Любимец богов

Глава 1

Приветствую тебя, мой дорогой читатель! В истории человечества много забытых лиц, кто-то из них вычеркнут из неё незаслуженно, кто-то намеренно, кто-то просто затерялся среди более ярких фигур, а кто-то сознательно затаился в тени. Сегодня мы вспомним самого счастливого человека, которого удачей наделили сами боги. Человека, который мог сам о себе сказать, - « Я тот человек, который более, чем кто-либо из других смертных, сделал добра своим друзьям и зла врагам». Имя этого человека, до сих пор вызывает неоднозначные чувства, разнящиеся от симпатии до ненависти. Хотя историки, как правило, выставляют нашего героя зачастую в негативном свете, след оставленный им в истории, до сих пор прослеживается. Попробуем же мы разобраться, кем был наш герой. Итак, позвольте представить вам, Луций Корнелий Сулла.

Сулла появился на свет в 138 году до н.э, в семье римских патрициев. Обычно за этим фактом идет уточнение, что, дескать, род Суллы был захудалым, само семейство было бедным, место в сенате давно утеряно, должностей не занимали, отчего сам Луций начал свою карьеру поздно, и вообще все сводится к тому, что в люди Сулла выбился благодаря Гаю Марию. Но насколько это утверждение соответствует истине? Рассмотрим семейство Сулл подробнее.

Для якобы захудалого рода, история семейства просматривается очень далеко. Первым из известных предков Луция идет его прапрадед Публий Корнелий Руфин, ставший диктатором в 333 году до н.э. Его сын, того же имени, становится дважды консулом, триумфатором, одним из победителей в войне против самнитов и Пирра. С ним же и случилась история связанная с потерей места в сенате. Дело в том, что ставший цензором Гай Фабриций Лусцин, насчитал в доме несчастного десять фунтов серебра, что нарушало существовавший в то время закон о роскоши.

Тут следует упомянуть, что между Руфином и Лусцином существовала давняя антипатия, в частности Лусцин неоднократно обвинял Руфина в стяжательстве, при этом сам Лусцин происходил из бедного рода и сам, согласно хроникам был крайне бескорыстным. Бедным до того, что после смерти Лусцина, государству пришлось давать приданное его дочерям, поскольку кроме славного имени не осталось нечего. Особенно смешно эта история выглядит на фоне обвинений семейства Суллы в бедности. Но насколько был честным в этой истории Лусцин, уж не имело ли тут место простое сведение старых счетов? И не являлась ли щедрость сената по отношению к дочерям Лусцина, проявлением благодарности за помощь в устранений политического конкурета?

Итак, потеряв место в сенате, Руфин ничем более не прославился и сходит с исторической доски, оставив после себя сына Публия Корнелия Суллу. Он становится первым в роду, кто получает когномен Сулла. О нем известно, что он был фламином Юпитера, который в свою очередь являлся главным божеством у римлян. Для непосвященного во все тонкости римской религиозной жизни, подобная должность покажется ерундой, но на самом деле все гораздо серьезнее. Объясняясь простым языком, можно сказать, что фламин - это верховный жрец определенного божества. Всего их избиралось в то время пятнадцать. Трое старших из патрицианских родов и двенадцать младших из родов плебеев. Жизнь фламинов несла массу ограничений, которые не давали возможность заниматься политикой напрямую, но открывала массу возможностей влиять на политическую жизнь. По сути Публий занимал верховную религиозную должность, аналогом которой в наше время, является должность Папы у католиков, например. И от него зависело очень многое, например, трактовка знамении. У римлян была масса случаев в истории, когда политические противники использовали религиозные обряды для достижения своих целей, например, для блокировки неугодных законов.

Таким образом, мы видим, что пусть хоть место в сенате было потеряно, но полностью участие в политике потеряно не было. Скорее всего семейство Суллы стало жертвой в политической борьбе, когда чересчур усилившиеся семейство подверглось атаке других политических блоков, но в общем под ударом устояло, пусть и потеряв на время инициативу. Но далее мы увидим, что семейство продолжает участвовать в жизни государства. Стоит отметить, что Суллы входили в род Корнелиев, в который в свою очередь входило множество семейств: как патрицианских, так и плебейских. Так, например, Сципионы, победители в войне с Карфагеном, тоже входили в этот род. И тоже в разное время становились спасителями Рима, но в итоге теряли влияние под ударами политических противников.

Следующим в списке предков Луция Корнелия Суллы идет его прадед Публий Корнелий Сулла Руф Сивилла. О нем известно, что он занимал место в коллегии децемвиров, при этом он занимал должность претора во время второй пунической войны. Как мы видим, и тут Суллы не теряют своего места под солнцем. После себя он оставляет двух сыновей Публия и Сервия. Публий в свое время займет должность претора и получит в управление провинцию Сицилию, а Сервий так же получит должность претора и получит провинцию Сардинию, а так же поучаствует в устройстве административного порядка в захваченой Македонии. И вновь, как мы видим, “захудалая” ветвь Корнелиев активно участвует в жизни государства. Потомки Сервия в последствии примут участие в заговоре Катилины. Публий оставит после себя двух сыновей Публия, который займет место монетария, а так же Луция, который и станет отцом нашего героя. Расмотрим его подробнее.

Итак , Луций Корнелии Сулла, отец нашего героя. Весьма любопытная личность, о которой известно, внезапно, очень мало. И правда, если о предыдущих предках известно более-менее достоверно, то на отце нашего героя историки начинают спотыкаться. Одни описывают его как пьяницу, который промотал все состояние, оставил сына в долгах и вообще погубил весь свой род, отчего бедный его сын оказался в положении бездомного. Другие говорят, дескать, есть намеки на какие-то должности, но потверждать не спешат. Пойдем по пунктам. Достоверно о нем говорят, упоминая его участие коллегии авгуров. Не самая высокая должность, но для начала неплохо. Более о его карьере нечего неизвестно, но есть одна любопытная деталь, которая немного проливает свет на эту историю.

