Любимец

Часть 1

Часть 1 Любимец

…и потом, к чертям карьеру, время проведенное

с женщиной нельзя считать потерянным.

Андре Моруа «Открытое письмо молодому человеку о науке жить»

Уважаемый читатель, если тебе надоели Рим и Ницца, дебри Амазонки и вершины Швейцарских Альп я могу указать тебе место где ты еще не был. Правда, оно не указано ни в одном рекламном проспекте услуг ни одного туристического агентства, и на атласах автомобильных дорог его сложно найти. Оно начинает проступать на топографических картах масштаба 1:100000,но эти карты тебе не покажут, если у тебя нет соответствующего доступа к секретным документам. Но если тебе уж слишком захочется побывать там и увидеть места и людей, описанных в этой повести я укажу тебе дорогу туда.

Из славного града Санкт-Петербурга, а именно с Варшавского вокзала в первый час ночи туда идет поезд, состоящий из 6 вагонов. Жители этой точки на карте прозвали состав «скобарем», впрочем, как и местных жителей. Пять вагонов плацкартные, крайний купейный. Если у Вас с финансами все в порядке, милости просим в купейный, там чай, свежая постель, все как положено. Если же Вы любите спать в кресле, к вашим услугам остальные пять. Заходите смело в любой из них, выбирайте кресло, которое Вам по душе, устраивайтесь удобно и засыпайте, с проводником можно будет расплатиться наличными.

До Гатчины нет ничего интересного: мелькающие огни полустанков, встречные поезда и остающиеся позади огни населенных пунктов. После Гатчины поезд поворачивает на запад, встречных электричек уже нет, а станций становится все меньше и если Вы еще не уснули, то после Гатчины сон непременно Вас одолеет. За Веймарном еще один поворот почти строго на юг и какая бы то не была, цивилизация совсем исчезает. Посмотрев в вагонное окно, сонный пассажир видит лишь угрюмый лес, нет ни станций, ни полустанков, нет даже встречных рельс, тоска, лучше снова поудобней устроиться в кресле и уснуть.

Глава1

В конце августа 1996 года в этом поезде, точнее в последнем купейном вагоне, ехали недавние выпускники авиационных училищ: техники, инженеры, штурманы, призванные пополнить оскудевшие ряды этого гарнизона. Да, уважаемый читатель, речь в этой повести пойдет об отдаленном гарнизоне, одном из многих десятков разбросанных по всей России. Проводница, собравшая билеты у всей этой шумной компании, в своей тетради записала: «Лейтенанты - Лядецкий переезд». Никто из лейтенантов не знал, что это за станция такая Лядецкий переезд, но все знали, что от нее до их первого места службы четыре километра.

«А что за место такое Любимец?», - спрашивали они при распределении у кадровика.

-Отличное место, заверял тот.- Там стоит полк фронтовых бомбардировщиков Су-24. Рядом лес, озеро, рыбалка, живи - не хочу.

--Так я три года истребитель изучал!- отвечал молодой лейтенант-техник.

---Какая разница, что ты изучал, переучишься на бомбардировщика, невелика беда. Держи проездной и не задерживай.

--Ну что, куда? - спрашивали выходящего из кабинета кадровика

-Все туда же.

--Что, тоже Лядецкий?

--Он самый «блядецкий».

Колеса монотонно стучали на стыках рельс, часы показывали три часа ночи, а вагон все гудел. То и дело хлопали двери купе, воздух приобрел устойчивый водочный запах и уже начали петь.

«Боже милостивый! Ну и достались мне сегодня пассажиры», -тяжко вздыхала пожилая проводница. «Когда же они успокоятся?». Они успокоились ближе к пяти утра, попадав на полки прямо в форме, а в половине шестого был Лядецкий переезд.

- Просыпаемся! - стуча в двери купе, говорила проводница.

Лейтенанты просыпались, сонно таращились в вагонное окно, но ничего кроме окутанного дымкой леса не видели. Тем временем поезд остановился.

-Где это мы.?

-Лядецкий, - объявила проводница.

-Что, уже?

-Да, выходите.

Несколько лиц сразу прильнуло к окнам , а за ними все тот желес.

-А может Вы ошиблись?- с надеждой в голосе спросил один из лейтенантов.

-Да нет, выходите - это Лядецкий.

«Ничего себе, вот это приехали - сразу посыпались комментарии,- а может, обратно поедем?..»

- Выгружайся.

Спустя несколько минут гора чемоданов, сумок, тележек и всевозможных пакетов возвышалась на траве, а вокруг этой горы стояли их хозяева. Неторопливо покуривая, они смотрели вслед удаляющемуся поезду.

-И что дальше, в какую сторону теперь?

-Вам туда,- указал рукой один из пассажиров. - Сейчас должен подойти автобус.

Вскоре действительно подошел старенький ЛАЗ, десять минут езды и автобус, описав полукруг, остановился напротив кирпичного КПП. Контрольно-пропускной пункт был, как и везде в Вооруженных Силах - кирпичный сарай с решетками на окнах и большим прожектором на крыше. Дорогу преграждал опущенный шлагбаум с большим знаком «Стоп» посредине.

Первое что бросалось в глаза - это самолет, застывший на пьедестале, а слева от него Дом Офицеров. Гарнизонный Дом Офицеров был большой, такие строили в пятидесятых годах, с высокими белыми колоннами и большими стеклянными дверями. По вечерам, когда сумерки скрывали от взоров обшарпанный фасад с отвалившейся штукатуркой, а внутри зажигали свет, Дом Офицеров становился похож на особняк какого-нибудь дворянина начала века. Особенно это впечатление усиливалось, если Вы входили в гарнизон ближе к ночи. Посередине темного леса и одиноких огоньков низких домишек, вам вдруг открывался хорошо освещенное двухэтажное здание с большими окнами и белыми колоннами. О, эти колонны, если бы могли говорить, о многом могли бы Вам рассказать. Они рассказали бы Вам о первых чувствах влюбленных и их тайнах, о радости встреч и грусти несбывшихся ожиданий, о пьяной болтовне лейтенантов и их не менее пьяных подруг. Под ними в дни дискотек всегда толпилась нарядно одетая молодежь и под ними же после дискотек обычно происходили драки. Но сейчас, при свете дня, это были обычные колонны, поддерживающие фасад обычного Дома Офицеров. За ним начинался военный городок или как гласила надпись на ржавой табличке, прикрученная к фонарному столбу - «жилая зона».

Первые три двухэтажки, построенные на заре освоения этих земель, нагоняли смертную тоску на вновь прибывших. Ни один лейтенант тяжко вздохнул и вспомнил свое распределение, глядя на обшарпанные стены этих домов. Сквозь теперешний оранжевый цвет побелки проступали в отдельных местах красный и белый цвета этих домов- пенсионеров. В них преимущественно и жили пенсионеры и лейтенанты, которым командование выделило углы. В этих домах начинало жить практически все старшее население Любимца. Они были первыми в те далекие годы и тогда им были рады все, приехавшие служить в этот забытый людьми край. В то время в них начинал жить весь руководящий состав гарнизона. Это уже после, когда начали строить пятиэтажки с туалетами и ваннами из них начали съезжать, а освободившиеся квартиры отдавать вновь прибывшим офицерам. Сейчас, среди вновь прибывших лейтенантов, тоже было несколько человек с женами, они смотрели на эти дома, но радости по поводу увиденного не испытывали. Дальше, правда, виднелись пятиэтажки, но это уже не могло исправить первого впечатления.

Глава 2

Среди преобладающего темного цвета сложенных возле КПП сумок и чемоданов, ярким пятном выделялся оранжевый чемодан с желтой полосой посередине. Хозяин этого чемодана двадцатидвухлетний выпускник Челябинского училища штурманов Андрей Богорад смотрел на свое новое место службы.

«Два года максимум», -мысленно поставил он себе срок. - Если через два года не переведусь отсюда, то уволюсь». Он вдруг вспомнил свои пять лет проведенные за железной оградой училища и то с каким трудом ему далась не сама учеба нет, а то неизбежное ограничение свободы, сопровождающее учебу в любом военном училище. Рассматривая городок, Андрей понял, что здесь то же училище, только вместо металлической ограды здесь лес. Если через ограду училища, они перемахивали и убегали в город, то здесь бежать было некуда.

«Весело, - сказал сам себе хозяин оранжевого чемодана. Из одного полу-заключения да в другое».

В дверях КПП стоял дежурный - старший лейтенант Александр Стоянов-штурман с первой эскадрильи. Он прослуживший здесь в Любимце уже два года радовался прибывшему пополнению. Теперь уже этих молодых лейтенантов будут ставить в наряды, назначать в помощь кочегарам в котельную, часовыми в караулы, одним словом во все дыры, которые до этого закрывали они, выпускники 1994-1995 годов.

-Ну и куда теперь?- спросил один из лейтенантов.

-Вам, наверное, в общежитие надо,- посоветовал Александр.

Лейтенанты разобрали свои вещи и побрели в указанном направлении. Это были, можно сказать, исторические шаги, никто из них не знал, насколько он здесь и когда отсюда уедет, но большинство в глубине души наделись, что они здесь не надолго.

Общежитие больше смахивало на казарму, длинное трехэтажное здание, сложенное из посеревшего от времени кирпича.

- Вы откуда?- выйдя навстречу лейтенантам, поинтересовалась пожилая женщина, как оказалось в последствии заведующая общежитием.

-Отовсюду, служить приехали.

- Молодежь значит, а у меня мест свободных нет.

-Как нет,- удивился плотный лейтенант, лицом смахивающий на зайца.- А когда будут?

- Не знаю,- не очень дружелюбно ответила заведующая.

- А кто должен знать?- не унимался плотный лейтенант.- Если жить нам негде, то мы отсюда быстро уедем.

- Командиры ваши должны знать, сейчас позвоню командиру полка, он и скажет где вам жить.

«Общага» изнутри представляла собой мрачноватую картину. Полутемный вестибюль, от которого вправо и влево расходились коридоры с номерами комнат, деревянный пол, выкрашенный темно-коричневой краской. Такой же краской были выкрашены и двери номеров. Из-за этого темно-коричневого цвета и создавалось такое мрачное впечатление.

- Двое идут в 33 номер,- положив трубку, объявила заведующая.

-Это мы,- быстро среагировал плотный и подмигнул своему товарищу.

- Четверо - в шестьдесят седьмой.

Одним из этих четверых был Андрей Богорад. Шестьдесят седьмой номер – это бывшая сушилка, состоящая из двух комнат: самой сушилки и предбанника. В сушилке стояло три кровати, а в предбаннике одна, ее и занял Андрей. Кровать была втиснута между подоконником и шкафом с отвалившими дверцами. «Палаты конечно не царские, но жить можно»- подумал Андрей, распаковывая чемодан. Мыльные принадлежности на подоконник, форму в шкаф, кипятильник, кружку на подоконник, «гражданку» в шкаф.

-Летный состав здесь разместился?- в дверях стоял офицер.

- Да.

- Вас командир полка вызывает.

Новичков в армии всегда можно определить по форме и потому, что они стараются держаться вместе. Именно по новой еще не затасканной по нарядам форме офицеры полка безошибочно распознавали в идущих новое пополнение. Да и гарнизон был слишком мал, чтобы не заметить новые лица.

Командир полка, полковник Головкин, сидел за письменным столом у себя в кабинете.

-Разрешите,- спросил первый вошедший.

-Проходите.

Восемь лейтенантов выстроились в шеренгу перед столом командира полка.

-Откуда прибыли?

-С Челябинска.

-Штурманы значит, а летчики есть?

-Нет.

- Летчики в октябре приедут,- вспомнил Головкин.- Вас всех разместили?

-Да.

С жильем у нас туго. Сами видели недостроенную пятиэтажку, когда ее достраивать будут, я не знаю. По мере освобождения жилплощади будем стараться и вам что-нибудь предоставить. Распределение по эскадрильям произведем позже. Немного помолчав, Головкин спросил:- Какой у Вас налет в среднем?

- Сто десять, сто двадцать часов.

- Негусто. Ну а служить думаете?

- Так точно,- бодро ответило несколько голосов.

- Посмотрим, сколько Вас через год останется. Вопросы есть?

- Никак нет.

- Свободны.

Вечером лейтенанты, снова такой же плотной группой отправились на ужин в столовую. На обратном пути они зашли на базарчик, где как оказалось, после семи вечера работал только один ларек. Кроме этого на выходные открывалось единственное злачное место городка, носившее сказочное название «Мальвина». Это был длинный сарай, выложенный из шлакоблока и если бы не вывеска над дверями, то это сооружение вполне сошло за гараж. Купив водки, макарон и куриных сосисок для предстоящего обмывания приезда, лейтенанты двинулись обратно в общежитие.

Глава 3

На лавочки перед седьмым домом сидели три девушки. Одна из них полненькая крашенная блондинка курила сигарету и, сложив губки колечком, выпускала кольца дыма. Эти кольца, на мгновения зависая перед лицом девушки, постепенно поднимались вверх и растворялись в теплом августовском воздухе. Через эти кольца дыма, как через оптический прицел, девушка наблюдала за лейтенантами, возвращающимися с ужина.

- Вот и свежее мясо приехало, - сказала она, отбрасывая сигарету в сторону. Ей пока не хотелось, чтобы кто-нибудь из приезжих лейтенантов видел, что она курит. Конечно, они об этом узнают, но это будет значительно позже, а пока им об этом знать не зачем. Девушку звали Таня, или как называли ее за глаза другие Таня Пиранья. Кто и за что прозвал ее Пираньей неизвестно, это надо узнавать у теперешних капитанов и майоров, которое лет шесть назад были лейтенантами, а Таня семнадцатилетней школьницей. Теперь же на лавочке сидела двадцатидвухлетняя женщина, имеющая за плечами шестилетний опыт общения с мужчинами. Опыт в большинстве своем печальный, но все же опыт. Годы идут, понимала Таня и у нее все меньше и меньше шансов выйти замуж. Сейчас глядя на лейтенантов, Таня выбирала себе жертву. Кто-то из этой группы молодежи с двумя звездочками на погонах должен будет стать ее мужем. Но кто? Над этим вопросом сейчас и размышляла Таня. Между тем лейтенанты прошли мимо лавочки с девушками, отпустив, несколько шуток в их адрес и уселись на длинные скамейки перед входом в общежитие. Через очень непродолжительное время, на первый взгляд совершенно случайно мимо отдыхающих на лавках лейтенантов прошли две юные особы школьного возраста. Для лейтенантов это выглядело совершенно естественно, но не для Тани. Она знала, что эти школьницы живут половой жизнью со своими одноклассниками. Сейчас они ей еще не конкуренты, но через год-два, обжегшись на каком-нибудь лейтенанте, они тоже превратятся в хищниц высматривающих свои жертвы.

Вторую девушку звали Люда, или Люда Стекло. Было подмечено, опять же старшим офицерским составом, что после пятой рюмки глаза у Люда застывают и становятся похожи на стекло, отсюда и прозвище. Все, что было сказано в отношении Тани в большей, или меньшей мере можно отнести и к Люде. Те же ранние встречи с мальчиками, те же разочарования. Она успела пожить с несколькими мужчинами, но в конечном итоге, сейчас, как и Таня сидела на лавочке и рассматривала лейтенантов. Третью девушку звали Ира - Ира Тихоня. Если первые две были подругами со школьной скамьи, то Ира таковой не являлась. Но и она, как оставшаяся без мужика (последний ее парень, застав ее дома с другим, застрелился в карауле), была приглашена на сегодняшний просмотр жертв. Смысл сегодняшнего так сказать совещания был в распределении лейтенантов, чтобы не получилось накладки, когда за одним начинают охотиться сразу две «хищницы», что ранее уже случалось.

Таня, окидывая взглядом сидящих на лавке лейтенантов, уже выбрала себе троих наиболее понравившихся. Первым был лейтенант с русым чубом и открытой улыбкой. Он что-то увлеченно рассказывал своим товарищам и сам весело смеялся. Второй худощавый рыжий с алыми как у девушки губами. Третьим был брюнет с отстраненным взглядом, похоже, совсем не слушавший разговора товарищей. «Итак, кого из этих троих выбрать?» Подумав, Таня решила отбросить веселого рассказчика, по опыту зная, что такого не так-то просто заманить под венец. Остались двое - «рыжий» и «брюнет».

- Все девочки, я выбрала.

- Кого?

- Крайний «брюнет» и «рыжий», который сидит посередине.

- А не много тебе, Танечка, двоих будет?- поинтересовалась Ира Тихоня.

- Не много Ирочка, ненужно было своего до гроба доводить и трахаться с кем попало.

- Не тебе судить с кем мне "трахаться".

- Если не мне, тогда заткнись и выбирай себе кого хочешь, а эти мои.

- Еще не известно, может они женатые.

-Это уже мои проблемы.

-Хватит гавкаться- скомандовала Люда. - Я себе выбираю вон того молоденького блондина, который сидит крайним.

Тихоня скептически смотрела на подруг.

- Можно подумать, что тех, кого вы выбрали, поведут Вас сразу в ЗАГС.

- Может не сразу, но поведут.

- Не смешите меня,- фыркнула Тихоня.

- Хочешь поспорить? – поинтересовалась Таня.

- Хочу.

- И на что?

- На ящик коньяка,- сразу ответила Тихоня.

- И где же ты его возьмешь, когда проиграешь, ведь у тебя и ста рублей никогда нет, не то, что ящика коньяка,- вставила Пиранья, продолжая рассматривать лейтенантов.

- Я не проиграю,- прошипела Тихоня, ее задели Танины слова. - Хорошо, - вдруг быстро согласилась она,- давай Таня так договоримся: если в течение года ты не выходишь замуж ни за одного из этих двоих, кого ты выбрала, то ты голой пройдешься по городку.

- А если выйду?

- Тогда я пройдусь голой, когда ты скажешь, идет?

- Ну, это тебе не привыкать,- заметила Люда. Ты если «нажрешься» и без спору можешь выбежать. Твой покойный, тебя выгонял голой из квартиры, опыт у тебя есть.

Тихоня никак не отреагировала на это замечание, она ждала ответа Тани.

- Ты согласна?

Это предложение Тихони вовсе не понравилось Тане, она была не настолько уверена в себе, чтобы заключать такое пари, но отступать не захотела.

- Согласна.

- Да ты что Танюха, брось дурить,- попыталась отговорить подругу Люда.

- Значить договорились,- поднимаясь со скамейки, проговорила Ира.- Срок один год.

И виляя бедрами, зашагала прочь от подружек.

- Вот стерва,- глядя вслед удалявшейся Тихони, сказала Люда.- Ты зачем согласилась?

- Затем Люда, что мне все равно, если я в течение года не выйду замуж, то мне надо будет отсюда уезжать. Так что голой здесь ходить или одетой уже не важно.

Первого из претендентов, которого Таня «окрестила» «Рыжим» звали Николай. Он уже как год был женат, любил жену, которая оканчивала институт и в скором времени должна была приехать к мужу. Все это Таня узнала буквально на следующий день от своей знакомой работающей в строевом отделе полка. Поэтому Таня отбросила кандидатуру Николая. А вот брюнет, которым оказался не кто иной, как Андрей Богорад, соответствовал всем требованиям Тани. Неженат, высшее образование, такой и нужен был ей. «Главное только, чтобы «алкашом» не оказался , а там я его приручу».

Глава 4

На Любимец опускались сумерки... Андрей Богорад, еще не подозревая, что оказался в поле зрения хищных Таниных глазок, сидел на скамейки и ни о чем не думал. Он, конечно, обратил внимание на трех девушек сидящих на лавочке у соседнего дома, видел, как сначала ушла одна, а через несколько минут и две другие, но все это он отметил мимоходом, рассматривая городок. Солнце скатилось за лес и в кухнях квартир зажглось электричество - хозяйки принимались за приготовление ужина. Из гаражей возвращались мужчины, некоторые не совсем твердой походкой, неся в сумках добытую из подвалов картошку и консервацию. Андрей отмахивался веткой от наседавших комаров и впитывал в себя незнакомую атмосферу городка, в котором ему предстояло жить и служить. Где-то за домами бренчала гитара, по бетонным плитам, которыми вместо асфальта были выложены дороги, между домами неторопливо выстукивали каблучки старшеклассниц, а воздух был наполнен криком детворы. И вдруг, перекрывая весь этот шум и гам, над городком длинно и протяжно пронеслось: «Минто-о-о-н». Поначалу Андрей подумал, что это у кого-то на полную громкость включен телевизор. Через несколько секунд, крик повторился и всем стало понятно, что это не телевизор. Андрей и еще несколько лейтенантов поднялись и, движимые любопытством, вышли на «бетонку». На одном из балконов пятиэтажного дома стоял человек и, сложив руки, в рупор кричал: «Минто-о-о-н!»

