Love, spring and racing spirit/Любовь, автоспорт и весна!

Серия 1. Риск с сомнительным контрактом.

…Тот майский день на трассе Laguna Seca выдался действительно жарким, причём не столько из-за погоды, сколько из-за развернувшейся на горячем асфальтовом покрытии трека напряжённой обстановки.

— …Заезд подходит к концу, однако, финалист текущего ретрочемпионата ещё до сих пор не определён! — надрывался сидящий в будке комментатор Ridge FM 76.5. — Чёрт возьми, всё это — в разы волнительнее, чем ожидать приход нового тысячелетия, что, как мы помним, наступило некоторое время тому назад; если вы только переключились на нашу радиостанцию, напоминаем: первым идёт Блаулихт Бендибус на тёмно-синем Mercury Cougar XR-7G 68, чей сокомандник Фил Ковакс на бронзовом Pontiac Tempest Le Mans GTO 64 двадцать кругов назад перегрел двигатель и вынужденно завершил гонку с лопнувшим по швам радиатором; следом за ним лихо движется, дыша лидеру в затылок и пытаясь совершить обгон мистер Раймонд Бландерс на зелёном Chevrolet Chevelle SS 70; третью позицию оккупировал Квадрофольджио Пачоли на жёлтом Dodge Charger Super Bee 73, а за четвёртое место отчаянно сражаются Эдвард Депьюти на фиолетовой Plymouth Cuda AAR 70 и неунывающий Джорджио Кнэвилл на боевом огненно-рыжем Ford Customline Club Coupe 52 его дядюшки-автохудожника: видели бы вы, насколько удачно он обошёл конкурента в лице AMC Rebel Machine 70 при прохождении «заколки Андретти»! Однако, вернёмся к гонке: прямо сейчас лидеры пролетают шестой поворот и выходят на «прямую Рахала»: борьба полупрофессиональных пилотов стремительно обостряется, а впереди — ведущий на «изгиб Рэйни» знаменитый «штопор»! Да, здесь не хватает только фоновой Welcome to the Jungle в исполнении Guns' N Roses!

Внезапно на подходе к знаменитой кривой с уклоном в сорок пять градусов Chevelle, как следует изловчившись, легонько наподдал своим массивным бампером корпус Cougar, что в тот момент, начав тормозить, попал своими истёртыми шинами на «чёрную зону», где под палящим калифорнийским солнцем по асфальту были размазаны свежие остатки резины. В результате данного манёвра тёмно-синий Mercury размашисто понесло боком, швырнуло на рыхлый песок, несколько раз перекувырнуло (в процессе пони-кар феерично растерял большинство деталей) и шлёпнуло на крышу.

К месту аварии моментально бросились пожарные, скорая помощь и эвакуатор Dodge Ram Laramie Quad Cab 02; впрочем, нужда в первых двух позициях отпала сама, когда водительская дверь перевёрнутой машины отвалилась, а из образовавшейся на месте оной широкой дыры выполз человек в белом комбинезоне и такого же цвета шлеме.

— Бендибус!!! — подбежал к нему выскочивший из кабины эвакуатора гражданин в белой кепке с логотипом Buick. — Ну, Бендибус…

— Было касание! — сняв шлем, метнулся к заднему бамперу Блаулихт. — Спросите Пачоли: он ехал позади нас и всё видел!

— Бендибус, ты меня уже достал! — схватил его за грудки мужчина (как вы уже могли предположить, он являлся менеджером команды). — Твои постоянные сообщения по радиосвязи о том, что «этот Бландерс действует силовыми методами» уже сидят у меня в печёнках! Почему Ковакс спокойно ездит, ни на кого не жалуясь?

— Да потому, Алистэр, что Фил привозит нам только серебро, а я, чёрт возьми, пятый чемпионат выигрываю, катаясь исключительно честно!

— Ага, только это — третий разбитый автомобиль, причём не самый дешёвый; ладно бы ты на Honda выступал: их в каждом городе полно, а стоят они — сущие гроши!

— Извини, Найтхоукс, но я не заставлял тебя бегать по рынкам в поисках дорогущих спецверсий для чемпионатов IMSA и NASCAR; более того, осмелюсь напомнить, что когда мы работали с Buick, спонсоры любезно оставили мне автомобиль, за который ты не платил вообще, причём тот Special Coupe 62, в свою очередь, был не самым плохим; как в стародавние времена говорили умные люди, «Win on Sunday — sell on Monday»…

— Знаешь что, Блаулихт… — достав мятую красно-белую пачку классических сигарет Marlboro, закурил Алистэр Найтхоукс. — Я, как твой менеджер, говорю следующее: ты, друг мой ситный, откровенно говоря, «откатался»…

— Моя покупка белого Buick Park Avenue 2001 года в максимальной комплектации не делает меня стариком! — обиделся Бендибус. — Мне ведь ещё даже не сорок…

— Гонщик начинает портиться с тридцати пяти: взгляни на Ники Лауду. — отрезал его рассуждения менеджер. — Ищи себе хорошую замену: срок — месяц, иначе — слетишь с контракта; закрывать текущий сезон будет Ковакс.

— Тогда, будь уж так любезен, оплати аренду гаража ещё на пару месяцев вперёд и купи мне пару билетов в первый класс! — пихнул шлем Алистэру Блаулихт.

— Куда летишь, Зелёный Шершень? — не понял тот. — В дом престарелых?

— В Швейцарию! — доставая из протянутого ему командного портфеля красный паспорт с белым крестиком, огрызнулся Бендибус.

=========================

ТЕЛЕРАДИОКОМПАНИЯ «DW-FDR» ПРЕДСТАВЛЯЕТ:

Любовь, автоспорт и весна!

Серия 1. Риск с сомнительным контрактом.

=========================

Разнообразны и многочисленны мировые фирмы по производству моторизованных транспортных средств: от Alfa Romeo до Zastava. Каждый может найти себе что-то как по душе, так и по карману (и даже по запросу дальнейшего содержания с перепродажной стоимостью). Тем не менее, современным людям не нужны устаревшие помойки без особых прибамбасов (даже несмотря на то, что оные — дёшевы, выносливы, неплохо управляются и впоследствии возрастают в цене, приобретая культовость); им нужны системы стабилизации, гидроусилители рулей, антипробуксовочные примочки и тому подобная ерунда, а ещё — спаренная с передним приводом автоматическая коробка передач. Это я в полной мере ощущал на себе, когда выслушивал нагоняй инструктора вечерней школы экстремального вождения; ему было невдомёк, что предоставленная для обучения Seat Leon Cupra 02 не переносилась мною на дух, а дедушкин Mercury Capri II V6 — бесконечно любился и обожался.

— ТЕУНИС!!! Ты меня в гроб раньше времени положить хочешь? — кричит инструктор (Стиджн Теунис — это я сам; типичный раздолбай, которому недавно стукнуло двадцать один.) — Ты для чего сюда пришёл: учиться экстремальному вождению или выкидывать лишние деньги на ветер? Если второе, то лучше бы ты ими печку затопил!

— Учиться экстремальному вождению. — следует мой вялый ответ.

— Так вот и учись, а не доводи меня до белой ручки! — по-театральному воздаёт руки к небу инструктор. — Итак, повторим упражнение ещё раз: синхронная парная змейка на мокрой дороге с сохранением неизменной дистанции.

Развернувшись, сажусь на хвост Fiat Barchetta 97, за баранкой которой находится мой инструктор; искра, буря, безумие, визг покрышек по мокрому асфальту — на этот раз всё получается, как следует, но при последнем повороте меня круто разворачивает и бросает прямиком в ничего не подозревающего наставника на чёрном итальянском родстере с красным салоном и уродливым антикрылом на багажнике. Глухой удар…

— ТЕУНИС!!! — осматривая борт машины, громче прежнего вопит инструктор. — ТЫ, БЕЗДАРНЫЙ ИДИОТ!!!

— Извините… — опустив глаза, вылезаю из жёлтого хот-хэтча. — Перегазовал.

— Вот что, Стиджн… — вытряхивая из коробочки и принимая таблетку валидола, бодро хлопает меня по плечу наставник. — Давай ты сейчас пойдёшь, хорошо проспишься, я схожу к психотерапевту, а завтра мы попробуем начать с того же места, только без всей этой дурости. — достав пачку Marlboro Gold и зажигалку, закуривает он, присаживаясь на капот многострадального Fiat. — Все нервы с этими учениками пережгу…

Домой я отправился на попутном голубом минивэне Citroen Xsara Picasso; мало того, что настроение было — паршивее некуда, так ещё и родители, словно сговорившись, насели на меня с порога, предписывая переделать целую кучу домашних обязанностей, на которые я, конечно же, положил огромный болт, покинув отцовский дом через окно верхнего этажа и пешком отправившись в резиденцию собственного дедушки (буквально на соседнюю улицу).

— Здравствуй, дед! — застал я его на дорожке перед домом (он возился под капотом своего тарахтящего синего купе). — Всё ковыряешься?

— Ага, ковыряюсь. — крутя тонюсенькой минусовой отвёрткой небольшие настроечные винты, задумчиво протянул пенсионер. — М-да, мне явно не следовало переводить этот двигатель с двойных карбюраторов на тройные: опять все настройки сбились… Зато как поехал, как помчался! Тебе определённо стоит попробовать подобную конфигурацию в действии: лично мне она пока очень даже нравится. Говорят, на такой начинал гонщик Блаулихт Бендибус, от которого ты фанател всё отрочество и юность.

— Да и сейчас за ним слежу. — чутьё не обмануло: положение начинало стремительно исправляться. — Кстати говоря, можно взять на вечер твой Capri?

— Возьми; сегодня он мне больше не понадобится. — закрыл капот дедуля. — Кстати говоря, как продвигается твоё обучение в школе экстремального вождения, куда тебя пихнул твой папаша, дабы отучить от «пагубной привычки» слушать мои водительские советы?

— Увы, но по-прежнему туго. — вспоминая сегодняшний инцидент, невольно поёжился я. — Машины — дерьмо, наставник — сволочь, а упражнения может выполнить даже гражданин без одной руки и ноги, если посадить его на авто с задним приводом, но нет же, главный инструктор считает, будто за передним приводом — будущее. «Учись, а не доводи меня до белой ручки! Повторим упражнение ещё раз: синхронная парная змейка на мокрой дороге с сохранением неизменной дистанции…»

— Много он знает, этот твой инструктор… — хмыкнул старик. — Он не видел, как ты эту «парную змейку» в ливень выполнял. — после этих слов моё настроение окончательно выправилось; повеселев, я искренне поблагодарил родственника, а потом, ещё немного потолковав с ним по душам сидя на вынесенном во двор лежаке, не спеша опустил своё бренное тело за руль Capri II и притопил большую педаль акселератора в пол. Зарычав, дедушкин Mercury быстро сорвался с места и понёсся на окраины Цюриха: туда, где на пустой ровной площадке из щебня обычно собиралась наша разношёрстная молодёжная тусовка, в которой самым крутым автомобилем считался Volkswagen Corrado VR6.

— Здорово, Теунис! — поприветствовал меня по приезду мой давний друг — очкарик Гассер Гиртман. — Я догадывался, что ты приедешь, поэтому занял тебе место. — указал он на пробел между его собственной трёхдверной Lada Samara 1100 и рассыпающимся двухдверным хардтопом Opel Commodore A с ржавчиной по всему корпусу, пластиковым спойлером-дактейлом, а также белой маркерной надписью «ПРОДАЁТСЯ» на треснутом по диагонали лобовом стекле.

— Приехал ещё кто из наших? — глуша двигатель, задал я ему вопрос. — Надеюсь, да.

— Лиза Лихти на Renault Megane Coupe; Петер Пфистер на Volkswagen Polo G40; Рут Зайлер на Peugeot 306 GTi её матери… — пока мы топали к Fiat Seicento с огромными колонками в багажнике, из которых звучала Right here, right now в исполнении Fatboy Slim, пустился в перечисления Гассер. — И с горного автотриала наконец-то вернулся Тейлер Стаэлли со своим Land Rover Freelander. Оттянемся на полную катушку!

