малоизвестности). Сейчас его сверхзадача заключалась в том, чтобы, сев в засвеченный оперативниками автомобиль, отвлечь на себя внимание, оттащив всех следящих за железнодорожным вокзалом представителей закона и порядка куда-нибудь за город. «Но зачем?» — спросите вы. Всё просто: несколькими днями ранее в камеры хранения «крот»-курьер из органов доставил в ячейку камеры хранения здоровый компромат на «сильных города сего», причём не в устарелом бумажном варианте, а высокотехнологичном, электронном, т.е. в виде разрозненных файлов на двух совершенно разных ноутбуках с Windows 95. Он согласился на подобную «халтурку» только потому, что ему пообещали долгожданный заграничный отпуск «олл-инклюзив» (который он, несмотря на упорную работу с финансами, позволить себе, увы, не мог). Сначала всё шло по плану: на напялившего на себя женские одеяния Луку Пачоли никто не обратил внимания; он уселся за руль клиновидного Subaru с заранее выданным ему ключом, завёл двигатель и медленно двинул в сторону Чулыма. Весь мир резко перевернулся тогда, когда на светофоре он полез в бардачок за картой, выронил её, потянулся к полу, а вместо бумаги внезапно нащупал плоские пластиковые крышки. Осторожно пошарив рукой в пространстве под сиденьем пассажира, Розембаум вытащил белый Compaq Armada 7710MT и чёрный IBM ThinkPad 380, вследствие чего внезапно понял, что в схему затесался кто-то третий, вскрывший ячейку и перевернувший все планы криминала.

— Внимание: четвёртый ведёт объект по направлению к Чулыму; срочно выходите вперёд, мы висим у него на хвосте, приём. — прозвучало по милицейскому каналу. Полноприводный Alcyone, будто не видя никакого преследования, медленно двигался вперёд, пропуская мимо себя всех желающих, пока внутри него Давид судорожно пытался запросить хоть какую-нибудь помощь по встроенному автотелефону (ему это всё-таки удалось: на том конце провода его сначала выслушали, а затем — доходчиво пояснили, что случилась независимая диверсия, а «крота»-курьера в вечер доставки кто-то убрал, найдя код, выждав появление машины на стоянке и переложив девайсы в относительно укромное место). На вопрос о том, что делать дальше, голос на другом конце провода настоятельно посоветовал избавиться от преследования и возвращаться обратно в Новосибирск, откуда навстречу уже был выслан грузовик.

— Стряхнуть, так стряхнуть! — под Walk Like an Egyptian в исполнении The Bangles Subaru, будто выскочив из анабиоза, стала набирать ход; хоть её водитель и понимал, что от более мощного купешного Nissan Skyline не уйти, он решил разыграть рискованную карту, свернув на припорошенное снегом бездорожье.

— Я — четвёртый, объект обнаружил преследование; пробует оторваться, повторяю: объект пробует оторваться! — утопил педаль акселератора в пол Позняк. — Съехали с основной трассы на просёлок!

— Я — второй: попробую срезать через поле и прижать его с другой стороны: вполне себе может сработать. — последовал ответ.

— Я — первый, мы с третьим подключаем ГАИ для перекрытия дороги. — обнадёживающе заявил молодой голос. — Он от нас никуда не денется!

Денется, ещё как. Несмотря на гораздо большее количество мощности в паре с полным приводом, R33 имел никак не располагающий к погоням по пересечённой местности низкий клиренс, что против пневмоподвески и лёгкого веса Subaru был просто бесполезен: спихнув Nissan с узенького бетонного мостика на железнодорожные пути и заставив его рухнуть на крышу, Alcyone, глиссируя над снегом, словно скоростной катер, свернул с дороги в поля, обдурил скооперировавшийся с сельским бобиком Isuzu, и, прорвавшись через редкий лес ценой подпорчивания общего состояния машины на пеньках, кочках, корягах, да оврагах с ямами-траншеями, быстро выскочил обратно на шоссе, по которому двигался присланный на подмогу серый МАЗ-5337 с тентовым верхом над платформой; отвязав нижние края и лихо откинув задний борт, из кузова показались двое молодчиков, что, закрепив на краю четыре доски, приветственно разрешили въезд путём взмахов руками в направлении кузова. Долго упрашивать не пришлось: в мгновение ока Розембаум очутился внутри грузовика, оба парня вернули доски, борт и тент на место, а грузовик, свернув на грунтовку, не спеша скрылся от посторонних глаз, дабы потом вернуться в Новосибирск по другой дороге.

— Ну-с, посмотрим, что тут у нас… — откроет позже привезённые ноутбуки тот, с кем говорил по телефону Давид Соломонович и буквально побелеет от злости: файлов внутри не окажется, но зато будет синий «экран смерти» с вписанным сообщением издевательского характера и криво составленным из знаков изображением доктора.

===========================

ЗАПАДНО-СИБИРСКАЯ СТУДИЯ КИНОХРОНИКИ

СОВМЕСТНО С ТВОРЧЕСКИМ ОБЪЕДИНЕНИЕМ «MIRISCH 64»

ПРЕДСТАВЛЯЕТ:

My Freight — Your Freight, или Honda, Honda, Honda.

Серия 5. Внутренняя и внешняя политика.

===========================

…В один прекрасный зимний день Квентин Вилсонович, прибыв к штабу, наткнулся на преградившего ему путь огромного сенбернара, что сидел на капоте бежевого ВАЗ 21013 Тамары. Начальник попытался двинуться далее, но ничего не вышло: устрашающе гавкая, собака просто не пускала его дальше.

— Доброе утро, товарищ Веллман! — раздалось сзади. Главный обернулся и увидел Иво, что неторопливо покидал водительское место тёмно-зелёного леворульного универсала Subaru Impreza 94. — Всё никак не можете пройти к себе?

— Доброе утро, товарищ Спридитис! — в той же манере ответил ему Квентин. — Да вот, зараза, не получается: ругается живность на меня, ругается! А вы, я вижу, с обновкой?

— Явно не с разодранным локтем. — усмехнулся хозяин кафе. — Машина — зверюга! Брат вчера из Эстонии пригнал: девяносто четвертый год, автоматика, 1.8., 103 силы, полный привод, стильная плашка на решётке радиатора, оригинальные колпаки, сигнализация и мафон: что же ещё нужно для счастья?

— Маркировка, Иво, маркировка. — поняв, что до рабочего места ему сегодня добраться ну никак не суждено, подошёл к соседу по бизнесу предприниматель.

— Какая маркировка? — не понял литовец. — Не понимаю.

— С VIN-номером и номерным знаком. — ответил учредитель. — Надо нацарапать номера по краям стёкол, крыльев, капоте и всех дверях, чтобы не свистнули, ибо дефицит! ЛИТЭКС, кажется, называется хреновина…

— Квентин Вилсонович, а вы когда себе обновку купите? — поинтересовался Иво.

— А я уже. — показал на припаркованный рядом с машиной бухгалтера японский седан в цвете не то вина, не то борщовой свеклы, не то синтетического покрывала гендир. — Toyota Corona Exiv ST180 TR-G 4WS, девяностый год, два литра с автоматикой, передний привод, большой задний дворник и никаких дурацких спойлеров; кроме того, как и на Toyota Carina ED моего финансовых дел мастера тут установлена высокотехнологичная подруливающая задняя ось: очень удобно, когда во дворе среди сугробов разворачиваешься.

— Какая-то недоCamry переCorolla. — осмотрел машину хозяин кафе. — Но красивая: тут даже смысла спорить нет.

— Товарищ Спридитис! Вы скоро? — выбежала на мороз худенькая девушка, которую наш герой помнил ещё с декабря 2002 года. — Вас там уже ждут.

— Позавтракаем, сосед? — предложил Квентину прибалтиец. — Сегодня у нас новое блюдо дня: блины с различной начинкой.

— Пожалуй, не откажусь. — кивнул Веллман; оба предпринимателя скрылись внутри здания заведения общепита, предварительно отряхнув ботинки от снега.

***

— Хи-хи-хи-хи… — читая анекдоты в журнале «Тёщин язык», в своей обычной манере уплетала чипсы с использованием длинных палочек секретарша, попутно раскладывая пасьянс на компьютере и разговаривая по телефону. Занималась она этим уже целый час, причём не смотря на то, что напротив неё сидел клиент в военной форме: непосредственного начальства на месте пока ещё не было, а в самостоятельности диспетчершу после сделки сильно ограничили. — Родственница к вам с Камчатки приехала? Ха! Мы с женой в комоде спим, тёща — в рукомойнике! А, муж выносить мусор пошёл, да не вернулся? Ну-ну. У нас тоже сосед по площадке в восемьдесят девятом за водкой пошёл, появляясь только через месяц с огромной бутылью грузинского вина: оказывается, по пути он встретил знакомого, с которым они вместе сидели, а потом — ещё одного, который в коммерсы пробился, прикупил себе белый Москвич 408 с кривым багажником… Да-да, именно на этом чуде отечественного автомобилестроения они втроём поехали к Чёрному морю; да, вот это было время! Кстати, слушай, а кто у нас написал «Былое и думы»? Да нет, не областная дума, а книжку «Былое и думы»! Герцен? Ну-ка… Г-Е-Р-Ц-Е-Н; подходит! Значит, «суккулентный кустарник» всё-таки, будет «драцена», а «столовый прибор с длинной ручкой и ковшом» — не «поварёшка», а «половник»…

— Я — полковник! — поднял голову военный. — Начальник воинской части номер…

— Да помолчите вы! — зажав микрофон трубки, как следует шваркнула по столу кулаком женщина. — Сказано: нет ещё шефа, нету; обождать просим!

— А скоро ли будет? — вытянул шею посетитель.

— Скоро! Перезвоню! — положив трубку, встала из-за стола Кинцинг. — Илья! Присмотри-ка за имуществом, а я пойду хлебну чего-нибудь горячительного у Иво: от такой работы у меня голова идёт кругом.

— Хорошо, Тамара Семёновна. — неторопливо вышел из комнаты для перерывов Корпенко-младший; закрыв за секретаршей-диспетчером дверь, он вернулся к телевизору…

Пока происходили все вышеописанные события, шеф транспортной конторы и владелец кафе, слушая поющую про плей-боя Наталью Ветлицкую (по телевизору показывали слегка странный клип на эту песню), не спеша уплетали блины, сидя за одним столом с ещё одним мужчиной, что носил странного вида сапоги и шляпу с широкими полями, а также почти всё время улыбался и отдалённо напоминал гонщика из автоспортивной дисциплины NASCAR Ричарда Петти.

— Скажи, Иво… — окуная блин в сметану, деликатно поинтересовался Веллман. — А кто этот гражданин?

— Предприниматель из Канады. — ответил Спридитис. — Мировой мужик.

— Трент Фалкенрат. — услышав, что речь внезапно пошла о нём, представился собеседник, протягивая руку. — Позывной — Ковбой.

— Квентин Вилсонович. — со взаимным уважением повторил действия соседа по столу шеф My Freight — Your Freight. — Не знал, что вы понимаете по-русски.

— Русский он понимает, но не понимает наши бытовые вещи: например, зачем при наличии всей нормальной дорожной техники пихать в яму битый кирпич, цеплять прицеп с бурёнками к Mercedes C36 AMG W202 и возить двум священникам бурого медведя на такси. — с деловой улыбкой подметил Иво. — Впрочем, справедливости ради, отмечу, что он — дальновидный по американским меркам гражданин: дабы избежать уплаты налогов, его машина записана на сестру Джанет, квартира — на жену Мередит, а бизнес вообще на племяннице Тине.

— Кстати, а какое у вас дело? — обратился к канадцу Квентин. — Ушанки и матрёшки?

— Нет, нет. — отрицательно помотал головой заокеанский гость, стараясь говорить без своего американизированного акцента. — Вазы.

— Неужели за бугром наконец-то начали ценить гжель и городецкую роспись? — поразился Веллман. — Аж гордость за страну берёт.

— Нет, несколько другие вазы. — отрицательно помотал головой Трент. — Sagona, Samara, Niva…

— А… — понял владелец транспортной конторы. — Жигули, в общем. И что, хорошо берут?

— Русские джипы — хорошо. — вздохнул Ковбой. — Остальные — не очень. Знаете, хочу попробовать продавать Бизон: уверен, в небольших провинциальных фермерских хозяйствах эта Niva будет вполне достойной заменой старым Chevrolet.

— Слышал, что появилась какая-то новая модель, у которой кузов на полураме с шарниром в центре. — влез в диалог Спридитис. — Капрал называется, вроде бы. По бездорожью идёт — во! Любому джипу фору даст, даже новой шниве!

— Достать бы хоть один такой… — мечтательно протянул Фалкенрат.

— Квентин Вилсонович! — появилась на пороге второго этажа кафе секретарша. — К вам клиент час назад пришёл, а вы тут трапезничаете…

— Тамара Семёновна, я бы с радостью, да только на парковке псина какая-то расселась: пройти не даёт. — доедая завтрак, посетовал Веллман. — Здоровая такая!

— Ой, да это моя. — покраснела Кожзаменко. — У меня недавно щётки стеклоочистителей украли, вот я и взяла её с собой в целях предотвращения подобных ситуаций.

— У вас до сих пор воруют щётки? — изумился Трент. — Но зачем? Их же продают во всех магазинах!

— Халява, уважаемый. — пропуская к выходу Квентина Вилсоновича, широко улыбнулась диспетчерша. — Кстати, что касается Капрала, то есть у меня кое-какие контакты…

— Если вы сможете мне его достать, я или мой секретарь пригоним вам и вашему руководству по новой машине из Канады, а также выдадим каждому сотруднику по десять тысяч долларов за усилия. — почесал затылок Трент. — У вас же всё до сих пор надо доставать, верно?

— В каком-то смысле. — тряхнула головой Кинцинг. — Зайдите к нам через полчаса; что касается вас, Иво, то дам ценный совет: на алкоголе экономить нельзя. Если посчитать, сколько водки выпито на презентациях и съездах…

— У нас в меню — всё самое лучшее! — озадаченно посмотрел на неё Спридитис. — С пятью звёздочками.

— Я имею в виду не качество, а количество. — уходя, пояснила женщина. — И вкус у него какой-то синтетический, а должен быть такой… Горько-сладкий, как вкус любви. — махнув рукой на прощание и спустившись вслед за начальником, она двинула обратно в контору…

— А что за клиент? — топая по укатанному снегу, решил узнать у Тамары Веллман.

— Военный какой-то. — выдохнула Кинцинг. — Говорит, что является начальником части и пришёл к генералу.

— И что вы ему сказали? — обернулся Квентин.

— Уж точно не то, что наклейка «General Motors» под табличкой с фамилией, именем и отчеством на вашей двери несёт рекламное значение. — подошла к своему автомобилю секретарша. — Тяга, сидеть! — прикрикнула она на своего сенбернара. — Не бойтесь, Квентин Вилсонович: проходите смело, она вас не тронет.

— Профсоюзов на вас нет. — процедив сквозь зубы, двинул к лестнице шеф. Поднявшись наверх, он попал в приёмную, где увидел насвистывающего песню Ирины Аллегровой про младшего лейтенанта гражданина при погонах, лицом напоминавшего Яна Цапника.

— Товарищ генерал! — вскочил посетитель. — Разрешите попросить доставить груз!

— Во-первых, здравия желаю. — смерил его оценивающим взглядом Веллман. — Во-вторых, прошу пройти в кабинет, а не орать на всю приёмную.

— Так точно! — с неизменно строгой армейской выправкой промаршировал и опустился на кожаный диван военный. Пожав плечами, учредитель конторы прошёл следом, уселся в своё кресло и выжидательно посмотрел на клиента. — Товарищ генерал…

— Генерал — не основная моя профессия. — остановил его грядущую словесную диарею Квентин Вилсонович. — Я — директор фирмы. Вот вы — полковник и начальник военной части. А я — генерал и директор фирмы. Сейчас подготовим документы…

— Не надо никаких документов, товарищ генерал! — вдруг замахал руками вояка, переходя на шёпот. — Мой груз, увы, не слишком легален для рядовых перевозок, но если возьмётесь за него, то оплачу работу свободно конвертируемой американской валютой. — написал он на бумажке пятизначную цифру с четырьмя нулями.

— Нет, без документов не положено. — полез в стол гендир. — СТОП, ЧТО? — остановился он на половине действия. — Что значит «не слишком легален»?

— Слегка взрывоопасен. — вздохнул полковник. — Поэтому я и обратился к вам; в других транспортных компаниях меня разворачивали, как только дело доходило до чтения документов: в конце концов, не могу же я написать в накладной «Военные ракеты — две штуки»? Впрочем, предлагаю поступить несколько проще: я не внесу в сопроводительные бумаги правду, а напишу «Водопроводные трубы — пять погонных метров»…

— А что мешает вам воспользоваться государственными ресурсами? — поинтересовался Квентин. — В конце концов, вы — начальник воинской части: у вас и машин должно быть полно, плюс срочников там всяких, да разрешений на перевозку…

— Нет у нас теперь ни машин, ни срочников. — снял фуражку военный. — Расформировали всю нашу часть; какой-то олигарх под элитный пансионат её выкупил. Высшее начальство все ресурсы перед продажей вывезло, а две ракеты — забыло во флигеле! Как всё дело дошло до пересчёта, так спохватились, а меня тут же на ковёр вызвали: мол, делай, что хочешь, а остатки стратегического запаса привези, иначе за утерю единиц из полковника в лейтенанты перекочуешь!

— И вы хотите, чтобы ради каких-то грязных зелёных бумажек я рисковал своей свободой и водителями? — в упор посмотрел предприниматель на клиента. — Дело-то подсудное…

— Вы представляете, какой будет скандал, если наверху узнают о подобном разгильдяйстве с местной стороны? — перешёл на ещё более тихий шёпот вояка. — Если ракеты не окажутся на складе до послезавтра, с плеч полетят головы всего местного начальства!

— А мне-то до этого какое дело? — попытался «соскочить» с предложения Квентин.

— Товарищ Веллман, помогите государству! — буквально взмолился военный, падая перед ним на колени. — А государство в долгу не останется, оказав помощь вам…

— Сядьте и подождите пару минут, хорошо? — скрылся Веллман в помещении бухгалтера, закрыв за собой дверь. — Давид Соломонович! — оторвал он его от увлекательного счёта на арифмометре.

— …Это — нам, это — им, это — тоже им, это — в сейф под ключ, это — нам, нет, это — сюда, вот это — нам, это — в сейф под ключ, это — нам, это — им, это — тоже им, это — нам, это — в сейф под ключ… Премия — вечером! — поднял голову Розембаум. — А, это вы…

— Давид, у меня в кабинете — полковник. — сбивчиво начал Квентин. — Хочет, чтобы мы взялись за голимый контрабас; пообещал заплатить валютой.

— А что он хочет переправить? — заинтересовался финансовых дел мастер.

— Говорит, что военные ракеты. — последовал ответ.

— Тю! Только и всего? — облегчённо вздохнул Розембаум. — Я уж думал, что химия какая-нибудь, фонящие отходы, или чего похуже… Тяните смело, только талолашку нормальную ему напишите, да колобашку хлопните, а то сейчас за папирен продавцы полосатых палочек сильно всех трясут.

— Я не хочу рисковать ни Леной и Мариной, ни Юрой, ни Навистаром Санычем, ни Жорой, ни собственной свободой! — решительно заявил свой протест Веллман, облокачиваясь на перегородку. — В то же время, если хотите знать, этого мужика реально жалко: его из полковников в лейтенанты спихнуть собираются, если груз не прибудет на склад через день.

— М-да, великое падение по карьере. — призадумался бухгалтер. — Есть одна идея, как не подставиться самим и заработать. Состав нашего штата водил он не знает, так ведь?

— Да мы же в первый раз видимся! — развёл руками Квентин. — Откуда ему знать? Кстати, сразу хочу предупредить, что на данный момент свободных машин у нас всё равно нет…

— Отлично! — хлопнул в ладоши бухгалтер. — Квентин Вилсонович, займите его чем-нибудь на пару часиков; я скоро вернусь и будет вам, как говорится, счастье.

— Что вы собираетесь делать? — последовал закономерный вопрос.

— Прокачусь по стоянкам дальнобойщиков, да поищу людей, которым требуется халтурка; за отстёжку в СКВ они что угодно повезут. — подхватив пальто, выскочил через помещение для отдыха во вторую дверь бухгалтер. — Диверсификация рисков: если дело выгорит — валюту получаем мы, а если прогорит — срок получает нанятый водитель…

— Будь по-вашему! — сделав глубокий вдох-выдох, попутно мысленно посчитав до десяти, Квентин Вилсонович вернулся к себе в кабинет, включил радиоприёмник (передавали песню Дмитрия Маликова про то, что всё когда-нибудь вернётся) и продолжил разговор с военным.

— Ну? — напряжённо посмотрел на него клиент в мундире.

— График полон; если никто не вернётся из рейса, придётся подождать минимум два или три дня. — для виду сверившись со свежим отчётом Тамары, что лежал у него на столе, заявил гендир. — Свободных машин нет; все водители пока заняты.

— По нормативу за эти ваши «два или три дня» солдаты должны быстро переплыть границу и завоевать Аляску! — вспотел полковник. — Нельзя ли побыстрее?

— Воистину, какие-то наполеоновские планы. — подивился на прыть и удаль современной армии Веллман. — А что касается водителей, так я вам не гадалка Зульфия: предсказывать возвращения, увы, пока не умею… Вы лучше скажите мне, как вас величать?!

— Златопражский я, Степан Степаныч. — смущённо почесал затылок военный. Повисла неловкая театральная пауза, которой позавидовал бы сам Станиславский.

— Может, чайку хотите? — кивнул директор конторы на стоящий посреди комода чайник и вазочку со вкусностями. — С чабрецом, свеженький…

— Не откажусь. — взяв один из пряников, полковник попытался его откусить, но… Не смог!

— Что-то не так? — настороженно поинтересовался Квентин.

— Ими можно гвозди заколачивать! — вернул хлебный продукт на место Златопражский.

— Тамара, я же просил поменять пряники! — нажал на кнопку селектора гендир.

— Квентин Вилсонович, если я поменяю, то клиенты их быстро сожрут, а я потом опять вазочку чисти, меняй и в сельпо за ними мотайся? — прозвучал раздражённый женский голос пополам с хрустом чипсов.

— Ну, хоть чай-то у нас не кончился? — вместо ответа из динамика пошли гудки: «с той стороны» явно кто-то использовал внешнюю телефонную сеть.

— Алло, Тольятти? Что, не узнаёшь? Да, Кожзаменко. — раздалось из приёмной. — Ну, как там поживает дядя Аркадий?

— Тамара, я же просил вас не занимать линию и не звонить по межгороду! — отключив селектор, выглянул из кабинета Веллман. — Тем более тогда, когда у меня сидит клиент!

— Квентин Вилсонович, вы хотите быстро заработать энное количество У.Е., не выходя из кабинета? — прикрыв свободной от палочек рукой трубку, спросила диспетчерша.

— Только если не путём ваших идиотских махинаций. — прошипел начальник.

— Всё будет нормально. — успокоила его Кинцинг. — А чай я принесу чуть-чуть попозже.

— Будь по-вашему. — быстро вернулся к себе Веллман: следовало продолжать развлекать полковника, пока не вернётся бухгалтер с решением проблемы.

***

— Останавливалась на жёлтый, тут чую — бац! — активно жестикулируя, описывала свою аварию женщина возле помятого кабриолета Nissan March. — Ну, думаю, колесо лопнуло, лиха беда — начало, но тут машину как поведёт! Аж вперёд вынесло; весь багажник мне разворотил!

— И себе фасад подкорректировал. — заполняя бумаги, кивнул на стоящий в двадцати метрах позади микролитражки Kia Joice с гнутым кенгурятником старшина. — Главное, что вину полностью признаёт, готов возместить ущерб и застрахован. — повернул направо из второго ряда (первый был занят участниками ДТП) бежевый Mitsubishi Emeraude, из окон которого громыхала энергичная Танцы на воде в исполнении Вадима Усланова. — Что очень удобно: поскольку вы застрахованы в одной компании с виновником, то весь ущерб покроют полисы и никакая проверка до вас, в случае чего, не докопается…

Между тем, проверка докапывалась до Веллмана: Златопражский явно испытывал его терпение своими нудными и несмешными армейскими историями.

— …вот, на осмотре казармы после уборки пальцем тыкаю в шкаф, нахожу пыль, подзываю дневального, показываю её и спрашиваю: «А что это?»; ну, тот подумал чутка, подумал, да говорит: «Рука!» — сидя на диване, рассказывал он. — А я ему: «А на руке — что?»; а этот парнишка, не будь дураком, заявляет: «Указательный палец!»

— А дальше? — изо всех сил старался сохранять интерес учредитель.

— Ну, я дальше ему тоненько так намекаю: «А на пальце?»; он не растерялся и выдаёт: «Кожа!» — выразительно продолжалось повествование военного.

— А вы? — впервые за полтора часа начал чувствовать нотку весёлости Квентин.

— Уже чую, что сорвусь и кричу: «А на коже?»; до него наконец-то доходит, он улыбается, да как брякнет: «Грязь!» — отхлебнув чаю, достаточно театрально изобразил свои эмоции полковник. — Я его спрашиваю: «Вывод какой?!»

— А он? — еле сдерживая подступающий хохот, выдавил Веллман.

— Он, он… Тьфу! «Руки надо мыть!» — сплюнул начальник части; в этот момент японская межкомнатная дверь под дикий смех директора фирмы быстро отъехала в сторону, а на пороге появился взмыленный бухгалтер.

— Вот, выцарапали для вас свободную машину с водителем. — выпалил он, обращаясь к военному. — КрАЗ 260. Устроит?

— Да хоть УралЗИС-355М! — вскочил полковник. — Квентин Вилсонович, поедемте!

— Куда? — посмотрел на него, как на долбанутого, Веллман. — Я сопровождающим не буду: показывайте ему дорогу сами!

— Доплачу 50% от стоимости! — умоляюще схватил его за рукав Златопражский. — И отвезу вас обратно… У меня — ЛуАЗ 969М.

— Другое дело. — взяв мобильный телефон, директор конторы оделся, спустился вниз и увидел здоровый трёхосный самосвал с покосившейся кабиной защитного цвета; впрочем, если Степан по уговору должен был с комфортом показывать дорогу на своём джипе, то Квентину предстояло трястись на хреново подрессоренной скамье.

— Здравствуй, начальника! — услужливо распахнул ему пассажирскую дверь похожий на Джеки Чана жёлтолицый водитель, что изъяснялся на ломаном русском. — Меня звать Хончи Эдуард Хонджанович…

— М-да… — предчувствуя весёлую поездку, забрался внутрь кабины Веллман. — Давай, рули вон за тем внедорожником… Эй, осторожнее! — прикрикнул он на китайца, замечая, как тот лихо подрезает серый КамАЗ 54115 с триколором на кабине. — Где водить учился?

— В советский армия! — гордо заявил бывший резидент Поднебесной. — Когда служил на граница с земляками Чунган, Донфенг, Дрымпчи, Хэффтай…

— Оххх… — выдохнул Квентин, предчувствуя дальнейшие приключения (здесь, дорогой читатель, стоит отметить то, что оных не случилось, если не считать отбивания задницы предпринимателя на дорожном покрытии типа «стиральная доска»: что при погрузке, что при дальнейшей перевозке, что на всех остальных этапах китаец проявил хладнокровие и профессионализм: благодаря его спокойному вождению даже стоящие на постах блюстители закона не заинтересовались ни транспортируемым грузом, ни ЛуАЗом, ни общим техническим состоянием грузовика; единственными, кто обратили внимание на весь этот нестандартный перформанс, являлись наши старые знакомые печники, застрявшие около основной дороги).

— Вот молодёжь пошла! — ковырял перед сельпо свою заглохшую двадцать четвёртую Волгу Михал Михалыч, пока Закеков сидел на скамейке, уплетая беляш.

— Да… — протянул Капитон Кондратьич.

— Вон лисица пробежала… — зевая, колупал «починенный» стартер Савчук.

— Да-да… — чуть не подавился Закеков. — Да…

— Вон ракеты в грузовике проехали… — проводил владелец баржи взглядом КрАЗ 260, из кузова которого торчали неумело прикрытые тряпками острые концы длинных боеголовок.

— Да… — запил купленное лакомство квасом хозяин купешного Москвича 407.

— Семьдесят пять с лишним лет уже «Да-да, да-да!», старый ты хрыч! — вернув узел на место, хлопнул капотом Савчук. — А как до дела доходит, так на завалинку сел и пердит-кряхтит! Не понятно, кто первее сдохнет: ты или твой Москвич… Ну, ремонтник: так деталь перемотал, что после тебя ещё перематывать и перематывать! — покрутив ключ, запустил он убитый двигатель. — Поехали; нам ещё Прасковье Порфирьевне надо дров наколоть.

— Поехали. — завинтив пробку на коричневой бутылке, забрался в салон Закеков; громко зарычав, дришпель не спеша тронулся с места под песню Любви Успенской про кабриолет, что вяло зазвучала из единственного скрипящего и хрипящего заднего правого динамика.

***

Три дня Веллман не выходил на работу: лежал на раскладушке в гостиной Юры, охал, да отпаивался чаем, завернувшись в шаль, ватные штаны и пояс из собачьей шерсти: после возвращения у него дико разболелся позвоночник, а также начался насморк. Даже соседи, что периодически захаживали (кто — за солью, кто — просто по-дружески поговорить) искренне жалели отбившего себе за время поездки в КрАЗе все низы предпринимателя, помогая ему растереть по больному месту фастумгель. Как бы то ни было, через примерно четверо суток он уже плотно стоял на ногах и направлялся к штабу в пахнущей картоном тёплой Газели Бутылкина. Добравшись до конторы, начальник вышел из микроавтобуса, пропустил мимо себя оранжевый Magirus-Deutz 290 с Трентом на сидении пассажира, в кузове которого стояла рестайлинговая длиннобортная Газель с фарами-капельками (а она, в свою очередь, несла на своих «плечах» странную Ниву-пикап). Помахав Фалкенрату рукой, учредитель отправил Юрия Павловича к Спридитису за коньяком, а сам медленно приступил к подъёму вверх по лестнице. Очень скоро ему удалось достичь верха и попасть внутрь…

— КВЕНТИН ВИЛСОНОВИЧ, МЫ — БОГАТЫ!!! — увидел он сидящую на столе в приёмной Кожзаменко с серебристым чемоданчиком денег. — Я же говорила — заработаем, не выходя из кабинета!!! Тут — восемьдесят тысяч долларов, по десять тысяч каждому сотруднику!

— Рано радуетесь, Тамара! — взял в руки одну из тугих пачек начальник. — Доллары — канадские.

КОНЕЦ 5 СЕРИИ.

Серия 6.Honda, Honda, Honda (часть 1).

Бизнесмен Михаил Игоревич Тетерин имел одновременное сходство с писателем Марком Твеном, композитором Эдвардом Григом, физиком Альбертом Эйнштейном и чуть-чуть — певцом Михаилом Боярским, в честь которого был назван собственными родителями; впрочем, свои дела он привык иметь не с писаниной, физикой или музыкой, а со вполне осязаемыми материалами: может быть, именно поэтому этот большой коммерсант, работая исключительно из квартиры, сочетал два относительно крупных бизнеса в лице небольшой сети ателье и базы стройматериалов на выезде из города. Контролировал он их путём телефонных коммуникаций, лишь изредка садясь за руль своего зелёного седана Pontiac Bonneville 95, дабы ввалить какому-нибудь нерадивому начальнику «на месте», сводить очень похожую на актрису Евгению Симонову жену в приличный ресторан, реже — просто выбраться на отдых в старенький деревянный домик со всеми удобствами. Немудрено, что в момент, когда наше повествование, наконец, добирается до этого персонажа, оный ходит взад-вперёд по кабинету, держа в руках телефонный аппарат с растянутым из колечек в струнку проводом.

— Даниил Октябринович, ну давайте я вам расскажу о своих трудностях, мы с вами вместе посидим и погорюем; преодоление этих трудностей и есть ваша работа: за это вам и платят заработную плату. — присел Тетерин на тумбочку. — И меня не интересует, почему «нет»: меня интересует, что вы сделали для того, чтобы было «да»! Перезвоню ближе к вечеру — проведу совещание. Держите селектор открытым. — повесив трубку, Михаил тяжело рухнул на диванчик в кухне, расстёгивая тёмно-синюю олимпийку-«германку». — Ниночка! Ты звонила в Баварский Моторный Центр?

— Я туда ездила; Колдовой говорит, что E60 им ещё не завезли. — зашла на кухню жена, неся в руках стакан апельсинового сока. — Только E39 и E46.

— Жаль. — вздохнул бизнесмен. — До сих пор не могу поверить, что моей E38 больше нет; сколько раз она меня от пуль спасала… Чёртова взрывчатка с питанием от замка зажигания!

— Хорошо, что мы в тот вечер воспользовались услугами водителя. — поставила напиток на стол Нина. — Иначе я бы точно стала вдовой: одинокой, несчастной и запуганной.

— Что верно — то верно. — уставился в широкое кухонное окно Михаил Игоревич.

===========================

ЗАПАДНО-СИБИРСКАЯ СТУДИЯ КИНОХРОНИКИ

СОВМЕСТНО С ТВОРЧЕСКИМ ОБЪЕДИНЕНИЕМ «MIRISCH 64»

ПРЕДСТАВЛЯЕТ:

My Freight — Your Freight, или Honda, Honda, Honda.

Серия 6. Honda, Honda, Honda (часть 1).

===========================

Кончился январь — наступил февраль: за это время независимая от сферы влияния Бори Терапевта транспортная компания стремительно начала приобретать значительный вес; проще говоря, всё больше и больше людей стало обращаться к её услугам; помимо этого в водительский состав вошли ещё три водителя на среднетоннажных грузовиках: простоватый деревенский парень за тридцать с длинными усами и волосами, как у Кипелова — Лёва Кактус, за которым, как несложно догадаться, числился грузовик (не тягач!) Mercedes Actros производства конца девяностых в цвете «мурена» (что обычно встречался на новых Волгах, но никак не на коммерческих автомобилях); вслед за ним появился Олег Арсенов, водивший синий Renault Magnum (тоже не тягач, а обычный грузовик): это был тот редкий (но меткий!) случай, когда принцип «какой шофёр — такая и машина» действовал безотказно: угловатые морды у него и его Magnum постоянно были «кирпичом», выражая не то пофигизм, не то мрачность пополам с безысходностью; он был немногословен, часто — небрит, подкачан, пах табаком и никогда не «закладывал за воротник». Последним немаловажным пополнением стал Василий Анатольевич Гречкин: этого молодого и аккуратного парня, которому не исполнилось ещё и тридцати (стоит отметить, что из-за манеры одеваться выглядел он гораздо старше своего возраста) сначала долго не хотели зачислять в штат ни Квентин Вилсонович, ни Розембаум, однако, спустя сутки к ним пришёл Спридитис, заверяя их в том, что подтвердил умения кандидата во время практической работы; на вопрос, почему он не взял его к себе, латыш почесал подбородок, заявляя, что для перевозки продуктов из города им хватает и нового ИЖ-2717 баклажановой палитры; так автопарк конторы пополнился ещё одним грузовиком, то есть, красивым тёмно-синим ЗиЛ 133Г40 с зелёным тентом, красивыми полосами на кабине, а также прочим фаршем типа антирадара, двух дополнительных баков, локомотивного гудка и т.д.; в общем, если вдруг что-нибудь требовалось доставить быстро и ювелирно, всегда послылали Василия Анатольевича (мало того, что он в совершенстве умел накручивать баранку, так ещё и знал почти все экономящие время объезды с развилками). Единственной насущной проблемой являлось полное отсутствие площадей для технического обслуживания: грузовики приходилось чинить прямо на морозе, поставив эдакую «палатку» с костром (когда между двумя тягачами натягивались брезентовые «стены», закрывающие собой обслуживаемую машину от всех погодных условий, а рядом ставилась длинная бочка, выполнявшая роль своеобразной печки). Всё бы ничего, да только всё это дело создавало огромные неудобства, а на вопрос о решении данного неудобства Веллман отнекивался заезженной фразой: «Машины надо обеспечить. Расходниками. Я их дам. Обслуживать их надо на специальной базе. Базу я не дам…»

— Радио Юнитон; в Новосибирске сейчас полдень, холодина невыносимая, наслаждайтесь Татьяной Овсиенко, далее — уходим на новости… — зазвучала из динамиков CB-шника песня про то, как какой-то капитан удрал от абстрактной бабы в океан, а она назло ему влюбилась в водителя трамвая. Слушая приставучую мелодию, Кожзаменко снова ела чипсы палочками, да сидела в интернете через Dial-Up, делая использование телефонной линии ну совершенно невозможным; впрочем, никто другой её в данный момент не занимал: свободные водители отдыхали в хвосте, Корпенко-младший рубил дрова, Давид ушёл обедать к Иво, а Квентин Вилсонович проводил закрытые переговоры с приехавшим на Audi A3 Typ 8L с охраной в Audi 90 клиентом. То, что это — весьма серьёзный человек всем было понятно не только по его машинам и сопровождению, но и по общей строгости во внешности: он носил асфальтовый костюм-гроб с чёрным галстуком, что только подчёркивал его двухметровый рост и худобу, прямоугольные очки, визуально делающие его лицо узким, а также смахивающую на парик строгую причёску.

— …ЗАО «Бренчалов — Б» занимается фармацевтикой, а не музыкальными инструментами, как можно подумать из названия. — отхлебнул предложенный коньяк посетитель. — Проще говоря, препаратами лекарственного характера и сопутствующими товарами.

— Вакцины, ваты, витамины, грелки, горчичники? — задал уточняющий вопрос директор.

— Товарищ Веллман, если бы наша фирма занималась исключительно, как вы выразились, грелками, ватами и витаминами, мы бы к вам не обращались. — усмехнулся представитель ЗАО. — Думаете, у нас своего транспорта нет? Есть: страусы, то есть, середняки Iveco Stralis с ленивцами, спарками и новыми лопатами в задней части.

— Вот чтобы мы так жили! — вздохнул Квентин Вилсонович. — В достатке и без хлопот.

— Понимаете, в чём подвох… — пустился в объяснения клиент. — Нам нужны не грузовики: нам нужны люди, которые имеют достаточный авторитет и умения для того, чтобы груз, который закинули в кузов в пункте «А» полностью добрался до пункта «Б», а не «потерялся» по дороге. Вы понимаете, о чём я говорю, уважаемый коллега?

— Вполне. — утвердительно тряхнул головой директор транспортной конторы. — Скажите, пожалуйста, к услугам какой фирмы грузоперевозок вы прибегали ранее?

— У нас было распределение транспортировки: часть товара возили чисто наши водители, а ту часть, которую мы хотим перепоручить вам — компания «Rooster Cruiser»; впрочем, мне искренне не понятно, какое это имеет значение…

— Поинтересовался чисто из интереса. — поднялся с кресла Веллман. — А что за товар вы хотите нам поручить? Хотя, если сформулировать вопрос точнее, то почему груз не доезжал до пункта «Б»?

— Лоризин, Аналепсин, Инсулин — и этим всё сказано. — снял узкие очки представитель ЗАО. — Братки за эти препараты бошки готовы посносить! Уверен, что в США за морфином в конце сороковых годов точно также охотилась мафия, но это, к сожалению, не морфин, а куда более сильные штуки.

— Всё ясно. — немного подумав, выдал предприниматель. — Трёхосный ЗиЛ 133Г40 вас устроит? Отличный бортовик с квадратной кабиной и высококвалифицированным водителем, который прекрасно знает весь Алтай и Новосибирскую область.

— А нет ли чего посовременнее? — поинтересовался клиент. — Желторотик с алкой, например…

— Помилуйте, я же вам не афганца старого или обычный 133 предлагаю! Хотите — можете сами посмотреть на техническое состояние и познакомиться с водителем: он как раз прямо сейчас в соседнем помещении, отдыхает. Я готов вызвать его сюда. — на эмоциях распахнув дверь приёмной, услышал Квентин задушевную песню про третье сентября.

— Ого, Шуфутинский… — подобрал со стола очки представитель ЗАО. — Шуфутинского я люблю.

— Дико извиняюсь. — пробормотал Веллман, пропуская посетителя к выходу. — Тамара, если уж вы так хотите слушать радио, то включите хотя бы пятнадцатый канал.

— Квентин Вилсонович, осмелюсь напомнить, что на сегодняшний день у вас с товарищем Розембаумом запланирована вылазка в город. — зевнула секретарша-диспетчер. — И надо бы прикупить ещё бумаги: бланки путевых листов печатать не на чем.

— Это кто же её запланировал? — подбоченясь, поинтересовался директор.

— Давид Соломонович. — последовал ответ. — Говорит, что надёжные источники сообщили ему о возможности бартерного контракта, который упускать ни в коем случае нельзя. Если желаете пообщаться с ним лично — он у Спридитиса.

— Тогда вызовите ко мне товарища Гречкина, причём поскорее. — закрылась за Веллманом межкомнатная дверь. — Ну, Тамара…

— Пятнадцатый канал, пятнадцатый канал… Лучше трилогию «Beverly Hills Cop» на кассете посмотрю. — фыркнула Кожзаменко, но всё же последовала странному совету директора, и, переключив установку на ловлю CB-волн, медленно начала отщёлкивать частоты.

***

Сидя за рулём белой Волги 3110 с синими дверями, капотом и багажником, Корпенко-старший медленно двигался по одному из многочисленных городских проспектов, бросая в обе стороны свой зоркий взгляд под глуховатый говор похрипывающей рации, дающей ориентировки на машины в угоне и различные проишествия.

С перекрёстка ему махнул седенький старший сержант Кастанаев; работать вместе со старшиной его назначали редко: в основном, вместе их ставили на крупные операции, а во всех остальных случаях Корпенко довольствовался сержантом Якушевым. Переждав поток машин, Волга развернулась и встала на одном из разделительных островков; напарник же, быстро застопорив одну из сторон улицы, пересёк дорогу до половины, дал разрешение на проезд, после чего, достав сигарету, облокотился на крышу патрульной машины.

— Огоньку бы… — тяжело вздохнув, протянул он.

— Пожалуйста. — коснулся кончика «Примы» похожий на печать прикуриватель.

— Благодарствую. — затянулся и выдохнул в воздух плотную струю серого дыма старший сержант. — На Котовского государственный Hyundai Equus майорскую Toyota Sprinter Marino боднул и попытался скрыться, да только передний бампер потерял: думаю, если по своим не найдут, то без объявления плана «Сирена» ориентировку вывесят; эх, был бы у меня сейчас мой любимый внедорожный Isuzu, а у Динки Пеструшевской — пропитый ею Leopard…

— Как она, кстати? — вернул девайс на место старшина.

— Я к ней заходил; вся квартира — в винных бутылках. — последовала ещё одна длинная затяжка. — Она, конечно, дама глубоко эмоциональная: её как из органов под горячую руку вышвырнули, так до сих пор не просыхает. А такая девушка была, такая девушка: мечта! На повышение шла…

— Женский алкоголизм, как известно, не лечится. — кашлянул Корпенко-старший; он хотел было ещё что-то сказать, но тут вдруг издалека донёсся длинный гудок клаксона: сначала звук был всего один, но потом к нему постепенно присоединился второй, а затем и третий, вследствие чего, повинуясь стадному инстинкту, сигналили уже несколько десятков машин.

— Раздуделись, музыканты хреновы… — сплюнул старший сержант. — Поехали; глянем, что там такое. — усевшись в Волгу, они пропустили мимо себя бежевый Mitsubishi Emeraude, из салона которого раздавался кавер Сергея Минаева на песню Cheri Cheri Lady, после чего, включив проблесковые маячки, двинули к месту, откуда доносился шум.

Возле стадиона было столпотворение: группа милиционеров тащила в сторону четырёх автозаков упирающихся готов и металлистов; положение осложняло то, что те, кого они уже успели запихать, лезли обратно, заставляя ловить себя повторно, при этом отбиваясь от слуг правопорядка нехитрыми девайсами, собранными из подручных материалов. Тротуар, помимо воинствующих сторон, был почти полностью запружен зеваками, а рядом с местом стычки образовалась пробка метров эдак на двести: собравшиеся в ней автомобили яростно гудели, а кое-кто из водителей даже помогал взмокшим и озлобленным милиционерам.

Выскочив из патрульной машины, старшина с постовым углубились в гущу событий, лихо подсобляя коллегам с упаковыванием яростно сопротивляющейся молодёжи и совершенно не обращая внимания на сыплющиеся со всех сторон удары; впрочем, общий расклад быстро переменился на сторону государственных работников, когда прибывший им на подмогу небольшой взвод офицеров профессионально оттеснил толпу и оперативно оцепил точку инцидента, чётко сужая круг побоища; буквально через три или четыре минуты почти всех оставшихся бунтарей, предварительно разоружив, сотрудники МВД распихали по машинам и развезли по разным отделениям; взмокший Корпенко-старший, закончив помогать коллегам, снял шапку, после чего, вытерев пот, с трудом ввалился в салон Волги; Кастанаев сел рядом, тут же вытаскивая курево; у него была рассечена бровь.

— Ну, народ! — принялся яростно шуровать ключом в замке зажигания старшина, не обращая внимания на свой разбитый нос. — Жалко, что мы не в США: бахнули бы парочку, так все бы и разбежались! — заведя мотор, погрозил он вслед заворачивающему за угол автозаку. — Я вам подерусь, сволочуги размалёванные! — со скрежетом шестерней врубил он заедающую передачу и ударил кулаком по рулевому колесу. — Ты скорую для тех, кто не дотянул, вызвал?

— Уже давно. — пожёвывая сигарету, включил рацию старший сержант. — Эля, Элечка, приём: Кастанай на связи! Мы сейчас к тебе заскочим: нас тут металлисты велосипедными цепями обработали, так что готовь спирт с нитками.

— Галя! Передай всем машинам, чтобы сваливали с парковки около оптового рынка: туда сейчас менты приедут! — между тем, активно крутя настроечную ручку, попала Тамара с милицейской волны на канал связи работников шашечек. — Только пусть уходят не через Коммунальный мост: там на перекрёстке опять светофор не работает…

— Позняк, слышишь меня? — вновь вернулась она к переговорам правоохранителей.

— Слышу, Шимкорович, слышу; что хотел? — последовал ответ.

— Там на твоём углу опять таксисты начали собираться: ты с этих людей денежку возьми или шугани оттуда, пока я тут с замесом на спортивном объекте разбираюсь.

— Бригада Овсянкина, вы меня слышите? Бригада Овсянкина, срочно подтягивайтесь на стадион: там несколько человек очень уж сильно друг другу бока намяли. — надрывалась диспетчер медиков со следующей служебной частоты. — Бригада Овсянкина!

— …уже можно этих черепах обходить? — наконец-то попала Тамара на нужный ей пятнадцатый канал. — Заколебало за шайтан-мобилем тащиться: мало того, что этот хрен плетётся, как улитка, так ещё и дымовую завесу даёт… (помехи) Такими темпами я до Новосибирска даже к пенсии не доберусь!

— У, четыре сотни лошадей: сам поел, а коней накормить забыл! Верняк литр масла на литр бензина херачит… — поддержал неудобство кто-то из водил.

— Захарыч, закрой для Вячеслава калитку: пусть татарина с телегой обойдёт!

— Лучше не надо: там машинка кино снимает… Говорят, дирижёр с Гюнтером у голубятни стоит. — последовало предупреждение. — Могут заставить подышать на стакан.

— Ничего, успеем! МАЗ 6422 — это сила! — прозвучала сопровождаемая громким рокотом реплика дальнобойщика.

— Давай, Слава, топчи! — отпустил кто-то одобрительную фразочку. — Как перестроишься обратно — скажи, что спереди; знаешь же, что мой 5432 обгон самостоятельно не вытянет: гружён по самое небалуй!

— Пятьдесят четвёртый с будкой, мы за тобой! — подал голос молодой водитель. — Лукаш, подвинься!

— Валентин, если вы с Витьком ещё раз обзовёте меня Лукашом, то я вас до конца жизни Горелыми Картошками величать буду!

— Около Бердска Проспект Просвещения поставили с весами: у Глобика с раскладушкой ось уже пробило… Я на пятаке у водопоя; падаю в люльку.

— Кто на Горно-Алтайск направление подскажет?

— Сейчас там указатель будет — увидишь.

— Слава, а что тебе в Новосиб-то так резко приспичило? Неужто бояре премию на автобазе выдать пообещали?

— Домой хочется. Давно не виделся с дочерью…

***

Утро Инги Ксиваевой, обычной восемнадцатилетней девушки, коих в России тысячи, если не миллионы, началось с того, что её с трудом растормошила мать, ибо был уже обед, а дочь до сих пор не встала; немного поворчав, проснувшаяся мадам дважды зевнула, нехотя облачилась в домашний халат и вышла на кухню — завтракать (или уже обедать?) чем, как говорится «Бог послал» (проще говоря, вчерашней кашей в комбинации с двухдневным компотом). Утолив голод, Инга молча вымыла за собой посуду и вернулась к себе, дабы переодеться, а потом — свалить из дома с целью не поддаваться общей унылости.

Как практически всем жителям нашей страны известно, зимой и летом одним цветом бывают ёлки, готы и Саша Белый; поскольку Ксиваева не была ни деревом, ни знаменитым авторитетом из телевизора, она состояла в субкультуре готов и как раз в этот самый день собиралась идти оттопыриваться со своими друзьями по тусовке: именно поэтому сразу же после завтрака под Bela Lugosi's dead в исполнении Bauhaus на её худом теле среднего роста очутилось, во-первых, длинное чёрное платье; во-вторых, прикрывающая длинные чёрные волосы чёрная шапка в комбинации с вишнёвым шарфом; в-третьих, длинный чёрный китайский пуховик, а завершил образ «боевой раскрас» из чёрно-белой косметики, а дополнилось бы всё это дело высоченными чёрными берцами, однако, на пороге комнаты внезапно возникла мама.

— Опять муть свою включила… — посмотрела она на футляр кассеты возле магнитофона.

— Это — не муть, это — Bauhaus. — запихнула девушка в сумку небольшой плеер и тонкие наушники.

— Почему тебе не может нравиться что-нибудь нормальное; например, Песняры? Или вот, возьми пример с Мирона, сына тёти Клавы: он тащится от Игоря Николаева…

— И что в них нормального? Полную чушь поют: «Где же моя, пи*доглазая где? В Вологде-где-где-где-Вологде-где?» — выключив песню, достала и забрала аудионоситель с собой Ксиваева. — Тридцатилетняя попсовая бредятина. Да и Николаев ваш тоже, между прочим, отстой для пенсионерок.