Аппиан Александрийский в своей книге “Римская история” так описывает слова полководца Архелая при переговорах с Суллой, будущим диктатором, во время первой войны с Митридатом . “Встре­тив­шись с Сул­лой для пере­го­во­ров, Архе­лай ска­зал: «О Сул­ла! Царь Мит­ри­дат, кото­рый еще со вре­мен отцов был вашим дру­гом, начал вой­ну из-за коры­сто­лю­бия дру­гих ваших пол­ко­вод­цев; теперь из ува­же­ния к тво­ей доб­ле­сти он ее пре­кра­тит, если ты пред­ло­жишь спра­вед­ли­вые усло­вия». "

Таким образом можно предположить, что отца диктатора знал еще отец Митридата, и вел с ним дружбу, или достаточно близкие отношения. С чего бы царю такой далекой от Рима державы, как Понт, водить дружбу с человеком, который занимает скромную должность в Риме, при этом этот человек - пьяница, и имеющий кучу долгов? И как они вообще могли познакомится? Все это выглядит смешно. Тут логично будет поверить тем историкам, которые утверждают, что Луций Корнелии Сулла (старший) занимал должность претора, а затем пропретора в провинции Азия.

Возникает вопрос, отчего этому осталось так мало доказательств. Скорее тут все дело в том, что Рим долгое время не управлял многими провинциями напрямую, оставляя значительную часть самоуправления подчиненым территориям и сбор налогов вел через систему откупов. Эта система работала определенным образом. Республика объявляла, какую сумму она хочет получить от той или иной провинции. Лица желающие поучаствовать в сборе налогов, могли эту сумму внести и получить право на сбор налогов в провинции. Мог ли Луций Сулла(старший) участвовать в подобном, и потерпеть неудачу? Вполне.

Провинция Азия, на тот момент, в представлении римлян находилась на краю мира. Вполне вероятно, что достоверных данных не сохранилось, по той причине, что эти данные просто никто не хранил. Простой тому пример, спросите у жителя столицы, кто сейчас губернатор Камчатки или Магадана? Думаю, что мало кто сможет ответить. К тому же, мы не должны забывать, что Суллу долгое время стремились опорочить все, кому не было лень. Вполне вероятно, эти данные просто были уничтоженны, дабы создать образ неудачника.

Далее об отце будущего диктатора известно, что он был женат дважды. Жены его неизвестны, но про детей от этих браков мы знаем. От первого брака появляется наш герой Луций Корнелии Сулла и дочь Корнелия. От второго - сын Сервий. Корнелия в последствии выйдет замуж за представителя богатого плебейского рода. Кто-то скажет, что подобный брак мог быть вызван бедностью Суллы, и желанием поправить дела, возможно и так, но стоит учитывать, что в то время происходил процесс слияния богатых плебеев и патрициев. После волнений вызваными реформами Гракхов, которые тоже были плебейского рода, многие патриции осознали силу возросших плебейских родов, и спешили заключить с ними союзы. В этой истории многие упускают главную деталь, а именно почему богатый плебейский род захотел вступить в связь с якобы “захудалым” и потерявшим влияние родом? Может оттого, что этот род не был таким уж и захудалым? Эти дети и их потомки еще сыграют свои роли в римской истории, мы же оставим их и обратимся к нашему главному герою.

В каком был возрасте Луций Корнелии, когда умерла его мама, нам не известно, но известно, что его мачеха любила его, и относилась как к своему сыну. Известно, что мачеха его была богата и отсюда можно уверено делать выводы, что если образование Суллы оплачивал не его отец, то это могла сделать его мачеха. Собственно историки зачастую твердят, что дескать Сулла был необразован, но так ли это?

Как же происходило это образование? Существовала начальная или как ее называли элементарная школа, которую римляне начинали посещать с семи лет и заканчивали в 11-12 лет. Это был начальный этап обучения, позволить который могли себе многие. Заменой этому могло быть домашнее обучение. Тут шли основы письма, счета и чтения. Далее шло обучение у грамматика. Это мог быть раб или свободный человек. На этом этапе предметы были сложнее и требовали больших усилий от ученика. Финальным этапом была риторская школа, у особо богатых было принято заканчивать этот этап в Греции. Определенно можно сказать, что каждый этап стоил денег, и каждый следующий требовал больших вложений.

Так Саллюстий пишет о Луций Сулле -”В знании греческой и латинской словесности он не уступал ученейшим людям”..

Следует отметить, что Саллюстий был стороником Цезаря, который Суллу не любил, и все же в своем описании Суллы, он не отрицает образованность последнего. Далее мы видим, что Сулла вполне свободно разговаривал на этих двух языках, а также писал книги на этих языках, что потверждается множеством источников. Говорить о том, что, дескать, Сулла овладел греческим в зрелом возрасте не приходится. Так, например, Гай Марий не владел греческим языком, за что подвергался насмешкам со стороны образованной аристократии, и уж точно бы незнание Суллы греческого не прошло мимо внимания римского общества.

Таким образом гуманитарное образование Суллы можно считать вполне доказанным. Что же с образованием военным? К сожелению, до вступления им на службу под командыванием Мария, нечего неизвестно о его военной службе и подготовке. Но давайте расмотрим ее возможность.

Итак, нам известно, что Сулла не был инвалидом, к своим тридцати годам, в момент поступления на службу, имел должную физическую подготовку, позволявшую ему с успехом участвовать как и в походах, так и в битвах самолично. Как мы увидим далее, рассматривая его участие в войне с Югуртой, Сулла умел ездить на лошади, без всякого для себя ущерба. Был достаточно закален, чтобы существовать в диких условиях, вне палатки командующего. Достаточно умело владел оружием, чтобы наравне с солдатами принимать участие в битвах. При этом, он был достаточно осведомлен о возможностях различных родов войск, об их укладе, тактике.

Где бы мог получить подобную подготовку юный Луций Сулла? Собственно, в самом Риме. Все подростки, а так же юноши, достаточно знатного происхождения, достаточно здоровые для занятий с оружием, посещали занятия на марсовом поле. Тут их встречали инструктора, зачастую ветераны, которых в Риме было с избытком. Именно они и обучали юных римлян мастерству военного дела. Так же они могли передавать своим ученикам различные тонкости, которые не встретишь в книгах, но которые зачастую облегчают жизнь военного. Посещал ли эти занятия Сулла? Скорее всего да.