И он был прав: оттянулись мы действительно отлично, сначала подрыгавшись под музыку, потом — утолив жажду и голод заказанной кем-то газировками и пиццей, а под конец — устроив турнир по фигурному вождению, в котором мне досталась почётная бронза: дедушкин Mercury уступил лишь юркому микроавтобусу Subaru Libero, да более удалому Steyr-Puch 650TR. Я было слегка опечалился, однако, долго в унынии мой организм мне оставаться не позволил: почуяв, что показатель «давления на клапан» достиг критических значений, я решил отойти «в кустик»; ловко осуществив все свои деликатные дела и застегнув ширинку, я было собрался возвратиться обратно к шумной компании, но тут мой взгляд случайно упал на высокого мужчину с большим чемоданом около дороги. Неизвестный гражданин на немецком и английском переругивался с водителем серебристого седана Volvo S60, крышу которого венчал большой пластиковый параллелепипед с надписью «Flughafentaxi»; через полминуты раздражённый таксист отчалил прочь, оставив пассажира на обочине, а мне, в свою очередь, стало интересно, что произошло…

— Здравствуйте! — подойдя поближе, поприветствовал я загадочного мужчину. — Что случилось?

— Здравствуйте! — тяжело присаживаясь на багаж, ответил он мне на смеси немецкого с английским. — Скажите, часто ли здесь ходит вечерний городской автобус? Мне нужно добраться до гостиницы SKS, но, как видите, из-за языковых барьеров я наткнулся на непредвиденные трудности.

— А зачем ждать общественный транспорт? — перешли мы для удобства коммуникации на чистый английский. — Я могу оказать вам услугу путём подвоза туда, куда нужно.

— Это было бы просто замечательно. — утвердительно кивнул незнакомец. — Господи, неужели здесь остался ещё кто-то нормальный! — повернулся он в профиль (и тут его лицо внезапно показалось мне подозрительно знакомым; впрочем, решив повременить с выводами, я подогнал купе, помог погрузить тяжёлый чемодан в багажник, после чего мы, усевшись в кресла-«ковши», не спеша поехали в сторону города под звучащую из динамиков аудиосистемы энергичную песню Boom в исполнении Vengaboys).

— Вы не местный? — убавив громкость песни, попытался я начать диалог.

— Был. — вздохнул подобранный мною гражданин. — Около пятнадцати с лишним лет назад; пришло время вернуться обратно, а я совершенно не знаю, получится ли у меня «влиться в строй», ведь за все годы проживания на территории Соединённых Штатов Америки немецкий язык из моей памяти, увы, выветрился практически полностью.

— Скажите, мы с вами нигде раньше не встречались? — неторопливо продолжился наш разговор. — На праздник трамвайного музея вы, часом, не ходили?

— В последнее время — точно нет. — сдержанно усмехнувшись, положил правую руку на подоконник открытого окна локтем наружу мой попутчик. — Иначе я бы вас точно запомнил. Кстати, хороший Mercury; неужели личный?

— Не-а; дедушкин. — не замечая постепенного стирания между нами чётких границ формальности, отрицательно помотал головой я. — Он прикрутил на обычный V6 тройку карбюратора; получился настоящий лев!

— Дед молодец. — постучал согнутым пальцем по панели мужчина. — Мы с друзьями в своё время с такой же конфигурации начинали; да, славные были времена!

— Минуточку! — «клюёт носом» от удара моей ноги по педали тормоза Capri II. — Я понял, откуда вас знаю! — не веря своим глазам, оглядываю слегка недоумевающего пассажира с головы до ног. — Вы — Блаулихт Бендибус, победитель ретрочемпионатов, амбассадор фирмы Buick! Мы с дедушкой — ваши фанаты… Кстати, звать меня Стиджн Теунис: рад познакомиться!

— Очень приятно. — оправившись от шока, пожал мне руку гонщик. — Только, увы, на Buick наша команда давно не работает, а мой менеджер говорит, будто я «откатался» и мне требуется молодая замена, но где же её теперь найдёшь? Ушла эпоха настоящих водителей: теперь каждому подавай передний привод, толпу электронных помощников, а также прочие совершенно не требующиеся для лихой езды вещи…

— Может, я сгожусь? — ляпнул мой язык, не подчиняясь мозгу.

— На безрыбье, как известно, рак внезапно становится рыбой… — почесал подбородок Блаулихт. — Ну-ка, парень, что ты умеешь?

— Всё! — выпалил я. — За рулём сижу с четырнадцати лет; опыта — вагон! Кстати говоря, недавно мой папаша из целей совершенствования навыков даже оплатил для меня курсы продвинутого вождения, на которые хожу уже второй месяц, но…

— Что «но»? — вопросительно посмотрел на меня Бендибус.

— Мой инструктор — форменный мудак. — вздохнул я. — И машины там — дерьмо.

— Херня это всё. — сплюнул в открытое окно Блаулихт. — Современные курсы по экстремальному вождению созданы для домохозяек, которые не хотят разбить Cadillac мужа; если хочешь знать, в основном там учат абсолютно ненужной ерунде. — тут он неспешно огляделся вокруг и неожиданно для меня заявил: — Покажешь свои умения прямо здесь: всё равно время — ночное, дороги — пустые, а доблестные полицаи, судя по проведённой здесь паре часов, до сих пор патрулируют город мало… И очень вяло.

— Конечно, покажу! — остановился я перед стоп-линией на перекрёстке: на светофоре слева загорелся красный сигнал. Подождав, пока оный сменится на зелёный, я быстро воткнул первую и рванул с места так, что чуть не оставил покрышки на дороге, а за следующие несколько минут продемонстрировал гонщику высококлассную комбинацию всех своих навыков и умений, от самого простого до самого сложного; в конечном счёте, когда мы наконец-то прибыли к гостинице, Бендибус, с огромным трудом отцепившись от подлокотника, выдал присущее всем работодателям стандартное «Потенциал есть, мы подумаем над твоим предложением» и скрылся в недрах белого здания. Из-за этого моё настроение вновь подпортилось, а я, вернув Mercury, решил переночевать у деда, дабы переварить возможный отказ, попутно отправившись спать без ужина.

***

— ТЕУНИС!!! — вновь кричит на меня инструктор. — Ты опять за своё?

Парную змейку на мокрой дороге с сохранением неизменной дистанции осилить я всё же смог; на этот раз камнем преткновения стало упражнение по лёгким касаниям трёх тряпок, первая из которых была подвешена к багажнику родстера, а две других — прикреплены на проволочных «усиках» слева и справа; естественно, осилив первую пару касаний, я перешёл к третьему, но тут Fiat резко затормозил, а зелёная Seat Ibiza GTI под моим управлением (на Leon Cupra в тот день, к счастью, занимался другой ученик) со всего размаху впилилась оному в задницу.

— Нет, герр Прэндл. — виновато инспектирую изображение дудки на руле.

— Тогда я просто не знаю, что на тебя нашло! — выразительно постучал себе по лбу наставник. — Какая сложность может быть в том, чтобы осторожно потрогать красные тряпки?

— Сложность заключается в том, что машина — с передним приводом! — постепенно закипаю я. — С ПЕРЕДНИМ!

— Мы же договорились о молчании касательно данного вопроса! — окончательно срывает у инструктора крышу. — Это — политика школы, причём не я её придумал; оную нам диктует государство!

— Но… — открыв было рот, я было вознамерился сказать про полный привод, однако, наставника было уже не остановить: он откостерил меня; мои способности к обучению; дурацкую программу, по которой его заставляют обучать таких тупых бездарей, как я; запретившее автоспорт в 1955 году Правительство и ещё очень много других вещей, в довершение всего подытожив, что его абсолютно не интересует моё мнение, попутно на эмоциях предложив валить в Австрию, если есть какие-то вопросы касательно методов преподавания. Казалось бы, сложный процесс переговоров зашёл в тупик, а дипломатия претерпела неиллюзорный крах, но тут на асфальтовую площадку для занятий, погудев и дважды моргнув фарами, въехала изумрудная Toyota Celica TA22 GT с белой крышей, серебристыми штамповками и длинной антенной на багажнике. После полной остановки напротив нас дверь японского авто распахнулась; из неё вышел…

— Герр Бендибус! — всплеснул руками я. — Здравствуйте!

— Значит, это и есть тот самый форменный мудак? — кивнул на инструктора Блаулихт.

Свысока посмотрев на растерявшегося «учителя» и внутренне ликуя, я кивнул…

— Ты бы его ещё на Citroen Pluriel посадил, «прАХфессор сбитых конусов и кофейных перерывов». — обращаясь к моему непутёвому наставнику, покрутил пальцем у виска гонщик. — Залог удачного обучения — правильный транспорт.

— А в чём, собственно, проблема? — отойдя от замешательства, «переобулся в полёте» инструктор. — У нас — прекрасная программа, отличные отзывы, современные машины…

— Программа у вас — откровенное дерьмо, а об автомобилях я, пожалуй, предпочту промолчать. — отрезал Блаулихт. — На хэтчбеках с передним приводом, погаными коробками передач и всевозможными помощниками электронного характера учиться просто невозможно.

— Позвольте, но… — открыл рот «учитель».

— Не «но»: если бы ты, дорогой мой человечек, своими глазами увидел, какие вещи способен вытворять этот парень, если его посадить на простой Capri, то двадцать раз бы подумал, стоит ли на него ругаться или нет. — после этих слов мы, гордо оставив моего немало озадаченного преподавателя в полном одиночестве, уселись в японское авто и неспешно двинули по городу с опущенными стёклами.

— Классный авто! — оглядел я салон машины. — Неужели из конторы ретропроката?

— Почему? Личный. — положил локоть на подоконник открытого окна Блаулихт. — Я купил это купе у одной знакомой пенсионерки и уже поставил на учёт, заодно заскочив к родителям и успев там пообедать.

— Неужели за дойчмарки?

— Почему за дойчмарки? — удивился гонщик. — За доллары! — обгоняя еле ползущий по улице жёлтый Citroen Saxo 00 в специальном исполнении Bic, зевнул он и включил поворотник. — У меня был открыт вклад в Genossenschaftliche Zentralbank, который регулярно рос и пополнялся переводами; по итогу у меня скопилась такая сумма, что я теперь могу купить целый таксопарк таких машин, квартиру в центре города, дом на склоне Альп и ещё год жить на широкую ногу, поплёвывая в потолок! — поворачивая вслед за универсалом Rover Montego Countryman 94, на крыше которого возвышался багажник-финбокс с горными лыжами, свистнул Бендибус. — В общем, ограничений по финансовым вопросам быть не должно. — включив радиоприёмник, начал ритмично покачивать он головой в такт бодрой I'm bad в исполнении Michael Jackson.

— А куда мы едем сейчас?

— За автомобилями; если ты ещё не слышал, при последнем заезде мой бедный XR-7 перевернулся, а дешёвую замену на американском рынке сейчас хрен отыщешь… К тому же, пардон, вряд ли ты обучен вождению подвида баржеподобных.

— Разве не спонсор должен предоставлять нам весь необходимый транспорт?

— Должен, но понимаешь, какие пироги: сегодня утром я получил международный звонок от своего менеджера, который сообщил, что Ковакс…

— Кто такой Ковакс?

— Фил Ковакс, мой напарник по команде; можно сказать, «нумер цвай». — притормозил перед пешеходным переходом Блаулихт. — Парню постоянно не везёт: раз за разом привозит то серебро, то бронзу, то не финиширует вообще, а ещё он купил Oldsmobile Alero, но это уже мелочи чисто житейского характера. В общем, ему в очередной раз не повезло: закрывая финал в одиночку, он вдрызг размотал по стенке свой бронзовый Pontiac, из-за чего наша команда автоматически слетела с контракта, ибо машины у нас закончились, а на тренировочном Dodge Coronet Suburban 54, между прочим, даже с двести сорок первым восьмицилиндровым мотором Red Ram, увы, далеко не уедешь; впрочем, подсуетившись, мой менеджер Найтхоукс обеспечил нам достойное спонсорство в лице некоего Билла Брауна из туманного Альбиона.

— Ну и ну… — подивился я на такие «финты ушами».