- Бухой,- высказался кто-то из лейтенантов.

Тут же на балконе показались еще два человека, он подхватили пьяного под руки и затащили его в квартиру. Последними покинули балкон ноги кричащего. Только лейтенанты уселись на свои места, тут же они стали свидетелями новой «сцены».

Из ближайшего к общежитию седьмого дома вышел здоровенный парень, одетый в черные джинсы и светлую футболку. Он вышел на дорогу и остановился, пьяно покачиваясь. Стрижка под бокс, здоровенные кулаки, полузакрытые глаза. В это время до слуха всех сидящих на скамье донесся перестук женских каблучков приближающейся, к покачивающемуся парню. Неожиданно перестук замер, потом снова возобновился, но уже явно удаляясь.

- Да, детское время уже закончилось, пора в «люлю», - крикнул вслед удаляющемся каблучкам пьяный.

Он еще минуту постоял, но движение в его сторону больше не возобновлялось. Развернувшись, он зашагал обратно к подъезду. С другой стороны к этому же подъезду приближалась девушка и у входных дверей они оказались вместе. Пьяный сделал жест рукой означающий «проходите» и девушка, воспользовавшись столь великодушным жестом, сделала шаг в открытую дверь. В тот же миг такой же шаг сделал и пьяный.

- Ой, мы застряли,- прокомментировал он ситуацию.

Девушка оказалась прижатой его телом к дверному косяку. Несколько секунд она безуспешно пыталась сдвинуться с места. Наконец это ей удалось и уже с лестницы донеслось: «Дурак!»

Если кого-то после года службы могли и не знать, то только не Сергея Буслова-штурмана 1 эскадрильи. Его здесь знали все, тем более что он был местный. Кто подрался на дискотеке - Буслов, кто пришел пьяный на развод - Буслов, кто послал на три буквы командира - Буслов. Сейчас же Сергей присел на лавочку, на которой еще час назад сидели «хищницы» и заснул.

Первый день жизни в Любимце заканчивался. Андрей прошел в свой предбанник разделся и лег. Сон долго не проходил, мешали комары, зудящие над головой и визг крыс, таскающих под полом какую-то жестянку. На утро, Андрей проснулся искусанный комарами, а мыло, хорошее дорогое мыло, которое он оставил открытым, на подоконнике было наполовину съеденное крысой. Его соседи лейтенанты подходили, брали мыло в руки и рассматривали следы зубов. Андрей представил крысу, сидящую в нескольких сантиметров от его головы грызущую мыло и его передернуло от отвращения и страха. Через неделю он переехал из общежития в четвертый дом в коммунальную квартиру.

Жилищный вопрос в Любимце, как и в любом другом российском гарнизоне, имел далеко не последнее значение. Вновь прибывших офицеров, как правило, расселяли в общежитие, по два три человека в комнату. Кто не хотел мириться с таким положением дел, снимали в городке комнаты или квартиры. Только семейные офицеры могли надеяться на получение отдельной квартиры и то, только после нескольких лет службы.

Через две недели Андрею повезло, ему дали отдельную комнату в коммуналке и то только потому, что от нее отказалась молодая семья. Если охарактеризовать эту комнату одним словом, то вполне бы подошло слово-«убитая». Старые полинявшие и отставшие от стен обои, дырка в потолке, некрашеные полы, небольшое окно, пропускавшее слишком мало света для столь большой комнаты, но и это было бы еще терпимо, если бы не сырость. Комната располагалась на первом этаже четырехэтажной «сталинке» и во время дождей, которые в тех местах такое же обыденное явления как солнце в Сахаре, под окно этой комнаты устремлялся поток воды. Соседями по коммуналке был прапорщик с женой и грудным ребенком и капитан Олег Диденко.

Олег был старше Андрея лет на пять, холостяк, успел пожить в казарме, а теперь ему выделили комнату в коммуналке. Он любил быть в курсе всех событий в городке, предпочитал вино водке и, когда у него было соответствующее настроение, он брался за кисть и писал портреты. Периодически к нему захаживали молоденькие школьницы попить чаю и - это действительно был только чай. Ничего против вина, живописи и школьниц Андрей не имел и поэтому они быстро нашли общий язык.

Глава 5

Третьей авиационной эскадрильей, в которую было распределено большинство лейтенантов, командовал майор Шараськин. Зайдя как-то в учебный класс, он спросил у вновь прибывших:

- Кто из вас умеет писать пером?

А в ответ тишина. Конечно, многие из прибывших хорошо могли это делать, но в крови у каждого еще с курсантских лет сидело правило - не высовывайся из толпы, будь как все, серым и неприметным, ибо так легче выжить.

Видя, что желающих нет, Щараськин начал индивидуальный опрос:

-Так, Вы товарищ лейтенант, представьтесь.

- Лейтенант Зайцев.

- Вы товарищ лейтенант умеете писать пером?

- Нет.

-Нет? Вы кто, штурман?

- Да.

- Вас что в училище чертить не учили и карты Вы не подписывали?

Зайцев молчал, а из уст Шараськина начали вылетать обороты в три этажа, смысл которых заключался в том, что штурманы только водку жрать могут и драться, а больше ничего. Шараськин вышел, а лейтенанты с облегчением вздохнули. Не прошло и минуты, как в класс вошел штурман эскадрильи майор Ольховский.

- Я не понял, что, никто из молодежи писать пером не может? Сейчас тренироваться будем.

Но тренировка не получилась. В класс вошел майор Пулькин - начальник штаба эскадрильи и объявил:

- Пришло два вагона угля и все кто не заступают в наряд идут на разгрузку.

Андрей сходил на квартиру, переоделся в старый курсантский комбинезон, старые ботинки и в назначенное время был на топливном складе. Руководили разгрузкой Сергей Буслов и Василий Поддубный. Оба были «старлеи» оба прослужили здесь по году. Все прибывшие были разделены на две группы. Одна, руководимая Васей Поддубным, работала внутри вагонов, вторая под предводительством Буслова - на эстакаде. Андрей попал во вторую. Он стоял у люка и перекидывал уголь вниз, где трактор грузил его в подъезжающие самосвалы. К трем часам вагоны были разгружены. Обратно Андрей возвращался с Василием Поддубным.

-Василий, ты когда первый вылет здесь сделал?

- В мае этого года.

- Так это же почти год прошел с вашего приезда до первого вылета.

- Ты хочешь летать? Забудь. Если вылетишь весной следующего года, считай, что тебе повезло.

-А что здесь делать, если не летать?

Василий услышав такой наивный вопрос усмехнулся.

- Не переживай, чем заняться тебе здесь найдут. Будешь ходить в наряды, караулы, уголь разгружать, территорию убирать. Работы хватит, даже если ее не хватит, то ее здесь придумают.

-А в караулы кем здесь ходят?

- Часовым. За караулы здесь платят, так что гораздо выгоднее ходить в караулы, чем в наряды. Правда, когда их выплатят неизвестно, но все равно рано или поздно выплатят. Вас в училище по какой месяц рассчитали?

- По август.

- А нас только по июнь. Так что соображай- береги деньги и не спеши их тратить.

- А народ на что здесь живет?

- Кто на что. Кому родители помогают, кто в лес по грибы ходит, некоторые на Чудское озеро на рыбалку ездят. Выживает, кто как может. Командование - рабочий день до пятнадцати ноль-ноль сделало, правда толку от этого нет, все равно подработать негде.

- А подъемные выплатили?

- Кто первый приехал, тот получил, остальные до сих пор ждут. А знаешь, здесь есть еще одна страшилка, которой народ пугают.

- Какая?

- Замена. Мы ведь считаемся «западом» и сюда каждый год приходит разнарядка на замену за «Кривое озеро». Кривым озером обычно называли Байкал.

- Так ведь в течение первых двух лет нельзя делать замену,- вспомнил Андрей сказанные кем-то слова.

- Здесь все возможно. Не понравился командирам вот тебя и спихнут.

Придя в коммуналку, Андрей застал Олега за приготовлением макарон.

- Хай,- поздоровался Олег, предпочитая здороваться на английском.

-Привет.

-Что там насчет денег слышно?

- Ничего.

- Что же они сволочи думают. Я уже последние запасы доедаю.

- В лесу грибы есть,- пошутил Андрей.

- Так что бы их поджарить необходимо подсолнечное масло, а у меня и оно закончилось.

Андрей открыл свою комнату, и на него сразу же повеял запах сырости. В левом углу комнаты была дверь кладовки, вернее даже не кладовки, а небольшого углубления для верхней одежды. Повесив туда грязный комбинезон, Андрей на обратной стороне дверцы обнаружил картинку, на которую при первоначальном осмотре своего жилья не обратил внимания. Картинка была явно эротического содержания, вырезанная, скорее всего из журнала. На морском песке спиной к фотографу на коленях стояла обнаженная молодая женщина. Из всей одежды на ней имелся лишь черная шелковая лента, накинутая на плечи. Длинные светлые волосы спадали почти до ягодиц, на которых красавица держала свои руки. Полуобернувшись к фотографу, так что бы была заметна грудь, она призывно улыбалась. «Хороша, - подумал Андрей. - Интересно где такие живут?». Он закрыл дверь кладовки, уселся на единственный в комнате табурет, выпрошенный по случаю переезда из общежития у заведующей и стал размышлять. «Итак, мы имеем пятнадцать ноль-ноль по московскому времени и вопрос, чем заняться. Надо помыться, но горячая вода будет только после семи вечера. До семи ходить грязным не хотелось. Надо нагреть воду, но в чем? » Ни кастрюли, ни даже чайника пока у Андрея не имелось. «Надо идти к Олегу и просить ведро».

Олег сидел на диване ел макароны и смотрел телевизор. У него, прослужившего здесь несколько лет, был весь джентльменский набор холостого офицера: диван, видик, телевизор, самодельный стол, набор посуды и ведро. А в ближайших планах была покупка холодильника.

- Олег, одолжи ведро.

- Бери, есть будешь?

- Нет, спасибо.

- Как помоешься, заходи чаю попьем.

-Хорошо.

Смыв угольную пыль, Андрей почувствовал себя человеком. Он сегодня физически поработал и впереди у него был целый свободный вечер.

- Бери, - протянул Олег чашку чая.

- Что там интересного по «телеку» показывают?

- «Мыльные оперы» крутят. Телки на крутых машинах разъезжают и языками треплют.

На экране действительно показывали женщину, одетую в шелка и золото.

-Мне интересно посмотреть на ее реакцию, если ей дать в руки лопату и отправить картошку копать,- сказал Олег, попивая чай.

- Ты думаешь, у них получится?

-Вряд ли, но я бы понаблюдал.

- Жениться тебе надо.

- На ком? У тебя есть подходящая кандидатура?

- Нет.

- То-то же.

- Пойдем сегодня на дискотеку, там найдем тебе невесту.

- Нет спасибо, мне уже не семнадцать и даже не двадцать два, как тебе.

- Любви все возрасты покорны.

- Особенно если это любовь на одну ночь.

- Ну, это как получится. Так что, пойдешь?

- Нет.

- Как знаешь, а я схожу пройдусь.

Андрей вышел из подъезда и огляделся. На городок опускались сумерки- предвестники длинного, осеннего вечера, который весь был впереди. Для Андрея – это было непривычно, столько свободного времени. В военном училище армейским распорядком оно было расписано по минутам, а здесь его был избыток. И куда его девать Андрей пока не знал.

Глава 6

План, по которому Таня Пиранья решила сделать из Андрея Богорада своего мужа, был предельно прост. Любимец был настолько мал, что всех свободных женщин здесь можно было пересчитать по пальцам. И всем вновь приезжим лейтенантам прейдеться общаться именно с ними. Был, конечно, подрастающий «молодняк» - шестнадцатилетние, но эти через год разъедутся учиться в большие города, а здесь останутся они: Таня, Люда и Ира. Были и другие, но те уже не в счет, они упустили свои шансы. И мест, куда можно было бы податься холостому лейтенанту в Любимце всего два: «Мальвина» и Дом Офицеров, так что в любом случае пути их пересекутся, а там уже дело техники - техники соблазна.

Таня сидела на мягком пуфике, напротив трюмо и рассматривала себя в зеркале. У нее были выкрашенные в белый цвет волосы, чистый, открытый лоб, ровный, немного с горбинкой нос, пухлые губки, которые она сейчас старательно красила в ярко-огненный цвет. Она была красивой, знала это и пользовалась успехом у мужчин еще со школьной скамьи. К двадцати двум годам, она испытала любовь, обманы, предательства и не ее это вина, что сейчас она была одинока. Таня слишком доверяла мужчинам, а они ее лишь использовали. Другие, гораздо менее красивые девушки, уже давно вышли замуж, менее достойные - имели мужей и детей, а она нет. И она жаждала доказать всем, что и у нее все сложится. Ей нужен был достойный статус в Любимце, который определялся несколькими критериями: наличием работы, замужеством и благосостоянием. Работу она имела, в этом ей помогли родители и в городке где большинство офицерских жен, имея высшее образование не имели работы - это ценилось. А вот насчет замужества она должна была постараться сама.

И сейчас, прихорашиваясь перед зеркалом, хищница готовилась к охоте. Ее макияж - это ее боевая раскраска, тропой войны станет «Мальвина» или «Дом Офицеров», а жертвой этот брюнет. Единственная сложность- это само знакомство. Но она верила в свою удачу.

В первом доме, на втором этаже, в комнате, которую снимали лейтенанты Андрей Храмов и Шурик Герасимов горел свет. Андрей поднялся на второй этаж по деревянной лестнице, которая скрипела каждой своей ступенькой, и постучал в дверь. Открыл Андрей.

- Привет, проходи.

- Чем занимаетесь?

- Грибы жарим.

- Съедобные хоть?

- Сам собирал,- похвастался Шурик.

- Ну, это еще ничего не значит, ты мог и мухоморов насобирать.

- Конечно, специально собирал, чтобы ты пришел, и я тебя ими угостил.

- А к грибам что-нибудь есть?

- Откуда.

- Так с меня «пузырь», а с Вас грибы, идет?

- Конечно.

Андрей сходил в «Яшин» ларек и купил бутылку водки. Грибы с жареной картошкой под водку - классическое меню Любимца, это три основных продукта практически любого застолья. Когда водка выпита, картошка с грибами съедена - что дальше? Где молодым лейтенантам себя показать и на девушек посмотреть? Конечно, в Дом Офицеров на дискотеку. К ее началу обычно приходили школьники и только ближе к десяти, одиннадцати вечера «подтягивались» лейтенанты. Контингент женщин здесь был самый разнообразный - начиная от школьниц и заканчивая замужними женщинами. Наши лейтенанты прошли в зал, уселись в свободные кресла, расставленные по периметру зала, и начали обозревать обстановку. Обстановка была самая обычная, в центре уже танцевали лейтенанты с Бусловым, за ними ближе к сцене дергались старшеклассники. По периметру сидели школьники, особняком сидела «Чума» - женщина лет под пятьдесят, уже давно потерявшая женскую привлекательность, за ней патруль. Все, как всегда.

Таня появилась в зале, ближе к одиннадцати в сопровождении Люды. Жгучая блондинка, в сопровождении шатенки, не могли остаться незамеченными лейтенантами. Их сразу же пригласили танцевать на медленный танец. Таня с удовольствием кружилась с партнером, слегка прижимаясь своим телом к нему, с усмешкой наблюдая, как тот покрывается испариной. Она сразу увидела Андрея, сидящего в кресле. «Жаль, что он не подошел, но ничего, пусть смотрит». Она знала, что в конце дискотеки, всегда объявляют белый танец, вот тогда и можно будет его пригласить. Танец закончился, и они с Людой уселись в кресла.

- Твой брюнет сидит, видишь?- поинтересовалась Люда.

- Вижу.

- Может, подсядем поближе к нему?

- Не спеши, Люда, никуда он не денется.

Андрей пригласил на танец понравившуюся девушку. Он нежно держал за талию свою партнершу, когда его толкнули в спину. Через несколько секунд толчок повторился. Андрей обернулся и увидел юношу с довольно таки наглым видом.

- Ты что оборзел?- задал он естественный вопрос.

- А что?

Это «а что» подействовало на Андрея, как красный цвет на быка. Он отпустил свою партнершу, и левый кулак его бокового прошел возле носа строптивца – помешал лишний алкоголь в крови. Юноша школьного возраста понял, что его сейчас будут бить, издал истошный вопль и бросился в центр зала. На его вопль о помощи школьники, до этого мирно дергающиеся в своем углу, бросились на Андрея. Но драка в самом своем начале была остановлена подоспевшим патрулем. «Мы тебя после дискотеки встретим»- послышалось обещание.

После окончания дискотеки три наших лейтенанта стояло на ступеньках Дома Офицеров, а перед ними, ожидая пока все разойдутся, стояло человек десять школьников. Неизвестно чем бы это противостояние закончилось, если бы из дверей не показался Буслов. Оценив обстановку он подозвал одного из школьников и задал простой вопрос: «Какого …вы здесь делаете?» Тот попытался что-то объяснить, но Буслаев его прервал.

- Разбежались отсюда, иначе я …» дальше шел «оборот», как правило, не воспроизводимый на бумаге. Школьники послушались мудрого совета Сергея и быстро разошлись.

Глава 7

Таня работала в одном из отделов дивизии. Каждое утро без пятнадцати восемь она выходила из подъезда своего дома и шла в часть на работу. В это же время толпа лейтенантов шла в столовую на завтрак и в этой толпе Таня быстро выхватывала взглядом Андрея, но Андрей эти взгляды просто не замечал, и это сильно огорчало ее.

После той дискотеки, где Андрей чуть не подрался, он больше не показывался, и в «Мальвину» не захаживал, хотя на выходные там собиралось практически все «холостое» население Любимца, и это сильно беспокоило Таню. Это беспокойство еще больше усиливало успехи Люды и Ирки. У Люды дела шли неплохо - она уже вовсю встречалась с молодым лейтенантом, но дальше всех продвинулась Ирка Тихоня. Она настолько окрутила лейтенанта-техника, что они уже подали заявление в ЗАГС. При встречи Ирка не упускала случая поддеть ее: «Ну, как Танечка дела с твоим кавалером? Скоро свадьба?» На эти выпады Таня культурно посылала Иру на …, но та продолжала изводить ее. «Ты бы лучше в библиотеку записалась, говорят, он книги любит больше, чем женщин». Прекратить эти выпады могло хоть маломальское продвижение в их отношениях. Но какое продвижение, если онидаже незнакомы. На дискотеку он не ходит, в «Мальвину» тоже. Не самой же ей идти к нему домой знакомится? И тут Таню осенила гениальная мысль: «А зачем к нему, ведь можно прийти в гости к Олегу, а там возможно и он зайдет. А если не зайдет? Тогда что-нибудь придумаю», - решила Таня.

В описываемое время по вечерам у Олега было весело. В его комнате собирались женщины, возраст которых колебался от пятнадцати до тридцати лет. Олег с врожденной ему дипломатией регулировал этот поток, стараясь по времени разграничить возрастной ценз своих посетительниц. И в большинстве случаев это ему удавалось. Но когда в один из вечеров, открыв дверь, он увидел на пороге Таню в блеске всей своей красоты, Олег просто растерялся. Таня не была завсегдатаем его вечеринок, можно сказать больше, она никогда не была его гостьей, хотя знакомы они были.

- Привет Олег.

- Привет.

- К тебе можно?

- Проходи, конечно.