Подтверждение этому мы увидим позже, когда начнем говорить о начале службы Суллы в армии, а так как мне не хочется забегать вперед, в нашем повествований, пока оставим эту тему.

Последнее что нам известно об отце Суллы, это то, что он умер, когда Сулла готовился надеть мужскую тогу, пройдя своеобразный обряд посвещения во взрослую жизнь, прощаясь с детством. Происходило это примерно в 15-17 лет.

Итак, обычно на этом моменте, историки начинают расказывать об ужастной жизни в нищете юного Луция Корнелия, об его постепенном опускании на социальное дно, о забытом и угасшем роде. Но что мы имеем в реальности?

В реальности у Суллы остается родная сестра, которая замужем за вполне богатым мужем. Могла она помогать своему брату? Или мог оказывать помощь ее муж, который наверняка понимал, что поддерживая пусть бедного, но всё-таки аристократа, который в последствии может сделать карьеру и помочь в свою очередь заботливому родственнику? Вполне возможны оба варианта. Далее у Луция остается мачеха, у которой есть сын, но он приходится Луцию братом по отцу. Тем более известно, что мачеха любила Луция. И как известно, после ее смерти она завещала в пользу Суллы, какую-то часть своего имущества. Что же тут скорее всего произошло? Скорее всего, после смерти отца Суллы, все наследство перешло в руки мачехи. И находилось под ее контролем до момента ее смерти. Почему же произошло так? Скорее дело в молодости самого Суллы и мудрости его отца и мачехи, которые не решились вложить в столь юные руки семейное состояние. Стоит ли говорить о том, что Сулла в эти годы голодал или испытывал лишения? Думаю, что нет.

Что нам известно о жизни Луция в годы молодости? Достоверно известно о том, что своего жилья он не имел, а снимал в инсуле (многоквартирный дом), целый этаж. Почему же он не имел своего жилья в городе? Историки ссылаются на пьяницу отца, который дескать это жилье потерял. Но что, если это жилье осталось у мачехи, которая проживала там, взамен снимая Луцию квартиру? Такой вариант вполне возможен. Косвенным потверждением тут служит тот факт, что после смерти мачехи, Луций получил достаточное количество средств для набора необходимого ценза для начала карьеры, а так же у него появилось свое жилье, наличие которого требовал это ценз.

К слову, в свое время в инсуле проживал и Гай Юлии Цезарь, который начинал свою карьеру, влезая в кучу долгов, в отличии от нашего героя.

Почему же Сулла проживал не в своем доме, а на съемном? Ответ тут прост. Молодость. Сулла наслаждался своею молодостью. Пиры, гулянки, шумные компании - все атребуты бесшабашной молодости. Стала бы терпеть все это у себя дома мачеха, пусть и любящая? Вряд-ли. Вот с Суллой и поступили, как поступают всякие здравомыслящие родители, дав юноше возможность жить самостоятельно. Чем же мог заняться юноша, который получил прекрасное образование, не имеет денежных хлопот, а для серьезной карьеры слишком молод? Правильно, он пустится во все тяжкие, благо дух авантюризма был Луцию не чужд. На этом этапе историки вовсю обливают Суллу грязью. Обвиняют его в связи с актерами, которые в то время занимали весьма невысокое положение в обществе. Но вспомним основной принцип римской черни, а именно “хлеба и зрелищ”, то становится понятным, почему молодой повеса оказался в кампании из актеров. Можно рассудить и с современной точки зрения, отказались бы вы в молодости от кампании модных музыкантов, артистов, комиков? Думаю нет, вот и наш герой , сам питающий страсть к театру и искусству не отказывается. Тут же враги Луция приписывают ему гомосексуальный роман с одним из известных актеров.

Обычное обвинение для политиков уровня Суллы, впоследствии подобным нападкам подвергнется и Цезарь, и Октавиан, и многие другие. В защиту Суллы скажу только один раз и более к этой теме возвращаться не буду. Сулла за свою жизнь имел множество браков, имел множество детей, далее мы увидим историю его самой большой любви к женщине, ставшей одной из главных драм в его жизни, последняя его жена соблазнит Суллу и он вступит с ней в брак, когда он будет в весьма солидном возрасте, прибегнув лишь к чисто женским уловкам, сомнительно, что она смогла бы это сделать, являйся Сулла престарелым гомосексуалистом.

Ну а чем заканчивает свою отвязную молодость Сулла? Он оказывается любовником весьма состоятельной женщины, которая в итоге оставит ему в наследство свое имущество. Весьма забавно, что обвиняя Суллу в гомосексуализме, историки не обвиняют его в альфонстве.

Чем еще нам запоминается молодость Суллы? Например, некоторые историки не исключают возможность написания им сценариев пьес для друзей актеров.

Участия в качестве судебного оратора Сулла не принимал, хотя, учитывая его образованность и красноречие, вполне мог. С чем это связано? Не считал достойным занятием, как говорят некоторые историки? Думаю, тут скорее дело в прозорливости Суллы, который вполне понимал, что не обладает должным политическим весом, а начинать жизнь с наживания политических врагов - не самое умное решение.

Мог ли Сулла принять участие в военном походе, дабы набрать военный опыт? Историки молчат на этот счет. Учитывая характер Суллы и его продемонстрированный позднее военный талант , то вполне мог.

С момента смерти отца и до момента начала карьеры в свои тридцать лет, для Суллы прошло примерно 13-15 лет. Думаю, это достаточный срок для любых авантюр. Он мог успеть побывать и в военных походах, и в постели у обеспеченных женщин. Вполне верятно, что Сулла обладая великолепной харизмой мог стать центром притяжения для римской ммолодеж и обзавистись кучей друзей среди аристократов, а имея знакомых среди актеров, то и проводником в мир развлечений. Таким образом, Сулла не был оторван от среды патрициев. В общем это время Сулла явно не потратил впустую, что будет видно впоследствии.