— Но главное тут — не это. — пропустив медленно пятящийся из арки задним ходом Fiat Doblo 02, аккуратно щёлкнул небольшим тумблером вентилятора на приборной панели гонщик. — Ключевая проблема — в том, что и этот Билл Браун, и Фил, и мой менеджер Алистэр, собрав вещи, с пересадками через Москву и Мюнхен уже вылетели сюда; это значит, что мы, скорее всего, отправимся в Финляндию, Францию, Англию… Или даже Монте-Карло… Кстати, там очень даже красиво.

— Понятно. — заметно поникнув из-за сорвавшейся поездки в США, уставился я в окно.

— Не дрейфь. — мгновенно подметив мой испортившийся настрой, по-дружески пихнул меня в плечо Блаулихт. — Сейчас познакомишься с Мамой Бенц…

— Кто такая Мама Бенц?

— Мама Бенц — великая женщина; она заслуживает данный титул хотя бы потому, что была первой девушкой, с которой я переспал на заднем диване нашего Peugeot. Это был серый универсал модели 505 в очень жирной комплектации; как оказалось, впятером на нём очень классно бомбить всей Европе, следуя за концертным туром группы Nena, по которой в то время тащилась одна из частей тусовки нашего универа; да, славные были деньки! Мы были молодыми, в наших ушах свистел ветер, Стефани Тюкинг ещё не ушла с радиостанции в музыкальную телепередачу Formel Eins, а я, судя по фотографиям из альбомов тех лет, имел поразительное сходство с нынешним Эштоном Кутчером… Только в несколько раз адекватнее.

— Так, а кто были остальные двое? — сложив в уме всех пассажиров французского универсала, спросил я. — Если вас было пятеро…

— Ясмин Филдинг и Манфред Кренц; первая ныне трудится врачом, а второй, если мне не изменяет память, сидит за подделку финских марок и на свободу выйдет, скажем так, ещё очень нескоро… Приехали. — завернула Toyota в уставленный разбитыми машинами двор не то мастерской, не то пункта приёма металлолома; поначалу всё вокруг было тихо, а потом откуда-то сверху громко зазвучала музыка и из-за стоящего на кирпичах Glas V8 2600 появилась девушка в кожаной куртке, чёрных брюках, розовом шарфе и с серьгами-звёздами в ушах; разбежавшись, она домашней кошкой запрыгнула в объятия вышедшего на улицу Бендибуса (тот еле-еле успел её подхватить, чуть не упав на корпус от Borgward Arabella).

— Gib mir die Hand,

Ich bau' dir ein Schloss aus Sand,

Irgendwie, irgendwo, irgendwann… — пропела она. — Игельшнойцхен, ты вернулся!

— Die Zeit ist reif für ein bisschen Zärtlichkeit

Irgendwie, irgendwo, irgendwann! — завершил куплет гонщик. — Да, я наконец-то вернулся; а ты, как погляжу, всё ещё копируешь образы Габриэле Зузанне Кернер?

— Ага! — слезла с него девушка. — Между прочим, вполне успешно! Тебе нравится?

— Наряд из клипа 1984 года тебе очень идёт. — кивнул Блаулихт. — Стильно!

— А это… Кто? — показывая на меня, поинтересовалась девушка.

— Свои. — махнул рукой мой новый покровитель. — Перспективный парень; водит лучше многих моих соперников. Ему, равно как и мне, нужна крепкая машина…

— Машина, машина… — прошлась взглядом по рядам металлолома Мама Бенц. — Надо бы поискать; кажется, у меня имелось нечто особенное. — в ту же секунду мадам скрылась в ангаре, дабы с пафосом появиться на старом погрузчике, вилы которого венчал не то Monteverdi High Speed, не то Bristol Type 603…

— Что это? — глядя на крашеный из баллончика серой краской кузов, спросил я.

— Ferrari 412 Automatic. — рухнул на землю превращённый из 2+2 в седан дважды переваренный итальянский спорткар. — Шильдик «412» мне один русский подогнал, оторвав его с багажника машины, название которой, вроде бы, у нас переводится, как «Московский Пацан»… Из минусов — здесь насквозь прогнившие лонжероны, грузовая пара в заднем мосту, истошно сопящий и подтекающий гидроусилитель руля, полностью разбалансированный карданный вал, завывающий волком задний мост, дребезжащий резонатор, а также полудохлый мотор, который, судя по нацарапанной на правом борту блока цилиндров надписи, собирал какой-то Ханнес Дафтпанк.

— Из-под неё ещё и течёт. — убрал ногу от моментально образовавшейся под тачкой лужи Блаулихт. — Что-то тошнотворное.

— Либо патрубок порвало, либо радиатор дерьма поел, вот и течёт; однако же, тачка пердит, кряхтит, но едет! Вот, смотри! — опустившись за руль, попыталась завести «спорткар» Мама Бенц, что у неё, естественно, не получилось; ответив на наш взрыв хохота фразой «Вы многого хотите от автомобиля 1987 года!», она увезла сей пепелац обратно и вернулась с большой наплечной сумкой, на боку которой красовался большой бело-голубой шар PAN AM Airlines.

— Поехали. — хлопнув по корпусу, скомандовала она.

— Куда? — не поняли ни я, ни Бендибус.

— Игельшнойцхен, не тупи! — постучала кулаком по лбу девушка. — Вам же нужна нормальная машина?

— Конечно, нужна!

— Вот, поедем к Ингвару; у него нормальных автомобилей хоть жопой ешь! Ассортимент не такой, как у меня: хлам на хламе, хламом погоняет… Впрочем, признаю: конвейерно переделывать Volkswagen Polo в Audi 50 и подержанные «бейби-бенцы» в качественные реплики Maserati Karif у нашей конторы получается хорошо.

— А разве эту Ferrari нельзя починить? — поинтересовался я.

— Как-то раз мы уже попытались собрать один целый автомобиль из кучи других разбитых. — забираясь на заднее сиденье Toyota, ответила мне хозяйка автосвалки.

— И что же из этого получилось? — поинтересовался я с чисто спортивным интересом.

— Что получилось, что получилось… Aston Martin получился. — погрузившись в машину, двинули мы на другой конец города под Love is Life в исполнении Opus.

***

Пунктом нашего назначения оказалось огромное трёхэтажное здание с длинной вывеской «INGWAR BRASSET MOTORS: ПРОДАЖА И СПЕЦИАЛИЗИРОВАННАЯ ПОДГОТОВКА АВТОМОБИЛЕЙ», на витринах которого стояли: во-первых, достаточно редкий и завораживающий своими формами кузова небесный Aston Martin V8 Zagato; во-вторых, мечта петролхэда без бюджета в виде белого Peugeot 106 Rallye S1; в-третьих, тёмно-серая Subaru Impreza RB5 (элегантная спецверсия для британского рынка), а также поражающий необычным механизмом дверей зелёный BMW Z1 и мечта мальчишек с постеров над их кроватями: выглядывающий из-за массивной Alfa Romeo 6 красный Mitsubishi Lancer EVO VI TME. Стоит ли говорить, что от вида всех этих автомобилей у меня невольно потекла слюна?

Припарковавшись между бежевым кабриолетом Plymouth Barracuda 68 и гранитного цвета универсалом Citroen XM VXS TDI, мы втроём вошли через тонкие стеклянные двери в уставленный автомобилями на любой вкус, цвет и кошелёк просторный и светлый зал; как раз возле одного из оных непринуждённо беседовали продавец с покупателем.

— Пожалуйста, постарайтесь точно описать, какую машину хотите. — разворачивался на наших глазах следующий диалог.

— Сейчас сформулирую. Мне нужен двух… Нет, стоп! Куда лучше трёхдверный…

— Кабриолет, купе, 2+2, брейк?

— Наверное, купе… Или хэтчбек.

— Значит второе. В каком цвете вы хотите его приобрести?

— В зелёном! Или бирюзовом. Европейского производства: страховать дешевле.

— Европейского какого: итальянского, французского, немецкого, испанского, русского, польского, британского…

— Лучше немецкого, но можно и британского: только бы двигатель получше, внешний вид не очень дешёвый, а ещё внутри пускай обязательно будет стереосистема.

— Предлагаю обратить внимание на этот замечательный Ford Focus RS с прекрасным двухлитровым бензиновым двигателем ZETEC, литыми дисками, спойлером и отличной стереосистемой BOSE. — махнул в левый угол консультант. — Кроме того, на одометре будет показываться не пробег, а фокусное расстояние…

— А есть что-нибудь с дизелем?

— Так что же вы сразу не сказали? — всплеснул руками сотрудник салона. — Нам ведь буквально вчера завезли новый Volkswagen Lupo TDI; сейчас Эргон вам его с большим удовольствием покажет. Эргон, иди сюда! — вышел на клич молодой человек в красном жилете. — Эргон, покажи уважаемому гражданину наш самый лучший турбодизельный Lupo в ярко-зелёной раскраске с декалями-треугольничками! Да не Renault, который за Lupo, а вон тот Volkswagen! — тут взор продавца внезапно упал на нас. — Если появятся вопросы — смело задавайте их Эргону и ни в коем случае не стесняйтесь, а я ненадолго отойду, хорошо? — передав коллеге «хорошо разогретого» клиента, поспешил он в нашу сторону. — Здравствуйте!

— Здравствуйте… — невольно выступил вперёд я.

— Итак, чем могу быть полезен? — быстро натягивая на себя присущую всем продавцам автомобилей фирменную ослепительно-белоснежную улыбку, подошёл к нам сотрудник салона. — Желаете приобрести Rover 45 V6 Connoisseur 03? Только привезли!

— Игнвар! — максимально широко улыбнулся в ответ Блаулихт. — Не узнал?

— Бендибус! — удивившись, всплеснул руками Брассет. — Какими судьбами?

— Проездом из Америки. — пожал ему руку гонщик.

— Из Америки? Ого! — присвистнул Ингвар. — И чем же ты там занимался, пока я тут свой бизнес поднимал, расширял, да глобализовывал?

— Да так, почти ничем особенным: выиграл несколько чемпионатов, пересмотрел почти все выпуски латиноамериканского шоу «Sabado Gigante», по новейшей методике якудзы выучил японский язык и снялся в рекламе автомобилей Buick. — громко откашлявшись, Блаулихт продолжил: — КХМ! «Роскошь. Изысканность. Мощность. Благодаря сочетанию правильной интерпретации классики и точных инженерных расчётов Buick Park Avenue 2001 модельного года является одним из лучших современных американских автомобилей…» А у вас что нового?

— Да вот, Bon Jovi в город приехали… — кивнул на висящий возле рекламы смазочных материалов Castrol плакат владелец автосалона. — Я уже и билет себе купил; сегодня вечером пойду… — тут их диалог прервался подъехавшим к зданию Volkswagen Phaeton, из которого вышли трое серьёзных мужчин (один — полностью в «джинсе» и со шрамом на лбу; второй — почти пенсионер; третий — высокий хрыч с тонкими усами и моноклем на золотой цепочке); в этих гражданах Бендибус без труда узнал сначала помятого из-за аварии коллегу, потом — своего менеджера, а методом исключения предположил, что ещё одним человеком является новый спонсор команды.

— Так, это вроде здесь. — посовещавшись, зашли трое новоприбывших в главный зал.

— Найтхоукс! — подойдя поближе, поздоровался с Алистэром гонщик. — Ты как меня нашёл?

— Хм, даже не искал. — пожал ему руку менеджер. — В аэропорту Ковакс спросил на стойке информации, где можно приобрести, обслужить, да подготовить к определённым целям старую машину — ему и вручили рекламную листовку с указаниями. Кстати, а где твоя перспективная замена?

— Прошу. — в очередной раз за день показал на меня Бендибус. — Будущий если не Ричард Лонгман, то уж точно Тим Харви из Labatt's.

— Ты бы ещё Уинстона Перси или Тиффа Нидла упомянул. — оглядел меня с ног до головы Алистэр. — Господа, познакомьтесь: ваш новый спонсор — Билл Браун.

— Очень приятно, Блаулихт. — пожал ему руку гонщик. — С Филом вы, думаю, уже знакомы…

— Да, Фил Коллинз мне уже был представлен. — кивнул Браун.

