Моя жизнь

Глава 1

«Моя жизнь»

Вы знаете, наступает иногда такой момент в вашей жизни, когда совершенно ничего не желаешь и даже того общения, которое ты желал и получил недавно, уже не хочется. Тогда наступают смутные дни и всё на этом свете замолкает, как и замолкало когда-то. Здесь вы ничего новое не увидите и не узнаете, ведь это вы видели и это вы уж могли прочувствовать хоть раз, но, раз вы начали ваше чтение, то, по-видимому, у вас это лишь в первый раз…

Глава первая «Молчания нет»

Несколько недель назад я снова ощутил себя значимым в этом мире. Я получил должность в здании каллиграфии, куда так давно пытался попасть и снова ощутил притоки любви, о которых даже мечтать было для меня не позволительно и слабо! Я продолжил своё старое общение. Всегда надеясь в своей жизни, что перерыв может что-то решить, я снова начал отправлять письма Арине, которые она, к моему удивлению, также охотно и страстно начала перечитывать вечерами, стоя у моего окна и будто бы не специально это делая. Я был польщён её радостью и настойчивостью в первые дни! Всё для меня стало новым и прекрасным, даже работа, которая начинала надоедать, становилась всё более ярче и прекраснее. Каждый день стал походить на отдельный любовный роман, когда я, приходя домой, бежал тут же к окну, брал оттуда тоненькое письмо, в котором ничего не было написано и развеивал эти невидимые чернила, которые после превращались в длинные, долгие предложения. После же я брал свой листок и выписывал своим каллиграфическим почерком красивое её имя, добавляя в конец Ma chérie и некоторые иные французские слова. Для меня это стало уже

обыденностью, приходя, тут же бросаться к окну и смотреть, что там осталось и что же я могу там увидеть! Я писал долго и очень хотел видеть её почаще, слушать её чтение, тот голосок, который протяжно проходил через каждую комнату моего маленького местечка и видеть её утончённое, маленькое личико, которое наблюдает за тем, как я слушаю её прекрасное чтение. Но этого не могло быть в моей жизни, если жизнь — это не сон. Я каждый день лишь находил бездушные письма. Те письма, которые звучат очень сладко и очень надуманно, что начинает тебя раздражать и заставляет оставить это письмо недочитанным. Но я был всё ещё в неё влюблён! Я всегда ей писал, всегда читал её письма, хоть они иногда и походили на слишком сладкую историю любви, в которой всё так быстро развивается. Вам может быть интересна история нашего расставания и долгих молчаний, ведь так? Ведь именно это услышать, чтобы после говорить, что я не прав, что этого совсем не было и что вся эта история выдумана. Что же, я расскажу вам, как всё началось и как всё, к сожалению, продолжилось.