Уязвляло ли Суллу отсутствие места в сенате? Думаю, что нет. Как мы увидели, отсутствие места в сенате не мешало предкам Суллы занимать должности. Отсутствие сенаторского кресла развязывало руки, ведь на сенаторов была наложена куча ограничений, в частности запрет на занятие бизнесом, что вынуждало их действовать нелегально, через сословие всадников. Которые могли, в свою очередь, решать свои вопросы через подконтрольных сенаторов. Так же место в сенате не давало какой-то свободы, все сенаторы так или иначе были связанны в политические блоки, одиночка там просто не смог выжить. Да и как мы можем увидеть, в Риме большим почетом пользовались должности, которые давали хоть кроху реальной власти, чем места в сенате. Далее история нам преподнесет потрясающий пример, когда Помпей и Красс занимая должности, будут решать свои вопросы в сенате через Цезаря, который всеми силами будет стремится к занятию должности. И все эти люди имели в итоге больше власти, чем постоянный член сената Цицерон. Понимал ли это Сулла? Уж он-то точно знал, на примере своих предков.

История молодости Суллы подходит к концу, к сожелению, о ней много чего не известно, но мы можем видеть, что она была не такой уж и плохой. Чем же она заканчивается? А заканчивается она смертью мачехи Суллы, которая оставляет ему наследство. Сулла к тому моменту достигает взраста тридцати лет, что по римским меркам вполне подходящий для начала карьеры. И что самое немаловажное для Суллы - он женится. О его первой жене и ее влиянии на карьеру Суллы, мы поговорим в следующей статье.

До новых встреч, мой дорогой читатель.

Глава 2

Приветствую тебя, мой дорогой читатель. Сегодня мы продолжим наш разговор о Луции Корнелии Сулле. В прошлой раз мы рассмотрели его предков и молодость. Остановились мы на том моменте, когда Сулла получил наследство от мачехи и от своей любовницы, и наконец достиг оптимального возраста для начала политической карьеры. Но перед появлением Суллы на политическом небосклоне предшествует один эпизод, о котором известно крайне мало, но который задает весь ритм этой истории, а именно первый брак Луция. Как раз после заключения этого брака Сулла, наконец, окунется в водоворот римской политики.

Историки достоверно сохранили нам сведения только о двух последних жен Суллы, о более ранних известно крайне мало. О первой же известно только одно - это ее имя, и то историки склоняют его и точного ответа не дают. Обычно называют некую Элию или Илию, некоторые скромно пишут Юлия. От этого брака родилась дочь Корнелия которая позже займет свое место в римской истории, как и ее потомки. Но почему же именно этот брак задает весь ритм дальнейшей истории, спросишь ты, читатель? Для ответа нужно отвлечься и рассмотреть других действующих лиц в этой истории, так и сложившуюся к тому моменту обстановку как в Риме, так и в мире. Ибо без понимания, кто из них кто и как завязан в этой истории, трудно будет понимать логику событий.

На тот момент в римской политической жизни господствовал род Цецилиев Метеллов. Они доминировали в сенате, представители их рода занимали должности, командовали войсками, в их руках было скоплено колоссальное богатство. Множество клиентов поддерживало их, а так же связи через браки с многими семействами как патрициев, так и плебеев обеспечивали спокойную жизнь. Так или иначе, вся политическая жизнь на тот момент находилась в руках Метеллов. Устраивало ли это остальные семейства? Думаю, нет, но возможности прервать подобную монополию не было.

В то же время проживал в Риме обычный сенатор, который за всю свою жизнь так и не смог занять какой либо важной должности и так бы исчез из истории, если бы не имел множество детей. Звали его Гай Юлий Цезарь. Его внук, того же имени станет диктатором, полководцем и настолько успешным политиком, что его в итоге зарежут прямо в сенате. Нужно отметить, что род Юлиев на тот момент хоть и занимал место в сенате, но более нечем не был примечателен. Когда-то давно, еще во времена основания республики, род Юлиев занимал должности, но в данный период особой роли в политической жизни не играл. Особого влияния в сенате тоже не имел, выдающихся полководцев, которые могли принести семье, если не влияние (как например у Сципионов), то хотя бы богатство, не было. На этом фоне особенно смешным смотрятся обвинения рода Суллы в “захудалости”.

Есть основания предполагать, что Гай Юлий, на тот момент хоть и имел право на вхождение в сенат, но не имел возможности. А именно он не мог пройти ценз, так как не обладал необходимым богатством. Но он обладал тем, что порой стоит дороже денег, а именно благородным происхождением и наличием дочерей, которых можно было выдать замуж за обеспеченных людей, которые подобным благородным происхождением похвастаться не могли.

Подобных кандидатов было много, и выбор пал на Гая Мария. Почему же именно он, а не другой благородный муж? Историки разнятся об его происхождении, одни говорят, что он происходил из семьи бедняков, другие приписывают ему сословие всадников. Кем же он был? Известно, что родился он в местности рядом с городом Арпино. У него был младший брат, который в последствий продвинется по государственной службе и несколько сестер, которые впоследствии выйдут замуж за местных аристократов, что свидетельствует о том, что семья Мария была вполне благородного происхождения. Да и не мог сын простого крестьянина, сколько бы он не был талантливым военным, попасть в римский сенат, время «солдатских императоров» наступит гораздо позднее, а Гай Марии, еще не будучи прославленным военным, входил в число римских сенаторов, а значит вполне соотносился и по происхождению, и по возможности пройти ценз.

По всей видимости, у семейства не было достаточно денег для образования Мария, либо сам Марий не обладал должными талантами. Второй вариант более вероятен, так как Марии до конца своих дней не выучил греческий язык, что по тем временам считалось моветоном, как, например, не знание французского среди русской аристократии несколькими эпохами позднее. Зато Гай Марии смог проявить на военном поприще. Саллюстии пишет, что Марий пошел на службу в армию

«едва возраст позволил ему носить оружие» и служил он успешно, и в итоге был выделен самим Сципионом Эмилианом, знаменитым полководцем, разрушителем Карфагена.