Таня прошла по общему коридору, незаметно бросив взгляд на закрытую дверь Андрея. Олег следовал за ней, теряясь в догадках по поводу ее визита. Таня вошла в комнату Олега и сразу увидела Андрея, он сидел на диване за самодельным столиком, пил чай и смотрел телевизор. «Вот это удача!»- мысленно воскликнула она.

- Знакомьтесь,- предложил Олег, обращаясь к Андрею.

- Таня, - первой отрекомендовалась она, протягивая руку Андрею.

Она знала, что руку в таких случаях протягивать вовсе не обязательно, но ей хотелось ощутить его прикосновение. Пожимая ее ладонь, Андрей в ее глазах уловил странный блеск, но это был только миг, а Таня уже садилась на предложенный Олегом стул.

- Ну, как живешь Олег?

Вопрос был настолько расплывчатым, особенно если его задает малознакомый человек, что тут одной фразой отделаться просто невозможно и Олег пустился в пространные объяснения, все еще недоумевая про себя о цели Таниного визита. Она всем своим видом показывая, что внимательно слушает Олега, на самом деле не делая этого. Под внешним спокойствием она была натянута как струна.

…- вот так мы и живем, - закончил повествование Олег.

- А ты здесь недавно?- обратилась Таня к Андрею.

- В августе приехал.

- И как впечатления?

- В принципе нормально, но скучно.

После этого односложного ответа наступила пауза, которую решился нарушить Олег.

- А ты как живешь?- поинтересовался он у Тани.

- Плохо Олежа, тоже скучно, не с кем даже в «Мальвину» выйти.

- Андрей вот тоже скучает. Может Вам объединить усилия и вдвоем прогнать скуку?- предложил Олег, наблюдая за реакцией Тани. Таня среагировала мгновенно:

- Я не против.

Андрея такой оборот разговора вовсе не обрадовал. Он не собирался ни с кем пока «объединять усилия», но и отказывать так сразу было признаком явного неуважения к сидящей рядом девушке.

- У меня денег нет,- ответил Андрей и это была правда, деньги заканчивались.

- У меня есть, я тебя приглашаю.

- Да я как-то не привык, на «халяву».

-Выбрось ерунду из головы,- просто посоветовала Таня,- я тебя просто приглашаю выпить по рюмке за знакомство, но если ты конечно не хочешь со мной знакомится, то что же, - Таня тяжко вздохнула всем своим видом показывая, что насильно мил не будешь.

- Да нет, я не прочь познакомится, ты меня неправильно поняла.

- Так что, идем?- смиренно спросила Таня, но в ее глазах на миг мелькнул такой огонь, что Андрею вмиг перехотелось куда- либо идти, но путей отступления уже не было.

Олег, слушавший молча весь этот диалог, был просто очарован Таней, он восхитился ее умением создать словесную паутину, в которую ее жертва тут же сама попала.

- Да, Олег,- поднимаясь с табурета, произнесла Таня,- я ведь заходила к тебе, чтобы передать привет от..,- Таня назвала имя девушки, про которую Олег давно забыл.

В «Мальвине» посетителей было немного. Женщина за стойкой протирала рюмки и бросала быстрые, любопытные взгляды на Андрея и Таню, сидящих вдвоем за столиком.

«Пришла к Олегу, а пригласила меня, странно все это», - думал Андрей, медленно потягивая вино.

- Андрей, а это ничего, что я тебя пригласила сюда,- словно отгадывая его мысли, спросила Таня. - А то получается, что я тебя насильно сюда затянула.

- Да нет, все нормально, только я привык, что обычно я угощаю девушек, а тут все наоборот.

- Я надеюсь, что мы здесь не последний раз сидим, будет и у тебя возможность меня пригласить.

- Договорились.

- Андрей, извини за нескромный вопрос, у тебя девушка есть?

- Есть,- просто и без зазрения совести соврал Андрей.- А почему ты задаешь этот вопрос?

- Да так.

- Просто так ничего не бывает? Это что-то меняет для тебя?

-Для меня нет, - Таня смотрела в бокал, потом подняла взгляд на Андрея и сказала, - Это должно быть важно для тебя.

В сумерках Андрей провожал Таню домой. Оба были в легком подпитии, но в отличие от Андрея, который сейчас ни о чем не думал, мысли Тани обгоняли одна другую.

«Похоже мальчик готов. Пригласить его сейчас на чашку кофе или намекнуть о новом свидании. Нет, надо брать его сейчас пока он теплый, кто знает, когда он назначит встречу»- Таня даже не допускала мысли, о том, что Андрей может остаться к ней равнодушен.

- Вот мы и пришли,- с легкой ноткой сожаления в голосе произнесла Таня. Они стояли возле подъезда, и свет лампочка отражался от ее соломенных волос.

-Зайдешь на чашку кофе?

При этих словах легкая усмешка коснулась ее губ, словно говоря: «Ты ведь знаешь, что стоит за этим предложением».

-Спасибо Таня, но мне пора. Надо пораньше лечь, а то я последнее время что-то не высыпаюсь.

Услышав такой ответ, Таня в первое мгновение просто растерялась. Она и представить себе не могла, что он может отказаться, ведь не такой же он дурак, чтобы не понимать, что стоит за этим предложением. Она опомнилась только тогда, когда Андрей, пожелав ей спокойной ночи, пошел к себе домой. Она чувствовала себя, униженной, ею в первый раз пренебрегли. Причем пренебрег мужчина, за которого она собралась замуж. Если бы не то дурацкое пари на лавочке, можно было плюнуть на этого лейтенанта и найти себе другого, но сейчас к пари добавилось уязвленное самолюбие. Ее гордость была задета и она, во чтобы-то ни стало, решила приручить этого лейтенанта.

Андрей открыл дверь своей комнаты, и, не включая света, остановился в темноте, прислушиваясь к звукам. В комнате Олега играла музыка, в комнате прапорщика плакал маленький Алешка. Звуки наполняли его комнату, а ему хотелось тишины. Присев на кровать, не снимая куртки, он вспомнил Таню. Она была красивой, но не его. Ему почему-то всегда казалось, что свою судьбу он узнает сразу. А Таня, нет, не его. Конечно, провести с ней ночку, другую он не отказался бы, но заводить серьезные отношения, нет. Включив свет, он открыл дверь кладовки и повесил куртку. С ее дверцы все так же призывно улыбаясь, смотрела блондинка.

«И где же такая красавица живет?» - задал Андрей сам себе вопрос и сам себе ответил: «Наверное, где-то у моря».

Глава 8

«А в деревне Гадюкино дожди…»- фраза из монолога Геннадия Хазанова, как нельзя более кстати подходила для описания октября 1996 года в Любимце. Дождь с небольшими перерывами лил третьи сутки.

С утра полк облетела новость: «Привезли деньги!» Андрей вместе с Ильдаром Фасхутдиновым - лейтенантом-техником отправились в финчасть, рассчитывая получить подъемные.

- Денег нет,- объявил нач. фин, одетый в летный комбинезон.

- А когда будут?

- Когда будут, Вам объявят.

Андрей вышел из кабинета нач. фина и в груди у него поднималась злоба.

- Ты видел, во что он одет?- спросил Андрей Ильдара.

- В летный «комбез»- ответил тот.

- Причем заметь, в новый «комбез», который ему по вещевому аттестату совсем не положен.

- Да тут вся «база» одета в «летное».

- А летчики старое донашивают. Ладно, ты куда сейчас?

- На стоянку.

- А я зайду на вещевой склад.

На вещевом складе из всего многообразия вещевого довольствия, которое полагалось Андрею, как штурману самолета в наличии были одни общевойсковые ботинки. Прапорщик, тоже одетый во все летное, отправил Андрея в вещевую службу за справкой о том, что ему положены эти общевойсковые ботинки. В вещевой службе, выстояв очередь, Андрей получил справку и бегом отправился на склад. Там он застал интересную сцену. Напротив окна выдачи стоял Евгений Куликов - летчик с первой эскадрильи. Женя явно злился.

-…я тебе еще раз повторяю,- говорил Женя в окно выдачи,- мне нужна шапка офицерская, а не это дерьмо, что ты мне предлагаешь.

- У меня других нет.

- Нет говоришь?

- Нет.

- А это что?- и Женя просунул руку в окно выдачи, схватил прапорщика за шиворот комбинезона и рванул к себе. От этого рывка новая офицерская шапка съехала с головы прапорщика в руки Евгения. Продолжая одной рукой держать прапорщика за шиворот, Женя второй рукой снял со своей головы вытертую от времени шапку и, нахлобучив ее на голову «прапора» сказал: «Носи».

Получив ботинки и две пары носков, Андрей вернулся в класс подготовки. Там уже никого не было, как оказалось всех «распихали» по работам: часть на лесопилку, другую на расчистку канав вдоль учебного корпуса.

- Богорад, а ты где был?

- На вещевом складе.

- Значит, тебе не повезло – идешь в наряд на 1 КПП,- объявил майор Пулькин,- можешь идти, готовится.

Глава 9

- Брось Танюха, не дури, накой он тебе сдался, или ты из-за того дурацкого спора с Тихоней? – спрашивала Люда Стекло свою подругу. Они сидели у Тани на кухне, у нее на квартире, пили кофе и курили.- Так я схожу к Тихоне и поговорю с ней. Она быстро забудет то пари.

- Нет Люда, он будет мой, дай только время.

- Послушай, подруга, оставь ты эту затею, давай я тебя познакомлю с другим, есть лейтенант-холостяк.

- Не хочу я за кого попало выходить замуж, а этого я укрощу, дай только время.

- Тебе видней.

Нет ничего хуже дождливых осенних дней в отдаленном гарнизоне, особенно кода ты один, телевизор еще не куплен, выжиганию по дереву в детстве не обучен, а пить в одиночку еще не научился. Вот в такие дни и приходит тоска. Была пятница, впереди был свободный вечер, а за ними такие же «свободные» суббота и воскресение.

«Даже в наряд не поставили»- удивлялся Андрей, меряя свою комнату шагами. «Что делать?»- задал он себе классический вопрос. «Все имеющиеся в наличии книги прочитаны, денег осталась 50 рублей, а когда зарплату выдадут неизвестно, следовательно, тратить их нельзя ни под каким предлогом. Весело».

Из комнаты Олега доносилось звук ножовки - это Олег мастерил себе шкаф. Андрей взглянул на свою форму, отгороженную от любопытных взглядов занавеской. «Мне даже шкаф не нужен, класть в него все равно нечего. Нет, надо чем-то заняться. Но, чем? Главный вопрос в том, как за эти три дня не сойти с ума от скуки, а чтобы не сойти с ума, надо найти занятие». Андрей еще раз обвел взглядом комнату: кровать, стол, солдатская тумбочка. Взгляд Андрея остановился на крюке, вбитом в потолок. Зачем его туда вбили, догадаться было сложно - люстры в углах комнат не вешали даже в пятидесятые годы. «Что же там было?». Андрей встал на стул и подергал за крюк, тот был вбит крепко.

«На этом крюке можно повеситься, или повесить боксерскую грушу. Что для меня предпочтительней? Пока второе. Из чего сделать грушу?».

Голова Андрея начала работать над решением этой проблемы, и для него это было уже спасение. Грушу Андрей сделал из туго свернутого солдатского матраса с деревянной чуркой внутри - для придания ей веса. Во время работы над грушей в дверь к Андрею постучали. На пороге стоял Андрей Храмов и Шурик Герасимов.

- Привет, чем занимаешься?

- Вот, грушу решил сделать.

- А это откуда?- указал Шурик на стоящую в углу гирю.

- У замполита взял.

- Ты решил заняться спортом?

- Да.

- А мы по прежнему «литерболом».

- Одевайся, пойдем с нами,- скомандовал Андрей Храмов.

- Куда?

- Водку пить.

- По какому поводу? Хотя догадываюсь, третья пятница месяца, угадал?

- Нет, у Шурика День Рождения.

- Что, правда?

- Да,- скромно заулыбался Шурик.

- Ну, это другое дело.

Через очень непродолжительное время четверо лейтенантов: Андрей Храмов, Ильдар Фасхутдинов, Андрей и виновник торжества сидели за столом. Главным блюдом были окорочка с картошкой и грибами.

Дальнейшие полтора часа описывать не имеет смысла - они везде одни и те же. Когда водка была выпита, а от окорочков остались кости, было высказано предложение пойти на дискотеку, тем более что Андрей Храмов последнее время там был за ди-джея.

В доме Офицеров еще никого не было, лишь на обычном месте сидела вахтерша Марья Ивановна.

- Рановато Вы пришли.

- Самый раз.

В зале стоял полумрак и тишина, но это длилось недолго. Андрей Храмов щелкнул тумблером - включил свет, потом включил магнитофон и начались пьяные танцы четырех лейтенантов, которые знают, что их никто не видит. Андрей дальнейшее помнил смутно. Первой появилась Наташа-официантка из летной столовой, потом две школьницы и они все вместе танцевали. Затем во входную дверь начали стучать, как оказалось, они ее закрыли и школьники, обычно первые приходящие на дискотеку, не могли попасть в зал. Откуда-то появился майор- начальник клуба они с ним поругались и покинули зал. Потом они еще, что-то пили, что Андрей уже не помнил. Утром болела голова, и сильно хотелось пить.

Глава 10

Первая эскадрилья в любом полку, как правило, самая подготовленная. Ее летный состав на полеты планируют в первую очередь иногда даже в ущерб другим эскадрильям и это оправдано. Это костяк полка, его лучшая часть и она должна быть наиболее подготовленной. Незадолго до Нового Года Андрея и еще несколько лейтенантов перевели в первую эскадрилью. Командовал эскадрильей награжденный двумя орденами Красной Звезды подполковник Дмитрий Иванович Кабанов. Командиром второго звена, куда его определили, был майор Шостенко. Ближе к обеду, когда заданные на текущий день теоретические вопросы были проработаны Володя, так звали майора, начинал выяснить их усвоение личным составом АЭ. Обычно он разворачивался на стуле, а сидел он на первой парте, выбирал «жертву» и спрашивал:

- А ну, Женя,- обращался он к Евгению Куликову,- скажи мне скорость прохода дальнего при одном работающем двигателе?

- Так скорость прохода дальнего,- повторял Женя вопрос тем самым, выигрывая несколько секунд на обдумывание ответа, - четыреста сорок.

- Неправильно.

При этих словах все звено незаметно открывало «Руководство…» и старалось отыскать правильный ответ.

- Неправильно?- переспрашивал Женя

- Неправильно.

Четыреста двадцать- четыреста тридцать километров в час.

- Ни черта ты Женя не знаешь - делал вывод Володя.

- Сказать Евгению Куликову - фанату авиации и пива, что он ничего не знает, значить было задеть его все самые светлые чувства.

- Подожди Володя, давай разберемся…

- После этих слов уже открыто открывалось «Руководство…» и все звено искало правильный ответ.

Сергей Чекмачев, сидящий у противоположной стены, развлекался, наблюдая за происходящим. Он увольнялся, его документы на увольнение «ходили» где-то в Москве, а может не «ходили», а лежали на столе, а может и на полу, что тоже случалось у кадровика и ждали, когда ими займутся. Вообще процесс увольнения из Вооруженных Сил занимал от полугода до года. Ожидая приказ на увольнение, он ходил в наряды, караулы, сейчас же он сидел за столом и читал книгу.

- Мужики,- обратился Сергей к спорящим,- Вы бы скинулись на «киллера» да «замочили» Володю, что бы он Вас не доставал.

- Молчи пенсионер,- беззлобно огрызнулся Володя.

- Еще на киллера тратится,- пробурчал с задней парты Буслов.- За бутылку я и сам все сделаю.

- Буслов, ты мне пива должен,- вспомнил Володя.

- Приходи Володя в пятницу вечером к «Мальвине», я тебе вынесу, там многие выносят.

Сергею было плохо, это было видно по красным глазам и помятому лицу.

- Что Серега плохо?- поинтересовался Евгений Налобин.

- Лучше бы я вчера не пил. Начали в Гдове, а продолжили в «Мальвине».

- Серега, где ты деньги берешь на выпивку? Тут жратву не на что купить, а ты деньги на водку еще находишь.

- Если Женя сидеть на одном месте как ты, то деньги не появятся.

- Обед,- объявил штурман звена Александр Стоянов.

День в гарнизоне, для молодых лейтенантов делился на три промежутка: между завтраком и обедом, обедом и ужином и временем после ужина. Если первые два промежутка времени были заполнены службой, то время после ужина всецело оставалось в распоряжении каждого. Именно после ужина выходили пошататься на улицу, ходили в гости друг к другу, или садились пить водку.

Первые пол года, пока не были сданы все зачеты на допуск к полетам, Андрей привлекался к полетам лишь в качестве наблюдателя за шасси или за птицами.

Неблагодарное это дело стремиться летать, а вместо этого сидеть с биноклем на СКП или «Дальнем приводе» и наблюдать за заходящими на посадку самолетами.

Глава 11

Первый человек в государстве - президент, первое «лицо» в гарнизоне – командир части или соединения. В Любимце это был генерал – майор Болдырев. В середине ноября он уходил на другую должность. На 10.00 было назначено построение полка на аэродроме. Андрей, посмотрев с утра в окно и увидев небо, затянутое тучами, решил надеть шевретовую куртку. До аэродрома добирались напрямик через лес. Перепрыгивая через лужи, Андрей смотрел на растянувшийся цепочкой личный состав и думал: «Чтобы вывести полк, как боевую единицу, необязательно уничтожать самолеты, достаточно десяти автоматчиков в этом лесу». Его поражала такая беспечность.

В 10.00 полк был выстроен на аэродроме. Напротив эскадрильных шеренг были вынесены микрофоны и колонки. Несколько человек крутилось у аппаратуры. Увидев подъезжающий Уазик, начштаба дивизии скомандовал: «Полк! Равняйся! Смирно!». Его слова, усиленные динамиком и подхваченные ветром, разнеслись далеко по стоянкам.

- Равнение на лево! – приложив руку к шапке, начштаба двинулся навстречу Болдыреву и новому комдиву, шагавшему в двух шагах позади генерала.

И тут, как очень часто бывает в авиации, случился конфуз – из динамиков вместо полагающейся в таких случаях меди оркестра, вдруг вырвалась популярная попсовая мелодия, под которую два комдива продолжали шагать строевым шагом. Музыку, конечно, сразу выключили, но и тех нескольких секунд хватило, чтобы вызвать в рядах шутки и смех. Дальше все по плану: приветствие, вынос знамени и полагающийся при смене командира, опрос жалоб и предложений. Полк был разведен по шеренгам, согласно занимаемым должностям. Первую шеренгу возглавило управление дивизии и полка, за ними комэски и начальники приданных полку подразделений. Генерал, в сопровождении нового командира дивизии полковника Бурчука и офицера, с тетрадью для записи жалоб и предложений, проходил вдоль шеренг, практически нигде не задерживаясь.

Буслаев, стоящий в одной шеренге с Василием Поддубным, тихо попросил: «Вася, спроси у них, когда нам зарплату дадут».

- Нашел дурака, хочешь, чтобы меня сразу уволили?

- Не бойся, мы тебя поддержим.

- Я знаю «Бус» твою поддержку.

Андрей стоял, поеживаясь от начавшего моросить дождя, и думал о том, что зря он не надел демисезонную куртку. После смотра и короткого перекура, полк вновь был выстроен по эскадрильно. К микрофону вышел командир полка и произнес краткую речь, смысл которой был приблизительно следующий: « Мы расстаемся с хорошим, требовательным командиром, которому желаем..., и в завершение разрешите мне от имени управления дивизии вручить Вам подарок» и, взяв у стоящего сзади офицера ящик, Андрею показалось, что это был радиотелефон, вручил его генералу под бурные аплодисменты личного состава полка. Следующим, приблизительно с такой же речью, выступил начальник «базы» Герасименко. Свою речь он тоже завершил скромным подарком, но уже от имени полка. Андрей ничего против подарков не имел, но все-таки, глядя на эти «проводы», невольно думал: «Нам уже третий месяц зарплату не выплачивают, не говоря уже о пайковых, подъемных, квартальных, а тут у всех на глазах комдиву вручают подарки, купленные неизвестно на какие деньги, а личный состав еще в ладоши хлопает. За Герасименко выступило еще пару человек, а затем слово взял сам виновник торжества:

- Товарищи, я пробыл три года командиром нашей дивизии, и ваш полк был лучшим.