— Не Коллинз, а Ковакс. — поправил мой наставник. — А вот, собственно, моя будущая замена… — показал он меня гражданину из Англии.

— Очень приятно, Стиджн Теунис. — пожал я руку спонсору.

— Чего-то он хиловато выглядит. — осмотрел меня со всех сторон Билл. — Поэтому вас, Бендибус, я из команды выкидывать пока не собираюсь.

— Шутки — шутками, а этот парень водит Capri собственного дедушки так, что я, сидя в кресле штурмана, чуть в штаны не наложил. — выступил в мою защиту Блаулихт. — У меня, в отличие Найтхоукса, дерьмовых советов не бывает.

— Блаулихт! — возмутился менеджер. — Ты совсем охренел?

— Что «охренел»? — огрызнулся гонщик. — Вы бы лучше о машинах позаботились, а то прикупите сослепу какой-нибудь убитый Mercury Marquis Brougham 73, а он мало того, что обанкротит нас по горючему, так ещё и возьмёт, да рассыпется посреди трассы!

— О машинах мы как раз и позаботились. — заверил нас Билл Браун. — Четыре Jaguar E-type будут доставлены на склад аэропорта Кёльна в ближайшее время…

— Стоп, стоп: мы едем в Гренцланд? — прервал его речь Бендибус.

— Нет. — помотал головой спонсор. — Иначе я бы закупил Bristol моделей 400, 401 и 403. — первой догадавшись, о чём пойдёт речь, Мама Бенц тихо упала в обморок на руки весьма вовремя подскочившего ей за спину Ингвара. — У вас будет около месяца для достойной подготовки к выступлению на полупрофессиональном ретромарафоне Нюрбургринг-24…

— ЧТО? — воскликнул Блаулихт. — Мистер Браун, вы, конечно, меня извините, но у вас с башкой всё в порядке? Это же вам не австралийский Батерст 1000! И вообще, будь я во Второй Мировой стратегическим командующим по бомбардированию, каждую хренову ночь бы сбрасывал на этот Нюрбургринг не менее трёх складов боезапасов, причём до тех пор, пока там всё не превратилось бы в руины! Эх, до чего же мы дожили: у нас нет Дрезденского Собора; нет половины восточноберлинского зодчества; нет качественного дрезденского фарфора, зато у нас имеется хренов Нюрбургринг!

— Поздно. — развёл руками спонсор. — Деньги уже внесены; заявка на регистрацию автомобилей — одобрена; места на старте — забронированы. На каждую пойдут по два водителя; выводы делайте сами. Кстати говоря, чей это Plymouth Barracuda припаркован у входа в здание?

— Мой. — поднял руку Ингвар. — И сразу дам ответ на следующие вопросы: во-первых, не продается; во-вторых, в Германию не поеду, но людей для этого подыскать могу.

— Стоп, стоп, стоп, вы хотите, чтобы Ковакс тоже вышел соревноваться? — так и рухнул на пол Бендибус. — Нет, ну ладно я: мне карьеру завершать требуется, но ему, по-хорошему, в Альпах надо лежать-восстанавливаться, а вы его на трассу руками и ногами выпихиваете! Ковакс, твою мать, не молчи, как пень: скажи хоть что-нибудь!

— Да в порядке всё со мной! — присел рядом Фил. — Хоть мой Pontiac на словах и имел дающую возможность выпиливания при соударении всего, что движется и по размеру меньше Honda Odyssey прочность, на треке, увы, это дело мало относилось к пассивной безопасности, ибо скрутив в макароны каркас безопасности, данная баржа, если бы я не пристегнулся, запросто могла бы успешно помножить на ноль не только себя, но и меня, переломав мне грудную клетку рулём, а руки и ноги — мотором; если же мы добавим сюда скорость, с какой сей пепелац за последние пару лет начал сыпаться, сведения о прочности кузова будет лучше засекретить, ибо в большинстве заключительных заездов этот самодвижущийся шкаф, проходя повороты на приличных скоростях, да и просто разгоняясь от нуля до шестидесяти, демонстрировал чудеса прикладной аэродинамики: пару раз на глазах у толпы он изволил «взмахнуть крыльями», ибо крепёж внутри тупо заржавел, вследствие чего часть передка оторвалась прямо на ходу! В общем-то, здесь виноват, скорее, мой автомобиль, чем я…

— Прекратить балаган! — прервал бузу менеджер. — Блаулихт, ты где остановился?

— В гостинице SKS. — ответил гонщик. — На четвёртом этаже.

— Итак, дамы и господа! — почесав затылок, выдал спонсор. — В особенности — герр Бендибус. Поскольку обратные билеты на самолёт стоят очень дорого, а ехать поездом, увы, не самый лучший вариант, вам следует подыскать транспорт для перевозки самих себя, проживания, полученного в Великобритании штабного оборудования и доставки возможных запасных частей, причём побыстрее: через четыре дня мы уже должны быть в пути. Как найдёте — сообщите мне, я всё обревизую и затем выпишу чек. — сказав это, Браун, оставив нам всем записанный на сложенной втрое салфетке номер своего мобильного телефона, чинно удалился в чёрный Phaeton, подхватив с собой Ковакса в Найтхоуксом (проще говоря, оставляя нас четверых переваривать сказанное).

— Я бы не была уверена в надёжности этого гражданина. — постепенно очнулась Мама Бенц. — Предлагаю перестраховаться, найдя ещё несколько машин в качестве запаса.

— За проживание, техничку и автомобиль-штаб можно не беспокоиться. — выудив из кармана пиджака блокнот с карандашом, почесал затылок Ингвар. — Есть у меня один неликвид, подарок фирмы-автоимпортёра SARES: тяговитый, дешёвый и прочный…

— Неужели тот самый Peugeot? — удивился Блаулихт.

— Scaldia Volga M24D Break. — показал на стоящий в углу между наполированным леворульным Nissan President Sovereign V8 85 из японского посольства и апельсиновой Mazda 3 BK в кузове хэтчбек советский вишнёвый универсал Брассет. — Замысел создателей этой машины мне понравился, поскольку они отлично сумели воссоздать атмосферу угроханного, но не сдавшегося за долгие годы эксплуатации на восточноевропейской ферме сельским бездорожьем, плохим топливом и ремонтом чем попало транспорта. Все детали, которые отваливаются с этой машины, произведены лучшими мастерами СССР, а комплектом к ней идёт мелкий квадратный стрелочный тахометр уровня «сделай сам», в который входят дерьмо, палки и лучший ГДРовский микроконтроллер. Если же в вашу беспокойную голову внезапно взбредёт навязчивая идея увеличения мощности, перво-наперво потребуется взять втиснутый туда дизельный двигатель Peugeot и выкинуть прочь из подкапотного пространства; далее можно браться непосредственно за дело. Коробка передач механическая, четырёхступенчатая, с ходами от ляжки водителя до колена пассажира; из аксессуаров — метельник электровоза ЧС2Т вместо бампера, гудок от тепловоза, прожектор от парохода и диски Cromodora.

— А как у неё обстоят дела с подвеской?

— Архаично, но это даже плюс: можно навалить столько, что она еле-еле сдвинется с места, да и ломаться будет абсолютно нечему. — присел на капот ближайшей машины хозяин салона. — Спереди — грузовые шкворни с чугунной поперечиной; сзади — две восьмилистовые рессоры, амортизаторы и пневмобаллон от автобуса. Выдержит тонны три или четыре, если кузов не лопнет и не погнётся мост; тормозит всё это чудо техники не менее грузовыми барабанными тормозами, а рулится грузовых размеров баранкой…

— Всё, поняли, поняли. — остановила монолог Мама Бенц. — А что по штабной машине?

— Есть универсал Volvo 240GLT 88: за него рассказывать ничего не надо, ибо хорошо выверенная формула «quadratisch, praktisch, gut» ещё никого не подводила; остаётся лишь пихнуть в него всю необходимую электронику для слежения за ходом гонки, а вот для проживания… — ослабив красный галстук, побежал в другой конец зала Брассет, где, сдёрнув покрывало с логотипом салона, прокричал: — Для проживания у меня есть лучшее, что когда-либо могло выйти из Швеции: SAAB 99L Toppola! — желая получше рассмотреть экземпляр, подошли мы вслед за ним к описываемой машине. — Шикарный субкомпактный автокемпер класса «четверть-люкс» с телефоном, санузлом, газом и запасом консервированного продовольствия на пять недель, при условии умеренного рациона, разумеется… В комплект для интерьера также входят плакаты Майвенн Ле Беско и Марии Грации Кучинотты, телевизор Sony Trinitron и алюминиевый аппарат для перегонки некоторых крепких жидкостей.

— Перегнал я как-то раз кое-что достаточно крепкое. — осмотрел автокемпер изнутри Бендибус. — И вместо спирта получил слабительное. Ингвар, а что ты там говорил про людей?

— Лукаса помнишь? — спросил Брассет.

— Фрахтштелле?

— А ты знаешь какого-то другого? Единственный Фрахтштелле у нас в стране — бывший спортсмен-беженец из Восточной Германии, твой наставник по столярному делу; у него есть права на микроавтобус и буксирование прицепов, но зато нет работы… Если мне удастся до него дозвониться, можно будет смело записывать его в команду.

— А наши хулиганистые однокурсники Берд и Амман что делают?

— Артур Берд и Мёрфи Амман работают в автострадной полиции; водят белый Peugeot 406 и уже несколько раз подряд получили премию «Напарники года», однако, надеяться на них не советую: свободного времени у них в обрез.

— От себя могу предложить Эриха Хюнцкера и Хайнера Эммхоффа. — выступила Мама Бенц. — Оба парня — мои сотрудники; ездят неплохо, однако, в основном занимаются ремонтом и в данный момент заканчивают ковырять Alfa Romeo Montreal, которую мы год назад выкупили после аварии; итого, если мы возьмём её и твою Celica, получится уже пара запасных авто!

— А как же Mercury? — вспомнил про машину моего деда Бендибус. — Теунис, попроси его у своего родственника!

— Я бы с радостью… — развёл руками я. — Да только дед сегодня утром одолжил его нашему другу семьи, герру Ольситу, дабы тот съездил в Дюссельдорф на похороны своей любимой тётушки.

— М-да, дела… — почесал затылок Блаулихт. — Ну, ладно: давайте приступать к делу, а то путём пустой болтологии мы ни к какому внятному результату явно не придём.

Пока Ингвар с обосновавшимся в гостинице Брауном по телефону договаривались между собой обо всех бюджетах и бартерах, мы, найдя четырёх прохлаждающихся в комнате отдыха (обсуждающих, какой из хот-хэтчей лучше: Volkswagen Golf R32 03 или Renault Clio V6 того же года) инженеров-конструкторов, приступили к работе.

Переставив все выбранные нами машины в заднее помещение, мы получили полный список того, что следует купить; между тем, завершив переговоры, Брассет притащил в мастерскую какого-то пахнущего 2Т-смесью небритого человека. Представившись нам Лукасом Фрахтштелле, сей гражданин пригласил нас в свой белый микроавтобус Barkas с надписью «Interflug» на обоих бортах и под Hardware Store в исполнении Al Yankowic мы поехали в сторону ближайшего хозяйственного магазина за металлом, пластиком, резиной, проводами, генераторами, а также прочим нужным барахлом для успешной конверсии, предварительно высадив Маму Бенц на стоянке такси. Через пару часов она вернулась в салон с Хюнцкером, Эммхоффом и починенной белой Alfa Romeo Montreal; мы же к тому времени припёрли целый салон разноплановых материалов, вследствие чего переделки закипели, а нас, (то есть, всех тех, кто не был занят на технических работах), снабдив потрёпанной BMW M5 E34, отправили на поиски Берда и Аммана. Мы их, конечно же, нашли, но не несущими службу на трассе, а на парковке небольшого торгового центра, сидящими на капоте старой ярко-зелёной Opel Manta A, глушащими безалкогольное пиво и глазеющими на женщин. Из полиции их с треском выкинули за превышение каких-то служебных полномочий; будучи подавленными, они уже около месяца шатались без дела, получая пособия по безработице (поэтому немудрено, что услышав о возможности подзаработать, оба, переглянувшись между собой, вцепились в оную руками и ногами); так мы и получили ещё двоих пилотов в команду.