Этот момент довольно примечателен тем, что, по некоторым данным, Гай Марий являлся клиентом Цецилиев Метеллов, а сам Сципион Эмилиан являлся политическим противником этого семейства.

Так Плутарх пишет, что во время осады Нуманции: «на пиру кто-то воскликнул, будет ли у римского народа еще такой защитник, как Сципион, и тот, «хлопнув лежащего рядом с ним Мария по плечу, ответил: «Будет, и, может быть, даже он»» .

Было ли это действительным признанием или попыткой переманить на свою сторону подающего надежды командира, либо все вместе - неизвестно. Но пока Гай Марии оставался верен своим патронам, и вскоре после окончания осады, добивается звания военного трибуна, а затем при поддержки Метеллов добивается квестуры, а затем занимает должность народного трибуна.

На этом этапе происходит событие, которое зачастую обходят вниманием, а именно оно, вероятнее, послужило началом конфликта между Марием и Метеллами. Будучи трибуном, Марий внес законопроект о голосовании, который был неудобен правящей верхушке сената, в том числе затрагивал интересы партии Метеллов. Бывший в том году консулом Котта воспротивился, и убедил сенат отвергнуть законопроект. Тогда Марий придя на заседание сената пригрозил Котте арестом, если законопроект не будет принят. Котта обратился к Цецилию Метеллу, и тот встал на защиту Котты. Тогда Марий велел ликтору отвести в темницу самого Метелла. Тот попытался обратится к другим трибунам, но они не стали вмешиваться, и тогда сенат вынужден был уступить и принять законопроект. Марий же после этого предстал перед народом, который весьма тепло отнесся к Марию, как к человеку, который способен противостоять сенату.

Таким образом, мы видим, что Марий открыто нажил себе врагов из числа верхушки аристократии, в частности партии Метеллов, которая, повторюсь, являлась на тот момент доминирующей. Казалось не столь критично, но следующим шагом Мария стала блокировка закона о раздачах хлеба, чем он навлек на себя гнев плебса. В общем Марий уже в начале своей гражданской карьеры показал, что политик из него так себе, сумев в короткие сроки нажить недругов как среди патрициев, так и среди плебса.

Результат подобных действий в политике не заставил себя долго ждать. По истечению срока пребывания на должности трибуна, Марий выставляет свою кандидатуру на выборы в эдилы.

На тот момент эдилы делились на два типа: первыми шли курульные эдилы - эта должность считалась престижной и выбирали их первыми, за ними шли народные эдилы, должность которых считалось более скромной и выбирали их вторыми. Марий изначально выставил свою кандидатуру на выборах именно курульных, и народ его отверг, но Марий, ничуть не смутившись, выставил свою кандидатуры на выборах народных эдилов. Подобное поведение по тем временам считалось возмутительным, и нужно ли говорить, что и эти выборы Марий проиграл.

Впрочем, Марий не унывал, и, по всей видимости, решив, что отрицательный пиар это тоже пиар, вскоре подал свою кандидатуру на должность претора. И тут с Марием происходит весьма любопытная ситуация, вызывающая множество вопросов. Во время выборов, за перегородкой среди голосующих, был замечен раб, и как утверждает Плутарх, это был даже не раб Мария, а раб клиента Мария. И когда были оглашены результаты выборов, и стало известно, что Марий хоть и стал шестым среди шести возможных победителей, но все же стал претором, его тут же обвинили в подкупе избирателей и отстранили от должности.

Что тут можно сказать? Подкуп избирателей всегда существовал и на это явление смотрели сквозь пальцы. И в самом деле, патрициям было проще дать плебсу небольшую сумму денег, чем позволить голосовать действительно так, как этот избиратель пожелает. Марий со своим законом, с которым он выступил будучи трибуном, эту сложившуюся систему подпортил. Так что вовсе не будет удивительным тот факт, что патриции поймали самого Мария на подобном жульничестве, при первой же возможности, благо тот после предыдущих выборов понял, что особых шансов победить честно у него не много.

Хочу отметить, что считаю, что Марий и впрямь на этих выборах вел нечестную игру. На это указывает несколько причин. Путь по римскому политическому небосклону был зациклен, и если не случалось форсмажора , который позволял нарушить этот цикл, то все двигались по одному и тому же пути. Так называемый Cursus honorum (с лат. — «путь чести») предполагал,

что человек двигающийся по пути римского политика, будет занимать поочередно должности начиная с военного трибуна, затем квестора, народного трибуна, эдила, претора и только потом консула. Некоторыми должностями можно было пренебречь на этом пути, а именно должностями военного трибуна и эдила, сразу претендуя на вышестоящую ступеньку, но народ закрывал глаза на пропуск должности военного трибуна, то пропуск должности эдила мог вызвать некоторое раздражение, и кандидата, который вдруг позволил себе эту дерзость, могли отвергнуть на выборах. В чем же заключалась эта должность?

Задачи на этой должности состояли в присмотре за городом, в поддержании порядка на улицах, надзор за зданиями, раздачах хлеба, развлечениями граждан. Таким образом эдил должен был , говоря грубо, кормить и поить граждан, одновременно развлекая их всяческими устройствами игр. И если эдил проделывал эту работу хорошо, то в будущем мог рассчитывать на благосклонность граждан на выборах. Таким образом, становится понятно, почему граждане не любили тех, кто уклонялся от того, чтобы стать эдилом перед претурой.

Таким образом, крайне слабо верится, что отвергнув дважды Мария на выборах в эдилы, народ внезапно избрал его в преторы.