«А в дивизии всего два полка, - думал Андрей, - из двух полков мы лучшие и на том спасибо». Дождь заливал за шиворот куртки и Андрей ждал, когда все это закончится.

После обеда было подведение итогов. Полк был собран в солдатском клубе. Андрей занял место между Женькой Куликовым и Сашей Стояновым.

- Послушаем, что нам хорошего скажут.

- Хорошего ничего не жди, - мрачно заметил Женя. – Вот если бы деньги дали – это было бы очень хорошо.

- Размечтался, - откликнулся Саша Стоянов. – Если к новому году дадут и то нормально будет.

- Товарищи офицеры! – скомандовал начальник штаба полка подполковник Агеев, увидев в дверях Головкина.

Полк разом встал.

- Вольно товарищи, садитесь. Все на месте?

- Так точно! – доложил Агеев.

Головкин встал за трибуну, окинув взглядом собравшихся и начал:

- Уходящий 1996 год был нелегким для нашего полка, как, наверное, и для всех Военно–Воздушных сил. Но, несмотря на все трудности с поставками топлива и запчастей, полк с поставленной задачей справился. В этом году было подготовлено ...

Командир полка Головкин, а за ним Боташев, начальник штаба Агеев, потом Красовский – это были люди, достойные обычного мужского уважения. Позже на «гражданке» Андрею приходилось сталкиваться с различными начальниками и руководителями, и, анализируя свои впечатления, он пришел к выводу, что наиболее порядочные ему встречались только в армии. Это не их была вина в том, что личному составу задерживали денежное довольствие. Такое положение с выплатами в описываемое время было не редкость для Вооруженных Сил. Их заслуга – это то, что они, в это непростое для ВВС время, пытались сохранить боеспособность полка.

Глава 12

Новый год в Любимце – это всегда самый любимый праздник. Если в городе, в повседневной суете, он может подкрасться незаметно, то здесь это исключение. Его здесь ждут, о нем думают и всегда заранее готовятся. Неработающие жены офицеров, в промежутках между созерцанием знакомых лиц из окон своих квартир и просмотром «Санта–Барбары», нет – нет, да и взглянут на настенный календарь – сколько же там осталось до праздника. Недели за две до Нового года, они уже точно знают, кто будет у них за столом и что будет на столе. С этого времени, за две недели, обычно начинается целенаправленный поход по магазинам. Они сравнивают цены на мясо, колбасы, майонез местного базарчика с ценами ближайшего Гдова и Сланцева. И если оказывается, что там дешевле, решение принимается однозначное – надо ехать туда. Дождавшись мужа со службы, они просят: «Женя, отвези меня с Людой на рынок в Гдов». «У меня в двигатели что-то стучит», - начинает отмазываться тот, прекрасно зная, что деньги, потраченные на бензин, перекроют разницу цен на тоже мясо. «Ну, попроси Лешу!», - продолжает настаивать жена. И сколько Женя не пытается объяснить, что выгоднее купить все это здесь на рынке, все бесполезно. Она твердит свое: « Там дешевле». Истинная причина этой просьбы лежит вовсе не в дешевизне цен, а в том, чтобы выехать из опостылевших четырех стен, пусть всего на несколько часов, пусть на рынок, а не в театр, главное выехать. У их мужей другая задача – как бы на 31 декабря не загреметь в наряд. Обычно еще за месяц до Нового года, начальники штаба эскадрилий уже прикидывают фамилии тех, кому не повезет, тех, кому предстоит услышать бой курантов из крохотного радиоприемника на далеком заснеженном посту или в наряде по КПП. Этими «невезучими» как правило, оказываются молодые лейтенанты или проштрафившиеся. Им, конечно, потом дадут отгулы, и они наверстают свое, но это уже будет после Новогодней ночи. И вот когда уже все спланировано, когда одни готовятся выпить свои «сто грамм» на стоянке самолетов , а другие в дружеском кругу за праздничным столом, когда до Нового года остаются считанные часы, раздается негромкий стук в дверь.

Андрей в это время повязывал оранжевый галстук поверх белой отутюженной рубашки. Настроение было отличное, время 22.00 и через пол часа он должен был сидеть за праздничным столом, провожая старый год и готовясь встретить новый. «Соседи, наверное», - подумал Андрей и открыл дверь. На пороге стоял штурман эскадрильи – майор Ольховский. На секунду, как показалось Андрею, по губам майора скользнула еле заметная ухмылка, скользнула и сошла.

- Андрей, мне начальник штаба просил передать тебе, чтобы через пол часа ты был в кочегарке, сегодня оказывается наша очередь. Так что собирайся и подходи.

Ольховский развернулся и вышел, а Андрей еще несколько секунд стоял, переваривая услышанное. «Боже, какой я кретин»,- падая на кровать, подумал Андрей. «Это же надо было открыть дверь именно сейчас, когда я уже должен был уйти. Уйди я на минуту раньше или просто не открой дверь, и он пошел бы искать другого, а теперь придется идти грузить уголь. Поднявшись с кровати, Андрей разделся, одежду повесил на стул, одел свой старый «комбез», выключил свет и вышел в коридор. Из-за дверей Олега гремела музыка, и слышался женский смех. «Счастливого Нового года!», - пожелал Андрей его двери и вышел. Под ногами хрустел снег, а в окнах квартир сверкали елочные гирлянды. «Жизнь прекрасна и удивительна?» - спросил у себя Андрей. – «В этом нет никаких сомнений». Из дверей «Яшиного» ларька выходили запоздавшие покупатели. Запоздавшие, потому что в ларьке уже ничего не было. Дело в том, что сегодня 31 декабря, часов в пять вечера полку наконец-то выдали зарплату. Деньги выдавал начальник штаба эскадрильи прямо в фойе общаги. Получив зарплату, Андрей сразу метнулся в «Яшин» ларек, к тому времени он один работал. Но кроме какой-то «бодяги» там уже ничего не было. Полки витрины были пусты, как в старое доброе время.

Труба котельной выбрасывала в звездное небо длинный столб дыма, который ветром постепенно относило в сторону леса. Возле куч с углем уже стояло несколько человек.

- Вот это и все?- поинтересовался Андрей.

- Буслов должен подойти и Саня Козлов.

- Ну конечно, так их сейчас и найдут.

«Двенадцать демферов на пятерых – это работы часа на два с половиной, не меньше», - прикинул Андрей. Уголь был скован морозом, и его приходилось долбать киркой, а потом сколотый грузить в демфер - вагонетку на роликах. После пятого демфера спина Андрея была мокрой от пота.

- Мужики, будете? – протянул уже ополовиненную бутылку водки один из техников.- Давайте с наступающим.

Водка лишь приглушила горечь на сердце от испорченного праздника, загнала ее дальше в глубь, но кирка, поднятая Андреем, уже не казалась такой тяжелой. В начале первого в воздух начали взлетать сигнальные ракеты и рваться взрывпакеты. С одного из балконов кричали: «банзай!», и запускали в воздух фейерверки. Домой Андрей пришел в начале второго. Помывшись, он выключил свет и лег на кровать. Комната наполнилась звуками: потолок дрожал, там усиленно прыгало стадо слонов, соседей не было – это он определил еще, когда вернулся, зато за окном нарастал праздник. Подвыпивший народ шел на дискотеку, по дороге распевая песни и взрывая петарды.

В новогоднюю ночь, часам к трем, в гарнизонный дом офицеров на дискотеку «стекались» все, кто мог еще самостоятельно передвигать ноги. Те, кто не мог, тоже там встречались. В большом просторном зале, где когда-то крутили кинофильмы, собирались все: школьники, приехавшие на побывку, курсанты военных училищ, лейтенанты, капитаны, полковники, их жены и их дочери. Начинались танцы, да еще какие! Когда там появился Андрей, дискотека шла полным ходом. Начальник штаба 3-ей эскадрильи, майор Пулькин, в котором весу было не меньше центнера, отплясывал рок-н-ролл не хуже лейтенантов. Один лейтенант, положив руку чуть ниже пояса, пытался передать движения Майкла Джексона, наседая на дочку штурмана из управления полка. Та от него шарахалась, как черт от ладана, но лейтенант не отставал, пытаясь видимо доказать, что с мужским достоинством у него все в порядке. Дорвавшись до танцев, двадцатилетние жены лейтенантов показывали подрастающему поколению как надо танцевать. Семнадцатилетние дочки военных, считавшие себя «продвинутыми», по части танцев, открыв рты, с удивлением взирали на эти «бесовские» пляски. Тут было на что посмотреть, и Андрей смотрел. Он стоял в углу, стараясь не привлекать к себе внимания, но внимание он все-таки привлек.

Таня уже несколько минут наблюдала за Андреем. Это был как раз тот случай, который она так долго искала. Она видела, что он немного «поддатый» и это было ей на руку. Дождавшись медленного танца, она подошла к нему и, улыбаясь, поздоровалась.

- Здравствуй, Андрей.

- Здравствуй Таня, - Андрей не ожидал этой встречи.

- Потанцуем?

- Пойдем.

Таня выглядела, как всегда элегантно. Золотистые локоны, полненькие губы слегка подрагивали, платье подчеркивало высокую грудь и не скрывало ее стройные ножки. Она была красива, так считали ее многие мужчины. Но Андрей, сам не зная почему, оставался к ней равнодушен.

Они танцевали, непринужденно разговаривая. Таня не пыталась выяснить, почему он столько времени не пытался с ней встретиться. Она знала, что это ни к чему. Потом, после танцев, к ним подошла Люда со своим лейтенантом. У нее в руках было два пластиковых стаканчика, а у него бутылка водки.

Прямо в зале они по очереди: сначала Таня с Андреем, а потом Люда с лейтенантом, выпили водки, закусывать которую было нечем.

С дискотеки они вышли около 3 часов утра.

- Ко мне? – просто и без всяких лишних уверток спросил Андрей.

- Ты приглашаешь?

- Да.

- Хорошо, пойдем.

Соседей не было. Будильник показывал половину четвертого.

- Я сейчас кофе поставлю, - сказал Андрей и вышел в кухню.

Когда он вернулся с двумя дымящими чашками в комнату, Таня, абсолютно обнаженная, лежала на кровати и с улыбкой смотрела на него. Андрей, конечно, знал, что этим все и закончится, но не думал, что так быстро.

- Ты долго будешь еще стоять? – поинтересовалась Таня.

- А кофе?

- Кофе мы еще успеем. Вся ночь впереди…

А когда он все-таки сбросит с себя утреннее похмелье, память выдаст ему эти голубые глаза, призывно улыбающиеся губы, которые он так страстно целовал, золотистые локоны, рассыпанные по подушке. Все будет именно так, как она хочет, с одной лишь разницей. Он, Андрей Богорад, не придаст этому ни малейшего значения.

Глава 13

Зима в том году выдалась снежная. В тех краях зимы всегда снежные, но та была особенной. Несколько раз полеты «отбивали» - не успевали убирать аэродром. На уборку стоянок привлекался и летный состав. К январю Андрей сдал все зачеты на допуск к полетам и готов был «вылететь», но полетов, все из-за того же снега не было. Когда расчистили снег, выяснилось, что топливо еще не подвезли. Когда подвезли, снова выпал снег и снова личный состав полка был брошен на борьбу с этим чудом природы. Полеты, конечно, возобновились, но в первую очередь планировали на полеты «старичков», у которых к тому времени вышли все допустимые перерывы, а молодежь снова должна была ждать своего часа. В этом ожидании за зимой пришла весна, распустилась первая зелень, а вместе с ней появились «стаи» комаров и мошкары. Как и в прошлое лето, перед общагой вечерами стали парочками прохаживаться школьницы, отмахиваясь ветками от наседающей мошки. На лавочки, перед подъездами, выползли старушки, засидевшись за зиму в своих квартирах. По вечерам городок наполнялся шумом голосов, криками и смехом. Казалось, все радовались приходу весны, не радовался один Андрей. Он лежал в своей «берлоге», тупо уставившись на потолок, и скучал. Все надоело: наряды, караулы, каждодневные построения, но больше всего – одиночество. Даже выпить было не с кем. Его товарищи: Андрей Храмов и Шурик Герасимов, уволились еще зимой, Ильдар Фасхутдинов – весной, Василия Поддубного перевели в Забайкалье, немного позже он тоже уволится. Боксерская груша за зиму была разбита. Одним словом – тоска. Два-три раза в неделю эту тоску прогоняли приходы Тани. Она приходила ближе к вечеру, после работы. Не ограничивалось одной постелью, она взяла за правило, в эти посещения вкусно готовить ему ужин, одновременно приучая жену прапорщика и Олега к своим приходам. Таким образом, к весне, Таня уже была своя в квартире №14. На нее уже не косились, когда она деловито бралась за единственную кастрюлю и сковородку Андрея. Сам того не замечая, Андрей постепенно привык к ее приходам. Он по-прежнему не любил ее, в глубине души жалея, что не смог оборвать эту связь сразу после той новогодней ночи. Он знал, что это надо будет сделать, но откладывал разговор на потом. Сегодня ее прихода не ожидалось, и Андрей лежал на кровати, слушая радио. Дверь кладовой была открыта и обнаженная красавица все также призывно улыбалась. «Вот так все и получается, - думал Андрей, - мечтаешь о любви, а тебя постепенно прибирает к рукам совсем другая».

В комнату заглянул Олег, одетый в черные брюки и рубаху. Он в основном предпочитал темные тона, и спросил:

- На ужин идешь?

- Неохота.

- Пойдем, воздухом подышишь, а то здесь заплесневеешь.

- Не хочу.

- Ну, как знаешь.

Андрей слышал, как за Олегом закрылась дверь. «Вот теперь один, совсем один», - вспомнились слова, с какого – то анекдота. Сходить пройтись? Так не охота. А что охота? Ничего…. Так долго продолжаться не может. Надо что-то решать. Что? Уволиться? Так для чего пять лет сапоги носил? Чтобы сейчас от скуки свихнуться? Нет, так нельзя. Надо что-то делать. Решено, сегодня пью, а завтра решаю, что делать».

Андрей поднялся с кровати, оделся и вышел из комнаты. «Куда теперь?». Взгляд наверх. У Александра Стоянова в окне горел свет. «Зайти?». Он поднялся на третий этаж и постучал в квартиру №20.

- Привет.

- Привет. Заходи.

У Саши в комнате был производственный беспорядок - на полу лежали куски реек, ножовка.

- Что творишь?

- Да вот, вешалку решил сделать.

- Слушай, а может и мне свою разобрать, да заново сделать?

- Зачем?

- Все равно делать нечего.

- Лучше не надо.

На табурете, возле дивана, стояла сковородка с жареной картошкой.

- Будешь? – предложил Саша.

- Нет, спасибо, не хочу.

- А под чачу?

- У тебя есть чача? Откуда?

- Я же с отпуска недавно приехал.

Андрей вспомнил свое желание сегодня напиться.

- Под чачу, буду.

Чача была изумительна. После пятой рюмки в голове начало туманиться, мрачные мысли куда-то исчезли. Небольшая Сашкина комната показалась хоромами, дом офицеров снова превратился во дворец. Все стало хорошо и просто. Андрей выглянул в окно. Окна «Полета» уже светились багряным светом – это вишневые шторы давали такой отблеск.

- Ну, что, в «Полет»?

- Пошли.

Правопреемником «Мальвины», которая к тому времени уже закрылась, стало кафе «Полет». Хозяйка кафе выбрала удачное место для своего заведения. Пустовавшая «стекляшка», между домом офицеров и четвертым домом, выгодно отличалась от «Мальвины» своим размером и внешним видом. Так как это было единственное кафе в гарнизоне, то «Полет» стал своего рода Меккой для всей молодежи городка и не только молодежи. Любило сюда захаживать и начальство повыше. Особенно «урожайными» вечерами на посетителей оказались пятница и суббота. В эти дни свободные столики отсутствовали. Их занимали лейтенанты и их подруги. Скучающие жены, ищущие развлечений, в то время, как их мужья стоят в нарядах или наоборот, мужья, отправившие своих жен к родителям на большую землю. Особой «изюминкой» «Полета», отличающей его от таких же городских кафе, было то, что все его посетители знали друг о друге если и не все, то почти все. Именно здесь завязывались случайные связи.

К десяти часам вечера зал был полон. В дальнем углу сидел Буслов с друзьями в компании подруг. Ближе к выходу – лейтенанты с «сорок четверки», далее отдыхал Вадим Козлов с Володей Гоевым. Одним словом – все знакомые лица. Пиво после чачи было в самый раз. В голове у Андрея зашумело, а экран телевизора, установленный за стойкой бара, начал раздваиваться. Народ постепенно прибывал, в центре зала уже танцевали. Грохот музыки, крики пьяных, пытающихся ее перекричать, смех, возгласы – обычная картина для «Полета» в пятницу вечером.

За одним из столиков сидела компания: лейтенант с базы в окружении трех женщин. Одна из них – худенькая шатенка с большими черными глазами, все время смотрела, стреляла глазками в сторону Андрея. Он тоже уставился ей в глаза, но она своего взгляда не отвела. «Ну, хорошо»,- мелькнуло у Андрея в мозгу. Он встал и подошел к ее столику.

- Разрешите вас пригласить на танец?

Черноглазая изобразила перед подругами полное удивление, но все же поднялась. Андрей положил ей руку на талию и несильно привлек к себе.

- Будем знакомиться?

- Давай, попробуем.

- Андрей.

- Оля.

И только сейчас Андрей заметил обручальное кольцо у нее на пальце.

- И где ты, Оля, мужа оставила?

- В наряде он.

«Понятно, муж в наряде, а женушка тем временем в «Полете» развлекается».

- А ты, почему один?

- А с кем я должен быть?

- С подругой, конечно.

- Не успел еще завести,- врал Андрей.

- Такой парень и не успел завести? Что-то не верится.

- А я верить не заставляю.

После танца Андрей отвел спутницу на место, а сам вернулся к стойке.

- С кем это ты так красиво танцевал? – поинтересовался Саша Стоянов.

- Не знаю, Олей назвалась.

- Оля? Не знаю такую. Ты знаешь? – поинтересовался Саня у своего тезки Александра Шендрика.

- У нее муж, кажется с «базы».

С замужними женщинами Андрей предпочитал не встречаться. Они еще пили пиво, танцевали, но к Оле Андрей больше не подходил. Возвращался к себе Андрей около часа ночи, и каково же было его удивление, когда возле дверей своей коммуналки он увидел Олю. Она стояла, опершись о стенку с закрытыми глазами.

- Ты кого ждешь?

- Тебя.

Она была пьяна, причем сильно пьяна.

- Так ты пригласишь даму к себе или нет?

- Ну, заходи, дама.

Оля зашла, огляделась.

- А у тебя ничего.

- Спасибо, - сказал Андрей, а сам подумал: «И где ты на мою голову взялась?». И тут же сам себе ответил: «Не надо было на танец приглашать».

- Что будешь, чай, кофе?

- Шампанское.

- Извини, но шампанского у меня нет.

- Ну ладно, тогда иди ко мне.

- Это что, я вместо шампанского?

- Выходит да, - рассмеялась она и притянула Андрея к себе.

Утро застало их вместе в постели.

- Сколько время? – был ее первый вопрос, когда она открыла глаза.

- Скоро восемь.

- Восемь?! Я же проспала, - в ужасе воскликнула она.

Через минуту, она, уже одетая, захлопывая за собой двери, бросила на ходу:

- До встречи.

- До встречи.

Все было просто до безобразия: муж в наряде, один танец и постель.

От этой простоты на душе было противно. Не так он хотел всего этого. Ему надоело быть «машиной» по удовлетворению скучающих жен.

«Может влюбиться? В кого?». Он перебрал в памяти всех знакомых девушек и женщин. Было несколько женщин в городке, в которых можно было влюбиться, но все они были замужем. На Украине есть пословица: у Бога все «напоготови», ( у Бога все приготовлено). Всему свое время. Совсем скоро пришло время влюбиться и Андрею.