— Во-первых, разговорчики, а, во-вторых, твои Bauhaus тоже хороши: вот, например, о чём они поют в песне In the Flat Field? Мы по радио на работе услышали — ничего не разобрали!

— О том, что мне с вами на одном поле срать противно! — огрызнулась Инга.

— Вы посмотрите, какая важная курица! Нигде не работает; из техникума ушла; слушает свою долбёжку; красится, как нечисть; более того, шляется по кладбищам и ещё меня будет учить, как жить! Брала бы пример со своей тёти Тамары: человек по жизни будь здоров, как крутится-вертится, машину с хорошей квартирой имеет, а недавно вообще работу новую нашла, причём с оплатой в СКВ!

— Да? — наигранно изумилась Ксиваева-младшая. — Только эта твоя тётя Тамара сначала на городской киностудии за копейки хрен поймёшь, кем горбатилась, затем — ваучеры скупала, а потом — вообще киоскёршей заделалась, плюс личной жизни у неё никакой нет: например, в последний раз, когда я с ней виделась, она всем активно рассказывала, что три месяца подряд отпрашивалась сдавать на права, а в это время — крутила роман со своим инструктором!

— Однако же, заметь, категорию на мотоцикл она всё равно получила. — воткнула руки в боки мать. — И вообще, я скажу отцу, чтобы он тебя с иномарки на Запорожец пересадил!

— Запорожец, между прочим, ого-го, какая иномарка. — фыркнула дочь. — Всё, я пошла.

— Стоять! — преградила путь мамаша. — Ты опять на сутки?

— Нет, я к друзьям. — попыталась протиснуться мимо неё Инга. — Пусти!

— Знаю я твоё «к друзьям»! — продолжала гнуть свою линию мама. — Говоришь одно, а сама — до отца метнёшься и будешь рассказывать, какая мать плохая, да?

— Мама, мне двадцать с лишним лет! — всплеснула руками Ксиваева. — Я сама решу, кому и что говорить!

— Не умеешь нормально вести дискуссию — значит, я буду вести дискуссию! — выхватила у неё из сумки ключи от квартиры отца «родитель номер два». — Никуда ты не пойдёшь!

— Это — не дискуссия, а диктатура! — прокричала девушка.

— А мне — плевать! — удалилась к себе мать. Краем глаза Инга успела заметить, как она положила ключ в прикроватную тумбочку и уселась за швейную машинку.

— Что же делать, что же делать… — вышла она на увешанную разнообразными постерами и плакатами кухню; сколько раз она смотрела на них, сколько дополняла коллекцию какой-нибудь содранной с тумбы афишей! К примеру, сейчас на неё смотрела обнаруженная знакомым киномехаником в подсобке кинотеатра и нарисованная безымянным художником афиша фильма «Фрекен Танька» с подмигивающей главной героиней… Стоп, вот и решение!

— Хочет женщина быть красивой, с гордо поднятой головой… — тихонько доносилось из боковой комнаты. Инга не спеша сняла тапочки, поставила перед подоконником, быстро переоделась в высоченные берцы и приготовилась прятаться в ванной: придуманный за двадцать пять секунд четырёхступенчатый план хоть и не был идеальным, но обещал сработать.

— ИИИ-ЭХ! — схватила она деревянную табуретку, как следует размахнулась и шарахнула ею в грязное окно. С оглушительным звоном лопнуло и раскололось на несколько крупных частей тонкое советское стекло, а предмет мебели, пролетев по воздуху пару метров, сорвался в штопор, шарахаясь прямо на капот разворачивающейся Lada Nova Spezial.

— Что такое? — снарядом пролетая мимо ванной, выскочила в коридор мать, почти сразу же оказываясь на территории кухни (при этом пока ещё не осознавая, что произошло). Увидев тапочки перед подоконником, она на мгновение побледнела, но все сомнения развеяла хлопнувшая дверь: за те несколько секунд, пока родительница находилась в лёгком ступоре, Ксиваева стащила конфискованные ключи, нацепила на голову наушники и загрохотала вниз по лестнице под песню группы Кино.

— БОЛЬШЕ СЮДА НЕ ВОЗВРАЩАЙСЯ!!! — летели ей вслед недовольные вопли. — СВОЛОЧЬ НЕБЛАГОДАРНАЯ!

— Мама — анархия!!! Папа — стакан портвейна!!! — громко подпевая Цою в наушниках, ликовала Инга. — СВОБОДА!!! — шарахнув чугунной дверью, она выскочила на улицу, едва не сбив тащившего на санках аккумулятор домой соседа дядю Гришу, что имел странную привычку привязывать свой серо-голубой лифтбек Ford Mondeo девяносто четвёртого года к дереву цепью, на которой обычно подвешивают якоря у крейсеров. — СВО-БО-ДА!!! — на ходу слепив небольшой снежок, со всей силы весело залепила она его в адресную табличку с надписью «ЖЭК №3 Октябрьского р-на///улица Есенина, 49», косо висевшую на торце пятиэтажки.

Перебежав через улицу, Инга обогнула длинный ряд ржавых железных гаражей, возле некоторых из которых сгорбленные деды с инструментами вовсю ковырялись в захиревших от долгого простоя моторах своих железных ласточек, метнулась в переулок, из него — во двор многоэтажки с намалёванными прямо на стене буквами «ЕСЕНИНА, 16», далее — скатилась по заснеженному склону, перепрыгнула на крышу сгоревшей шестёрки без стёкол и колёс, а уже с неё — на заснеженный асфальт; после данных манёвров её путь лежал через забор, по второй половине улицы Адриана Лежена к перекрёстку с улицей Бориса Богаткова, где ей внезапно сказочно подфартило: только она подошла к остановке автобуса, как из-за угла не спеша выкатился бежево-белый микроавтобус РАФ-22039 с шашечками на капоте, надписью «Маршрутное Такси» по бортам и мелкой табличкой «СУХАРНАЯ — Д.КОВАЛЬЧУК — СОВЕТСКАЯ — ГОГОЛЯ — КОШУРНИКОВА — А.ЛЕЖЕНА (ПОЛОВИНА) — Б.БОГАТКОВА — КОММУН. МОСТ — СТ.М.ПЛ.МАРКСА — ТИТОВА (ДО КОНЦА).» Естественно, душная маршрутка производства Елгавского завода была битком набита людьми, а посреди неё, стараясь заглушить песню Михаила Круга про выпиваемую водочку, давал диктофонное интервью какой-то приглашённый городом иностранец.

— Вошедшие, проезд оплачиваем! — потянулись после этой фразы вперёд грязненькие монеты, а также мятые пятирублёвки и десятирублёвки. Микроавтобус тронулся; под треск шестерней половина стоявших пассажиров чуть не попадала на пол: коробка передач явно находилась не в лучшей форме, раз издавала подобные звуки, а также заставляла машину содрогаться от задней двери до капота. Это были ещё цветочки: ягодки начались тогда, когда РАФик как следует набрал скорость (голосующих почти не было: впереди незадолго до этого прошёл двухсекционный Ikarus) и пошёл пересчитывать «рельеф» разбитой в хламину улицы Бориса Богаткова, как следует пролетая ямы, колдобины, рытвины, ухабы, да горки щебня пополам с грязным снегом на полной скорости, при этом людей внутри буквально швыряло по салону, а водитель, будто ничего не замечая, ещё и умудрялся соревноваться с конкурентской Nysa, громко отпуская комментарии в сторону других водителей.

— Ну куда ты прёшь? Машину купил, права купил, а ездить не купил! — обгонял он посмевшую неаккуратно вылезти во второй ряд вишнёвую Славуту. — Включи поворотник, шляпа! Ну куда ты лезешь? Зачем эту двадцать первую подрезал, идиот? — эта реплика относилась уже к выезжающей со двора вазовской четвёрке. — Ну не лезь не в свой ряд, да багажник закрой, а то домкрат с запаской потеряешь!

— А я ещё думала, что на Советской люки слишком высоко торчат! — уцепившись одной рукой — за сиденье, а второй — за авоську с продуктами, пробормотала какая-то сухонькая бабуся с цветастым платочком на голове. — Ой, мама! — тут микроавтобус снова тряхнуло: на этот раз пассажиры полетели головами в потолок.

— Не дрова везёшь! — раздалось с другого конца салона. Инга тяжело вздохнула, про себя немного посетовав, что не может врубить на весь салон Black Sabbath: их Sabbra Cadabra вписалась бы в переживаемую ситуацию лучше любой другой песни…

— Не нравится — шуруйте пешкодралом! — обошёл лихой маршрутчик перекосившийся от застревания в глубокой яме бело-голубой троллейбус ЗиУ-9, чьи рога внезапно соскочили с проводов. Прижатая к окну Ксиваева невольно бросила свой взгляд на другую сторону улицы и сразу же заметила мигающие аварийными огнями длинные бордовые седаны Toyota Corona EXIV и Carina ED, возле задних дверей которых суетились двое; не успев толком рассмотреть, что к чему, девушка почувствовала, что её тащит вперёд: РАФик снова начал тормозить…

«Весёлая» поездка продолжалась ровно до съезда с Коммунального моста на площадь Лыщинского, где маршрутка затормозила и водитель объявил, что из-за длинной пробки на перегруженном проспекте Карла Маркса он поедет не по привычному маршруту, а по улице Немировича-Данченко через Волховскую и Пермскую; только тогда основной народ схлынул, а в салоне наконец-то стало можно нормально вздохнуть, да и поехалось гораздо лучше, чем по Титова, ибо светофоры на этой городской артерии работали в режиме «зелёной волны», о чём каждый второй перекрёсток напоминали прикрученные к фонарным столбам таблички. Выйдя на Троллейной, Инга, слегка покачиваясь, пересела в трамвай, дабы доехать до Широкой улицы, где в самой обычной одинарной девятиэтажке под номером сто двадцать девять и перетяжкой «Любите свой район — Ленинский!» и находилась неплохая по меркам Новосибирска квартира её отца.

Тут стоит сделать небольшое пояснение: родители девушки уже несколько лет были в разводе, костеря друг друга, почём свет стоит; не зная, с кем оставаться, единственная дочь металась то к папаше-дальнобойщику, который позволял ей то, что не позволяла экс-супруга, то к мамаше-инженеру, что всеми силами пыталась противопоставить безучастные отцовские манеры воспитания действенной помощью в решении возникающих проблем, что из-за принадлежности Ксиваевой к вызывающей много вопросов субкультуре готов выходило чуть менее, чем отвратительно; хорошо, что когда закрывались оба варианта, местом отдыха становился гараж в кооперативе рядом с домом, где частенько любили собираться друзья по неформальной тусовке Инги, которые всегда её поддерживали; как бы то ни было, уже через двадцать минут девушка, подтвердив наличие припаркованной возле дома серой фуры, не спеша распахнула дверь, заходя в тёплый и тускло освещённый подъезд…

КОНЕЦ 6 СЕРИИ.

Серия 7.Honda, Honda, Honda (часть 2).

— Freakin' niggas every way like M.J.

I can't believe, today was a good day…

— пел по радио Ice Cube, а вот для двух наших героев day был, увы, совсем не good: в попытках объехать дорожный затор из цели выехать сразу к месту назначения они попали на улицу Бориса Богаткова, где практически синхронно вывернули себе хрупкую заднюю часть подвески, в хламину разбив подруливающие оси (впрочем, всё же как-то сумев добраться до обочины дороги)…

— Зачем мы сюда попёрлись? — размахивая длинным домкратом, бегал вокруг автомобилей за Розембаумом Веллман. — Какой у этого придурка адрес?

— Красный проспект, 78! — не желая получить по голове, убегал от него Давид. — Но там ведь пробка: ремонт канализации!

— Да хоть коллапс: мы бы приехали туда на машинах, солидно, важно, чинно; сейчас же у нас нет ни машины, ни солидности, ни чинности! Благодаря тебе, Давид, мы точно грохнули шаровые, стойки, рулевые наконечники, а главное — вывернули дефицитные задние оси, которые и во Владивостоке-то почти никто чинить не умеет, не говоря уже про здешних технических эскулапов!

— Я тут не при чём! — вопил бухгалтер. — Виновато дорожное хозяйство!

— Да, оно здесь ну просто замечательное! — с сарказмом произнёс Квентин, еле успевая отскакивать от брызг грязи, поднимаемых трёхосным самосвалом МАЗ-5516, за которым плёлся двухкабинный грузовичок РАФ-3311 в окраске ремонтной службы. — Где хоть один знак, черти рукожопые?! — бросив домкрат, поднял с асфальта отвалившийся от заднего борта латвийской поделки номер [3492НБА] предприниматель. — Тут, по-хорошему, на БТРах ездить надо, а не на машинах! Я таких дорог даже по телевизору в репортажах про Чечню не видел, а там, уж поверьте, даже не такую жесть показывали!!! — в этот момент буквально рядом с ним раздался громкий чавк: на другой стороне улицы в той же яме, из которой совсем недавно вытащили троллейбус, оказалась забрызганная грязью Toyota Platz, что тоже «села на брюхо», причём в два раза основательнее предыдущего «посетителя».

— Хватит орать; лучше гражданскому помоги. — стараясь отвести внимание с себя на кого-нибудь ещё, кивнул на малолитражку Розембаум; это ему вполне удалось: в водителе забрызганного грязью белого Platz директор конторы признал референта Краснокольцеву, которой этот же автомобиль и подогнал в декабре прошлого года; буквально на ходу в его голове созрел очередной план…

— Добрый день, Наталья Эдмундовна! — перейдя дорогу, постучал он в окно. — Вижу, вы слегка застряли; вас подтолкнуть?

— А, это вы, гражданин Веллман К.В.! — опустив стекло, поприветствовала его сотрудница налоговой. — От помощи бы не отказалась; подсобите?

— Мы сейчас! — жестом подозвав к себе бухгалтера, вовсю принялся выталкивать машину из ямы Квентин Вилсонович. Это было весьма трудно, особенно — при занятой большим чёрным портфелем правой руке (перед этим руководитель-таки додумался вынуть из салона все ценные вещи и запереть машину; то же самое проделал Розембаум); в общем, спустя целую кучу приложенных усилий автомобиль оказался на нормальном асфальте.

— Спасибо, мужчины! — высунулась из окна референт. — А вам самим, часом, помощь не нужна?

— Нужна! — кивнул Давид. — Нам требуется попасть на Красный проспект.

— Садитесь; довезу вас до остановки, а там уж сядете на автобус. — пригласила наших героев на задний ряд обладательница Platz; когда оба заняли места, Наталья закрыла окно, воткнула передачу и стартовала в сторону указанной локации.

— Дороги плохие, а почему? — крутя баранку, рассуждала она. — Потому, что денег нет, а денег нет из-за процветания черного рынка; процветает он потому, что имеется спрос на запчасти, а нужны они для ремонта, ибо машины ломаются от этих дорог, которые по своему состоянию напоминают не то, что сельские, но уже даже послевоенные! Самое главное, что мы, налоговики, ничего не можем с этим поделать: теневая экономика отлично скрывается и не уплачивает никаких взносов в казну; наш следователь уже с ног сбился…

— На то она и теневая. — развёл руками директор фирмы.

— Раньше мы хоть знали, что к чему, а сейчас группировки Гусинку заново делят: все карты перепутались и все схемы разрушились; придётся начинать всё заново! Нам бы хоть одну ниточку, одно дельце, одну улику, а мы бы уже весь клубок размотали! — тяжело выдохнула Краснокольцева. — Чёртов рынок и чёртовы поставщики, которые его стабильно снабжают: сама бы поймала, придушила, да посадила! — эти слова Квентин Вилсонович в обязательном порядке примет к сведению, но использует в своих целях несколько позднее…

===========================

ЗАПАДНО-СИБИРСКАЯ СТУДИЯ КИНОХРОНИКИ

СОВМЕСТНО С ТВОРЧЕСКИМ ОБЪЕДИНЕНИЕМ «MIRISCH 64»

ПРЕДСТАВЛЯЕТ:

My Freight — Your Freight, или Honda, Honda, Honda.

Серия 7. Honda, Honda, Honda (часть 2).

===========================

Когда Ксиваева, отперев дверь своим ключом, вошла в квартиру, батя сидел на кухне, ел приправленные маслом «Крестьянка» пельмени «Мириталь» и смотрел по телевизору повтор передачи «Кабриолет-Коктейль» с Юрием Кретовым; если быть точным, то в момент прихода телеканал НТН-4 закончил рекламный перерыв, запустив в эфир рубрику «Клип-Кабриолет».

— Привет, дочка! — оторвавшись от наблюдения за рассекающими по песчаному пляжу под Sunshine Reggae в исполнении группы Laid back автомобилями марки Toyota, поздоровался с ней отец. — Ну, как жизнь молодая?

— Ничего, помаленьку. — закрыв дверь, присела за один стол с отцом девушка. — Что возили на этот раз?

— Из ценного: ювелирные изделия и технические алмазы из Акташа; международку: наборы конструкторов, автомодели и мягкие игрушки из Китая через Казахстан; конечно, на ёлочке пришлось постоять, но потом по окну прошли отлично, ибо палку подняли. Ещё электролампы и электромоторы из Красноярска таскали, да катушки кабелей АППВ-3 с РК-75 из Томска… — пустился в рассказы папаша. — Кстати говоря, эфашку, эфку и улыбку шеф отправил на Иркутск, Омск и Улан-Удэ: говорят, наклюнулся какой-то контракт с сыпучими грузами. Для штрафников руководство откуда-то достало бортовой грузовичок РАФ-33111, а вот серба Тристача Фичо, моего закадычного друга, пересадили на небольшой броневик взамен ушедшего на пенсию Стоядина Кеца: теперь он, как его экс-коллега и брат по национальности, возит зарплаты на оборонные заводы области, что очень радует его жену, Осмицу Югич; Холостой Лабус, в свою очередь, угробил лобастую скамейку и получил кубика… А у тебя какие новости? Мать не звонила?

— Звонила. — соврала Инга, не желая рассказывать о своём визите. — Интересовалась, почему мне не нравятся Белорусские Песняры.

— Мне они даже при Союзе не нравились. — отхлебнул чай отец. — Я больше творчество Павла Смеяна любил и Ленинградцев с улицы Рубинштейна… Кстати, вот ещё история: едем мы как-то с тушёнкой и свининой в сторону Бердска; тут на одном из пикетов видим, как какой-то идиот на стенке туалета написал: «41-45, можем повторить!». Ну, наши мужики это безобразие увидели, спешились, нашли краску и быстро переправили на «41-45, не допустим повторения!» Я считаю, справедливо сделали… А ты что ей ответила?

— Я ей сказала: как можно угорать по какой-то фальшиво звучащей попсе, когда большую часть сознательной жизни мы жили в нищие и депрессивные девяностые?

— И то верно. — подтвердил отец. — Ладно, я сейчас макаронами с фаршем пообедаю, да в свой курятник заберусь; если ты куда пойдёшь, то возьми ключи от хаты и топай сейчас, да не задерживайся… Кушать-то будешь? Не завтракала, небось…

— У подруги отбивных с пюре поела. — в очередной раз соврала Ксиваева. — В общем, голодной не осталась.

— Я знал, что правильно тебя вырастил. — по-родительски крепко обнял её папаша. — Всё, Инга, можешь идти: будешь возвращаться — не хлопай дверью.

***

… — а она ему: «Слышь, пионер, хорош мне «Будь здоров» говорить: я табаку понюхала, вот и чихаю!» — после этой фразы весь салон автобуса ПАЗ-3205 буквально покатился со смеху.

— Молодые люди, ваша остановка! — еле-еле проговорил сквозь дикий хохот водитель коробчатого Пазика. — Угол Красного и Достоевского. — в этот момент автобус остановился, бодро пшикнул компрессор, а створки передней двери неторопливо отъехали вбок, выпуская наших героев на улицу.

— Всего хорошего! — помахал на прощание Квентин Вилсонович. Весело бибикнув, ПАЗ громко хрюкнул коробкой без синхронизатора, после чего, выпустив облако сизого дыма, скрылся в густом потоке автомобилей; бухгалтер с директором, в свою очередь, зайдя под арку, немного протопали по уставленному машинами дворику, перепрыгнули через сугроб и скрылись в угловой парадной.

Наверху, между тем, вовсю кипела работа: Михаил Игоревич проводил (вернее, уже заканчивал проведение) разъяснительные беседы с персоналом обоих бизнесов.

— …Наконец, заключение: выявление возможных недопониманий. — монотонно звучал из динамика трубки телефона голос Даниила Октябриновича. — По итогам всего совещания имеются ли вопросы у начальника базы?

— Нет! — по-военному коротко рапортовал голос старика.

— У управляющих ателье? — продолжался опрос.

— Нет! — последовал заявленный женщиной чёткий ответ.

— У дирекции? — стараясь сдержать зевок, обратились к Михаилу с того конца провода.

— Да, есть. — почесал подбородок бизнесмен. — Вопрос к складскому отделу базы: почему пустуют полки на некоторых стеллажах?

— Не выполняется план по отгрузке продукции. — виновато ответили «оттуда».

— Почему не выполняется? — нажал на сотрудника Тетерин.

— Не было машин. — вступился за коллегу Даниил.

— Почему не было машин, транспортный цех? — переадресовал вопрос Михаил Игоревич.

— А их банально не хватает: у нас все мощности забиты! — раздался оправдывающийся голос. — Три среднетоннажника-бабочки MAN на обе конторы — несоизмеримо мало.

— Какие меры приняли, с кем решали вопрос? — поинтересовался бизнесмен.

— Да уж чего только не делали. — вновь влез в диалог Даниил. — Самураев на рынок смотреть ходили, кукурузеры охранные под развоз пытались приспособить… Даже цены на фургончики у ИЖ-Авто и ВАЗИнтерСервиса узнавали.

— Транспортный цех, ещё раз обсудите дело на всех уровнях и займитесь вопросом кадров; по возможности — перекроите графики водителей. Всем спасибо; все свободны. — повесив трубку, откинулся Михаил на спинку кресла. Да, вопрос нехватки персонала с техникой ныне стоял острее, чем в предыдущие времена: с ним надо было как-то разбираться, да вот только как? Поразмыслить над этим вопросом он, увы, не успел: в дверь несколько раз протяжно позвонили, а затем и постучали (видимо, двумя ногами). Сняв со стены одноствольное ружьё ИЖ-56, Тетерин осторожно взглянул в дверной глазок и увидел двух мужчин в серьёзных костюмах. Один из них показался ему чертовски знакомым…

— Эй, кто там? — осторожно спросил он, громко перезаряжая оружие. — Валите отсюда; я милицию вызову!

— Мы пришли с миром! — раздалось из-за двери. — Нам не нужны ваши деньги!

— Если не нужны деньги, то почему на площадке стоит Пачоли? — крикнул бизнесмен.

— Чего он вас так боится, Давид Соломонович? — очень удивился стоящий на лестничной площадке директор транспортной конторы.

— Один из наших тогдашних громил его случайно почти до полусмерти закошмарил, когда мы однажды за деньгами притаранили. — пояснил бухгалтер. — Вот он и наложил в штаны.

— Убивать пришли, да? — между тем, послышалось из-за железного барьера. — Живым не дамся, сволочи: прошли времена беззакония!

— Послушайте, Михаил Игоревич, не стройте из себя Антонио Монтану! — постучал кулаком по двери начальник фирмы.

— Кого? — не поняли по обеим сторонам перегородки.

— Долгая история с печальным концом. — вздохнул мужчина с чёрным портфелем. — Меня зовут Квентин Вилсонович Веллман; мы с вами — коллеги по торговому делу!

— Вы заведуете строительным складом? — продолжался диалог между коммерсантами.

— Нет, я заведую транспортной конторой «My Freight — Your Freight!» — громко отвечал ему предприниматель. — У нас даже реклама в областной газете была; хотите — позвоните в редакцию, да попросите поднять архивы!

— Он говорит правду. — вышла из задней комнаты Нина, держа в руках тот самый номер с рекламой. — Я в неё рыбу заворачивала, а потому, если хочешь знать, отлично помню, как перед этим ради интереса перечитала все размещённые там объявления.

— Квентин Вилсонович, я открою дверь, но только если ваш компаньон… — жестом отогнав жену, осторожно произнёс Михаил.

— Он — не компаньон, а бухгалтер. — объяснил Веллман.

— Какая разница? — раздалось с той стороны. — В общем, я впущу вас внутрь, только если он останется на лестничной площадке!

— Какая идиотская превентивная мера. — хмыкнул Розембаум. — Впрочем, валяйте: мне не трудно подождать, пока вы натрындитесь.

— Хорошо, Давид Соломонович согласен постоять снаружи. — тяжело вздохнул директор конторы; только тогда ему разрешили пройти в квартиру, оставив Давида Соломоновича сидеть на ступеньках и насвистывать что-то из репертуара группы Воровайки.

Расчёт оказался точен: уже через несколько минут Квентин Вилсонович, применив все свои навыки красноречия, смог втереться в доверие к Тетерину, благодаря чему коммерсант «поплыл» и выдал, что его торговым предприятиям катастрофически не хватает транспорта среднего тоннажа.

— Вот так совпадение! — услышав это, зевнул и почесал подбородок Веллман. — Мы как раз получили в собственное распоряжение отличнейшие экземпляры из данной категории грузовиков… Нет, не волнуйтесь: к нам пришли не какие-нибудь там Газели-ослики, а вполне обычные грузовики с тентами и будками.

— ERF, HINO, FUSO? — встрепенулся бизнесмен. «Кажется, решение насущной проблемы пришло само по себе, причём на тарелочке с золотой каймой.» — подумал он про себя.

— Mercedes и Renault. — побарабанил пальцами по столу Квентин. — Знаете, наша фирма готова заключить с вами сделку на весьма интересных условиях…

— Я слушаю. — неподдельно заинтересовался Михаил.

— Мы предоставим вам грузовики, но в обмен на это вы уговорите дружественную станцию техобслуживания (а мы подозреваем, что у вас таковая имеется) бесплатно ремонтировать и модернизировать все грузовики нашей компании. — налил себе ещё апельсинового сока директор транспортной конторы. — Считайте это своеобразным взаимовыгодным бартером.

— Я согласен. — взвесив все «за» и «против», согласился Тетерин. — Будем составлять договор или сначала проедем на объекты?

— Думаю, второе: тут нужно поступать из соображений логики. — почесав шею, поднялся с кресла Квентин Вилсонович, а про себя подумал то же самое, что и оппонент несколькими фразами ранее. — Вы, часом, не на машине? Наши любимые японские седаны, к сожалению, героически пали в неравной схватке с русскими дорогами.

— Соболезную. — вздохнул Тетерин. — Раз хотите, то поехали.

— Придётся взять с собой бухгалтера, а то замёрзнет. — настоял Веллман. — Но вы не волнуйтесь: я его с помощью ментов так выдрессировал, что он на вас даже не посмотрит.

— Дорогой, если ты в город, то купи на рынке фермерского молока, а то оно у нас только что закончилось! — донеслось из кухни.

***

Спустившись на улицу, Инга пересекла перекрёсток улиц Широкой и Новосибирской, пропустила трамвай с рекламой МЖК «Электрон» на борту, прошла на восток и завернула в небольшой гаражный кооператив с разрисованными разнообразными граффити железными «коробками», (хотя, если быть честными, покрыты они были, в основном, надписями по типу «Сибирь — чемпион! Динамо — лохи!», «Генка — хмырь», но верхом настенного искусства по праву можно было считать растянутую каким-то умельцем на практически всю внешнюю сторону ГСК фразу «Во всём вЕноват ЧубаС!»), где её уже ожидали двое…

— Эти кучи проводов образуют какой-то неправильный треугольник… — ковырялся под капотом японского гибрида марки Toyota с индексом XW10 широкоплечий и бритоголовый парень в чёрных одеждах. По паспорту его звали Всеволод Граев; в «полном окрасе» его можно было принять за какого-нибудь кочегара, чем за гота, а трудился он слесарем на механическом заводе «Искра», в отличие от Инессы Митрохиной, которая не работала нигде вообще и родилась буквально «с золотой ложкой во рту»; в момент повествования мадам просто стояла рядом с Севой, покуривая Marlboro. — Даже в электрике соседского Borgward Isabella Combi, где всё держалось на флажках, разбираться было проще: тут же, напротив, какой-то жуткий грендпа кустомс!

— Если треугольник неправильный, значит он — урод! — позёвывала она, почёсывая крашеные «в зебру» волосы. — Кстати, я в Интернете недавно читала один заграничный соцопрос: так вот, в Финляндии думают, что за такими машинами — будущее…

— А не похрену ли, что там думают в Финляндии? — раздражённо сверился с электросхемой Граев. — Очередная европейская страна размером с полторы Рязани и населением в два Новосибирска! Господи, где все наши только шляются…

— Привет, Капелла! — появилась Инга. — Привет, Зингер! Что делаете?

— Не шалю, никого не трогаю, починяю Prius. — треснулся башкой об капот серого седана парень. — Эту ПЯМ мне начальник охраны притащил: говорит, жена просила глянуть, что там стряслось с электроникой. А я чего? Я, как говорится, человек рукастый; мне не трудно… Впрочем, это не отменяет того факта, что дерьмо дерьмом от состояния быть не перестанет.

— Привет, Банши! — приобняла её Инесса. — Как там на внутреннем фронте?

— Туго. — последовал ответ Ксиваевой. — Раньше были Верасы, теперь — Песняры.

— Поздравляю! — саркастически похлопала Инесса. — У меня до сих пор мамаша Поющие Гитары проповедует: каждый раз одно и то же! Я думаю от неё отклеиться и устроиться на работу хоть куда-нибудь: диплом-то мне уже подарили…

— А что? Разумное дело говоришь. — кивнула Инга, открывая железным ключом один из гаражей. — Может быть, в перевозчики пойти, как мой батя? Тем более, что машина с лицензией уже есть. — не спеша сдёрнула она чехол с чёрной Honda Vigor ECB5 девяносто второго года. — Папаше этот из принципа отжатый у матери японский поджоп просто не нужен: он мне сам говорил, что лучше крокодила или бабу ягу с тремя осями себе купит.

— Вот, что грузовая баранка с людьми делает. — раздалось из-под капота гибрида. — ЗиЛ 133, конечно, хороший аппарат, но ранний фасад у него нравится не всем.

— Моему папаше тоже его чёрная Honda Inspire CB5 девяностого года тоже не нужна; после того, как ему подарили Mitsubishi Galant VR-4, она простаивает в гараже, только иногда на ней мамаша в магазин выезжает, но сейчас ей что-то новое подавай: чёрная баржа, видите ли, надоела! — наблюдая за Ксиваевой, развела руками Митрохина-младшая. — Можешь не заводить; сейчас за нами заед… — её фразу внезапно оборвал прозвучавший в морозном воздухе бодрый гудок: рядом с ними затормозила Mitsubishi Eterna производства середины девяностых и цвета не то кожи слона, не то бегемота: не асфальтового, но и не бетонного.

— Кто заказывал такси до Гусинки? — лихо высунулся из правого окна парень с чёрным ирокезом. — Всем представителям прекрасного пола — бесплатно!

— Ну ты даёшь, Амаретто! — рассмеялась Инга, закрывая гараж на замок. — Ох, юморист!

— А что мы забыли на Гусинке? — не поняла Инесса.

— Капелла, ну ты даёшь! — покрутил пальцем у виска водитель. — Тебе, наверное, в прошлый раз на стадионе металлисты знатно по башке съездили, раз простых вещей не помнишь! Кассеты Bauhaus и Black Sabbath обещали подвезти, коллекционного издания! Банши, растолкуй ей, да побыстрее: разберут же всё!

— Да не надо мне ничего растолковывать! — вспомнила Митрохина. — Зингер, закрывай эту свою таратайку, да помчали!

— Повторяю ещё раз: она — не моя. — хлопнул капотом Всеволод. — А жены начальника охраны нашего завода; я бы такую даже под дулом пистолета не купил. Во-вторых, разве мы не будем ждать Кицун-караду?

— Доберётся на маршрутке. — только Капелла это сказала, как вдруг из-за хлипенького забора, спотыкаясь об щебень, выскочила, посвёркивая белыми высоковерхными кроссовками PUMA Slipstream восемьдесят восьмого года, азиатка, похожая на мифическую японскую девушку из телевизора с помехами.

— Подождите! — перескочив преграду с использованием стоящего рядом пирожковоза ИЖ 2715, приземлилась она в сформированный трактором сугроб. — Хвала Идзанаги, успела!

— Опаздываешь, Моэ Эмаура! — произнеся эту фразу в тоне учителя математики, оглядела японку с ног до головы Банши. — Да и тапки что-то у тебя слегка не по погоде, плюс засос откуда-то появился…

— Во-первых, не Моэ Эмаура, а Кицун-карада; во-вторых, кроссовки — моей сестры и они мне немножко жмут. — фыркнула азиатка. — Не могла же я идти в болотных сапогах! Отсюда и эта штука на шее: кусается, сучка мелкая!

— Ты уже подсадила её на готику? — поинтересовалась Капелла.

— Если бы. — прикрывая засос рукой, вздохнула японка. — Ей, блин, Blue Hearts подавай! Ходит в наушниках по квартире и распевает: Honda-Honda, Honda-Honda-Hondaaaaa!!!

— Довольно вам вздорить! — разрядил напряжение Амаретто. — Садитесь, да поехали! Сейчас я двигатель заведу… — в ответ на поворот ключа заглушённый силовой агрегат выдал серию тарахтений, запускаясь только с четвёртой попытки. — Садитесь!

— Марат, а помнишь, как мы поехали на концерт готской музыки в Кемерово, а у твоего братана из его Москвича накануне магнитолу украли? — зевнула Инесса. — Эх, какой же на нём номер стоял? Белый [3228НБА], не?

— [61-41нбг], чёрный. — покраснел парень с ирокезом. — Тот, который ты назвала, был у такси, на котором наша ватага в амбулаторию после стычки в ноябре тебя везла.

— Да уж, знатный был праздничек! — расплылась в воспоминаниях Банши. — Я тогда, как Сьюзи Сью, надела открытые туфли с белыми носками, а мы всю дорогу распевали по памяти песни Virgin Prunes: Like a crazy singer in a band that's lost the words…

— Like a crazy singer in a band that's lost the words… — подхватили остальные, садясь в машину. — Caucasian walk, Caucasian talk, because I can't do nothing, I have no words…

— Кстати, о Сьюзи Сью: мне тут подогнали неплохой аудионоситель со старыми записями её группы; послушаем? — предложил владелец Eterna.

— Конечно! — одобрил усевшийся на штурманское место Зингер. — Заводи шарманку, да поезжай через Димитровский мост и Фабричную улицу.

— А почему не по Коммунальному и Блюхера? — не понял водила. — Так ведь в несколько раз быстрее будет…

— Блюхера не чищена, а на углу Коммунального и Большевистской, если ты вдруг забыл, светофор уже вторую неделю не работает. — пояснила водителю за Граева Инга. — Давай, вперёд! — тронулся седан под Hong Kong Garden в исполнении Siouxsie and the Banshees.

***

Подлатавшись, Корпенко-старший вернул Кастанаева на пост, а сам лихо помчался на вызов: требовалось разобрать свежее ДТП средней тяжести.

— …Выбора-то особо и не было: либо женщину выбежавшую по асфальту размотать, либо на встречку сматываться. — слушая версию водителя белого Mitsubishi RVR, что умудрился выскочить на встречную полосу и по касательной задеть охристый Nissan Tino, составлял свежий протокол старшина. — И ведь не одна перебегала: ей навстречу мужчина с баклахой пива топал, так его Mazda Sentia, которая пыталась влево уйти, на капот приняла; он на асфальте полежал, отряхнулся и пошёл себе дальше, ибо пьяному, как в народе говорят, море по колено… Главное, что хоть все целы остались: была бы жизнь, а штампованные железки — хер с ними!

— Понятно. — заполнял графы инспектор ГАИ. — Так, погодите-ка, а женщина тогда куда делась? — подняв глаза, проводил он взглядом Mitsubishi Eterna и продолжил составлять протокол.

— Вашим коллегам из патрульно-постовой службы сдалась…

Пролетают мимо окон грязные сорок первые и сороковые Москвичи, пазние и сранние ИЖи, Жигули классических моделей, зубилы и дуплеты, коммерческие Волги с дерматином на решётках радиатора, неповоротливые советские грузовики и автобусы, а также помятые, но не сдавшиеся после плавания на корабле до порта Находки старые прули всех мастей и новые десятки пополам с увешанными пластиковым тюнингом Нивами; наших героев-готов неудобства в лице соседей по потоку совершенно не колыхали, ибо они, наслаждаясь видами зимнего Новосибирска, двигались по крайнему ряду со скоростью в тридцать два километра в час, позёвывая на открытые (несмотря на минус двадцать по цельсию!) окна. Неспешный круиз седана Mitsubishi цвета кожи с боков носорога продолжался до огромного перекрёстка Фабричной, Ипподромской, Мостовой и Красного, ибо там скопился небольшой затор.

— Эй, вы, чернушники-перестроечники! — внезапно раздалось справа. — Панк-рок был говном, а эта ваша готика-трижды говно.

— А у вас одна долбёжка полугитарная вместо нормальных звуков и песни вообще только про кровь с расчленёнкой! — обернувшись, увидели готы из Eterna серебристый седан Opel Rekord E2 восемьдесят шестого года с гаражной пародией на знаменитый обвес Irmscher и орущей практически в полную громкость Bleeding in my heart в исполнении Steve Thomson: то были металлисты, что на дух не переносили готов (причём данное явление было взаимно).

— И это говорят мне те, у кого песни только про смерть! — продолжалась атака со стороны Opel, причём по ходу перебрасываний колкостями градус только повышался; не участвовали в данном действе только два человека: первой была всё ещё скромно прикрывающая засос на шее Кицун-карада, а вторым являлся долговязый металлист по кличке Шотган, из-за тайной романтической встречи с которым японка и опоздала в гаражи. Межсубкультурная перепалка дошла бы до драки, но этому помешали внезапно появившиеся парни с битами и кастетами, что, поправив воротники своих абсолютно белых костюмов, максимально вежливо поинтересовались, есть ли у враждующих сторон какие-нибудь проблемы.

— Нет, нет, никаких! — поспешили ретироваться господа на Opel. — Совершенно никаких…

— Спасибо вам. — поблагодарили готы внезапных союзников. — Вы, часом, не любители оперы?

— Мы больше по электронике и диско: приходите оторваться под наши сеты в клубы 888, West Hall, Madison и Winner's. Гуд бай! — откланявшись, защитники вернулись в бежевый хардтоп Mitsubishi Emeraude с наклейкой «RAVE 4 EVER», после чего, включив West End Girls в исполнении Pet Shop Boys, спешно отчалили; то же самое поспешили сделать и наши герои, только в тишине и некотором шоке…

***

— Куда ты едешь, урод? — ругнулся Михаил Игоревич, когда наперерез его Pontiac нагло выскочил Opel, на полной скорости промчался поперёк широкого проспекта и скрылся в противоположном направлении. — Так вот, о чём это я? Ах, да! Так вот, сначала мы посетим рынок, а далее — заскочим на базу: покажу вам ассортимент продукции…

— Большой ассортимент? — убавив Matt's Mood II в исполнении Matt Bianco и приоткрыв окно, задал уточняющий вопрос Розембаум.

— Огромный. — холодно ответил ему Тетерин. — От стеклопакетов и толстого пенопласта до полуаршинных досок и десятисантиметровых гвоздей; то же самое можно сказать и про сеть ателье: есть льняные ткани, хлопчатобумажные, лайкра, синтетика… В общем, дефицита спроса не бывает: по продажам некоторых позиций обгоняем ГУМ на Карла Маркса.

— Хорошо бы к этому вашему ГУМу присосаться. — вспомнив слова Корпенко-старшего, мечтательно выдал Квентин Вилсонович. — Или к какому-нибудь сетевому продуктовому типа «Мария-РА».

— Ничего не получится. — обгоняя Daihatsu Feroza со шноркелем и лебёдкой, развеял влажные фантазии Веллмана Михаил Игоревич. — Почти все продуктовые поставки в нашем и соседнем регионах плотно держат ребята из «Rooster Cruiser». Так вот, сейчас мы заедем на рынок, а уже потом я покажу вам базу, ателье…

— И дружественную станцию техобслуживания. — напомнил Веллман, мысли которого были заняты не предстоящей экскурсией и подписанием бартерного договора, а мыслями о том, чем в отсутствие начальства занимается Тамара…

КОНЕЦ 7 СЕРИИ.

Серия 8.Honda, Honda, Honda (часть 3).

«КУПИ УССУРИЙСКИЙ LCD-ТЕЛЕВИЗОР «ОКЕАН» — ВЫИГРАЙ СПОРТИВНЫЙ КАБРИОЛЕТ DAIHATSU COPEN!» — гордо гласил подвешенный между магазинами «X-pert Electrostars» и «DRS: Daihatsu Racing Service» длинный транспарант, в конце которого красовалась аляповатое изображение приза на четырёх колёсах, намалёванное акриловой краской совместными усилиями Лёхи и Ани.

— Вы что, рисовать не умеете? — хватался за седую голову старик Томайаси Эмаура, владелец неофициального представительства Daihatsu в России. — Мой пятилетний внук из Тоямы — и то лучше нарисует! Что это за башмак с четырьмя фарами?

— А по-моему — неплохо. — сощурил правый глаз Эксперт, параллельно включая радиоприёмник, из которого тут же раздалась успокаивающе-расслабляющая Out of touch в исполнении Daryl Hall&John Oates. — Хотя, лучше бы мы тут изобразили не этот ботинок, а Charade или Hijet.

— Всё бы и ничего, да только первый мы больше не импортируем, а второй не будет хотеть рядовой гражданин вашей страны, поскольку на рынок возят более дешёвые Hyundai Porter.

— Не преувеличивайте. — прищурившись, посмотрел на японца Лёха. — Допустим, что ваши втиснутые в габариты Оки азиатские восьмёрки…

— Leeza и Opti? — переспросил старик.

— Они самые. — подтвердил владелец фирмы продаже электроники. — Предположим, что их и так берут нарасхват под запись, как у нас в последнее время — телевизоры; должно же быть ещё что-то для предложения клиентам, причём нечто более привлекательное, а не ваш минивэн под названием «Пузо»!

— Pyzar. — поправил его дед. — А что в нём такого?

— Да он же выглядит в потоке бегемотом и на брюхо садится часто! Вам бы внедорожниками торговать начать: спрос на них сейчас достаточно силён…

— Алексей Алексеевич дело говорит. — вышла из магазина в кафельный коридор торгового дома молодая по виду японка. — Я уже давно предлагала: надо закупать Daihatsu Rocky!

— А я тебе ещё раз говорю, Томоэ: на него больше растаможка! — обернулся Томайаси.

— И что? — поставила руки в боки девушка. — Зато спрос будет, как на пятидверные Нивы, а это бы здорово подправило нашу бухгалтерию! В ведомость давно заглядывал?

— Ты бы лучше так за собственной дочерью следила, как в документы магазина лазишь; вся в собственного мужа пошла! — вскипел пенсионер. — Думаешь, если мы находимся за границей, то тебе всё можно, да?

— Для начала — прекрати относиться ко мне, как к дуре, потом — не смей трогать моего Кацуяму, а если тебе так хочется знать, что сейчас происходит с моей дочерью, то она находится дома и готовится к экзаменам вместе с её одноклассником, Комотo Койамой!

— Это младшая, а старшая где ошивается? — уточнил Томайаси.

— Где надо! — огрызнулась Томоэ.

— ИК! — икнула в тот же самый момент Моэ Эмаура, сидя на заднем диване Eterna. — Опять меня кто-то из родственников вспоминает; вечно им во мне что-нибудь, да не нравится!

— Не преувеличивай. — положил руку на подоконник Амаретто, слегка прибавляя Success в исполнении Sigue Sigue Sputnik, что звучала из динамиков встроенной аудиосистемы. Они ждали очереди на проезд перекрёстка уже пять с половиной минут: именно столько времени мимо них неспешно двигалась военная колонна в сопровождении газиков ВАИ.

— С тех пор, как мы сюда переехали, она сильно поменялась: в Японии ей было, в общем, всё равно, что со мной происходит, то сейчас, кажется, заботит абсолютно каждый аспект жизни! Я бы от неё с удовольствием съехала и устроилась на работу куда-нибудь в сферу услуг: она сейчас как раз на подъёме, особенно — транспортный сектор; я это несколько дней назад через левое плечо в газете у какого-то алкаша прочитала, пока в переполненном автобусе толкалась… — пока Кицун-карада неспешно вела свой монолог, Капелла и Банши переглядывались между собой, в срочном порядке решая поделиться своими планами с японкой. — Увы, пришлось временно пересесть на общественный транспорт: очень не хотела «светить» перед дедом и матерью подаренную отцом на моё совершеннолетие чёрную Honda Ascot CB девяносто первого года выпуска, а то они бы её тут же забрали, продали, а деньги обязательно вбухали в их хренов магазин…

— Какое совпадение! — многозначительно посмотрела на неё Инесса. — Мы с Ингой как раз столкнулись с похожими проблемами…

— И вы обе хотите предложить решение? — посмотрела на них Моэ.

— Угадала, причём с первой же попытки. — кивнула Ксиваева. — Если человек постоянно испытывает стрессовое состояние, то единственным радикальным способом избавиться от напряжения является устранение причины стресса.

— Таблетки, кирпич на голову, выстрел из снайперки, уличное нападение? — вспомнила некоторые типы так называемых «устранений» Митрохина-младшая. — Эти идеи, конечно, хорошие, но плохо реализуемые из-за одной маленькой чуточки, причём эта самая чуточка называется уголовный кодекс.

— Инесса! — посмотрели на неё все присутствующие в салоне Eterna. — Ты совсем спятила?

— Не забывайте, с кем я живу. — кивнула девушка на обшарпанный деревянный стенд с надписью «ИХ РАЗЫСКИВАЕТ МИЛИЦИЯ».

— Никакого криминала. — отрезала Инга. — Предлагаю собрать вещи и съехать на квартиру моего бати: он у меня по нескольку месяцев дома не бывает, так что возражений точно не будет… Более того, он будет даже рад, если мы устроимся на работу в какую-нибудь контору по перевозкам, да только на легковых нас вряд ли куда возьмут, хотя, стоит отметить, что в ту же рекламируемую через газеты «My Freight — Your Freight» я бы с удовольствием пошла: говорят, там платят валютой, а начальник — ну точь-в-точь Хабенский из Убойной Силы, только башка не бритая, а с хорошей растительностью.

— М-да, непростая ситуация. — вздохнула Инесса.

— Но решение принято. — вспомнил услышанную им во время школьной поездки в Москву рекламу печально известной финансовой пирамиды «МММ» Граев. — Через год она уже вновь на Варшавке, двадцать шесть…

— Клетчатые сумки есть? — последовал вопрос с переднего сиденья.

— Предположим. — почесала шею японка. — А что?

— Значит, не пропадёте. — убрал локоть с подоконника владелец Mitsubushi. — Я тут знаю на рынке одного дельца, Павлом кличут. Длинноволосый такой; на Константина Кинчева похож.

— Из Арии? — повернулся к нему сидевший в штурманском кресле Зингер.

— Из какой Арии? — покрутил пальцем у виска Амаретто. — Из Алисы! Так вот, поскольку я практически каждый день кручусь в районе рынка, то краем уха слышал, что ему требуются водители на личном транспорте, а то у него всю развозку конкуренты пожгли.

— Так, а чем торгует этот твой Павел? — поинтересовалась Банши. — Не наркотой ли?

— Мелким бытовым ширпотребом из стран Азии. — последовал ответ. — Духи, мыло, посуда декоративная и обычная, зеркала, паста зубная, обувь всякая разная…

— А мы точно подойдём? — широко зевнула Капелла, глядя на расписанный масштабной рекламой контейнерных АЗС «под ключ» от фирмы ТОО «Агропроммеханизация» рекламный щит. — Вдруг ему вообще не нужны молодые и красивые девушки на трёх чёрных Honda…

— Ему сейчас хоть поручиков на лошадях подавай; у человека всего один сотрудник остался, остальные — разбежались. — заверил их водитель. — Положение — безвыходное.

— Главное, чтобы мы металлистов не встретили. — оглянулась Инга. — На днях шла по району и вижу, как какие-то додики размалёвывают забор надписью Linkin Park с их новым логотипом в форме круга, только форму и направление линии внутри перепутали, да так, что по итогу вместо Linkin Park получился Linkin КАВЗ. — в этот момент рядом с Mitsubishi с диким скрипом тормозов и грохотом коробки передач остановился бело-голубой автобус данной марки (модели 3976) с вышеупомянутой белой эмблемой на чёрной решётке радиатора. — Ну просто абсолютные идиоты, даже слов нет…

— Это у меня слов нет! — слушал в этот же самый момент свидетеля нового ДТП вызванный к локации инцидента (загородная двухполосная дорога) Корпенко-старший. — Тот, кто был в микроавтобусе — на встречную полез, да лоб-в-лоб с минибусом: только осколки во все стороны полетели! — ударил кулак об кулак молодой студент в больших очках с толстыми стёклами. — Их поперёк шоссе развернуло: я стоял на остановке и всё видел.

— А где водители? — кивнул на торчащие друг из друга Subaru Domingo и Mitsubishi Town Box милиционер. — Уже на скорой увезли?

— Нет. — отрицательно покрутил головой парень. — У соседнего киоска, беляши с чаем лопают: ни один не пристегнулся, вот их при ударе вбок и выкинуло, а вот что касается автобуса…

— Какого автобуса? — не понял старшина.

— Который в кювет съехал; к нему уже ваш коллега из другой машины побежал.

— Покажите. — насторожившись, оторвался милиционер от заполнения документов.

Очкарик привёл его к заснеженному оврагу, из которого торчал хвост автобуса ЛиАЗ 5256; вокруг здоровенной махины, раскидывая снег лопатой, суетился сержант Якушев, пока шофёр, стоя на освобождённой от осадков площадке, нервно курил папиросы старого образца.

— Гражданин водитель! — быстро скатился к нему по склону старшина. — Несколько вопросов под протокол: для начала — как вы здесь очутились?

— Я увидел, что на дороге стоят микроавтобусы; руль резко крутанул и больше ничего не видел. — с некоторым пофигизмом отвечал мужчина.

— Авария какая-то была? — старательно записывал показания Корпенко.

— Вон там эти братья по несчастью стоят; они в друг друга врезались. — заявил водила.

— То есть, вы тут не при чём? — поднял взгляд сотрудник ГАИ.