Итак, Марий отстранен от должности, и его вызывают в суд. Там ему предъявляют обвинения, и в качестве основного довода обвинения идет тот пункт, что раба его клиента видели среди избирателей, Марий на это отвечает, что просто захотел пить, и раб принес ему лишь воды, после чего удалился. Можно представить себе эту картину, где надменный ранее Марий, который смело мог угрожать своему патрону арестом, и диктовать свою волю сенату, теперь был вынужден оправдываться. Думаю, сенаторы немало позабавились, наблюдая за попытками Мария оправдаться, наверняка кто-то язвительно уточнял, была ли вода с лимоном, либо просто колодезная. Впрочем, любые оправдания Мария уже не могли его спасти, опытные политиканы, поколениями сидящие в сенате были слишком опытными охотниками, чтобы упустить такую добычу, как провинциального дурачка Мария, всерьез решившего, что он хоть как-то приблизился к римской знати. Далее события начинают развиваться стремительно, Мария исключают из сената, и ему грозит наказание за лжесвидетельство, если будет доказан случай подкупа, либо за невоздержность, да-да, в вину Марию ставят ту чашу с водой, теперь она часть обвинения. Чем же это грозило Марию? Да всем, чем угодно. Хоть у римлян были законы, которые предполагали различные наказания, за разные проступки, то приговоры судей могли быть совершенно неожиданными.

Но в итоге все закончилось для Мария благополучно. Суд который был настроен против Мария отрицательно, внезапно разделился пополам, и Мария оправдали. Думаю сенаторы удовлетворились тем, что исключили наглую выскочку из сената, и тем самым указали ему его место, мол, не забывай свое место, парень, хочешь играть во взрослые игры, то тогда играй по тем правилам, которые тебе укажут. А иначе можно возобновить процесс, благо мнения судей разделились поровну, а значит четкого оправдания не дали. Что могло послужить для подобной мягкости для Мария? Ну отчасти то, что хоть в Риме часто случались всякие кровавые расправы над политическими противниками, как и их изгнания из этого Рима, все же это были каждый раз крайние меры. А зачем идти на эти крайние меры, если нет нужды?

На тот момент Марий не являлся значимой фигурой, и особой угрозы не представлял, поэтому и не было нужды в его устранении. А если предполагать в каждом дерзком юнце опасность и устранять, то вскоре можно остаться в одиночестве, посреди пустыни. Так же, Марий был частью знати, пусть и провинциальной, и серьезное наказание для Мария могло вызвать недовольство этой знати. Совсем скоро запылает Союзническая война, и римская знать не могла не чувствовать растущее напряжение и не сглаживать острые углы.

Будучи претором, Марий не заслуживает особых похвал, и по истечению срока службы, получает в управление провинцию Внешнею Испанию. И тут уже Марий в своей стихии, ибо ему досталась проблемная провинция, населенная варварами, которых было необходимо постоянно приводить к порядку силой оружия. Но стоит учитывать, что тут Марию противостояли разрозненные племена, победить которые, не было особой проблемой.

Тем не менее успешное исполнение роли римского наместника состоялось. Следующим логическим шагом становились выборы в консулы, но тут возникала огромная проблема, а именно тот факт, что Мария попросту не любили. Чернь уже отказывала ему на выборах, а он будучи претором, не смог добиться ее расположения. Оставалось искать союзников среди римской знати, которые могли бы оказать поддержку. И такой союзник отыскался в лице Гая Юлия Цезаря. Гай Марий берет себе в жены его дочь и этот брак ставит его в один ряд с высшей римской знатью. Так же Гай Юлий берет в зятья Суллу.

Казалось бы, странный выбор для отца семейства, который, будучи аристократом, внезапно связывает себя родственными связями с пусть и успешным полководцем, но ужасным политиком Гаем Марием, который еще является провинциальным аристократом и пусть и с аристократом хорошего происхождения Суллой, но у которого нет за душой значимой поддержки, и если верить историкам, еще и с сомнительной репутацией.

Но вся странность пропадает при пристальном рассмотрении самого Гая Юлия. По сути это стремительно беднеющий аристократ, который не в состоянии обеспечить ценз себе и своим детям, и который лишен поддержки со стороны доминирующего клана Метеллов. И оттого вынужденный примкнуть к оппозиции Меттелов, либо самостоятельно ее организовывать. Думаю, создание подобной оппозиции не составляло особых усилий, потому как Меттелы к тому моменту поджимали под себя все возможные должности, так и контроль над сенатом, перекрывая дорогу для тех, кто не мог, по тем или иным причинам сойтись с Меттелами.

Марии к тому моменту успел основательно испортить отношения с Квинтом Цецилием Меттелом в частности, так и в целом с кланом Меттелов, а потому не мог рассчитывать на поддержку на выборах с их стороны. Гай Юлий Цезарь, как глава или представитель оппозиции Меттелов, мог обещать такую поддержку, естественно только в том случае, если сам Марий начнет действовать в интересах оппозиции. И скорее всего Марии принял подобные условия. Скорее выбор Мария был оправдан тем, что будучи неплохим военным, он был способен на поле боя заработать политические очки, которые могла использовать оппозиция в своих интересах. Остается открытым другой вопрос, зачем в этой конструкции был нужен Сулла?

Можно вполне откровенно сказать, что на тот момент сам Сулла имел мало шансов на то, чтобы получить протекцию со стороны Меттелов, дурная репутация со слов тех же историков и отсутствие достижений, делало его малопривлекательным протеже. Но все же Гай Цезарь берет его в число родственников, а следовательно и в число союзников. Какие тут могут быть причины? Тяжело утверждать прямо, но тщательно изучив источники, можно сделать следующие выводы. Сулла, к моменту своего тридцатилетия, был лидером среди римской аристократической молодежи и соответственно имел влияние среди римских политиков, которые из этой молодежи и состояли, стоящих на низших ступенях римской политической системы. Так же, Сулла, не связанный обязанностями сенатора и теми требованиями, которые применялись к сенатору, но при этом имевший происхождение аристократа, обладающий обширным кругом знакомств, мог быть посредником для всяких темных делишек. Например, сенаторам было запрещено вкладывать деньги в торговлю, но желавших получить прибыль от подобной деятельности было много, с другой стороны, множество купцов были не прочь, получить ссуду на развитие своего дела. Сулла, как вхожий в разные круги, мог служить посредником для подобных дел, и оттого получить некие рычаги влияния как среди сословия патрициев, так и среди сословия всадников.

Для клана Меттелов Сулла был низкопробным мошенником, для оппозиции Меттелов подобный предприимчивый молодой человек, без особых моральных комплексов, выглядел весьма ценным кадром. Таким образом, мы можем наблюдать, как сформировалось то ядро, которое должно было нарушить гегемонию Меттелов, оставалось лишь найти подходящую войну, на которой можно было бы продвинуть своих ставленников. И такая война была и длилась уже много лет.