Глава 14

В середине лета, Андрея и еще несколько лейтенантов, в основном семейных, отправили в Центр Выживания в Джубгу. Джубга – это небольшой поселок на берегу черного моря, между Туапсе и Новороссийском. В течение года в этот центр, на одну - две недели, съезжался летный состав, на обучение по вопросам выживания в экстремальных ситуациях. И только летом центр «превращался» в обычный профилакторий Министерства Обороны, в который направляли желающих отдохнуть. Вот одним из таких желающих и оказался Андрей. Военным самолетом их «добросили» до Краснодара, а оттуда автобусом довезли до Джубги. Все случилось, как в сказке про Золушку: принц увидел ее и влюбился.

Она сидела на месте дежурной вахтерши. Представьте себе: Вы заходите в санаторный корпус, ожидая увидеть при входе, обычную в таких учреждениях, потрепанную годами женщину, а вместо этого видите фотомодель в белом халате.

Первым «тормознулся» у ее стойки Женька Куликов. Наверное, «тормознулись» бы и остальные, если бы не красноречивые взгляды их жен. Она сидела за столом, закинув ногу за ногу ток, что сомневаться насчет стройности ее ног не приходилось, и записывала в журнал фамилии вновь прибывших.

- Ваша фамилия.

- Куликов.

Женька смотрел на нее, как кот на сметану. Но рядом с Женей стояла его жена Света и смотрела на Женю.

- Следующий.

- Богорад Андрей. А вас как зовут, девушка?

- Маргарита Алексеевна.

- До скольких Вы работаете, Маргарита Алексеевна?

- А зачем Вам это?

- Просто интересно, до которого часа я могу созерцать Вашу красоту?

- Созерцать Вы сможете до семи вечера.

- Замечательно, я скоро вернусь.

- Не затрудняйте себя. Следующий.

Андрей вошел в отведенный ему, и еще двум лейтенантам номер, а перед глазами все еще стояла Маргарита Алексеевна.

И вдруг ему вспомнилась красавица с картинки на двери кладовой. Конечно, это была не она, но что-то в Маргарите Алексеевне было похожее. Приехал на море, открыл дверь профилактория и увидел свою мечту – в этом было что-то мистическое.

Голубые глаза, губки вишенкой, стройные ноги. «Блондинка с голубыми глазами – мечта идиота», - вспомнил он фразу. Впрочем, идиотом он себя не считал.

- Что, Андрей, зацепил уже кралю? – поинтересовался его сосед по комнате Андрей Кузнецов.

- Еще нет.

- Так давай, не скромничай.

После ужина Андрей задержался возле ее стойки.

- Давайте знакомиться, Маргарита Алексеевна.

- Мы с Вами уже познакомились.

- Но я имею в виду знакомство поближе.

- Насколько поближе?

- Насколько Вы мне позволите.

- А я Вам ничего не позволю.

- Давайте перейдем на «ты», если Вы не против.

- Давайте.

«Еще один бабник, хотя на вид ничего», - подумала Маргарита.

- И давно ты здесь работаешь? – спросил Андрей, чтобы не потерять нить разговора.

- А это имеет какое-нибудь значение?

- Конечно.

- Какое?

- Ну, если давно, то ты должна быть замужем, но обручального кольца на руке я не вижу. Значит, не замужем, а, следовательно, работаешь недавно.

- Поразительная наблюдательность, - ответила она.

Ее голубые глаза скептически смотрели на Андрея.

- Да, я не замужем. И что дальше?

- И почему такая красивая девушка до сих пор не замужем?

«Идиот», - подумала Маргарита.

«Я, кажется, что-то не то «сморозил»», - догадался Андрей.

- Да вот, никто не берет. Сижу здесь вот уже второй год, жду «принца на белом коне», а его все нет и нет.

- Почему нет? Я приехал, правда, не на белом коне, а на автобусе.

- Ты? – Маргарита от чистого сердца рассмеялась.

- А, что, не похож?

- Почему, похож.

- Так, Маргарита, где мы с Вами, а точнее с тобой, завтра встречаемся?

- Ты, хочешь со мной встретится?

- Да.

- Хорошо. Завтра в семь вечера я сменяюсь, вот тогда и встретимся.

- Замечательно. Завтра в 19.00 я у Ваших ног, королева Марго.

Глава 15

Июльское солнце опускалось в теплое море, волны лениво накатывали на пологий берег, пытаясь в своем обратном движении увлечь в море Андрея и Маргариту.

- …Учеба в училище, а теперь, вот уже год служу в лесах, под Псковом. В общем, ничего интересного, все, как у всех. Расскажи о себе.

- А, что тебя интересует?

- Все.

Маргарита на секунду задумалась.

- Всего слишком много, чтобы вот так, за один раз, можно было рассказать.

- А ты не за один. Я же надеюсь, что мы еще встретимся.

- Зачем?

- Ну, зачем люди встречаются?

- Люди, по разным причинам встречаются. Одни, замуж хотят, а другим, секс надо. Чего ты хочешь?

Этот вопрос поставил Андрея в тупик.

- Ты мне просто понравилась, вот я и захотел с тобой встретиться.

- Конечно, так просто встретиться. Знаю я ваше лейтенантов «просто встретиться». Оставили жен дома, а сами сюда на море с девочками развлекаться.

- Да я, правда, не женат. Могу удостоверение показать.

- Не нужно мне твое удостоверение.

После такого «наезда», Андрей не знал, что говорить.

- Может, посидим? – указал он на одну из многочисленных забегаловок, разбросанных вдоль всего пляжа.

Они уселись за свободный столик, и Андрей поинтересовался:

- Что будешь?

- Мороженое и сок.

- А из спиртного?

- Ничего.

- Как скажешь, а я себе пива возьму.

Разговор не клеился. Андрей потягивал пиво и смотрел на волны.

- Маргарита, скажи, а кто тебе имя такое дал?

- А, что, не нравится?

- Почему, не нравится. Имя, довольно известное. У Гете в «Фаусте» - Гретхен , у Булгакова в «Мастер и Маргарита», «Королева Марго», но все персонажи довольно таки несчастные.

- Отец дал, он тоже любитель литературы.

- Ну и как тебе с этим именем?

- Нормально, не жалуюсь.

«Хотя, хорошего тоже мало», - подумала она про себя.

Допив сок, Маргарита засобиралась.

- Куда пойдем?- поинтересовался Андрей

- Я домой.

- Почему, рано еще.

- Я устала сегодня, хочу пораньше лечь спать.

- Я, провожу тебя?

- Проводи.

На Джубгу опускалась ночь. Первыми зажглись огни , всевозможных летних кафе и павильонов, разбросанных вдоль пляжа. От раскаленных мангалов, в воздухе витал запах шашлыка. Во дворах частных домов, постояльцы усаживались на ужин за самодельные столы, под легкими навесами от дождя.

- Мы пришли.

Они стояли возле дома, перед которым был разбит замечательный цветник.

- Красивые розы, кто их вырастил?

- Я.

Андрей понял, что приглашения на чай не последует.

- Мы завтра встретимся?

- А ты, хочешь?

- Да.

- Давай завтра, в девять утра, на пляже, возле тех столиков, где мы сегодня сидели.

Маргарита зашла в дом, прошла в зал, включила телевизор и села на диван. Шел фильм, но сосредоточиться на нем она не могла. Перед глазами мелькали картины прошедшего дня: она с Андреем на берегу моря, его попытка расплатиться за сок и мороженое, которое она себе заказала, и его удивленный взгляд, когда она сказала, что за себя сама платит. Потом ей вспомнился их разговор при знакомстве. Она привыкла к тому, что вокруг нее всегда «вьются» офицеры, приезжающие в профилакторий. «Кто он, один из них? Скорее всего». Правда, он не пытался ее обнять и целоваться не лез в первый вечер. Но это еще ни о чем не говорило.

На следующий день они, как и договаривались, встретились на пляже. На ней была одета белая блуза и короткая юбка.

- Привет.

В ее глазах прыгали искры веселья.

- Привет. Пойдем, я место занял поближе к воде.

- Нет, я здесь не хочу загорать. Пошли в другое место, где не так много народу. Но, сначала, я переоденусь. Когда Андрей увидел ее в купальнике, он был сражен на месте. К нему шла прекрасная девушка, в черном сплошном купальнике с развивающимися по ветру волосами. И тут Андрей вспомнил свою красавицу с двери шкафа. Та была загорелая с льняными волосами, и Маргарита…. У каждого человека свое представление о красоте. Маргарита оказалась идеалом красоты для него.

- Ты замечательно выглядишь, - единственное, что смог выдавить из себя Андрей.

- Я и не сомневалась. Пойдем.

Они обогнули пляж, на котором еще оставались свободные места и спустились к линии прибоя.

- Нам туда, - указала Маргарита рукой в сторону полузатопленного, недалеко от берега, корабля.

- Ты хочешь на корабль?

- Да, там есть место, где можно позагорать, да и люди по головам топтаться не будут.

Андрей, держа в руках вещи, первым взобрался на корабль. Это был буксир или небольшой траулер, уже достаточно изъеденный ржавчиной и брошенный недалеко от берега.

- Яхта Вашего королевского величества готова к отправке. Вы готовы, королева?

- Да, капитан, отчаливайте.

- Слушаюсь, - дурачился Андрей, изображая отход корабля.

Потом они лежали на разостланных на палубе полотенцах и разговаривали.

- Маргарита, ты вчера о себе так ничего и не рассказала.

- Я окончила медицинское училище, но работать по специальности здесь было негде. Работала в детском садике, а когда тот закрыли, перебралась в профилакторий. Здесь ведь в Джубге работать больше негде. Это сейчас, летом, полно отдыхающих, и на каждом углу чем-нибудь торгуют, а зимой – тоска. Особенно вечерами, когда свет выключают, на улицу страшно выходить. Люди зарабатывают только летом, за счет отдыхающих, а зимой работать негде.

- С твоей внешностью, ты могла бы запросто где-нибудь в рекламном агентстве работать.

- Андрюша, милый, - Маргарита приподнялась и склонилась над Андреем так, что ее волосы закрыли солнце, - кому, мы, такие провинциалочки нужны, кроме вас, летчиков. Вы приехали сюда на десять дней, закрутили ни к чему не обязывающий романчик, и умотали к своим женам. А нам здесь оставаться, в надежде, что кто-нибудь из вас увезет нас отсюда.

- Ты хочешь отсюда уехать?

- Я мечтаю об этом.

- Куда?

- Все равно.

Этот день они провели вместе. Купались, загорали, ели шашлык, запивая его домашним вином, а вечером Андрей снова проводил ее до калитки дома.

- Я завтра дежурю, целый день. Сменяюсь в семь вечера.

- Тогда до завтра, я зайду к тебе.

- Нет, я не хочу, чтобы нас видели на моем дежурстве. Давай, ты зайдешь завтра за мной домой, к восьми вечера и мы куда-нибудь сходим.

- Как скажите, королева.

- Почему ты меня называешь королевой?

- Потому, что ты красивее всех взятых Маргарит.

- Так я тебе и поверила, - ответила Маргарита, но в глубине души была польщена его словами. – До завтра.

Вечером, следующего дня, они сидели в диско-баре «Глория». Пили шампанское и смотрели, как на небольшой сцене под музыку дергаются два парня.

- Пойдем, потанцуем? – предложила Маргарита.

- Здесь?

- А чем здесь плохо? Пошли.

Маргарита танцевала красиво, и все бы закончилось хорошо, если бы не включили стробоскоп. В его былых магниевых вспышках произошло удивительное превращение. Одетая на Маргарите короткая оранжевая юбка и такого же цвета блуза, «исчезли», зато резко выступило белое белье. Со стороны, создавалось впечатление, что девушка танцует в одном нижнем белье.

- Маргарита, нам, по-моему, пора, - попытался Андрей предотвратить бесплатный стриптиз.

- Подожди, давай еще потанцуем.

Грохот ударников глушил ее слова. Андрей, сам того не желая, не мог оторвать взгляд от нее. Перехватив его взгляд, Маргарита посмотрела на себя, и тут до нее дошел весь смысл его предложения.

- Андрей, пошли.

При выходе из бара, их догнали двое парней – короткие стрижки и золотые цепочки на шеях.

- Оставь девочку и вали.

Надо было принимать вызов. Андрей сделал шаг навстречу к говорившему. Удар, почти без замаха снизу в челюсть. Полуоборот на месте. Второй полез в карман брюк, и этого времени хватило, чтобы его отправить на пол. Все-таки пригодились спарринги с Сашей Шендриком и работа на самодельной груше.

- Бежим, - он потянул Маргариту за руку в спасительную зелень кустов.

Маргарита бежала за ним, и единственная мысль вертелась у нее в голове: «Как хорошо, что я туфли на высоком каблуке не обула».

А потом у нее начался смех, истерический смех. Все пережитое за эти короткие минуты: стыд, страх, помноженный на выпитое шампанское «вылился» смехом.

- Ты чего смеешься, делать больше нечего? – разозлился Андрей.

- Ой, не могу…, Андрей, извини.

«Вот, баба, ненормальная», подумал он и пошел вперед.

- Андрей, подожди. Ну, подожди, - постепенно успокаиваясь, просила Маргарита.

- Андрей, ну извини. Я не знаю, что со мной.

- Зато я знаю.

- Что?

- Потом скажу.

Она шла рядом с Андреем, и постепенно ей начинало открываться в нем что-то новое. Он не был похож на ее прежних кавалеров. Да, он тоже не прочь был «завалиться» с ней в постель, как и другие, но ей вдруг стало ясно, что постель для него не главное. Он что-то пытался понять в ней.

- Андрей, куда мы идем?

- Домой.

- На этом наш вечер заканчивается?

- А тебе мало?

Он злился на нее, потому, что не мог понять кто она. Кокетка, любящая играть на чувствах мужчин? Непохоже. Просто разбалованная, капризная девчонка? Но, тут он вспомнил, с какой гордостью она показывала выращенные ею розы. Непонятно.

Всю оставшуюся дорогу они шли молча. Маргарита шла и о чем-то сосредоточенно размышляла. Вот и поворот на ее улочку. Еще несколько шагов и они остановились у ее калитки.

- Будем прощаться? – сказал Андрей.

- Может, зайдешь?

Это предложение прозвучало для Андрея, как гром среди ясного неба.

- Ты предлагаешь мне зайти?

- Да.

В темноте Андрей не мог увидеть выражение ее глаз, но он вдруг ощутил ее волнение. Она боялась, что он сейчас уйдет и на этом все закончится. Закончатся те несколько дней, подаривших ей надежду.

- Хорошо, я зайду.

Дом был небольшой : зал, две спальни и кухня. Ее родители уехали к старшей дочери в Харьков, а дом оставили ей.

На столе, в подсвечниках, оплывали свечи, вино, в бокалах, впитывая в себя свет свечей, делалось янтарным.

- Маргарита, а почему у тебя в доме нет цветов? Ведь в палисаднике растут красивые розы.

- Я не люблю срезать цветы.

Она пила вино и непроизвольно пыталась поправить свою юбку, словно пытаясь оттянуть то, на что она в мыслях уже решилась. Ей хотелось сейчас, именно сейчас узнать, что будет позже. Как он это воспримет? Как очередную победу, одну из многих в его жизни? Ей бы очень этого не хотелось. Она допила вино, поставила фужер на столик, и, ожидающе посмотрела на Андрея.

Ночь была длинна в своем наслаждении. Свечи давно оплыли и погасли, часы, на стенке, мерно отстукивали секунды новой для них жизни, и ночь за окном уступала место проблескам рассвета.

Он смотрел на ее разгоряченные от поцелуев губы, слышал ее постепенно успокаивающееся дыхание и еще до конца не мог поверить в сказку. Нет, это не было обычным, мелким тщеславием от сознания очередной победы, - это было нечто большее. Будто он, наконец-то, нашел то, что так долго искал. Это было ощущение праздника, который нежданно обрушился на него и еще не успел закончиться.

Весь следующий день Маргарита не могла найти себе места. Ей было страшно идти на предстоящее свидание. Как он на нее посмотрит, после всего, что было у них этой ночью? Что будет у него в глазах, как он будет себя вести с ней? Эти, и десятки других вопросов вертелись в ее голове весь этот день. Она шла к нему на свидание и тревога не покидала ее сердце. Она увидела его первой. Он стоял возле цветочных рядов и выбирал цветы, разговаривая с продавцом. Это были ее любимые розы. Рассчитываясь за цветы, он оглянулся и увидел ее. Взяв букет, подошел поближе и сказал:

- Это тебе, они уже были срезанные.

Оставшиеся до отъезда дни, пролетели, для Андрея, как один день. Дни они вместе проводили на пляже, а ночи в объятиях друг друга. Когда пришел день расставания, Андрей уже готов был предложить Маргарите свою руку и сердце, но его сдерживало одно обстоятельство – они знакомы всего десять дней, а этот срок очень мал. Пройдет совсем немного времени, и он пожалеет, очень сильно пожалеет, что не забрал тогда ее с собой.

- Маргарита, у меня зимой будет очередной отпуск, и я приеду к тебе. Ты будешь мне писать?

- Конечно, - она смотрела на него и сама боялась себе признаться, что уже влюбилась в него. – Только ты мне первый напиши письмо.

Они не произнесли слов – любовь, любимая, любимый, хотя эти слова готовы были сорваться с их губ. Десять дней – короткий срок. Нужно было время, чтобы зерно взаимной симпатии проросло и расцвело красивым цветком любви.

Глава 16

В Любимце, в доме №11, в одной из квартир, горели свечи. Шторы были плотно зашторены, и только свет свечей отражался на арабской вазе, на восточном кальяне, на изогнутых ножках ажурного столика, на котором были разложены карты. В кресле за столиком сидела пожилая женщина и умелой рукой раскладывала карты. Перед ней на низеньком пуфике сидела Таня и внимательно наблюдала за совершаемым действом.

- Вот он,- указала она на крестового вальта,- а сейчас посмотрим кто рядом с ним.

Женщина перевернула карту и там оказалась червовая дама.

- Это я?

- Нет, не ты.

- Как не я? А кто?

- Это не ты,- повторила гадалка.

- Вот ты,- указала она на крестовую даму. А рядом с ним сейчас другая светлая, тебя рядом с ним нет.

Посмотрев на Таню, гадалка увидела, как та побледнела.

- Оставь его,- как можно мягче сказала она.

Таня ничего не сказала, молча положила на столик деньги и вышла из квартиры.

В первый же вечер по возвращении Андрея из Джубги в его комнату постучали. На пороге стояла Таня.

- К тебе можно?

- Проходи, конечно.

Визит Тани застал Андрея врасплох. Андрей понимал, что их встречарано или поздно состоится и ему предстоит объяснить ей, что им необходимо будет расстаться, но он не думал, что это будет в первый же вечер. Он забыл, что новости в Любимце распространяются со скоростью света.

- Я не помешала?

- Нет, конечно. Проходи, садись.

Таня присела на стул и внимательно посмотрела на Андрея. Он выглядел растерянным.

«Начинать сейчас, или подождать пока он сам все расскажет?»- решала Таня в эти мгновения. «А чего собственно ждать»- решила она.

- Как отдохнул?

- Хорошо,- Андрей хотел было пустится в спасительные описанияего отдыха, но Таня не дала ему этого сделать.

- Я слышала, у тебя там девушка появилась? - Вопрос был настолько неожиданным для Андрея, что он растерялся.- Ну, что же ты молчишь?

- Да, появилась,- не стал отпираться Андрей.

- У тебя с ней серьезно?

- Да.

- Если с ней все серьезно, как же тогда я? Со мной, значит, ты просто приятно время проводил?- голос Тани задрожал, а на глазах появились слезы.

Андрею вдруг стало ее жалко, он не знал что ответить, а Таня чутко уловив его состояние, продолжала потихоньку развивать свой успех.

- Андрей, я ведь тебя люблю, неужели ты меня бросишь?- она с мольбой смотрела ему в глаза и он, не в силах вынести этот взгляд, отвел глаза в сторону.

- Послушай Таня, давай позже поговорим на эту тему, я сейчас просто не готов ответить тебе, мне нужно во многом разобраться, но не сегодня. - Андрей лукавил- он давно уже знал ответы на ее вопросы, но сказать ей о том, что им надо расстаться сейчас просто не мог.