— Конечно, не при чём! — затянулся водитель автобуса. — Я просто уходил в сторону, чтобы в них не влететь: пришлось заваливаться сюда.

— А возможность объехать была? — возник у работника милиции закономерный вопрос.

— Не было. — помотал головой водила. — Дорога очень скользкая; если бы я поехал прямо, точно бы их по разным сторонам разметал.

— А машина ваша пострадала? — продолжался допрос.

— Вообще не пострадала: как была на колёсах, так и осела в снегу на колёсах; её надо только вытащить. — развёл руками автобусник. — Это — самое трудное.

— А вы без пассажиров шли? — уточнил Корпенко-старший. — Или в салоне кто-то был?

— Только кондуктор. — кивнул мужчина на топчущуюся около передних дверей бабку в рыжем жилете и валенках. — Женщина бывалая, боевая…

— А она не пострадала? — последовал логичный вопрос.

— Ну как кто-то может пострадать, когда всё вокруг целое? — услышав это, закудахтала старуха с сумкой. — Если машина, чёрт возьми, целая — значит, никто не пострадал! Правда, когда вытаскивать будут, то могут что-нибудь помять, а так — всё очень даже ничего…

===========================

ЗАПАДНО-СИБИРСКАЯ СТУДИЯ КИНОХРОНИКИ

СОВМЕСТНО С ТВОРЧЕСКИМ ОБЪЕДИНЕНИЕМ «MIRISCH 64»

ПРЕДСТАВЛЯЕТ:

My Freight — Your Freight, или Honda, Honda, Honda.

Серия 8. Honda, Honda, Honda (часть 3).

===========================

— My bed is too big! — придерживая наушники кассетного плеера, отжигала Тамара под песни Дитера Болена, параллельно крутясь на офисном стуле. — Too big without you! — в процессе вращательных движений подхватила она пакет с чипсами.

— Ну и день! — появился в приёмной чумазый Корпенко-младший. — Опять внутренний дымоход засорился; пришлось ковырять ухваткой, да продувать специальным вакуумником, причём ещё и попутно изобретать этот самый вакуумник.

— I wanna have your body… — крутанувшись ещё на пару оборотов, заметила секретарша Илью с кочергой в руках. — Иди в душ, а то всю клиентуру распугаешь!

— Ой, да ну тебя, Кинцинг! — скрылся в направлении умывальника охранник-истопник; в этот же самый момент почти сразу с основного входа на ковёр приёмной ступил человек весьма свободных пропорций, похожий на окружного прокурора штата Нью Джерси Криса Кристи, укомплектованный частью многочисленных черт внешности Тони Сопрано из (почти) одноимённого сериала от HBO; на нём красовались здоровенные ботинки Caterpillar Footwear, толстые брюки и толстый чёрный пуховик Gore-Tex с красным кленовым листом на спине.

— Come gimme what you've got… — не замечая посетителя, продолжала женщина вращение вокруг своей оси.

— Господи, что за дрянь вы слушаете? — немного подождав, на слабоакцентном русском языке спросил её незнакомец, немного затормаживая «хозяйку жизни».

— Blue System. — окончательно останавливаясь, сняла наушники Кожзаменко. — Modern Talking я уже весь переслушала, а C.C.Catch мне порядком надоела…

— Осмелюсь предложить… — выудил из внутреннего кармана кассету с надписью «Greatest US Hits: The Golden Times» незнакомец. — Оцените данный микстейп. — уступила место кассета с европейской музыкой такому же аудионосителю с американской.

— Ну-ка… — щёлкнула кнопка с треугольничком: в уши Кинцинг полилась бодрая Ain't that just like a woman в исполнении Louis Jordan.

— Как вам, мисс Тамара? — поинтересовался таинственный посетитель, когда мелодия дошла до конца. — Нравится?

— Неплохо. — кивнула Кожзаменко, снимая наушники. — Да, весьма неплохо! А что же вы стоите? Присаживайтесь! Вы же не просто так сюда пришли?

— Я от мистера Фалкенрата. — неторопливо опустился на стул гражданин. — От Ковбоя, который из Канады; вы же доставали ему полурамную Ниву на шарнире?

— Если механизм внезапно износился — просто замените любым поворотным элементом от манипулятора. — встрепенулась мадам. — А коли потребовались ещё опытные образцы, то могу предложить трактор К-700, он же — Кировец, только доставать вы его будете сами.

— Рынок тракторов — не наша тема. — улыбнулся толстый канадец. — Ими у нас в стране занимаются такие промышленные мастодонты, как Bobcat и John Deere; их нам, в любом случае, не перебороть… Я к вам совсем по другому делу: Трент послал меня сюда…

— А почему у него самого не получилось приехать? — перебила его Тамара.

— Он заперся у себя в амбаре и уже полторы недели, словно великий Форд, изобретает новые модификации машин. — объяснил мужчина. — Именно поэтому к вам в страну прибыл я, то есть, его личный секретарь Донован Кинсхелло, дабы торжественно вручить вторую часть обещанной награды.

— Так вы тоже секретарь? — удивилась Кинцинг. — Надо за это хряпнуть!

— Я же на работе! — попытался отвертеться Кинсхелло.

— Нам ли, простым секретарям, обо всём этом беспокоиться… — вмиг очутились на столе коньяк и бокалы. — В конце концов, я ведь тоже на работе, но ведь грех за знакомство и профессию не опрокинуть! Итак, торрррррпеды к бою: никого не выпускать, ни одной не пропускать и на стол не разливать!

— Ладно! — немного поколебавшись, сдался канадец. — Как говорил ваш великий поэт, Александр Сергеевич Gunner: «Выпьем, няня, где же кружка…»

— Правильно, сердцу будет веселей. — дважды дзынькнули между собой стенки из тонкого стекла; столько же раз содержимое изящных посудин очутилось внутри ведущих диалог героев.

— Если вы выглянете в окно, то сможете увидеть тягач с прицепом, который привёз вам новые автомобили. — с этими словами Донован жестом пригласил секретаршу-диспетчера к иллюминатору; Тамара, не смея отказать, выглянула на улицу… Её взору предстал грязный Kenworth T2000 красно-бурого цвета, что притащил на себе несколько машин, среди которых выгодно выделялось нечто большое и квадратное.

— Вы купили Nissan President? — силясь рассмотреть сквозь узкое окошко, что же это такое, предположила Кинцинг. — Помню, был у нас в городе один такой под номером [4279НБА]: им какая-то организация владела, то ли восемьдесят второго, то ли восемьдесят третьего года выпуска была баржа, хотя, это не суть важно, ибо однажды в него с задней стороны вмазался пожарный КамАЗ с импортной установкой; на нём ещё [8060НБЧ] сзади написали…

— Сильно влетел? — полюбопытствовал Кинсхелло.

— Всю задницу разворотил. — приствистнув, обвела помещение глазами секретарша. — Так вот, значит, привезли этот Nissan к мастерам в гаражи, а те церемониться не стали: срезали битое место автогеном, да приварили составную заднюю часть от сорокового Москвича!

— Интересная история. — почесал подбородок канадец. — Только это, увы, совсем не упомянутый вами и не известный мне Nissan President, а Cadillac Sedan De Ville девяносто первого года выпуска. Мистер Яков, выгружайте! — поднявшись со стула, быстро высунулся на улицу и отдал приказ канадец; в ответ на этот клич кабину тягача, растолкав напарника, покинул похожий на Н.В. Гоголя (только без усов) водитель, подтянул джинсы и вразвалочку отправился к пульту управления пандусом…

— Вы им уже заплатили? — возник у Тамары закономерный вопрос.

— В грузовом порту Находки; я нанял их через Интернет ещё в Канаде. — ответил ей иностранец. — Хорошие ребята, проверенные; мне их один импортёр тяжёлой техники посоветовал, тем более, что с автомобилями обращаться они умеют.

— Да, в Интернете теперь, как говорит наша молодёжь, «вся сила». — вернувшись за стол, достала из стола и откусила яблоко Кожзаменко. — Пишешь скрипт, грузишь на носитель и продаёшь нужным людям; один мой знакомый, например, так себе на новую Оку заработал!

— Молодец ваш знакомый. — почесал затылок Кинсхелло. — Итак, новых машины мы вам доставили три штуки: белый Cadillac с вишнёвым салоном, регулируемой пневматической подвеской и предпусковым подогревателем — для руководителя; пятидверный лифтбек Saab 9000 CC восемьдесят шестого года — для бухгалтера; дизельный хэтчбек Volkswagen Golf третьего поколения — для вас, а остальным сотрудникам, которых у вас, если не ошибаюсь, ещё целых десять с лишним человек — денежная премия… Кстати, куда подевался весь ваш руководящий состав? Хочется со всей торжественностью вручить им комплекты ключей, а заодно — посетить ваш DMV, то есть, отделение автоинспекции…

— Отъехали в город; вернутся, скорее всего, ближе к вечеру. — налила ещё коньяку в стоящие на краю стола бокалы Кожзаменко. — Будем ожидать вместе?

— В обязательном порядке. — опорожнил предложенный сосуд с горячительным пойлом Донован: после третьей порции его начало развозить. — Скажите, Тамара, вы умеете танцевать твист?

— Нет. — расстегнув пиджак, ослабила собственную формальность Кинцинг. — Знаете, не доводилось: даже, в некотором роде, немного стыдно!..

— А давайте я вас… ИК! Научу! — воткнув в разъём плеера секретарши-диспетчера штекер колонок от компьютера, щёлкнул кнопкой с треугольничком нагрузившийся канадец. — Итак, повторяйте за мной! — бодро тряхнув головой, развязно заплясал он под энергичную At The Hop в исполнении Danny and The Juniors…

***

В тот день Гусинобородский рынок полнился торговыми палатками и стендами: даже в самых дальних его уголках, где притаились грузовики и автобусы, чьим водителям сдавали места под временную стоянку, кипела жизнь.

— Послушай, Заречкин… — обратился к коллеге сидевший на табуретке около огромного междугороднего автобуса Mercedes-Benz O303 похожий на Рэя Толера упитанный мужчина средних лет. — Как ты думаешь, кто является безоговорочным королём наших дорог? Лично я считаю, что ЗиС-127…

— Peterbilt, наверное. — протирая мокрой тряпкой фары своего туристического KIA Granbird, ответил бывший младший научный сотрудник. — Как-то раз довелось оказаться в одном ряду с подобной махиной: очумел от размеров, причём это у него ещё прицепа не было.

— Король дороги — КрАЗ 255, который лаптёжник. — включился в разговор проходивший мимо бурят с тележкой. — Три четверти улицы занимает! Главное — чтобы не встретился чёрный военный 256 с понтонным мостом в кузове и мёртвым курсантом за рулём…

— Ты ещё про АЗС №34 расскажи. — махнул рукой водитель Mercedes.

— И расскажу! — поднял вверх одетый в рваную перчатку указательный палец гражданин с тележкой. — Во всех подробностях расскажу!

— Это что ещё, блин, за мистика такая? — удивился Заречкин, протирая очки. — Сколько езжу — никогда о подобном не слышал.

— Дело в том, что АЗС №34 ни у нас, ни на Алтае просто нет; кто её увидит — у того жизнь в дурную сторону покатится и всё пойдёт по… — конец фразы заглушило грохотание двигателя белого авторефрижератора ПАЗ-Пингвина (заводской переделки автобуса 672 в фургон 3742), что, развернувшись в более-менее широком месте, припарковался между двумя самосвалами, с которых торговали песком и щебнем. Из кабины Пазика вылез дед в шапке-ушанке, обошёл рефрижератор и буквально за несколько минут развернул торговлю, выставив раскладной стул, такой же конструкции стол, картонную вывеску «ФЕРМЕРСКАЯ ПРОДУКЦИЯ: ЯЙЦА, МЯСО, МОЛОКО, РЫБА, МАСЛО», а также выложив часть товара с бумажными ценниками на общее обозрение потребителя. Клиентура у импровизированного прилавка (и это — несмотря на столь отдалённое от входа место) собралась практически сразу: были в их числе и Тетерин с попутчиками, что закупились не только молоком, но ещё и другими продуктами в лице говяжьих окороков, сливок и сметаны в больших стеклянных банках; между тем, немного посовещавшись, бухгалтер с директором попросили Михаила Игоревича показать им остальные рыночные площади (что воротила согласился сделать почти сразу: ему самому требовалось разведать текущую ситуацию)…

— Пробки, стройки, мусор, грязь — так живёт Сибирь у нас. — между тем, припарковавшись около одного из боковых входов на торговые ряды, готы под предводительством Амаретто покинули его Eterna и углубились внутрь кучи палаток, столов и машин, дабы отыскать точку по продаже музыки.

— Старое кафе, верные друзья… — пел из динамиков внутри серо-голубой Волги 31029 Александр Кальянов, возле распахнутой настежь крышки багажного отсека которой сидел помятый человек в старой милицейской куртке со споротыми погонами. Выцветший номерной знак [6148НВБ] почти полностью прикрывала табличка «ВИДЕОКАССЕТЫ, VHS»; стол и багажник занимали разнообразные коробки, прикрытые толстой прозрачной плёнкой; рядом стоял забитый почти похожими коробками точно такой же стол, только она уже гласила «CD, АУДИОКАССЕТЫ, МАГНИТОЛЫ, ЧЕЙНДЖЕРЫ», а около него, медленно расчёсывая свои крашеные в кислотный фиолетовый цвет длинные волосы, сидела расписанная татуировками и сильно модифицированная по телу тонкоколечным пирсингом девушка-гот (правда, не на раскладном стульчике, а на толстом пороге багажника красного Daewoo Tico, укрываясь от осадков огромной пятой дверью); в такой же позе сидел и полностью похожий на посла РФ в Израиле (а ещё — спичрайтера, телеведущего и политобозревателя) Александра Бовина торговец с вывеской «СИГАРЕТЫ: ПАЧКИ, БЛОКИ, ЯЩИКИ, ТАБАК И БУМАГА ПОД СКРУТКУ, ФИЛЬТР+Б/ФИЛЬТР», поставленной на крышу его несуразно выглядящего субкомпактного бежевого (с огромным-то владельцем, которому больше подошёл бы Buick или Lincoln) Nissan S-Cargo.

— Захирели мы совсем на рынке, закисли. — зевала на серенькое небо дамочка. — Ни тебе прогресса, ни тебе масштаба: давно пора перемещаться в стационарный киоск или торговый дом, а не мёрзнуть на улице, как собакам.

— Дабы раскрутить бизнес, следует выделиться, а для этого сейчас нужна продающая товар франшиза или идея. — оторвался от присмотра за выложенной на стол табачной продукцией обладатель Nissan. — Когда человек получает достойную зарплату, то у него столько идей, что их некуда девать, а когда у него нет денег, тогда и идея у него всего одна: у кого бы занять? Потому-то мы и засели на этом Сибирском Черкизоне, среди бандитов и бывших профессоров.

— Когда я получал достойную зарплату, работая в милиции, у меня что-то особо не было идей. — хмыкнул мужчина из Волги. — И это стоило мне работы: мы не смогли перехватить преступника, из-за которого в процессе погони один наш человек — погиб, а второй — получил увечья с понижением до младшего сержанта, приняв часть ответственности за провал операции на себя.

— Нужна не идея, а ощущение стабильных перспектив. — вздохнула девушка. — Какой нам смысл куда-то вкладываться, если завтра в дверь постучатся представители криминалитета и всё отнимут, а слуги закона будут хлопать ушами?

— Опера делают всё, что могут. — попытался возразить бывший мент.

— «Когда убьют, тогда и приходите», да? — поднялась с порога багажника обладательница Tico, ударяя по свободному месту стола. — Уж кто-кто, а ты бы точно варежку захлопнул, младший лейтенант-мальчик молодой! Привет, Амаретто! — переключилась она с соседа по торговому ряду на подошедшую компанию готов. — Как себя чувствует дед?

— Привет, Энфилд! — поздоровался с ней владелец Mitsubishi. — Места себе не находит: его часть недавно расформировали, а самого обещали по-тихому отправить в отставку. Кстати говоря, что там с обещанными лимитированными поступлениями?

— Новых кассет больше не будет: формат устарел. — развела руками хозяйка торговой точки. — Но зато удалось достать дисковые Fractured Box Set от Joy Division, Downside Up от Siouxsie and the Banshees, а ещё Избранное от Агаты Кристи. Из другого эксклюзива могу предложить всё тех же Siouxsie and the Banshees с альбомом Seven Year Itch Tour и запись январского концерта Наутилусов в Екатеринбурге; Старый Новый Рок, кажется, называется…

— И почём? — подал голос Зингер. — Неужели по цене крыла от ТУ-154?

— Не нравится — ищи в другом месте. — поправила чокер продавщица. — Это издание и в Москве-то не достать, не говоря уже про территории за Уралом!

— Когда-нибудь ты нас разденешь до трусов, Энфилд. — вздохнула Инесса. — Но ничего не поделаешь: таковы расценки… А, ещё хочу спросить, не знаешь ли ты, где тут расположился некто Павел? Длинноволосый такой.

— Или его представитель. — добавила Инга. — Хоть какой-нибудь; нам поговорить надо.

— Вы ищете Павла? — услышав слово-триггер, спросил торговец из S-Cargo. — Я на него работаю и могу вызвать прямо сейчас; вы по какому вопросу будете беседовать?

— По вопросу приёма на работу. — повернулась к нему японка. — Мы можем его видеть?

— Можете. — вылез из приткнувшегося по соседству минивэна Kia Carens RS похожий на Константина Кинчева мужчина в чёрных очках-авиаторах. — Вы же не из… этих? — показал он пальцами правой руки жест под метким названием «коза».

— Уж точно не из них. — успокоил его Амаретто. — По городу ходит слух, что вам срочно нужны водители на собственных машинах…

— Пётр, ты народу проболтался? — повернулся Павел к толстому торговцу. — Я же просил: молчать, пока не выправимся!

— Я и молчал… — развёл руками мужчина свободных пропорций из S-Cargo.

— Да половина рынка знает, что тебя Дыгдыков со своими наёмными ребятами в пух и прах разгромил! — вклинился в диалог видеокассетчик. — Он вовсю хвалился этим достижением…

— У меня с ним свои тёрки; ты в наши дела не лезь! — прикрикнул на него проигравший в конкурентной борьбе коммерсант. — Да, водители на своих тачках мне нужны, а то только один Пётр остался, причём лишь потому, что мы с ним очень давно знакомы и во время этих событий он отдыхал в санатории. В общем, грузы у нас малогабаритные…

— Мелкобытовая китайщина? — уточнила Инесса. — От духов до столовой посуды…

— Уже нет. — помотал головой длинноволосый. — Мы взялись за сигареты: их берут куда активнее, а стоят они на порядок дешевле, причём даже с текущими акцизами.

— Marlboro есть? — подошли к бежевому Nissan Тетерин с Веллманом (бухгалтер, будто почуяв что-то неладное, решил подождать около Bonneville, сославшись на головную боль).

— Только Camel. — повернулся к ним толстый. — Красно-белых с утра разобрали.

— Два блока. — выудил деньги Михаил Игоревич. — И в пакет заверните, если можно.

— Смотрите, кто не понял наших намёков. — раздалось откуда-то сбоку: из-за минивэна вышел безбородый, но усатый гражданин с лицом знаменитого на всю страну (естественно, по своим особым причинам) генерала ЧРИ в окружении облачённых в кожаные куртки таких же бородатых граждан с кожаными куртками.

— Салам Алейкум и Карат Друшалет. — тихо проворчал Пётр. — Явился на нашу голову, мафиозо закавказский.

— Послушай, браток: тебе прошлого раза не хватило? Так давай мои ребята объяснят тебе ещё раз, как у нас дела делаются…

— Руслан, ты что-то слишком много себе позволяешь. — оторвался от разговора с готами хозяин KIA. — Мало того, что ты перехватил у меня Кравеца с его прямыми поставками с Баксанского завода «Автозапчасть», так ты ещё в крысу лишил меня всех активов и жилья; из-за тебя, отродья террористического, я сплю в машине, питаюсь дошираком, а… — он не договорил: на него налетели подконтрольные Дыгдыкову металлисты и сам «гость с юга».

— Наших бьют! — засучив рукава, кинулся в драку под зазвучавшую фоном Plaster Caster в исполнении KISS сигаретчик; его примеру последовали готы, Михаил и Квентин Вилсонович, что, по его словам, «давненько не махал кулаками». Практически сразу же вокруг массового побоища собралась толпа зевак, но никто из окружающих (в том числе — бывший опер) не решался вмешиваться; поединок шёл относительно честно, пока в руке Руслана не оказался боевой пистолет…

— Ребята, вы чего? — повыскакивали из салона подъехавшей Toyota Estima бритоголовые братки с битами, на которых тут же налетели почти такие же парни, только кожанки у них были не чёрные, а светло-коричневые; кончилось всё это тем, что в потасовку вмешалась милиция: начался полнейший атас (и рабочему классу, увы, на этот раз было не весело) с дубинками, наручниками, применением жёсткой силы, да массовыми задержаниями.

— Ничего, прорвёмся! — сидя в разных с врагами «обезьянниках», подбадривал готов коммерс, потирая здоровенную шишку. — Принимаю вас на полную ставку; вместе мы их одолеем!

— Оптимистично. — кашлянул Пётр. — Хорошо, что Софию не замели: она наш товар по машинам уберёт и двери запрёт, а ключи пока у себя подержит.

— София — это Энфилд? — поинтересовалась Моэ. — Или кто?

— Она самая. — подтвердил Амаретто. — Брэн София Львовна, женщина перестроечной закалки и не соответствующей своим годам красоты…

— Златопражский, на выход! — оборвал его тираду появившийся у двери милиционер. — За тобой старик пришёл: благодари Всевышнего, что он знает нашего начальника…

***

— Тамара, я так больше я не могу! — надрывно звучал женский голос из белой телефонной трубки. — На работе все тебя уважают: товарищ Ксиваева то, товарищ Ксиваева сё, товарищ Ксиваева пожалуйста, а домой придёшь — чувствуешь себя убогой просто: то нельзя, это нельзя… Дочь просто достала: нажралась вместе с её папашей этой чёртовой демократии и мать ни во что не ставит!

— Спокойно, сестра: перебесятся — вернутся. — успокоила её Кожзаменко. — Отдыхай пока. — завершив звонок, секретарша включила плеер, откинулась на спинку кресла и окунулась в море американской музыки.

— Count every star in the midnight sky… — пел в наушниках Тамары красивый мужской голос прямиком из пятьдесят шестого года. — Count every rose, every firefly…

— For that's how many times I miss you… — закрыв глаза, подпевала секретарша красивой романтичной мелодии. — Heaven knows: I miss you…

— Чтобы ещё раз мы попёрлись на этот сраный рынок… — внезапно распахнулась передняя дверь: в приёмной транспортной конторы появился аккуратно придерживаемый Давидом Соломоновичем Квентин Вилсонович с большим синяком на ухе. — В последний раз я попадал в милицию при позднем СССР, когда мне паспорт меняли, но чтобы залететь туда вот так… Нет, в город выезжать теперь только с охраной и мигалками!

— Зато, товарищ Веллман, вы поставили себя на карту коммерции региона! — подбодрил его бухгалтер. — Во-первых, теперь о вас обязательно пойдёт хороший слух, который потащит за собой новых клиентов; во-вторых, после отсидки в КПЗ Тетерин показывал все объекты гораздо охотнее и договор заключил на куда более выгодных для нас условиях. В конце концов, вы видели их СТО? Там операции на сердце можно проводить: настолько всё современно и чисто, а персонал — сплошь вежливый, отзывчивый, да образованный.

— Только электронные подруливающие задние оси они чинить, увы, не умеют. — сходив в хвостовую часть, притащил из холодильника бутылку кефира директор и тяжело рухнул на стул, доставая из внутреннего кармана кожаного макинтоша свою здоровенную Nokia.

— А зачем им уметь чинить задние подруливающие оси? — сняв наушники, из любопытства поинтересовалась Кожзаменко. — Разве обычные уже не в моде?

— Прекратите шутить, Тамара: ваша фамилия — не Степаненко! — отрезал Квентин. — Мы потеряли две машины, так что теперь нам снова придётся пользоваться вашей единичкой, которая скрипит на все лады, заводится с кривого стартера и насквозь пропахла вашей собакой! — набрав какой-то номер, принялся он ждать ответ.

— Как это «потеряли»? — пропустив замечания касательно 21013 мимо ушей, не поняла секретарша-диспетчер.

— А вот так! — вставил свои пять рублей бухгалтер. — Сворачиваем на Богаткова, трах-бах-дзынь-дынь-блям-бах-бум-дрысь-хлобысь — и конец подвескам.

— Для езды по улице Бориса Богаткова нужно иметь под машиной расстояние в полметра, а ещё лучше — толстые рессоры. — покрутила пальцем у виска Кожзаменко. — Ваше счастье, что вторую часть награды привезли сегодня утром.

— Какой такой награды? — не понял Давид Соломонович, но тут же замолчал: Квентин наконец-то дозвонился до вызываемого абонента.

— Алло, Наталья Эдмундовна? Вы хотели ниточку? Получите ниточку. — почесал правую щёку директор фирмы. — Копайте под Руслана и Кравеца, только я вам этого не говорил.

— Слово Краснокольцевой: я буду молчать, как рыба. — ответил ему женский голос, после чего из динамика пошли короткие гудки…

— Как хорошо, что я не хлопал ушами, пока сидел. — выдохнул директор. — Ну что же это за гадство: ещё и телефон умер. — безуспешно попытавшись зарядить трубку, положил он свой здоровенный девайс спутниковой связи в полный денег чёрный портфель, который закинул в дальний угол сейфа. — Продолжайте.

— Ваше счастье, что умер: отследить не смогут. — вздохнул бухгалтер. — Рискуете, Квентин Вилсонович; по-чёрному рискуете.

— Кхм! Чемоданчик с канадскими долларами помните? — выудила из-под стола практически пустую бутылку горячительного Кинцинг. — Небольшой такой.

— М-да, такое забудешь! — вздохнул Веллман. — Во Владивосток пришлось мотаться, чтобы их на нормальную валюту поменять.

— Так вот, вам подарили белый Cadillac с вишнёвым салоном, регулируемой пневматической подвеской и предпусковым подогревателем; Давиду — пятидверный SAAB 9000 CC; мне — дизельный Volkswagen Golf, как у Клинских из Сектора Газа, а всем остальным отсыпали ещё по десять тысяч канадских долларов.

— Да, приключения не заканчиваются… — поднявшись со стула, опорожнил выставленные Тамарой на стол остатки коньяка Квентин; он было направился к себе в кабинет, как вдруг нос к ному столкнулся с гостем из Канады, то есть, Донованом Кинсхелло… Обменявшись усталыми взглядами, оба молча пожали друг другу руки и синхронно отправились в кафе к Иво: заедать выпитое примерно в одинаковых количествах (но в разный период времени) пойло бронзового цвета.

КОНЕЦ 8 СЕРИИ.

Серия 9.Точка невозврата.

/19 августа 1991, понедельник, г. Новосибирск, 10:50./

Когда Тамара Семёновна Кожзаменко была относительно молодой, она трудилась на Западно-Сибирской студии кинохроники (конкретно — в редакции тележурнала «Сибирь на экране»), что находилась на улице Немировича-Данченко в доме номер сто двадцать два. В то время будущая секретарша транспортной конторы носила длинные брюки-клёши в паре с клетчатой рубашкой, туфли на толстой платформе и шикарные длинные волосы приятного каштанового цвета, а ещё она встречалась с неизвестным спортсменом с соседнего (всего в двух кварталах от студии!) небольшого мотодрома, что мастерски водил как разукрашенную в раллийную схему Волгу на номерах [8510НБА], так и какой-нибудь ИЖ с коляской. Вот и в тот жаркий летний день этот молодой человек, подкинув Кожзаменко к месту работы, уехал тренироваться, а Тамара, поднявшись по ступенькам огромного белого здания с гигантскими буквами на крыше, попала в непривычно заполненный людьми холл.

— Эльмира, что случилось? — обратилась она к стоявшей с напряжённым видом внутри толпы кинохроникёров молодой коллеге восточного происхождения. — Я слегка загуляла…

— Сейчас главред речь толкать будет. — ответила ей та. — Говорят, переворот в стране начался…

— М-да… — почесала затылок Кожзаменко. — Недооценила я литровку Martini Rosso.

— Тихо вы! — шикнули на них сзади. — Не просто так собрались же…

— Друзья, товарищи! — вышел на середину холла главный редактор. — Если можно, то как-то покучнее все сосредоточьтесь, чтобы я видел ваши глаза хотя бы, потому что очень важный и довольно щекотливый в нашей жизни момент: как-то не хочется, чтобы всё это через затылок воспринималось… — оглядел он присутствующих людей. — Мы — пока Россия и во всех отношениях — россияне; кто-то должен это начать и я хотел бы, чтобы в этот день мы были едины, выражая своё отношение к текущим событиям активным поступком. Если мы сейчас примем доктрину, как нам её навязывают яко бы «по желанию народа», то рано или поздно мы опять сойдём к тупому утверждению о том, что наш советский человек — самый счастливый человек, самый богатый человек и самый плодовитый человек… — вытер он пот со лба белым носовым платком. — Как член фактически правящей партии — выскажу свои сомнения: мне думается, что не прозвучало в правительственном сообщении главное; то, ради чего оно написано: в общем, с восемьдесят восьмого года, как и в начале двадцатых годов при НЭПе, в нашей стране начал ускоренно строиться капитализм, отсюда и полный развал: всё это происходит во благо каким-то определённым людям со схожими интересами; то, что сейчас произошло, логически было должно произойти потому, что этот указ ставит преграду на пути построения рынка, поэтому мы должны хорошо подумать, одобрять это дело или не одобрять. — взял он со столика вахтёрши стакан с водой и залпом его осушил. — Безусловно, в этом указе есть масса всяких нравственных моментов, которые не слишком хороши, но скажу вам, что сделано всё это правильно. Знаете, надо составить петицию. — ещё раз оглядел он всех присутствующих. — Если каждый коллектив, а таких коллективов — миллионы, пошлют (а я считаю, что её надо посылать в этот самозваный орган) собственную петицию, причём не петицию недоверия, а петицию возмущения, параллельно уведомив наше республиканское правительство, вот тогда, возможно, мы что-то сможем изменить, а если мы промолчим в очередной раз, да ничего не сделаем, то ничего не утрясётся и будет, как в Чили, когда военное положение объявляли всего на десять дней, а затягивалось оно аж на целых десять лет! Давайте этого не допустим! — выдохнул редактор, ловя массу поддерживающих его одобрительных взглядов.

— Я напишу и подпишу! — выступил вперёд один из операторов.

— И я! — протиснулся вперёд монтажёр.

— И я тоже! — крикнула в общем потоке одобрительного гула Тамара. — Я даже вторую напишу: пусть будет две!

— Ради Бога, хоть десять! — развёл руками главред. — Однако, чтобы быть гораздо конкретнее и быстрее, поскольку мы в обязательном порядке должны написать её именно сегодня, лучше нам это сделать коллективно: так все желающие смогут стать участниками составления, а потом уже подписаться. Сразу скажу: никто никого не неволит и каждый вправе выбирать; давить ни на кого не будем: ни на Глазова, ни на Попова, ни на Козлова… Есть желание — подписываешь; нет желания — не подписываешь! И те люди, которые подпишутся под этим заявлением, они уже сами себя зарекомендуют и покажут, кто же они есть на самом деле.

Толпа сотрудников студии, с большим шумом и гамом обсуждая текст предстоящего заявления-петиции, не спеша переместилась из коридора в актовый зал и просидела там за пишущей машинкой до тех пор, пока не был выверен окончательный вариант столь важного для эпохи документа; вот, что у них получилось:

[Обращение к гражданам России.]

[Мы, работники Западно-Сибирской студии кинохроники, на общем собрании приняли осознанное коллективное решение: не признавать Государственный Комитет по Чрезвычайному Положению (ГКЧП) законной властью.]

[Если мы сегодня промолчим, то вскоре могут прозвучать страшные слова: «С единодушного одобрения всех советских людей наши войска взяли Ригу, Ереван и Тбилиси.» Снова мы станем обществом самых счастливых рабов в мире, а что самое страшное — наши дети станут детьми рабов.]

===========================

ЗАПАДНО-СИБИРСКАЯ СТУДИЯ КИНОХРОНИКИ

СОВМЕСТНО С ТВОРЧЕСКИМ ОБЪЕДИНЕНИЕМ «MIRISCH 64»

ПРЕДСТАВЛЯЕТ:

My Freight — Your Freight, или Honda, Honda, Honda.

Серия 9. Точка невозврата.

===========================

С момента инцидента на рынке прошло около десяти месяцев; за это время My Freight — Your Freight медленно, но верно оторвала от рынка грузоперевозок нескольких регионов (хотя, лучше сказать, что не от рынка, а от компании «Rooster Cruiser») достаточно огромную долю хороших заказов, попутно увеличивая количество машин до девятнадцати и переманивая на свою сторону почти четверть мелких грузоперевозчиков; в конечном итоге к концу декабря 2003 года обе фирмы почти сравнялись по показателям (причём RС выезжала только за счёт крупных контрактов с продовольственными магазинами, ибо все остальные были ими безнадёжно прошляплены); также стоит отметить, что благодаря интеграции своих услуг в самые разные сферы торговли (не без участия рекомендаций довольных клиентов пополам с видевшими сцену на Гусинке людьми) MFYF приобрела достаточную известность с почти безупречной репутацией; отчасти этому помогла и пускавшая разные слухи по волнам радио дальнобойщиков Тамара, что в последние дни уходящего года беспрерывно слушала, что делается на большой дороге, параллельно не забывая исполнять свои непосредственные обязанности секретарши и диспетчера; вот и в тот самый обычный день (кажется, это было двадцать девятое число, понедельник) она сидела, проверяя какие-то бумажки и вспоминая свою единичку (оная, сменив железные номера [а9282НБ] на бумажные транзиты, отошла к родственнице на Камчатку (да-да, к той самой, от которой ушёл муж)). Между тем, старшина Корпенко, всё ещё оставаясь старшиной, выезжал на аварии всё чаще; поскольку службу в предпраздничные дни никто не отменял, он тоже выполнял свою работу, разбирая рутинные вызовы.

— Почувствовав удар, мы оглянулись назад и увидели, что водитель машины сзади лежит на боку, на сиденье пассажира. — рассказывала ему супружеская пара, чью Mitsubishi Toppo довольно-таки сильно стукнули сзади.

— И что вы сделали потом? — составляя протокол, полюбопытствовал милиционер.

— Я пошёл вправо, а он — влево, через бордюр перескочил, чугунную ограду сбил — и в дерево. — аккуратно придерживая даму сердца за талию, доходчиво объяснял муж. — Мы остановились, с прохожими подбежали, дверь открыли, вытащили его, но было поздно.

— Она по инерции в вас влетела? — уточнил Корпенко-старший.

— Нет, педаль газа была нажата всё время: мотор оборотами захлёбывался. — вклинилась в монолог жена. — Скорее всего, у водителя случился сердечный приступ.

— Ясно. — кивнул старшина. — Подождите, я сейчас. — внимательно осмотрев лежащее в салоне покорёженного Hyundai Pony 93 тело, он вернулся в служебную Волгу, взял рацию и запросил труповозку с эвакуатором.

— Восемнадцатый, запрошенные единицы будут на месте ориентировочно через двадцать минут. — зазвучал на милицейской частоте прекрасный женский голос.

— Эля, а побыстрее никак нельзя? — взмолился голос старшины.

— Во-первых, не «Эля», а «Товарищ диспетчер». — внезапно вклинился в радиоэфир кто-то третий. Во-вторых, ты видел, что на Коммунальном мосту сейчас творится?

— Скукотища. — переключили принадлежащие Кинцинг пальцы с крытыми красным лаком ногтями рацию на следующий канал.

— Еду я тут в прошлую пятницу гружёный то ли овощами, то ли фруктами… Проще говоря — разными продуктами. — активно забурчал из CB-шника на столе приёмной конторы чей-то хрипловатый бас. — Подрезает меня касатка на столичных номерах…

— А ты что? — спросил его тенор.

— А ничего! — раздался кашель. — Ухожу вправо, цепляю отбойник, который, видимо, ещё до советской власти поставили…

— И? — поинтересовался похожий на грохот из водосточной трубы чей-то бас.

— И тут у меня колесо как жахнет на выстрел! — последовал ответ. — Ну, хер ли там, стою на огнях, а у меня не то, что обычного балонника, но даже домкрата не имеется; так вот, пока я, стоя на обочине, пытался изобразить из себя подобие шалавы, чтобы хоть кто-то наконец, затормозил, подходит настоящая…

— От чего коровы с ума сходят? От ненашенской демократии. — распахнулась передняя дверь, а в приёмную зашли пахнущий смолой пополам с машинным маслом Капитон Кондратьевич на пару с Квентином Вилсоновичем, что, напротив, ничем не пах, но зато был явно в немножко приподнятом настроении (было видно, что перед приходом на работу он заходил к Иво).

— Фермер из вас, конечно, так себе. — хлопнул деда по плечу Веллман. — Зато человек вы, прямо скажем, хоть куда! Каждому внуку бы такого деда…

— Я знаю: у меня в трудовой вообще написано «Слесарь-механизатор.» — снял шапку сельский житель. — С наступающим, Тамара!

— С наступающим, с наступающим! — выключила рацию секретарша-диспетчер. — С дровами как раз вовремя: они у нас вчера закончились; верно говорю, Квентин Вилсонович?

— Так точно, Тамара. — проверив проволочную корзинку для писем, Веллман утвердительно кивнул и скрылся в недрах своего кабинета.

— Еле до вас добрался. — присел на стул Капитон, пока женщина наливала ему чай. — Не тот уже Москвичишко мой, не тот, что сорок лет назад был! Даже Савчук в него садиться не желает: настолько конструкция обдряхлела, хоть ещё и держится молодцом.

— Пересел бы ты, Закеков, с этого старого корыта на что-нибудь поновее: как, например, я с единички на Volkswagen Golf! — передала ему стакан в подстаканнике Кожзаменко.

— Не могу, Тамара Семёновна, не могу. — приступил к питью чая дровяных дел мастер.

— В смысле «не можешь»? — удивилась диспетчер.

— Жалко. — вздохнул Капитон Кондратьевич. — Вот, смотри: пересяду я, положим, на АвтоКам брата моего, председателя сельсовета, так куда же этот автомобиль после меня отправится? Школьникам каким-нибудь или в огород: доживать век под забором; с годами просядет, разложится, потеряет цвет и вид, а когда, Бог даст, случится ходить мимо, то даже на его фасад мне будет стыдно взглянуть без того, чтобы не почувствовать немой призыв.

— Какой призыв? — подлила ему кипятку в стакан Кожзаменко.

— Призыв души и совести. — поднял указательный палец вверх деревенский. — Всё ставлю его в гараж, а как ни взгляну, так всё время чую, как он смотрит, да вопрошает: «Помнишь, как ты любил на мне кататься? Приезжай, я тебя ещё покатаю. Ты только приезжай, хоть иногда…»

— Железный аргумент. — почесала шею Тамара. — Ментальная привязанность — вещь ого-го, какая сильная: я в одном журнале об этом читала.

— А ещё он очень прост в технике. — допил чай Закеков. — И доработать его не трудно: при Советах мы с Савчуком так самоделки собирать наловчились, что теперь всё сделать сумеем, да и не слишком сложно это всё: группа энтузиастов плюс сварочный аппарат, плюс какие угодно доступные агрегаты, даже от мотоблока — и то пригодятся! Ладно, зови Корпенко, а я, пожалуй, пойду задний борт прицепа открывать.

— Он лёд с лестницы у второго входа сбивает. — пояснила женщина. — Там его и найдёте.

Нахлобучив шапку, Капитон удалился, а Тамара вновь осталась один на один с рацией и компьютером; впрочем, диалоги про плечевых её не интересовали: вместо этого женщина, переключив аппарат на приём обычных радиоволн, растянулась в кресле под пение Лады Дэнс про девочку-ночь, открывая очередную пачку чипсов и доставая из стола палочки. Продолжалось это не слишком долго, ибо уже через десять минут в приёмной появился статный мужчина в тёплом пальто, лакированных до блеска ботинках и кожаной кепке с острым козырьком.

— Здравствуйте! Вы по какому вопросу? — оглядев гражданина, поинтересовалась Кожзаменко. — Если касаемо перевозок, то…

— Здравствуйте; по личному. — улыбнувшись, выудил посетитель из кармана пальто вишнёво-красное удостоверение с гербом и золотыми буквами «ФСБ России».

— Квентин Вилсонович, к вам тут из управления…по управлениям…всеми управлениями в стране пришли. — нажав на кнопку селектора, еле-еле выговорила данную фразу Тамара, внутренне понимая, что произошло, в общем-то, нечто внеплановое, причём явно из разряда непоправимого.

— Пригласите. — последовал спокойный ответ.

— Гражданин Веллман? — вошёл в кабинет начальства государственный гость.

— Чем могу быть полезен? — поправляя преподнесённый Спридитисом в то утро портрет Эми Уайнхаус (оный был прибит гвоздиком в один ряд с другими фотографиями-подарками Иво), обернулся к нему предприниматель. — Присаживайтесь, пожалуйста.

— Я к вам по важному делу. — опустился чекист на диван, снимая кепку и кладя её рядом с собой. — Как вы, наверное, можете знать, через несколько дней наступит 2004 год…

— Это известно не только мне. — усмехнулся, опираясь на стол, шеф. — Но и практически всем гражданам нашей необъятной страны.

— А вы, как погляжу, знатный юморист! — саркастически похлопал посетитель. — Я вас, пардон, случайно не мог наблюдать в Юрмале?

— Сцена Дзинтари меня, к сожалению, ещё не видела. — отрицательно помотал головой руководитель компании. — Так по какому, говорите, делу вы ко мне пришли?

— Скоро наступит 2004 год. — закинув ногу на ногу, продолжил гость. — И мне поручено доставить вам приглашение на его торжественную встречу за городом; данное событие будет проходить в банкетном зале ресторана загородного пансионата «Колос» возле Обкомовских Дач. — вытащил он из внутреннего кармана шершавого пальто небольшой конвертик с открыткой внутри.

— А кто там будет? — задал уточняющий вопрос Квентин.

— Достаточно известные и крупные лица нашего региона. — ушёл от прямого ответа мужчина в пальто. — А поскольку вы теперь являетесь непосредственно одним из них, то ключевые персоны просто не могут оставить вас в стороне. Знаете, я даже немного вам завидую: добиться такого признания за столь короткий срок дано не каждому, особенно — законным путём.

— Надо за это опрокинуть. — распечатав конверт и прочитав его содержимое, ещё сильнее повеселел начальник транспортной конторы. — Сообразим в честь праздника?

— Не откажусь. — одобрительно кивнул чекист. — Только по маленькой, а то мне ещё двум таким же, как вы, пригласительные билеты вручить ещё надо; на закуске не экономьте!

— Святое дело! — пошарив по ящикам старенького комода, Квентин Вилсонович покинул занимаемое им помещение, закрыл за собой дверь и внезапно узрел в приёмной секретаршу, агрессивно запихивающую в ближайшую печь какие-то бумаги.

— Тамара!!! — чуть не заорав, (он вовремя вспомнил, кто сидит в его кабинете), перешёл Веллман на заговорщицкий шёпот. — Вы что творите?

— Жгу документацию, как учил Давид Соломонович! — таким же шёпотом ответила Кинцинг, с феноменальной быстротой уничтожая немые свидетельства финансовых махинаций.

— Но зачем? — не понял Квентин. — Фирма ведь на хорошем счету…

— Вы что, первый день в России? Так надо! — быстро запихивая в огонь ещё одну толстую кипу макулатуры, зашипела на него Кожзаменко. — Когда приходит ФСБ, нужно срочно избавляться от возможных улик, а у нас тут бухгалтерия двойная!!!

— Где коньяк? — нырнул в ящики секретарско-диспетчерского стола Веллман.

— Здесь только остатки портвейна. — отправилась в печь следующая стопка бумаг.

— Годится! — схватив небольшую бутылку и свежие чипсы, Квентин Вилсонович удалился обратно, попутно нацепляя на себя улыбку.

— Эх, хорошо! — хряпнув, закусил и перевернул рюмку вверх дном ФСБшник. — Кстати, чуть не забыл вас предупредить: обязательная форма одежды — Black Tie.

— Какая-какая форма? — не понял Веллман.

— Black Tie. — повторил мужчина. — Проще говоря, смокинг с бабочкой, брюки и ботинки.

— Никогда не доводилось слышать подобный термин. — почесал подбородок руководитель конторы. — Впрочем, раз обязательная — значит, приоденемся.

— Остальную информацию сможете найти на обороте приглашения. — поднявшись с дивана, подобрал посетитель кепку и пошёл к выходу. — До свидания!

— До свидания! — проводил его через приёмную до лестницы шеф, лично пронаблюдав, как гость, спустившись вниз, усевшись на задний ряд чёрной ГАЗ-3111, укатил в сторону города; когда силуэт почти нового горьковского седана скрылся из виду, он закрыл дверь и глубоко задумался, усевшись за освободившийся (диспетчер всё ещё активно возилась с печкой) стол в приёмной.

— Что же ты, моя старушка, приумолкла у окна? — появился из своей конторки Розембаум.

— ФСБ приходило. — ответила за руководителя появившаяся секретарша. — Документы я вовремя пожгла: хвала Небесам, пронесло.

— Правильно, молодцы. — похвалил её бухгалтер. — Не по мою ли душу приходили?

— Не по вашу, Давид Соломонович. — успокоил его директор. — Меня одного пригласили на вечер встречи Нового Года, приказав надеть смокинг, а где я его достану? Тут же ведь не Владивосток, где можно снять трубку своего телефона, сказать размеры портному в Японии, где его сделают и привезут первым рейсом из Хиросимы…

— Я бы на вашем месте был поосторожнее. — предупредительно заявил Розембаум.

— Давид Соломонович, перестаньте пытаться забивать гвозди микроскопом. — тяжело вздохнул Веллман. — Сейчас, если хотите знать, уже не середина девяностых.

— Думай о человеке самое плохое: он окажется ещё хуже. — тяжело вздохнул бухгалтер.

— Есть у меня один смокинг, но не имею понятия, налезет ли он на вас. — достала Тамара из ящика стола сочный апельсин. — Знакомый из Франции полный комплект привёз, а муж этот наряд ни разу не надевал: банально не смог натянуть на плечи и влезть в броюки.

— Что же вы раньше молчали? — вскочил Квентин Вилсонович. — Поехали! Розембаум, остаётесь за старшего! — сняв с вешалки верхнюю одежду, рванул он в сторону парковки, чуть не сбив появившегося в приёмной Корпенко-младшего.

— Илья, будет звонить Денис Кинцинг — передайте ему, что он — кобель! — подхватив собственную шубу и косо нахлобучив головной убор, выскочила из приёмной Кожзаменко.

— А не слишком ли грубо это будет звучать? — занимая место секретарши, поинтересовался охранник-истопник. — Мы же ведь цивилизованные люди…

— Тут ключевой принцип — не врать и не бояться! — донеслось со стороны пятидверного дизельного хэтчбека.

***

Было почти восемь с половиной часов вечера, когда шикарный белый Cadillac Sedan De Ville девяносто первого года выпуска, проехав мимо поста ГАИ на северном выезде из города, свернул с Мочищенского на Дачное шоссе; несмотря на тридцать первое декабря, автомобилей было ещё вполне достаточно, однако, чем дальше Квентин продвигался вглубь лесного массива, тем реже ему попадались встречные машины и всё больше его обгоняли попутные кортежи; как бы то ни было, спустя пятнадцать минут неспешной езды под Alla Figaro в исполнении Paul Mauritat по узкой асфальтовой дороге среди соснового зимнего леса он свернул налево, а потом — направо, к лыжной базе «Динамо», где, предъявив выданное ему приглашение скучающему внутри Kia Enterprise бритоголовому охраннику в толстенной кожаной куртке, получил «радостные» сведения о том, что основная парковка занята, вследствие чего придётся ставить машину около дороги, как это уже делают остальные гости. Утвердительно кивнув, Веллман медленно проехал до поворота, где, выцепив взглядом свободное место, осторожно воткнул свой широкий Cadillac между бежевым Mitsubishi Emeraude с наклейкой «RAVE 4 EVER» на ветровом стекле, загнанной в сугроб Lancia Kappa Coupe (он её подпёр) и Nissan President JHG50, после чего, заглушив двигатель, покинул салон через пассажирскую дверь и аккуратно двинул через просеку к похожему на бунгало ресторану пансионата «Колос».

— Куда? — преградил ему путь внутрь ещё один бритоголовый шкафообразный гражданин; не дожидаясь объяснений, он начал активно выталкивать его на улицу. — Раньше я вас на данном мероприятии никогда не видел.

— Я пришёл по приглашению. — попытался выудить из кармашка смокинга (он был ему немного великоват) свою заветную бумажку Квентин. — Что вы себе позволяете? Я же не какой-нибудь идиот с улицы…

— Рубен, отстань от человека! — отделилась от основной группы гостей похожая на Марию Сёмкину из выпуска русской версии Playboy девушка в чёрном вечернем платье. — Вы — Квентин Вилсонович Веллман? — обратилась она к шефу транспортной конторы.

— Он самый. — сняв с себя макинтош и отдав его лакею, подтвердил предприниматель.

— Мы о вас наслышаны. — нежно взяла под локоть и повела его через зал гостья. — Меня зовут Камилла Котлас; я работаю в дирекции компании «АВТОСИБ». Полагаю, вы здесь ещё никого не знаете?

— Возможно. — посмотрел на неё Веллман, поправляя галстук-бабочку.

— Так или иначе, позвольте мне показать вам наших наиболее выдающихся гостей: это — наши «господа власть имущие», отец и сын Солодовкины, а также человек, людей которого боялась, да и сейчас боится почти вся Сибирь: Александр Дрынов. — кивнула она на троих средней комплекции мужчин, по которым было видно, что в жизни у них всё отлично.

— Русский, американец и европеец заходят в бар; бармен смотрит на них и спрашивает: это что, анекдот? — пошутил один из них, а двое остальных рассмеялись. — Или вот ещё: пришёл скелет в бар, заказал пять литров пива и широкую швабру. — тут уж они захохотали все разом, заразив смехом даже стоявших рядом гостей.