— Порядок! — отправив Артура и Мёрфи на их скрипящем купе прямиком к Брассету, встал в очередь до окна МакАвто Бендибус. — Теперь хоть в Америку, хоть в Англию, хоть в Финляндию, хоть в Германию: были бы у этого Брауна капиталы.

— Не-а: родители не отпустят. — глядя на заднюю часть стоящего впереди нас Renault Megane CC 03, тяжело вздохнул я. — Мне хоть и двадцать один с хвостиком, но они до сих пор думают, будто меня можно держать на коротком поводке… И ничего, пардон, с этим не поделаешь.

— А ты попробуй их уговорить!

— Постараюсь… Но не факт, что получится.

— Выше нос, Кен Майлз! — ободряюще похлопал меня по плечу Блаулихт. — Сейчас пообедаем, да подкину тебя до апартаментов. Тебе филе-а-фиш или чикенбургер?

***

Вернувшись домой, я сразу же приступил к штурму родителей, начав с матери.

— Здравствуй, мама! — зайдя на кухню, решительно приступил ваш покорный слуга к «прощупыванию почвы». — Меня взяли в спортивную команду!

— По шахматам? — не отрываясь от приготовления котлет, поинтересовалась в ответ она. — Доска — на чердаке.

— Почему обязательно по шахматам? — не понял я. — По кольцевым гонкам…

— Будешь покупать снегоход — не забудь спросить фрау Ольсит; у них, вроде как, ещё с молодости завалялись запасные гусеницы и увеличенные лыжи.

— Вообще-то, не на снегоходах, а на машинах. И меня уже утвердили на участие в соревнованиях на территории Федеративной Республики Германия.

— ЧЕГО? — от неожиданности уронила скалку мать. — Ты больной или притворяешься? Никуда ты не поедешь!

— Но почему? — не было предела моему недоумению.

— Я тебя знаю: вытворишь что-нибудь такое и угодишь в полицию, а немцы в два раза жёстче нас; ежели тебя не загребут, по-любому разобьёшься об стенку! — попыталась она применить тактику типового запугивания; впрочем, для себя я твёрдо решил всё равно стоять на своём и попробовать штурмовать стену родительского непонимания если не наскоком, то измором. — Так и знала, чёрт возьми! Да, не следовало позволять тебе общаться с дедом…

— На деда-то не гони. — вступился я за родственника. — Он меня научил почти всему, что знал, а вы его в отдельный коттедж отселили.

— Ты ничего не понимаешь. — вздохнула мама. — Кроме того — пытаешься делать какие-то выводы, совершенно не видя общей картины происходящего.

— Это вы ничего не понимаете… — прихватив из стеклянной вазочки зелёное яблоко, отправился я к папаше, решив попробовать переубедить мать чуть позже.

Разговор с отцом был ещё короче.

— Нет — и точка! — отрезал он. — Нос не дорос, руки коротки и шибко бестолковый.

На следующий день баталия возобновилась; продолжалась оная и на следующий после следующего; даже в день отъезда мы ещё бодались, так ни к чему и не придя; по итогу поняв, что всё складывается ну очень уж хреново, я «потух», однако, под окнами внезапно раздался скрип тормозов в комбинации с громкими гудками, после которых послышался громкий топот, а в дверь усиленно забарабанили несколько кулаков.

— Кого там ещё нелёгкая несёт… — отложив журнал про горные лыжи, охоту и рыбалку, распахнул дверь мой батя. Ответом ему послужила оперативно штурмовавшая прихожую толпа людей, которая, промчавшись мимо него, оккупировала меня.

— Sender Freies Berlin! Почему вы не можете появиться на соревнованиях?

— Aktuelle Kamera! Скажите, вас держат в заложниках?

— Erstes Programm! Вам следует пояснить свою позицию для организаторов гонок!

— Fernsehen Zweites! Что случилось с вашими намерениями и принципами, о которых вы заявляли в эфире Deutsche Welle?

— Tagebuch Objektiv! Как вы объясните ваши намерения Федерации Автоспорта?

— Der Schwarze Kanal! Не опасаетесь ли вы, что в случае вашей неявки случится международный автоспортивный скандал?

— Это не ко мне вопросы, а к моему уважаемому отцу! — обиженно брякнул я. Услышав это, журналисты быстро развернулись и бросились, словно рой пчёл к улью, на штурм бати, громко тараторя и наперебой выкрикивая разнообразные вопросы. Обо мне на некоторое время все забыли; решив ускользнуть, я вновь вылез через окно, спрыгнул на землю и почти сразу уткнулся в знакомого гонщика…

— Что за ерунду вы тут устроили? — шёпотом адресовал я свой вопрос Бендибусу.

— Так ты же сам сказал: несмотря на совершеннолетний возраст тебя не отпускают родители! — таким же шёпотом ответил мне Блаулихт. — Вот мы и решили оказать тебе помощь в этом вопросе. Благодари Ингвара: он организовал весь этот информационный цирк, зайдя к кому нужно и предложив, что надо. — в этот момент мой взгляд упёрся в Брассета: тот с торжествующим видом сидел на капоте собственного Plymouth Barracuda между ГДРовским микроавтобусом с увеличенной крышей и прицепом, на котором стояли бирюзовая Toyota Celica и ярко-зелёная Opel Manta A; позади него, сверкая рыжими маячками, ожидал эвакуатор Hanomag-Henschel F45, чью платформу венчала окрашенная валиком белая Alfa Romeo Montreal.

— Эти граждане — актёры студенческого театра, а данная афера — спланированное за пару часов представление; сейчас в дом зайдёт Билл и возьмёт всё в свои руки…

Так оно и случилось. Активно вытолкав «репортёров» на улицу, в дом зашёл сам Браун; только после его талантливых доводов и увещеваний консенсус c родителями оказался окончательно достигнут. Под одобрительные аплодисменты подошедшего на шум деда и наших соседей по улице я забрался на задний диван принадлежащего Маме Бенц серебристый Scirocco GTI второго поколения; наша «процессия» в лице чёрного Phaeton, синего 240GLT с мониторами и генераторами, кривой красной 2477, бордового 99L со шведским кемпером на «спине», а также бодренько стрекочущего неэкологичным двухтактником B1000 с прицепом выехала в сторону Германии под передаваемую по радио Getaway в исполнении Earth, Wind and Fire, попутно демонстрируя окружающим вывешенные на бортах аршинные перетяжки с надписью:

«WWW./INGWARBRASSETMOTORSGMBH/.COM»

КОНЕЦ ПЕРВОЙ СЕРИИ.

Серия 2. Пионер, будь готов!

— …в прямом эфире из немецкой деревни Нюрбург с вами Эдриан Симпсон. — вылез из-за руля Jensen C-V8 MKIII бывалый репортёр. — Добро пожаловать на серию интервью, во время которых я и мой бывший коллега по Top Gear Энди Уилман познакомим вас с участниками грядущего двадцатичетырёхчасового автоэнтузиастского ретромарафона. Данный заезд значительно отличается от обычной ретро-серии на выносливость, или же, как все говорят, Двадцати Четырёх Часов Нюрбургринга: во-первых, присутствием двух зачётов: командного и индивидуального. Дабы повысить ставки, пилоты из первого будут коллективно бороться и за места во втором. Во-вторых, в этой гонке участвуют полупрофессиональные спортсмены-автоэнтузиасты на частично модифицированных машинах до 1981 года выпуска включительно, причём командам предоставляется право на запасное транспортное средство. В-третьих, некоторые стандартные детали заезда будут немного изменены: отмашку произведут с обычного положения на Южной Петле, причём не ровно в полдень, а в три часа дня. Сама гонка пройдёт только по Северной Петле; финиш расположится перед поворотом-шпилькой Нордкере…

***

— Schrecklich, einfach schrecklich! Ford Transit benötigt zehn Minuten, um einen Kreis zu schließen, und dieser Bürger kriecht ihn in neuneinhalb! — выбравшись с пассажирского сиденья затормозившего у боксов Jaguar XJS в спецверсии Celebration-60 (это была предоставленная спонсором тренировочная машина), направилась к уборной Сабина Шмиц. — Voll gefickt!

— Оххх… — кое-как вывалившись из-за руля, с шатанием подошёл к автолавке на базе Volkswagen Touran и заказал «деталь 199398500a» (проще говоря — карривурст) Стиджн Теунис; оный подала ошеломительной красоты и скромности девушка с пирсингом на левом крыле носа и бейджем «Кармэн Гиа» на правой лямке аккуратного передника.

— Всё никак не можешь впечатлить фрау Шмиц? — раздалось у него над ухом. Быстро повернув голову, парень увидел подкрепляющихся той же самой жареной колбасой из минивэна-автолавки Бендибуса с Мамой Бенц.

— Кажется, ей вообще ничего не нравится; тем не менее, она говорит, что я, пардон, не безнадёжен, но следует ещё работать, работать и работать… Поразительно: прошло две с половиной недели, а общий вердикт этой Marktfrau практически не меняется!

— Пятьсот кругов — и ты начнёшь запоминать трассу, а всё остальное время будешь её доучивать; пятнадцать лет назад, когда я приехал сюда в самом конце своей недолгой европейской карьеры, со мной это сработало. — зевнул Блаулихт. — Нюрбургринг — самый сложный трек планеты; ты не сможешь с ним совладать, пока не станешь на нём предельно хорош, ибо слишком много поворотов, подъёмов, спусков… Этот трек всегда был полон сюрпризов: на одной половине может ярко светить солнце; на другой — идти проливной дождь; на третьей — вообще быть какой-то бардак!

— Да как же её, чёрт возьми, досконально выучить? На Авенисто — десять поворотов, на Сильверстоуне — двенадцать, а на этом чёртовом Нюрбургринге их вообще сто сорок семь! — в три приёма доедая выданный ему свежеприготовленный карривурст, активно оправдывался Стиджн. — Эта девушка, которую вы мне наняли — настоящая бестия!

— Терпи, ossi! Когда-нибудь и твоя Берлинская стена рухнет. — успокоила несчастного парня Мама Бенц. — Шмиц знает трассу лучше любого водителя на свете: это — её дом…

— Warum bist du rausgekommen? Setzen Sie sich wieder ans Steuer, wir müssen noch pflügen, pflügen und pflügen! — выйдя из уборной, сразу наехала на Теуниса Сабина Шмиц. Проглотив остатки жареной колбасы, молодой швейцарец прыжками вернулся за руль купе; подождав, пока в штурманское кресло сядет «королева Нюрбургринга», он запустил четырёхлитровый двенадцатицилиндровый двигатель и втопил.

Едва зелёный XJS скрылся за поворотом, как к автолавке, едва не столкнувшись с выезжающим с парковки Chrysler Voyager 97, внезапно подрулил белый Barkas.

— У нас плохие новости. — вылез из микроавтобуса Билл Браун. — Все четыре E-type задержали на таможне, арестовали на полгода и в буквальном смысле разобрали до последнего винтика! Сейчас Найтхоукс пытается выбить их обратно, но судя по его последнему звонку с аэродрома — особых успехов для этого не достигнуто.

— Как? Почему? — встали дыбом волосы Бендибуса. — Вот ведь засада; классическая, не Собеслав!

— Их использовали в качестве «контейнера» для перевозки запрещённых веществ; уже доказано, что мы тут совершенно не при чём, однако, ни одну из машин до выяснения всех обстоятельств и окончания следствия нам всё равно не отдадут. Хвала Небесам, я их ещё не успел зарегистрировать…

— У нас есть отремонтированная Alfa Romeo Montreal, Opel Manta A Берда с Амманом и сохранившаяся почти в заводском состоянии Toyota Celica TA22 GT. — загибая пальцы, перечислила Мама Бенц. — Итого получается всего три автомобиля.

— А позиций-то четыре! — постучал кулаком по лбу Браун. — Поехали на местный рынок; будем транспорт для Теуниса выбирать.