- А когда мы сможем поговорить?

- Да хоть завтра.

- Хорошо,- смиренно согласилась Таня,- тогда до завтра.

Когда за Таней закрылась дверь, Андрей рухнул на кровать. Решать было нечего, все было решено давно, но он не смог сейчас произнести то, что должен был.

Таня, выходя от Андрея, уже точно знала, что между ними все кончено. Все ее труды за прошедший год, все мечты о замужестве рухнули, как карточный домик и в сердце у Тани поднималась злоба. Это он во всем виноват, он ее бросает, и он должен быть наказан. Как? О, она найдет способ отомстить.

В то время как Андрей ломал голову, как бы помягче и потактичней сообщить Тане об их разрыве, Таня строила планы мести, но все они казались ей довольно мягкими.

На следующий день ровно в 18.00 Таня пришла к Андрею.

- Послушай Тань, дело в том, что мы не можем продолжать наши отношения,- слова давались Андрею с трудом,- я встретил девушку, которую полюбил и поэтому мы не можем больше встречаться.

- И кто она?

- Это не важно, важно то, что я ее встретил.

- Значит, получается, что, встречаясь со мной, ты заранее знал, что можешь встретить кого-то, кого полюбишь, а меня ты не любил с самого начала?

- Я тебе никогда не говорил, что люблю тебя.

- Это правда, похоже, это единственная правда в наших с тобой отношениях. Значит, говоришь, встретил и полюбил. Быстро. Со мной полгода жил и не полюбил, а ее встретил и полюбил. А она тебя полюбила?

- Не знаю.

- Ну что же, насильно мил не будешь, но вот что я тебе скажу Андрей, ты не должен был давать мне надежду на счастье, а ты ее дал, а теперь отнимаешь, и за это тебе предстоит ответить.- Таня поднялась, подошла к двери и обернулась. - Прощай, счастья желать не буду, ты его не заслуживаешь.

После ее ухода на сердце у Андрея сделалось тоскливо, появилось мерзкое предчувствие того, что что-то должно произойти. Он лег спать и ему приснился сон, будто клубок мерзких шевелящихся червей через ладонь его руки проник к нему вовнутрь. Во сне он пытался отбросить его, но он проник прямо в сердце. Проснулся он в холодном поту. А на следующий день он почувствовал слабость. Вечером, чувствуя слабость, он не пошел в спортзал, провалявшись на кровати и уставившись в телевизор.

А потом были полеты. На обычном предполетном медосмотре у него обнаружили температуру и пониженное давление. От полетов его отстранили. А еще через месяц он уже лежал в госпитале с диагнозом - инфекционный эндокардит. У Андрея было ощущение, будто из него выкачали всю силу, подключили какой-то невидимый насос, и пока он спал, выкачали всю его энергию. Слабость, тошнота, рвота-это как объяснил доктор, следствия плохой работы сердца. В дни болезни он вспоминал о Маргарите, хотел написать ей письмо, как и обещал, но не смог. Не смог физически, как только он брал ручку и лист бумаги, понимал, что ничего не напишет. Про болезнь писать в своем первом письме он не хотел, врать, что у него все хорошо не мог, а придумать легкое шутливое письмо тоже не получалось. Шутить не получалось. Вопрос стал ребром: или операция на сердце или смерть.

Глава 17

Маргарита ждала письма, и любовь, а это было именно она, еще больше усиливала это ожидание. Но прошла неделя, за ней вторая и отчаяние закралось в ее сердце. Она каждый день по нескольку раз заглядывала в почтовый ящик, но он по-прежнему был пуст. Она по-прежнему ходила на работу, и вокруг нее, как и раньше крутились офицеры, приехавшие на море попить водку и, если подвернется случай, лечь в постель с красивой женщиной. «Неужели и он один из них,- иногда с ужасом думала она. Нет, он не такой, не такой,- твердила она себе в такие мгновения. Не мог он забыть меня ». Но время шло, и ждать становилось невыносимо тяжело.

Придя однажды с работы, она вдруг поняла, что не в состоянии больше ждать его письма. « Он забыл меня, для него я была просто очередной победой и не более. А я , дура, возомнила что он влюблен в меня. Господи, за что? Неужели только для того чтобы в очередной раз показать, что счастье для меня невозможно?» - слезы брызнули из ее голубых глаз. Маргарите стало так себя жалко, как, наверное, не было жалко с детства, когда ей запретили принести в дом маленького котенка. Зная, что ее никто не видит, она не сдерживала слез. Выплакавшись, девушка успокоилась. Она вдруг совершенно ясно поняла, что должна уехать из Джубги. Ходить на опостылевшую ей вдруг работу она больше не сможет. Маргарита устала каждый раз вздрагивать при скрипе входной в двери, в глубине души надеясь, что это он вернулся.

«Решено - уезжаю», - и от этой мысли сразу сделалось легче.

Она сделала, как и задумала - рассчиталась с работы и уехала к сестре в Харьков.

Бала пятница, Андрей лежал на больничной койке и думал о предстоящей операции, назначенной на понедельник. Рядом с ним сидела его мама, приехавшая чтобы помочь сыну и неотступно находящаяся у его кровати. У мамы были заплаканные глаза, но она при нем никогда не плакала. Андрею было ее жалко больше чем себя. С предстоящей операцией он смирился. «Хуже все равно не будет»- думал он. Болезнь окончательно измотала его. Ему вдруг вспомнилась одно высказывание из его курсантского блокнота - на первом курсе почти у каждого курсанта был блокнот, куда они заносили разные армейские афоризмы. Оно звучало так:- «Лучше сгореть в небе, чем тлеть на земле», а ему сейчас приходилось именно дотлевать. Болезнь свалилась так внезапно, что причину ее возникновения не смогли установить врачи. За два месяца Андрей из здорового молодого человека, допущенного к полетам на сверхзвуковых самолетах, превратился в инвалида с трудом самостоятельно передвигающегося.

- Сынок,- обратилась мама к Андрею,- пойдем на воздух, немного пройдемся.

- Не хочу,- ему, правда, уже ничего не хотелось.

- Пойдем, ради меня, нам нужно сходить в одно место.

- В какое место?

- Не спрашивай, просто одевайся, и пойдем, там все узнаешь.

Они пришли в церковь на вечернее богослужение. Зажженные свечи перед иконами святых разгоняли внутри храма легкие осенние сумерки. Прихожан было немного. Женщины, стоящие кружком за деревянным барьером вполголоса пели псалмы. Где-то из глубины церкви мужской голос отвечал им. Андрей не вслушивался в слова молитв, до него они просто не доходили. Он не ходил в церковь, ни когда учился, ни когда служил. Да и в Бога он не верил. Единственный раз, когда он был в церкви - это когда они с мамой ехали поступать. Это было пять лет назадв Харькове. До поезда у них тогда оставалось свободное время, и они зашли в громадный Свято-Троицкий собор недалеко от вокзала. Храм поразил Андрея своим величием и иконами в человеческий рост. Мама протянула Андрею свечу, подвела к иконе святого с мечом в руке и сказала: «Поставь свечу и проси, чтобы он помог тебе поступить в училище». Молиться он не умел, и просил святого, так, как если бы просил своего знакомого, о каком-нибудь одолжении. «Странное дело, а ведь он помог мне тогда», - только сейчас сообразил Андрей. Сейчас он не в силах стоять, сидел на скамеечке возле старушки, которая неодобрительно поглядывала на него. Прямо перед ним горела лампадка перед иконой святого со строгим ликом и посохом в руке. Как зовут его, Андрей не мог разобрать. Тут икону заслонила спина женщины, она подошла, перекрестилась и начала вслух молиться: «Святый угодниче, Лука, архиепископ Крымский, молю тебя поможи мне рабе грешной… »

«Значить его зовут Лука»- понял Андрей.

«…избави меня великий угодник Христов от болезни, которая губит меня. Даруй мне здоровье, как и тем, которым ты даровал еще при своей жизни, таки тем которые уверовали в тебя после твоей смерти. Исцели меня и я обещаю, что непременно съезжу к тебе на могилу, поклонится твоим святым мощам», - продолжала молиться женщина.

«Если бы он исцелил меня, я бы пешком сходил»- подумал Андрей.

Вернулись они в госпиталь, после окончания службы. Этот поход дался Андрею нелегко, он пришел и свалился на кровать. Сил не было. На удивление сон пришел быстро. На утро Андрей почувствовал себя лучше, впервые за последний месяц появился аппетит. Мама, почти всю ночь, просидевшая у его кровати на табурете, принесла картофельное пюре, не такое, каким обычно кормили больных, а домашнее – хорошо взбитое со сливочным маслом. На его вопрос, где она его приготовила, она не созналась.

- Кушай и не спрашивай.

В понедельник, в день, назначенный для операции, лечащий доктор долго слушала сердце, спрашивала Андрея о самочувствии. Андрей чувствовал себя гораздо лучше.

- Что из лекарств ты принимал на выходные.

- Да все то, что и раньше.

- Странно, но сердце твое сейчас работает гораздо лучше, чем в пятницу. Иди на эхокардиограмму, а там посмотрим, что дальше. Результат «эхо» превзошел все ожидания. Операция оказалась попросту ненужной. Но, тем не менее, Андрей пролежал в госпитале еще месяц, после чего был уволен со службы по состоянию здоровья.

Летние ночи в Любимце удивительно хороши. Если у Вас есть время, посидите на лавочке, подышите воздухом и послушайте ночь. Вы обязательно увидите и услышите много нового. Звуки гитар, смех молодежи и выкрики пьяных, к 2 часам ночи смолкнут. Ближе к пяти утра, в некоторых домах, скрипнут двери подъездов, а вслед за тем по плитам зацокают каблучки дамских туфель или торопливые шаги любовников удаляющихся с мест прегрешений.

Дежурному по 1 КПП, молодому лейтенанту, приехавшему недавно в Любимец не спалось. Он сидел на лавочке за КПП и курил. В темноте ночи по плитам бетонки слышался равномерный стук чьих-то каблуков. Фонари освещали только небольшой кусок перед КПП, и когда в их свете показалась обнаженная девушка, лейтенант не поверил своим глазам. Девушка приближалась и сомнений в том, что она абсолютно обнажена, уже не оставалось. Не доходя КПП, она свернула по направлению к 4 дому. Лейтенант долго не колебался, встал и последовал за ней.

Догнав ее, он спросил:

- Вы не замерзли?

-Нет,- последовал вполне четкий и вразумительный ответ.

- Вас можно проводить?

- Можно.

Ирка Тихоня, наблюдавшая эту сцену из окна своей квартиры, с досады задернула штору и сказала: «Вот стерва, она и голой мужика словила».

Часть 2 "Паломники или дорога в Ирам

…ее дороги, каждая из которых казалась когда-то

дорогой в Ирам - страну счастливых чудес

Л. Соловьев Книга вторая «Очарованный принц»

«Повесть о Ходже Насреддине»

После сего Иисус вышел и увидел мытаря, именем Левия,

сидящего у сбора пошлин и говорит ему: следуй за Мною.

И он, оставив все, встал и последовал за ним

Евангелие от Луки 5,27

1

На проселочной дороге ведущей к райцентру Алексеевка стояла зеленая «Нива» с пробитым передним колесом. Рядом с машиной валялась несколько кирпичей, длинная коряга, которую водитель пытался использовать вместо домкрата и стоял сам водитель автомобиля - Владислав Александрович Морозов – председатель Алексеевской рай госадминистрации. Председатель районной администрации - это хозяин района. Но если другие таковыми являлись только на бумаге, то Владислав Александрович был им фактически. Бывший председатель колхоза, при развале Союза, он быстро сменил красное удостоверении члена КПСС на «жовто-блакитний» галстуки такого же цвета значок на лацкане пиджака и проявив завидную сноровку в борьбе с другими конкурентами за кресло первого секретаря райкома партии, которое в скором времени стало креслом председателя Алексеевской районной администрации, занял это почетное место. Портрет Ленина в его кабинете, был сменен на портрет первого Президента Украины, возможные конкуренты на его кресло, были лишены сначала работы, а в дальнейшем и самой перспективы трудоустройства в районе, равно как и возможности заниматься предпринемательськой деятельностью. К описываемому времени Морозов превратился в полновластного хозяина района, но сейчас в августовский полдень, пробив колесо, и не обнаружив в багажнике домкрата, он превратился в обычного незадачливого автолюбителя. Как правило, он ездил с личным водителем, но сегодня он его не взял и уже успел пожалеть об этом. Дорога была проселочная, мобильная связь отсутствовала, оставалось только ждать попутку, но вместо автомобиля первым показался путник.

По дороге шел человек с рюкзаком, закинутым за плечи, в светлых штанах и легкой летней рубахе. Августовское солнце стояло в зените, и путник поминутно смахивал платком пот с лица. В его руках был посох переделанный из обычной лыжной палки. Вся переделка заключалась в том, что присутствующий внизу пластиковый круг был удален. На вид ему было, как определил Морозов для себя, чуть больше за тридцать. Морозов ожидал, когда мужчина приблизится, чтобы попросить его помочь, но вдруг поймал себя на мысли, что не знает, как к нему обратиться. «Товарищ, но так уже давно не обращались, господин, звучало глупо ». В его кругах обращались по имени отчеству, но имени и отчества путника он естественно не знал. «Глупое положение» - думал В.А. Между тем человек приблизился настолько, что стало видно его лицо и волосы, собранные сзади в пучок. Приблизившись, мужчина заговорил первым:

-Здравствуйте, Вам, наверное, нужна помощь?

У Морозова отлегло от сердца.

-Да, колесо пробил, а домкрат забыл. Я постараюсь приподнять машину, а Вы подсуньте кирпичи

-Хорошо,- и мужчина сбросил с плеча рюкзак.

Владислав Александрович. используя вместо рычага корягу, положенную на кирпичи попытался приподнять машину, но не тут то было, сноровки оказалось явно недостаточно. Видя что у В.А. ничего не получается мужчина предложил:

-Давайте, я попробую.

В.А ничего не оставалось, как только согласится.

У путника эта работа получилась лучше. Когда запаска была водворена на место, Морозов достал из своей барсетки пятьдесят гривен.

- Спасибо,- протянул он деньги.

- Не надо.

- Что мало?- удивился В.А.

- Нет не мало, но мне не надо.

В.А. искренне удивился, впервые за много лет он встретил человека, который отказался от предложенных денег.

- Извините за вопрос, но кем Вы работаете?

- Безработный я.

- И Вам не нужны деньги.

- Нет, - ответил мужчина, вскидывая на плечо рюкзак.

- Вы что же, совсем деньгами не пользуетесь?- попытался пошутить В.А.

- На данный момент да.

- И на что же Вы живете?

- Что Бог даст.

- И что же сегодня он Вам дал?- в вопросе В.А. звучала явная ирония.

- Вообще, я его просил послать мне товарища в дорогу,- вполне серьезно ответил незнакомец.

- А куда Вы идете?

- К морю.

- К морю? Какому морю?

- Черному.

- Вы идете пешком к Черному морю?

- Да.

-Далеко. А почему пешком?

-Потому, что по дороге я встречаюсь с людьми, говорю с ними о Царствии Божьем, да и пешком можно увидеть гораздо больше, чем из окна автомобиля.

- Понятно,- сказал В.А., сделав для себя вывод:- похоже, это один из многочисленных сектантов, которые словно грибы после дождя появились по всей «вильний и незалежний» Украине.

- Может Вас подвезти до Алексеевки?- предложил Морозов

- Буду благодарен.

Посох путника был втиснут между сиденьями Нивы.

- Скажите,- обратился В.А. к мужчине, когда они уже ехали - почему Вы отказались от денег? Пятьдесят гривен в такой дальней дороге лишними не будут.

- Я пытаюсь обходится без денег, да и деньги Ваши не совсем праведны.

- Что это значит «не совсем праведны»?

- Вы их не заработали, Вы их украли.

От такого заявления В.А. чуть не выпустил из рук руль.

Он остановил машину и внимательно посмотрел на сидящего рядом человека.

- А с чего Вы взяли, что я их украл.

- А Вы вспомните, как Вы заработали свои первые большие деньги.

Свои первые большие деньги В.А заработал, продав несколько колхозных тракторов, а вырученные деньги положил не в общую кассу разваливающегося колхоза, а себе в карман. Потом были проданы на металл трубы мелиоративных систем колхозов. Это было время развала Союза и тогда, кто чем руководил, тот оттуда и тащил и не он один. И все же слова незнакомца больно задели самолюбие В.А.

-Ну, допустим, а Вы откуда узнали об этом?

- Так ведь еще Бальзак писал, что в основе любого крупного состояния лежит преступление. На убийцу Вы не похожи. Значит, скорее всего, Вы их украли.

- Допустим,- овладев собой, согласился В.А. -И что же теперь все мои деньги ворованные?

- Да.

- И Вы не берете таких денег?

- Стараюсь не брать. Просто они не принесут добра,- пояснил незнакомец

- Почему же, они мне принесли добро.

- Они Вам принесли богатство, но не добро.

- А что такое добро?- задал Морозов вопрос, когда они въезжали в Алексеевку.

- Истинное добро- это чистое сердце и терпение.

- Чистое сердце и терпение,- повторил В.А.- Интересно,- он замолчал, обдумывая ответ незнакомца, а потом спросил:

- С терпением мне понятно, а что такое чистое сердце.

- Это сердце свободное от зависти, корысти, алчности, в общем, от всего плохого.

- Ясно,- ответил Мороз. В его сердце поднималась злоба на этого бродягу. Он смел поучить. И кого? Его Владислава Александровича Морозова- председателя Алексеевского района, полновластного хозяина этого района. Если бы это сказал, кто-нибудь из его подчиненных, он бы завтра был бы уже уволен. Он сумел бы отомстить за такие слова, даже простому жителю. Но рядом в машине ехал бродяга, которого он сам предложил подвезти, и теперь ему приходилось, молча слушать и даже соглашаться.

-Так Вы утверждаете, что эти деньги мне добра не принесут.

- Да.

- И что же мне с ними делать?

- Отдать.

- Кому?

- Нуждающимся.

Этот бродяга, похоже, просто смеялся над ним, решил В.А.

- Так нуждающихся, целая страна, раздам я деньги и на одного нуждающегося в этой стране станет больше. Какой в этом смысл?

- Смысл в том, чтобы душу спасти.

- От чего?

- От погибели. Душа ведь бессмертная.

В.А. не верил ни в Бога, ни в «Бессмертье душ», но он решил согласиться, чтобы поймать этого бродягу в словах.

- Хорошо, допустим, душа бессмертна, хотя я в этом далеко не уверен, но, если я раздам деньги, то я погублю души тех, кому их отдал, по Вашей теории так выходит?

- Не совсем. Вы отдайте их тем, кому они действительно нужны, кому есть нечего.

Они остановились у здания администрации. В окнах показалось несколько любопытных лиц сотрудников, но, узнав «зеленую Ниву» тут же отпрянули обратно. На эту территории распространялась абсолютная монархия Морозова.

- Как Вас зовут?

- Антоний.

- Хорошо Антоний я подумаю над Вашим предложением, хотя вряд ли им воспользуюсь, но с такими взглядами на жизнь, Вам трудно будет найти себе попутчика в дорогу.

- Почему Вы так думаете?

- Да не один здравомыслящий человек, не пойдет с Вами пешком за шестьсот километров, причем с человеком, который не пользуется деньгами.

- Скажите, а в Вашем «учреждении»,- указал Антоний на здание администрации, - работают «здравомыслящие» люди?

- Вполне.

- Тогда с Вашего позволения, ясреди них поищу себе попутчика в дорогу.

- Пожалуйста,- с усмешкой ответил Морозов.

Антоний вышел из машины и вошел в здание администрации, а Морозов от всей души рассмеялся. Он смеялся долго и с упоением, представляя как этот Антоний ходит по кабинетам рассказывая о Царствии Божьем и агитирует отправится с ним пешком к морю. Он знал всех своих сотрудников поименно, и представить себе, чтобы кто-нибудь из них бросил свой гарантированный кусок хлеба, что отправится вместе с этим бродягой пешком к морю, он просто не мог. Он решил дождаться выхода Антония, чтобы посмотреть на его выражение лица, когда тот выйдет из дверей один.