— А вот это — Эрченко, видный промышленник из машиностроительного сектора, а также высокопоставленный силовик, Андрей Андреевич; именно он второй раз за вечер заказывает песню Ирины Аллегровой про приветствие Андрея. — на этот раз взор руководителя обратился на высокого мужчину с большим лбом, острым подбородком и узенькими тонкостекольными прямоугольными очками, что неспешно вёл беседу с подтянутым, круглолицым и коротко стриженым мужчиной в парадном тёмно-изумрудном мундире.

— Эта паршивая журналистка мне говорит: «Самые убедительные люди, которых вы слушаете всю свою жизнь — лжецы: обычно их называют политиками. Я же, недолго думая, ей отвечаю: «Дамочка, продолжайте болтать; когда-нибудь вы точно скажете что-нибудь умное». — рассказывал один другому, а слушающий понимающе кивал.

— Те, кто возле окна — авторитет Борис Терапевт с женой Ксенией. — следующий поворот головы девушки указал на держащего в руках фужеры с шампанским усталого вида мужчину в малиновом костюме рядом с блондинкой в белом платье. — Увы, очень неприятные, но довольно-таки зажиточные люди. Кстати, у сцены стоят ваши косвенные коллеги по сфере деятельности, то есть, так называемый «Коммерческий Квартет»: вон тот усатый — магнат тканей и стройматериалов Михаил Игоревич Тетерин, а трое других — представитель фармацевтической компании «Бренчалов — Б» Фаддей Фаддеевич Ферин, владелец нескольких достаточно крупных сельских хозяйств Вадим Владимирович Сеновалов и товарно-биржевой делец средней руки Георгий Эльдарович Егоров.

— Квентин Вилсонович! — пожал ему руку Михаил Игоревич, убирая бокал с вином на ближайший стул. — А мы думали, что вы не приедете… Да, красив, хоть в гроб клади.

— Меня сначала вообще сюда пускать не хотели. — поздоровался со всеми четырьмя мужчинами Веллман. — А ещё парковка оказалась полностью занята.

— Так почти каждого нового приглашённого встречают, только охранники каждый раз из разных агентств; кстати говоря, будете удивлены, но в предыдущие года с окружением нас знакомили исключительно мужчины. — почесал большой подбородок широкий и низкий Егоров. — Например, меня встречал Сеновалов.

— И рассказал, зачем мы тут каждый год собираемся. — кивнул худой Вадим.

— Чтобы «сверить часы»? — предположил транспортник.

— В каком-то смысле. — подтвердил Тетерин. — На повестке — вопрос рынка, но хоть и решать его не нам, а Дрынову с Терапевтом, мы люди, как говорится, тоже не последние.

— Я хоть и не имею прямого отношения к Гусинке, однако, тоже считаю, что данную проблему нельзя пускать на самотёк. — вставил своё мнение Ферин.

— А я — имею: пусть и небольшое, но значительное. — продолжил разговор Сеновалов. — У меня там регулярно появляется человечек на рефрижераторе; Михаил Игоревич подтвердит.

— Моя любимая жена обожает буквально всё, что ваш приятный старичок привозит на продажу. — утвердительно кивнул Тетерин. — Замечательный натурпродукт! А ещё мы думаем расширяться, ибо сейчас у нас в стране для этого самая благоприятная обстановка: политики не лезут в жизнь граждан, а граждане не интересуются политикой…

— Государство держит в руках дубину, которой бьёт всего один раз. — подметил Квентин Вилсонович. — Но по голове.

— Дерьма не делаем. — поправил Вадим яркий галстук. — Чем и гордимся; кстати, вам случайно не нужны живые куры? Можем предоставить целое поголовье…

— Стоп-стоп-стоп, Миша, а куда это вы намылились расширяться? — поинтересовался Егоров. — Между прочим, для меня данное дело выглядит интересным.

— Вы слышали про компанию «аPostол»? — спросил у Георгия Михаил.

— Это какое-то новое акционерное общество? — не понял биржевик.

— Нет, обыкновенный кооператив. — отрицательно помотал головой воротила. — Причём не столько ради прибыли, сколько ради того, чтобы насолить свинье, что не умеет летать по прямой…

— Кому? — не поняли коммерсанты.

— Человеку, который имеет всё, что ему нужно, но оному всё мало и он хочет больше. — не спеша пояснил Тетерин. — То есть, Руслану Дыгдыкову. Эта жадная поганая жирная свинья, пихающая в свою пасть больше, чем способна прожевать, во-первых, внаглую разгромила вышеупомянутых граждан; во-вторых, быканула на наших ребят с базы, когда те попросили дать им проехать, то есть, отодвинуть его Газель 33021 чуть в сторону.

— Да, Терапевт по сравнению с ним — ангел во плоти. — почесал затылок Вадим. — Борис хотя бы немного адекватнее относится к ресурсам: не сказать, что он прямо величайший экономист, но ему хотя бы не присущи убеждения о том, что женщина должна сидеть дома, плакать, штопать и готовить; в конце концов, как говорил Владимир Вольфович, нормальный человек смолисто-чёрную висячую бороду до живота отращивать не будет, а уж собирать на своей даче кучи автохлама сомнительной ценности — подавно.

— Большой хоть кооператив? — поинтересовался Веллман.

— Не очень. — последовал ответ. — Всего семь человек: отцы — основатели, Пётр и Павел, раньше челночили, снабжая рынок мелкой китайщиной, а теперь, сменив профиль, занялись сигаретами; торговец видеокассетами с продавщицей аудиокассет, присоединившиеся к ним летом, а также самый лучший фактор, который у них есть — сверхбыстрая доставка. Видел её на днях: три чёрных седана Honda, три прекрасных девушки, один момент — и исчезли! Ходят слухи, что поскольку они — готы, то не боятся смерти и сильно рискуют; как говорил один мой знакомый, «Эти люди не ищут и не готовятся к смерти: они подготавливают смерть к себе, ибо для них это явление имеет притягивающую и слепящую красоту. Отказавшись от всего человеческого, эти граждане постепенно перешагивают за пределы обычных чувств и возможностей…» В общем, многие бы мечтали иметь таких перевозчиц или доставщиц.

— Жена ревновать не станет, Фудживара-сан? — подколол его Сеновалов.

— Нина совершенно спокойно к этому относится. — отмахнулся бизнесмен. — Она знает, что я ей верен; плюсом ко всему, мы уже столько с ней пережили, что расходиться и ссориться по пустякам банально не имеет смысла.

— Убрать надо этого Дыгдыкова. — отпив из взятого с подноса официанта фужера красное вино, высказался директор транспортной конторы. — Вот и всё.

— Нет, классическими методами здесь действовать бессмысленно. — спокойно осадил его Тетерин. — Вы забыли, как в феврале нас с вами упрятали за решётку, когда мы полезли в драку? Здесь надо крутиться в рамках закона, желательно — сверху и сбоку; например, положим, сделаем Георгия Сергеевича депутатом и тогда нам все дороги будут открыты.

— Меня? Депутатом? — удивился Егоров. — Да полно вам, коллеги! Я бы во власть ни под каким предлогом не попёрся: если бы меня сделали депутатом, то я бы стал самым бедным народным избранником в России; моё сознание просто замучает совесть, а сон с покоем напрочь улетучатся. Нет, это определённо того не стоит…

— Квентин Вилсонович, а давайте мы вас куда-нибудь наверх выдвинем? — предложил Фаддей Фаддеевич. — Допустим, в губернаторы Алтайского края: при нынешнем раскладе свой человек «на макушке» нам точно не помешает, раз уж в аппарате Президента у нас никого нет; впрочем, за Николаева я бы с удовольствием проголосовал, поскольку мой двоюродный брат говорит, что он — совершенно адекватный человек.

— Я вам отвечу по-горбачёвски. — вздохнул Веллман. — Вы все знаете, что это будет сложнее, чем простой ответ. Работать губернатором для меня всё равно, что пересесть с велосипеда на Nissan Skyline ENR34: затратно, страшно и роскошно. Это — не для меня, тем более, что если сейчас мои руки пока ещё чисты, они будут по локоть в крови, если я встану на данный пост, а это приведёт к тому, что меня просто возьмут, да и выкинут из жизни, как большинство наших политических лидеров, то бишь, через смерть, а почему? Да потому, что у нас в верхах один сплошной СПИД; он особый, политический, а мы с вами, уж извините, не санитары: у нас от такой болезни таблеток нет.

— Ой, да ну бросьте! — отмахнулся Ферин. — Вам что, сам Михаил Евдокимов заплатил?

— Мне Евдокимов ни одного рубля не дал. — отрицательно помотал головой Квентин Вилсонович. — Если бы он дал, я бы с удовольствием взял, но он же ведь не дал? В конце концов, работа губернатора ведь нервная: что-нибудь сегодня скажешь, а завтра тебя прихлопнут.

— Если так хотите, то можете выдвинуть меня. — кашлянул Тетерин. — Я ведь лидер по натуре: например, Моцарта играл в студенческом театре.

Рассуждения о политике и рыночных отношениях прервала подошедшая Камилла, что, перепархивая от группы к группе, предлагала мужчинам идти танцевать (между прочим, весьма успешно: под You're the one в исполнении Take That в центре зала активно дрыгалось несколько пар); заставив Михаила Игоревича оставить предрассудки и начать отплясывать с его супругой, а также ангажировав Квентина Вилсоновича на следующий танец (оный сперва отнекивался, но по итогу согласился) она пошла дальше, расшевеливая серую массу высоких и почётных гостей. Пару минут спустя бодрая песня британской поп-рок группы кончилась: грянула величественная мелодия Крылья в исполнении Nautilus Pompilius, под которую Веллману и пришлось кружиться по залу с красавицей в чёрном платье; надо сказать, что это ему даже понравилось, а когда после окончания Котлас намекнула на продолжение, он с радостью пригласил её в Cadillac, ибо, по словам девушки, «в её собственной Mazda MX-3 особо не покувыркаешься, а больше уединиться здесь негде…».

— Без рук! — как только оба заперлись в салоне белого Sedan De Ville, выхватила девушка пистолет с глушителем. — Клюнул на привлекательную внешность, как все мужчины!

— Как говорят итальянцы, «Настоящий мужчина должен всегда пытаться, а настоящая женщина — сопротивляться.» — развёл руками Квентин. — Более того, вы же сами ко мне приклеились: танцевать зачем-то вытащили…

— А как ещё-то? — убрала оружие девушка. — Болтать с вами прямо там, на глазах у всех? Ладно, забыли. Я от Краснокольцевой; ходят слухи, что кто-то хочет прибрать к рукам ваше дело, но вот кто — точно не известно: моя задача — предупредить вас и ваших людей, а также выдать вам свой номер телефона… — бросила она взгляд в окно седана. — Чёрт, сюда кто-то идёт! Срочно имитируйте бурную любовную деятельность, дабы никто не заподозрил, чем мы тут на самом деле занимаемся…

— Чего? — не понял Веллман, принимая от дамы карточку с номером.

— Песню Party Up от рэпера DMX слышали? — молниеносно спросила Котлас.

— Смотрел клип по MTV. — смущённо ответил директор фирмы. — Но причём тут это?

— Раскачивайте машину в её ритме; так будет гораздо убедительнее. — принялась пихать один из массивных бортов плечом Камилла. — Ну же; тут вам не номер «Интурист-Сибирь»!

— Вас, рядовых женщин, не поймешь: то вам нравится, когда мужчина проявляет некоторую настойчивость, а то вообще не нравится; то хочется замуж и надолго, а то, твою мать, по-быстрому, причём в сортире самолёта или под кроватью. — начал пыхтеть парень.

Спустя пятнадцать минут убедительной имитации полового акта оба человека покинули машину и вернулись к гостям, условившись молчать; по прибытию обратно Котлас мгновенно ушла к приглашённым клубным диджеям из бежевого Emeraude, а Квентин вновь оказался в окружении мужчин из «Коммерческого Квартета».

— Поздравляю. — хлопнул его по плечу Вадим. — Только что товарищ Веллман подтвердил, что он — настоящий мужчина.

— Ну, как оно? — под зазвучавшую фоном из больших колонок песню Верасов про звезду любви осторожно поинтересовался биржевик Егоров.

— Отлично. — помня об уговоре, показал большой палец вверх Квентин Вилсонович. — Она меня трогает, а у неё лапки такие нежные, прямо не могу! — пустился он в свой рассказ, косвенно замечая, как из угла на их компанию недобрым взглядом косится Борис Терапевт; стараясь не обращать внимания ни на него, ни на его жену, директор транспортной конторы полностью погрузился в светские беседы, всячески делая времяпрепровождение себя и окружающих более приятным. Вскоре всех присутствующих персон пригласили к богато сервированному праздничному столу: пробили куранты, наступил Новый Год, с новой силой полились алкоголь и поздравления; всё смешалось в одну весёлую и красочную круговерть, пока постепенно не успокоилось, превратившись в качественно вышитый на комфортных сиденьях логотип Cadillac (порядком нагрузившись, Веллман от греха подальше предпочёл ретироваться в машину)…

…В ту ночь Квентину Вилсоновичу снилось, что он гуляет по пустой парковке около офиса и кафе Иво, а откуда-то сбоку звучит тихая мелодия Transmission в исполнении Joy Division; походив взад-вперёд и подёргав запертые двери, он наконец-то решил выяснить, откуда исходит песня, двинув в сторону источника звука: оным оказался субкомпактный серебристо-чёрный кассетный плеер Panasonic RQ-V75 со встроенным радио, что стоял на заснеженном асфальте перед стеной АЗС.

— Попался. — взяв в руки и выключив раздражающий девайс, предприниматель внезапно услышал скрип; подняв взгляд, он увидел, как в нанесённом по трафарету красной краской на стену здания кассы заправки числе «33» последняя цифра вдруг пошатнулась и плашмя упала на землю, превращая идентификационный номер топливораздаточного пункта в «34».

КОНЕЦ 9 СЕРИИ.

Серия 10.Target Practice (часть 1).

/20 августа 1991, вторник, г.Новосибирск, 13:08./

Вечером девятнадцатого августа председатель облсовета заявил, что город не будет переходить на чрезвычайное положение, а горсовет принял чёткое решение о непризнании ГКЧП законной властью, вследствие чего двадцатого числа на фоне обычной жизни стали разворачиваться небольшие стихийные митинги: проходили они, в основном, на площадях исторической части города и были очень похожими друг на друга; сам Новосибирск, в свою очередь, тоже принарядился, покрывшись татуировками провокационных политических лозунгов на местах с высокой проходимостью. «Поверить коммунистической партии был бы рад, да увеличил аппарат себе оклад!» — ощетинился острыми буквами бетонный забор. — «Долой парткомы с предприятий!» — кричала размашистая надпись около входа на станцию метро «Площадь Ленина». — «Долой монополию КПСС на власть: партия, дай порулить!» — простирались письменные требования по доброй части тротуара. — «Спасать Россию — не хотеть строить в ней социализм!» — пытались оттереть хаотично наляпанные слова с витрин продуктовых магазинов граждане в шапочках из газет.

— В какое время живём, Тамара! — сидя за рулём спортивной Волги, покуривал сигареты «Космос» в распахнутую форточку Денис, двигаясь по улице со скоростью около пятнадцати километров в час под поющую из переносного приёмника УРАЛ-АВТО-2 про луну и цветы Софию Ротару. — Да, мир стремительно меняется…

— А к лучшему или худшему — решать не нам. — глядя на собравшуюся возле научно-технической библиотеки разномастную толпу народа с плакатами, зевнула Кожзаменко. — И чего это меня редактор с обеда сюда турнул? Будто сами не справятся…

— Давно надо было это, давно, столько лет терпели! — вещала с возвышения обычная дама средних лет. — Я, извините, женщина хоть и малограмотная, но дошли мы до того, что уже невозможно дальше жить: очень тяжело людям…

— Люди! В ГКЧП собралось самое последнее отребье нашего общества! — перехватил у неё микрофон седой академик в пенсне. — Вы посмотрите, кто там расселся: обожравшиеся толстомордые свиньи! Политическая забастовка сейчас для нас не только целесообразна, но необходима! — тут мадам, поправив чёлку, схватилась за железное устройство передачи звука. — Правительство — В ОТ-СТАВ-КУ!!! — заорали они в унисон.

— Притормози-ка… — аккуратно тронула спортсмена за плечо девушка.

— Будет сделано. — останавливаясь возле тротуара, скрипнула тормозами 2401.

— ЭЛЬМИРА!!! — крикнула будущая секретарша в открытое окно машины. — АУ!!!

— Тамара! — подбежала к Волге сотрудница киностудии. — Привезла плёнку?

— Привезла, привезла. — передала ей алюминиевую коробку Кожзаменко. — И ради этого стоило отрывать меня от прописанной в трудовом кодексе пока ещё РСФСР трапезы?

— Главред сказал тебе из автомата позвонить — я выполнила. — развела руками мадам восточного происхождения. — Дуй на Свердлова: там говорят, такое творится…

— Поняла. — кивнула девушка. — Кинцинг, поехали! — скомандовала она автоспортсмену, на что крашеный в спортивную ливрею седан, бурча убитым двигателем, тронулся с места.

— КПСС — РАСПУСТИТЬ, ЗАПРЕТИТЬ, СУДИТЬ! — кричал с платформы грузовика в рупор человек рабочей внешности в клетчатой рубашке, кепке и заляпанных не то маслом, не то железнодорожным мазутом, не то соляркой брюках. — Чиновников — выкинуть нахуй на улицу! Хунте — протест! Хунте — бой! К ответу их, к ответу!

— Быстрее, быстрее! — выбежала из парадной знаменитого стоквартирного дома девушка со здоровенным чемоданом. — Боря! Что ты там копаешься?

— Думаешь, легко этот пылесос без ключей заводить? — с трудом пытался раскочегарить двигатель чьей-то служебной Волги легко одетый мужчина. — Крысы комитетские! И надо им было лишить меня в порядке борьбы с привилегиями персональной машины с водителем именно сейчас?

— Ну быстрее! — грохнула тару на асфальт Митрохина. — Быстрее!!!

— Бесполезно. — бросил попытки угона чужого служебного авто Борис. — Уходи по дворам к вокзалу; я достану машину и догоню тебя позже. Да брось ты вещи; надо будет — ещё купим!

— Хорошо! — перебежав Красный проспект, скрылась в глубине жилых массивов девушка; туда же нырнула и Тамара, предусмотрительно приказав Денису ожидать её около театра оперы и балета; между тем, Митрохина, преодолев квартал, пересекла Потанинскую, ушла во двор между домом один и три, прошагала насквозь по прямоугольному пространству между домами и уже хотела выйти на Романова, чтобы срезать через Советскую солидный угол, не пересекая площадь Кондратюка, однако, данным планам не суждено было сбыться: путь преградила обогнавшая высокопоставленную беглянку через параллельный проход Кожзаменко.

— Ну, здравствуй, Ксения Митрохина. — поставив руки в боки, пошла на неё Тамара. — Вот мы и встретились, мымра-соблазнительница.

— Я знал, чью революцию защищал в Афгане; знаю и сейчас, чью буду защищать под руководством СИБВО. — почёсывая подбородок, смотрел в камеру капитан (после съёмки — уже майор) Златопражский.

— А если вам отдадут приказ стрелять, вы подчинитесь этому приказу? — спрашивал его кинохроникёр. — Ответьте ясно и чётко: да или нет?

— Ясно и чётко? — почесал затылок военный. — Армия — народ или не народ?

— Армия — часть народа, но не сам народ! — подбирая слова, выдал интервьюер. — Она в нашей стране отделена от народа и ему же — подчинена…

— Ты думаешь, мы все такие тупые и не знаем, сколько вы в своём Главке ЗапСибЗолота себе в карманы полезных ископаемых натырили? — продолжала свой медленный наезд Кожзаменко, заставляя Митрохину отступать вглубь двора.

— А это… не твоего ума дело! — вяло отбрехнулась жена бывшего зампреда госорганизации по добыче драгоценных металлов. — Всё решат другие люди, которые знают, чего, кому и куда!

— Нет, Ксюшечка. — шла на неё Тамара. — Вы со своей партийной кодлой теперь не будете решать ничего: наш народ уже сыт по горло. Мы хотим свободно покупать те шмотки, какие желаем, а не бегать за фарцовщиками! Мы все хотим видеть мир своими глазами, а не через искажённую призму Международной Панорамы! Мы не хотим проводить лучшие годы в бесконечных очередях, записываясь на вещи элементарной необходимости, которые ещё и не блещут качеством, а свободно покупать импорт; мы не желаем жить в вечном дефиците товаров! — в руках Кожзаменко очутился здоровый оранжевый кирпич с отколотым краем…

— Зачитываю вам всем решение президиума горсовета! — развернул бумажку стоящий перед микрофоном на ступенях Государственной публичной научно-технической библиотеки гражданин в серьёзном сером костюме с галстуком. — Президиум горсовета Новосибирска постановил не выполнять никаких распоряжений так называемого Государственного Комитета по Чрезвычайному Положению! — после этих слов толпа горожан одобрительно зааплодировала, а гражданин уступил место молодому парню в тёмно-синей синтетической куртке. — Мы должны быть с вами сегодня вместе! Мы должны опровергнуть лживый миф, что эти комитетчики выражают мнение народа: это — прихвостни старой системы; им нет места в новом обществе! Они должны понести заслуженное наказание; может быть, не сегодня; может быть, даже не завтра, но всё равно они его понесут!

Двор пронзил страшный вопль: Тамара, переполняясь эмоциями, словно легкоатлетка Галина Зыбина, как следует размахнулась и метнула более современный аналог «орудия пролетариата» в голову испоганившей выпускной вечер института и всю последующую жизнь ненавистной сопернице, вышибая ей правый глаз и заставляя потерять сознание. В следующее мгновение ноги несли её по соседней улице, пока — о, какая нежданность! Она не наткнулась на постового милиционера.

— Быстрее! — не желая вызывать подозрений, быстро махнула она в ту сторону, откуда прибежала. — Её там убивают!

Служителя закона не пришлось упрашивать дважды: мгновенно позабыв обо всём на свете, он рванул туда, куда ему указали; Тамара же, случайно поймав такси, под звучащую из кассетного магнитофона водителя 2128506 группы Аквариум приказала срочно везти себя к площади Свердлова; между тем, со двора к быстро подъехавшему жёлто-синему УАЗику при большой синей мигалке вывели какого-то небритого алкаша…

— Ну, Закляпин! — с придыханием говорил один из них. — Ну, сволочина! Мало тебе было дебоша в кооперативном кафе, так ты на женщин, на женщин бросаться вздумал, да ещё на каких!

— Врёшь, начальник! — огрызался мужчина. — Не трогал я её, Якушев! Не веришь — людей местных поспрошай: они докажут!

— Тебе, урке лагерной, верить — себя не уважать! — приложив его головой об дверной проём, запихнул гражданина в задний отсек мент. — Всю статистику за месяц испортил, педераст!

Двадцатое число так и закончилось: в митингах, волнениях, да смутных перспективах будущего. А двадцать первого победила демократия и наступила совсем другая эпоха…

===========================

ЗАПАДНО-СИБИРСКАЯ СТУДИЯ КИНОХРОНИКИ

СОВМЕСТНО С ТВОРЧЕСКИМ ОБЪЕДИНЕНИЕМ «MIRISCH 64»

ПРЕДСТАВЛЯЕТ:

My Freight — Your Freight, или Honda, Honda, Honda.

Серия 10. Target Practice (часть 1).

===========================

В одно прекрасное раннее январское утро (почти как из известного всем школьникам хрестоматийного стихотворения Пушкина), Давид Соломонович покинул квартиру любовницы в роскошном доме на углу улиц Урицкого и Максима Горького (несмотря на то, что старшина Корпенко с разрешения начальства разрешил ему временно занять уже почти восемь лет, как снятую с милицейского баланса «кукушку» в мрачной советской девятиэтажке напротив гимназии номер десять (что около перекрёстка Щетинкина и Революции), бухгалтер всё равно предпочитал стабильно квартироваться у некоторых своих пассий, меняя локации каждую неделю), вдохнул свежий сибирский воздух и под поющую в его наушниках группу Кино о том, что любовь — не шутка (да-да, глядя на Тамару он тоже прикупил кассетник) двинул к своему лифтбеку SAAB 9000 CC восемьдесят шестого года выпуска цвета пляжного песка, что стоял в ряду припаркованных около тротуара заснеженных машин. Сняв тачку с сигнализации, бухгалтер не спеша открыл дверь, достал щётку со скребком, широко зевнул, да принялся счищать с корпуса и стёкол белый покров; закончив процедуру удаления осадков, Розембаум ещё раз обошёл лифтбек: постучав ногами по колёсам, он уже собирался ехать на работу, но внезапно заметил поставленную в заднюю правую арку шведского авто растяжку. Тяжело вздохнув, он осторожно удалил привязанную леской к спице диска и заднему амортизатору боевую гранату, выкинув её в ближайший открытый люк, после чего, прикрепив плеер на специальный крепёж, уселся за руль, закрыл дверь, вставил ключ в замок зажигания, но как только этот важный элемент автомобильной системы повернулся до стартовой отметки, то снаружи раздался оглушительный взрыв такой большой мощности, что в соседних домах повышибало стёкла, разметало по сторонам снег и припаркованный транспорт, покосило два ближайших фонаря, а также перевернуло набок стоявшую вообще на другой стороне улицы Toyota Caldina T190. Казалось, вот и наступил бесславный конец Давида Соломоновича, но как бы не так: с виду обычный SAAB оказался бронированным по самое небалуй…

— Бомбочка, запитанная на зажигание? — под вой сигнализаций вылез из покорёженной машины бухгалтер с отвалившимся рулём в руках. — Никогда не думал, что столкнусь с подобным явлением, ха-ха-ха… — нервно засмеялся он, глядя на искорёженный лифтбек.

— Мужик, ты в порядке? — раздалось сбоку. Повернув голову, Давид увидел сизую Toyota Sprinter Cielo, чей владелец, молодой парнишка, бежал к нему со всех ног, вооружившись аптечкой и огнетушителем.

— Как видишь, пока не помер. — слегка глупо улыбнулся Розембаум, выдавая эдакое «па» левой рукой. — Жив, цел, орёл!

— Может, в больницу отвезти? — осмотрел пережившего покушение гражданина владелец японского лифтбека. — Я отвезу…

— Вези. — замечая, как на месте инцидента появляется разбуженный народ, согласился Давид, перебрасывая парню руку через плечо и по-киношному прихрамывая. — Как твоя фамилия?

— Корчёвный. — поддерживая бухгалтера за бок, усадил его на заднее сиденье водитель.

— Розембаум. — представился финансовых дел мастер. — Вези меня, да вот только не в больницу, а на Чуйский тракт, в забегаловку «Cafe Vitara».

— А чего в больницу-то не поехать? — отчалил автомобиль от места взрыва.

— А вдруг меня и там пришить захотят? — сняв с шеи наушники, убрал плеер в портфель Давид Соломонович. — Нет уж, повторно рисковать я точно не хочу. — под передавемую по утренним радиоволнам песню Let the beat control your body в исполнении евродэнсного дуэта 2 Unlimited проехали они мимо талантливо спрятавшегося между большими микроавтобусами РАФ-2203-21 и Isuzu Filly белого Nissan Rnessa с серой ватерлинией.

— Хозяйка, наш объект, кажется, внезапно выжил. — рапортовал в рацию сидящий за рулём кроссовера невыспавшегося вида мужчина. — Что будем делать, приём?

— Дима, приступаем к плану «Б». — раздался ему в ответ женский голос. — Не получилось убрать одного — избавимся от всех разом! Если уж наша попытка внести смятение в лагерь противника относительно малой кровью внезапно провалилась, будем переходить к гораздо более действенным мерам, приём.

— Вас понял: конец связи! — повесив девайс на приборную панель, гражданин вырулил из укрытия и под Нить в исполнении Hi-Fi направился в сторону Бердска.

***

— Ехал двадцать километров в час; включил поворотник, хотел на стройку заворачивать, как вдруг слышу: тормоза свистят! В зеркало глянул — а там эти господа под восемьдесят несутся! Я, блин, начал активно баранкой крутить, чтобы в противоположную сторону от столкновения уйти, а он меня по касательной — швах-шарах-шах! — выкладывал сонный водитель самосвала МАЗ 5551 версию дорожного проишествия такому же сонному старшине; что милиционер, что водитель начали свою работу с самого раннего утра, а потому (что не очень удивительно) соображали весьма туго. — Ну, остановился, аптечку из-под сиденья достал и давай себе вытаскивать этих тусовщиков для оказания помощи. — кивнул он на насаженную на отбойник, словно шашлычное мясо на шампур, серебристую малолитражку Honda Capa. — Они отряхнулись, поймали такси, да уехали; вот, адрес оставили. — вручил менту тетрадный лист водитель грузовика. — Хорошо хоть, что по кабине не прочиркали.

— Понял. — прочитав адрес, Корпенко-старший убрал бумажку в карман формы и увидел двигающийся мимо бежевый Mitsubishi Emeraude, через открытые окна которого вырывалась спокойная Yeti в исполнении группы Radiorama; внутри же сидели люди в белых костюмах…

— Ишь, вырядились! — провожая авто взглядом, подметил самосвальщик. — Интересно, что такое «RAVE 4 EVER»? Опять какая-нибудь хрень заграничная…

— Якушев, это — Корпенко, машина восемнадцать: на тебя идёт светлый седан, номерной знак — Константин-162-Николай-Виктор, регион — 54, тормозни, проверь документы и заставь подуть в трубочку; наверное, из ресторана возвращаются. — оперативно метнувшись к Волге, сообщил приметы автомобиля в переговорное устройство Леонид Леопольдович.

— Якушев — восемнадцатому: понял, принял. — раздалось в ответ.

— Кто — по клубам всю ночь шляется, а кто — пашет, как проклятый. — положив рацию, продолжил старшина составлять стандартный протокол. — Интересно, чем сейчас мой брат занимается? — тихо бурчал он себе под нос, описывая ДТП. — Наверное, сборник «10000 лучших анекдотов России» читает, который я ему на Новый Год подарил…

А Корпенко-младшему в тот момент было совершенно не до анекдотов: вместе со «старой гвардией» из восьми дальнобойщиков он, слушая передаваемую по радио чувственную рок-балладу Меладзе про разведение огня, сидел в рекреационном отсеке, ожидая прибытия Квентина Вилсоновича. Оный очень скоро появился на рабочем месте и сразу же перешёл в решим активного слушателя: на него разом набросились практически все присутствующие, предъявляя ему претензии о том, что в последние пару недель с ними начали происходить вещи, из-за которых стало просто опасно работать: от ловких подстав до атак со стрельбой и каких-то уж совсем немыслимых схем усложнения жизни.

— Странно, что руководящий состав не попадает под весь этот бардак! — брякнул кто-то из водил. — Не находите, товарищи?

— И вы решили пришить все ваши несчастья мне? — выслушав всё это и тяжело вздохнув, прошёлся туда-сюда по помещению руководитель. — Жалко, что наш уважаемый бухгалтер на работу опаздывает, а то я бы у него спросил, но спрошу у секретаря: скажите, Тамарочка, вы в последнее время не замечали никаких изменений?

— Почему? Замечала. — ответила женщина. — Например, недавно кто-то свистнул стоящий на столбе «кирпич»: теперь на АЗС можно с двух сторон заезжать заправляться. — в этот момент раздался жуткий грохот: вследствие описанного выше события друг в друга въехали длинный автобус ГолАЗ 4242 с надписью «ЭКСПО-СИБИРЬ» и не менее огромная по размеру пассажирская Альтерна 4216 в ливрее фирмы «НК АЛЬЯНС». — Вот, пожалуйста…

— Нет, я говорю о каких-нибудь подозрительных изменениях. — уточнил Веллман.

— Ну, в последнее время я под окнами часто вижу подозрительный Nissan Rnessa…

— Это не доказывает вашей непричастности к случившемуся! — ляпнул кто-то из водил.

— Слушайте, вы что, хотите, чтобы я землю ел из горшка с цветами, плясал лезгинку и клялся на крови? — сорвался Веллман. — Повторяю: мы такие гадости не делали!

— Квентин Вилсонович! — ворвался в заполненное людьми помещение Розембаум. — В моём SAAB сегодня утром бомбу взорвали! — положил он на койку руль от своего 9000 CC.

— Вот! — поднял указательный палец вверх директор. — А вы говорите, что руководящий состав не попадает под события, которые происходят с вами… — тут круглое стекло одного из иллюминаторов со звоном лопнуло, а мимо просвистело что-то острое и свинцовое.

— СНАЙПЕР!!! — прокричал Давид Соломонович. — ВСЕ — НА ПОЛ!!!

— Двери — задраить, проёмы — закрыть, окна — загородить! — рухнув на четвереньки, скомандовал сотрудникам Квентин. — Переходим на осадное положение! — в подкрепление его слов лопнул ещё один иллюминатор, вследствие чего в помещениях конторы резко стало холоднее (впоследствии снайпер стал чередовать «мишени»: помимо разноса стёкол, он стал дырявить разные места обшивки, благо, ни в кого из наших героев не попадал).

— Господи, как будто в армию вернулся! — кряхтя, пополз к выходу Бутылкин.

— А ты разве где-то служил? — укрываясь папкой с бухгалтерией, последовал за ним Жора Петербилт. — По тебе не скажешь!

— В Камарчаге, двести пятидесятая трубопроводная. — подползая к двери, ответил Юрий Павлович. — Прапор у нас был — ну просто зверь: за каждый чих под проволоку загонял.

— У нас в двенадцатой автомобильной под Мочищем тоже был такой. — помогая ему плотно закрыть дверь, поделился воспоминаниями дальнобойщик. — ЯМЗ заставлял перебирать.

— Сколько у нас запасов? — между тем, поинтересовалась у женщин Тамара.

— Кубометр дров в подсобке. — ответила ей Марина. — И пять литров воды в котле.

— А также макароны в холодильнике, правда, оный почему-то не работает. — раздался из кухни голос Лены. — А ещё — сухая гречневая крупа, хлопья овсяные…

— Значит, они электричество нам оттяпали. — сняв трубку телефона, удостоверился Илья в факте отключения. — Получается, ни на помощь позвать, ни воды накачать…

— Передние стёкла — закупорены. — приполз Навистар. — Где тут у нас свечи лежали…

— Нашёл! — выудил пачку оных из нижнего ящика стола секретарши Лёва Кактус. — Тут и сухой паёк есть. — открыл он ближайшую тумбочку. — Арсенов, дай-ка сюда огоньку!

— Прошу. — щёлкнул Олег дорогой зажигалкой. В резко потемневшем от заграждения окон помещении стало светлее, а все сотрудники конторы, перенеся весь жизненно необходимый запас в кабинет Квентина, расселись (а кое-кто даже разлёгся) на ковролиновом полу и принялись напряжённо ждать, вздрагивая при выстрелах (поскольку стёкол со стороны кафе (огонь вёлся откуда-то из леса) уже не осталось, палил загадочный снайпер теперь только по обшивке чуть выше голов) и молясь, чтобы никого из них не задело.

— Надо как-то связаться с внешним миром, запросить помощь… — выдал после некоторого молчания Юрий Павлович. — У нас есть какое-нибудь автономное средство связи?

— Почтовый голубь. — саркастически подметил Арсенов. — И бутылка из-под портвейна.

— Эй! Есть кто внутри? — внезапно раздался голос с улицы (оттуда, где оставались целые стёкла). Тамара, выудив раскладную расчёску, осторожно подняла зеркальце и увидела в отражении микроавтобус Mitsubishi Bravo с громкоговорителями на крыше. — Квентин, я знаю, что ты со своей кодлой там сидишь! Выходи, поговорим!

— Сидите на месте, Квентин Вилсонович. — прошептал Давид Соломонович. — Это — Боря Терапевт; он вас расстреляет, как только вы покажетесь на улице: тактика у него такая.

— Даже и не думал. — отрицательно помотал головой Веллман. — Пошёл как-то один такой у нас в Приморье, а потом его труп в фундамент на какой-то стройке замуровали; вдобавок, я не могу бросить тех, с кем проработал достаточно долгое время.

— Такую бы преданность — да каждому начальнику. — сняв шапку, шепнул Василию Лёва.

— Точно. — кивнул ему владелец ЗиЛа.

— Я не знаю, какую там игру ты затеял, но Новосибирская область, дорогой Квентин, это — моя территория! — продолжалась речь противника. — Подумай об этом, иначе мне придётся пальнуть по вам всем из РПГ! Я обрушу на ваши головы огненный дождь! Позвони в ООН: только они смогут помешать мне размудохать всю вашу контору к едрене-фене! Я тебе точно обещаю, Веллман: если ты не выйдешь, то на месте этой развалины будет выжженная земля!!! Я ВАС ВСЕХ, БЛ*ТЬ, УРОЮ… — тут его речь как-то внезапно прервалась (видимо, Борису напомнили, что противотанкового гранатомёта у него в наличии не имеется). — А если не смогу урыть, то заморю жаждой, голодом и холодом, гастролёр проклятый! — в этот момент речь прервалась и включилась песня (видимо, в качестве подобия психологической атаки) One Way Ticket в исполнении Eruption; кроме того, возобновилась периодическая стрельба, а Лена, посмотрев на старшего брата, невольно перекрестилась.

— Что будем делать, Квентин Вилсонович? — спросил Навистар Саныч.

— Ждать. — подумав несколько минут, вздохнул директор. — Сегодня мы должны были получать дрова, да и к Илье брат хотел заскочить, так что мы тут не пропадём.

Веллман откровенно врал: следующий завоз топлива для печей ожидался только через два дня, а Корпенко-старший даже и не думал посещать их на текущей неделе, но другого выхода не было: в конце концов, оглашённый факт безысходности в лучшую сторону точно бы ничего не поменял. Конечно, их мог спасти ещё и Иво, однако, его кафе второй день было закрыто на санитарную обработку, а сам он временно отсутствовал…

КОНЕЦ 10 СЕРИИ.

Серия 11.Target Practice (часть 2).

Стоянка дальнобойщиков на трассе Р254-М51 (она же — автодорога Иртыш) перед пересечением с Омским трактом в то раннее утро жила своей обычной жизнью: кто-то готовил грузовик к продолжению пути, кто-то утолял голод и жажду, а кто-то ещё досматривал последние сны перед пробуждением; выделялись среди общей массы только три человека, что, сидя около зелёного фургона Volkswagen LT1 с белым стеклопластиковым колпаком, приличной аудиосистемой (в салоне, тихо вырываясь наружу через неплотно прикрытые окна, голосил про возвращение в пиратской аудиозаписи невысокого качества Игорь Корнелюк), мощными противотуманными фарами и номерами [У458ВО54], явно чего-то напряжённо ожидали.

— А вот ещё случай был. — рассказывал один из них. — Хотели мы с Петром алкоголем начать заниматься: аппарат купили, ёмкости подготовили, сарай сняли, да вот только вместо качественного сырья для ликёро-водочного дела нам загнали денатурат для технических жидкостей!

— И как же вы выкарабкались из этой ситуации, Павел Дементьевич? — поинтересовался Тетерин.

— Омывайку из него сделали, а потом — оптом в ларёк загнали. — ответил за напарника Пётр. — Хорошая штука получилась, морозоустойчивая! Неделю спустя за процентом от прибыли пришли, а нам эти сволочи открывать отказались, так Паша разбежался, да как ворвался, как ворвался! Я ему потом говорю: «Зачем было дверь выбивать?», а он мне: «Я бы не полез в окно в свадебном костюме!»… Анекдот, конечно, был ещё тот, но зато на эти деньги нам удалось выгодно раскрутиться, пока нас этот чуркобес не загасил.

— Едут. — кивнул на дорогу Михаил. Обернувшись, коммерсанты увидели, как по пустой трассе, рассекая зимнюю темноту, мчатся несколько светлых точек; облегчение наступило только тогда, когда к фургону под Evil Woman в исполнении Black Sabbath подъехали три чёрных японских полулюксовых седана: Honda Vigor ECB5 с номером [К060СВ54], Honda Ascot CB3 с номером [С020МУ54] и Honda Inspire CB5 с номером [В009НР54]; мимо них на полной скорости просвистела пара забрызганных грязью Opel…

— Разгружай, ребята! — выскочила с водительского места Vigor Ксиваева, распахивая багажник; то же самое сделали и Моэ с Инессой. Задние двери Volkswagen аналогично распахнулись, а под тусклый свет парковочных фонарей на землю лихо поспрыгивали четверо бритоголовых амбалов, что незамедлительно принялись перекидывать ящики из багажников в фургон.

— Молодцы! — пожал руки всем троим дамам Тетерин. — Хвоста не было?

— Металлисты на двух серых Omega под Омском на хвост сели, да браткам у Кургана чуть не попались. — облокотилась на крышу своей Honda японка. — Впрочем, груз в полном сохране: сигареты, аудио-диски, видеоматериал…

— В общем, рейс «Уфа — Новосибирск» можно считать удачным. — подытожила Инга. — Но я бы попросила вашего поставщика в срочном порядке сменить посредника: уж больно тот какой-то дёрганый.

— Поживи в Москве — не так нервничать будешь. — фыркнула Инесса, передавая амбалам ящики из салона. — Особенно — в эпоху перемен.

— Можно подумать, ты там жила. — ответила на её реплику Эмаура.

— Жила. — кивнула девушка. — Проездом; возвращаться туда на ПМЖ желания совершенно никакого: там одни выпавшие из жестокой реальности в свои в уютные синтепоновые миры силиконовые люди с поролоновыми мыслями внутри пенопластовых голов.

— Павел Дементьевич, мы сегодня больше не потребуемся? — избавившись от ящиков у себя в багажнике, спросила у коммерсанта Ксиваева.

— Нет; можете быть свободны. — выдал каждой перевозчице по пухлой пачке рублей работник теневого сектора торговли. — Вот, возьмите: тут за работу, премиальные и сверху…

— Никогда ещё не видела столько денег. — повертела в руках наличность Ксиваева. — Что же нам с ними делать? Мы ведь не можем привлекать к себе внимания…

— Ну, предположим… — почесал затылок Павел. — Запаситесь расходниками: купите два комплекта резины, подтяните ходовку, смените масло в движках и коробке… На худой конец, в ресторан сходите! Давно хоть в приличных заведениях-то были? Хватит уже в «Ростикс-KFC» обедать… Ладно, поехали. — замечая, что амбалы кончили грузить ящики, махнул он отошедшему чуть в сторону Михаилу Игоревичу. Утвердительно кивнув, тот не спеша полез в кузов, активно распихивая груз к стенкам. — Как понадобитесь — позвоню.

— Как же хорошо, что вы нам этот LT1 подогнали. — захлопывая за Тетериным задние двери, забрался Пётр в кресло водителя. — Внутрь моего S-cargo столько бы не поместилось, а KIA Павла для подобных перевозок совершенно непригодна…

— Стартуй давай; нам ещё товар по точкам развозить. — пихнул его в бок напарник; под фоновую песню Ларисы Черниковой про самолёт и Диму фургон повышенной вместимости тронулся в сторону города…

— Может быть, на самом деле в ресторан сходить? — убрала деньги в карман Ксиваева. — А то погрязли в каком-то унылом бескультурье…

— Ты забыла? — покрутила ей пальцем у виска дочь авторитета. — Нам не до ресторанов: мы в гости собирались!

— Какие это гости? — не поняла Инга.

— Амаретто ещё месяц назад нас всех на званый обед к себе в квартиру приглашал. — дала подруге вербальную справку-напоминание Моэ. — Даже Севу Граева позвал! Одного не понимаю: как ему только дед позволил?

— Да, сколько себя помню — никогда у него не ели. — подтвердила Ксиваева.

— Полковнику в отставке стало немного скучно; он затосковал по обществу. — усмехнулась Митрохина-младшая. — Вот и позволяет «дорогому внуку» всяческие вольности.

===========================

ЗАПАДНО-СИБИРСКАЯ СТУДИЯ КИНОХРОНИКИ

СОВМЕСТНО С ТВОРЧЕСКИМ ОБЪЕДИНЕНИЕМ «MIRISCH 64»

ПРЕДСТАВЛЯЕТ:

My Freight — Your Freight, или Honda, Honda, Honda.

Серия 11. Target Practice (часть 2).

===========================

С момента захвата прошли ровно сутки: за это время один из бортов самолёта стал напоминать решето, а тёплым по причине прекращения функционирования отопления остался только кабинет директора (и то он уже начинал остывать); запас воды из котла откачать не удалось: перемёрз кран. Положение становилось более тяжёлым ещё и по причине того, что весьма немногочисленное продовольствие стремительно кончалось, а разжижающего мысли алкоголя было вполне предостаточно.

— На свете так много путей и дорог:

На север, на запад, на юг, на восток!

Ты не сердись, родная моя,

Что эти дороги так манят меня!

— не слишком складно горланили лежащие на спине Гречкин, Арсенов и Кактус.

— Признаюсь честно: ещё никогда в своей жизни я не пил коньяк на полу. — положил кусок плитки шоколада на полупустой бокал Навистар. — Спасение — близко…

— Звучит, как траурный тост. — вздохнула Марина, отчётливо осознавая и принимая тот факт, что помощь, видимо, к ним уже не придёт. — Вздрогнем, Елена!

— Вздрогнем! — кивнула её напарница по тягачу. — Не чокаясь.

— В кризисной ситуации надо всегда представлять себе некризисную: я знаю, что можно придумать в такой ситуации. — начал было Юра. — Меня так в школе учили…

— Подпольный кружок коммунистической оппозиции 1993 года? — постучал пальцем по лбу Жора Петербилт. — Бредятину-то не неси…

— Бывает дорога трудна и опасна,

Бывает жестока, но всё же прекрасна!

Порой не напрасна в глазах твоих тревога.

Судьба моя — дорога!

— обняв друг друга, присоединились к исполнению песни девушки из Mack Vision.

— Раз уж нас всех всё равно убьют, я должен исповедоваться. — высказался молчавший почти два часа Квентин Вилсонович. — Кто-нибудь из вас имеет специальность священника?

— Священника у нас, увы, нет. — мрачно подметил Олег. — Придётся вам поступать, как пятнадцать лет назад: изливать душу коллективу на партсобрании.

— Хорошо. — кивнул Веллман. — Скажу вам прямо: во-первых, мой отец — мистер Вилсон Веллман, приглашённый из крупной капстраны в Советский Союз инженер-судостроитель с еврейскими корнями и позорно депортированный после связи с моей матерью; во-вторых, начинал я свой путь индивидуального предпринимателя, как последняя сволочь…

— А с чего вы начали? — перебил его Лёва. — Объясните нам, простым гражданам…

— С создания искусственного дефицита. — ответил ему Квентин. — Проще говоря, скупил по бросовой цене абсолютно все новые подшипники в Хабаровске, подождал три дня и вместе со знакомым пошёл втридорога приторговывать ими на рынке; вырученные деньги потратил на бортовой ГАЗон, продав который, купил вагон зерна; его я обменял на ангар в промзоне, а данную недвижимость — на почти беспробежные Mazda Efini MS-6 и MS-8, при реализации которых в Зелёном Углу имел честь познакомиться с деловым японцем, который притащил на продажу малазийский Proton 1.5 SE Aeroback и бетономешалку Hino FY…

— Бетономешалка мешает бетон! — раздалось из тёмного угла, где сидели Розембаум и Тамара. — Бригада строителей жрёт самогон!

— …Этого дельца звали Томайаши. — продолжил Веллман. — Продав товары, мы сходили в ресторан, где он мне, собственно, рассказал… То есть, предложил заниматься литературой и видеозаписями непристойного характера.

— Насколько непристойного? — поинтересовался Василий Анатольевич.

— Проще говоря, конкретной порнушкой. — выдохнул директор.

— Это же аморально! — воскликнули Елена и Марина.

— Не надо тут! — вступилась за шефа выползшая секретарша. — Я вам скажу так: во-первых, порнография — великая вещь! Во-вторых, бизнес — не пахнет, а как следует на*бать власть имущих с полным уходом от ответственности — ни в коем разе не зазорно.

— На*бать власть имущих? — изумился Жора. — Это же незаконно!

— Конечно, а нас в январе девяносто первого, можно подумать, власть имущие не на*бали на крупную денежную сумму. — на четвереньках перебираясь к начавшим клевать носом Олегу и Лёве, огрызнулась Кинцинг.

— А вы, товарищ Кожзаменко, можно подумать, в тот день не воспользовались хитроумными дырками и уловками из целей на*бать собственных сограждан! — поддержал Жору Юра.

— Я? воспользовалась? — позабыв всякую осторожность, вскочила Тамара на ноги. — Да я половине города выжить помогла!!! Через меня столько народу прошло: благодаря мне люди с баблом остались, не спились и не повесились, а вы, вы…

— Хватит спорить! — шарахнул пустую бутылку об стену Веллман. — Жизнь человеку дана всего один раз…

— И прожить её нужно в городе Сочи. — натянуто пошутил Навистар.

— Я никогда не спорю: просто объясняю, что была права. — обиделась Тамара.

— Очень смешно. — съязвил руководитель. — Да, раньше в подобные моменты я мечтал сто дней быть никем: на сто дней забыть вообще всё, переодеться в телогрейку и поваляться на теплотрассе в свежем морозном воздухе… Раньше у меня были только вопросы, на которые всегда легко находились ответы: сколько порно привезли? Контейнер. Сколько денег за раз выручили? Полмиллиона долларов. Откуда у меня Mitsuoka? Из солнечной Японии… Что я сотворил хорошего? В составе группы закошмарил, избил и связал нечестных работников муниципальной штрафстоянки, а все несправедливо эвакуированные автомобили отдал их законным владельцам, причём менты ничего поделать не смогли, поскольку никто никого из принципа не сдал… В общем, я не могу допустить того, чтобы вас убили, так как вы ни в чём не виноваты: лучше мне выйти к нему, а вы останетесь живы.

— Что? — впали все присутствующие в некоторый шок. — Вы серьёзно?

— Не останавливайте меня; это пришли за мной. Я должен… — попытался встать на ноги директор конторы, но ему не позволили. — Поймите, наверняка найдутся какие-нибудь герои, десантники и люди, которые по первому требованию Терапевта сровняют с землёй всё, что построено в радиусе километра, как поджигатели войны и провокаторы! Да пустите вы! — вырвался он из цепкой хватки подчинённых. — А чтобы вы все меня помнили добрым словом — вот, выходное пособие! — выудил он из дальнего угла сейфа чёрный портфель, распахнул его и вытряхнул на пол несколько перетянутых резинкой пачек валюты.

— Кажется, лестницы заминированы. — аккуратно отодвинув закрывающий иллюминатор шкаф, произнёс бухгалтер; данная махинация едва не стоила ему жизни, ибо снайпер, хоть и прекратил методичную пальбу, не спал, выжидая удобный момент. — Как будто не давление на конкурентов, а битва при Брусиле!