Война в Нумидии, с местным царем Югуртой, длилась уже много лет, и для римлян она складывалась не вполне, мягко сказано, удачно. Выбранному консулом Квинту Цецилию Меттелу, было поручено вести войну против Югурты. Тут возникает первая странность, а именно тот факт, что начальником конницы, а по факту вторым лицом в армии, действующей в Нумидии, становится Гай Марии. Сделал выбор в его пользу сам Квинт Цецелий, либо был навязан со стороны, не вполне понятно. Сам Квинт имел все основания не любить Мария, но имели ли те основания такую силу, чтобы отказаться от опытного Мария? Равно тут и то, что сам приход Квинта на должность командующего армией, был подчеркнут тем фактом, что предыдущие командующие были высокого происхождения, как и сам Квинт, а потому в римском обществе назрело недовольство, вызванное неудачами армии, и скандалами связанными с обвинениями в коррупции. Жест, когда вторым лицом в армии, становился Марии, аристократ, но более низкого полета, при этом зарекомендовавший себя успешным командованием, должен был означать, что в этот раз война будет вестись ответственно.

Как бы там не было, но Квинт Цецелий действовал вполне успешно, но при этом крайне осторожно. Не стремясь захватить всю страну, Квинт предпочел тактику «выжженной земли», разрушая и грабя богатейшие районы Нумидии, лишая Югурту источника золота, столь необходимого во все времена средства для содержания армии и попутно отжимая самого Югурту в пустыню. Вскоре самому Югурте, лишенному источников для содержания большого войска, пришлось отступить из Нумидии, к своему зятю, мавретанскому царю Бокхе, побуждая того вступить в войну против римлян.

Складывалась патовая ситуация, когда сидящий в Мавретании Югурта, мог наносить партизанские удары по римлянам, впоследствии скрываясь на территории Мавретании, а сами римляне, вынуждены были растягивать силы по Нумидии, стремясь держать её под контролем, при это лишенные возможности нанести решающий удар по Югурте. Для самого Бокхе ситуация была еще сложнее: с одной стороны, у него был зять, который требовал помощи и вступления в войну против римлян, с другой стороны, были сами римляне, с которыми у Бокхе не было проблем, а умение римлянами вести войну было наглядным. Дать втянуть себя в войну, грозило для Бокхе вполне ощутимую угрозу потери своего государства, но и наличие скрывающегося у Бокхе Югурты означало, что римляне и сами вскоре начнут войну.

Тем временем в римском войске царили свои интриги. Гай Марий, будучи начальником конницы, открыто противостоял Квинту Цецелию, обвиняя последнего в затягивании войны, и при этом не гнушаясь откровенной подлости. Процитирую Плутарха:

«Все это явно раздражало Метелла, но больше всего его огорчило дело Турпилия. Этот Турпилий, связанный с Метеллом наследственными узами гостеприимства, служил в то время в его войске начальником плотников и строителей. Стоя во главе караульного отряда в большом городе Баге, он не притеснял местных жителей, относился к ним мягко и дружелюбно, беспечно доверял им и потому попал в руки врагов. Впустив в Багу Югурту, горожане не сделали Турпилию ничего дурного, а, наоборот, упросив царя, отпустили его целым и невредимым. За это его обвинили в измене; Марий, присутствовавший на суде, был очень суров к Турпилию и так настроил против него большинство судей, что Метелл был вынужден, вопреки своему желанию, приговорить этого человека к смерти. Спустя некоторое время выяснилось, что обвинение было ложным, и все горевали с удрученным Метеллом — все, кроме Мария, который не стыдясь говорил повсюду, что это дело его рук и что так он воздвиг на Метелла демона, мстящего за убийство друга.»

В это же время римское войско охватил необычный эпистолярный приступ, вследствие чего солдаты внезапно принялись писать домой письма, что, дескать, только Марий способен завершить войну. Признаться честно, я более не припомню подобного случая, когда в римском войске, было столько же писателей одержимых идеей смены командующего. Было ли это чистосердечным стремлением римских солдат или некие уловки Мария, доподлинно не известно, как и то, что, если это и были манипуляции Мария, то в какой степени это была его идея, учитывая то, что политик из Мария был крайне скверный. Тем не мене подобные письма, так и тот факт, что война затягивалась, играли не в пользу Квинта Цецелия и разогретое римское общество начало требовать смены командующего. А впрочем были ли эти письма в реальности, либо римляне лишь слышали рассказы об этих письмах, ну а рассказывать подобное могли клиенты тех людей, которые были заинтересованы в смене командующего, равно как в падении авторитета Меттелов, доподлинно неизвестно.

Оставалось дело за малым, а именно тем, что Гаю Марию надлежало прибыть в Рим, чтобы принять участие в выборах. Обычно тут традиция начинает смаковать тот факт, что, дескать, злой Квинт Цецелий всячески мешал и препятствовал Марию, и делал исключительно от собственной злобы и зависти. Тут стоит заступится за Квинта Цецелия, и учитывая рассказанное о Марии выше, сделать вывод, что Гай Марий был простым неблагодарным подонком, а потому нет нечего удивительного в том, что на определенном этапе ему ответили той же монетой, которой он и заслуживал. Далее в традиции любят указывать, что, дескать, злобный Квинт отпустил из войска Мария всего за двадцать дней до выборов, делая упор на то, что это крайне малый срок для человека, собравшегося избираться в консулы, при этом упуская из виду, что собственно вся дорога у Мария из Нумидии до Рима заняла меньше недели.

А потому у Мария оставалось достаточно времени для агитации, впрочем римское общество было и так разогрето. В итоге Марии выиграл выборы и тут же получил командование в Нумидии. Далее следует целая череда событий, которая на мой взгляд подчеркивает тот факт, что Мария использовали как манекен, призванный служить лишь прикрытием для борьбы оппозиции с Меттелами. Первым же делом, после выборов, Марий принялся ругать как и самого Меттела, так и все его близкое окружение, его союзников и сторонников, в число которых входили и те, кто командовал армией в Нумидии до Меттела . Для оппозиции это была славная победа, ведь все попадавшие под критику Мария, не имели возможности оправдаться, а сам Марий не был ограничен какой-либо неудачей на войне, а потому мог смело ругать противников, уменьшая их авторитет.