Глава 2

Августовское солнце прошло свою полуденную отметку и его остывающие лучи падали на письменный стол, заваленный стопками различных документов. Андрей Богорад смотрел на эти бумаги и медленно сходил с ума. С ума он сходил давно, с того самого дня как устроился на эту работу, но сейчас он особенно остро это чувствовал. Начальник штаба Гражданской обороны Алексеевского района, гласила вывеска над дверями его кабинета. И совсем не важно, что Гражданской обороны, как таковой уже давно не существовало, она перестала существовать вместе с Советским Союзом, а важно то, что существовала должность начальника штаба Гражданской обороны, которую вот как уже год занимал Андрей. Работа была бумажной: из области из двух управлений непрерывным потоком шли указания, директивы, приказы, которые надо было исполнять и писать на них ответы, а так как Андрей был последним звеном в цепочке Киев-область- район, то львиную долю этих указаний и директив приходилось исполнять лично ему и ему же докладывать об их исполнении.

Он ждал отпуска, чтобы снова поехать в Джубгу. Снова потому, что сразу после своего увольнения он ездил туда, но Маргариту не застал. Это было в феврале. Андрей вспомнил: мусор, гонимый ветром по улицам и большой навесной замок на дверях ее дома. Для него ее отсутствие было ударом, он стоял тогда перед ее дверьми с большим навесным замком и не мог прийти в себя. Розы в палисаднике были срезаны и засыпаны опавшей листвой. Он пошел в профилакторий в надежде узнать, где она. Там ему сказали, что она рассчиталась и уехала к своей сестре в Харьков. Это окончательно добило его. Вернувшись домой, он пытался разыскать ее и в Харькове, но найти человека не зная его домашнего адреса и места работы в миллионном городе невозможно. После Харькова он возвратился домой и устроился на эту работу. А сейчас он морально изнемогал от этой бумажной писанины.

В дверь его кабинета постучали.

- Войдите.

На пороге стояла женщина.

- Скажите это Вы, Богорад Андрей ?

- Да, я.

- Мне сказали, что Вы можете произвести расчет возможных потерь в случае аварии на аммиакопроводе.

- Каких потерь?

-Ну, Вы понимаете, если будет авария на аммиакопроводе, то в близлежащих селах неминуемо будут погибшие.

- Допустим, а Вы кто?

- Я из бюро ритуальных услуг. И нам сказали заключить договор на подготовку соответствующих,- тут женщина на миг замялась,- изделий.

- Не понял, каких изделий?

- Гробов, венков, но для этого Вы должны подсчитать возможные потери, нам нужен расчет.

Андрей опешил.

- А кто это Вам посоветовал?

Женщина назвала фамилию Морозова.

- Вы извините, но я не могу проводить такие расчеты, да если бы и умел, то не стал бы этого делать.

- Почему?

- Людей нужно спасать, а не заказывать им гробы.

- Ну, ведь одно другому не мешает.

- Возможно, но я не буду.

- Как знаете, женщина недобро посмотрела и вышла. Андрей знал, что у Морозова в этом бюро работает кто-то из родственников. И теперь это бюро за счет местного бюджета хочет строить гробы.

«Что за работа …» хотел выругаться Андрей, но не успел, в его дверь вновь постучали.

- Войдите.

Дверь отворилась, и на пороге появился мужчина лет тридцати. Что сразу бросилось в глаза, так это лыжная палка в его руках и армейский рюкзак на плече. Сбросив рюкзак с плеча, незнакомец спросил:

- Не надоело еще бумагами заниматься?

Вопрос застал Андрея врасплох.

- Надоело.

- Так бросай все и пойдем.

- Куда? – не понял Андрей.

- К морю. Ведь у моря она живет?

- Да,- еле слышно пробормотал Андрей.

- Пойдем со мной, нам по пути, я в Симферополь иду, да и тебе туда надо.

- Зачем мне в Симферополь?

- Должок у тебя там есть.

- Какой? Андрей все больше и больше изумлялся.

- Ты вроде бы обещался посетить святого Луку?

- Святого Луку?

- Да, и дойти к нему пешком.

И вдруг Андрей отчетливо вспомнил полумрак храма, спину женщины и свое обещание дойти к святому Луке пешком, если он пошлет исцеление. Эта картина так отчетливо встала перед глазами Андрея, что у него по коже пробежали мурашки.

«Но кто этот человек, что он знает мои мысли. Ведь я об этом никому не говорил, я даже сам об этом забыл, а он знает?»

- Кто Вы?

- Это не важно, важно то, что нам по пути. И мы могли бы отправиться в эту дорогу вместе. Ты согласен?

- Да,- все еще пребывая в состоянии легкого шока, ответил Андрей.- Но когда?

- Сейчас.

- Сейчас? Прямо сейчас? Я ведь на работе.

- Это не работа. Решай, потому что я сейчас ухожу.

- Но я не могу вот так все в одну минуту бросить и уйти.

- Как знаешь.

Незнакомец вскинул на плечо рюкзак и вышел из кабинета.

Андрей сидел в полной прострации от этого разговора. В голове царил полный кавардак. «Святой Лука, дорога к морю»- обрывки фраз мелькали в голове, и он никак не мог сосредоточиться. Что же это было?

Он взял в руки первую попавшую бумагу со стола. Это была Ведомость по средствам индивидуальной защиты колхоза «Октябрь » за 1991г. Там стояло цифра 496 противогазов. Сейчас на календаре был 1999г. И уже не было ни колхоза «Октябрь» ни четыреста девяносто шести противогазов. И тут Андрей отчетливо понял, что если он сейчас, в сию же минуту не уйдет вместе с этим незнакомцем он и впрямь сойдет с ума от этой никому не нужной макулатуры. Мысль была настолько ясной, что Андрей вслух спросил самого себя: «Так что же ты здесь сидишь? Ведь он уходит».

Он встал из-за стола, вышел из кабинета, прикрыв за собой дверь. Он шел по коридору райгосадминистрации и от сознания того, что он последний раз идет по этому опостыстылевшому коридору, в сердце поднималась радость.

Навстречу попался Морозов:

- Богорад ты куда?

- К морю. Он не стал ничего объяснять вставшему от изумления чиновнику, дорога была каждая секунда. Выйдя из дверей, он уже бегом побежал вслед незнакомцу. Догнал он его на мосту, на выходе из Алексеевки. Он догнал его и ничего не говоря просто пошел рядом. Так начиналась его дорога в Ирам.

Глава 3

- Кто ты Антоний?

- Проповедник.

- Это что значит?

-Проповедник- это тот, кто проповедует.

- И что же ты проповедуешь?

- Царствие Божие.

Эти слова Андрею ничего не говорили.

- Куда и зачем ты идешь, и откуда ты узнал, что мне тоже надо в Симферополь?- вопросы сыпались из Андрея ворохом.

- Иду я в Крым, к морю, а дорога моя проходит мимо Симферополя, вот я и решил взять тебя в попутчики.

- Откуда ты узнал, что и мне надо в Симферополь?

Антоний на секунду задумался, словно решая, стоит ему говорить правду, в которую он вряд ли поверит, или просто ограничится отговоркой.

- Сорока на хвосте принесла.

- Я ведь серьезно.

- А я серьезно отвечаю. И вот что, давай сразу договоримся, я предложил тебе быть моим попутчиком, ты согласился. Так?

- Да.

-И это совсем не значит, что мы должны друг другу допрос устраивать.

Андрей был смущен таким поворотом разговора. – У тебя есть во что переодеться?

- Да, а что?

- Ты же не собрался в костюме и этих туфлях дойти до Симферополя.

Андрей взглянул на себя: «Действительно, эта униформа годилась, для кабинета, но не для дальней дороги. Необходимо было зайти домой переодеться ».

Утром нового дня, переночевав у Андрея дома, путники вышли из небольшого поселка и взяли путь на юг. У Андрея за плечами по примеру Антония был закинут рюкзак. Первые километры они шли вдоль шоссе, потом свернули на проселочную дорогу и пошли вдоль уже убранных полей пшеницы.

-Антоний, а ты знаешь дорогу, мы не заблудимся?

- Нет.

Андрей шел и наслаждался красотами открывшихся пейзажей, они почти не говорили. Часа через два ходьбы, ноги начали наливаться свинцом, а рюкзак, в котором было не более пяти килограммов круп, и консервов, показалось, что набит кирпичами. Лямки рюкзака начали резать плечи. Андрей, пока были силы, терпел, а потом не выдержал:

-Антоний, давай передохнем.

Они сбросили рюкзаки и улеглись на траву.

Минут через пятнадцать Антоний скомандовал: - Подъем.

- Что, уже?

- А ты собрался здесь до вечера сидеть?

- Может, еще немного отдохнем?

- Пойдем, иначе еще хуже будет.

Этот день стал самым кошмарным для Андрея. Когда Антоний решил сделать привал на ночлег, Андрей просто свалился от усталости, ноги болели так, что казалось он на них больше не встанет. Они остановились на ночевку в посадке, среди полей. За день они прошли не менее тридцати километров и последние километры Андрей просто механически, как автомат переставлял ноги. Он стащил рюкзак и буквально повалился на траву, Антоний между тем достал из рюкзакаблокнот в темно-коричневом переплете и начал в него что-то записывать.

- Что пишешь?

- Путевые заметки.

- Понятно,- не стал дальше расспрашивать Андрей, так как сил на расспросы не осталось. Закончив запись в блокноте, Антоний начал разводить костер. Андрей лежал на спине и просто наблюдал. На всунутые в землю рогатины Антоний положил свой посох, на который надел котелок. Залив воды из пластиковой бутылки, он достал из рюкзака кашу и кусок сала. Нарезав сало мелкими кусками, он бросил его в кипящую воду, затем отправил туда и гречку. Гречневая каша на сале после тридцати километров пути была необычайно вкусна. Потом они пили чай.

- Как мы здесь спать будем? – поинтересовался Андрей.

-Набросаем веток, ляжем на них спина к спине возле костра, укроемся бушлатом, так и заночуем.

- Понятно.

Перед тем как лечь спать, Антоний отошел от костра и начал молиться. Как долго он молился Андрей не знал, он сразу уснул и проснулся уже под утро от холода. Мерзкое это ощущение, просыпаться от холода, когда чувствуешь, что все твое тело промерзло насквозь. Он поднялся и усиленно начал махать руками, приседать, чтобы согреться. Чуть позже встал и Антоний.

- Доброе утро, - поприветствовал он Андрея.

- Доброе. Какие наши планы?- поинтересовался Андрей.

-Попьем чаю и в путь.

Глава 4

Два разных человека шли вместе по дороге. Один с Верою в Бога, шел легко и радостно. Второй, без Веры, тащился сзади, сожалея в своем сердце о том, что ввязался в это путешествие. И тут бы первому взять и бросить тянувшегося сзади, как балласт, кому нужны неудачники, потерявшие свою любовь, их вон, сколько вокруг, но Антоний не бросал. Он подстраивал свой шаг, под шаг Андрея, пытался разговорами отвлечь его от боли в ногах, делал небольшие привалы через каждые полчаса пути.

-Слушай Антоний, я же вижу, что я тебя задерживаю, ты бы шел один,- сказал Андрей, лежа на траве на одном из привалов,- а я как-нибудь дойду сам.

- Вот еще глупости, с чего ты взял, что ты меня задерживаешь?

- Я же вижу, ты мог бы уйти уже далеко.

- А мне спешить некуда. Я иду в свое удовольствие.

- Я удовольствия пока не испытываю.

Это потому что ты еще не втянулся. Через два-три дня ты втянешься, и все изменится. Ну что, встали?

-Встали,- ответил Андрей, с трудом поднимаясь с земли.

Впереди показался большой пруд, а рядом с ним раскинулось село. Название села было написано на дорожном указателе - «Золотой Колодец». В центре села было скопление народа и наши путники направились к нему. Возле красивого сруба колодца, происходило какое-то представление. Атлет подбрасывал в воздух гири, затем ложился спиной на острые гвозди, а второй в это время молотом разбивал на его груди камни. Затем актер, изображавший Петра Первого произносил какие-то напыщенные фразы про колодец, который напоил его войско, это село и этих людей, которые должны жить долго и счастливо. Андрей оглядел лица собравшихся, но особо «счастливых» лиц не увидел. Большинство присутствующих было пенсионного возраста, отдельной группой стояли местные власти. Их можно было отличить от остальных по одежде и по лицам. Одежда - отутюженные брюки, белые рубашки, и лица чиновников. Андрей, проработав год в районной администрации, безошибочно мог распознать такие лица.

- Что празднуем,- поинтересовался Андрей у стоящего рядом мужчины.

- Праздник,- неопределенно ответил тот.

- Какой?

-Триста лет со дня основания села.

- А что, известна точная дата?

Мужик удивленно посмотрел на Андрея, но ничего не ответил. Между тем выступление самодеятельности закончилось и из толпы «чиновников» отделился один и обратился к жителям.

- Уважаемые жители «Золотого Колодца», разрешите мне от имени руководства района поздравить Вас с этим…

«Интересно, сколько денег они списали на это мероприятие» - думал Андрей, по опыту работы в администрации зная, что любое празднования это золотое дно для перевода бюджетных денегв карманы руководства. Рядом с Андреем стоял пожилой дед с малышом.

- Смотри внучок,- указал он на «белые рубашки»,- «ото вже пани стоять».( это господа стоят)

- Яки пани, диду? ( Какие господа дед?)

- А ти, про яких Шевченко писав. ( Про которых Шевченко писал)

- А хиба вони не повмирали диду? (А разве они не умирли?)

- Ни внучок, вони живучи. (Нет внучок они живучие)

Празднование закончилось, и народ сталрасходится. Антоний достал из своего рюкзака пустую пластиковую фляжку и подошел к резному срубу, возле которого разыгрывалось недавнее представление. Откинув крышку колодца, он с удивлением уставился в его глубину.

- Андрей, иди, посмотри.

Андрей подошел, заглянул внутрь, но ничего кроме земли там не обнаружил. Это был обычный муляж, сооруженный для праздника.

- И где же нам воды набрать?

- Сходите на насосную,- указал житель на виднеющийся невдалеке здание, огражденное металлической оградой. Насосная и была настоящим «Золотым Колодцем», приносившем неплохие барыши ее владельцам. Наполнив фляжки, путники продолжили свой путь.

Солнце стояло в зените, когда они проходили мимо небольшого дачногогородка, огороженного металлической сеткой. Ветви деревьев свисали за ограду и Андрей срывал яблоки, груши, все, что попадалось под руку.

- Не делай этого, - сказал Антоний.

- Чего? – не понял Андрей.

- Не воруй.

- А это разве воровство, сорвать несколько яблок?

- Конечно воровство.

- Так ведь они все равно попадают и сгниют.

- Не садил, не рви.

«Вот бред»- думал Андрей, жуя яблоко. «Сорвать несколько яблок и это уже воровство».

- Ты пойми, ведь грехопадение человека, тоже началось с одного яблока. Нет грехов, маленьких и больших, есть одно слово - грех. Это для уголовного Кодекса будет иметь значение, что ты украл яблоко или автомобиль, а для Бога, что кража яблока, что кража машины - воровство.

- Вот здорово, отсюда напрашивается вывод, что надо воровать машины, а не яблоки, наказание все равно одно и тоже.

Антоний от таких слов, с досады только крякнул. А Андрей был доволен, что смог вывести из себя этого «монаха», как он начал называть про себя Антония.

- Вот из-за такой мелочи, как яблоко, люди и лишаются Царства Небесного,- вздохнул Антоний.

– Да брось Антоний, кто видел твое Царство Небесное.

- Были люди,- убежденно ответил Антоний.

- И где они? Почему они не сказали, как туда попасть?

- Почему не сказали? Сам Господь Иисус Христос возвестил, как туда попасть.

- И как же?

- В Евангелие сказано.

- Расскажи,- попросил Андрей.

- Прочти Евангелие, там все сказано.

- Хорошо, прочту.

- Не забудь.

Дачи закончились и впереди показалась железнодорожная колея. На рельсах,сидел мужик и большим ключом откручивал гайки крепления рельс. Метрах в пяти перед ним ни одного крепления уже не было.

- Что он делает? – поинтересовался Антоний.

- Решил поезд под откос пустить,- пошутил Андрей.

- Зачем? - не понял Антоний юмора.

- На бутылку не хватает, - но видя, что Антоний по-прежнему ничего не понимает, продолжил, - сдаст он эти гайкии скобы в ближайший пункт приема металлолома, там ему дадут пять гривен, на них он и купит бутылку водки.

- А поезд?

- Поезд и вправду может сойти с рельс.

- Ясно,- сказал Антоний и подошел к мужику.

Тот, видя приближения Антония встал, не забыв прихватить с собой ключ, которым он откручивал гайки

–Закрутите, пожалуйста, эти гайки обратно,- спокойно попросил Антоний.

- А ну вали отсюда,- закричал мужик изамахнулся на Антония ключом.

Андрей, вовремя подошедший к Антонию, не стал ждать дальнейшего развития событий. Ударом ноги в грудь, отправил мужика под откос вместо поезда. Мужик скатился вниз, потеряв ключ, и остался неподвижно лежать.

- Зачем ты его ударил?

Андрея удивил этот вопрос, но отвечать он не стал. Они начали спускаться по насыпи вниз к неподвижному телу, но тело вмиг приняло вертикальное положение и бросилось бежать по полю.

- Стой!- закричал Андрей. Но мужик, еще больше ускорился.

- И что теперь делать?- поинтересовался Антоний, глядя на сумку с выпавшими гайками и болтами.

Андрей сходил в близлежащую посадку выломал веток и, соорудив из них конструкцию индейского вигвама, установил ее на рельсах метрах в десяти от разобранного участка.

- Машинист заметит это и остановится,- пояснил свои действия Андрей.

Они продолжили свой путь.

Заночевали они в поле в свежем стоге соломе и вновь Антоний, как и вчера, перед тем как лечь спать, что-то записывал в свой блокнот.

На третий день пути Андрей начал втягиваться. Ноги уже не так болели, как первые два дня.

Глава 5

Маргарите повезло, повезло так, как не везло никому в их семье, по крайней мере, так считала ее старшая сестра Елена. Маргарита жила у своей сестры в Харькове и работала на кондитерской фабрике. И совсем случайно вышла так, что она познакомилась с очень обеспеченным мужчиной. Сейчас же она с Еленой сидели в небольшом уютном кафе, пили вино и разговаривали

- Я не пойму, в чем ты еще сомневаешься? - спрашивала Елена сестру.

- В его любви ко мне.

- Причем тут любовь Марго? Любовь и замужество, это две разные вещи.

- Так зачем мне такое замужество, без любви. Если ни он меня, ни я его не люблю.

- Ты и впрямь дура,- тяжко вздохнула Елена. - Да зачем тебе его любовь, если он богат и обеспечит тебя и твоих будущих детей. Какой прок от того, что я вышла по любви. Где она эта любовь? Нет ее. Нет ни любви, ни денег, ничего нет. А тебе предоставляется шанс, который выпадает один раз в жизни, да и то далеко не всем.

- Ну, вот бери и выходи за него замуж,- зло выпалили Маргарита.

- Да я бы вышла не задумываясь, если бы он мне предложил, а не тебе дуре.- и раздосадованная Елена вышла из кафе.

Выбор, выбор, кто хоть раз в жизни не сталкивался с ним. Что выбрать деньги или любовь? Разум говорил, что сестра права, раз выпал такой шанс, ошибкой будет его не использовать. Он богат, галантен и он обеспечит ее. То, что он толстый и лысый, на это ведь можно не обращать внимание. «Стерпится, слюбится»,- гласит народная мудрость. Да и впрямь не век же ей сидеть незамужней, надо устраивать свою судьбу. А сердце говорило другое: «разве ты будешь счастлива с нелюбимым? И зачем тебе все его деньги раз вы друг другу чужие, они не принесут тебе ничего хорошего».

Напротив, за столиком сидели парень и девочка. Девочке было лет семнадцать – восемнадцать, да и мальчик был ненамного старше. Девочка влюбленными глазами смотрела на своего спутника, а тот был увлечен мобильным телефоном с цветным экраном, которые только начали появляться в продаже.