— Квентин Вилсонович, а это что такое? — порывшись в куче купюр, подобрал до сих пор не проронивший ни слова Корпенко-младший здоровенный чёрный кирпич с кнопками.

— Моя «Горба». — ответил Веллман. — Она всё равно не работает: там батарея сдохла.

— Ну-ка, попробуем оживить: с телевизорами это всегда работало… — со всего размаху шарахнув телефон об стол, охранник-истопник взглянул на дисплей; на удивление, тот зажёгся зелёным светом…

— Кому звонить-то будем? — быстро сориентировался Розембаум. — В нашу доблестную милицию, вашим друзьям из Приморья или сразу Кастеллано?

— Нет. — порывшись в столе, достал Квентин Вилсонович телефонную книжку. — «Помогите государству, а государство в долгу не останется и поможет вам…»

***

В типовом дворе, бодро проплюхав по ямам, остановился выцветший светло-синий ИЖ 412 73, по краям широкой хромированной решётки с крупными вертикальными палочками которого красовались прямоугольные ГДРовские фары.

— Спасибо, дед! — вышли из его салона готы в полном боевом окрасе. — Могёшь!

— Всегда пожалуйста. — дважды посигналив и хрустнув коробкой передач, ижевский седан дал заднюю; наши же герои, поднявшись по бетонным ступенькам крыльца, не спеша вошли в первый подъезд девятиэтажки на улице Никитина (номер шестьдесят восемь) и двинули по загаженной лестнице на верхний этаж, ибо разрисованные маркером двери лифта венчала прямоугольная табличка «НЕ РАБОТАЕТ».

— Помню, в почти таком же доме жил мой учитель физики. — топая по лестнице тяжёлыми берцами, поправила причёску Ксиваева. — У него голос был — ну точь-в-точь Оззи Осборн! Закроешь, бывало, глаза на последнем уроке — Оззи Осборн в пиратской видеозаписи орёт, откроешь — физик возле доски надрывается… Кстати, очень хорошо, что нас этот старичок подобрал: не пришлось пешком из Ленинского до Октябрьского пилить.

— С учётом того, что такси нам поймать, к сожалению, не удалось, а этот пенсионер принял нас за кочегаров — расклад получился очень даже неплохой. — хмыкнула японка; Инесса хотела было высказаться, но тут навстречу им внезапно вышла карикатурная пенсионерка с авоськой и деревянной клюкой.

— Соколики, вы, часом, не из ЖЭКа? — поинтересовалась она.

— Из ЖЭКа, бабуль, из ЖЭКа. — воспользовавшись положением, решила неумело шуткануть Митрохина-младшая. — Кочегары мы.

— Когда отопление дадут? — всплеснула руками пенсионерка. — Неделю в холоде сидим!

— Потерпите, гражданка, потерпите! — успокоила её Эмаура. — Котёл трещиной пошёл: если сейчас топить начнём, дом на воздух взлетит. Вы бы лучше на председателя наехали…

— Наеду! — приободрилась старушка. — Он у меня ещё попляшет, паразит… — медленно пошлёпала она вниз, шаркая по бетону вставленными в галоши грязными валенками.

— И пусть не лебедится! — поднявшись на верхнюю площадку, крикнула ей напоследок и позвонила в обитую дерматином дверь Ксиваева. — Эй, хозяева!

— Открыто! — крикнул кто-то изнутри. Потянув за ручку, готы зашли в нужную квартиру…

— Да, точно. — доносилось из боковой комнаты. — Да, это действительно можно переложить под военный марш. — не спеша вышел к ним отставной полковник в наушниках и парадном мундире. — Ой, здравствуйте! — снял он с себя аудиодевайсы. — Попрошу пройти к столу: сейчас как раз подоспеет свинина в рукаве. — удалился он на кухню, а следом в прихожей появился ни кто иной, как Сева Граев.

— Здоровеньки… БУЛЫ! — улыбнувшись, отрывисто поприветствовал он их в необычном для него комедийно-саркастическом тоне. — Как вы себя чувствуете?

— Ты что ему включил? — подойдя к парню, тихо поинтересовалась у него Инга.

— Shadowplay от Joy Division. — ответил ей парень. — Адам… то есть, Амаретто мне это сделать посоветовал; как видишь, старику понравилось.

— Вера! — послышался женский крик. — Иди сюда: передвинь трюмо, возьми из серванта хрусталь, а супницу пока поставь на антресоли! Осторожно, не урони блюдо на палас!

Пройдя в зал, наши герои заняли места рядом с внуком хозяина квартиры и принялись осторожно осматриваться в ожидании обеда; впрочем, ничего выдающегося внутри типовой квартиры они не увидели, а потому, немного помолчав, все три девушки переключились на разговоры с аналогично ожидающими начала трапезы гостями, многие из которых были родственниками и друзьями семьи Златопражских, что, отбросив предрассудки, охотно шли на контакт с «кочегарами», далее по разговору осознавая, что дамы оказывались «весьма интеллигентными молодыми людьми из транспортного сектора». Вскоре принесли первое в лице отменного борща со сметаной; после него появилось и второе, то есть, уже упомянутая сочная свинина, а пока ожидали обещанный на третье ягодный пирог, присутствующие начали потихоньку травить друг другу разные случаи из жизни да анекдоты. Не остались в стороне и готы: им было что поведать остальным присутствующим.

— Ну и вот, она мне говорит: мол, смотри, какой Renault Twingo, а я ей: какой же это Renault Twingo? Это бардачок… От Freightliner Century упал! Вон, говорю, хомяк двигается, а это — его бардачок, отдельно едет! — разразился стол безудержным хохотом: остроумную байку от Ксиваевой оценили все присутствующие, а сквозь смех чуткое ухо военного услышало тихий телефонный звонок в соседней комнате; прекратив трапезу, Степан отправился к аппарату…

— Царь приказал поляку, немцу и русскому прыгать через глубокую пропасть; пока поляк с немцем прыгали, русский устроил революцию и расстрелял царя с семьёй… — это шутил уже кто-то из дальних родственников Адама (правда, веселья на сей раз было немного меньше, но все подивились остроумию и нетипичности исхода анекдота).

— Алло, кто это? — между тем, снял трубку Златопражский.

— Это — Квентин Вилсонович Веллман! — раздался голос на другом конце провода.

— Не помню такого. — ответил военный (он на самом деле уже даже и думать забыл про коммерсанта, который когда-то помог ему с ракетами: что поделать, старость — не радость!).

— Степан Степаныч! Мы — в заложниках, заперты внутри конторы! Нас добивают в упор: тут — война на уничтожение! Этот Терапевт нас разметелит: он дал команду — свидетелей не брать. Они ведь знают, что мы там сидим: нас живыми не оставят! Я прошу вас, позвоните хоть куда-нибудь! Я сохранил вам погоны!!! — при слове «погоны» полковник в отставке вдруг начал припоминать, что случилось в заключительные дни его столь долгой военной службы. — А ещё снаружи — минное поле…

— Я вас умоляю, Степан Степаныч! — игнорируя субординацию, выхватил у директора из рук трубку Розембаум. — Ну вы понимаете… Вы же верующий, бл*ть! На вас же будет грех! Товарищ полковник, они бьют по нам с винтовки! СО СНАЙ-ПЕР-КИ! Если мы протянем ещё хоть немного времени, эти сволочи нас с динамита разнесут: пострадают гражданские! Если бы вы увидели, на что сейчас… — пошли короткие гудки: видимо, мобильник Веллмана окончательно испустил дух.

— Да, дела… — нажав на рычаг, принялся набирать на диске другой номер самый старший Златопражский. — Алло, Зиночка? Здравствуй, бесценная и незаменимая ты наша. Дай мне, пожалуйста, товарища Бакина… Да-да, Степан Степаныч звонит. Помощь нужна.

— А кому вино сухое? — доносилось из зала. — Дядя Гога, ну не надо доставать карманную столовую ложку: это же ведь не какой-нибудь порошок!

***

— Ну, ничего не предвещало беды, кроме скользкой дороги… — не доставая сигареты из зубов, объяснял старшине произошедшее мужчина в кожанке и кепке. — Плавненько так трогаюсь на зелёный, а тут наперерез под красный вылетает Plymouth Volare 77; всё, что смог — сделал: вдавил тормоз, руль крутанул, но всё равно хлопнул его в заднее крыло. Дальше — как во сне: баржу разворачивает, бросает на стоящие машины, она их собирает, а у меня передней части нет.

— А куда делись пассажиры с водителем? — тщательно изучая шины американского седана, поинтересовался сотрудник ГАИ. — Да, резина-то здесь совсем лысая: немудрено, что их на перекрёсток вынесло.

— Поймали попутку и уехали; в общем, подозрительные какие-то господа. — оглядывая усеянный разными обломками перекрёсток, зевнул пострадавший. — Да и машина, наверное, краденая: номеров-то никаких нету! — кивнул он на задний бампер мидсайзного седана.

— Да, ремонта тут тысяч на двадцать пять. — закончив осмотр американского автомобиля, переключился милиционер на разбитый Mitsubishi Tredia. — Вам не позавидуешь: машина и так не первой свежести, а тут ещё такое…

— Ерунда: присобачить морду от зубилы или сорок первого, да дело — в шляпе. — махнул рукой мужчина. — Вот если следствие затянется, тогда будет весело.

— Не затянется: будьте спокойны. — помахав двум подъезжающим эвакуаторам, отправился старшина к патрульной машине: следовало выяснить происхождение Volare.

Разобравшись с аварией на перекрёстке, Корпенко-старший вернулся на пост: сегодня его поставили на улицы вместо Кастанаева (того в порядке чередования перебросили к восточному выезду). Смена проходила спокойно: мыча себе под нос мотив песни Анжелики Варум про человека-свистка, он периодически останавливал машины для того, чтобы проверить документы, но каждый раз всё было отлично; доблестный правоохранитель уж было заскучал, как вдруг прямо перед ним, гневно посигналив, невинно-жёлтую Honda Logo 98 внаглую подрезал серебристый Ford Taurus SE 01. Взметнулся в воздух жезл, заскрипели тормоза: американский седан с тонированными стёклами по кругу нехотя притормозил рядом со служебной Волгой, а из него неторопливо вылез держащий в руках документы высокий парень спортивного телосложения в фирменной толстой куртке финского производства. На его гладко выбритом лице отчётливо читалось выражение «Пошёл ты на хер, мусор: я, бл*, кинопродюсер.»

— Старшина Корпенко! — откозырял милиционер. — Почему нарушаем?

— Командир, только давай без вопросов риторического характера. — протянул ему права водитель. — Со всяким бывает: дело житейское…

— Почему со мной не бывает? — принял у него документ Корпенко-старший. — Вон, на трассе давеча один такой тоже Daihatsu Mira подрезал: та шарахнулась в бордюр, взмыла, срезала верхушки деревьев, покувыркалась — и в кювет! Результат — четыре трупа… Так, а это что ещё такое? — раскрыв книжку, увидел он новенькую бледно-красную купюру с тремя нолями.

— Взнос в пенсионный фонд. — усмехнулся владелец Taurus. — Или премия за старания.

— Ну я вам… — хотел было что-то сказать старшина, но тут активизировалась рация: срочно вызывали Восемнадцатого. Пришлось временно оставить наглого парня и пойти ответить.

— Корпенко на связи. — нагнувшись к открытому окну, сотрудник ДПС протянул руку и взял переговорное устройство. — Слушаю.

— Корпенко, у тебя младший брат в транспортной компании на Чуйском тракте работает, так ведь? — донёсся до него взволнованный голос Эли.

— Да, уже немногим больше года, а что? — ответил ей ничего не подозревающий Леонид Леопольдович.

— Лучше сядь: там сейчас такое творится… — многозначительно протянула диспетчер.

Старшина почувствовал, что начинает проваливаться в холодную пустоту.

— Что стряслось? — собравшись с мыслями, спросил он.

— Не знаю, но только что я отправила туда все экстренные службы, представителя из мэрии и команду разминирования… — в этот момент Корпенко повесил рацию на место, вернул права недоумевающему владельцу и рванул в сторону конторы «My Freight — Your Freight», да настолько быстро, что его служебная Волга, раскидывая снег при срыве в пробуксовку, подрезала бежевый Mitsubishi Emeraude со звучащим из полностью открытых окон кавером Сергея Минаева на песню Brother Louie.

— Не бывает у него, как же… — проводив милицейский автомобиль взглядом, полным презрения, выразительно постучал себя пальцем по лбу водитель Ford.

Никогда ещё милиционер не носился так быстро: стрелку на панели приборов буквально зашкаливало! Была ли это феноменальная скорость (или же, наоборот, пошаливал датчик) — точно не известно, однако, уже через пятнадцать минут двухцветный седан лихо ворвался на заполненную автомобилями экстренных служб большую парковку.

— Старшина Корпенко! — по прибытию на место быстро выскочил из салона слуга закона и порядка. — Что произошло? — обратился он к облокотившемуся на красно-белый КамАЗ с номером [8060НБЧ] пожарному.

— Всё уже закончилось. — кивнул скучающий огнеборец на запихиваемые в медицинский УАЗик двумя пахнущими спиртом санитарами накрытые чёрным мусорным пакетом носилки.

Корпенко-старшему стало плохо. Конечно, он видел много аварий: видел скомканные, как лист бумаги, кей-кары с сочащейся из-под дверей кровью; намотанные на столбы и даже порванные пополам седаны, универсалы и спорткары; помогал собирать на брезент то, что осталось от человека после лобового столкновения с автобусом и разжимать сжатые между двумя фурами классические советские трёхобъёмники, но когда он представил, что под тем чёрным мешком лежит его брат, то впервые понял, как люди падают в обморок, испытав на себе подобные ощущения, после чего сполз на землю и отключился; впрочем, продолжалась его потеря сознания весьма недолго, ибо очнулся он от того, что на его щёки посыпались отрезвляющие удары чьих-то знакомых ладоней.

— Вставайте, Леонид Леопольдович! — доносился до него голос Тамары. — Ку-ку!

— Товарищ старшина, подъём! — вторил ей бухгалтер. — Товарищ старшина!

— Брат, ты чего? — в этот момент Корпенко-старший открыл глаза и увидел над собой лицо Ильи. — С тобой всё в порядке?

— Живой. — поднявшись, крепко обнял его сотрудник ГАИ (как в своё время Квентина Вилсоновича, только гораздо сильнее). — Мне как наша диспетчер сообщила, что с вами беда приключилась, так сразу всё бросил и примчался! Господи, я же тебе вместо отца был…

КОНЕЦ 11 СЕРИИ.

Серия 12.Проверки на дорогах (часть 1).

— А был в Новосибирске день обычный,

Стоял у тротуара KIA Granbird,

А ну-ка убери свой KIA Granbird,

А я не уберу свой KIA Granbird,

Подвинуть попытались KIA Granbird,

А это был с Алтая KIA Granbird,

А в нём толпа сидела пассажиров,

И вот так без зубов, вот так вот без зубов, так без зубов осталось в бэхе быдло!

— плясал на автобусной парковке около Гусинобородского рынка Заречкин на манер Панкратова-Чёрного из одного известного советского фильма про джаз. — Вот так!

— Ну ты, конечно, исполнитель! — похлопал ему закончивший копаться в моторе Mercedes O303 коллега. — Сам придумал?

— Это наш механик с базы сочинил. — присел на раскладной стул автобусник. — Причём на основании реальных событий… Есть у него и другой кавер-хит: про дальнобойщиков.

— Ну-ка, ну-ка… — заинтересовался водитель немецкого междугородника. — Напой-ка…

— ИИИИИИИ стояли барышни у обочин!

Им водилы нравились очень-очень!

Хоть в веке двадцать первом не живи,

Никуда не денешься от шальной любви!

— замаршировал Заречкин вдоль KIA. — Мы ему за данное ремесло дали статус летописца: уж шибко метко он документирует совершившиеся с нашими сотрудниками истории…

Между тем, история на Гусинке действительно вершилась, только вот, увы, никто её не документировал: к человеку Дыгдыкова, торговцу запчастями по фамилии Кравец, что почти с самого утра скучал на стуле около своего прилавка, подошёл мутный гражданин бурятской наружности и тихо сообщил, что «Первая птичка получает червячка»: эта фраза являлась паролем, означая, что привезли товар.

— Вторая мышка получает сыр. — ответил коммерсант заключительной частью поговорки. — Артём, я отойду ненадолго: не постережёшь точку? — обратился он к соседу, что продавал из кузова синего грузовика-фургона Volvo FH12 ящики пива Miller Genuine Draft.

— Не вопрос. — прекратив задумчиво крутить ус и выключив песню Владимира Маркина про проплывающий над поездом сиреневый туман и горящую над тамбуром полночную звезду, кивнул ему мужчина в кожаной куртке с подшитыми плечами. — Присмотрю, будь спокоен.

— Спасибо. — предвкушая торги и широко зевая, двинул вслед за бурятом Кравец.

— А что вы думаете о Nirvana? — прошли они мимо Daewoo Софии Брэн; стоя около стола, девушка давала интервью для какой-то молодёжной радиопередачи под фоновую N.I.B. в исполнении Black Sabbath.

— Курт Кобэйн несчастный был. — отвечала она. — Лучше бы его не было совсем.

— Кибурский слёг с ангиной, поэтому в ближайшую неделю отдуваться за него придётся мне. — направляясь к грязным задворкам рынка, исключил большинство вопросов мутный парень. — Руслан мне сказал, что за стабильность подвоза отвечаю лично.

— Как же он умудрился её подхватить? — только и выдавил из себя торгаш.

— Разве не знаешь, как люди заразу на себя сажают? — наигранно удивился бурят. — Вот бывает, что живёшь-живёшь, а тут — бац! Простудился. Вот так и у него вышло, понял?

— Понял. — пожал плечами коммерсант. — Не идиот. Идиот бы не понял…

Пройдя через весь рынок, они углубились в ряды припаркованных машин и шли, пока не очутились перед жёлтой Scania R124LA, в кабину которой оба как раз и забрались.

— Руки вверх; не дрыгаться. — ткнулось в спину Кравеца автоматное дуло. Щёлкнули стальные «браслеты»: торговец оказался прицеплен к крепкому человеку в форме.

— Матвей? — раздалось сбоку; из-за занавесок показалось лицо с коричневой бородой.

— Сидеть! — втянул водителя грузовика обратно ещё один опер. — Разговорчики!

— Фёдор? — изумился коммерсант, но тут же сориентировался и попытался ударить его кулаком по верхней половине тела. — Редиска!!!

— Я не виноват! — раздалось с полки. — Меня заставили!

— В кузове — целая куча катализаторов. — открылась водительская дверь; в проёме показались похожий на Николая Пастухова престарелый следователь МВД с его коллегой по профессии из налоговой службы, чья внешность поразительно напоминала майора Соловца О.Г. из Улиц разбитых фонарей. — Между прочим, вам обоим сейчас светит статья за хищение драгметаллов в особо крупных размерах. Итак, откуда они, гражданин Кравец?

— Разве это мусорнувшееся ссыкливое стукло вам не сказало? — мрачно посмотрел на них Матвей и мгновенно получил от бурята кастетом под дых. — Ай, сука! Не знаю!

— А если подумать? — достал из-под полы плаща сотрудник под прикрытием покрытую лаком биту. Получив отрицательный ответ, он размахнулся и приложил Кравеца спортивным снарядом по правому колену.

— Матвей, лучше расскажи им! — снова показалась бородатая голова.

— Хер вам! — кашляя, выпалил короткую фразу торгаш. — Фашисты! — плюнул он в лицо кому-то из ментов, вследствие чего, будучи трёхэтажно обруганным, получил в челюсть.

— Не признаётся. — глядя на следаков, развёл руками бурят. — Видят высшие силы, не хотел, но придётся. Бегать умеешь? — обратился он к Матвею.

— А что, командир, решил поохотиться? — съязвил торговец. — Сукин сын…

— Вот и отлично. — отложил биту в сторону сотрудник под прикрытием. — Сейчас мы тебя сзади к грузовику привяжем, а ты покажешь, насколько быстро сможешь передвигаться с коленкой, по которой произвели сильный удар. Работаем, ребята!

— Вы чего? Вы куда? Зачем? — изо всех сил сопротивляясь, заверещал Кравец, когда его потащили к причалу для чайника. — Милицейский произвол!

— Последний шанс. — доставая цепь, зевнул бурят. — Думал, я с тобой цацкаться буду, да шуточки шутить, подстилка петушиная? Не скажешь — сначала мы тебя хорошо по асфальту прокатим, а потом…

— Ладно, уговорили!!! — видя, что ничего поделать уже нельзя, сдался Матвей. — Дыгдыков говорил, что получает их от какого-то Шуватникова, но кто этот Шуватников — я не знаю!

— А если мы устроим вам с Русланом очную ставку? — нажал на него один из следователей.

— Да поймите вы: не знаю я, кто он!!! — забился в истерике торгаш. — А если захотите заставить меня встретиться с этим умалишённым с глазу на глаз, то лучше уж сразу убейте!

— Не положено: мораторий. — убрал в пакет цепь представитель этнической группы монголов. — Пакуйте его, да позвоните в штаб: может быть, теперь наш дорогой «гость с юга» перестанет уходить в отказ, наконец-то начав говорить.

— А со всем этим что делать? — обратился к сотруднику под прикрытием главный в группе оперов. — Не бросать же это добро здесь!

— Сбегайте за Артёмом: он скажет, в какой тигрятник отправить машину, на какой склад сложить улики и по каким камерам СИЗО распихать этих клоунов. — распорядился бурят.

— Артём тоже ваш? — изо всех сил рванулся Матвей, но его удержали и стали засовывать в подъехавший УАЗик. — Вот ведь крыса! — завопил он, но его как следует пихнули, а следом кинули Фёдора. Хлопнули двери микроавтобуса: автомобиль отчалил, оставляя нескольких ментов разбираться с грузом катализаторов и жёлтой Scania.

===========================

ЗАПАДНО-СИБИРСКАЯ СТУДИЯ КИНОХРОНИКИ

СОВМЕСТНО С ТВОРЧЕСКИМ ОБЪЕДИНЕНИЕМ «MIRISCH 64»

ПРЕДСТАВЛЯЕТ:

My Freight — Your Freight, или Honda, Honda, Honda.

Серия 12. Проверки на дорогах (часть 1).

===========================

Кончился январь — наступил февраль, но не кончилось напряжение: попытки Терапевта всячески «перекрыть воздух» фирме-конкуренту продолжались, а Веллман, обратившийся за помощью к Дрыновцам (те выделили им для протекции несколько человек), выкручивался из проблем, как мог, в том числе — официальными путями. Между тем, Тамара закрутила роман с Донованом Кинсхелло: несмотря на то, что тот уехал обратно в Канаду, она связывалась с ним через электронную почту; вот и сейчас, отправив ещё одно письмо, Кожзаменко достала чипсы, налила газировку, помечтала о том, как под песню про буги-вуги группы Секрет она и канадец подъезжают в какое-нибудь классическое сверкающее лаком кафе на огромном кабриолете с большими плавниками сзади, заходят внутрь, заказывают поесть, а потом — идут танцевать на клетчатом кафельном полу в центре обеденного зала, причём Донован снимает свой светлый пиджак в полосочку, а она — откладывает в сторону широкополую соломенную шляпу и остаётся в зелёном платье; стучат каблуки, играет музыка, а к их бешеному танцу вскоре присоединяется всё кафе вместе с людьми вокруг него; сделав напрашивающийся сам собой вывод о том, что не следует смотреть так много мюзиклов эпохи пятидесятых и закинув ноги на стол, она достала из стола кружку с чаем «Tetley» и привычно включила CB-радио. За окном уже полторы недели интенсивно валил снег, а на милицейской волне буднично тарахтели служители закона.

— Проверьте информацию: район автобусного вокзала, неизвестные скручивают с машин колпаки и дворники. — занимал эфир служебной частоты слуг закона и порядка приятный женский голос. — Просьба срочно направить несколько патрулей на Димитрова: возле ЦУМа агрессивно настроенные граждане, преимущественно — пенсионеры расклеивают листовки с призывами бойкотировать президентские выборы.

— Эля! — раздался в эфире вопль. — Эля, Эля, я — Буревестник! Только что мимо нашего поста проехал автомобиль: бежевая Toyota Cressida, номер старого образца, [п1756ХБ], повторяю: [п1756ХБ], есть вмятина на правой двери. Владелец подозревается в торговле наркотиками; передай всем, чтобы останавливали и были осторожны.

— Что ты орёшь? — ответила диспетчер. — На меня даже на киностудии так голос никогда не повышали; спокойнее надо быть! Приметы записала: даю в розыск.

— Мы этого придурка уже почти две недели ищем! — оправдывался опер. — Если удачно возьмём — премию дадут!

— Опять кого-то ловить будут. — переключив CB на приём радиоволн, Тамара расслабилась под Don't Give Up в исполнении Modern Talking; впрочем, очень скоро вместо музыки стали передавать какое-то разговорное шоу, а потому пришлось переключиться на телевизор.

— В очередной раз значительно обострилась ситуация с очисткой улиц города и области от снежного покрова. — вещал с телеэкрана молодой репортёр в тёплой кепке. — Мы решили обратиться за комментариями по решению данной уже традиционно насущной проблемы к заместителю заведующего делами городского дорожного хозяйства, товарищу Цопцодыпу Евгению Евгеньевичу.

— Для решения этой проблемы на городских улицах было задействовано до полутора тысяч единиц разной спецтехники. — появился в кадре одетый в пальто и шляпу советского покроя азиатский мужчина средних лет. — Активизировались работники дворового сектора…

— Однако, коммунальные службы всё равно не справляются: на некоторых дорогах глубина снега достигает полметра, а транспорт стоит… — высказал ему неудобный тезис интервьюер; опрашиваемый чиновник замялся, а Кожзаменко переключила канал.

— Как вы можете видеть, многие люди сегодня просто не вышли на работу, а у других просто сели аккумуляторы, не завелись машины или перегрелись двигатели. — возникли на экране под фоновую болтовню диктора виды заснеженных улиц. — Также практически полностью нарушена работа автобусов, троллейбусов и трамваев, вследствие чего многие автомобилисты берут к себе пассажиров, но и это, увы, почти не спасает ситуацию: их транспорт глохнет в самые неподходящие моменты… — тут показали три автомобиля, что стояли недалеко друг от друга на аварийных огнях, причём всё это — посреди оживлённого проспекта; результатом стало то, что в самую заднюю из них вмазался старый ижевский лифтбек, легонько подтолкнутый бетономешалкой, что быстро раскидала этих двоих по сторонам, как боулинговый шар — кегли. Образовалась пробка, на которую Кинцинг уже смотреть не стала: в приёмной внезапно появились начальник и охранник-истопник, причём оба зашли с разных сторон, но зевнули синхронно.

— С добрым утром! — поприветствовал присутствующих Веллман. — Как здоровье, Тамара?

— Остеохондроз не мучает — и ладно. — быстро переключившись с телевизора обратно на радио (только уже на другую станцию, что транслировала французскую песню Une chambre pour la nuit голландской группы Pussycat), ответила секретарь-диспетчер. — Бумажный отчёт о проделанной работе за предыдущий месяц — на столе; присланный сегодня вечером по факсу план внезапных проверок — под ним, в двух экземплярах; плановое обслуживание системы отопления назначено на завтрашнюю первую половину дня.

— А как дела поленно-угольные? — обратился руководитель к Илье.

— Дров — выше крыши, а Юра позавчера привёз картонок на растопку: ему их на почте в Барнауле дали. — ответил печных и пистолетных дел мастер. — Пойду трубы проверю: Навистар говорит, что в хвосте тепла убавилось. — откланявшись, скрылся он в кабинете шефа (идти через наружную сторону было лень); как только за ним закрылась японская сдвижная дверь, на пороге приёмной возникли два милиционера.

— Ого, товарищ Корпенко, товарищ Якушев! Как говорят в южных союзных республиках, саламатсыздар ма! — всплеснув руками, поздоровался с ними Квентин Вилсонович. — Что нового на милицейском фронте?

— Да как обычно. — махнул старшина. — За неделю раскрыли два угона; вчера подметали и чистили от снега территорию отдела; в среду сдавали деньги на динамо-фонарики…

— Переработки замордовали. — высказался сержант. — Зато какой анекдот ночью произошёл — ну просто закачаешься! Всё отделение ржало! Притаскиваем мы с напарником в вытрезвитель алкашей: спрашиваем, почему бухали в общественном месте, а они говорят, что врач сказал им пропить железо вследствие чего эти двое пропили железный гараж соседа! Или вот, недавно одна уважаемая женщина, будучи за рулём, перевернулась на новой Toyota Land Cruiser Cygnus: мы приехали и спрашиваем, мол, «Как у вас только получилось? Дорога же абсолютно пустая!», а она нам: «Я пыталась переодеть колготки!»

— Мы руками развели и говорим: «Это невозможно!». — продолжил старшина. — А мадам подбоченилась и заявляет: «Раньше очень даже получалось!».

— Как-то мы тоже перевернулись на внедорожнике. — присел на стул шеф. — Правда, все были пьяными и поэтому никто не пострадал. Кстати, один знакомый японский хирург мне поведал правдивую историю: однажды он позвонил в мотоциклетный магазин Suzuki и спросил: «Скажите-ка, сколько заряженных Hayabusa вы продали на прошлой неделе?» Ну, ему отвечают: «Четыре.» Тот чешет затылок и многозначительно произносит: «Так-так-так, значит, один из них ещё на дороге…»

— Не люблю мотоциклистов. — зевнула Кожзаменко. — Выезжаешь со двора, а навстречу, мать его за ногу, летит какой-нибудь любитель высоких скоростей, совершенно не смотря по сторонам! Два раза на капот этих придурков принимала: хорошо, что единичка была, а не Nissan какой-нибудь.

— Ну вы, блин, даёте! — почесал затылок Корпенко-старший. — Впрочем, мы пожаловали к вам совсем не за этим: понимаете, нам нужна помощь…

— Материальная или моральная? — высунулся из кабинета Давид Соломонович.

— Автомобильная. — пояснил сержант. — Мы…

— Не «мы», а «ты». — поправил его Леонид Леопольдович.

— Хорошо, я. — вздохнул Якушев. — В общем, преследовал вчера угонщика, разогнался километров до ста и не заметил, что впереди — ремонт дороги…

— В общем, влетели на мёрзлую щебёнку. — продолжил Корпенко-старший. — Ощущения не из приятных: трясет, голова чуть не отлетает, руль из рук рвет, а главное — не поймёшь, то ли по тормозам бить, то ли газу дать, чтобы быстрее проскочить… Естественно, этот обалдуй выбрал второе! Подтянул ремень, притопил педаль, закричал какую-то ерунду, а дальше нас по-киношному перевернуло через бок на крышу.

— Так вот, приписанная к нам Волга ушла в ремонт, а всем сотрудникам Госавтоинспекции завтра патрулировать Чуйский тракт! — подвёл черту сказанному Якушев. — Капитан так и сказал: «Ищите транспорт, где угодно! Не найдёте — мигалку в руки, жезл на шею и бегом до Барнаула, размахивая красными трусами.»

— А, так вам нужен автомобиль! — понял Розембаум. — Могу одолжить свою Honda Orthia с полным приводом. — кивнул он в сторону парковки, в углу которой стоял ярко-белый японский универсал. — Только проверю кое-что необходимое. — выудив ключи, бухгалтер нажал на кнопку брелка; весело пиликнула сигнализация, бодро запустился двигатель, но не прошло и секунды, как раздался мощный взрыв.

— Господи! — поперхнулась чаем Тамара Семёновна. — Напугал!

— Ёк-макарёк, вторая машина за текущий год! — швырнул Давид ключи на пол. — Опять взрывчатку на зажигание запитали, сволочи, суки, скоты, падлы, подонки! Придётся вам Cadillac Квентина Вилсоновича брать. — повернулся он к милиционерам.

— А мой Golf чем плох? — откашлялась секретарша. — Нормальная машина…

— Маловата будет. — обернулся к ней бухгалтер. — И штатной CB-шки нету. Можно было бы взять Crown Ильи, да вот только тот совсем развалился… Crown, а не Илья!

— Зато он себе приличную квартиру купил, в новостройке. — поднял указательный палец вверх Корпенко-старший. — Недалеко от моей, между прочим.

— С машиной я ему подсоблю. — взглянул на ржавый чёрный седан охранника-истопника Веллман. — Пускай выберет себе бюджетную машину, а я, так уж и быть, с удовольствием её оплачу, благо, уровень прибыли позволяет.

***

Следующим утром белый Cadillac шефа транспортной конторы получил все специальные элементы для патрулирования, то есть, красную мигалку на крышу, большую плашку «ГАИ» на заднее стекло, слепленный из скотча бортовой номер и Якушева с Кастанаевым в салон: Корпенко в последний момент перетасовали с несколькими коллегами и отправили в город к Позняку. Для полного комплекта срочно требовался третий человек, а поскольку свободных рядовых уже не осталось, сесть за руль пришлось просить Веллмана (тем более, он очень хорошо чувствовал машину).

Опустившись в кресло водителя, Квентин оперативно включил пятнадцатый канал: началась его внеплановая двенадцатичасовая смена.

— …Раз в районе Поспелихи к границе пункта ночью подтягиваюсь: уже устал, съехал на обочину и тут внезапно подлетают синяки с требованием оплаты стоянки. — хрипел чей-то бывалый голос. — Я ему: «Командир, ты ё*нулся? Я еле-еле дотянул, чтобы, блин, поспать, а ты мне ещё что-то предъявляешь?»

— Ну, взъе*ли они тебя? — сквозь треск хихикнул кто-то молодой.

— Попытались права качать, но я им говорю: «Откройте устав, уроды! Первыми строчками написано, что сотрудник ГАИ обязан помогать водителю, но про бабки и ночёвку я что-то ни одной статьи не видел!» Старлей на меня поорал-поорал, плюнул и ушёл.

— А меня месяц назад на Славгородском посту так метелить начали. — вклинился в эфир какой-то дед. — В два часа ночи всхрапнуть остановился, а через некоторое время слышу — стук по кабине; глядь — вертухаи пополам с ментами ходят, бабки собирают! Ещё и свою визитку оставили. Во, какая херня случилась!

— Кто Рубцовск проезжать будет — не тормозите. — донеслось сквозь сильные и жёсткие помехи. — Там — рэкет, водил отстреливают.

— Как-то раз тоже остановил какой-то рядовой, ну, сцепились, я и говорю: «Когда же вас всех уберут-то, как в Республике Беларусь? Там ни одного мента на трассе нет!» — включился в дискуссию чей-то бас. — А он мне говорит: «Да ты знаешь, какой тогда беспредел на дорогах начнётся? Бандюки…»

— Да какие бандюки? Они же уже все сферы поделили: у них порядка больше, чем у этих чертей униформенных! — перебил его хриплый. — Хули толку от них? Ни помощь какую-либо оказать, ни ДТП оформить!

— Около границы, когда под автобус ещё порожняком попал, один раз поломался, так всю ночь со мной экипаж под мигалками стоял рядом. — активизировался молодой. — Ну, думаю, спасибо: груз от рэкета охраняют, а к утру понял, почему они со мной возились: на том участке — двойная сплошная; будь здоров, сколько чайников почирикали! А так — никакой помощи вообще.

— Это ещё что… — преодолев помехи, заговорила женщина. — Я на Мурманск давеча ходила: там дорога одна и хер куда свернёшь, но не менты, а бандюки бал правят, зато как! Денежку отдал, если вдруг чего — они тебе по первому же требованию трактором помогут и сопровождение организуют, а потом ещё скажут, чтобы в случае чего — звонил-обращался без проблем! Чувствуешь себя, как у Христа за пазухой!

— Чем этих синяков на трассе кормить, лучше уж таких бандитов ставить: отдал им энную сумму и поехал со спокойной душой, зная, что ни одна сволочь не тронет. — подытожил дед. — Как в Америке на платных магистралях, только неофициально.

— Ребята, на моём Кеше после ремонта все рога горят? — случайно работал вместе со стариком молодой. — Или я снова на Летучего Голландца стал похож?

— Огни на твоей танцплощадке с палаткой исправны; всё отлично. — успокоил его кто-то из попутных.

***

— Гражданин Шуватников, вам лучше прекратить строить из себя идиота и рассказать всё, как есть: откуда у торговцев Дыгдыкова на Гусинке оказалась полная фура катализаторов, когда, согласно всем учётным документам, никаких составных частей выхлопных систем вы не получали? — наседал налоговик на директора магазина автодеталей, пока МВДшник внимательно осматривал содержимое шкафов.

— А чем докажете, что они получали их именно у меня? — напрягся мужчина. — В городе, знаете ли, точек по торговле запчастями буквально вагон и маленькая тележка.

— Во-первых, на нескольких товарах мы нашли наклейки «ГАZZапчасть»; во-вторых, на вас указал один из подозреваемых: в данный момент он уже дал показания. — легли на стол директора фотографии улик и протокол допроса. — Всё ещё будете отпираться?

— Это — подстава. — незаметно нажал кнопку под столом Шуватников. — Я тут совершенно не при чём… — ворвались в помещение трое бритоголовых. — Работайте! — выкрикнув свой приказ, руководитель, словно кот, запрыгнул на комод; под зазвучавшую из секретарского кабинета песню Это за окном рассвет в исполнении группы Браво завязалась драка…

— Лови соучастника! — заорал налоговик, перекидывая одного из громил через бедро и при этом замечая, как под шумок руководитель сматывается на улицу через открытую фрамугу.

— Понял! — вырубая второго нападающего и громким свистком вызывая подкрепление, быстро выскочил следом за беглецом МВДшник.

Пробежав по козырьку, Шуватников спрыгнул на гладкую заснеженную крышу Toyota Estima Emina, с неё — на сугроб и хотел удрать во дворы, перебежав через улицу, однако, внезапно очутился на капоте коричневого седана Alfa Romeo 90 с номерами [2212 ЛЕА], чей водитель мгновенно скрылся с места ДТП, скинув мужчину в грязь.

— Сдаюсь! Признаю: с моей подачи катализаторы и очень многие другие ценные детали уходили «налево». — чуть позднее поведает обездвиженный директор, лёжа на носилках внутри тесного РАФика скорой помощи. — Кроме Фёдора, к Руслану на бородаче их возил ещё один водитель: Володя Старкевич по кличке Лысый…

— На ком? — переспросил следак из МВД.

— На рыжем DAF 95XF с будкой. — пояснил Шуватников. — Он занимался перевозками, пока не оказался в коммунизме; умышленно или нет — не знаю.

— Это как? — потирая шишку на лбу, не понял налоговик.

— Ну, нажрался под праздник, за руль сел и въехал в бетонный забор с надписью «НАША ЦЕЛЬ — КОММУНИЗМ!»; так вот и оказался. — тряхнуло микроавтобус на выбоине, причём так, что на ногу одному из следователей чуть не свалился кусок бетонного блока с торчащей из бока арматуриной. — По такому случаю недавно меня посетил некто Димон Демон…

— Кто такой Димон Демон? — стараясь не мешать врачу, поинтересовался МВДшник.

— Ассистент Терапевта. — закашлялся руководитель. — Он с этим авторитетом очень давно знаком: исполняет роли высшего жнеца-жреца-на трубе игреца; мне доподлинно известно, что его средство передвижения — белый Nissan Rnessa с постоянно меняющимися номерами и документами, а когда он по каким-то причинам не может приехать за вывозом прибыли, то присылает за себя парня на спортивной машине; кто он — я не знаю, но в прошлый раз его тачкой являлась кособокая квадратная двухдверка-ихнемарка из восьмидесятых. Кстати, эти громилы, которых вы как-то смогли отлупить и повязать — тоже его люди…

— Модель не установите? — наклонились к нему оба следака.

— Увы, но нет. — еле-еле помотал головой Шуватников. — Я видел её только издалека…

КОНЕЦ 12 СЕРИИ.

Серия 13.Проверки на дорогах (часть 2).

— Слушай, Инесса… — нарезая овощи для салата под типичное для своей субкультуры классически-мрачное музыкальное сопровождение, обратилась Ксиваева к Митрохиной-младшей. — Подумав, я внезапно поняла, что мы с металлистами не такие уж и разные.

— Ну да, ну да. — хмыкнула дочь авторитета. — Менты нас гоняют одинаково.

— Нет, я совсем не про это. — достала майонез из холодильника Инга. — Музыка-то у нас почти одна и та же, только смыслы разные, да тон несколько мрачнее. Вот, взять хотя бы мелодию Sleeping Village: там металл смешан с готикой…

— Не забывай, что Black Sabbath в начале карьеры сами не знали, что творят. — выразила свою субъективную точку зрения Митрохина-младшая. — Они записывали альбом и случайно изобрели дум-металл, сообщество которого у нас в стране часто путают с дэт-металлом.

— Теоретики говорят, что первое находилось под влиянием второго достаточно долгое время. — полезла Ксиваева в буфет за бутылкой подсолнечного масла. — А если уж совсем углубиться в тему, то ещё можно вспомнить про готик-рок и думдэт-метал, без которых бы просто не случилось такого разнообразия поджанров…

— Кстати, раз уж мы заговорили о металлистах: ты не помнишь, на каких машинах эти уроды нас пасли? — выглянула в окно Инесса. — А то я очень беспокоюсь за Моэ.

— Серые седаны марки Opel. — крепко задумавшись, вспомнила Инга. — Omega A и B плюс Rekord E, а за Эмауру будь спокойна: она вместе с Брэн на новый склад поехала.

===========================

ЗАПАДНО-СИБИРСКАЯ СТУДИЯ КИНОХРОНИКИ

СОВМЕСТНО С ТВОРЧЕСКИМ ОБЪЕДИНЕНИЕМ «MIRISCH 64»

ПРЕДСТАВЛЯЕТ:

My Freight — Your Freight, или Honda, Honda, Honda.

Серия 13. Проверки на дорогах (часть 2).

===========================

В начале смены осадков почти не было: временно перестал валить снег и сквозь облака начало слабо просвечивать солнце. Веллман даже подумал, что пахать особо не придётся и поставил в магнитолу кассету с итальянскими песнями; из динамиков аудиосистемы тут же заиграла Ciao Italy, Ciao Amore группы Ricchi E Poveri…

— Лучше CB-шник на милицейскую частоту настрой, да звук прибавь. — посоветовали ему проставляющие в протоколах при жёлтом свете боковых ламп погодные условия, дату и время милиционеры. — Кто знает, что всплывёт.

— Мы разве обслуживаем Чуйский тракт не в гордом одиночестве? — обернулся Квентин.

— Нет, обеспечиваем безопасность передвижения по трассе совместными усилиями милиции Барнаула, Новосибирска и других населённых пунктов. — выключая свой плафон, ответил ему Якушев. — И у каждого из экипажей — единая задача: в случае появления препятствий как можно быстрее и безопаснее очистить дорогу, а пока чистим — защитить себя и других, уведомив о затруднениях остальных участников движения. Уж не знаю, как они будут ориентироваться, кто где находится… Впрочем, надеяться на изобретение чего-то гораздо более совершенного, чем заполняемая во время перекличек карта с кнопками явно не стоит.

— Вас понял. — выключив магнитолу, подкрутил громкость милицейского шоссейного канала обладатель белого Sedan De Ville.

— Восемнадцатый, восемнадцатый, внимание: в трёх километрах от вашего поста машина наскочила на знак и задней частью торчит на полосе движения. — пошли позывные.

— Восемнадцатый принял, выезжаем. — перебрался на кресло штурмана американского седана Кастанаев. Через восемь минут их экипаж был на месте и созерцал согнувшийся, но не выскочивший из земли столб со знаком ограничения скорости, на котором, перекосившись в сторону дороги, «отдыхала» Toyota Brevis на транзитных номерах.

— Будем сталкивать. — посовещавшись с перегонщиком, решили ГАИшники; подцепив Cadillac к задней части «пациента», они потихоньку начали спуск седана на землю, плечами подталкивая его с переднего края. Перед этим в целях предотвращения несчастных случаев Кастанаев махнул жезлом, вследствие чего движущийся поток неохотно затормозил, давая блюстителям дорожного порядка безопасно спустить машину на землю.

— Многие водители думают, что если у них иностранная тачка за несколько тысяч долларов со всеми АБС-шмабээс, дисковыми тормозами вкруг и прочим барахлом для безопасности, они могут ехать, как в голову взбредёт, а в случае экстренного торможения — остановиться за две секунды. — разобравшись с Toyota и выправив знак, вернулись менты в машину. — Но это немного не так работает, особенно — в наших условиях.

— Восемнадцатый, на повороте в квадрате шестнадцатого экипажа с грузовика высыпались пустые бочки: водитель не заметил потери товара и уехал; помогите собрать. — зашипела рация. Делать нечего — пришлось в срочном порядке мчаться на помощь коллегам.

— Инструкция проста: подбегаем к бочке, обхватываем её и тащим на другую сторону; если пропустили — не страшно, главное — не останавливаться. — напялив на Квентина кислотный жилет со светоотражателями, проинструктировал его Якушев. — Тормозить движение ради пустых тар на разделительной полосе нет смысла, поэтому работаем пока вот так.

— Вас понял; вперёд! — пропустив мимо себя серебристую Toyota Carina T210, метнулся вместе с ними к лежащему на боку ржавому цилиндру Веллман. Втроём мужчины оперативно перевернули оный на торец, подхватили и быстро выкинули на обочину; так они носились туда-сюда ровно до тех пор, пока несколько опасных ходок спустя последняя бочка не была убрана с дороги. Казалось, теперь наконец-то можно вздохнуть с некоторым облегчением, но не тут-то было: поступил следующий вызов.

— Какова тяжесть груза? — осматривая стоящую около сельской автобусной остановки шведской недоприводную кепку, с платформы которой из-за резко подломившихся коников разъехался негабарит, спрашивал у водителя Кастанаев.

— Каждая дылда — пять тонн. — махнул на заснеженную поклажу дальнобойщик. — Я ведь говорил начальнику: выпишите на меня стальные тросы вместо ремней, так нет же…

— Да ты издеваешься… — оглядев огромные бандуры, снял старший сержант ещё советскую шапку со звездой.

— Восемнадцатый, восемнадцатый, запрашиваю на наше местоположение автокран: здесь с фуры соскочили газопроводные трубы: они очень тяжёлые, сами не справимся. — между тем, докладывал в рацию Кастанаев. — Движению не мешают.

— База, принято: направляю к вам экипаж номер четырнадцать с воровайкой из соседнего леспромхоза. — тут же поступил оперативный ответ. — Сдайте им этот случай и срочно направляйтесь к югу: как нам только что сообщили очевидцы, в тридцати километрах от вас с дороги слетел спортивный автомобиль, а послать к нему — некого…

Вышеупомянутая машина действительно лежала в кювете за пределами дороги: её стало заметно ещё издалека, ибо увидеть ярко-красное на белом — задача откровенно не сложная. При более подробном осмотре выяснилось, что в раскуроченном Mitsubishi GTO никого нет.

— Да уж, действительно, автомобиль мой ярко-красный, ездить на нём — небезопасно. Как думаешь, каковы причины того, что он здесь оказался? — собирая разлетевшиеся по всей округе обломки, спросил у напарника Якушев. — Ставлю на то, что водитель был пьян.

— Я думаю, он не справился с управлением, ударился в бетонный блок, его развернуло, ещё раз приложило обо что-то твёрдое, с размаху выкинуло с трассы, а дальше — несколько раз перевернуло и поставило на колёса: наверное, какой-нибудь из рычагов передней подвески на ходу обломился, задняя подруливающая ось сбой дала или ещё какая-нибудь электронная хреновина отказала. — с трудом вытаскивая из салона кусок забора, ответил ему старший сержант. — Далеко отсюда до больницы?

— Километров сто, наверное. — запихнул в салон оторванное антикрыло сержант.

— Значит, он выжил, поймал попутку и уехал. — подбирая номерной знак [к195еа25], заключил ГАИшник. — Тем более, что следы ведут к дороге.

— Предположим. — дождавшись эвакуатора, слуги закона помогли с погрузкой металлолома и поспешили обратно к Cadillac: поступил вызов о том, что недалеко от соседней деревеньки вазовского бедуина зацепил фургон с прицепом, ставя поперёк и посреди дороги.

— Своим ходом отъехать сможете? — оглядев согнутую пополам об массивную кабину Renault Magnum Олега Арсенова классику, задал дальнобойщику вопрос Кастанаев.

— Я — да. — спокойно проконстатировал Олег. — Жигули — нет.

— Тогда сдайте назад и рулите на обочину. — остановив поток машин, упёрся старший сержант плечом в грязно-жёлтый универсал; вместе с Квентином Вилсоновичем он принялся сталкивать его с полосы движения, пока Якушев контролировал двигающийся задним ходом грузовик.

— Двойка обгоняла, собиралась уходить со встречки… — чуть позже объяснял Олег. — Ну, я ногу с педали газа убрал, чтобы её солидарно пропустить, как вдруг она резко берёт вправо, цепляет угол моей кабины, взбрыкивает и становится поперёк; бью по тискам, а далее — до полной остановки тащимся, как тепловоз, ещё метров двести — двести пятьдесят. В общем, я тут абсолютно не виновен.

— Детали уточним. — направляясь опрашивать второго водителя, щёлкнул авторучкой Кастанаев. — И запишем обе версии.

— Квентин Вилсонович, как со мной закончат — смотайтесь, пожалуйста, до Лёвы: у него что-то с электрикой стряслось; я хоть и останавливался, но ничем ему, к сожалению, помочь не смог. — закончив диалог с милиционером, обратился к начальнику Арсенов.

— Съездим; будь спокоен. — похлопал его по плечу Веллман. — Груз сдашь — на ремонт к Тетерину вставай, да с этим делом не затягивай, а заодно — резину новую попроси…

Руководитель транспортной конторы не соврал подчинённому: закончив с инцидентом, он и милиционеры отправились в сторону места остановки Кактуса; по прибытию они увидели грузовик-фургон Mercedes с поднятой, то есть, «смотрящей» вниз кабиной, возле которого уже стоял милицейский широкофарный 2141.

— Что произошло? — покинув Cadillac, подбежал к экипажу из Москвича Квентин. — Дайте сводку информации: я — директор транспортной конторы, где этот гражданин работает.

— У него энергач рубануло; он остановился, решил проверить перекидку, полез за кабину, заскользил и упал на спину. — ответил Веллману инспектор. — Скорую я уже вызвал; если будете проверять его состояние, то принесите ему что-нибудь мягкое, иначе мужик себе задницу простудит. — после этих слов к ним подоспел Якушев с каким-то куском брезента и принялся осторожно запихивать его под лежащего на обочине дальнобойщика.