Но болтать на форуме, это не мешки с галеры в Остии разгружать, а потому Марию надлежало убыть на войну. Следовало набрать войско, и тут состоялось главное событие, которое обычно приписывают Марию, как некое его особое достижение, а именно отмена ценза для набора в армию. Напомню, что для службы в римской армии, требовалось наличие ценза, а именно римский солдат должен был обладать определенным состоянием. Считалось, что только подобный гражданин способен полноценно защищать свое отечество. И подобное порождало множество проблем. Так, например, владелец участка земли, призванный на службу, мог на пару лет покинуть свой надел земли, и по возвращению застать свои владения в полном упадке. И тут стоит учитывать, что эти пару лет земля пустовала, а значит не приносила доход и в виде налогов. При этом множество тех, кто не мог позволить себе владеть землей или иметь достаточный доход для ценза, оставались в Риме, постоянно требуя для себя поблажек, зрелищ и дешевого хлеба. Вполне было логичным выслать всю эту массу паразитов туда, откуда они могут и не вернуться, а если и вернутся, так вполне могут принести пользу в виде новых территорий.

И суть проблемы была в том, чтобы убрать этот ценз, заведенный еще предками, но как и всякая палка, закон о цензе имел второй конец, а именно ценз для всадников и сенаторов, и если можно спокойно убрать ценз для армии, то что мешает убрать ценз для сенаторов? И по итогу получить в сенате лишних людей, которым там ранее и не светило место. А лишние люди это всегда означает большую конкуренцию. Поэтому любые изменения в этой сфере требовали осторожных шагов, и предыдущие изменения в цензе, делали в исключительных случаях. И тут, без особой необходимости, ценз отменяют, но при этом общество и вовсе не замечает этого факта, всецело увлеченное травлей Меттелов и дружественных их аристократов. Со стороны римской аристократии это был блестящий ход - как можно разрушить один из неудобный устоев, сохранив хорошее положение для себя. И что характерно, подобный закон всегда можно было отыграть назад, обвинив «пришлого» аристократа Мария в разрушении устоев, оставив его крайним. Понимал ли подобное сам Марий? Вряд-ли, политик он бы некудышный.

Как бы там не было, отмена ценза сыграло свою роль, и в войско Мария хлынуло множество бедняков, мечтавших нажиться в походе, да и просто увеличить свой статус в римском обществе. И тут на сцену выходит наш главный герой, которого Марий делает начальником конницы. Крайне неожиданный ход со стороны Мария, казалось бы, ведь Сулла ранее не участвовал в походах, а значит не имел должного опыта. И совершенно неожиданно с точки зрения логики, Сулла блестяще справляется с задачей набрать конницу, набрав не только опытных воинов, но и отобрав хороших лошадей, и сделав все надлежащие запасы.

В чем же странность? Ответ заключается в том, что лошади на самом деле крайне привередливые животные, требующие порой довольно сложных условий содержания. Сюда нужно отнести и необходимую выучку лошади, ее подготовленность и к битве, и к переходам. Откуда мог знать все эти тонкости человек, который если верить историкам, всю молодость провел в праздности? Оттого я и склоняюсь к мысли, что Сулла и ранее имел отношение к армии, и вполне мог принимать участие в походах. Традиция любит приписывать Сулле то, что все он постигал по ходу войны, общаясь с войнами, что крайне сомнительно, ибо как и было сказано ранее, первой задачей Суллы был набор конницы, одна из самых тяжелых задач в войске того времени.

Далее следует переправа войска в Африку, где набранные силы Мария должны были соединиться с действующей армией. Квинт Цецелий, бывший начальник Мария, не стал его дожидаться, и поручив передачу армии своему легату, отбыл в Рим. Где был весьма тепло принят, и даже получил почетное прозвище «Нумидийский». И вполне справедливо на мой взгляд, ибо большую часть работы в вопросе разгрома Югурты и Нумидии, выполнил именно он, Марию оставалось лишь завершить начатое. Обстановка в Нумидии к тому моменту изменилась, Югурте удалось набрать новое войско, и склонить царя Мавритании Бокху к войне с римлянами, соединенными силами они выступили к городу Цирта, туда же выдвинулся и Квинт Меттел. Встав укрепленным лагерем на подступах Цирты, Меттел принялся ожидать подходящего случая для сражения. Но в этот момент к нему пришло известие об назначении Мария командующим в войне с Югуртой, и тогда Квинт, расстроенный подобным решением, не стал искать битвы. Вместо этого он вступил в переговоры с Бокхой, склоняя последнего к миру с римлянами, и таким образом удалось отложить начало военных действий до прибытия Мария.

Объединив армию, Марий двинулся по стопам Меттела, вновь обрушившись на плодородные районы, а когда Югурта и Бокха разделившись отступили в глубь Нумидии, в самые ее пустынные районы, Марий двинулся за ними, выбрав целью город Капса. Капса находилась в отдаленном пустынном месте и до сих пор сохраняла верность Югурте. Сулла же в это время находился в Риме, выполняя задание по сбору конницы. На этом моменте же и остановимся мы в своем повествовании. Прощу прощения за такое отступление, но данная история требует тщательного рассмотрения Мария и сложившийся обстановки в Риме. Обычно историки избегают рассказа о жизни Мария до начала войны с Югуртой, и тем самым представляют его неким героем, лишенным недостатков, хотя по факту Марий был мелочным и злопамятным человеком, и от понимания этого факта становится понятны дальнейшие события. Так же не берется на вид борьба клана Меттелов с оппозицией, и тем самым становится непонятна логика многих событий. И лишь собрав все факты и факторы, можно получить доподлинную историю, что мы и попытаемся в следующих статьях. До новых встреч, дорогой читатель.