— Минуточку, но чем тренировочный Jaguar не угодил? — забираясь в салон B1000 и подсаживая Маму Бенц, не понял Блаулихт. — Вроде тоже достаточно древний…

— По конструкции — бесспорно; по году выпуска — нет. — пояснил обернувшийся с водительского места Лукас. — Иначе бы сюда понаехала куча Wartburg с моторами от Volkswagen и обвесами Irmscher. — после этих слов ГДРовский сарай, громко тарахтя трёхцилиндровым двухтактником, неспешно вырулил с площадки под звучащий фоном элвисовский шлягер A little less conversation.

***

— Представьтесь, пожалуйста. — закончив опрашивать протирающие специальными тряпками свои суперкары итальянские команды, обратился к прихорашивающейся перед зеркалом белого 203 Familiale миловидной женщине Симпсон.

— Хельга Эскуфье, главная в команде «Peugeot club Luxembourg»; это, по сути, то, чем мы и являемся. — прекратив наведение марафета, ответила репортёру похожая на Мари Лафоре девушка, попутно потягиваясь и разминая шею. — Вообще-то я, так сказать, вожу относительно современную модель 104 ZS2… Тем не менее, ради выступления мы не побоялись разыскать энтузиастов на винтажных экземплярах и уговорить их поехать поднимать престиж клуба вместе с нами.

— Скажите, трудно было их убедить?

— Поначалу — да, но в итоге всё обошлось: вот, допустим, Фредерика Флейк на модели 302 сначала упорно не хотела соглашаться ввязываться в данную авантюру, а потом, не поверите, пока мы ехали от Вальферданжа до Нюрбурга взяла, да втрескалась в Борбета Крамза: он, в свою очередь, на повседневной основе эксплуатирует модель 402.

— У вас неплохие организаторские способности; не удивлюсь, если вы и основали сей автоклуб…

— Нет, что вы! — покраснела Эскуфье. — Меня просто назначили старшей на поездку. Основал эту организацию по интересам Крагер Поллюкс, местный механик, которому в середине семидесятых от дедушки достался крепкий армейский пикап модели 202; если хотите знать, поначалу организация вообще создавалась, как мелкое добровольное объединение по экономии топлива…

— Последний вопрос: много ли в стране человек знают про ваше сообщество?

— Да весь Люксембург про него наслышан! — с гордостью дала ответ Хельга. — Вот, спросите хотя бы мою подругу, Луизу Карлоту: хоть она и проживает на другом конце страны, в коммуне Клерво, а вступила к нам со своим кабриолетом 403 ещё до того, как массово стал доступен Интернет.

— Спасибо за интервью. — откланявшись, продолжил свой путь по парковкам команд и их техничек Эдриан. — Воистину: великая вещь — Интернет! Например, через него на этот заезд записались целых три команды из Японии, одна — из Гонконга, одна — из Южной Кореи, а также знаменитый на всю ФРГ Рольф Кемпке из Экспериментального Отдела Porsche; с ним мы прямо сейчас и побеседуем. — подошёл он к копающемуся в моторе чёрно-бордового Porsche 912 конца шестидесятых лысому человеку в джинсах и выцветшей оливковой рубашке с надписью «SETRA» и логотипом фирмы. — Добрый день, герр Кемпке! Какими судьбами вас занесло на любительские соревнования?

— Ну, с тех пор, как я вышел на пенсию, рисковать жизнью в профессиональном спорте мне больше не хочется. — вылез из-под широко распахнутой крышки моторного отсека бывший сотрудник корпорации со штабом в Штутгарте. — Да и моему другу тоже.

— Вы приехали сюда не один?

— Я и мой друг из компании RUF, дабы пройти в командный зачёт, хотели соединиться с австрийцами; у них был Denzel, но мы опоздали: они набрали нужное количество людей раньше, чем мы к ним обратились, зато про наши благие намерения каким-то образом узнал и предложил помощь мой сосед-бельгиец, бывший шофёр гаража Правительства: благодаря ему и его жене с нами на контакт вышли представители Официального Клуба Сохранения Наследия BMW, которые с радостью согласились поехать с нами…

— Ещё вопрос: в каком составе вы прибыли на трек?

— Помимо персональных 912 и 356 моего друга Юргена Вальца с нами поехал Mercedes 300SL 58 моего соседа Штефана Клаппрата, BMW 3200CS его жены, Татьяны Герштромт, а также BMW 502 и BMW 507 под управлением членов вышеупомянутого клуба, запасная Isetta и вполне себе рабочий женевский концепт-кар BMW Garmisch, который пригнал из Мюнхена представитель компании, герр Эрбах Тигель, чем он невыносимо горд: ключи и документы ему передал лично Гельмут Панке…

=========================

ТЕЛЕРАДИОКОМПАНИЯ «DW-FDR» ПРЕДСТАВЛЯЕТ:

Любовь, автоспорт и весна!

Серия 2. Пионер, будь готов!

=========================

Кёльнский авторынок до краёв полнился автомобилями: был базарный день, поэтому какой-либо недостачи не было вообще, что нашим героям сыграло только на руку.

Потрёпанный AC Frua 68 понравился спонсору, но оказался не по карману; BMW E24 чрезвычайно понравился Лукасу, но не подходил по модельному году; Citroen LNA при дорожном тесте оказался чуть медленнее трамвая; дешёвый Renault 20 не устроил всех дизельным двигателем; NSU Wankel Spider показался слишком маленьким, а Volvo Duett — слишком большим; Borgward Hansa 1800 (казалось бы, отличная машина!) — слишком подозрительным, ибо продавец постоянно ёрзал, то и дело оглядываясь по сторонам; DAF 66 носил под своим небольшим механическим сердцем истошно завывающий на все лады вариатор, который общей спортивности авто явно не способствовал (если только не ехать по трассе задним ходом); силовой агрегат Audi 200 5T не внушал большого доверия, а у приличного на вид сизого Opel Commodore B GS/E 73 при хлопке плохо закрывающейся пассажирской дверью с заднего крыла отвалился кусок шпакли…

— Сколько же тут хлама! — вытерев пот со лба, опёрся на багажник стоящего рядом с ним вишнёвого Lincoln Continental 94 Браун. — Хоть Lotus 7 из подручных материалов собирай!

— В Америке всё было куда проще: выбрал транспорт на ближайшем автошоу, спонсор уплатил деньги — и дальше её на трек грузовик-wedge тащит, а сам ты возвращаешься в отель. — высмаркиваясь в оставшуюся от карривурста салфетку, прислонился к соседнему GMC Royal Sierra 76 Бендибус. — И всё хорошо. И никакой головной боли.

— Не знаю, как там в Америке; я не была… — развела руками Мама Бенц. — Но мы сейчас — в полной заднице, а поможет нам только рояль из кустов!

«Рояль» незамедлительно материализовался в воздухе: оным оказался низкорослый азиат в капитанском кителе, который предложил рассмотреть к покупке Isuzu. Спонсор хотел было заявить, что гонки будут проводиться далеко не в классе коммерческого транспорта, но прежде, чем он успел открыть рот, дед отвёл их в сторону и показал приютившееся под покрывалом между Alfa Romeo 2000 Berlina 58 и Fiat Palio Weekend оранжевое с чёрным капотом купе и здоровенный короб запчастей. Цена подозрительно не кусалась, документы были в порядке, ничего не свистело, коробка не хрустела и ни один структурный элемент или панель кузова не была подвержена даже маленькому очагу коррозии; тест-драйв аналогично не выявил никаких проблем…

Приняв чек от всерьёз недоумевающего Билла, старик, расшаркавшись, забрался в подъехавший бежевый Mercedes-Benz W210 с шашечками и укатил на восток; перед нашими же героями встал вопрос транспортировки как автомобиля, так и загадочной тары, которая оказалась опечатанной и неестественно тяжёлой. Посадив за руль Isuzu Bellett 1600 GT-R 1969 года выпуска (как следовало из полученных документов) Блаулихта и отправив его на трек в сопровождении микроавтобуса, Браун немедленно отправил Маму Бенц за погрузчиком, а сам уселся ожидать возвращение Фрахтштелле с модифицированной Волгой; когда же оба вернулись, все трое приступили к погрузке.

Трудности начались буквально с первых секунд: в соло небольшой складской юнит не справлялся с поставленной ему задачей (на горизонте даже замаячил риск взрыва раскалившегося докрасна мотора). После нескольких неудачных попыток Мама Бенц всё поняла и лихо слетала за погрузчиком побольше; когда и тот оказался бессилен, бравая фрау, нисколько не растерявшись, припёрла уже не жиденькую складскую единицу, а бундесверовских размеров вилочный ричстакер с большой надписью «VALMET-SISU»: только тогда не поддающийся погрузке ящик наконец-то удалось запихать в газовскую поделку (вследствие этого у автомобиля заметно просела задняя часть: дизельная 2477 стала похожа на взлетающий авиалайнер или Адлерский Мандариновоз).

— Ну, Ингвар… — нажала мигающую синюю кнопку в салоне Мама Бенц. — Поглядим, какие пироги ты нам подсунул.

Что-то громко зашипело, засвистело и затарахтело; на приборной панели зажглись две зелёных лампочки, активизировался ввинченный в переднюю стойку манометр, а перекошенная назад позиция универсала стала постепенно выпрямляться; прежде, чем автомобиль вернулся в нормальное положение и медленно двинулся в сторону гоночного трека под Any old iron в исполнении Harry Champion прошло около минуты… А головняк бедного Брауна, увы, не закончился, ибо по возвращению он получил звонок, от которого у него подкосились ноги: нанятая пит-команда из Великобритании оказалась арестована: «пальчики» на пакетах найденного внутри Jaguar «стирального порошка» полностью совпали с отпечатками прилетевших подозреваемых.

Однако, оставим раздосадованного Билла ругаться внутри кемпера под заглушающий его брань для окружающих людей негласный гимн музыки жанра house (то есть, Move your body в исполнении Marshall Jefferson) и переместимся на трассу, где уставший от прессинга мадам Шмиц Теунис по настоянию Мамы Бенц взял долгожданный перерыв для изучения привезённой ему машины, Артур с Мёрфи меняли невовремя пробитую покрышку, Хюнцкер, Ковакс и Эммхофф усиленно утюжили асфальт, а Блаулихт, решая освежить трассу в памяти, «расчехлил» свою бирюзовую Celica GT.

— Да, руки ещё помнят! — нанизывая круг за кругом, в буквальном смысле ловил кайф Бендибус. — Чувствую, пойдём на золото! — невольно начал он насвистывать заставку Ridge Racer 4; в этот момент его машину обошли сначала Mazda Cosmo Sport 110 L10B, потом — Nissan 240ZG, далее — Toyota 2000GT, а в самом конце — Prince Skyline BLRA-3, причём все четыре машины были абсолютно белыми. Удивлённо присвистнув, наш герой решил слегка утопить педаль в пол и уже через несколько кругов постепенно обошёл всех японцев (плюсом аналогично белые Mitsubishi Colt Galant GTO MR и Honda 1300 Coupe S), собираясь начать дуэль с выпершимся на асфальт Aston Martin DBS V8 70, как вдруг на обочине его взору предстал пурпурно-фиолетовый Suzuki Fronte Coupe 360 GX-CF 1971 года выпуска, из чьего подкапотного пространства валил чёрный дым и вокруг которого суетилась девушка с куском ткани. Мгновенно включив свои аварийные огни, швейцарец подрулил к микролитражке, затормозил позади неё, выдернул из креплений углекислотный огнетушитель, выскочил из-за руля и разрядил в загоревшийся LC10W всю противопожарную колбу.

— Хвала Небесам, обошлось. — утёрла пот со лба вымазавшаяся девушка. — Мой дал осечку… — указала она на валяющийся в траве красный цилиндр.

— КХЕ-КХМ! Ещё бы чуть-чуть… — кашляя, бросил опустевшую колбу в багажник своей Toyota гонщик. — …и спасать было бы уже нечего. С вами всё в порядке?

— Да. — кивнула девушка (и тут Блаулихт заметил следующее: во-первых, эта мадам являлась похожей на японскую модель Окубо Марико азиаткой; во-вторых, на дверях её Suzuki красовались следы от предыдущих гоночных номеров). — Спасибо вам…

— Ерунда, мелочи жизни; любой уважающий себя спортсмен на моём месте поступил бы таким же образом.

— Сейко Сайака. — протянула руку девушка. — Третья группа японской делегации от Нагойского автомобильного объединения «White Club».