— Лёва! — наклонился к водителю шеф. — Лёва, приём! Поговори со мной! Что болит?

— Это вы, Квентин Вилсонович? — открыл глаза Кактус. — Тазовая кость чуточку саднит. Плотно я шмякнулся; хорошо, что башкой на сугроб рухнул.

— Скорую давно ждёшь? — присел рядом Кастанаев.

— Минут десять, наверное. — закашлялся дальнобойщик. — Впрочем, если я ещё немного тут поваляюсь, то точно кони двину, причём до того, как сюда доберутся эскулапы; лучше уж Бутылкина по пятнадцатому каналу вызовите: он из-за сломанного карлсона на полчаса позже меня пустым из Барнаула выезжал и сюда пока ещё не добрался…

Вызывать Юрия Павловича не пришлось: буквально через пару минут его бежевая Газель остановилась на противоположной стороне дороги, а сам её обладатель, быстро перебежав через шоссе и увидев данную мизансцену, слетал обратно к микроавтобусу, возвращаясь с листом фанеры, который всегда возил с собой в рейсы (дабы перевозимый в пассажирском отсеке груз при торможении не улетал в лобовое стекло). Вместе с сержантом и начальником он аккуратно начал переносить пострадавшего в сторону своей машины…

— АЙ, СКА! — зашипел от боли при попытке поднятия импровизированных носилок Кактус.

— Потерпи, Лёва! — подбадривал его шеф, помогая запихивать «носилки» в распахнутые задние двери микроавтобуса. — Сейчас до больницы прокатишься, а грузовик кто-нибудь из наших подхватит.

— Спасибо вам. — щёлкнули дверные замки; усевшись за руль, Юра вставил в магнитолу кассету с надписью «American Discothek EURO STYLE» и максимально мягко стартовал в сторону Новосибирска под It's my life в исполнении Dr.Alban…

***

— Я двигалась в этом ряду; KIA Credos — за мной. Пропускаю, он меня обгоняет и тут на встречке нарисовывается Toyota Gaia. — разбирали очередное месиво из автомобилей на одной из улиц города Корпенко и Позняк, слушая чудом увернувшуюся от столкновения женщину из серой Honda Avancier. — Так вот, она цепляет KIA, за ней идёт Daewoo Prince под шашечками, а далее — хлопок и детали во все стороны. Ну, там рядом скотовоз какой-то остановился, пассажиры вышли, начали двери ломать, а тех, кто внутри — вытаскивать: там все зажаты оказались, ибо в минивэне, как видно, пьяный мужик сидел, а с ним какие-то бабы разукрашенные.

— То есть, Gaia не выскочила на встречку, а ехала по ней? — уточнил Позняк.

— Ну да, прямо так и ехала, причём так сильно ударилась, что KIA аж откинуло. — закивала мадам, оглядываясь на своего спящего в автокресле маленького ребёнка. — Поверить не могу, что на месте одной из этих машин могла быть моя…

— У нас сегодня комбинация! — подошёл к составляющему протокол Позняку старшина Корпенко. — Ни прав, ни документов, да ещё и в нетрезвом состоянии! Что поразительно: машина полностью всмятку, а щётки стеклоочистителей — работают… — в этот момент из-за угла, хаотично скользя на повороте, выскочил бежевый Mitsubishi Emeraude с наклейкой «RAVE 4 EVER»; огласив улицу громкими звуками песни Натальи Лагоды про маленького Будду, японский седан буквально чудом ушёл от лобового столкновения с квадратнофарным медицинским микроавтобусом Соболь 22172, объехал поднятую на домкрате около тротуара Mitsuoka Galue-I 00 (её владелец надевал на колёса противоскользительные цепи), ещё раз вильнул хвостовой частью и скрылся в плотном потоке.

— Фигурист, ёкарный бабай… — невольно вырвалось у младшего сержанта. — Тищенко!

— Ющенко. — поправил его Корпенко-старший. — Чуть фасад об скорую не расплющил…

— Точно! — хлопнул себя по лбу Позняк. — Плющенко.

***

Милицейская смена на Чуйском тракте, между тем, стабильно продолжалась: поскольку начался лёгкий снегопад, рация стала шипеть несколько чаще, причём как на милицейской частоте, так и на пятнадцатом канале.

— …Кто впереди бригадир на свадьбе? — поинтересовался кто-то из водил. — Черепашка или миксер?

— Кажется, одноглазая времянка без петушков с неплотно прикрытыми воротами сундука на скелете. — последовал ответ. — Нет, только посмотрите: этот хрен ещё и газирует, пока все на коротком поводке за ним ходят!

— Так просветите пенька о том, что собака потеряна! — не выдержал старческий голос.

— Да как тут скажешь? — прохрипели откуда-то издалека. — Он же глухонемой: на его попугае ни ведра, ни антенны; я пока огрызок у коровы заправлял, вызвать этого урода пробовал, а он — ни в какую! Обойдите его кто-нибудь…

— Кто на Барнаул двигается — с левого ряда срочно уходите; тут Mazda Xedos на аварийках застряла. — шёл диалог дальнобойщиков.

— Обгонял недавно? — спросил чей-то бойкий тенор.

— Помню, по сугробам лез, Стасис Брундза х*ев… — сквозь помехи хохотнул и закашлялся какой-то дедухан.

— Это ему ещё повезло. — прохрипел чей-то прокуренный женский бас. — Удачненько он, удачненько всадился!

— Злорадству нет предела. — взяв рацию, отпустил комментарий в эфир Квентин.

— У этого мозги на место не встанут: взгляд бешеный, адреналин прёт! — вновь вступил в разговор молодой голос. — Сейчас дискача сервисного вызовет, откопается и снова поедет обгонять: джигитовка-то у него нормальная!

— Спасибо традициям чистить дороги по весне. — прошепелявил кто-то неизвестный; между тем, Sedan De Ville достиг очередной точки назначения — весьма необычного ДТП с участием позднего чёрнорешёточного ИЖ 412ИЭ и Volkswagen Käfer: последний впилился в первого, причём настолько сильно, что протезного цвета седан со смятой задницей каким-то образом зашвырнуло на капот несчастной немецкой малолитражки, а съехать с неё он никак не мог.

— Будем скидывать. — скооперировавшись с ещё одним экипажем, что уже заполнил все бумаги, Якушев, Веллман и Кастанаев плотно схватились за борта ижевского Москвича, поднатужились, а затем — принялись его раскачивать, пока забравшийся за руль водитель, заведя двигатель, со всей дури пытался газовать. Шлифовали по скользкой дороге колёса, вовсю пыхтели менты, но машина никак не хотела сдвигаться с невольно полученного места.

— Раз-два, газу! Раз-два, газу! — качали они застрявшую машину до тех пор, пока; седан наконец-то не соскочил с капота немецкого народного автомобиля.

— Караул какой-то. — отряхнув руки от грязи, вернулся за руль Квентин. — Какого только удешевлённого иностранного хламья на дороге не встретишь!

— У битла усилитель тормозов полетел. — хлопнул задней дверью сержант Якушев.

— Причём стоял он там от позднего хиппарь-мобиля. — с трудом втиснулся на переднее сиденье старший сержант. — Поехали к Новосибирску: в тринадцати километрах отсюда случилось страшное ДТП.

Инцидент был если не страшным, то точно сложным: при перестроении под длинную цистерну с химикатами залетела Toyota Progres, вследствие чего тягач начал торможение, но остановиться, увы, не успел: по итогу оба участника аварии оказались в довольно-таки твёрдой куче сгребённого трактором из ближайшего СНТ снега. Люксовый седан как следует зажало, а подобраться к нему не было никакой возможности: старый тягач увидел номера на фуре, да так, что попросту заглох и никак не желал заводиться.

— Вызывай МЧС. — мгновенно оценив ситуацию, скомандовал сержанту Кастанаев, а сам, выйдя на дорогу, остановил армейский Урал, развернул его, зацепил прочным галстуком-лямкой за тягач и приказал аккуратно сдавать назад. Бывший за рулём курсант послушался, как следует дёрнул, вследствие чего, особо не церемонясь, рывком оттащил старый голубой МАЗ-504 с выцветшей эмблемой какого-то древнего автохозяйства в сторону. Через десять минут к месту проишествия прибыли вызванные спасатели на Mazda Capella CG с оранжево-синими полосами и синей «люстрой» сверху; осмотрев смятый в гармонь корпус Toyota, они приняли решение о спиливании (перекусывание большими гидравлическими ножницами не представлялось возможным) крыши дисковой пилой с электромотором. Превратив японский седан в кабриолет, профессионалы перешли к фазе извлечения пострадавшего…

— Не трогай руку, не надо. — застонал владелец представительского авто (упитанный мужчина средних лет), когда к нему прикоснулся МЧСник.

— Рука болит? — не понял спасатель. — Пальцами пошевелите!

— Не могу! — с трудом произнёс водитель. — Не шевелится.

— Дайте медицинский чемоданчик! — обернувшись, крикнул коллегам представитель министерства чрезвычайных ситуаций. — Сейчас наложим шину. — когда помощь была оказана, около мужчины появились носилки, на которые его стали аккуратно перегружать.

— Нога, нога! — корректировал действия старший сержант.

— Руку, руку, смотрите! — помогал Веллман. — Левую руку аккуратно, там острый край…

— Принимайте! — вытащив пострадавшего наружу, вчетвером передали они его врачам из вовремя подоспевшей медицинской Волги. — Зажало со всех сторон: был бы с пассажиром — тот оказался бы трупом. От машины практически ничего не осталось: груда металла!

Ждать эвакуатор у наших героев времени не было: только они уселись в Cadillac, как тут же активизировалась рация, оповестившая экипаж номер восемнадцать о том, что совсем рядом с ними произошла незначительная авария.

— Так, никто не пострадал? — по приезду на место поинтересовался у курившего около перекосившегося в переднем левом и заднем правом углу Peugeot 504 c ещё чёрным номером [20-14хбо] незадачливого водителя Якушев.

— Только моя машина. Ехал пятьдесят, а тут меня как понесёт! — потушив окурок, пустился студент в комплексные объяснения. — Сначала заднюю часть резко повело влево — я её удержал, потом почти так же резко вправо — я опять её удержал, а потом её как сорвёт в волчок! Что поделать — ударился в отбойник, потом — в столб со знаком, да чуть в кювет не грохнулся: наверное, на припорошенный снегом чёрный лёд наскочил. «Поездил на машине деда по доверенности», называется…

***

— Вот это — мой автомобиль. — показывал на погребённый под целым курганом тонких труб Daihatsu Charmant Лёха Эксперт. — Если бы я по привычке не сел на пассажирское сиденье, то сейчас бы с вами не разговаривал. — показал он на продырявивший ветровое стекло и воткнувшийся в водительское сиденье огромный штырь. — Руки бы оторвать тому, кто ставил эти паршиво собранные строительные леса!

— Угу. — составляя протокол, кивнул младший сержант. — Вы застрахованы?

— Да, в Ингосстрахе. — кивнул хозяин магазина электроники на прикреплённый под лобовым стеклом (точнее, тем, что от него осталось) жёлтый стикер. — Вовремя продлил полис, очень вовремя: буквально вчера в контору сходил…

— Позняк! — крикнул напарнику экзаменующий обломки Корпенко-старший. — Иди сюда!

— Что там? — оторвавшись от составления протокола, обернулся и подошёл к старшине младший сержант. — Нашли что-нибудь эдакое?

— Дело принимает странный оборот. — показал Леонид Леопольдович кусок привязанной к одной из тонких балок оборванной лески. — Жалко, что видеокамер на фасаде нет…

***

— Вы говорите по-русски? — остановил Кастанаев идущую без огней инисто-белую Toyota Cresta 97 с японским номером [66-24|33]. Убавив Big in Japan в исполнении Alphaville, двое молодых японцев почесали затылки, переглянулись и отрицательно помотали головами.

— В подобных погодных условиях вам надо включать все фары. — попытался на пальцах объяснить представителям Страны Восходящего Солнца их нарушение Якушев. — Фары! Включать, чтобы горели, а то ничего не видно будет! Lights! Beleuchtung! Что же ты будешь делать… — бессильно опёрся он на крышу седана. — Не полиглот я, не дипломат…

— Дай-ка попробую. — еле сдерживая смех, Квентин Вилсонович подошёл к автомобилю и заговорил с водителем по-японски. Минута — и общий консенсус оказался достигнут.

— Ну? — почесав седину, спросил у директора старший сержант.

— Они всё поняли и готовы оплатить штраф. — обернулся Веллман. — Более того, если потребуется, то даже могут пройти тест на алкоголь. Что будем делать?

— Пусть включат свет, да катятся отсюда ко всем чертям. — плюнув в свежий снег, присел Кастанаев на багажник Cadillac. Снегопад начинал стремительно усиливаться…

***

— Они там ехали, а им парни в сером купе без номеров на хвост сели, после перекрёстка обогнали и расстреляли в упор! — кое-как объясняли произошедшее на одной из городских улиц прибывшему на место преступления Корпенко-старшему Лена и Марина (у них был законный выходной), пока Позняк вместе с вызванной им из отделения группой экспертов-криминалистов осматривали усеянный отверстиями от пуль тёмно-зелёный Pontiac Bonneville 95. — Те, что стреляли, быстро умчались, а эти ещё метров тридцать по инерции проехали и остановились.

— Сколько человек находилось в седане? — старательно записывал показания старшина.

— Четверо. — вспомнила Елена. — Того, кто за рулём был, кажется, убило, а пассажиры вроде уцелели, но одного в грудь ранило и мы ему скорую помощь из телефона-автомата вызвали; пока туда-сюда суетились, двое других отряхнулись, поймали попутку, да уехали.

— А как выглядела машина нападающих? — подошёл к ним младший сержант.

— Иностранное купе, годов восьмидесятых. — кратко описала автомобиль Марина. — Судя по специфическому расположению зеркал — японское.

— Жалко, что особых примет мало: план «Перехват» не объявить. — в бессилии хлопнул себя по колену Леонид Леопольдович.

***

Снег валил шёл всё интенсивнее, аварий становилось всё больше, а Веллман всё чаще предпочитал оставаться в машине, не желая выходить наружу (впрочем, покидать транспорт всё равно волей-неволей приходилось: светотехника и зеркала сама себя не почистят).

— В небе тают облака, по земле бежит река… — словно кочергой, орудовал директор фирмы широкой щёткой. — Широка и глубока — не перебраться. — закончив избавление от липкого снега, он тщательно её отряхнул, закинул куда-то в ноги штурманского места и вернулся за баранку. — Как давно проехал снегоочиститель?

— Минут пятнадцать назад. — посмотрел на командирские часы возившийся с протоколами сержант Якушев. — Надо попросить водителей, чтобы двигались на пять-десять километров быстрее: так они хотя бы попробуют по инерции раскидать нападавший снег. — посмотрев в окно, увидел он освобождающего от наледи дорожный указатель Кастанаевым (тот шуровал не то палкой, не то шваброй, не то вообще чьим-то отвалившимся бампером).

— Восемнадцатый, вы далеко от холма? — активизировалась рация. — У нас сбились ваши координаты; потрудитесь сообщить местоположение.

— Восемнадцатый, докладываю: находимся километрах в девяти. — отложив бумаги, взял ГАИшник прибор связи. — Что случилось на этот раз?

— Помогите развернуть фуры: они застряли у подножия и не могут подняться наверх. Там уже работают три экипажа, но всё равно не справляются.

— Восемнадцатый принял; едем. — махнув старшему сержанту, повесил рацию на место Якушев; как только старший сержант вернулся, белый Sedan De Ville отчалил в направлении Барнаула, останавливаясь только по достижению нужного участка трассы, где скопилось некоторое количество тягачей с прицепами и просто бесцеремонно обгоняемых легковыми автомобилями с обеих сторон грузовиков. Застопорив поток, блюстители закона принялись координировать поднимающихся водителей, а тех, кто застрял — аккуратно спускать задним ходом. Всё шло относительно хорошо, пока здоровенный турецкий тягач Ford Cargo с трюмо и не менее здоровенной шаландой не поймал гвоздя и не согнулся пополам из-за сломанного ограничителя, окончательно затормаживая и без того вялое движение.

— НУ ЖЕ, ПРОЕЗЖАЙТЕ! — орал в железный матюгальник Якушев, пока Кастанаев общался с дальнобойщиком. — ПРОЕЗЖАЙТЕ, ПОКА МОЖНО!

— Подкрепление на подходе! — прибежал Веллман. — Техничка приехала.

— Техпомощь пусть и жиденькая, но сейчас не помешает. — увидел сотрудник ГАИ красную Ниву Бизон с яркой надписью «СЛУЖБА ПОМОЩИ НА ДОРОГАХ|||АНГЕЛ», из которой доносилась одноимённая песня Арии. — Что они предлагают?

— Взять мой Cadillac, их полурамник и ещё одну машину, подцепить к задней части прицепа, дёрнуть, а там уже по ситуации. — ответил Квентин Вилсонович. — Только аккуратно.

— Звучит безумно, однако, может сработать. — пораскинув мозгами, рванул совещаться с коллегами сержант. Получив одобрение, он вернулся к задней части трейлера (возле оной уже вовсю суетились нивовцы, Веллман и найденный им в потоке водитель внедорожника Jeep XJ с номером [н7430ХБ]; подцепив авто техпомощи к задней части прицепа — с одной стороны, внедорожник — с другой, а Sedan De Ville — посередине, все (перед этим остановив движение) приступили к дёрганию. Напрягаются моторы, тянутся тросы, скользят колёса, глохнут и заводятся по очереди автомобили, хлопает от ветра половик на прицепе — фура шатается, колбасится, но медленно распрямляется: полчаса усилий — и результат (пусть через грязные ругательства пополам с запахом сжигаемого сцепления) наконец-то достигнут.

— Вперёд! — увидев, что коллеги закончили разбираться с застрявшей фурой, разрешил движение Кастанаев. — Вперёд! — активно замахал он жезлом.

КОНЕЦ 13 СЕРИИ.

Серия 14.Проверки на дорогах (часть 3).

— Только у нас считается, что тусовка удалась, если все гости за ночь по три раза бегали в магазин, сорвали голос, дверь надо ремонтировать, стекло — вставлять, а соседи звонили в милицию! — перекрикивая раздающуюся из-за стены песню про девушку с именем Лимбо в исполнении Валерия Меладзе, пыталась поговорить Ксиваева с сидящей рядом подругой.

— Угу! — уплетая салат, подтвердила Митрохина-младшая. — А милиция пришла, ей тоже налили и они тоже считают, что тусовка удалась. Не пойму, что за стенкой творится?

— Свадьба! — наступило некоторое затишье (видимо, кассета кончилась). — Как в старые добрые времена: женится один, а гуляет весь подъезд.

— Если и меня заставят устроить такие гуляния, то уж лучше «Два пальчика и не надо мне мальчика». — закинув ноги на диван, зевнула дочь авторитета. — Впрочем, был у меня опыт встреч с парнями: они сначала ничего, а потом говорят: «Инесса, выходи за меня замуж». До этого всё Капелла и Капелла, а тут вдруг Инесса. Я думала, они шутят, а потом вдруг поняла, что в их головах после некоторого времени всегда возникают совершенно дурацкие идеи о том, чтобы я стала их женой. Я похожа на примерную жену?

— Не слишком. — отрицательно помотала головой Инга. — Прикинь, мне тут недавно мать звонила: просила вернуться…

— А ты что сделала? — заинтересованно вытянула голову вперёд Митрохина-младшая.

— Естественно, вежливо ей отказала. — посолила помидор хозяйка квартиры. — В ответ на это она сказала, что я ничуть не лучше моего папаши-кобеля и бросила трубку. Хорошо, что хотя бы он меня поддерживает: сижу с ним недавно на кухне, пью квас и слушаю, как тот после рейса ходил покупать с мужиками накабинный тюнинг, посещал с Петром и Павлом общественную баню, а также занимался подлёдным ловом с Михаилом Игоревичем и его супругой.

— Везёт тебе. — зевнула Инесса. — Есть хоть, куда пойти, если вдруг что-нибудь случится, а мне никуда ходу нет: пошёл слух, что мои друг с другом опять поссорились. И вот почему у нас всё не так, как у нормальных людей? Матери на меня плевать; у папаши один криминал на уме… Чёрт возьми, мне почему-то даже девичью фамилию оставили. Эх, тяжело…

— Не тяжелее, чем Эмауре: она выросла не только без принудительного общения с отцом, но и в совершенно чужой стране. — выразила своё мнение Ксиваева. — Ей гораздо тяжелее нашего: немудрено, что она хочет свинтить обратно в Японию.

— Говоря о Японии: тут недавно в каком-то автомобильном журнале вышел сравнительный тест нашей Лады Надежды и их Toyota Nadia… — начала было дочь авторитета, как вдруг за стеной что-то щёлкнуло, а на весь этаж заголосила Верка Сердючка.

— Если нам скажут: «Ваш поезд ушёл!»

Мы ответим просто, что подождём другой

И чтоб на перроне скучать не пришлось

Мы накроем стол и выпьем за любовь…

— Опять? — схватившись за голову, заткнула уши Инга. — Да они там с ума посходили?

===========================

ЗАПАДНО-СИБИРСКАЯ СТУДИЯ КИНОХРОНИКИ

СОВМЕСТНО С ТВОРЧЕСКИМ ОБЪЕДИНЕНИЕМ «MIRISCH 64»

ПРЕДСТАВЛЯЕТ:

My Freight — Your Freight, или Honda, Honda, Honda.

Серия 14. Проверки на дорогах (часть 3).

===========================

— Ты уйдешь, но приходит злая ночь… — надрывалось радио, пока Илья ударными темпами растапливал свежеобслуженные печи.

— Ты её признайся дочь, что ты делаешь со мной? — привычно трапезничая чипсами и газировкой, подпевала Тамара. — Привет, Иво! — поздоровалась она с заглянувшим на огонёк Спридитисом. — Квентина Вилсоновича нет; что ему передать?

— Во-первых, кафе закрывается на несколько дней: у нас травят внезапно обнаружившихся тараканов. — неторопливо присел на стул прибалтиец. — Во-вторых, я наконец-то решил воспользоваться услугами вашей конторы, ибо совершенно вымотался, катаясь туда-сюда на своей Subaru, поскольку предназначенный для перевозки пищевых ингредиентов ИЖ сгнил и рассыпался: представляете, какой пробег накрутился! Вот и хочу, так сказать, нанять у вас по бартеру небольшой грузовичок…

— Разберёмся, Иво; будь спокоен. — убавив звук радиоприёмника, похлопала его по плечу Кинцинг и нажала на кнопку селектора. — Давид Соломонович, зайдите в приёмную.

***

— Восемнадцатый, в вашем секторе — автомобиль на крыше. — пробилась сквозь эфирные помехи срочная информация. — Разберитесь, пожалуйста.

Начинало темнеть, когда руливший своим белым Cadillac с красным салоном Веллман увидел сквозь снегопад перевёрнутый бирюзовый Nissan Lucino на кованых дисках Hoshino Impul. Подрулив к купе, директор вопреки наваливающейся усталости вылез из салона и вместе с милиционерами принялся вызволять повисшую на ремне безопасности внутри купе испуганную девушку-водителя.

— Я не чувствую спину… — стонала пострадавшая. — Очень больно.

— Только без паники! — стараясь оставаться спокойным, командовал через раскрытую с большим трудом на четверть размаха пассажирскую дверь старший сержант. — Если вы можете пошевелить рукой, то попрошу вас нажать на кнопочку, да отстегнуться…

— Не могу. — раздалось из салона. — Руку не чувствую, так ещё и ничего не вижу.

— Момент… — отодвинув слишком широкого в плечах Кастанаева, аккуратно подлез в открытую дверь более худой Веллман и под координацией стоящего на четвереньках со стороны водителя Якушева щёлкнул фиксатором ремня, осторожно подставляя руки под плечи дамы, дабы та, опускаясь на потолок, ненароком не треснулась башкой; между тем, к лежащей вверх колёсами машине подоспела сопровождаемая ещё одним экипажем карета скорой помощи, чей персонал принялся активно помогать с извлечением пострадавшей, укладкой её на носилки, а также запихиванием оной в медицинскую Волгу 31023.

— Спасибо вам… — выдохнула мадам, когда её наконец-то удалось вытащить. — Знаете, вокруг меня ещё никогда не суетилось столько парней одновременно. — попыталась она вяло пошутить и глупо улыбнуться. — Меня Юлией зовут…

— Всё бывает в первый раз. — поддержал её оптимизм директор конторы, помогая медикам с погрузкой в краснокрестный универсал. Между тем, подоспевшие бравые молодчики из службы помощи на дорогах поставили купе обратно на колёса, с удивлением отмечая, что автомобиль до сих пор на ходу, а также вполне себе ремонтопригоден. Впрочем, ГАИшникам совершенно не было никакого дела, что скажут парни на Ниве: правоохранители уже вовсю спешили на место сообщённого им по радиосвязи следующего инцидента (как выяснилось чуть позже — массового столкновения).

На локации их ожидало восемь автомобилей, воткнувшихся друг в друга «паровозиком». Картину случившегося восстановили с трудом: оказывается, длинную цепь аварий запустил заглохший микроавтобус Toyota Town Ace, в который влетел Isuzu Florian, а затем — минивэн Honda Shuttle, который развернуло и поставило боком; когда рядом с ними остановился Fiat Uno вызванного кем-то из троих аварийного комиссара, инцидент получил второй акт: в маленькую итальянскую трёхдверку впечаталась подтолкнутая KIA Clarus Hyundai Marcia. Своеобразной «вишенкой на торте» являлись почти синхронно стукнувшиеся друг с другом бортами, но не попавшие в общую кучу Mazda 121 DB и Plymouth Neon. Естественно, без травм не обошлось…

— За полчаса до этого, согласно пейджинговым сводкам, проехали четыре снегоочистителя, которые из всей этой каши сделали подобие катка, при этом как следует утрамбовав то, что было на обочине. — рассказывал ментам аварком. — Вдобавок, полили ещё чем-то таким, что на морозе затвердело и только укрепило лёд, хотя должно было, наоборот, растопить: покрытие в результате этого очень скользкое, а едут все хоть и медленно, удержаться на дороге очень тяжело, особенно — на нашей отвратительной отечественной резине…

***

Пока то да сё, Корпенко-старший и Позняк трудились в поте лица: на этот раз их послали разбирать ДТП с жертвой в виде сбитого пешехода. Из свидетелей, оказавшихся на пустой улице поздним вечером, оказалась лишь супружеская пара пенсионеров, что теперь очень сбивчиво и эксцентрично рассказывала им о произошедших событиях.

— Мы перешли вдвоём… — активно жестикулировала бабка.

— А он попозже чуть-чуть, попозже! — перебивал её дед. — Стояли мы вдвоём на островке безопасности, собирались переходить, да тут как услышим удар за спиной!

— Оборачиваемся — а он уже летит. — показывала старушка траекторию тела. — Быстро всё это произошло, очень быстро!

— Секундное дело! — объяснял старик, показывая на предыдущий перекрёсток. — Это же на какой скорости он двигался, что за пять секунд от вон того перехода до сюда доехал!

— И пустая, пустая дорога была, ни одной машины! — добавила свидетельница.

— Ну, хоть номера-то запомнили? — еле-еле вклинился в разговор старшина.

— Нет, он так быстро умчался, что полный караул! — в один голос заявили пенсионеры.

— А марку? — попытался уточнить Корпенко-старший.

— Да где там… — махнул рукой дед. — Разве только форму: квадратная была, да две двери имела. В общем, на зубилу похожа.

— Он на него правой частью налетел и зеркало оторвал. — подошёл Позняк. — Дождёмся группу криминалистов — попросим объявить в розыск. Разрешат — пошлём ориентировки по всем стационарным постам, автосервисам и негласному аппарату.

— Спасибо за содействие. — «сбросив» говорливую пару на подоспевшего участкового, не спеша обернулся к коллеге старшина. — Документы при нём какие-нибудь есть?

— В карманах — паспорт на имя Егорова Георгия Эльдаровича, бумажник и кнопочный телефон Ericsson A1018S с одним новым сообщением. — описал перечень вещей младший сержант. — Кроме того — пакет из-под пирожка с капустой.

— Ну-ка… — пройдя к накрытому мусорным пакетом трупу, взял телефон и открыл SMSку мент; содержание его несколько озадачило.

«Вадика нашли в рефрижераторе. Свяжись с ФФФ: он ушёл в длительный туристический поход, возможно надолго. Дядя Миша.»

***

— Кто на Барнаул идёт, внимание: около реки поперёк дороги носатая Volvo со шторкой встала. — трещала и шипела рация (связь из-за сильной метели с околонулевой видимостью сильно хромала). — То ли расцепилась, то ли колом завернуло: в общем, здоровая пробка собралась… Аккуратнее будьте там, а я пока отойду, ибо хочу колёса посмотреть…

— Ну что там после автобуса, что ползём? — нетерпеливо спрашивал какой-то хрипун.

— В одну колею потихоньку шлифуем на подъём. — отвечала ему женщина. — Правый ряд, аккуратнее: к вам ЗиЛ военный пробивается с прицепом, а за ним — пара шалашей.

— Потерпите, ребята! — раздался голос одного из гайцов, что переключился с закрытой частоты на пятнадцатый канал. — Там всего один ряд проходной: хер тронешься! Пока этот тягун не почистят — не вваливайте коксу! Эх, грейдер бы сюда…

— Левый ряд — рейсовый автобус застрял, переходите в правый. — активизировался чей-то бас. — Повторяю: у моста левый ряд — закрыт, занимайте правый.

— По встречной можно идти, нет? — спросил молодой тенор. — Ну хоть на подъём газку немножко поддайте, невозможно ползти, тяги не хватает, да и сопли в баках наматываться начинают! Держите свою полосу, я на обгон пойду, а то заглохну, да вниз скачусь: у меня за спиной химикаты! Ну, чекист, ну, козёл: опять топливо пожененое впарил…

Выла вьюга, в лицо бил колющий глаза мокрый снег, а автомобили буксовали, едва не скатываясь вниз по склону. Собралась огромная пробка из фур: вследствие интенсивности выпадения осадков что тягачи, что прицепы моментально оказывались чуть ли не по уши в сугробах, а наши герои усиленно пытались вытянуть их вверх по склону (иногда это даже получалось); впрочем, занимались они не только грузовиками, но и легковушками.

— Всё это — твёрдая субстанция. — поглядев на засевший в наметённые и утрамбованные на обочине сугробы чёрный GMC S-15 Jimmy Diamond Edition, констатировал Веллман. — У нас просто не получится вас отсюда вытащить: скорее, мы успешно оторвём всю переднюю подвеску, чем сдвинем этот драндулет на пару метров вперёд.

— Квентин Вилсонович! — остановился рядом с ним почти наглухо залепленный снегом Nissan Pathfinder, из открывшейся двери которого под музыкальное сопровождение в виде The Message исполнителя Grandmaster Flash показался Ковбой. — Что же вы тут забыли в такой поздний час?

— Трент! — обернулся директор конторы. — Какая встреча! Да вот, слугам закона и порядка содействие оказываю, а то не справляются; подсобите, а?

— Почему бы и нет? — кивнул Фалкенрат. — Что надо делать?

— Выдернуть вот этот пепелац. — кивнул на джип наш герой. — Идея, конечно, безумная, однако, попробовать всё равно стоит: цепляйтесь пока, а я за лопатой и ломом сбегаю.

— Не останавливайтесь! — между тем, вовсю размахивая жезлом и не обращая внимания на хлещущий в лицо снег, орал в железный матюгальник Кастанаев. — Продолжайте движение, идиоты! — подбежал он к затормозившей Волге-каблуку с рекламой завода «Гидропривод» на бортах будки, из которой на полную громкость орала Du Hast в исполнении Rammstein, очень подходящая под погодные условия и общую ситуацию на дороге. — Если остановитесь, то застрянете! — отправил он автомобиль вперёд. — Быстрее, ну же!!!

— ВСЕМ ПОСТАМ И ЭКИПАЖАМ, ПОВТОРЯЮ, ВСЕМ ПОСТАМ И ЭКИПАЖАМ: ЧУЙСКИЙ ТРАКТ ЗАКРЫВАЕТСЯ ДЛЯ ДВИЖЕНИЯ! СОПРОВОДИТЕ ВОДИТЕЛЕЙ ДО БЛИЖАЙШИХ СТОЯНОК И НАСЕЛЁННЫХ ПУНКТОВ; К ВАМ ВЫСЫЛАЮТСЯ ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ МАШИНЫ. — неожиданно для всех активизировались милицейские рации. — ПОВТОРЯЮ, ВСЕМ ПОСТАМ И ЭКИПАЖАМ: ЧУЙСКИЙ ТРАКТ ЗАКРЫВАЕТСЯ ДЛЯ ДАЛЬНЕЙШЕГО ДВИЖЕНИЯ…

***

— Ты зачем его убил, осёл? — сидя у себя в кабинете, кричал в трубку Терапевт; около двери его кабинета, создавая шумовую завесу, стоял играющий You're My Love в исполнении Patty Ryan музыкальный центр с огромными колонками. — Что значит «я сказал»? Задницей слушал, козлина безрогая? Я сказал «напугать», а не «убить», урод! Что делать? Воробью х*й приделать — вот, что делать!

— Дорогой… — появилась в дверях Ксения. — Ты не…

— Брысь отсюда, дура! — не отрываясь от телефонного разговора, прикрикнул на неё авторитет. — Безобразие какое: всё приходится делать самому!

— Дорогой, я… — выключив магнитофон, пустила ещё один «пробный шар» Митрохина-старшая.

— Я разве не ясно приказал тебе заткнуть хавло и свалить? — как следует рявкнул на неё Борис Борисович. — Бестолковщина неграмотная! Нет, это я не вам! Короче, так: идёшь на почту…

— Дорогой, ты не ох*ел? — выдернула серый провод телефона из розетки девушка. — В кои-то веки желаю с ним серьёзно поговорить, выкраиваю время, продумываю диалог, а он на меня лает, как псина подзаборная!

— Ты что творишь, сучка крашеная? — вскочил с места деятель криминальных искусств.

— Я тебя не узнаю. — отвернулась одноглазая. — Ты очень изменился с того дня, как мы впервые встретились на моём выпускном вечере. Я для тебя стала каким-то бесплатным приложением, которое ты задабриваешь покупкой вещей и трахаешь два раза в неделю! Я хочу, чтобы ты начал воспринимать меня, как нормального человека, а не как секс-куклу с обесцвеченными волосами, которая стоит в шкафу вместе с дочерью! Кстати, о ней: ты в курсе, чем она занимается, на кого работает и чем дышит? Нет? А я тебя просвещу: её переманили конкуренты. Да-да, те самые, которые забрали у нас половину рынка перевозок области и которых ты не смог, подмяв под себя, вернуть обратно ко мне; ты это понимаешь? Впрочем, не думаю: у тебя в голове опять одни разборки… — покинула она помещение.

— Тупая бабища! — захлопнул за ней дверь Терапевт; в то же самое время хлопнула дверь и в квартире Корпенко-старшего: усталый хозяин вернулся домой с дежурства.

— Дом, милый дом. — сняв с себя одежду, милиционер воткнул в магнитофон купленную по случаю на рынке у Софии Брэн кассету ABBA (третий альбом с первой песней Mama Mia), сходил в душ, съел вчерашние макароны с котлетой, переоделся в большой пушистый халат и уже собирался отходить ко сну, как вдруг в прихожей раздался звонок.

— Кто там? — подойдя к двери, осторожно заглянул он в глазок. — Поздно уже…

— Ваши коллеги, товарищ старшина! — отчётливо виднелись на полутёмной лестничной площадке двое граждан с широко раскрытыми удостоверениями. — Следователи мы: Гаврил Гаврилыч Полмарчук из налоговой и Климент Виссарионович Уровский из МВД.

— А что вам от меня нужно? — поинтересовался Корпенко.

— Пришли за информацией о сегодняшних событиях. — последовал ответ.

— Это не может подождать до утра? — зевнул старшина.

— Сведения-то могут, но мы оба не уверены, что до утра сохранитесь вы. — озвученное незваными ночными гостями предложение заставило Корпенко-старшего вздрогнуть, резко насторожиться и замолчать, погрузившись в некоторые раздумья.

— Давайте сделаем так. — проанализировав все варианты действий, выдал он. — Поскольку я сейчас просто не в состоянии рассказать вам ничего толкового, а вы беспокоитесь о моей сохранности, предлагаю пойти на компромисс: переночуйте у меня в квартире, а утром я накормлю вас завтраком и поведаю всё, что знаю; идёт?

— Идёт. — немного посовещавшись, согласились между собой налоговик и МВДшник. Они тоже были людьми и к тому моменту совершенно вымотались…

***

К утру наконец-то распогодилось: над полностью покрывшимся толстой коркой льда трактом выглянуло солнце. Поскольку доступ со всех направлений перекрыли ещё ночью, ситуация стабилизировалась (проще говоря, на дороге никого не было… ну, почти никого).

— Итак, уважаемый гражданин-товарищ, что же заставило вас проехать через заграждения милиции? — максимально учтиво поинтересовался старший сержант у попавшего каким-то образом на обледенелый тракт дедка в ушастом Запорожце.

— Ась? — высовываясь из окна, не понял пенсионер.

— Что заставило вас проехать через заграждения? — повторил вопрос ГАИшник.

— Чегось? — прищурился дряхлый старичок.

— Водитель — слабо слышащий. — показал на наклеенный в углу заднего стекла большой жёлтый круг с тремя чёрными точками внутри Якушев.

— ПОЧЕМУ! ПРОЕХАЛИ! ПОД! ЗАПРЕЩАЮЩИЙ! ЗНАК! — сложив ладони рупором, заорал старший сержант. — А?!!!

— Так не было никаких знаков… — наконец-то услышал вопрос дед.

— А С КАКОЙ СКОРОСТЬЮ ВЫ ЕХАЛИ? — влез в диалог сержант.

— Сорок километров в час! — заявил обладатель джагера. — Не больше.

— ХЕРНЯ, НЕУБЕДИТЕЛЬНО! — сдали нервы Кастанаева. — МЫ ВАС НА CADILLAC ЕЛЕ-ЕЛЕ ДОГНАЛИ! ВЫ СОВСЕМ БОЛЬНОЙ? — под фоновые вопли милиционера Квентин Вилсонович присел на капот, с облегчением вздохнул и уставился на пасторальный зимний пейзаж под зазвучавшую фоном песню про дальнобойщика в исполнении Татьяны Овсиенко…

КОНЕЦ 14 СЕРИИ.

Серия 15.Следствие вели... с Леонидом Корпенко.

Темнота — друг молодёжи. В темноте не видно рожи, но зато слышно, как несколькими этажами выше из какой-то квартиры доносится Interzone в исполнении Joy Division.

— Скажи, Шотган, почему ты меня любишь? — доносится откуда-то из мрака недр подъезда дома номер сто двадцать девять по улице Широкой (лампочка выкручена и сворована) после звука засоса нежный голос девушки.

— Потому, что ты — азиатка. — отвечает ей голос парня. — У тебя куда более спокойный характер и ты не требуешь звезду с неба; тебе достаточно той, что я открутил с капота Chrysler. Когда я прихожу к тебе на квартиру еле живым и слегка грязным, то ты не пилишь меня, а первым делом предлагаешь поесть, да хорошо высушиться; если бы я встречался с той дылдой, как её там…

— Грыжина, вроде как. На каблуках и в макияже: хоть сейчас на трассу!

— Вот, если бы я встречался с ней, то очень быстро бы от неё сбежал, причём потому, что она не умеет отдавать, а только берёт, берёт и берёт, причём в обоих смыслах… А ты — не такая. Ты, Кицун-карада, лучшая девушка, которую я когда-либо встречал и мне не важна твоя принадлежность к готам или металлистам; чёрт возьми, даже если ты будешь кататься в бежевой Mitsubishi, носить белый костюм-тройку и слушать электронику на рэйве, я всё равно не перестану тебя любить, продолжая бороться за твоё внимание… Да пусть меня хоть бесконечно будут бить собственные товарищи: своего мнения я не поменяю.

— А если я увижу тебя с другой? — прошептала тронутая японка.

— Вспомни про лояльность. Я хожу за тобой с девятого класса и ещё ни разу не усомнился в своём решении, а что касается разговоров — невозможно жить в вакууме, причём ты лучше меня это знаешь. — конец фразы утонул в новом поцелуе и нежном постанывании девушки.

— Иногда мне кажется, что ты гораздо умнее Вассермана с НТВ. — когда французский поцелуй подошёл к концу, тихо произнесла японка. — Райское наслаждение…

— Да чёрт его знает… — вздохнул парень. — Многокарманной жилетки-то у меня нет.

— Это кто тут ублажается? — распахнулась ближайшая дверь, а на лестничную площадку вышла снобского вида хозяйка в неизменных тапочках и вырвиглазного цвета/узора халате (для полной картины не хватало только бигудей; впрочем, ни парню, ни девушке не было до неё совершенно никакого дела, поскольку оба уже грохотали вниз по лестнице).

— Ну зачем ты так, Жанна? — донеслось изнутри квартиры. — Может, им что-то было надо…

— А им вообще ничего не надо. — возвращаясь на свои квадратные метры, ответила своим прокуренным голосом женщина. — Только потрястись, как паралитики, прокатиться ночью по району на убитой шохе без глушителя, да потрахаться в подъезде, как собачонкам…

===========================

ЗАПАДНО-СИБИРСКАЯ СТУДИЯ КИНОХРОНИКИ

СОВМЕСТНО С ТВОРЧЕСКИМ ОБЪЕДИНЕНИЕМ «MIRISCH 64»

ПРЕДСТАВЛЯЕТ:

My Freight — Your Freight, или Honda, Honda, Honda.

Серия 15. Следствие вели… с Леонидом Корпенко.

===========================

— …Не, ну ты прикинь, этот умник на универсале Mercury Colony Park 90 из ряда наружу выворачивал, видя, что спереди никого нет, да назад не посмотрел, а та дура на Mitsubishi Dion в попутном направлении по встречной летела и хлобысь! — рассказывал на служебной частоте чей-то возбуждённый тенор. — У одного — сотрясение, у второго — рука сломана, машины — под списание: в общем, пострадали оба и виноваты оба — оказывается, что тот, который на американце был, через двойную сплошную выезжал, которую снегом закрыло…

— Идиоты… — переключила CB-шник на FM-приём Тамара, ловко отправляя палочками к себе в рот очередную большую чипсину и расслабляясь под песню Пугачёвой о том, что её должен кто-нибудь пригласить потанцевать.

— Тук-тук, почту привезли! — прервал процедуру релаксации появившийся в приёмной Илья с конвертами в руках. — Журнал с кроссвордами для Кожзаменко Т.С., открытку из Черновцов для Корпенко И.Л. и заказное письмо для Веллмана К.В.; остальное — счета.

— А Квентин Вилсонович дрыхнет. — принимая принесённую корреспонденцию, посмотрела на часы секретарша. Руководитель действительно мирно спал в кабинете на диване: очень уж онумаялся за последние двенадцать часов внеплановых милицейских приключений…

***

— …Таким образом, нам известно, что во всех этих преступлениях задействовали одну и ту же машину. — рассказывал события вчерашнего дня Клименту Виссарионовичу и Гаврил Гаврилычу более-менее выспавшийся Корпенко-старший, попутно жаря яичницу под песню Тимура Гордеева про Новосибирск. — Завтрак готов! — положил он им в тарелки аппетитные белки и желтки пополам с колбасой «Велес», а также налил ароматное какао. — Кроме того, часть свидетелей утверждает, что она, предположительно, из эпохи восьмидесятых, причём очень похожа на одного из представителей восьмёрочного семейства; как удалось выяснить по обнаруженным на месте аварии деталям, до столкновения с пешеходом у неё имелись зеркала на крыльях, что даёт основания полагать о её японском происхождении.

— У вас есть фотография улики? — уплетая яство, спросил Леонида Полмарчук. — Какая яичница хорошая: будто в ресторан пришёл.

— Есть. — кивнул хозяин квартиры. — Её всем нашим дежурным вчера вечером разослали: выдают только тем, кто на смену выходит, а я себе копию под шумок распечатал…

— Сейчас закончим трапезничать, да поясню, что мы будем с ней делать. — осушил Климент кружку с шоколадным напитком. — Можно ещё, пожалуйста? Очень уж у вас вкусно стряпать получается.

После завтрака все трое прошли в гостиную, где следователь МВД, когда все уселись за стол, открыл свой коричневый портфель и выудил из его недр стопку усеянных иероглифами разных иностранных журналов с японскими автомобилями. Его принцип был прост: если описание не могло дать следствию никакой точки опоры по причине расплывчатости, то своеобразный «фоторобот» уж точно должен был обеспечить хоть какую-нибудь, да твёрдую поверхность для дальнейшей работы. Взяв в руки по одному глянцевому экземпляру азиатской периодики, мужчины под звучащую фоном Abracadabra в исполнении Steve Miller Band углубились в поиски, периодически переговариваясь, обсуждая и показывая друг другу найденный материал.

— Nissan Violet Hardtop Coupe 710? — показал налоговик малолитражку МВДшнику.

— Смесь бульдога с носорогом; не годится. — последовало вдумчивое отрицание со стороны последнего. — Может быть, Honda Accord или Civic?

— Найдёшь такой с заводскими зеркалами на крыльях — поставлю поллитру. — фыркнул Климент. — Товарищ Корпенко, а что вы думаете об этой Toyota Starlet?

— Маловата будет. — отрицательно помотал головой старшина. — А Nissan Fairlady, которую вы мне показываете, Гаврил Гаврилыч, совершенно не квадратная.

— Тогда Nissan Skyline. — открыл следующий журнал следак МВД. — Вот этот, Кенмери.

— Нет, он на классические жигули больше похож, а не на зубило. — усмехнулся Полмарчук. — Ещё бы C10 предложили! Тут больше подойдёт Toyota Crown, которая Royal Coupe S110.

— Мимо: на ней в гололёд не разгонишься, ибо шлифовать и сушить будет. — ответил ему ГАИшник. — У моего знакомого была такая, пока он на столб не налетел.

— Toyota Corona Coupe T140 84? — по примеру коллеги переключился на следующий экземпляр налоговик. — Зеркала на крыльях есть, да под описание подходит…

— Похоже на правду. — пригляделся к изображению Климент Виссарионович. — В общем, рассмотрим, как вариант; от себя осмелюсь предложить Mazda RX-7 SA…

— Она похожа на зубило, если выпить литр пива, присесть и закрыть один глаз. — быстро опустил его с небес на землю Корпенко-старший. — То же самое скажу и про предпоследнюю Toyota Supra, а вот её корпоративного близнеца, Toyota Celica XX 2000G 79, напротив, я бы со счетов не сбрасывал.

— Очень похожа на нужный нам автомобиль, но я не уверен. — взглянул на предложенный Леонидом вариант Гаврил Гаврилыч. — Очень не уверен.

— Однако, исключать его тоже не стоит. — поднял свой длинный и сухой указательный палец вверх МВДшник. — Рассмотрим и внесём в список.

Голос за кадром: «Битый час оперативники сидели на диване и интенсивно перебирали все возможные варианты, пока вдруг…»

(План камеры резко меняется, показывая парковку около торгового центра; играет Breakneck Banjo в исполнении Thierry Durbet&Laurent Thierry-Mieg.)

— Mitsubishi. — медленно вошёл в кадр Корпенко-старший в длинном коричневом пальто, чёрной зимней кепи-восьмиклинке, массивных ботинках и с приклеенными под нос седыми усами. — Один из старейших промышленных мировых конгломератов, включающий в себя огромное количество крупных японских компаний. Бытовая техника, корабли, самолёты, полезные промышленные химикаты, бумага, и, конечно же, разные автомобили. Советскому человеку данная корпорация была известна по большим автокранам, которые трудились на Всесоюзных Стройках, а в середине восьмидесятых годов — по праворульным легковушкам, которые в больших количествах привозили моряки. — подошёл он к белой малолитражке. — Например, Mitsubishi Minica: при габаритах только появившейся Оки эта машинка могла обойти даже недоступную директорскую 3102, как стоячую; всё это — благодаря небольшой турбине. — тут Корпенко аккуратно переместился к микроавтобусоподобной серой глыбе с багажником-финбоксом. — Или Mitsubishi Chariot: советской альтернативой ему были только прибалтийский РАФик и его армянский брат ЕрАЗ, езда за рулём которого считалась пыткой; по сравнению с ними этот минивэн казался космолётом! — тут взор Леонида Леопольдовича случайно упал на стоящие рядом друг с другом седан и купе. — Не забудем и про сектор машин среднего класса: это — седан Mitsubishi Sapporo, который продавали на просторах Западной Европы; можно сказать, просто замечательная семейная или представительская машина с исчерпывающим количеством опций, а если вдруг вам внезапно захотелось что-нибудь поспортивнее, то у этого авто была и другая версия, комплектуемая турбомотором и кузовом-хардтопом: Mitsubishi Galant Lambda. В начале нулевых эти авто были очень популярны у гонщиков разной степени умелости… — в этом месте музыка резко оборвалась, а камера резко наехала на голову Корпенко-старшего. — Именно за таким автомобилем, прихватив с собой из-за отсутствия некоторых ресурсов в качестве водителя с собственной Волгой отставного автогонщика Дениса Кинцинга и поехала охотиться наша оперативная группа, дополнительно призвав на свою сторону батальон ГАИ.

***

— Пригласите, пригласите, пригласите даму танцевать… — меняя картридж, мечтательно напевала Кожзаменко, представляя себе торжественный приём в каком-нибудь особняке.

— Тамара, срочно зайдите ко мне. — раздался из селектора холодный голос Веллмана. Не смея перечить, секретарша-диспетчер, бросив пение, отодвинула межкомнатную дверь и увидела размышляющих над принесённым письмом начальника и бухгалтера. Оба имели напряжённый вид, а судя по забитой окурками пепельнице — сильно нервничали.

— Что случилось, Квентин Вилсонович? — учтиво поинтересовалась она, подходя к столу.

— «Уважаемый коллега-предприниматель! В последнее время между нами возникли некоторые незначительные разногласия, которые бы лично мне хотелось окончательно уладить. Предлагаю вам встретиться сегодня в одиннадцать вечера на конфиденциальной локации за городом: двигаетесь мимо недостроенной ТЭЦ — 6 в сторону Красноглинного, сворачиваете в совхоз «Пригородный», далее — едете пару километров вглубь по грунтовке. Когда дорога начнёт поворачивать — сразу же после изгиба уйдёте на поляну слева: там буду ждать я. Приезжайте один, иначе переговоров не состоится. Терапевт Б.Б.» — зачитал письмо вслух руководитель. — Что будем делать? К ментам с этим точно не пойдёшь: не написано, кому конкретно адресовано данное послание, да и содержание выглядит вполне себе невинно.