Я всегда любил начитанность, поэтому иногда даже был высокомерен с людьми. Именно так меня впервые и увидел тот тонкий, рукописный голосок, который наполнял моё сердце. Тогда я вышел на прогулку со всеми своими друзьями, чтобы в последний раз увидеть ту молодость, то счастье в глазах, которое мы давно не испытывали. И там я узнал её. Ученицу нашей школы, которая так давно её закончила и перешла совсем в другое место. Туда, откуда я не могу её даже увидеть. Так она мне и запомнилась в последний раз, как обычная, неизвестная мне подруга, с которой я перестал общаться. Но тогда она была лучше! Её локоны волос из-за сильного, зимнего ветра быстро останавливались и будто бы примерзали к её пальто, а оно, в свою очередь, очень сильно и гармонично подходило к её лицу. Она заметила и меня. Хоть тогда я и был ещё маленьким, может даже не красивым и совсем не привлекательным, как-то она меня тогда полюбила. А я же пытался её не замечать, как делал постоянно. Но в один момент она, видимо, почувствовав прилив сил и своих эмоций, обвила мою руку и встала рядом, смотря в мои глаза. Я был тогда совершенно убит. Моё сердце вылетало, глаза бегали, но тут же останавливались в её, более ясных и голубоватых. Она смотрела на меня, как смотрит на любого человека заезда, которую ещё никто не смог назвать, которая есть, но скоро вновь потухнет. Я тогда стал влюблённым. Мы стояли так всего пять минут, которые для меня прошли, как день! Как счастливый, тонкий и лучезарный день, в котором я был и остаюсь любимым. Но она же тогда убежала, оставив меня одного. Она иной раз оборачивалась и видел мой влюблённый, тонкий взгляд, который провожал её, пока я е её не потерял. Тогда об этом узнали мои друзья и оставили меня одного, куда-то уйдя. Мы тогда прогуливались по парку и ничего глупее не пришло в голову, как сочинить стихотворение. Я писал красиво, статно, гениально, но забыл одно… Она этого не понимала. Она была из тех людей, из того большинства, которое не понимает смысла этой поэзии. Она всегда цитировала своих родителей, друзей, но никогда не известных людей или же поэтов. Она забыла их, как и писателей, как и музыкантов, как и, через время, меня. Мы не были похожи и нас ничего не могло скрепить, что я понимаю только сейчас. Я, любитель всего творчества и всего того, что я только видел на этом свете и где я жил, не мог влюбиться и быть влюбленным в ту женщину, которая даже этого не замечала и была сторонником других людей, которые, как ей казалось, много чего знали. Но тогда я был сильно влюблён и не мог ничего описать в своей голове, чтобы, хотя бы, построить малый, но прочный план или же понимать хотя бы, в чём я буду не прав, если не полюблю её. Я вернулся домой. Тёмной, мрачной ночью я вернулся в свою квартиру, сел и начал писать ей письма. Одно за другим. Но я не знал её, поэтому, как и всегда, обращался на «вы», писал ей любые диалекты и неологизмы, которые знал, чтобы показаться умным, начитанным, хоть тогда я таким совсем не являлся. Она этого не поняла, но продолжила со мною общаться! Я же, думая, что ей всё нравится, начал отправлять каждую ночь и каждый день стихотворения, сотни писем, но долго не продержался. Я выгорел. Она не часто мне отвечала, я обижался и бросался на неё своими письмами сильнее. В один момент она замолкла, и я решил, что это конец. Но любовь не покидала моё сердце, поэтому я у ней вернулся… Ещё пять раз. И все эти пять раз она меня забывала. После очередной просьбы или письма она уходила. Уходила и никогда не возвращалась, пока я умирал от этой боли, от того, что никому не нужен и никого более не люблю, кроме неё. И так было постоянно. Сидя в полном одиночестве и смотря на её последние письма и слова, я рыдал. Пытался более не вспоминать её, но боль в сердце никогда не заглушишь, даже, если ты полюбишь другую, поэтому я пытался вернуться, я писал, я менялся. Я рвал себя и всю свою душу, менял стиль общения, пергаменты для письма, менял стиль письма, но всё заканчивалось. В последний раз она ушла, когда всё было хорошо. Когда я сопроводил её до поезда, который отвозил её к родителям. Тогда она замолчала и не отвечала мне два месяца, пока не вернулась. Я же боролся со своими болями и пытался не замечать их, пытался их чем-то закрыть и чем-то перекрыть, но ничего не получалось. Я снова вернулся… Как верный пёс, которого всегда бьют и заставляют бегать одного, я вернулся. Я всегда любил начитанность, поэтому иногда даже был высокомерен с людьми. Именно так меня впервые и увидел тот тонкий, рукописный