— Блаулихт Бендибус. — представился парень. — Выступаю под спонсорством фирмы Springsteen Digital UK на машинах салона Ingwar Brasset Motors GMBH Switzerland. Вас подтянуть до боксов?

— За мной сейчас приедут; нет нужды в… — тут рядом с ними затормозила вишнёво-пурпурная Toyota Crown S47 72 в кузове универсал, из которой выскочил приземистый азиат; подойдя к ничего не подозревающему Бендибусу со спины, он вырубил его, со всего размаху съездив по затылку пластиковой трубой.

— Ты совсем сдурел, Инуяма?! — заметив нападавшего, выразительно покрутила ему пальцем у виска девушка. — Это — не тот урод, который мне тормозные трубки ночью пытался перерезать! Парень, которого ты сейчас ударил, меня, можно сказать, только что от дисквалификации спас!

— Да эти белые все на одно лицо! — развёл руками водитель Crown. — Откуда мне было знать?

— Действительно! — надулась японка. — У того был Ford Crestliner 51, а этот, если у тебя зрение в порядке, водит бирюзовую Toyota Celica GT; думай теперь, как будешь изворачиваться перед ним и его командой после того, как он очнётся…

***

— Герр Пауртмот, извольте просветить широкие общественные массы телезрителей и радиослушателей о том, что же, всё-таки, послужило для вас неким стимулом прикатить сюда на машинах возрастом от шестидесяти и выше? — поинтересовался у сидящего на подножке Mercedes 230 W153 бритого человека с короткими усиками под носом Эдриан.

— Мы приехали сюда доказать следующее: немецкое — значит лучшее! — немедленно оторвавшись от нагуталинивания сапогов, заявил опрашиваемый. — По такому принципу мы и сформировали команду «Black Cross»! Хайль Бенц! — вскинул он правую руку «к солнцу». — Во славу Ника Кнэттертона!

— Ну, с данным тезисом уверенно могут поспорить финны из команды «Konela Oy»: в их философии понятие «лучшее» обычно автоматически значит «советское»…

— Да? — наигранно удивился Пауртмот. — Поскольку я и мои сокомандники выступаем в первой категории, то охотно приглашаем финских коллег посостязаться с нами… Ой, чуть не забыл: в их арсенале нет ничего ни собственного, ни советского, что подходило бы под заданные параметры, а то немногочисленное, которое имеется, есть копия Ford и Opel, которые, как ни крути, ныне в большей степени являются американцами!

— Хорошо, допустим. — вынужденно отступил Симпсон. — Вижу, у вас представлены Wanderer W24, Mercedes 230 W153, Horch 853, Audi 920, а также DKW F7 Meisterklasse, но почему нет ни одной BMW?

— BMW — не расово верный немецкий автомобиль. — выпрыгнул из подъехавшего вэна DKW Schnellaster молодой парень в серой гимнастёрке. — Если хотите знать, машины баварцев вообще произошли от англичан, то есть, от лицензионного Austin-7!

— Тогда позвольте бросить вам встречный тезис, герр… — замялся журналист.

— Битте. — пожал ему руку гражданин. — Гюнтер Битте.

— Очень приятно, Эдриан Симпсон. — ответил на приветствие сотрудник медиа. — Так вот, герр Битте, что в ваших рядах забыл, как вы выразились, не расово верный EMW 340 производства попавшего в Зону Советской Оккупации с окончания Второй Мировой Войны Айзенахского мотор-завода?

— Это — машина моего двоюродного брата. — опустил глаза Гюнтер. — Меня заставили взять его с собой, иначе бы не пустили на гонку вообще! Пэйтц! Перестань чистить своё восточногерманское корыто, да поди сюда; интервью давать будешь!

— Спасибо, не надо. Мы уже услышали достаточно. — жестом дал журналист своему оператору команду двигаться далее. — Итак, кроме сугубо европейских и азиатских команд (их, кстати говоря, интервьюирует мой бывший коллега с BBC Энди Уилман) на заезд прибыли и господа с противоположного берега Атлантического океана: например, в их числе — канадская «Chevy Chevy Lady», аргентинская «Flamingos», а ещё…

— Ого, пресса! — раздался восторженный возглас: из-за здоровенного двухэтажного штабного междугородного автобуса Setra SG 221 HDS со второй секцией на «гармошке», подтягивая шорты, выскочил латинос в пёстрой рубашке-гавайке, шлёпанцах и чёрных очках (в тот день было очень жарко, вследствие чего почти все люди ходили в лёгкой одежде). — Здравствуйте! Очень приятно, Хорхе Ллавате, мексиканская команда «Ingeneria Calidad». Сообразим за знакомство?

— Эдриан Симпсон, Ridge FM&TV. — поспешил немедленно принять профессиональный вид репортёр. — На работе — не пью.

— А жаль! — убрал невесть откуда взявшиеся у него в руках рюмки Хорхе. — Тогда, может быть, интервью дам?

— А это — с удовольствием. — оживился Эдриан. — Тем более, я вижу, вы привезли не рядовые американские баржи, а полностью понадеялись на продукцию Volkswagen AG.

— Сначала мы хотели поехать на Plymouth Road King Business Coupe моего дяди, но не смогли найти ключи; потом из тюрьмы вышел мой шурин и предложил скооперироваться с его старым знакомым, что продаёт подержанные Volkswagen в городе Пуэбла… Так мы и получили прекрасный автопарк, билеты на корабль до Португалии и ещё нескольких пилотов. — обвёл мексиканец припаркованные как попало машины с флагами Мексики на капотах. — Уверенностью заявляю: дилер «Volkswagen Sombrero» по адресу город Пуэбла, угол проспектов имени Двадцать Восьмого ноября и Сан Лоренсо Альмекатла — лучший дистрибьютор автомобилей производства концерна VAG в Мексике! Телефон для связи…

— СТОП, СНЯТО! — резко отрезал речь латиноса Симпсон.

***

— Значит так: сейчас будем повышать темп. — сидя в штурманском кресле, под тихо передаваемую по радио композицию Runaround в исполнении Arlo командовала мною фрау Шмиц. — Здесь всё просто: газуешь, газуешь, газуешь…

— Но там же поворот! — крутя баранку, попытался возразить я. — Большой поворот!

— Это — не поворот: это — херня на рапсовом масле! Газуй! — постучала по панели перед собой своей ладонью дважды чемпионка двадцатичетырёхчасового марафона Нюрбургринга. — Я двадцать лет гоняюсь по этой трассе и столько всего повидала! Не дрейфь: прижми педаль к полу! Ну вот, вот, нас уже обгоняет американец на корыте!

— Положьте, да выньте — новая Infiniti! — недовольно бурчу, пропуская серебристую I30 с номерами штата Орегон. — И так уже почти сто восемьдесят два вваливаем.

— Газуй давай, не тормози, да держись левее! — в этот момент мимо нас (заставляя меня вздрогнуть) на оглушительной скорости прохватывает жёлто-зелёный Apollo 3500 GT 63 с номером «14» и надписью «Thorndyke Special» на бортах. — Я же говорила: держись левее, да на тормоз не дави! — погрозив ретро-лихачу кулаком в перчатке без пальцев, вернулась Сабина к привычному командованию. — Скоро «мини-карусель» будет: начинай поворачивать немного позже, но не тормози, потом газ чуть скинешь… Да не сейчас, не сейчас, не отпускай педаль, а только когда пройдёшь поворот; потом на подходе к мосту газку дашь и всё! Спокойно, вот, газку давай! — пройдя упомянутые ранее шиканы, вышли мы на прямую. — Scheiße! ГАЗКУ! ГАЗКУ! Ну, что ты тут возишься, чёртов горнолыжник?! Хрен ли улыбаешься? Следующие десять кругов гони быстрее, а потом остановимся — надо сменить машину. На дорогу смотри, а не на меня! Спокойно, без фанатизма, без бешенства; у окончания подъёма чуточку тормозим, поворачиваем, ловим верхнюю точку, газуем, притормаживаем около холма, даём газ после развилки и сразу лёгкий тормоз… Я сказала «лёгкий тормоз», а не «полный газ»! Что, уши лишние завелись? — обогнали мы Alfa Romeo 1600 Junior Z.

— Да нормально всё! — крутя баранку, с шумом выдохнул я. — Не разобьёмся.

— Не «нормально»! — отрезвляюще осадила меня девушка. — Проблема — в том, что ты начинаешь думать, будто знаешь эту трассу от и до, становясь полностью уверенным в собственном успехе, а на самом деле — нет; так часто бывает, когда изучаешь трек по компьютерной игре, в которой не показаны ни кочки, ни уклоны и отрезки, где тебя начинает колбасить! Ты влетаешь на этот яко бы прямой участок, но он на самом деле не прямой, а с лёгким изгибом… Поэтому, Стиджн, не перечь мне, а делай, как сказано, пока не попал в статистику размотавшихся. И, да: тебе надо научиться тормозить левой ногой, дабы не отрывать правую от педали газа. Этим позднее и займёмся.

Дюжина кругов пролетела, как один: через некоторое время мы лихо зарулили на стоянку и притормозили возле автолавки, где я узрел прохлаждающегося на изогнутом пластиковом стуле под украшенным рекламой пива зонтиком менеджера команды.

— Ну, как успехи? — покинув насиженное место, подошёл и дружески хлопнул меня по плечу он. Судя по скрываемому за общей весёлостью виду, его явно беспокоила какая-то важная вещь (только не ясно, какая конкретно).

— Уже не так плохо. — разминая ноги, ответил я. — Вот сейчас пересяду на Isuzu, да с удовольствием позабуду этот британский кошмар.

— А чем этот Jaguar тебе не угодил? — удивился Найтхоукс. — Люкс и спорт в одном флаконе, да и ТТХ не самые плохие…

— Фрау Шмиц приказывает мне тормозить; жму на педаль, а этот образец британской инженерии тридцатилетней давности не хочет замедляться! В двух словах: тормоза тут хороши, но лишь для того, чтобы заскочить в магазин за пивом; при входе в поворот на скорости выше ста сорока они просто отвратительны. — тут пришлось резко понизить голос. — Правда, она этого совсем не понимает.

— Знаешь, что? — поправив перетянутые в хвост-кисточку небольшой чёрной резинкой прямые светлые волосы, с подчёркнуто-милым акцентом обратилась ко мне внезапно возникшая за спиной Сабина. — Я могла бы заново освоить эту трассу и победить в этих идиотских соревнованиях даже на автомобилях русских импортёров! — показала она на припаркованную между Matra Bagheera X 77 и Daihatsu Sirion 99 случайно оказавшуюся рядом белую Lada 2110 с нидерландскими номерами. — Где вторая машина?

— Дожидается. — протянул нам ключи Найтхоукс. — Продолжайте тренировки, а я пока встречу грузовик с «расходниками». — сказав это, он вернулся обратно на стул; мы же с фрау Шмиц, пересев в рыжий Bellett GT-R (как и остальные члены нашей швейцарской команды) и запасшись терпением, продолжили педантично заучивать трек…

***

— Мы — свободные женщины; скажем без парада:

Долой власть патриархата!

Мы — свободные женщины, услышьте нас!

Даёшь равноправие угнетённых масс!

— скандировала «на камеру» свои лозунги толпа девушек разных рас с крашеными в кислотные цвета волосами.

— А я, в свою очередь, напоминаю вам, дорогие телезрители и радиослушатели, что мы берём интервью у женской команды «Birds of prey» из США. — устало повернулся лицом к камере Симпсон. — Скажите, для чего вы устроили весь этот… Перформанс? — кое-как дождавшись, пока представители прекрасного пола прекратят агрессивные вопли, задал он им закономерный вопрос.

— Мы должны, точнее, обязаны показать Хеффнеру, что Её Величество Американская Женщина не прогнётся под сексистские замашки таких, как он, а также ему подобных мужланов без чувства уважения! — раздался вполне исчерпывающий ответ. — Знай, Дастин: назло тебе мы возьмём все призовые места в индивидуальном и командном зачётах! Три, четыре! Мы — свободные…

— Подождите, подождите! — замахал руками Эдриан. — Последний вопросик: скажите, чем обусловлен ваш выбор исключительно Pontiac Firebird и его спецсерий? Извините, поправлюсь: четырёх Firebird второго поколения и одного Pontiac Sunbird Formula.