— Я на одну секунду успел отвернуться и мы получили новую кучу дерьма в лицо. — весьма обречённо вздохнул Розембаум. — Если вызывают — надо ехать: это — вопрос чести и наш следующий ход в этой не слишком справедливой партии.

— Одному? — вскочила Кинцинг. — Да его же там пришьют! Надо сделать так: Квентин Вилсонович сядет в Cadillac и поедет вперёд, а мы с вами и Ильёй, чтобы успеть вмешаться, если что-нибудь пойдёт наперекосяк, будем держаться в ста метрах позади, наблюдая за всем происходящим.

— А что, идея! — походив по кабинету, одобрил предложение бухгалтер. — Тамара, а вы, оказывается, ещё не потеряны для мирового сообщества!

— Он хочет переговоров? Я дам ему переговоры. — поднялся с дивана Веллман. — Дипломат херов, интеллигент вшивый… — собрав несколько папок с важными бумагами, он положил их в сейф, где лежали пухлые пачки с валютой и закрыл на шифр 361383426. Известен данный пароль был только ему и Давиду Соломоновичу, так что практически никто другой легально вломиться в хранилище с жизненно важными бумагами и СКВ просто так не мог…

***

В отделении милиции, где трудился старшина Корпенко, шёл последний инструктаж перед специальной операцией; следя за скользящей по городской карте длинной указкой, сотрудники ГАИ сидели и внимательно слушали седовласого капитана.

— Они соберутся на Северном, у оптового магазина «Гигант»; значит, отходить будут через Сибиряков-Гвардейцев и Петухова, так как Советское шоссе ещё ремонтируется; не следует забывать и про переулки, через которые объекты тоже могут свинтить от погони. — объяснял им старший по званию. — Находитесь в постоянном контакте, действуйте корректно, ни на какие провокации не отвечайте. По машинам!.. — раздав всем вербального «волшебного пенделя», покинул комнату вышестоящий милиционер.

***

Перед выездом на «переговоры» Квентин Вилсонович зарулил в комиссионный магазин.

— Мне, пожалуйста, видеокамеру. — попросил он, подойдя к прилавку из стекла и железа.

— ORWO, СВЕМА, KODAK, ТАСМА? — ни на минуту не отрываясь от чтения газеты «Вечерний Новосибирск», зевнул продавец предпенсионного возраста. — Ассортимент у нас большой…

— Мне это старьё не нужно. — оглядел увесистые аппараты Веллман. — Мне надо ту, что использует miniDV, то есть, кассету широкоформатного разрешения.

— Тогда осмелюсь предложить Sony DCR-VX1000: почти что новая. — выудил продавец небольшой серебристый девайс. — И расходник. — очутился рядом с аппаратом носитель для записи видеоряда. — Проверять будете?

— Буду. — кивнул Квентин, доставая деньги.

***

Рядом с оптовым супермаркетом рычали бармагнутые моторы, отстреливали выхлопы, гремела Freaks come out at night в исполнении Whodini, а мечущиеся лучи фар выхватывали из темноты то сверкающие литые диски, то крашеные в самые разнообразные расцветки и облепленные наклейками борта, то кастомные спойлера и обвесы; если мы возьмём общий план, то будет видно, что вся эта хаотичная масса из японских, американских и русских машин находилась в непрерывном движении: владельцы стальных ласточек развлекались, устраивая заезды на четверть мили.

В спрятанной за автобусом спортивной Волге 2401 с номером [8510НБА] сидели четверо: следователь Полмарчук, следователь Климент Виссарионович, старшина Леонид Корпенко и профессиональный автоспортсмен в отставке Денис Кинцинг, что находился непосредственно за рулём. Похрипывала рация, похрапывал водитель, а наши герои пытались высмотреть в пёстрой толпе предполагаемую машину, что было не так-то просто: вследствие отвратной погоды никому из сидящих в салоне (несмотря на собранный утром целый ворох примет) не получалось идентифицировать нужный им автомобиль. Казалось, что просиживание штанов около возможного места появления подозреваемого потеряло смысл, как вдруг…

— Вот он! — не поверил своим глазам Корпенко-старший. — Точно, точно он! — указал его палец на серый Mitsubishi Galant Lambda с помятым правым крылом и разбитой фарой, на котором отсутствовало штатное «рогатое» зеркало заднего вида. Следовало поторопиться: японское купе разворачивалось, готовясь зарубиться против синего кабриолета Nissan Silvia S15 Varietta.

— Денис, вперёд!!! — растолкал водителя Полмарчук. Очнувшись, Кинцинг раскочегарил изношенный ЗМЗ и лихо бросился в погоню за стартовавшими по сигналу привлекательной девушки спорткарами стритрейсеров.

— Всем постам, всем постам, внимание! — схватил рацию Климент. — Я — машина два, преследуем серый Mitsubishi Galant в кузове купе, номер Татьяна-4744-Николай-Борис, идёт в сторону Сибиряков-Гвардейцев, перекройте дорогу около трамдепо!

Сказать, что переданное сообщение и перекрывшие пути отступления микроавтобусы Nissan моделей Bassara, Elgrand, Prairie и Presage повергли толпу любителей погоняться в тотальную панику — ничего не сказать: почуяв внезапную ловушку, все присутствующие бросились врассыпную.

— Всем остановиться и приготовить документы! — громыхнул в мегафон милицейский голос, но нашим операм было уже не до этого: продираясь сквозь начавшийся снежный ураган, водитель Mitsubishi заметил заграждение, круто развернулся и быстро ушёл на грунтовую улочку промзоны.

— Как будто в молодость вернулся! — крутя баранку, мчался по пятам за Galant Lambda Кинцинг. — Только этой фыфры с киностудии на пассажирском нет. — тут Волгу подбросило и от резкого скачка внезапно включилась магнитола: заиграла I Don't Wanna Rock 'N Roll в исполнении Pussycat.

— Рулите, Денис, рулите: он от нас не уйдёт! — подбодрил гонщика Гаврил Гаврилыч.

Промчавшись по задворкам, Mitsubishi выскочил на Сибиряков-Гвардейцев и ускорился, двигаясь в сторону площади Маркса.

— Караул!!! Отрывается!!! — видя, как исчезают в потоке задние огни авто подозреваемого, воскликнул Климент Виссарионович. — Жми, спарцмэн от слова «Sparco»!!!

— Газ до отказа, одной ногой в рай! — вцепился в руль Денис, садясь на хвост серому купе-хардтопу. — Врёшь, паразит: не уйдешь! — пошёл он вышивать сквозь редкий ночной поток, ловя в присобаченную на капот кооперативную эмблему ГАЗа (украшение стояло там, как прицел на каком-нибудь Lincoln) преследуемую машину.

***

— Тот пошёл влево, а этот — одновременно вправо; короче говоря, оба по касательной друг в дружку въехали. — описывала столкновение около пересечения Вертковской и Сибиряков-Гвардейцев трёхдверной Ford Sierra, похожей на Жигули Lancia Trevi, своего микроавтобуса Isuzu Fargo Filly и Nissan Terrano 90 дежурившему в ночную смену Кастанаеву напоминающая актрису Конни Селлекку невыспавшаяся (судя по достаточно глубоким тёмным кругам под глазами) женщина. — Первого — в столб откинуло, а второго — поперёк поставило; там уже я в него впечаталась, потом сзади меня водитель Terrano всё это дело увидел, да попытался уйти от столкновения, но его юзом понесло и тоже в мою повозку плюхнуло.

— Скажите, почему это произошло? — спрашивал её старший сержант пока поставленный к нему в напарники Якушев изучал траекторию движения участников инцидента.

— Дорогу не чистят и разметку нихера не видно: поди разберись, где какой ряд! — доставая пачку дешёвых сигарет с прицепленной к стенке зажигалкой, закурила мадам. — Даже на разрешённой скорости при достаточной дистанции если внезапно заскользишь, то уже не выкарабкаешься.

— Вы видели, каким образом в вас прилетел внедорожник? — задал уточняющий вопрос Кастанаев. — Раз уж его водителя мы спросить не можем по причине потери соз… — в этот момент раздался ещё один удар: в Terrano, снося оному задний бампер с номером [м3414НБ], неуклюже вмазался попытавшийся уйти от столкновения путём отворота в сторону Mitsubishi Galant Lambda серого цвета, из которого после полной остановки выбрался молодой парень и побежал в сторону остановки трамвая.

— Вот! — махнула рукой женщина. — Так он в меня и въехал, прямо точь-в-точь.

— ЯКУШЕВ, ЛОВИ ЕГО!!! — подлетела к ним спортивная Волга. — КАСТАНАЕВ, ПОМОГАЙ!!!

Сержант со старшим сержантом синхронно засвистели в свистки и бросились в погоню за удирающим водителем; тот, бросив затею с уходом на общественном транспорте, кинулся во дворы, перемахивая через заборы и лихо форсируя сугробы; кончилось всё это тем, что его принял на капот подсуетившийся и угадавший траекторию отхода Кинцинг.

— Попался! — подбежал к горьковскому седану запыхавшийся старшина (он тоже метнулся следом, просто в самом начале заскользил и рухнул в рыхлый снег), стащил подозреваемого с Волги и уселся на него, умело уложив в снег. — Теперь ты нам обо всём расскажешь: про коммерсанта сбитого, про Pontiac обстрелянный, про леса строительные…

— Товарищ Корпенко, слезьте вы с него! — выскочили следаки из ГАЗовской поделки.

— Если я с него слезу, то он сбежит! — обернулся Леонид. — Лежать, сука!!! — для пущей убедительности опустил старшина на короткое время парня лицом в снег. — Где вы были вчера с девяти утра до двадцати двух часов вечера? Отвечайте, а то повторно окуну!

— Дома… — прохрипел подозреваемый. — У телевизора; кино смотрел…

— Кто-нибудь может это подтвердить? — наклонились к нему Климент и Полмарчук.

— Сосед за стульями заходил… — закашлялся схваченный. — У них сын из армии вернулся…

— А машина? — тряхнул его за грудки старшина. — А вмятины? А крыло битое? А фара? А зеркало оторванное? Откуда, гражданин? Всё нормально: возвращайтесь. — обернулся он к запыхавшимся коллегам. — Спасибо за помощь.

— Не знаю! — ответил молодой. — Когда я сегодня вечером сел за руль, всё так и было! Наверное, мой двоюродный брат Ефим поставил… Я не виноват, честно! Езжу аккуратно…

— Где этот родственник? — задал наводящий вопрос Гаврил Гаврилыч. — Дома?

— Нет. — помотал головой подозреваемый. — Он сегодня вечером куда-то уехал, а ключи от тачки на тумбочке оставил; у него машины каждый раз, как перчатки меняются!

— Каким образом? — не понял налоговик.

— Он… Крутой какой-то: в общем, со связями! — последовал ответ. — В прошлый раз у него вообще GT-R был, который Годзилла!

— Слушай, а последние буквы в номере у этого Годзиллы случайно не «ХБ»? — аккуратно поинтересовался Полмарчук. — Старого образца, большие.

— ХБ. — подтвердил парень. — 7430 и «Н» спереди.

— А на чём, на чём он уехал? — задал ему следующий вопрос следователь из МВД.

— Nissan… Кажется, Rnessa. — стал вспоминать убегавший. — Белый! За ним заехали. Да пустите вы меня, холодно же! Не слиняю я: сдаюсь, поймали…

— А убегал почему? — встал с него Корпенко-старший. — Если не виноват был?

— Мне семнадцать. — отряхиваясь, поднялся щегол. — Прав-то нет!

— Слушай, пацан, давай так: ты поможешь нам взять твоего родственника, а мы закроем глаза на твои художества. — предложил Гаврил Гаврилыч. — Иначе оформим привод.

— Согласен! — кивнул несовершеннолетний. — Только вот Mitsubishi надо под окна вернуть, а то он может заподозрить что-нибудь неладное. Меня, кстати, Мироном зовут…

— Пошли. — прицепив парня к себе наручниками, отправился с ним в сторону места аварии Полмарчук; остальные же принялись выталкивать из сугроба застрявшую Волгу.

— Скажите, Климент Виссарионович, а зачем вы его про буквы и цифры на номерном знаке спросили? — уперевшись обеими руками в багажник Волги, поинтересовался старшина.

— Машина, которую он упомянул, была похищена: снята в прокатной конторе, оформлена по левым документам, реализована и разобрана на запчасти, а по факту — хорошо всажена, починена, перебита и использована почти год назад в качестве транспорта для отхода после нападения на инкассаторов. — помогал ему следователь из МВД. — Я помню этот GT-R: мы за ним гнались, у него было колесо приспущено, а на повороте резина с обода как соскочит! Он тогда перевернулся; водилу мы так и не поймали, а вот тачка до сих пор стоит в конфискате. Думаю, что пацан, которого нам удалось взять, сможет дать ответы на многие интересующие нас вопросы: главное — найти к нему правильный подход.

— Меня больше беспокоит, где шляется его двоюродный брат. — в этот момент ГАЗ 2401 наконец-то выбралась из сугроба; смахнув нападавший на зеркала заднего вида и стёкла рыхлый снег, оба уселись в Волгу и двинули к серому Galant Lambda, чтобы проследовать за оным к месту жительства вероятного преступника.

***

Сидя за рулём своего белого Cadillac, Квентин Вилсонович медленно двигался в сторону Красноглинного. Он почти не волновался: сзади ехала поддержка на трёх машинах в лице бухгалтера, секретарши и Корпенко-младшего (для надёжности: как-никак, разрядник по стрельбе из пистолета!). Слушая одолженную у Давида Соломоновича кассету группы Мираж (играла не любимая мелодия бухгалтера, а песня про млечный путь), директор добрался до нужного поворота; как и указывалось в письме, он свернул в сторону совхоза, после чего — решил притормозить, дабы подпустить группу поддержки несколько ближе. Закончился ещё присоюзный попсовый хит; электронные часы посреди центральной консоли показали [23:00]; в общем, прошло ещё некоторое количество времени, а подкрепления всё не было.

И Веллман принял волевое решение: появиться на разборке, как было приказано в письме, то есть, «в соло»; в конце концов, не бросят же его преданные сотрудники?

Включив запись на замаскированной под CB-радиостанцию видеокамере, шеф фирмы грузоперевозок добрался до поворота дороги, свернул на небольшую поляну слева и узрел Бориса Терапевта в пуховике со стоящим за его спиной белым Nissan Rnessa; подождав ещё немного, наш герой облачился в шубу, застегнулся, покинул седан и неторопливо пошёл на авторитета (оный аналогично двинулся ему навстречу); впрочем, только директор сделал первый шаг в его сторону, как среди ночной тишины внезапно прогремел выстрел, причём стрелял именно тот, кто и забил ему эту стрелу…

КОНЕЦ 15 СЕРИИ.

Серия 16.Форс-мажор.

В то самое время, пока Веллман одиноко двигался по грунтовой дороге, растянувшаяся колонна из машин поддержки застряла недалеко от ТЭЦ: у Volkswagen спустило колесо.

— Будь проклят тот день, когда изобрели грабли! — кое-как доставая из багажника запаску и стараясь не обращать внимания на метель, пыхтела Кожзаменко. — Будь проклят тот день, когда их завезли в Новосибирскую область! — выудила она следом галковидный домкрат.

— Где Квентин Вилсонович? — спросил остановившийся рядом с хэтчбеком и высунувшийся из окна под It's a sin в исполнении Pet Shop Boys своей песочно-бежево-бронзовой Mazda Persona Розембаум.

— Только что уехал. — смахнул Илья с фар купленного ему дизельного универсала Citroen ZX цвета мокрого асфальта целую кучу нападавшего снега.

— А ты чего? — спросил у него бухгалтер.

— Да у Тамары колесо! — отряхивая щётку, указал на неполадку Корпенко-младший.

— Да что я, сама себе колесо проколола? — крутя крестовой баллонный ключ, огрызнулась секретарша. — Лучше бы с домкратом помогли!

— И помогу! — включив аварийные огни и покинув машину, принялся активно вращать ручку девайса Розембаум. — Да кто же придумал такую неудобную систему?

Наконец, когда колесо было заменено, а все четыре гайки — подтянуты, колонна вновь пришла в движение; с небезопасной быстротой добравшись до нужного поворота, машины преодолели грунтовой участок и вкатились на место стрелы, которое оказалось… Пустым!

— А где все? — с удивлением повыскакивали из салонов сотрудники фирмы. Действительно, кроме усеянного рисунком протектора снега и небольшой дорожки из крови, что тянулась три метра, а затем — резко обрывалась, кругом больше ничего не было…

===========================

ЗАПАДНО-СИБИРСКАЯ СТУДИЯ КИНОХРОНИКИ

СОВМЕСТНО С ТВОРЧЕСКИМ ОБЪЕДИНЕНИЕМ «MIRISCH 64»

ПРЕДСТАВЛЯЕТ:

My Freight — Your Freight, или Honda, Honda, Honda.

Серия 16. Форс-мажор.

===========================

Нет, дорогой читатель, Квентин Вилсонович не умер, но находился непосредственно в процессе этого дела: подстрелив его, Терапевт прыгнул в машину и умчался по грунтовке куда-то вглубь бескрайних полей; пересилив себя, шеф транспортной конторы сильно зажал рукой рану, вернулся в Cadillac и с дикой болью метнулся в сторону Новосибирска под не известно, как заевшую (а потому — игравшую раз за разом) в кассетнике (или вообще в его подсознании? Кто же тут разберёт…) песню Валерия Леонтьева про зелёный свет.

— Был час пик, бежали все куда-то, вдруг застыл, задумался зелёный свет, зеленый свет. — преодолев оставшийся участок трассы, белый Sedan De Ville Веллмана лихо проскочил через закрытый железнодорожный переезд, едва не угодив под электропоезд.

— Час прошел, но всё горит зеленый и никто не понял, что случилось с ним, случилось с ним. — мчась на предельной скорости по Станционной улице, Веллман чудом разминулся со встречной Mitsuoka Ryoga и едва не улетел в кювет, однако, удержав машину и стараясь оставаться в сознании, продолжил гнать в сторону города.

— Ну, почему, почему, почему был светофор зеленый?

А потому, потому, потому, что был он в жизнь влюбленный. — добравшись до площади Энергетиков, Квентин попытался повернуть на улицу Станиславского, однако, в последний момент ушёл влево, замечая, как оттуда стройными рядами выезжают снегоочистители.

— В мелькании дней, скоростей и огней он сам собой включился,

Чтобы в судьбе и твоей, и моей зеленый свет продлился. — оказавшись на разделённом на два направления газоном проезде Энергетиков, Веллман бросил свой затуманенный взор на огромные (ещё советские!) электронные часы, что молотком возвышались посреди преграды на высоком стальном столбе с красно-синим крестообразным логотипом городской компании по ресурсному снабжению домов «Новосибирскэнерго». [23:31] — прочитал Квентин, чуть не срываясь в занос: рулить одной правой рукой было занятием не из лёгких.

— Все бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, а он им светит… — преодолев Димитровский мост, Cadillac ушёл в тоннель под железнодорожными путями; там его занесло, он вылетел на тротуар и невольно очутился на улице Максима Горького.

— Все бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, а он горит. — кое-как уйдя от столкновения с выезжающим со двора ярко-жёлтым Renault Megane Coupe 2.0 16V, Квентин пересёк Красный проспект, оказываясь на Октябрьской магистрали.

— В той толпе, как все, бежал я тоже, путь открыт, но я к тебе всегда спешу, всегда спешу. — Октябрьская магистраль перешла в улицу Кирова, а Веллман почувствовал, что теряет последние силы. Надеясь добраться до Горбольницы (куда изначально и направлялся, пока не соскользнул с намеченного пути), шеф попытался вернуться на прежний маршрут, направившись на улицу со странным названием Восход, однако, бессознательно прозевав не заметные в снегу узкие проезды между домами (а также перекрытое милицией пересечение с Большевистской улицей), очутился на Коммунальном мосту.

— Я бежал, боясь тебя не встретить, так хотел увидеть я твое лицо, твое лицо. — силы стремительно покидали руководителя транспортной конторы, но он ещё боролся за жизнь, сильнее и сильнее утапливая педаль акселератора в пол, вследствие чего, непроизвольно следуя направлению дороги, его Sedan De Ville очутился на улице Немировича-Данченко, в процессе движения по которой коммерсант решил закрыть глаза… и потерял сознание.

Неуправляемый американский седан, промчавшись через перекрёсток Геодезической и Лыщинского, наскочил на выбоину, вследствие чего, резко шатнувшись под весом упавшего на руль Веллмана, ушёл налево, чуть не своротил остановку, перескочил тротуар, прогремел по ступенькам вниз, взял на таран тонкое панорамное окно и очутился на широком первом этаже строгого здания типовой постройки. Номер данного дома был сто тридцатый, а посреди его фасада красовалась еле видная надпись:

«Государственная Новосибирская областная клиническая больница.»

***

— Ехал нормально, уверенно, хорошо, в правом ряду, а потом вдруг ни с того, ни с сего начал кувыркаться, хотя скорость была очень даже небольшая. — объяснял младшему сержанту Позняку мужчина средних лет в очках, тёплом макинтоше и пыжиковой шапке.

— Может, подрезал кто? — спрашивал ГАИшник, осматривая разбитый Daewoo Matiz M150.

— Да никто не подрезал! — замахал руками стоящий рядом с ним пенсионер. — Он сам на сугроб налетел и начал кувыркаться; по другому просто не скажешь! Резво так, через крышу с боку на бок: машина-то лёгкая! Мы подбежали, перевернули его, хотели вырвать двери, но у нас не получилось; тогда мы попросили монтажку у встречных водил, открыли его — он ещё жил и ноги не были зажаты, а я притащил коробки с магазина, чтобы подложить их под него; когда скорая приехала, водитель уже без сознания лежал. Надеюсь, спасут парня.

— Как вы думаете, что с ним произошло? — поинтересовался младший сержант.

— Наверное, за рулём уснул. — пожал плечами один из свидетелей. — Не иначе.

***

— Как вернёмся в офис — сразу же прозванивайте все морги и больницы. — заправляясь на контейнерной АЗС фирмы ТОО «Агропроммеханизация», отдавал указания Розембаум. — Я буду поднимать своих, а Илья пускай сообщит информацию брату: пусть даёт ориентировку на розыск. Ну быстрее, быстрее! — постучал он по топливораздаточной колонке. — Никогда бы не подумал, что возьму командование на себя: Тамара, не стойте, как столб, а выезжайте вперёд, пока ночная пересменка не случилась; мы с Ильёй скоро догоним!

— Так точно! — прыгнув за руль своего красного дизельного хэтчбека, Кинцинг рванула в сторону перекрытого Чуйского тракта, но всё-таки опоздала: милиционеры сменились и выставленный на охрану дороги старший лейтенант ни под каким предлогом не желал пропускать её вперёд.

— У меня — приказ! — ложился он перед бампером Volkswagen. — Допуска к проезду нет!

— А их тоже не пустите? — кивнула Кожзаменко на подъехавшие к заграждению пожарные автомобили с включенными сиренами и маячками. — Я, вообще-то, в сопровождении…

— А удостоверение у вас есть? — не унимался слуга закона и порядка.

— Огонь документов не спрашивает! — выразительно покрутила ему пальцем у виска Кинцинг. — Сейчас там вся деревня сгорит, исполнительный вы наш!

— Хорошо, проезжайте! — освободил путь старший лейтенант; пропустив автомобили, он собрался было снова загородить дорогу патрульным Chevrolet, как вдруг из-за снежного тумана показался Citroen ZX с красным крестом в белом круге внутри синего квадратика, что висел в правом верхнем углу лобового стекла, а сопровождала его Mazda Persona с красной мигалкой на крыше.

— Стоять!!! — бросился милиционер на капот французкого универсала. — Не пущу!!!

— В чём дело? — высунулся из окна Корпенко-младший. — Я, между прочим, врач…

— Какого хрена ты нас не пускаешь? — налетел на правоохранителя выскочивший наружу без куртки Давид. — Там люди умирают, ты, курсант недобитый!

— Я — старший лейтенант! — прокричал работник городской милиции.

— Да хоть генерал! — карикатурно поклонился Розембаум. — Илья Леопольдович, тарань!

— Понял! — нажал на газ Корпенко-младший; бросив протестовать, ревностный блюститель порядка наконец-то заметил знак под стеклом и сдался, свалившись с капота куда-то вбок; между тем, Тамара добралась до парковки около кафе Иво, где, выйдя из машины, впала в полный шок: штаб фирмы горел красным пламенем, а добивающую каплю безысходности в общую ситуацию добавляла звучащая фоном из салона Volkswagen песня группы Динамик про вчерашний день. Прибывшие огнеборцы вовсю пытались потушить огонь, однако, уже было поздно: от самолёта осталась только медленно догорающая обшивка, ибо шасси давно обломилось, вследствие чего корпус с крыльями рухнул на землю.

— Так, что случилось? — появился рядом с Кожзаменко Илья Леопольдович; увидев яркое зарево пожара, он позвал Давида Соломоновича…

— Всё. — глядя на мечущихся туда-сюда бойцов службы пожаротушения, тяжело вздохнул бухгалтер. — Контора умерла и мы здесь больше не нужны…

— Что теперь? — последовал вопрос от женщины.

— Поезжайте домой, Тамара Семёновна. — ответил постаревший за один вечер минимум на десять лет финансовых дел мастер. — А вас, товарищ Корпенко, я попрошу остаться: теперь мне без охраны никуда ходу нет.

— Как же я поеду, когда у меня там вторая шуба сгорела? — обернулась к нему Кинцинг.

— Ваша шуба — дерьмо из собачьих шкур, проданное вам на рынке в середине девяностых за палку финской колбасы и бутылку водки. — успокоил её Розембаум. — Да и та, которая на вас — не лучше: из искусственного меха, который пахнет, как вагон метро. Езжайте, а я вам обязательно позвоню, когда удастся прояснить хоть что-нибудь.

***

Между тем, трое оперативников уже несколько часов подряд сидели в засаде на квартире подозреваемого: обыскав апартаменты и опросив взятого ими парня (а также подробно его проинструктировав), они отправили оного на кухню, а сами стали с напряжением ждать прибытия нужного им субъекта; прошла уже половина ночи, когда ключ в дверном замке внезапно зашевелился, щёлкнул язычок замка и послышались шаги.

— Мирон, ты дома? — раздалось из прихожей. — Или опять на сходку умотал, а свет, как всегда, не выключил… — сопроводил озвученную фразу звук расстёгивания молнии.

— Тут я! Сгущёнку из банки ем. — выключив магнитофон с кассетой Игоря Николаева, что тихонько распевал про королевство кривых зеркал, непринуждённо выдал пацан заранее заученную реплику. — Вера Геннадьевна сегодня вечером принесла.

— Отличная бабушка. — зашумела вода: гражданин пошёл мыть руки.

— Пора. — кивнул затаившемуся в комнате напарнику МВДшник. Налоговик всё понял и кинулся зажимать подозреваемого в санузле (естественно, не с пустыми руками: в кобуре следователя удачно оказался наградной пистолет). Через несколько минут прицепленный к трубе отопления задержанный выкладывал, где он находился в день покушений и убийств, как существует и на кого работает. Под конец, когда Климент вызвал спецмашину, а старшина — эвакуатор для Mitsubishi, Климент Виссарионович понюхал куртку и почуял, что от неё несёт достаточно свежим бензином; сообщив эту информацию Корпенко-старшему, он вывел подозреваемого на улицу, (предварительно накинув на его плечи китайский пуховик), а старшина, удостоверившись, что она действительно пахнет ГСМ, упаковал вещь в пакет и вышел следом, почёсывая небритый подбородок.

— У тебя есть, к кому поехать? — между тем, спросил у пацана налоговик. — Утром квартиру опечатают и проживать в ней до конца следствия будет категорически нельзя.

— Есть. — собирая огромный фибровый чемодан, ответил Мирон. — У подруги моей матери: она как раз со своей дочерью поссорилась, а потому — живёт одна.

— Какой у неё адрес? — помогая щеглу закрыть крышку, поинтересовался Полмарчук. — Я же не могу выставить тебя на улицу, когда уже перевалило за полночь…

— Есенина, 49. — стал одеваться парень. — В Октябрьском районе, на другом берегу реки.

***

Утром в дверь жилья Тамары посыпались громкие звонки.

— Кого ещё нелёгкая несёт… — широко зевая, поднялась с постели под лай сенбернара вымотанная секретарша. — Тяга! Сидеть! — открывая замки, прикрикнула она на собаку.

— ТАМАРА, МЫ СПАСЕНЫ! — ворвался к ней в квартиру насквозь пропахший гарью Давид Соломонович. — СПА-СЕ-НЫ!

— Что вы так орёте, товарищ Розембаум? — зажала нос Кожзаменко. — Прошу, пожалуйста, объясните по-нормальному: я только с кровати поднялась. Одиннадцать утра, мать вашу…

— Помните тот странный несгораемый шкаф, который Квентин Вилсонович почти год назад выписал из Хабаровска? — задал ей вопрос бухгалтер.

— Увесистая была штукенция. — вздохнула Кинцинг. — Даже красивая.

— Так вот, пианино, в который его замаскировали, сгорело, а сам сейф — нет! — прыгал от радости мужчина. — А в нём, оказывается, лежало всё: несколько пачек СКВ, клиентские базы, договора, текущая бухгалтерия, но что самое главное — страховые документы на помещение. Как получим выплату, Тамара Семёновна, то сразу снова будем на коне! А ещё хочу спросить, нет ли у вас запасного арифмометра? Тот, который был — расплавился.

— Всё это, конечно, хорошо, но где же мы будем работать сейчас? — присела на табуретку Кинцинг. — И как свяжемся с водителями? Все ведь находятся в рейсах…

— Да где угодно! — широко развёл руками бухгалтер. — Да вот хотя бы у вас в квартире: площадь — неплохая, потолки — нормальные, света — предостаточно, только вот розеток маловато. Доброе утро! — поздоровался он с заглянувшей на шум Антониной Жориковой.

— Здравствуйте… — с удивлением открыла рот управдомша. — А что это вы тут…

— Ни за что на свете! — опустила финансовых дел мастера с небес на землю секретарша-диспетчер. — Не хватало мне только офиса в некоммерческом фонде! Есть у меня на примете одно помещение; пусть не самое хорошее, но сейчас нам и такое сгодится. Кстати, вы нашли Квентина Вилсоновича?

— Весь город на уши поставили — как в воду канул. — развёл руками появившийся в дверях Илья. — Давид Соломонович, пока вы здесь вовсю точили лясы, я Оку инвалиду подтолкнул, с местным участковым перетёр, с какой-то бабкой повздорил и вот этой женщине трубу в подвале тканью обтянуть помог… — указала его рука на всё ещё ничего не понимающую Антонину. — Теперь — касаемо брата: до него мне дозвониться так и не удалось: дежурный сказал, что к себе в отделение он пока не заходил.

— Тамарочка, что здесь творится? — вновь подала голос озадаченная управдомша. — Зачем этому молодому человеку надо было спорить с Котлетской и почему квартиру твоего соседа по площадке сегодня утром опечатали какие-то люди на новой чёрной Волге?

— Куда же ты подевался, товарищ Веллман… — артистично закатив глаза, тяжело вдохнула и выдохнула Кожзаменко. — Так много вопросов, но так мало ответов…

***

Наутро вся больница гудела о вломившемся ночью на первый этаж белом Cadillac: его обсуждал каждый второй, к нему водили больных, около него фотографировались врачи; не побрезговала сходить к автомобилю и медсестра южнороссийского происхождения Тамрико Аксаян: в конце концов, не каждый день в здание залетает кусок подобной американской инженерии. Посмотрев на седан и не найдя в его виде ничего интересного, она вернулась в свой сектор, предварительно глянув в зеркало, где не увидела абсолютно ничего нового: на неё глядела всё та же русоволосая девушка ростом метр семьдесят три, двадцати шести лет от роду, с отвратительными (по её мнению) большими очками в роговой оправе советского покроя, аккуратненькими ортодонтическими скобами на зубах и совсем чуточку выдающими национальную принадлежность чертами лица; носила отражаемая персона подавляющий всю женственность её молодого тела свитер-оверсайз в комбинации с не очень понятного цвета тёплыми брюками, не подходящим по размеру врачебным халатом (что поделать — издержки финансирования, здравоохранение в упадке!) и большими больничными ботинками. Тяжело вздохнув, Аксаян пошла к лестнице, где наткнулась на своего хорошего знакомого, который по доброте душевной часто одалживал ей деньги до зарплаты, сдавал комнату (поскольку девушка была не местной, а рождённые в южной республике с кодом «AM» до мозга костей традиционалистские родители, от которых она успешно сбежала, не должны были узнать её местонахождение, то приходилось жить, где придётся) и поил горячим чаем: этим невольным благодетелем был пятидесятидвухлетний хирург, очень похожий на губернатора Яковлева образца 1996 года из далёкого и бандитского (как говорилось в каком-то сериале) Санкт-Петербурга.

— Тамрико, сегодня отключают горячую воду; если хочешь принять душ — уходи с работы пораньше: я скажу супруге, чтобы не запускала стиральную машинку. — предупредил он девушку, поправляя косой пластиковый бейдж с небольшой надписью «Расстегайский И.Н.» и переворачивая кассету в своём плеере (слуга Гиппократа любил Modern Talking, а в особенности — песню Doctor for my heart, которую слушал, спускаясь на первый этаж).

— Спасибо, Иван Николаевич, но я уже вымылась вчера вечером: вы как раз на работе задержались, так что душ оказался свободен. — поблагодарила его Аксаян. — Кстати говоря, видели Cadillac в главном корпусе?

— Видел. — подтвердил хирург. — Более того, даже с успехом прооперировал его водителя; потому как раз и не прибыл домой вовремя. Представляешь, когда я зашёл справиться о его состоянии, он мне такого понарассказывал, что на целый кинофильм хватит.

— А что с ним? — выразила медсестра неподдельную заинтересованность состоянием новоприбывшего пациента.

— Пистолетный выстрел в печень; парню попали в край, плюс свою роль сыграла одежда, вдобавок, он не потерял самообладания и зажал рану: это помогло протянуть ему около получаса, пока он добирался сюда из-под Красноглинного. Эх, воистину, жить на белом свете — значит постоянно бороться и постоянно побеждать…

— А документы у него какие-нибудь были?

— Водительское удостоверение и паспорт. Дали же ему родители идентификацию: Квентин Вилсонович Веллман; в первый раз, блин, подобное читаю! Справедливости ради, милиция подтвердила, что такой человек действительно есть, причём по величине он — не последний в области.

— Мне к нему зайти?

— Можете навестить, когда проснётся. — почесал шею Расстегайский. — Только прошу, не позволяйте ему раскрываться: на этаже — дубак из-за прорыва трубы отопления, а нам ещё лишнего насморка тут не хватало! — по-наставнически похлопав Аксаян по плечу, удалился он в сторону ординаторской; девушка же, чуть поразмыслив, решила не откладывать поход к загадочному водителю в долгий ящик и направилась в палату с оным…

— Это вы, доктор? — когда она, скрипнув дверью вошла внутрь комнаты, зевнул Веллман, не шевелясь и не открывая глаз. — Или уборщица тётя Нюра?

— Медсестра я. — присела на крашеный побелкой табурет Тамрико. — Не раскрывайтесь, пожалуйста: у нас отоплению внезапно хана настала.

— Хорошо, не буду. — согласился с ней Квентин, всё ещё не открывая глаз. — Скажите, пожалуйста, а что в городе делается?

— Выборы. — вспомнила купленную женой Ивана Николаевича газету для заворачивания рыбы девушка. — По телевизору — выборы; по радио — выборы; у подъезда — выборы; утюг включишь — а там тоже, как по заказу: выборы, выборы, выборы…

— При советской власти члены нашей семьи, идя на выборы, всегда всех вычеркивали, а на обороте писали, как их ненавидят. — тихонько усмехнулся Веллман. — За это нас не любило партийное начальство, но что поделать? Один известный врач говорил, что правда, хотя бы и жестоко выраженная, не должна быть страшна никому; жалко, что до перестройки никто этого не понимал: потому мы и получили всю эту заваруху.

— Как вы себя чувствуете? — машинально спросила Тамрико. Этот гражданин невольно начинал ей нравиться: он производил впечатление человека неглупого, а также красиво выглядел (да, пусть в её положении рассуждать о парнях (с которыми ей почти всю жизнь по разным причинам не везло) было смешно, но всё же…)

— Бывало и получше. — тяжело вздохнув, улыбнулся Квентин Вилсонович. — Понять не могу, как же так всё получилось. Да, верно говорят: Canis Canem Edit.

— Человек человеку — волк. — перевела с латыни медработница.

— Точно. — подтвердил руководитель транспортной конторы. — Как могли возникнуть в нашей среде подобные головотяпские упражнения по части решения вопросов конкуренции внутри конкретного сектора рынка? Они могли возникнуть лишь в результате того, что у некоторых товарищей закружилась голова от вседозволенности: они лишились всяких рамок приличия. — тут парень наконец-то открыл глаза, повернул голову и увидел внимательно слушающую его медсестру Аксаян. — Mein Gott, ein Engel scheint auf mich herabgekommen zu sein. — вырвалось у него после непродолжительного взгляда на девушку.

— Что вы сказали? — ни слова не поняла Тамрико.

— В воскресенье не будить; добрых утров не желать! — медленно закрывая глаза, привычно выкрутился Веллман и стал мурчать под нос спокойную итальянскую мелодию одной из его любимых песен Джанни Надзаро. — Con tutte le avventure che il mio cuore ancora coglie, mi sono innamorato di mia moglie…

***

Помещение, которое было на примете у Тамары, располагалось — о совпадение! Тоже на улице Немировича-Данченко, только в доме номер сто двадцать два. Из-за смены технологий съёмки кинохроники (да и почти полного отмирания самого жанра как такового) плёночный формат ушёл в прошлое, вследствие чего нужда в устаревшем оборудовании отпала: после вывоза оного освободилось огромное количество помещений (то есть, бывших проявочных, монтажных, копировальных и тому подобных), благодаря чему с позволения директорского совета киностудии их перестроили, начав сдавать в аренду за умеренную плату. Как раз в одну из таких комнат и въехали наши погорельцы, обставляя новый офис куда скромнее, чем в первый раз. Четыре коричневых советских письменных стола из ДСП, к поверхностям которых были привинчены исцарапанные оргстекольные листы, откопанная из загашников студии пишущая машинка IBM, шесть кривых облупившихся стульев, радиоприёмник, счёты, будильник, электрический чайник, горелый сейф, четыре половика — вот и весь инвентарь, что хоть как-то оживлял помещение с выцветшими протезно-бежевыми стенами, наполовину сгоревшими неоновыми лампами и грязноватым линолеумом.

— С другой стороны, Давид Соломонович, в некотором роде очень даже хорошо, что наш офис сгорел: для людей Бориса Терапевта мы временно пропали с радаров, ездить далеко от города не надо и появился повод для возбуждения уголовного дела. — проверяя документы, рассуждала Кожзаменко. — В любой плохой ситуации надо искать её хорошие аспекты; Илья с удовольствием меня поддержит.

— Ну у вас и взгляды, Тамара Семёновна. — не отрываясь от заполнения бумаг, проговорил Розембаум. — Между прочим, осмелюсь напомнить, что в обязанности охранника не входят личные просьбы по типу «сбегать в киоск за газетами» или «сходить в магазин, чтобы купить к чаю чего-нибудь вкусненького».

— Лучшее оружие — другая точка зрения. — парировала Кинцинг. — Главное — не говорить свою позицию, а критиковать политику начальства с другой стороны.

— Привет, соседи! — возникла на пороге одетая в тёплую красно-белую юкату молодая и приятная девушка. В её правом крыле носа красовался тонкий пирсинг, лицо украшали чёрные тени, на плечи спадали волосы цвета муската в бокале, а рост гостьи составлял метр пятьдесят шесть (или что-то около того: точно утверждать не берусь.)

— Здравствуйте! — подняла голову Кожзаменко. — А вы кто?

— Василиса Беркут. — представилась мадам. — Тату-мастер из салона красоты «B-R Cut» этажом ниже; мне двадцать два, просто я выгляжу очень молодо.

— Тамара Кинцинг, транспортная контора «My Freight — Your Freight». — оглядев с головы до ног, пожала ей руку женщина. — Я — секретарь, а это — наш бухгалтер. — кивнула она на Розембаума. — Но это — далеко не весь имеющийся у нас персонал.

— Везёт! — улыбнулась Василиса. — У меня-то всего-навсего ИП с тремя сотрудниками; впрочем, периодически ещё помогает муж, но он — весьма популярный в определённых независимых кругах музыкант, а потому, так сказать, постоянно гастролирует по миру.

— Везёт. — вздохнула Кожзаменко. — Когда я в конце восьмидесятых годов здесь работала, то у меня тоже был супруг, правда, не работник творческой сферы, а спортсмен.

— Вы трудились здесь при Союзе? — округлились глаза у мадам Беркут. — Расскажите! Это же чрезвычайно интересно: наверняка вам довелось числиться в какой-нибудь известной съёмочной группе! Я просто обожаю «болты в томате»…

— Ну… — поднявшись из-за стола, вышла вместе с ней в коридор мадам Кинцинг. — Хорошо, расскажу. Итак, дело было перед самой перестройкой; я была очень молодой… — её голос стал постепенно затихать, пока не исчез вдалеке; Давид Соломонович же, тяжело вздохнув, продолжил заниматься финансовыми делами под тихо звучащую из радиоприёмника Let it whip в исполнении Dazz Band, пока его занятие не прервалось появлением посетителей.

— Здравствуйте! — появились в дверном проёме Златопражский-младший и Всеволод Граев с «боевыми раскрасами» на лице, взлохмаченными волосами, а также удерживаемой на руках переносной радиостанцией военного назначения.

— Салон красоты — этажом ниже. — посмотрев на них, что-то посчитал бухгалтер. — Чёрт, опять дебет с кредитом не сходится; придётся пересчитывать.

— Мы именно к вам. — поставили прибор на бетонный пол готы. — От Степан Степаныча. Рацию средневолновую привезли, а кроме того — соболезнования об утрате офиса.

— Передайте ему пламенную благодарность от нашего коллектива. — выключив приёмник, присвистнул Давид. — А откуда он узнал про то, что у нас помещение сгорело?

— Слухами земля полнится. — зевнул Амаретто. — Прошу извинить: мы торопимся. — чинно удалились они, а на их месте нарисовался облачённый в белый свитер и камуфляжные штаны абсолютно лысый упитанный мужчина с остатками усов под массивным носом.

— Транспортная контора «My Freght — Your Freight» здесь располагается? — оглядевшись по сторонам, негромко поинтересовался он.

— Смотря кто спрашивает. — нащупал в кармане швейцарский складной нож Розембаум.

— Я от Михаила Игоревича. — объяснился гражданин. — Так здесь или не здесь?

— Здесь. — кивнул бухгалтер. — К всеобщему сожалению…

— Ребята, заноси! — обернувшись, скомандовал посетитель.

— Так точно, Даниил Октябринович! — повалили в комнату шкафы, рулоны ковролина, столы, кресла и прочая фурнитура; когда кончилась река меблировки, начался водопад всяческой электроники: то прибыл Лёха, что произнёс целую пламенную речь о том, как транспортная контора помогла их магазину удержаться на плаву, завершив её избитым, но верным для ситуации тезисом «Своих не бросаем!»; кончив заносить в офис всевозможную технику, он ушёл, отказавшись от предлагаемых благодарностей, а вместо него появился гружёный четырьмя большими пакетами Корпенко-младший.

— Кексы, конфеты, чай, сахар, кофе, печенье, пицца, газировка, чипсы. — переступил он порог офисной комнаты. — А ещё — фруктовый сок: на всякий случай, ибо сколько питья не покупай — всё равно два раза в магазин бегать. Фух! — поставив продукты на пол, уселся он на колченогий стул. — Ого, сколько вещей! А знаете, Давид Соломонович, если бы наша контора действительно умерла, то, несмотря на некоторую унизительность профессии, я бы предпочёл переквалифицироваться не обратно в таксисты, а в дворецкие.

— Между прочим, эти граждане в царской России были очень влиятельными людьми: они были одновременно охранниками и консьержами, да в почёте ходили, а на день рождения им давали целковый или трёшку, чтобы те на радостях напились. — зевнул Розембаум. — Кстати говоря, откуда столько продуктов? Тамара же не ассигновывала вам столько средств…

— Вы всё перепутали! — замахал руками охранник. — Дворецкий дом ведёт! Учитывая то, чем я занимался последний год с хвостиком… Впрочем, вы и так знаете. С продуктами мне подсобил Спридитис: он уже с самого утра в курсе всех событий, потому и расщедрился; кроме того, удалось дозвониться до брата и обрисовать ему ситуацию, благодаря чему он метнулся к диспетчеру, а та запросила общегородскую сводку за текущие сутки и сказала, что Веллман угодил в областной клинический госпиталь с пулей в печени. Сейчас нашего руководителя уже прооперировали и положили очухиваться; посещения на данный момент, увы, пока запрещены, но теперь мы хотя бы спокойны за его состояние.

— …твой подаренный парнем Mitsubishi Lancer Cedia, пускай с полным приводом, конечно, очень даже хорош, но вот если вытащить его на бездорожье… — вернулись в офис Тамара с Василисой. — Ой, мама дорогая. — упёрся её взгляд в хаотично расставленные по комнате вещи и коробки. — Давид Соломонович, что это такое?

— Головокружение от «успехов». — включая радиоприёмник (из динамиков заиграла Money в исполнении ABBA) и показав пальцами кавычки, повторил бухгалтер название знаменитой сталинской статьи. — Нашёлся наш дорогой Квентин Вилсонович. В больнице он.

КОНЕЦ 16 СЕРИИ.

Серия 17.Охота на асфальте.

По мере того, как дела фирмы постепенно улучшались, состояние Квентина Вилсоновича Веллмана стремительно ухудшалось: несмотря на проведённую операцию, он с каждым днём угасал всё больше, озадачивая врачей и расстраивая успевшую привязаться к нему Тамрико. Дело дошло до того, что через полторы недели (где-то между серединой и концом февраля) эскулапы, проведя очередной осмотр несчастного руководителя, вынесли неутешительный вердикт: требуется трансплантация печени, иначе… По жесту врача руководитель понял, что ничего хорошего ждать явно не придётся: до пересадки в столице он бы точно не дотянул (а про особенности региональной медицины, думаю, дорогой читатель и так знает). Между тем, дело Терапевта, получив достаточно составляющих компонентов, раскрутилось на полную катушку: структуры авторитета сыпались, как карточные домики, однако, имелось одно важное «но»: материал могли завернуть «в связи со смертью пострадавшего», а потому даже для старшины и следователей задача обеспечения выживания директора транспортной конторы стояла в разряде первостепенных; буквально за несколько напряжённых дней поиска люди из силовых структур, перелопатив по наводке Веллмана Приморье и Камчатку, нашли через его старые связи подходящего кандидата в доноры, вследствие чего дело оставалось за малым — требовалось уговорить Ивана Николаевича Расстегайского, что наотрез отказывался проводить пересадку, предпочитая лучше полезть в работающий двигатель своей Kia Avella.

— У меня нет на это никаких прав! — воспринимал он каждую просьбу в штыки. — Поймите меня правильно: я — не трансплантолог, а простой хирург; да простит меня Гиппократ, если ваш пациент вдруг откинется прямо на столе! Этого допустить, согласно вашим просьбам, никак нельзя, поэтому — нет! Не возьмусь. Хоть сам министр здравоохранения пусть сюда приедет смотреть, как русские врачи умеют лечить и захочет посидеть на табуретке в палате между капельницами — всё равно не заставите. Вы меня поймите: я не малодушничаю, а беспокоюсь за будущее! — ловил он краем глаза Аксаян, что, сидя в коридоре, беседовала с его супругой и медбратом. — В конце концов, это же подсудное дело!

Помощь опять пришла, откуда не ждали: услышав о проблеме через уста внука, к делу подключился полковник Златопражский: именно по его инициативе через двенадцать часов в палату, возле которой дежурили оперативники, зашёл невысокий седовласый гражданин в военной форме с орденскими планками. Его морщинистое лицо было похоже на смесь тряпки со шкуркой апельсина, а правая щека носила на себе похожий на маркерную отметку шрам.

— Иосиф Трещин, военврач второго ранга. — отрапортовал он смотрящему в стену Квентину Вилсоновичу. — Я от Степан Степаныча: буду вас оперировать. С начальством договоримся.

— Скажите, доктор, надо ли мне заказывать гроб? — безучастно проговорил директор.

— Ну, голубчик, это вы загнули. — взяв стул, присел рядом с койкой военный врач. — Мы от всех болезней лечим, а вот что касается гробов, так я их не считаю: мне больше родильный дом нравится. В конце концов, у нас же тут не Чечня… — почесал он меченую щёку. — Не волнуйтесь, товарищ Веллман; я вас так вылечу, что до ста лет без валидола дотянете.

===========================

ЗАПАДНО-СИБИРСКАЯ СТУДИЯ КИНОХРОНИКИ

СОВМЕСТНО С ТВОРЧЕСКИМ ОБЪЕДИНЕНИЕМ «MIRISCH 64»

ПРЕДСТАВЛЯЕТ:

My Freight — Your Freight, или Honda, Honda, Honda.

Серия 17. Охота на асфальте.

===========================

По транспортировочному плану донорский орган должны были доставить в аэропорт Толмачёво, а оттуда — автомобилем до больницы, но, как и год с хвостиком назад, в дело вмешалась природа: из-за непогоды самолёт с рефрижераторной коробкой приземлился в аэропорту Михайловка, что рядом с Барнаулом. Получив эти сведения, новосибирские опера связались с коллегами, а те, в свою очередь, выделили им оперативную машину без каких-либо опознавательных знаков (но со скрытой мигалкой), милицейского водителя и старшего прапорщика. Первая преграда была успешно преодолена; жалко, что в тот непростой день она оказалась далеко не последней.

***

— Слушай, напарник… — оторвавшись от наблюдения за пробегающим за окном японского спорткара живописным зимним лесом, повернулся к своему компаньону держащий в руках металлический ящик старший прапорщик. — Сколько у нас ещё времени для доставки?