голосок, который наполнял моё сердце. Тогда я вышел на прогулку со всеми своими друзьями, чтобы в последний раз увидеть ту молодость, то счастье в глазах, которое мы давно не испытывали. И там я узнал её. Ученицу нашей школы, которая так давно её закончила и перешла совсем в другое место. Туда, откуда я не могу её даже увидеть. Так она мне и запомнилась в последний раз, как обычная, неизвестная мне подруга, с которой я перестал общаться. Но тогда она была лучше! Её локоны волос из-за сильного, зимнего ветра быстро останавливались и будто бы примерзали к её пальто, а оно, в свою очередь, очень сильно и гармонично подходило к её лицу. Она заметила и меня. Хоть тогда я и был ещё маленьким, может даже не красивым и совсем не привлекательным, как-то она меня тогда полюбила. А я же пытался её не замечать, как делал постоянно. Но в один момент она, видимо, почувствовав прилив сил и своих эмоций, обвила мою руку и встала рядом, смотря в мои глаза. Я был тогда совершенно убит. Моё сердце вылетало, глаза бегали, но тут же останавливались в её, более ясных и голубоватых. Она смотрела на меня, как смотрит на любого человека заезда, которую ещё никто не смог назвать, которая есть, но скоро вновь потухнет. Я тогда стал влюблённым. Мы стояли так всего пять минут, которые для меня прошли, как день! Как счастливый, тонкий и лучезарный день, в котором я был и остаюсь любимым. Но она же тогда убежала, оставив меня одного. Она иной раз оборачивалась и видел мой влюблённый, тонкий взгляд, который провожал её, пока я е её не потерял. Тогда об этом узнали мои друзья и оставили меня одного, куда-то уйдя. Мы тогда прогуливались по парку и ничего глупее не пришло в голову, как сочинить стихотворение. Я писал красиво, статно, гениально, но забыл одно… Она этого не понимала. Она была из тех людей, из того большинства, которое не понимает смысла этой поэзии. Она всегда цитировала своих родителей, друзей, но никогда не известных людей или же поэтов. Она забыла их, как и писателей, как и музыкантов, как и, через время, меня. Мы не были похожи и нас ничего не могло скрепить, что я понимаю только сейчас. Я, любитель всего творчества и всего того, что я только видел на этом свете и где я жил, не мог влюбиться и быть влюбленным в ту женщину, которая даже этого не замечала и была сторонником других людей, которые, как ей казалось, много чего знали. Но тогда я был сильно влюблён и не мог ничего описать в своей голове, чтобы, хотя бы, построить малый, но прочный план или же понимать хотя бы, в чём я буду не прав, если не полюблю её. Я вернулся домой. Тёмной, мрачной ночью я вернулся в свою квартиру, сел и начал писать ей письма. Одно за другим. Но я не знал её, поэтому, как и всегда, обращался на «вы», писал ей любые диалекты и неологизмы, которые знал, чтобы показаться умным, начитанным, хоть тогда я таким совсем не являлся. Она этого не поняла, но продолжила со мною общаться! Я же, думая, что ей всё нравится, начал отправлять каждую ночь и каждый день стихотворения, сотни писем, но долго не продержался. Я выгорел. Она не часто мне отвечала, я обижался и бросался на неё своими письмами сильнее. В один момент она замолкла и я решил, что это конец. Но любовь не покидала моё сердце, поэтому я у ней вернулся… Ещё пять раз. И все эти пять раз она меня забывала. После очередной просьбы или письма она уходила. Уходила и никогда не возвращалась, пока я умирал от этой боли, от того, что никому не не нужен и никого более не люблю, кроме неё. И так было постоянно. Сидя в полном одиночестве и смотря на её последние письма и слова, я рыдал. Пытался более не вспоминать её, но боль в сердце никогда не заглушишь, даже, если ты полюбишь другую, поэтому я пытался вернуться, я писал, я менялся. Я рвал себя и всю свою душу, менял стиль общения, пергаменты для письма, менял стиль письма, но всё заканчивалось. В последний раз она ушла, когда всё было хорошо. Когда я сопроводил её до поезда, который отвозил её к родителям. Тогда она замолчала и не отвечала мне два месяца, пока не вернулась. Я же боролся со своими болями и пытался не замечать их, пытался их чем-то закрыть и чем-то перекрыть, но ничего не получалось. Я снова вернулся… Как верный пёс, которого всегда бьют и заставляют бегать одного, я вернулся. И, на удивление, всё началось сильнее и страстнее. Она начала со мною общаться по-другому, да и я снова поменял манеру общения. Думая, что теперь всё хорошо, я снова начал верить жизни и снова начал её любить, но это был обман… Обман, чтобы я полюбил эту скупую жизнь!