«Наверное, и я буду, вот такой дорогой игрушкой у этого богатого и хорошего человека»,- подумала Маргарита. «А что будет, когда он мною наиграется, что будет дальше?»- задала онасебе вопрос, на который она не смогла ответить. Допив вино, она вышла из кафе.

Город, по которому шла Маргарита, манил ее тысячами огнями, предлагал ее сотни соблазнов. Из дорогих машин выходили красиво одетые женщины в сопровождении не менее элегантно одетых мужчин и заходили в театры, рестораны, бутики, чтобы потратить деньги своих мужчин. Это были деньги, заработанные не собственными руками в поте лица, а полученные в результате сделок, торгов и махинациях. Легко заработанные они легко и тратились. Дав согласие стать женой богатого, но не любимого мужчины она войдет в круг этих женщин, пользующихся всеми прелестями жены обеспеченного человека. «А что взамен?»,- думала Маргарита. «Мое тело, которым будет пользоваться богатый и нелюбимый. Стоит ли вся эта красивая жизнь этого?».

Андрей с Антонием в это время готовились отойти ко сну. День заканчивался, ночь поглощала последние светлые участки на небе. На костре аппетитно закипал пшенный концентрат. Андрей пытался куском веревки привязать отваливающуюся подошву. Кроссовки выдержали пять дней ходьбы, а на шестой начали разваливаться.

-Вот гадство,- тихо ругался Андрей,- как же завтра идти.

- Не переживай,- ответил Антоний,- будет день и будет пища.

- Пища может и будет, но где я обувь возьму?

- Да что же ты такой маловерный. Веруй и все тебе будет дано.

- Сильно сомневаюсь.

- А сомневаешься ты оттого, что веры в Бога не имеешь. Вот ты и подвержен всяким сомнениям, страстям и прочему греху.

- А где же мне взять эту Веру?

- Воспитать в себе.

- Как?

- А ты поразмысли о себе. О своей прошлой жизни. Вспомни, кто тебя от болезни твоей излечил. Вспомнил?

- Святой Лука.

- Правильно. Так как же ты веришь в святого Луку, а не веришь в Иисуса Христа, которого всю свою жизнь исповедовал Святой Лука?

Андрей молчал, он не знал что ответить.

-А ты говоришь, что ты Веры не имеешь. Ты просто думать не хочешь.

Они замолчали, каждый думая о своем, а потом Антоний продолжил:- Ты пойми, ведь все блага в это мире от Бога, Бог все дает.

- И кроссовки?- Андрей захотел позлить «монаха».

- И кроссовки. Если ты его попросишь.

- И как же мне его просить?

- Проси от чистого сердца, трижды.

- Хорошо. Андрей встал и, воздев руки к небу, трижды прокричал: «Господи! Если ты меня слышишь, пошли мне завтра новые кроссовки, и я в тебя уверую»

- Хорошо, сказал Антоний, будем считать, что это твоя первая молитва, а теперь ложимся спать. Андрей лег, подставив спину остывающему костру. Рядом с ним, так чтобы можно было достать рукой, лежала стопка дров из наломанных сучьев и веток. Проснувшись ночью, он мог не вставая подкидывать в костер дрова. На удивление в этот раз Андрей сразу не уснул, мысли его постепенно вернулись к Маргарите. «Где она сейчас? С кем она? Помнит она о нем?» Мысли одна быстрей другой сменялись в его голове и не давали Андрею уснуть. Маргарита в эти самые мгновения, тоже думала об Андрее. Она его не забыла. Она помнила его. Боль и обида оттого, что он ей так и не написал, прошла. Она не держала на него зла.

Счастье двух человек в этом мире зависело от встречи друг с другом, но чтобы это произошло, иногда требуется только чудо.

Глава 6

Они вошли в небольшой шахтерский поселок ближе к вечеру. Незнакомые улицы, торопливо идущие люди, которым нет никакого дела, до двух идущих с рюкзаками за плечами мужчин. Возле небольшого храма Антоний остановился. Они вошли на его территорию, и Антоний сказал:

- Ты посиди на лавочке, отдохни, а я схожу службу послушаю.

Андрей с удовольствием скинул со своих плеч рюкзак и опустился на лавочку. Ноги гудели, и очень хотелось есть. Почти напротив храма стоял торговый киоск, надписи на котором гласили, что там можно приобрести курей гриль, чай, кофе, хот - доги. Андрей только тяжко вздохнул, читая эти названия.

Из храма вышла женщина, а ей навстречу шла другая, и так получилось, что они встретились напротив скамейки, на которой сидел Андрей.

- С праздником Вас!

- И Вас также.

Пара слов приветствий и женщины разошлись, но Андрея поразили лица женщин. Во время приветствия они засияли, словно встретились две давние знакомые.

«Что же их так обрадовало?» - спросил сам у себя Андрей. - «Праздник? Название которого я даже не знаю.»

«Эх, сейчас бы хорошую миску борща, с куриной лодыжкой, и я бы тоже порадовался празднику. Да где ее взять?».

После службы народ повалил из храма. Антоний вышел, беседуя с незнакомой женщиной. Подойдя, он представил ее.

- Это Евгения Ивановна, а это Андрей. Евгения Ивановна предложила нам переночевать у нее. Ты не против?

-Нет, конечно, нет.

- Вот и хорошо, - просто ответила женщина. - Пойдемте.

Они пришли в небольшой кирпичный дом на окраине городка. Евгения Ивановна предложила помыться в летнем душе, пока она накроет на стол. Выйдя из душа, Андрей был поражен. На небольшом деревянном столе в саду стояли две большие миски с борщом. Отдельно на тарелке, лежали две куриные лодыжки. Все было в точности, как он и мечтал у церкви.

-Антоний, а какой сегодня праздник?

- Успение Пресвятой Богородицы.

- Слава Пресвятой Богородице!

Они переночевали на мягких кроватях, утром позавтракали и продолжили свой путь.

Удивительно, но Андрей начал входить во вкус этого путешествия. Ему нравилось идти среди полей, есть пищу приготовленную на костре, и ночевать под звездным небом, прижавшись спиной к спине Антония. Каким-то удивительным образом, но Антоний без карты, и компаса вел его преимущественно по уже скошенным полям, лишь изредка они шли вдоль дорог.

- Антоний, как ты находишь дорогу?

- По солнцу. Нам все время надо на юго-запад. Андрея, в недавнем штурмана, удивляла эта способность Антония, без каких-либо вычислений находить точное направление движения.

Глава 8

Последнюю ночь перед входом в Симферополь они провели в степи. Где-то вдали выла собака, они сидели возле остывающего костра, в котором пекся картофель и вели беседу.

- Антоний, расскажи о монастыре, как там люди живут?

- Монахи?

- Да.

- Живут как в армии, строго по распорядку. Утром подъем, молитва, завтрак, работы и так целый день. Молитву чередуют работой. А ты никак решил в монахи записаться?

На вопрос Антония Андрей не ответил, он молча ломал сухие ветки.

- Монастырь не для тебя,- убежденно сказал Антоний.

- Почему?

- Поверь мне. И вот что я тебе скажу, ты должен съездить в эту свою Джубгу.

- Зачем? Ее все равно там нет.

- А все-таки пообещай мне, что ты съездишь туда.

- Хорошо съезжу.

- Смотри, не забудь.

-А ты мне так и не сказал, куда ты все-таки идешь? Антоний усмехнулся и сказал: - Вопрос правильнее звучал бы так: «Зачем ты идешь?»

- Хорошо, зачем ты идешь?

- Письмо несу в монастырь.

- Не смеши меня, письмо он несет,- хмыкнул Андрей,- можно подумать у Вас в монастыре, нет ни одного телефона, и услугами почты вы не пользуетесь.

- Почему же, есть телефоны, почта и даже Интернет. Дело тут в другом.

- В чем?

Антоний на миг задумался, а потом спросил:

- Ты помнишь тот супермаркет на окраине города, где ты хотел купить хлеба и масла.

- Это где вход по карточкам?

- Да. А ты знаешь смысл этих карточек.

- Нет.

- Контроль за клиентом, сначала за его платежеспособностью, а в дальнейшем возможно и тотальный контроль за всей личной жизнью человека.

- Хорошо, ну а причем тут ты и письмо?

- Дело в том, что уже сейчас все телефонные разговоры, вся переписка, а тем более Интернет прослушиваются и контролируются. И единственным способом доставки конфедициальной информации, как и сотни лет назад будут курьеры.

- Допустим, но ведь это когда еще будет?

- Это уже сейчас будет. Апокалипсис уже начался, только люди его не замечают. Сатана постарался, замылил глаза людям политикой, экономикой и прочим дерьмом, а сам делает свое черное дело.

- И в чем же это его дело проявляется?- поинтересовался Андрей.

Антоний достал из костра несколько картошин, проткнув одну прутиком, понюхал, - Первое и самое главное его дело- это в отрицании Христа. И как следствие жестокость и безнравственность. Ты помнишь того человека лежащего у поликлиники?

- Помню.

- А ты заметил, что пока мы к нему не подошли, мимо него прошли десятки, а может, и сотни людей и никто из них не подошел узнать, что с ним. Вот тебе простой пример насколько сердца людей ожесточились. А с такими людьми делай что угодно.

- А зачем это ему, какая ему от этого выгода.

- Самая прямая - лишить людей Царствия Божия. Видишь ли, какая штука получается. Он то видит Царствие Божье каждый день, но сам туда попасть никогда не сможет. Вот он людей любыми способами и отвращает от Бога, что бы они тоже никогда туда не попали. И вообще он великий обманщик, внушил людям, что Царства Божьего вообще нет. Что это сказка и плод фантазии. Но это не сказка - это вполне реальное место, гораздо реальней чем наш мир в котором мы живем. Да, да, и не смотри на меня как на умалишенного, ты сам это со временем поймешь.

- Ну, допустим, и что же надо делать чтобы,- тут Андрей на секунду запнулся, подыскивая нужное слово,- спастись?

- Заповеди Божьи соблюдать. Бога и людей любить, Христа призывать, молится, в грехах каяться,- одним словом, следить за собой надо.

- Хорошо, ну а причем тут ты и твое путешествие пешком.

- Тебе трудно будет это понять, ты Евангелие не читал.

- А ты попробуй, может я пойму.

- Хорошо. Дело в том, что по предсказаниям в будущем, всю власть на земле захватит Антихрист. И все живущие на земле должны будут ему поклониться.

- Как это поклониться?

- Ну не в прямом смысле конечно. Скажи, у тебя есть идентификационный код.

- Есть, без него сейчас на работу не устроишься.

- Так вот каждому живущему на земле уже присвоен такой номер. Ну, может, не считая каких-нибудь Африканских стран. А когда власть окончательно перейдет к Антихристу, людей заставят ставить такие номера на теле. Так вот не имея такого кода на теле, человек ничего не сможет купить: ни хлеба, ни масла, ни даже билет на автобус. Вот я и пытаюсь, идя пешком, понять, сможет ли человек без денег и без транспорта пройти значительный путь. Заодно призываю людей к покаянию.

- Так это вроде эксперимента?

- Да.

- Интересно, - Андрей задумался,- все что ты рассказал – это, правда, сбудется?

- Да.

- И когда?

- Не знаю, сроки никому кроме Бога не ведомы, но есть признак, по которому можно определить, что это приближается.

- Какой?

- В Иерусалиме есть мечеть Омара, вот когда ее разрушат, чтобы возродить Древний иудейский храм, тогда будет видно, что это сбывается. Антихриста тоже будут возводить на престол в этом Храме.

- А что будет с теми, кто не примет на свое тело эти номера?

- Они станут отщепенцами, изгоями. Они не смогут устроиться на работу. Не смогут купить лекарств, еды. Их будут подозревать в преступлениях, которых они не совершали. Одним словом начнутся гонения на Христа, как в древние времена.

- А что же делать тогда?

- Да ничего особо делать не надо. Необходимо будет завести небольшой огород, овладеть каким-нибудь не хитрим ремеслом, молиться, и просто переждать это время. Давай ложиться спать. Завтра мы будем в Симферополе.

Андрею не спалось. Мысли как метеоры сменяли друг друга. Он думал о словах Антония, о завтрашнем дне, и что он будет делать, после того как исполнит свой обет. Возвращаться домой, он не хотел, ходить на опостылевшую работу он не сможет. Что же делать? Найти Маргариту? Но, как и где? Потом он вспомнил слова Антония: «Уповай на Бога» и заснул.

Владислав Александрович Морозов праздновал свой пятьдесят пятый день рождения. На этот юбилей съехалась вся верхушка района: руководители хозяйств, районное руководство. Но не все, а то, что непосредственно не подчинялось Морозову: начальник милиции, прокурор района, председатель районного суда, наиболее преуспевающие предприниматели. Речи, цветы, подарки, тосты за здравия и долгие годы жизни, все было, как и положено на таких мероприятиях. Все хорошо, но что-то не давало Владиславу Александровичу полной радости от происходящего торжества. Словно невидимая заноза сидела в сердце и мешала радоваться происходящим. Когда все закончилось и уже дома, лежа в кровати он вдруг понял, причину своего внутреннего беспокойства- это были слова, того бродяги, которого он подвозил. «Ваши деньги ворованные,… они не принесут Вам счастья». «Врешь ты бродяга,- думал Морозов, они принесли мне почет, богатство и уважение! Все кого я пригласил на свой юбилей, приехали. Все кроме сына». Хотя, наверное, больше всех видеть на своем празднике Морозов желал именно сына. Сын, позвонил на мобильный, поздравил его и сказал, что не может приехать, сославшись на занятость. «А мог бы, и приехать, ведь не каждый день у меня юбилеи»,- думал Морозов, ворочаясь на кровати. Жена, отвернувшись к стене, давно спала. Они давно жили вместе, но душевной близости у них не было. Она была принесена в жертву карьере. Он слишком много сил отдал завоеванию и удержанию власти. А когда получил то, к чему так долго стремился, неожиданно обнаружил, что жена живет совсем отдельной жизнью от него. У нее свои интересы, пристрастия, которые Морозову вовсе чужды. Да и сын, которому он помог организовать прибыльный бизнес, все реже и реже посещал их. А стоил ли весь его успех, фактическому распаду его семьи?- задал впервые сам себе вопрос В.А и не смог на него ответить.

Глава 9

Утром Андрей встал первым, разжег уже остывший костер, повесил на посох Антония котелок с водой. Антоний проснулся и первым делом как всегда помолился. Попив чаю, забросив на плечи рюкзаки, они отправились в дорогу. Весь день они шли вдоль трассы, и только теперь Андрей оценил, как замечательно было идти в стороне от дорог. Не было, ни пыли, ни выхлопных газов, ни рева моторов, сейчас же все это обрушилось на Андрея. Несколько раз за день они останавливались на привал. Просто отходили в сторону от дороги, снимали рюкзаки и ложились на выгоревшую траву.

Они входили в Симферополь ночью. Ночные улицы были пустынны. Ночные города, вовсе не похожи на дневные. С их улиц почти исчезают люди, и они становятся другими. Симферополь - южный город, сердце Крыма. Окраины его плохо освещены, зато ближе к центру, фонарей и огней реклам в изобилии. Ночные таксисты спят в своих машинах. Дворники под утро выметают с рынков мусор, оставленный днем. Пьяная молодая женщина идет, держась за стены домов. Ее провожают взглядами два таксиста- кавказца и если бы, не шедшие позади нее Андрей и Антоний, неизвестно где бы эта женщина встретила утро. Рассвет приближался, ночь постепенно начала сереть, прятаться во дворы и закоулки и когда они подошли к железной ограде храма, совсем исчезла.

- Пришли,- сказал Антоний, сбрасывая с плеч рюкзак. Перед входом стояли просящие милостыню. Андрей порылся в кармане, достал оттуда мелочь и раздал нищим. Они вошли в храм. Людей было немного, мерцали свечи. Слева от входа, в «раке» из чистого серебра лежал тот, кому Андрей был обязан своим спасением - архиепископ Лука- врач и лауреат сталинской премии в области медицины. Андрей перекрестился, приложился к Раке.

- Вот и свиделись, святый угодниче Лука…

После службы Андрей и Антоний вышли из храма, и присели на одну из скамеек.

- Закончилось твое путешествие, ты рад?- спросил Антоний.

Удивительное дело, но радости Андрей совсем не испытывал. Что теперь делать? Куда идти? Цель путешествия достигнута, а новой Андрей не имел.

- Ты не знаешь, что теперь делать? В очередной раз угадал Антоний мысли Андрея.

- Откуда ты узнаешь мои мысли, ты экстрасенс?

- Да нет, просто они у тебя на лице написаны.

- Да, я не знаю, куда сейчас идти.

- Иди в Джубгу.

- Ты думаешь, она там?

- Не знаю, пути Господни неисповедимы, надо верить.

- Ты как всегда прав, надо верить. А ты, куда ты пойдешь?

- Обратно в Святогорск.

- И что, тоже пешком?

- Еще не знаю.

- Хорошо, тогда мы встретимся в Святогорске,- прощаясь, сказал Андрей. Он понимал, что необходимо идти, но уходить почему-то не хотелось. Антоний, видимо поняв состояние Андрея, поднялся первым.

- Ну что, друг мой, будем прощаться.

Андрей встал и они обнялись.

- Не грусти. У тебя будет все хорошо, ты найдешь свое счастье,- сказал Антоний.- Прощай,- он вскинул на плечо свой рюкзак и зашагал прочь.

Андрею вдруг захотелось закричать: «Не уходи»! Каждый шаг уходящего Антония, отдавался болью в его сердце. Он вдруг понял, что теряет друга, которого у него до этого никогда не было и уже не будет. Ему со страшной силой вдруг захотелось догнать уходяшего Антония, как тогда в самом начале пути - на мосту в Алексеевке и только невероятным усилием воли он смог заставить себя остаться на месте. Вот последний раз в толпе мелькнул рюкзак Антония и толпа скрыла его.

…… Вечер Андрей встретил на выходе из Симферополя. Он шел по трассе на Феодосию и Керчь. Денег на автобус не было,и он шел пешком. Он шел в Джубгу, как и обещал Антонию. И если он не застанет там Маргариту, то куда потом идти он не представлял. Через сутки он был в Джубге. В этом пути ему везло на транспорт. Он не «голосовал», а его подбирали. Даже через Керченский пролив его переправили бесплатно.

Джубга, он снова шагал по ней, и море радостно блестело сквозь деревья. Поселок, как и прошлое лето был наводнен отдыхающими. Они в плавках и купальниках бродили по улочкам, заходили в магазинчики, покупали пиво и мороженное. Андрей знакомой улочкой спустился к пляжу. Он опустил свой рюкзак на песок, разделся и бросился в море, нисколько не заботясь о том, что рюкзак без присмотра могут украсть. Вдалеке, все так же опрокинут на один борт, лежал буксир, на котором они с Маргаритой дурачились. И как успел заметить Андрей, на нем кто-то находился. Искупавшись, Андрей с наслаждением лег на горячий песок. Но, через несколько секунд поднялся и начал вглядываться в буксир. Он сам не знал почему, но ему вдруг безумно захотелось увидеть человека, который находился на нем. Он встал и пошел к нему. Чем ближе он подходил, тем отчетливее становилось видно, что это девушка и ее светлые волосы развивались по ветру. Она стояла спиной к берегу и смотрела в даль моря. Еще не смея верить чуду, Андрей вошел в воду и пошел к ней. Море в этом месте было неглубоким, и он смог по грудь в воде подойти к буксиру. Пройдя несколько шагов, он уже твердо знал, что это Маргарита. Черный сплошной купальник и светлые волосы. Сердце его, казалось, сейчас выпрыгнет из груди. Он подошел к кораблю так, что она его не заметила. Вскарабкавшись бесшумно на палубу, он встал у нее за спиной.

- Маргарита здравствуй!

Она обернулась, и он увидел, как радость зажглась в ее глазах.

Маргарита шагнула в его объятия.

Начиналось счастье, предсказанное Антонием. Прижимая Маргариту к себе, Андрей успел подумать: «Не забыть бы главного».

Завершено 14.03.2009.