— Пять часов. — убавляя My Cherry в исполнении Radiorama, сверился водитель с таймером на центральной панели. — Да не нервничай ты так! Через Камень-на-Оби вместо закрытого Чуйского тракта ехать гораздо спокойнее; дорога — пустая, машина — быстрая: как-никак, комплектация GT-Four! Это раньше нам Волгу захудалую выделяли, пистолет Макарова и рядового на старом мотоцикле, а теперь вон, какая техника пошла: с передового края производства — сразу на поля! Спорткар, ТТ с громыхателем, ракетница, телефон…

— Говорят, на такой катаются летучие финны. — поставил ящик на пол старший прапорщик.

— Ты где это вычитал? — усмехнулся шофёр, на мгновение бросив взгляд на коллегу.

— В одном известном… — начал было пассажир (но, увы, не договорил). — БЕРЕГИСЬ!

В ту же секунду задняя дверь шедшего впереди белого Mitsubishi Pajero Mini внезапно распахнулась: из неё резко последовала короткая автоматная очередь, вследствие чего серебристая Toyota Celica ST205, по смазанной дуге слетев с дороги в кювет, перевернулась вверх колёсами и обрела покой под ближайшим деревом.

— Объект нейтрализован; задача выполнена. — удостоверившись, что вокруг нет лишних свидетелей, внедорожник метнулся к границе региона; между тем, высадив боковое стекло, тяжелораненый старший прапорщик спихнул с себя убитого напарника (поскольку тот не пользовался ремнями безопасности, то мешком вывалился из сиденья), с большим трудом вылез наружу, после чего, достав штатную Nokia 7110, попытался вызвать помощь, однако, не хватило сил. Казалось, теперь ожидающему жизненно важный орган коммерсанту точно настанет конец, но тут из-за поворота показался двигающийся без прицепа тягач марки International.

— Дорога, дорога, ты знаешь так много о жизни такой непростой. — разливался по кабине общепризнанный хит Николая Расторгуева.

— Дорога, дорога, осталось немного: мы скоро вернемся домой! — подпевал известному певцу Навистар Александрович. Сдав топливную цистерну на НПЗ, он в приподнятом настроении двигался к Новосибирску, дабы получить положенную месячную премию, как вдруг из соседнего кювета вертикально вверх вылетела красная сигнальная ракета, что заставила дальнобойщика быстро остановиться на обочине, покинуть кабину и спуститься посмотреть, что же произошло.

— Эй, мужик! — мгновенно скатившись вниз по склону, увидел Тарасов лежащего рядом с перевёрнутой Celica истекающего кровью старший прапорщик. — Мужик! Ты живой, мужик?

— Ящик… — прохрипел умирающий перевозчик, судорожно хватая его за край куртки. — В салоне… Орган… Новосиб… — слово оборвалось на половине: пассажир потерял сознание.

Навистара прошиб холодный пот. Прекрасно зная, что стряслось с его руководителем, он понял, какой предмет находится внутри оставленной в машине тары.

***

— Струна от гитары, колпачок от авторучки и электробритва Агидель. — рассказывала Тамаре Василиса, по-турецки сидя на углу её стола. — Топливо — чёрные чернила: так и работала, когда только начинала практику. Советская самодельная конструкция!

— Учитывая то, что в нашей стране основным контингентом с предпочтениями рисования на коже являются зэки, военные и всякие неформалы, я представляю, сколько тебе пришлось перетерпеть. — почесала шею Кожзаменко, убавляя звучащую из радиоприёмника Zoo Zoo в исполнении Bisquit и отправляя палочками в рот новую пару чипсин. — А как поживает твой суженый? Уже вернулся из турне?

— В выходные прилетает с группой. — оживилась девушка. — Как до дома доберётся — сделаю ему тёплую ванну, надену длинную рубашку, кружева и ушки: когда он уставший, то такой романтичный… Жалко, что маршруткой попахивать будет, но это уже, как говорится, чистые мелочи жизни. Кстати, а почему вы едите чипсы палочками? Это же неудобно…

— Удобно. — налила газировку в стакан Кинцинг. — Всего-то надо наловчиться: как только привыкнешь, то поймёшь, что благодаря этому не пачкаются пальцы и можно работать с документами без риска наставить пятен; проблему незабываемого аромата общественного транспорта же можно решить, если организовать его ВИА приличную встречу и лимузин.

— Интересно, где вы за бесплатно достанете лимузин. — саркастически произнёс бухгалтер.

— Для нашего народа то, что крупнее Волги и не отечественное — уже лимузин. — подняв вверх указательный палец, констатировала факт Кожзаменко. — Тетерин недавно купил себе свежий Oldsmobile Intrigue и нанял нового водителя, что является бывшим инструктором по вождению, с которым у меня был роман; в ближайшее время Михаил Игоревич из-за острой криминогенной обстановки точно никуда не собирается, так что благодаря копии ключей его машина — в нашем свободном распоряжении.

— Тамара, фамилия вашего почтенного дедушки случайно не «Бендер»? — отложив бумаги, поинтересовался у секретарши-диспетчера протирающий линолеум шваброй Илья. Кинцинг хотела привычно отпустить в ответ одну из фирменных колкостей, но не успела: призывно зашипела рация.

— Розембаум слушает. — поднявшись со своего места, взял в руки девайс бухгалтер.

— Давид Соломонович, у нас беда! — сквозь фоновый рокот зазвучал взволнованный и чуть запинающийся голос Навистара. — Машину с печенью Квентина Вилсоновича подбили; груз у меня! Повторяю: автомобиль подбит под Павловском, нужный орган — у меня! Двигаюсь в сторону Камня-на-Оби.

— Держи связь и продолжай движение; мы что-нибудь придумаем. — завершил разговор финансовых дел мастер. — Тамара, кто у нас на границе Алтая?

— Жора, но он только выехал из Новосибирска, плюс его тягач — с прицепом. — сверилась с компьютером Кожзаменко. — Арсенов — на ремонте; Лена и Марина — только что зарулили под погрузку; есть ещё Василий Анатольевич, но он, вроде как, дрыхнет на стоянке.

— Так разбуди, твою мать!!! — заорал на неё бухгалтер, доставая мобильник с забитым в книгу контактов номером Корпенко-старшего. Секретарша всё поняла: быстренько шуганув со стола (словно милую бело-рыжую организационную кошку) мадам Беркут, она схватилась за трубку стационарного телефона и принялась вызывать дальнобойщика (у владельца тёмно-синего ЗиЛа, помимо прочих наворотов, внутри перчаточного ящика стоял интересный аппарат под названием Алтай-3М).

Василий Анатольевич ответил не сразу: голос его был вялым, а интонации — довольно-таки раздражительными. Наскоро растолковав, что стряслось, Тамара пояснила ему план действий, но поскольку сеанс телефонной связи проходил без какого-либо шифрования, информацию услышали и приняли к сведению лишние криминальные уши…

***

После нескольких десятков километров железный ящик перекочевал из тягача Navistar International Eagle в кабину отечественного грузовика-фургона; путь печени продолжился, но теперь всё было уже не так спокойно, как на первом этапе, ибо зиловскую десятитонку начали зажимать седан Legacy Outback BH, Nissan Altima U13 и Nissan Sylphy G10.

— Сюда бы подкрепление прислать, Тамара Семёновна! — маневрируя туда-сюда по всей ширине шоссе, выдал дальнобойщик. — Даже со всеми мерами защиты долго я не протяну!

— Вниманию Василия Анатольевича: Вася, ты на трассе один. — раздался голос старшины Корпенко. — До Камня-на-Оби — семьдесят восемь километров с хвостиком. Продержись хотя бы полчаса, они нам очень нужны! Помощь скоро будет: группы прикрытия выезжают…

— Предупредите посты на трассе! — уворачиваясь от атакующих авто, прокричал в ответ водитель ЗиЛа. — Пусть окажут хоть какое-нибудь содействие!

— Предупреждение даём. — утвердительно заявил Леонид Леопольдович. — Делай то, что считаешь нужным, но не дай им захватить орган!

— Я попробую. — вернув переговорное устройство на место, под песню группы Ария про короля дороги дальнобойщик намеренно пропустил вперёд себя пухлый Legacy Outback, что постепенно стал снижать скорость; выждав момент, Василий изловчился и ударил седан в заднюю правую фару, вследствие чего Subaru, развернув вокруг собственной оси, снесло в глубокий кюветный снег.

— Нет, ты видел, что творит этот паскудник? — перезарядив автомат, высунулся из окна Altima U13 один из людей Терапевта и пальнул по колёсам грузовика длинной очередью; конечно, он по ним попал, но почти никакого эффекта это не произвело: ЗиЛ оказался обут в пулестойкие покрышки. Пока пассажиры одного из Nissan переваривали этот неожиданный факт, Гречкин изловчился и экстренно дал по тормозам, причём настолько резко, что Altima, проскользив по снежному покрову, протаранила торец рамы со сцепным устройством, тем самым в хлам разворотив себе переднюю часть, а самое главное — пробив радиатор, из-за чего дальнейшее преследование для неё закончилось так же стремительно, как и началось: теперь на хвосте грузовой машины висел только Sylphy G10, внимание которого так кстати переключилось с грузовика на долгожданную подмогу в лице самоотверженного младшего лейтенанта за рулём побитой жизнью белой шестёрки без «очков».

— Анатолич, слышишь меня? — зазвучал из рации голос Жоры. — Анатолич!

— Слышу, Петербилт. — отрываясь от парней на Nissan, что свернули куда-то в сторону из целей скинуть хвост, ответил ему Василий. — Говори.

— Не заходи в Камень-на-Оби: Славка говорит, что там братва засела. — поставил парня перед фактом коллега-дальнобойщик. — Все грузовики тормозят и обыскивают. В общем, сделай так, чтобы они тебя с этим ящиком не замели! Если вдруг сбросишь груз, поставь на стекло табличку «ПУСТОЙ», да лупи вперёд: отвлекай внимание!

***

— А я говорил тебе, Капитон: надо мою Волгу для поездки за прибавкой к пенсии было брать; на ней хотя бы свечи не заливает! — держа в пассатижах один из элементов системы зажигания, бухтел Савчук. По пути в Новосибирск оба старика остановились пообедать в придорожном кафе, а когда вышли после трапезы, владелец двухцветного 407 немного переборщил с попытками старта, вследствие чего они уже почти десять минут торчали на всеобщем обозрении, разбираясь с поломкой. — Трещина в башке — эмульсия в горшке!

— Вечно ты, Михалыч, поездки на моей машине недолюбливаешь. — медленно помахивая газовой горелкой, прокаливал свечу Закеков. — Выкрутил, нагрел, обратно прикрутил — и в бой; чего сложного? У тебя на Волге с подвеской мороки больше: запрессуйте-соберите-измерьте-проверьте-разберите-разпрессуйте-подложите-запрессуйте-соберите-измерьте-разберите-разпрессуйте-запрессуйте-соберите-присрите-измерьте-разберите-разпрессуйте…

— Я люблю, когда не за рулём. — прервав словесный поток, возразил ему Михал Михалыч и уже собирался привести очередной контраргумент, как тут на стоянку зарулил и остановился рядом с ними тёмно-синий бортовой ЗиЛ с тентовым верхом.

— А, Василь Анатолич! — осторожно туша горелку, повернулся к вылезающему из кабины дальнобойщику дровяных дел мастер. — Говорят, конторка ваша в город переехала…

— Переехала, Капитон Кондратьич, переехала! — подтвердил водитель грузовика. — Вы в Новосибирск двигаетесь?

— Двигались, пока этот овцебык свечи не залил. — орудуя соответствующим ключом, заявил Савчук. — Это же надо было так…

— Сам ты овцебык, Михуил! — покрутил ему пальцем у виска Закеков. — Сейчас всё по местам вкрутим, да опять поедем: никаких проблем!

— В общем, выручайте! — бухнулся им в ноги Василий. — Квентин Вилсонович помирает!

— Как «помирает»? — чуть не уронив свечу, стукнулся один из дедов башкой об капот.

— Подстрелили его! — объяснил дальнобойщик. — Печень новая нужна; я её везу, а мне через Камень-на-Оби из-за бандитов ходу нет: все грузовики обыскивают, гады… Помогите прорваться: вы ведь на малолитражке, а до легковушек им дела совершенно нет!

— Поможем. — кивнул Капитон. — Где эта ваша… То есть, его печень?

Перегрузив металлический ящик в Москвич, Анатолич выставил нужную табличку и рванул вперёд; старики же, быстро вернув купешный 407 на ход, завели двигатель кривым стартером, после чего — лихо забрались в салон, стартуя следом, однако же, Михал Михалыч и Капитон Кондратьич не были бы Михал Михалычем и Капитоном Кондратьичем, если бы не решили обойти изгибающийся дугой город по прямой, то есть, используя бескрайнее русское бездорожье.

***

Бежит, извиваясь, по полям грунтовая дорога; мчится по ней турбовая белая Mitsubishi Cordia с каркасом безопасности и номерами на дверях, веером вышибая снег из-под колёс, подпрыгивая на пригорках и периодически уходя в занос. Один из её обитателей усиленно крутит баранку; второй — читает стенограмму. Всё проходит очень даже спокойно, пока внезапно позади не раздаётся гудок, сопровождаемый появлением в центральном зеркале красного накапотного «флажка» и «бутылочной крышки» с надписью «МЗМА».

— Ну уйди, уйди ты в сторону! — под The Race в исполнении Yello прочно уселся Савчук на хвост японской зажигалке. — Оглянись, дебил! Пропусти спецтранспорт!

— У них — разрыв шаблона. — вцепившись в сиденье, подпрыгивал от интенсивной езды Капитон Кондратьевич. — Они не понимают, как машина шестьдесят второго года может ехать в ритме бешеного ралли! Эх, а помнишь, как мы здесь в советские времена…

— Точно, точно! — надавив на гудок, подтвердил Михал Михалыч. — На мотоциклетке при сборе картохи задницы отбивали. За нами ещё председатель на ГАЗ-69 гнался.

— Насчёт председателя, увы, не помню, но какой-то автомобиль сейчас за нами, кажется, точно гонится. — оглянувшись, заметил Закеков серебристую Toyota Curren с написанным на капоте большим словом «СУДЕЙСКАЯ», что мчалась вслед за Москвичом и Cordia.

— Наверное, хотят спросить, как мы сюда попали. — изловчившись, Савчук дерзко срезал угол и очутился впереди трёхдверки. — Пускай у этих олухов поинтересуются.

***

— Машин мало, а Лена и Марина двигаются по другой дороге; я не могу просто так взять, да перенаправить их в противоположную сторону! — усиленно отбивалась от воинствующего бухгалтера секретарь-диспетчер. — НЕ МОГУ!

— Тамара, убить вас мало! — схватился было за стул Розембаум, но тут в дверях возник остановивший возможное насилие Михаил Игоревич.

— Что за шум, а драки нет? — встал он между мужчиной и женщиной. — Ну-ка, молодёжь, признавайтесь…

— Квентин помирает, машин не хватает, а эта старая карга ещё противится! — пустился в объяснения финансовых дел мастер.

— Может быть и карга, но ведь не старая же! — парировала Кожзаменко.

— Эй, штаб, приём! — прервала их спор рация. — На связи Анатолич! Перекинул товар на Тетерина и Савчука; они везут его в своей размалёванной блохе.

— Значит, скоро поломаются. — рванулась к прибору связи Кинцинг. — Надо бы сообщить Жоре: пусть разворачивается и едет обратно!

— Если у вас перебои с транспортом, то я могу попросить своих подчинённых вызвать самых быстрых перевозчиков на их чёрных седанах, благо, все трое в данный момент находятся в городе. — немного подумав, обратился Тетерин к сотрудникам транспортной конторы.

— ВЫЗЫВАЙТЕ!!! — закричали в один голос Тамара и Давид Соломонович, запихивая ему в руки городской телефон.

***

— Ты же сказал, что бензина хватит на всю дорогу без дозаправки! — достав канистру, хлопнул багажником Савчук. Москвич Закекова, успешно справившись с проходящим мимо Камня-на-Оби спецучастком, вышел обратно на трассу и заглох в нескольких километрах от Крутихи.

— Скачки по сельским просторам в программу действий не входили. — попытался Капитон закрыть расхлябанную дверь. — Эх, подвели мы Квентина Вилсоновича… — после данной реплики раздался оглушительный гудок: около купешного 407 тормознул здоровенный Peterbilt 379.

— Где ящик, господа пенсионеры? — спрыгнул из кабины дальнобойщик. — Мне по рации сказали, что он — у вас!

— У нас, у нас! — закивали деды. — А вы, если не ошибаемся, некто Георгий, он же — Гога, он же — Гоша, он же — Гора, он же — Гаррет, он же — Жора Петербилт?

— Так точно! — приняв тару с жизненно важным органом, водитель вернулся в кабину и рванул в сторону Новосибирска под энергичную Turbo Lover в исполнении Judas Priest.

— Жора, Жора, это Слава МАЗ! — неожиданно зашипело переговорное устройство тягача во время выезда из села Кирзы. — Мост между Ордынским и Черноковым перекрыт братками; я тебя предупредил!

— А там другие люди есть? — взяв рацию, спросил у коллеги Петербилт.

— Да! — прозвучал утвердительный ответ. — Стоят в обе стороны!

— Понял! — добравшись до Вагайцево, Peterbilt выскочил на пустую встречную полосу (из-за баррикады впереди собралась огромная очередь) и с прытью скоростного поезда начал усиленный разгон; набранной скорости хватило для того, чтобы здоровенная фура, несмотря на стрельбу по кабине, в клочья разметала поставленные поперёк дороги бежевые Toyota Allion и Premio, а затем, дважды погудев, продолжил движение.

— Классно ты их, Петербилт! — раздалось из динамиков CB-шника. — Уважаю! Самого-то хоть не задели?

— Бак пропороли, сволочи: голодный глаз горит. — замечая, как стремительно указательная стрелка шкалы уровня топлива движется к нулю, ответил Жора. — До Красного Яра как-то ещё дотяну, а там уж придётся передать эстафету! Надеюсь, меня кто-нибудь встретит…

***

Внутри Honda Vigor играла динамичная Dive в исполнении Bauhaus, к штурманскому сиденью был пристёгнут металлический ящик, а в заднем стекле мелькали две другие Honda, защищающие автомобиль Ксиваевой от металлистов на паре Omega и одном Rekord. Рысью убегала из-под колёс дорога, пролетали мимо населённые пункты — противостояние между японцами и немцами происходило на высоких скоростях, а первые потери случились тогда, когда уходящий от столкновения со встречным Mercedes-Benz Axor серый Opel Omega B по касательной вмазался в Honda Inspire, увлекая её за собой в забитую снегом траншею.

— Банши, я — Капелла, мой автомобиль подбит! — раздалось из рации. — С тобой остаётся только Кицун-карада! Ох, как я этого придурка ошипованного сейчас отмудохаю… — в этот момент Ксиваева почувствовала, что её как следует хлопнули по заднему бамперу: в атаку пошла Omega A, да не абы какая, а в более мощной версии 3000.

— Банши, сбавь скорость и начинай вилять! — поступил приказ от японки. — Мой Ascot не вынесет двоих: кто-то один всё равно попытается столкнуть тебя с дороги!

Вперёд вышел Opel Rekord Sport E2 2.2i, но вместо того, чтобы как следует шарахнуть Vigor, он подрезал своего коллегу и встал поперёк дороги боком, вследствие чего немецкий заряженный седан со всего размаху протаранил союзника (удар был такой силы, что Rekord перевернулся) и вынужденно прекратил горячее преследование по причине несовместимых с дальнейшим движением деформаций конструкции.

— Шотган! — затормозив и отключив рацию, со всех ног ринулась Эмаура к перевёрнутой машине; кроме неё в сторону аварии заторопились увидевшие произошедшее попутные и встречные водители, а также размахивающий алюминиевой трубой металлист из Omega.

— Моэ… — положил голову на колени японки вытащенный из салона парень. — Я сделал это ради тебя…

— Ты совсем ох*ел? — подбежал к нему коллега по субкультуре. — Да ты знаешь, что…

— Уйди отсюда! — появился в руке японки острый нож системы «балисонг». — На ремни порежу! — чиркнула она по штанам парня, вследствие чего тот остался без нижних половин брюк. Металлиста оттащили в сторону, а к месту аварии протиснулся гражданин с аптечкой…

***

— Ну где они, где? — ходил взад-вперёд по офису бухгалтер. — Товарищ Тетерин, вы им сказали, на какую частоту настроиться?

— Сказал. — сидя на стуле возле рабочего места Кожзаменко, ответил предприниматель.

— Тогда почему уже сорок пять минут идёт радиомолчание? — хлопнул кулаком по столу Давид Соломонович. — Может быть, их уже завалили? Господи, да что же этот бл*дский Терапевт ещё придумает? Заминирует один из путепроводов? Возьмёт боевой вертолёт и проутюжит трассу ракетами? Теперь уже всё равно — главное, чтобы водители уцелели, да Квентин Вилсонович выжил…

— Успокойся! — стараясь не кричать на всё помещение, урезонила его Кинцинг. — Что за сцены ты тут устраиваешь? Вот, возьми чай.

— Чай? — обернулся Розембаум. — ЧАЙ?

— Чай. — очутился в его руках стакан с дымящейся жидкостью.

— Дико извиняюсь. — отхлебнул предложенный напиток финансовых дел мастер. — Понятия не имею, что на меня нашло. У этого чая весьма изысканный аромат.

— Банши — штабу, Банши — штабу! — разрядил обстановку новый сеанс радиосвязи. — Я осталась без сопровождения! Михаил Игоревич, прошу поддержки: согласно разговорам на Пятнадцатом канале, дорога под железнодорожным мостом у реки Тулы перекрыта какими-то агрессивно настроенными людьми на вишнёвых Suzuki Sidekick; скорее, я уже на подходе к пригородам!

— Послать на помощь больше некого. — поднялся со стула Тетерин. — А мой Oldsmobile, увы, для этой цели банально не подходит: он чересчур медленный.

— А что старшина Корпенко? — кивнул на вернувшегося с наполненным водой чайником Илью Давид Соломонович. — Он ведь должен быть свободен…

— Не выйдет: вы видели, что в городе творится? — поставив нагревательный девайс на плитку, обернулся охранник. — Полтора часа назад произошла какая-то странная неувзязка в системе регулирования дорожного движения: полгорода теперь намертво стоит в заторах, так что даже если очень захотеть, то привлечь его точно не получится.

— Тамара, у вас случайно не будет бутылки растворителя? — появилась в дверях конторы уходившая из офиса на своё непосредственное место работы энное время назад Василиса Беркут. — Мы случайно свежую тёмно-красную краску на линолеум пролили: записанная на забивание рукава клиентка чуть в обморок не упала…

— Выход есть! — уставилась на татуировщицу Кожзаменко. — Всплываем!

***

Проехав через круговую развязку, Ксиваева припарковалась возле железнодорожных путей и вышла из автомобиля, держа в руках железный ящик. Мимо шёл наливной состав; между цистерн с присохшими к выцветшим от времени стенкам нефтяными подтёками нельзя было разглядеть, что творится на другой стороне; во всяком случае, когда поезд наконец-то окончил закрывать узкий участок железной дороги между гаражами и шоссе, в сторону Vigor побежал какой-то человек; чем больше он приближался, тем яснее представительнице готов становилось понятно, что это — женщина средних лет.

— Тётя Тамара? — изумилась Ксиваева, когда к ней подошла принимающая ценный груз мадам. — Вы-то каким боком в эту историю впутались?

— Инга? — не меньше неё удивилась Кожзаменко. — Я даже не знала, что ты работаешь на Тетерина! Скорее, давай сюда тару: сейчас с другой стороны товарняк должен пойти.

— Хорошо… — приняв ящик, секретарша-диспетчер заковыляла назад: перебравшись на другую сторону путей (не без риска попасть под колёса поезда) сотрудница транспортной конторы рухнула на пассажирское сиденье Mitsubishi Lancer Cedia и уже собиралась скомандовать Василисе разворачиваться с целью пилить обратно, как вдруг зазвонил телефон, встревоженный голос бухгалтера из динамика которого сообщил, что, во-первых, печень сможет протянуть ещё ровно полчаса; во-вторых, госпиталь проинформировал его о том, что операция уже началась; в-третьих, основные дороги контролируются враждебными криминальными элементами, а Дрыновцы не могут ничего поделать, ибо вокруг слишком много простого народа.

— Меняемся! — выслушав информацию, крикнула Тамара обладательнице полноприводного японского седана. — Быстро!

— Что? — не поняла Беркут, но всё же начала перелезать на пассажирское сиденье.

— Я сяду за руль; помчим дворами. — очутившись на месте водителя, Кожзаменко, вспомнив всё то, чему её учил Денис, мастерски развернула машину, включила радио и под Bring Me To Life в исполнении Evanescence ломанулась пересчитывать задворки, причём за ней почти сразу же рванула небольшая Toyota Levin AE110. Это похожее на обмылок японское купе ни на секунду не отставало от седана с широкой хромированной решёткой радиатора; оно бы, в конце концов, его догнало, если бы вдруг откуда-то сбоку внезапно не выскочил спешащий к очередному клубу бежевый Mitsubishi Emeraude: не успев затормозить, седан очень сильно протаранил преследователей в правый борт…

— Кретин! — потеряв управление, белый двухдверник изменил траекторию и с дичайшим грохотом наткнулся на спускаемое с рамы древним газовским грузовиком пухто…

***

— Только бы успели, только бы успели, только бы доехали… — скрестив пальцы, дежурила у главного входа больницы Тамрико. Почему-то она была уверена, что жизненно важный орган для Квентина Вилсоновича, который в последнее время называл её просто «Рико» (и ей это дико нравилось, поскольку звучало очень по-заграничному) привезут именно сюда; так оно и случилось: минуя лестницы, к дверям рухнул покоцанный Lancer Cedia, из отвалившейся передней двери которого вышла держащая околомёртвой хваткой железный ящик Василиса. Отобрав у неё груз, Аксаян помчалась к операционному блоку; татуировщица же, бессильно опустившись на лавочку, уставилась опустошённым взглядом на свой светло-серебристый японский… Металлолом c трёхспицевыми коваными дисками Antera 145.

— Не дрейфь! — не замечая бегущих к ним милиционеров, уселась рядом с ней Кожзаменко. — Наш шеф тебе Mitsubishi Legnum достанет… — пока вымотанные женщины отдыхали после столь опасного заезда через юго-западную часть Новосибирска, господа из Levin, отыскав ближайший телефон-автомат, в срочном порядке принялись докладывать о провале операции собственному начальству, что, заседая в особняке за городом, пыталось собрать разваливающуюся группировку обратно в единое целое.

— Шеф, всё пропало! — раздалось из трубки телефона. — Печень всё-таки добралась до адресата! Тут полно милиции; ничего сделать просто не получится…

— И-ДИ-О-ТЫ!!! — прокричал Терапевт, как следует размахнулся и запустил аппаратом в собственную жену, которую ранее «учил современным нормам приличия» с применением грубой физической силы (не брезгуя использованием посторонних предметов).

КОНЕЦ 17 СЕРИИ.

Серия 18.A woman's vengeance.

— Квентин Вилсонович будет жить! — танцевала Тамара с полным фужером шампанского в руках под песню Сергея Беликова про радугу по всему помещению конторы. — Терапевт в тюряге станет гнить! Надо бы его совсем убить, чтоб стали все Правительство любить! К нам всегда приходят радости, когда не ждёшь…

— Торт! — ворвался в помещение бухгалтер с коробкой. — За счёт заведения! — бахнул он невесть откуда взявшуюся хлопушку и присоединился к танцу, разгоняя кружащиеся конфетти. — А я ещё пироги с брусникой куплю: тогда мы вообще всех перещеголяем!

— Да, Давид Соломонович!!! — чуть не задушила его в объятиях Кожзаменко. — Мы будем лучшей транспортной компанией, что когда-либо видела Новосибирская область! Эта Митрохина ко мне ещё на коленях приползёт, умоляя взять её драить туалет! — буквально тут же раздался стук в дверь; буквально порхая на крыльях позитива, Кинцинг распахнула оную и фужер внезапно выпал из её рук, со звоном разбиваясь об пол.

Перед порогом офиса на коленях стояла Ксения Митрохина: грязная, оборванная, со следами побоев во всех мыслимых и немыслимых местах.

===========================

ЗАПАДНО-СИБИРСКАЯ СТУДИЯ КИНОХРОНИКИ

СОВМЕСТНО С ТВОРЧЕСКИМ ОБЪЕДИНЕНИЕМ «MIRISCH 64»

ПРЕДСТАВЛЯЕТ:

My Freight — Your Freight, или Honda, Honda, Honda.

Серия 18. A woman's vengeance.

===========================

…Из изумрудно-белого здания главного железнодорожного вокзала города вышел мужчина в длинном чёрном женском пальто, рыжей пыжиковой шапке и брюках фасона унисекс; о том, что это — именно мужчина, а не какая-нибудь женщина (даже несмотря на маскировку в лице светлого парика, скрывающий лицо шарф местного хоккейного клуба, тёмные очки и две внутренние ватные подкладки на груди) свидетельствовала корявая походка, ибо топать на высоких каблуках итальянских сапогов с длинным голенищем родом из конца семидесятых годов во время снегопада — то ещё занятие!

«Дамочка» с жёлтым чемоданчиком в руках, перейдя через площадь, почти достигла края дороги, как вдруг на её пути встала настоящая женщина-милиционер.

— Лейтенант Пеструшевская! Ваши документы. — невозмутимо произнесла сотрудница органов правопорядка, стараясь не дышать перегаром и не наступать на лёд.

— До-документы? — на секунду растерялась «мадам». — А, документы! Сейчас, подождите, сейчас будут… — полезла она в карман, но вдруг резким движением пихнула свою ношу в девушку при погонах, достала пистолет и выстрелила, только мимо.

— Кастанаев, лови! — только и успела прокричать последняя, проваливаясь в попытках удержаться на ногах. — Ой, мама! — бухнулась она в сугроб. — Терапевт эвакуируется из города!

— Не из города, а из страны! — на ходу запрыгнув в подъехавший бронзовый универсал Toyota Altezza Gita, переодетый авторитет рванул прочь, выскальзывая из цепких объятий старшего сержанта, что в бессилии заметался по улице: преступник опять уходил буквально из-под носа!

— Садись! — затормозил рядом с ним чёрный полноприводный Autozam Clef с шашечками на крыше и старшиной за рулём. Подчинившись приказу, опер рухнул в штурманское кресло; прошлифовав по скользкому снегу, под Hold On Tight в исполнении Саманты Карен Фокс маздовская поделка ринулась следом, теряя бутафорскую плашку такси.

Было обеденное время: многочисленные улицы и проспекты Новосибирска полнились другими автомобилями, среди которых Toyota с Autozam лавировали, словно скоростные катера в скалистой бухте, то дыша друг другу в затылок, то расходясь по разным полосам. Впереди вспыхнул желтый свет: тотчас машины замигали стоп-сигналами, выстраиваясь в ряд перед светофором; Altezza Gita успела проскочить через тротуар, а Clef, в свою очередь, преодолел неудобство, используя встречную полосу, чем привлёк внимание дежурившего на перекрёстке Позняка, который, бросив всё, схватил рацию и метнулся к патрульной девятке.

На следующем перекрестке зажёгся красный: Toyota реактивным самолётом вылетела на разделительную полосу, но поскольку наперерез уже двинулся поток транспорта, водиле универсала пришлось круто разворачиваться и рулить в переулок; чёрный седан, быстро перескочив невысокий бордюр, метнулся следом. Попетляв по дворам и переулкам, они выскочили на широкую прямую улицу, где Корпенко-старший, словно в американском кино, попробовал развернуть преследуемого, но ничего не вышло: будто предугадав его манёвр, автомобиль изловчился и со всего размаху выскочил на шоссе.

Пролетев по мосту над железнодорожными путями, Altezza Gita, веером выбросив из-под колёс лавину снега, с заносом вошла в поворот и скрылась на нижнем уровне развязки; видя это, ГАИшник сориентировался и ударил по тормозам, но тут колёса заблокировались, его юзом протащило дальше, а далее — развернуло на сто восемьдесят; до упора выжав педаль газа, Корпенко спустился под мост через другой съезд и вновь очутился на хвосте уже было начавшего отрываться от преследования японского универсала. Исход поединка невольно решил Иво Спридитис, что в тот день двигался по городу на пригнанном из Находки новом бортовом грузовике Toyota Town Ace (к сожалению, в связи со сложившейся ситуацией в «My Freight — Your Freight» от бартера пришлось отказаться, взяв дело в свои руки): он, конечно, не собирался пробоваться на роль манекена краш-тестов Авторевю, но не справившийся с управлением при обгоне водитель Altezza, видимо, решил иначе, столкнувшись с японским грузовиком, как Святогор с сорокапроцентным сминаемым барьером-перекрытием внутри одного из ангаров Дмитровского полигона.

Помятый транспорт разбросало по бокам дороги, но милиционерам не было совершенно никакого дела до того, кто в кого врезался: им требовался только Терапевт (причём оный, покинув искорёженное авто, лихо удирал по снегу, слегка прихрамывая и отстреливаясь).

— Попался! — бесстрашно догнал и сбил мужчину с ног Кастанаев. — Вяжи его, Лёня!

— Уже! — щёлкнули наручники: ненавистный Борис Борисович оказался в железных лапах правосудия. — Попался, жертва неудачного аборта!

— Рано радуетесь. — прохрипел авторитет. — Поймать преступника — полдела, главное — доказать его винов… — тут он получил от старшего сержанта под дых коленом, закашлялся и заткнулся.

— Можешь пробить ему в табло! — устало вытер со лба выступивший крупными каплями пот Корпенко-старший. — Я не проболтаюсь; сломаешь чего — спишем на аварию…

***

— Хорошо, что после стольких лет вражды мы с тобой наконец-то помирились… — сидя на заднем диване двигающейся в сторону Красноглинного Mazda Persona, вытиралась мелкими бумажными салфетками Митрохина. — Муж меня избил и выкинул на улицу; дочь — отказалась видеть; куда мне было ещё идти? — громко высморкалась она под зазвучавшую из динамиков Paint it, black mono в исполнении The Rolling Stones.

— Поживёшь у меня на даче. — обернулась занимающая кресло штурмана Тамара. — Так, здесь — налево и вперёд. — повинуясь её командам, бухгалтер свернул на ту же дорогу, по которой ехал в роковую для себя ночь Веллман. — Я как раз прикупила небольшой домик…

Проехав мимо изгиба дороги, Розембаум продолжил движение, пока Кожзаменко не приказала ему остановиться перед какой-то хибарой; скомандовав Ксении выходить и идти к дому, секретарша выждала удобный момент, покинула машину, выхватила из внутреннего кармана переделанный из стартового в боевой пистолет МР-371, прицелилась и выпустила в спину одноглазой девушке четыре пули, причём все попали точно в цель: Митрохина, как подкошенная, упала ничком, перекрашивая под собой снег из белого в алый.

— Вы что творите, Тамара Семёновна?! — выскочил на улицу Давид Соломонович, но было уже поздно: женщина добила соперницу двумя контрольными в голову.

— Нельзя… Жалеть… Паскуду. — задыхаясь, опустилась Кинцинг на какой-то пень. — Как же давно я мечтала это сделать!

— Исполнили мечту? — отобрал у неё пистолет бухгалтер. — Что с трупом делать, дура?

— И ничего не дура! — поднялась Кожзаменко. — Рядом — колхоз со свинофермой, новый владелец которого укатил на рынок… Ну, что ты вылупился, соучастник? Бери эту мымру за ноги, да бросай в багажник: особое приглашение ей уже не понадобится.

— Вы — страшный человек, Тамара. — надевая перчатки, содрогнулся Розембаум. — Даже по криминальным понятиям.

— В Англии бы так не считали. — открывая крышку заднего отсека, сплюнула Кинцинг. — А месть, между прочим, подают с холодным сердцем и горячей головой: никак не наоборот. И нет у меня никакой дачи: выделенные нам студией участки эта сука себе приватизировала.

***

Пока Квентин Вилсонович лежал под наркозом, ему снился сон, почти всё из которого так или иначе воплотилось в реальность: он видел грядущий мартовский суд с его возможными последствиями, правда, фоном почему-то звучала песня Чистый лист группы Нэнси.

— Продолжаем заседание… — поднялись и сели все присутствующие в просторном зале.

— Терапевт… Извините, граждане судьи, этот Врачёвкин Борис Борисович, не побоюсь моей смелой формулировки, есть элементарный hostis publicus, то есть, враг народа! — выступал Климент Виссарионович. — Его надо судить за посягательства на права человека! Плевать на мораторий: я настаиваю на высшей мере наказания! Думаю, прокурор меня поддержит.

— Он замахнулся на Конституцию, на рыночный порядок! — говорил после него следователь Полмарчук. — На свободу торговли!

— А самое главное, что все покушения, совершенные на меня, тоже планировал он! — тыкал в Терапевта пальцем Тетерин. — Из-за него я лишился красной четвёрки, голубой десятки, фиолетовой ИЖ Оды в обвесе фирмы «Твист»…

— Убийство двух оперативников, три автомобильных бомбы, обстрел офиса конкурентов и препятствие оказанию медицинской помощи: товарищи судьи, вы разве не видите, что это — играющее по своим правилам фашистское отродье? — стучал по трибуне правым ботинком Корпенко-старший, пока его пытались оттащить брат и Розембаум. — А сколько на нём ещё трупов, которые мы не смогли ни доказать, ни обнаружить? Я поддерживаю своего коллегу и настаиваю на расстреле!

— …красной Mitsubishi Strada, белой Toyota Century… — не унимался Михаил Игоревич.

— Экономический ущерб, нанесённый двум регионам им самим и его бандой, сопоставляется с Первой Чеченской Войной! — выступала Наталья Эдмундовна. — Из-за него у нас нет ни хороших дорог, ни нормального рынка с налоговыми приходами!

— …чёрной BMW и зелёного Pontiac! — закончил тираду Тетерин. — Я — за расстрел.

— Он и его жёнушка травили нас, простых водителей-дальнобойщиков! — хором заявляли Навистар Александрович, Лена, Марина и Жора. — Транспортная компания «Rooster Cruiser» обворовывала клиентов, забирая часть груза, обворовывала сотрудников, вычитая стоимость свистнутого из зарплат с премиями, обворовывала государственный бюджет...

— Товарищ Веллман — честный человек! — кричал Василий. — А этот Терапевт — бандит! Когда я возил ювелирные изделия и другие ценные материалы, его люди постоянно висели на моём хвосте; рэкет в Рубцовске — тоже их рук дело!

— Следственные органы доводят до сведения суда, что против потерпевшего Веллмана К.В. прокуратурой Приморского края возбуждено уголовное дело по статье 242 УК РФ, пунктам 1 и 3, подразделу А. — поднялся прокурор. После произнесённой им фразы в зал суда ввели двух человек с «браслетами» на руках; в осуждённых наш герой без особого труда узнал своих старых знакомых из Владивостока периода девяностых годов.

— Отпустите! Отпустите меня, вы, уроды! — извивалась и брыкалась в руках милиционеров девушка с синяками и ссадинами. — Квентин! Квентин, я не виновата! — когда её пихнули за решётку, бросилась она на прутья, почти срываясь в бессильный стон. — Они меня избили, вы*бали и сделали юбицумэ! — показала она ему свою левую руку, на которой отсутствовал один из пальцев. — Я не виновата, Квентин… — закрыла она лицо ладонями и сползла на кафельный пол.

— Возить порнографию в багажниках импортируемых в страну машин без того, чтобы хоть кто-нибудь в порту её не увидел — невозможно. — появился перед трибуной похожий на знаменитого актёра театра и кино Семёна Стругачёва юрист Константин Рисинберг.

— Он — бизнесмен, а не сутенёр! — крикнул из зала удерживаемый Аней Лёха Эксперт.

— Квентин Вилсонович, я согласна… — утонул в криках шёпот Тамрико Аксаян.

— Ему уже давно пора в кутузку. — злорадно усмехался адвокат Терапевта.

— Заткнись, ты, Плевако недостряпанный! — вскочила сменившая чёрное вечернее платье на мундир налоговой службы Камилла Котлас и запустила в него своим пустым портфелем.

— Я знаю слишком много грязных секретов с обеих сторон баррикад; я предвидел, что так случится. — подставляя руки под наручники, произнёс директор конторы. — Я это заслужил.

— Не заслужил, Квентин! — вскочил со скамьи Ямадзаки.

— Не заслужили, Квентин Вилсонович! — выкрикнула Тамара; следом за ней то же самое гавкнул сенбернар.

— Не заслужил, Квентин. — поднялись Юрий Павлович, его мать и Степан Златопражский, чьи погоны превратились в маршальские.

— Пусть посидит и подумает, как развращать народ. — злорадно хихикал Терапевт.

— А то, что можно вот так просто взять, да привезти полный корабль забитых порнухой машин, чтобы никто не заметил — наглая клевета на таможенную службу. — невозмутимо продолжал гнуть линию защиты Рисинберг.

— Всё, что записано в материалах дела — правда. — активно пытался докричаться до судей Койдэ. — Только делал это всё не Квентин Вилсонович, а я!

— Не заслужили, Квентин Вилсонович. — возник откуда-то сбоку поддерживаемый Олегом Арсеновым Лёва Кактус на костылях.

— Я возил порнуху через границу, я продавал её по всему Приморью, я втянул в это дело Квентина; меня надо судить по всей строгости закона, а не его! — эксцентрично размахивал руками японец. — Это я во всём виноват! Я это проворачивал, товарищи судьи!

— СВОБОДУ КВЕНТИНУ ВЕЛЛМАНУ! — слились в едином крике почти все присутствующие.

— Подсудимому предоставляется последнее слово. — прозвучало сверху. Встав, Квентин взглянул на судей, обернулся на зал… Всё слилось для него в цветную кашу; он выдавил из себя глупую улыбку и упал в обморок. В это время у отвлёкшегося на вакханалию дежурного милиционера около камеры осуждённых Декер незаметно вытащила неплотно запихнутый внутрь кобуры ПМ, сняла его с предохранителя, выстрелила в Терапевта, а потом — себе в висок, после чего зал оглушил гудок тепловоза и заседание резко оборвалось…

***

Квентину Вилсоновичу дали два года, но выпустили через год и одиннадцать месяцев, в январе 2006го. Он вышел из ворот тюрьмы с чистой совестью, вдохнул немного отдающий химикатами воздух свободы, в котором, соблюдая свой привычный ритм, падали, кружась, белые хлопья, потянулся и увидел стоящую около тихонько фыркающей на холостом ходу жёлтой Волги 3110 с шашечками медсестру Аксаян.

— Здравствуй, Рико. Я вернулся. — обнял он её под звучащую из такси песню московского вокально-инструментального ансамбля Пламя про кружащийся снег и следы.

— Как долго я тебя искала… — обняв, плотно прижалась к нему Тамрико. Из-под больших очков по её щекам катились слёзы радости, пока вокруг всё так же привычно шёл снегопад…

Через месяц транспортная контора «My Freight — Your Freight» будет продана Михаилу Тетерину, а Квентин, Тамрико и предприимчивая секретарша, оформив документы и купив билеты на прямой рейс до Оттавы, доберутся до московского Шереметьево-2, сядут в бизнес-классовые кресла одной из многочисленных модификаций Boeing 737 и навсегда улетят из буйной России в спокойную Канаду.

КОНЕЦ 18 СЕРИИ.

===========================

P.S.:/Декабрь 2002, г.Новосибирск./

— Ты наделал больших глупостей, Пачоли. — сидя за рулём своего стоящего недалеко от ворот следственного изолятора (тот, что на улице Караваева) оранжевого универсала Volvo 245, говорил Давиду Соломоновичу старшина Корпенко. — Но сделанного не воротишь…

— Три года вместо четырёх, день-в-день. — прислушиваясь к передаваемой по радио Rio в исполнении Pussycat, курил в приоткрытое заднее окно выдернутый из жизни криминальный элемент. — Ничего не осталось: ни денег, ни дела, да и на моё место Дрынов наверняка взял другого молодчика. Впрочем, поводов для злости у меня нет: как я уже говорил при нашей последней встрече в камере для переговоров, давно было пора начать жизнь с чистого листа...

— Человек в прошлом может быть преступником, а потом — крайне полезным для общества работником: закон нашей страны гласит, что, отбыв срок наказания, он расплатился за своё преступление. — посмотрел в длинное зеркало заднего вида Корпенко-старший. — Но теперь вопрос заключается лишь в том, дадут ли исправившемуся гражданину достойную возможность интеграции в обычную жизнь.

— Не уверен. — почесал шею Розембаум. — С негашёной судимостью в приличное место не устроишься: придётся пачкать руки на грязной работе.

— Знаешь, мой младший брат устроился в транспортную контору. — полез в перчаточный ящик Леонид Леопольдович. — Но у них нет толкового бухгалтера. Директор — человек в городе новый, так что без знающих местные порядки людей им придётся очень туго: если не вмешаться, то фирму обязательно рэкетирует Терапевт, а я этого не хочу.

— Боря — негласный грузовой монополист в нашем регионе. — сделал короткую затяжку Давид Соломонович. — Выскочить из-под его влияния сложно, но можно.

— Значит, устроишься туда, будешь спокойно сидеть, считая доходы с расходами, никуда не высовываясь, не распространяясь о своём прошлом и обеспечивая достойное существование коммерческой организации. Понял?

— Понял. — погасил окурок Пачоли. — На меня можно положиться.

— Но чтобы никаких глупостей, Лука. — предупредил старшина. — Если предприятие вдруг прогорит или будет захвачено — сядешь по новой. — передал он на задний ряд несколько перетянутых резинкой грязно-бежевых пачек. — Здесь — пятьдесят тысяч использованными стольниками и пятихатками: моя премия за полгода.

— Я сразу верну, Леонид Леопольдович. — припрятал деньги в сумку Розембаум. — Слово бывшего финансового директора: не разочарую!

— А я уже и забыл о них. — завёл двигатель Корпенко-старший. — Где тебя высадить?..

/Август 1998, г.Владивосток./

На территории гаражного кооператива было тихо: к полночи все владельцы боксов уже разошлись по домам, но не вернулись в свои квартиры только четверо из гаража №413.

— Так, ну и по какому делу мы сегодня собрались? — сидя за капотом белой Toyota Windom 97, спросил у адвоката Квентин, глядя на примостившегося рядом на табурете Ямадзаки и дремлющую на заднем диване внутри машины под звучащую из динамиков песню группы Ласковый Май про розовый вечер Кристину Декер, чьи длинные загорелые ноги в драных импортных кедах мило торчали наружу из правого окна.

— Вот, по какому делу. — хлопнулась на середину тонкая книжка с названием «Уголовный кодекс. Новое издание.» — Я имел честь присутствовать на сходке авторитетов нашего города; там открыто ставился вопрос о новых мерах правительства по ужесточению борьбы с преступностью и расширении спектра преступлений.

— Кто на кого ставился? — не понял японец. — Потрудись объяснить понятнее.

— Вопрос ставился о том, что нас берут на прицел с обоих сторон. — кратко изложил суть дела Рисинберг. — В связи с этим предлагаю либо сдаться властям, либо привязаться к какой-нибудь группировке, а не плавать в одиночку, иначе — утонем. Я уже договорился с одним из Трифонов: он готов взять нас под собственное покровительство.

— Я на минутку. — вышел из гаража Веллман; следом за ним помещение покинул и Койдэ.

— Что думаешь? — спросил он у Квентина.

— Думаю, что добром это не кончится. — достал парень зажигалку. — Зачем нам ходить под авторитетами? Денег у нас — много; порнографии на складах — ещё больше; торговля идёт отлично, тем более, Ельцин по ящику сказал, что девальвации не будет…

— Не знаю, как ты, но лично я, как азиат, считаю, что валюты конкретно у нас должно быть, как говорят в ваших отдалённых деревнях, «полной чашей». — заявил Ямадзаки, опираясь на ворота. — И потом, разве не для этого в России все поголовно начали торговать?

— Увы, я пошёл в бизнес не ради денег, а для того, чтобы найти себе девушку. — вздохнул Веллман, присаживаясь на какую-то бетонную глыбину. — Увы, но Декер не нужен я: ей нужны мои деньги, иначе бы она не просилась в долю. Её, конечно, можно понять: чего только не сделаешь, когда родной брат болен астмой, а помочь больше некому…

— Соглашайся, Квентин! — поднажал на него японец. — Не ради себя, но ради общего блага: если прижмёт, то выйдешь со своей долей, когда захочешь! У нас тут демократия…

— Ладно, согласен. — вернулся в гараж наш герой, ещё не зная, что относительно скоро будет со всех ног удирать от милицейской облавы в сторону аэродрома…

/Лето 1983, г.Новосибирск./

Под огромной красной перетяжкой с надписью «ВЫПУСКНОЙ — 83» в воздухе актового зала Новосибирского Юридического Института ощущалась неподдельная радость: напевая песню про Миллион алых роз, по натёртому мастикой оранжевому паркету кружились пары, преподаватели остро шутили, вчерашние студенты от души смеялись, а по разным сторонам помещения стояли несколько парней и девушек, ожидающих приглашения на танец.

— Я в прокуроры, наверное, метить буду. — почёсывая шею и придерживая алую ленту, разговаривала с подругами Тамара. — Или в адвокаты: тут уж распределителям решать.

— Я слышал, Ксюху по блату в столицу переправят. — выдал предположение подпирающий стенку рядом Коля Мариинский. — А так хочется увидеть Москву!

— Вот бы в качестве народного судьи куда-нибудь попасть! — мечтательно протянула золотая медалистка Жаровкина. — Хоть в Крым, хоть в Казахстан, хоть в Мурманск, да хоть на остров Сахалин: молодым, как говорится, у нас везде дорога!

— А я в милицию служить пойду. — заявила хорошистка Пеструшевская. — Там — самое выгодное место! Форма из моды не выходит, повышенный оклад, бесплатный спецтранспорт, льгот и уважения огромное количество, а мужья — все сплошь завидные.

— Завидные мужья обычно в Горсовете. — выразительно подняла указательный палец вверх Кожзаменко. — Или в Главке. Например, Борис Врачёвкин: он хоть и старше нас всех, но жених из него — ох, какой завидный! Я его при входе заприметила, немного пококетничала, да… — тут Тамара оборвалась на полуслове: её взгляд упёрся в танцующего с Митрохиной представителя Главка, причём Ксения, когда ей выпало повернуться к Кожзаменко передом, показала весьма неприличный жест западного происхождения и нахально поцеловалась с партнёром по-французски…