Моя большая маленькая Родина в поисках лучшей доли

Глава 1

Моя большая маленькая Родина в поисках лучшей доли

Какими бы темными красками шовинисты не вычертили культурную жизнь тогдашних белорусских деревень, она была и была достаточно богатой, о чем свидетельствует неисчерпаемый фольклорный пласт нашего народа. Что говорить, Круговичи до самых социальных катаклизмов 1910-х гг. имели свой кукольный театр. Истории неизвестно, сколько веков перед этим звучали слова:

Антон молоденький ведет козу за роженьки,

А Антониха подталкивает - на табак зарабатывает.

Сохранилось имя последнего правителя вертепа - Занько Адам Игнатьевич, которому во время представлений помогал ассистент. В состав коллектива театра входил и свой музыкант. Не сомневаюсь, что тот же вертеп играл большую роль в культурно-просветительской жизни сельчан, чем российская школа, которая имела в это время уже четыре класса и собирала детей из окрестных деревень. Основными предметами были Закон Божий, старославянский и русский язык, арифметика. Последний учитель школы Сечка (с 1911 по 1914 гг.), по воспоминаниям людей, уже давно умерших, учить не любил, часто вместо него занятия проводили старшие ученики. Сам же он был любителем Бахуса, случалось, даже на уроки приходил в хорошем подпитии. Очевидно, он принадлежал к болоту той горе-интеллигенции, что встретил Андрей Лобанович в этой полесской глуши недалеко от нашей деревни.

В дальнейшем тенденция демографического роста замедлилась: прокатились первая мировая и гражданская войны. Лихолетья своими последствиями не обходили нашу местность. Примерно в 1915 г., когда где-то поблизости деревень проходила линия фронта и рядом останавливались две батареи, царила эпидемия тифа. Люди голодали, так как из-за такой немощи не имели способности прокормиться. Которую могли, помощь оказывали солдаты. Они охотились на дичь, которой были богаты наши леса, и варили на всех еду. По случаю Нового года солдаты даже организовывали в селе праздник, на котором дарились детям какие-никакие подарки.

Большевистская власть после переворота в Петрограде царила недолго. 4 ноября (по старому стилю) 1917 г. на солдатском собрании в Ганцевичах она была объявлена, после чего в Круговичах организовался волостной ревком (председатель Тимошкевич из соседнего Острова), деятельность которого распространялась на Рожаны, Дянисковичи, Любашево, Огаревичи, Ганцевичи и др. А в начале 1918 г. деревни оказались под оккупацией кайзеровской Германии.

О каком-то развертывании в нашей местности деятельности органов, объявленной 25 марта 1918 года, Белорусского Народной Республики сведений не сохранилось, видимо, до глубинки те события так и не успели докатиться. Однако некоторые наши земляки почувствовали дыхание национальной независимости, о чем свидетельствует «Удостоверение Народного Секретариата БНР Ричарду Сьвяжинскому за 25 июля 1918 г. в том, что он белорус Минской губернии, Слуцкого уезда, Круговической волости, деревни Огаревичи едет учиться в Варшавский университет». Независимому государству белорусов нужны были люди с европейским образованием и руководство БНР, несмотря на трудности жизненного характера, способствовало одаренным лицам даже из провинции, направляя их на учебу в лучшие западные университеты, о чем при Советах люди и мечтать не могли.

В то же время к Полесскому региону проявляло претенциозный интерес молодое украинское государство, которое отстаивало свою независимость в борьбе против польских и российско-большевистских оккупантов: на переговорах с российскими дипломатами украинская делегация проводила свою северную границу как раз по Круговичам, хотя украинским здесь и не пахло.

В конце 1918 г. регион снова заняла Красная Армия, начав в ближайшее время борьбу с возрожденным в Версале польским государством. Слуцкое восстание конца 1920 г. хотя и не имело поддержки в нашей местности, однако, судя по существующим материалам, не исключается возможность участия в нем наших земляков, так как в Ганцевичах формировался Белорусский полк в 1000 человек. 18 марта 1921 г. в II Речи Посполитой (Польше) большевики купили мир, в стоимость которого попало и половина Беларуси. Где тогда же, по польской переписи села имели: 116 дворов (667 жителей) - Круговичи, 86 дворов (543 жители) - Малое Село. Скорее всего, увеличение произошло в основном за счет приезжих на западно-белорусские земли поляков-колонистов.