Глава вторая «Не имея смысла»

Всё начало уничтожаться. Сначала я начал отмалчиваться, после уже она, а там и письма стали приходить очень редко, что меня очень часто забавляло, ведь я, как какая-то мартышка в цирке, всегда бежал к тому вечно открытому окну и надеялся там увидеть письмо, которого всё чаще и чаще не было, что меня непомерно расстраивало и я уходил, бросая на пол всё, что было у меня в руках. Я бросил все свои надежды на свой последний рывок и он у меня не удался, как и не удалась после этого вся жизнь. После последнего её письма прошло уже две недели и я ничего не могу поделать. Какой-то страх сидит в глубине моей души, который не позволяет написать ещё одно письма, последнее, в котором я бы признался ей в своей настоящей, уже е детской любви, и он очень часто посмеивается надо мной, то выходя и показывая себя, то снова исчезая. Я перестал верить людям. Вся эта любовь разграничила жизнь в моих глазах. У меня больше не было друзей, ведь я им не уделял должного внимания, у меня не было родственников, ведь я давно считался сиротой и даже не было любви, которая смогла бы затушить эту боль и утрату.

Я давно привык терять что-то или даже кого-то. С самого детства я одинок, как я и представлял себе это. Одинокий сирота, выросший на окраине города и перебравшийся в его столицу точно умрёт в нищите и один. Я не буду говорить, из-за чего я стал сиротой и как это получилось, ведь уже из глаз моих текут столько ручьёв слёз, что смогло бы это всё заполнить каждый клочок суши на этой скверной земле.

Так вот, я снова один. Наедине с собой я всё ещё её люблю, но когд вижу, как она где-то проходит или же даже смотрит в мои глаза, та любовь исчезает, пропадает навеки и, видимо, возвращается в моих мыслях. Я будто бы оголён в моменты любви, будто бы всё, что может случится, происходит в этот час и я забываю свою

любовь, как меня когда-то также забывали и оставляли одного смотреть, как убивают животных на этой злосчастной, семейной ферме, про которую всегда я буду вспоминать со страхом. Там я научился быть одиноким. Никто со мною не говорил, ведь считали меня чужим и не кровным, никто меня не замечал, что доставило мне огромные трудности. Из такой ямы не каждый выберется, а если и вылезет, то пройдёт совсем мало, увидя то, что за этими стенами мир намного хуже и намного страшнее. Я смог, но не думайте, что я очень силён. Я слаб и много раз рыдал на том чердаке, где жил, смотря в своё разбитое, маленькое окошко и пытаясь там разглядеть хоть что-то, хотя бы кого-то; того, кто бы мне открыл глаза и помог найти себя. 

Но теперь я не на ферме, а в стенах, которые уже начинают давить. Всё, сто здесь стоит, считается в моей голове лишним без неё. Я не могу спать, не думая о любви, не могу прогуливаться даже, пока не скажу себе, что она меня любит, попросту нет времени, чтобы писать. И так каждый раз, день за днём. Я вымаливаю у себя оправдание её действиям, а после вновь плачу, скитаясь то от стола к тумбе, то от тумбы к окну. Я не замечаю ни ковров, которыми я недавно решил приукрасить свою лачугу, ни шкафа, который каждый раз чуть ли не падает не меня, когда я пытаюсь подойти и посмотреть, что же там, на улице, происходит. Но я очень быстро осознаю то, что это навечно. В мох глазах всё темнеет после этого, дни становятся темнее и вот я уже один, на этой чёрной, бездушной улице, никого не видя и ничего не зная. Будто бы меня заменили. Я стал совершенно другим. Стал скитаться по этим улицам, смотрел в окна, пытался кого-то там найти, но никого не находил. Иногда кто-то пробегал по этой улице, пинал меня и тут же убегал, а я оставался там, с грязными штанами и болью в душе, что я сам себя таким создал. Я сам полюбил ту, с которой ничего и никогда бы не случилось, я сам потерял работу в каллиграфии, ведь после этих мыслей не так охотно ты идёшь и пытаешься что-то решить, я сам стал таким беспомощным, как всегда. «Но, однажды, я точно скажу ей эти слова! Слова своей любви!» - шептал я в своей голове, не понимая, что это не возможно. Нет никакого в этом резона, ведь она обо мне даже ничего не помнит, ничего не знает, ничего не ищет…

