Марково слово

Глава 1

Канун Успения Пресвятой Богородицы для мещанского сына Марка Сурикова началось с незадачи.

Проснувшись на берегу реки после крепкого перепоя, он обнаружил, что одна нога у него встречает четырнадцатый день августа без привычного стоптанного, почти развалившегося сапога. Почесав затылок и покрутив босой ступнёй, он неспешно стянул оставшийся сапог, внимательно осмотрел его и забросил в кусты.

«До осени далеко, - подумал он, - справлю другие».

Да и не до сапог ему сейчас. Пылающее нутро и раскалывающаяся голова срочно требовали лечения. На четвереньках, добравшись до реки и несколько раз окунув в неё свою кудлатую голову, Марк с облегчением вздохнул, поднялся. Отерев лицо подолом весьма забрызганной рубахи, он направился к харчевне Отрыганьева, где надеялся принять от какого-нибудь щедрого гостя стопку водки.

Суриков был личностью не заурядной. Имея от природы богатырское здоровье, высокий рост, красивую внешность и немалые умственные способности, он брал от жизни всё что намечал. Но так же быстро, благодаря унаследованной от родителя недюжинной страсти к крепким напиткам, терял. В перерывах между запоями Марк в любом деле был работником первым. Но в последние годы такие перерывы становились всё короче и короче. А когда уволили из полиции, то их вообще не стало. Потеряв службу, Суриков махнул на всё рукой и стал жить одним днём. А случайно подработанные деньги тут же пускал на пропой.

Любимым занятием Марка стало дразнить бывших сослуживцев. Раздобудет, бывало, здоровенную селёдину, привяжет к поясу, как шашку, и начинает маршировать возле полицейского отделения. Выскочат блюстители порядка, чтоб схватить хулигана, а он добежит до ближайшего светового столба, обхватит его своими ручищами и стоит. Попыхтят служилые, попыхтят, тщетно пытаясь оторвать Марка от столба, да так и уйдут с одной селёдиной. А сделать что-нибудь больное, чтобы пальцы разжались, боятся. Марк сразу упреждает:

- Возьмёте по честному – пожалуйста, а ежели зачнёте баловать – ушибу!

Проходя мимо дома купчихи Суховой, Марк угрюмо посмотрел на огромную каменную глыбу, занявшую добрую часть дороги, хотел по привычке обложить её крепким словцом, но вдруг осёкся и внимательнее посмотрел на неё. Затем, что-то прикидывая в уме, несколько раз обошёл её кругом, радостно потёр ладони и, подойдя к Суховской ограде, забарабанил в ворота.

Во дворе, загремев цепями, подняли лай собаки. Через несколько минут, громыхнув щеколдой, в воротах появился управляющий.

- Чего тебе? – увидев известного пропойцу, недовольно и с пренебрежением спросил он.

- А это я токо хозяйке твоей – Марии Федуловне скажу, - ничуть не смутившись, ответил Марк.

Управляющий, осмотрев его с ног до головы, презрительно усмехнулся.

- Ишь чего удумал. Не велено по пустякам беспокоить! – И хотел захлопнуть ворота, но Марк придержал их.

В эту минуту на балкон вышла сама хозяйка.

- Федот? – окликнула она управляющего, - кто там?

Марк сам захлопнул ворота перед носом управляющего и подошёл к балкону.

- Я это, Мария Федуловна, Суриков.

- Вижу, голубчик, что ты, вижу. Чего тебе?

- Не дашь ли, матушка, в честь праздничка на водочку? – сразу, без обиняков, спросил Марк.

- Ступай, милый, - слабо махнула рукой Сухова. – Бог тебе подаст.

- А ежели я эту каменюгу уберу? – выпалил Марк, видя, что хозяйка намеревается вернуться в дом.

Остановившись, Мария Федуловна пристально посмотрела Марку в лицо: «не смеётся ли он?»

Глыба была давним и лютым врагом дома Суховых. Перегородив значительную часть дороги, она затрудняла движение мимо дома, а в сезонные распутицы и после дождей делала его вовсе невозможным. Зачастую случалось, что какой-нибудь возница по неопытности или невнимательности, пытаясь объехать лужу, натыкался осью на край глыбы, чека выскакивала, колесо слетало, и повозка - набок. Покойный супруг Марии Федуловны пытался стащить её сотней нанятых коней, но чёртова глыба даже не шевельнулась. А взрывать опасно, может пострадать дом.

- Благодетельница! – воскликнул Марк, заметив на лице хозяйки сомнение, - да нешто ты не веришь в крепость моего слова, а? Ну, вот те крест – уберу! – и он быстро и размашисто перекрестился.

Каждому обывателю города известно, что Марково слово и без клятвы крепче любого камня, ну а раз он крестом заверяет его, тем паче.

- Ну, хорошо, - сказала хозяйка, придав лицу строгое выражение, - верю, но больше трёх рублей не дам, не проси! – На самом же деле она была готова выложить и больше, лишь бы избавиться от ненавистного камня.

Повышать цену Марк не стал. На том и срядились. Но деньги он попросил наперёд, дабы привести себя в рабочее состояние.

- Премного благодарен, Мария Федуловна, - проговорил Марк, поймав брошенную трёхрублёвку, - и уж будь покойна, завтра булыгана не увидишь.

И быстро зашагал к харчевне.

После завтрака Мария Федуловна приказала выставить на балкон кресло и стала ждать, когда придёт Марк и начнёт работать. Но напрасно. Не появился он ни к полудню, ни после. И тогда, расстроенная и разгневанная, купчиха послала горничную отыскать его и передать: если он сей же час не вернёт деньги, будет иметь дело с судебным приставом.

- Ну что? – едва дав переступить порог возвернувшейся горничной, спросила Сухова. – Отдал антихрист деньги?

- Какие там деньги, - отмахнулась девка, - пьяный он на берегу валяется и храпит так, што за версту слыхать, а подле четверть пустая. Пропил окаянный ваши денежки.

От такого известия Мария Федуловна расстроилась ещё больше и ночь у неё прошла в каком-то кошмарном полусне: то ей мнились шорохи, то чьи-то голоса, а под утро, когда всё-таки ей удалось заснуть, приснился Марк. Ходит он, будто под балконом с топором и грозится её убить, если она не даст ему денег. Мария Федуловна хочет зайти с балкона в дом, но дверь не открывается, а Марк уже на балконе и замахивается топором. Мария Федуловна кричит и просыпается.

В комнате уже светло. На стене, нарушая утреннею тишину, монотонно тикают часы. В ногах, на одеяле, свернувшись клубком, спит любимица – сибирская кошка Ганя.

Кое-как придя в себя и поднявшись, Мария Федуловна прошаркала шлёпанцами на балкон, где свежий, пропитанный ночной влагой воздух заставил вздрогнуть и съёжиться, разбитое кошмарной ночью, тело.

Отсутствие глыбы старуха заметила не сразу. А, заметив, долго не могла поверить: и щипала себя, и крестилась, думая, что спит или нечистая сила с ней балует. Но нет, глыба исчезла!.. Обрадовавшись, Сухова быстро вернулась в дом и, упав на колени перед божницей, стала молиться.

Если Марии Федуловне судьба минувшую ночь наполнила кошмаром, то Марку работой.

Проснувшись вечером и вспомнив о данном слове, он, не мешкая, принялся за дело. И не один десяток потов пролил, пока выкопал под глыбой яму. Ну, а подковырнуть и столкнуть в неё глыбу – дело минутное.

На берег Марк вернулся с первыми проблесками зари. Распластав на песке изнемождённое тело и представив, как удивится по утру Сухова, он улыбнулся.