Москва не желала мириться с потерей Западной Белоруссии и никогда не оставляла планов вернуть ее. Поэтому едва ли не сразу после заключения мирного договора Кремль стал инспирировать развертывание партизанской борьбы против польской власти, пик которой пришелся на 1924 г. В наших краях действовали боевики во главе с К. Орловским (Аршиновым) и С. Ваупшасовым. По их отчету, 6 февраля 1924 г. 50 диверсантов с двумя пулеметами захватили поместье «Огаревичи» Круговической гмины. Окончательной цели действия бандитов (в основном именно так их рассматривало местное население) не достигли: польский народ устал от многолетних военных действий и вовсе не стремился в леса, чтобы не провоцировать эскалацию напряжения. Однако наемники ГПУ/НКВД (повторюсь, абсолютное большинство их пришло не из местных деревушек, а было заброшено после инструктажа из Советской Беларуси, поэтому иначе как наемниками их и не назовешь) вынудили власти ввести военное положение на наших землях. Жители населенных пунктов не имели права выходить из домов с 17 до 7 часов. Много где вводились специальные пропуски в качестве разрешения на перемещение в окрестностях гмины. Нередко полиция и войска окружали деревни и устраивали тотальную проверку жителей - так называемую пацификацию. Отсутствующих обвиняли в связях с ГПУ. Поэтому в глазах белорусского крестьянина коммунистические партизаны не выглядели борцами за его долю, как нам часто говорят историки, а наоборот, вызывали беспокойство, отрывали от мирной работы.

С поляками в деревнях мало что менялось. И социальный гнет, и культурная ассимиляция только увеличивались: местное население преследовала все та же беспросветная работа на земле и максимум все те же четыре класса «начальной» школы (хотя уровень обучения в ней, необходимо отметить, по сравнению с предыдущим российским, повысился). Согласно закону дети в школах должны были учиться до достижения четырнадцати лет, даже тогда, когда уже программа всех классов учеником была пройдена: приходилось сидеть в одном классе, например, по два года и повторять уже освоенный материал. Школа была польскоязычной и одной из ее задач являлась национальная ассимиляция. «Kim ty jeste?» - «Polak ma?y». - «Jaki znak tw?j?» - «Orze? bia?y». Год за годом эти слова должны были повторять дети крестьян из наших деревень, население которых всегда отождествляло себя с белорусской нацией, даже в те времена, когда значительная часть жителей Полесья называлась туземцами, тубыльниками (т.е. «здешними»). Школьное обучение в «начальной» школе являлось бесплатным, но все равно крестьянину было трудно оснастить детей (а их было обычно не менее трех-пяти в семье) в школу, т.к. прежде всего надо было думать, как прокормиться. Поэтому непосещение школы было нередким явлением. Обязательность обучения в таких случаях предусматривала штраф или заключение родителей. Из-за бедности крестьяне обычно выбирали второе.

Нельзя не согласиться с тем, что наши земли были едва ли не самыми отсталыми во II Речи Посполитой и что экономика в них была полностью аграрной. Но помните: именно поляками в 1925 г. было открыто в Круговичах первое промышленное предприятие - кирпичный завод с использованием ручной и примитивной механической работы, где за сезон выпускалось до 30 тысяч кирпичей (первый заведующий - некий Гофман, если судить по фамилии, немец или еврей). Кроме того, в тот период функционировали: лесопилка, мельница (стояла на Малицкой горе), а пан Абухович имел еще и свою пивоварню. На начало XXI в. от панской усадьбы осталась пара домов (кстати, и сегодня жилых) и упомянутая часовенка.

В поисках лучшей доли тогда многие покидали родину. Многие из них пересекли Атлантику и обосновались на обоих американских континентах (во времена колонизации наших земель царской Россией и позже большевиками белорусские крестьяне имели возможность, случалось, что и принудительно, мигрировать практически только в одну сторону - за Урал, в Сибирь).