Глава третья «Моя любовь»

Очередная ночь на улице чуть не закончилась для меня трагедией. Я был там, я видел то, как тот мужчина избивал то ли ребёнка, то ли собаку, но я не решался подойти. Я мешкался, пытался что-либо сделать, но ничего не получалось. Я кричал ему вслед, но он этого не замечал, я пробегал рядом, он ничего не видит… Всё это было напрасно! Почем уже это могло для меня стоить жизни? Он убил того, кого избивал. Кровь этого малыша пролилась вдоль всей этой длинной, алой улице, которая везде была усеяна розами. Она лилась ровным, тонким ручьём, который всё чаще и чаще начал расходиться, сходиться и снова расходится, создавая очень красивое дерево. Душегуб, конечно же. убежал и скрылся, а я остался наблюдать. Ничего не происходило. Он лежал на этом месте, а люди проходили мимо. Никто не видел его, как и он уже не увидит их. Я тоже ушёл. Я не стал меняться, не стал выделяться, я решил, что останусь таким же серым, как и все…

«Извините, а вы не подскажите, что с этим ребёнком?» - вдруг впереди меня раздался тонкий, звонкий женский голосок, который был пропитан тоской и унынием.

«Вы его тоже видите? Никто так и не подошёл к нему, я тоже уже хотел уходить… Он умер. Его избил какой-то странный мужчина и скрылся, забрав с собой все его вещи» - проговорил я, смотря ей в глаза и ослепляясь её голубым светом

«Вы, случаем, не тот, кому я писала письма?» - спросила она, улыбаясь.

«Арина, это ты?!» - с воодушевлением и добротой воскликнул я.

«А, это ты… Да, я» - с досадой проговорила она, начиная уходить

«Я люблю тебя! Слышишь, люблю!» - кричал я ей в след, пока она не скрылась.

«Да… Конечно…» - вот, что я услышал последнее в её голосе.

«Всё кончено!» - раздался мой голос по этой улице. Уходя, я пнул этого мальчишку, который, оказывается, притворялся. Всё кончено… Любви нет, друзей нет, души нет, ничего нет… Я один, без всего, что когда-то было у меня! И что мне делать? Что я могу сотворить в таком случае? Ничего… Я могу лишь рыдать! Рыдать и умирать от этого. Умирать от своей тоски, от того, что я не был любим, от того, что я таим и останусь…

Глава четвёртая «Покаяние»

Всё, что вы читали выше, было не неделю назад, а очень давно. Сейчас всё стало ещё хуже. Дописывая эту главу, я не ощущаю ни радость за проделанную работу, ни гордость, ни грусть… Ничего. В моей душе больше нет чувств, нет различий, нет людей. Это конец не только рассказа, но и моей жизни. Ей тоже придёт конец. Я не скажу как и где, ведь этот текст будет отдан на проверку читательской коллегии, которая очень ждёт моего рассказа про дебри Кавказа, который я обещал им передать. Его не будет. Всё, что скоро будет в моей жизни, это чёрный, разрушенный гроб, на крышке будет написано «Остался один, без любви, без души, без себя…»