— Мы, активистки штата Техас, всецело поддерживаем американскую промышленность и развенчиваем убеждения тупоголовых реднеков о том, что женщины совершенно не умеют ездить! — взвизгнул кто-то из феминистической толпы. — Мы ездим гораздо аккуратнее мужчин: если не верите — запросите полицейскую статистику! Сёстры по несчастью, раз-два, три-четыре, продолжаем! Мы — свободные женщины…

— Так, пошли отсюда! — махнул устало облокотившемуся на Toyota Camry Solara 01 оператору Симпсон. — Если я ещё хотя бы пару минут послушаю эту какофонию, у меня лопнут барабанные перепонки; лучше уж пообщаемся с теми, у кого навыки автоспорта негласно передаются из поколения в поколение, содержатся в крови и впитываются с материнским молоком: представителями сельской лесно-озёрно-грунтовой Финляндии. — оставив митингующих за спиной, подошёл к аккуратно поставленным машинам под тематическими флагами фирмы Konela Эдриан. — Здравствуйте! Скажите, пожалуйста, почему вы выбрали для заезда исключительно советские автомобили? — обратился он к отдыхающим на лежаках со стаканами холодного Pepsi спортсменам.

— Valitsimme Neuvostoliiton autoja edullisuuden ja huollon helppouden seka valtavien muutosmahdollisuuksien vuoksi… — раздалось в ответ от одного из пилотов.

— Кто-нибудь вообще понимает, что он говорит? — опять повернулся лицом к камере Симпсон. — Это — прямой эфир: тут субтитров не имеется! Где чёртов переводчик? Мы что, как Энди Уилман во время интервью с выходцами из бывшего социалистического блока — на пальцах объясняться будем?

— Нажрался переводчик! — высунулся из окна подъехавшей Pobeda какой-то мужик в кепке, майке и джинсах. — Ему переводить, а он — лыка не вяжет.

— А вы понимаете, что они говорят? — с надеждой в голосе спросил сотрудник медиа.

— Предположим, немного понимаю. — глуша мотор и грузно вылезая из-за руля на улицу, усмехнулся гражданин. — Я — их менеджер, Велло Сааринен.

— Скажите, пожалуйста, что он только что заявил? — поинтересовался репортёр.

— Примерно следующее: команда «Konela Oy» выбрала советские автомобили из соображений дешевизны и простоты обслуживания, а также приличного потенциала для их гаражного модифицирования. — облокотившись на капот, открыл взятую из стоящего у дороги мини-холодильника бутылку пива финн.

— Вы в курсе, что вам придётся бодаться с «Ford Europe», восточноевропейцами и сицилийцами? Я слышал, для этой гонки специально воссоединилось «трио Пачоли»: дед Кастеллиано, отец Стельвио и прибывший из США сын Квадрофольджио.

— Не волнуйтесь: мы совершенно не будем им мешать! — раздалось слева; заливаясь заразительным хохотом, в кадр вошёл человек в футболке, бежевых бриджах и носках с сандалиями. — Я являюсь представителем команды «Ford Europe» и открыто заявляю: у нас совершенно не имеется ни желания, ни причин, ни каких-то возможностей бодаться с финнами; именно поэтому почти все наши экипажи занесены в первую категорию.

— Разве за вас во второй категории не выступает Архимед Ставракиди? — переключил своё внимание на появившегося гражданина Симпсон.

— Конечно, выступает. — подтвердил мужчина. — Однако, учтите: мы пригласили его лишь для увеличения шансов на успех; по той же причине наше руководство выдвинуло в те же ворота Ford Taunus 20M P5 66.

— А что вы скажете о шведах? — решил косвенно «отжать» у Энди Уилмана лакомый кусок репортажа Эдриан. — Они ведь тоже частично в первой категории…

— А по поводу шведов пусть у остальных команд голова болит. — вопреки ожиданиям журналиста, выдал представитель. — Они хоть и не очень быстрые, но зато если после переворота Volvo или SAAB водитель может вылезти наружу, отпинать злополучный аппарат, поставить его обратно на колёса и продолжить движение, то на каком-нибудь Daihatsu подобным образом поступить просто не получится…

***

Следующим утром мы с Сабиной вышли на трек буквально чуть свет: в этот раз она решила «встряхнуть» меня, немного изменив порядок тренировки (о чём я совершенно не догадывался). Так, я очень удивился, когда увидел вместо своей машины оклеенную бело-зелёной спонсорской ливреей BMW M3 E36 в кузове купе, возле которой стояла белая BMW M1 девушкой-готом за рулём.

— Сегодня курс будет немного другим. — без лишних прелюдий перешла к разговору королева Нюрбургринга. — Бери ручку с блокнотом и садись на пассажирское сиденье: понаблюдаешь за моей манерой вождения, да сделаешь необходимые пометки. Курмаэр, поехали! — подождав, пока я устроюсь в штурманском кресле и достану из карманов всё необходимое, скомандовала она по рации девушке в M1.

Зарычав рядным шестицилиндровиком, первый суперкар баварцев выехал на трассу и втопил; последовав его примеру, мы утюжили трек на предельных скоростях почти до самого обеда, благодаря чему у меня накопилась куча записей; сделав часовой перерыв и пересев на Isuzu, я и мадам Шмиц продолжили последующую тренировку в прежнем режиме. Подобный темп работы сохранялся ещё несколько дней: за это время на трассу постепенно начали подтягиваться все остальные команды из Европы, Азии и Америки; Блаулихт (предварительно приняв извинения Инуямы) и Сайака сблизились; зелёный Opel Manta A Берда и Аммана угнали (о чём они оба нисколько не опечалились: всё равно их машина, несмотря на впопыхах произведённый ремонт, начинала стремительно разваливаться), что автоматически перевело их в резерв. К тому времени я наконец-то начал впечатлять Сабину Шмиц, попутно очень прикипая к своей ровеснице, работнице Volkswagen, хозяйке автолавки, коренной уроженке Оснабрюка по имени Кармэн Гиа; заботы же наших спонсора и менеджера только нарастали, пока, в конце концов, не навалились мёртвым грузом, вследствие чего побрившийся налысо от таких «пирогов» Алистэр собрал нас на парковке и с превеликой скорбью на лице заявил, что поскольку у нас нет ни машин, ни пит-команды, нам придётся сняться с гонок.

— Не надо! — услышав это, резко замахала руками присутствовавшая при разговоре Сейко. — В правилах сказано: количество машин на команду — от четырёх до восьми с возможностью резерва; у нас — четыре, у вас — три, вместе — семь, почти все из них — японские… Значит, мы можем объединить вас с нами, кратно увеличив шансы на успех; раз все наши делегации стоят на самоокупаемости, со спонсорами ничего обсуждать не следует, а только с организаторами!

— Следует. — подал голос Браун. — Но лично я — обеими руками и ногами «за»: когда тебе предлагают содействие, лучше попытаться, чем уйти ещё до схватки.

— Тогда пошли к главным. — махнула рукой японка. — Заодно подберём Инуяму.

Решив возникшие насущные вопросы и подписав необходимую документацию, по предложению Блаулихта мы всем скопом погрузились в привезённый его менеджером из Штатов (как и белый Buick Park Avenue 01 Бендибуса) семиместный (на самом деле — гораздо больше) универсал Toyota Camry LE V6 93 и поехали мимо стоянок остальных команд, с целью посмотреть, какие автомобили привезли соперники (тут стоит отметить следующее: в грядущей гонке автомобили делились на три категории: мини (довоенные и малолитражки), средние (туда входило большинство машин) и максимум (суперкары и прочие спортивные господа с двигателями на неестественно большое количество сил).

— Я тут немного подробнее изучил документы… — смотря по сторонам, подал голос Хюнцкер. — И хочу обрадовать: поскольку в соревнованиях будет участвовать транспорт до 1981 года выпуска включительно, из наиболее современных конкурентов в нашем классе окажутся лишь Pontiac Sunbird Formula, Mazda 929 HB Cosmo и Cadillac Seville с «особым» мотором.

— И сразу огорчить. — продолжил речь сокомандника Эммхофф. — Alfa Romeo Montreal попала в индивидуальный класс-максимум, а там, между прочим, выступают мастодонты вроде Lamborghini, Ferrari и Maserati. Всего же машин будет около ста семидесяти…

— Всего сто семьдесят? — искренне удивился Фрахтштелле. — Не больше?

— На данный трек, вообще-то, можно попробовать упихать и двести автомобилей: будет немного теснее, но всё так же глупо. — отпустила язвительный комментарий Мама Бенц.

— Конечно, против сицилийцев и их транспорта шансов у нас нет, но вот с попавшими в ту же категорию Jaguar мы пободаться вполне сумеем. — выдал гипотезу Артур. — Но что меня беспокоит гораздо больше, так это Lancia, американцы и Lotus Eclat, который почему-то засунули в основную толпу.

— Eclat, как известно, не Esprit… — усмехнулся Браун.

— Однако, в мощности ему не уступает. — прервал его Мёрфи. — Лучше обеспокоиться о BMW и Porsche: говорят, бельгийцы закорешились с пилотами-испытателями, заодно подтянув ретроклуб баварцев с моделями «из музея». Что касается Volkswagen…

— А что за «особый» мотор у Seville? — пока шли рассуждения о всяких преимуществах и недостатках, шепнул я сидящему рядом со мной Коваксу.

— Инжектор V8-6-4. — ответил Фил. — С попеременным отключением цилиндров: по замыслу инженеров GM был призван повысить экономию топлива, но оказался крайне ненадёжным из-за несовершенства электроники, ибо разрабатывался он на мощностях американской промышленности семидесятых…

— Мы, японцы, чрезвычайно впечатлены старым Volkswagen Golf GTI: хорошая машина, надёжная, убойная. В нашей стране тщательно проверяют собираемые на наших заводах легковые автомобили, но ещё тщательнее — те, которые к нам импортируют… — влезла со своими десятью йенами в разговор Сейко. — Кстати, вся Mazda — на нашей стороне: их команда, «The big triangle», состоит из роторных бестий, а ещё — является второй группой нашей делегации; кроме того, за нас будут белые авто, которые Блаулихт видел в день нашего знакомства, ибо это — «White Club», то бишь, первая группа…

— А Colt Galant и та Honda 1300? — поинтересовался у девушки Бендибус.

— Наши непосредственные сокомандники. — обнадёживающе заявила японка. — Они оба, а также я на Suzuki, Инуяма с его Crown, твоя Celica и Bellett Стиджна входите в группу номер три под названием «Boom Boom Japan»: в общем, даже если не получится осилить индивидуальный зачёт или ваша Alfa Romeo по не зависящим от вас причинам вывалится из гонки, мы с вами обязательно будем доминировать в командном.

— А как же Volvo и SAAB? — спросил Ковакс. — Да и MG со счетов не стоит списывать: мои шишки со времён SCCA до сих пор болят, однако, нет худа без добра: в кои-то веки финны нам не конкуренты.

— Фил, опомнись: этот заезд — на выносливость, а не на среднюю скорость. — ответил ему Лукас. — Шведские авто не сломаются вообще; британский хлам к половине гонки начнёт перегреваться и сыпаться, а вот советские автомобили из Суоми недооценивать не стоит, ибо их главный козырь — уникальные неубиваемые моторы: уж поверьте мне, бывшему резиденту Восточной Европы, где эти машины до сих пор составляют немногим более половины общего автопарка! Они могут ехать с околонулевым давлением масла или дырой в картере, не умирая ещё километров сто-сто пятьдесят, а ремонтировать их — проще некуда: раздрызганные после крайнего капремонта до пределов заложенного в них ресурса мокрые гильзы берутся и буквально «на коленке» выпрессовываются прочь из блока, заменяясь новыми; снятие же ГБЦ не требует выставления новых меток ГРМ, ибо распредвалы находятся внутри картера.

— Ого. — присвистнул Бендибус. — С такими знаниями тебе надо у Ингвара в салоне трудиться, а не в микроавтобусе хернёй… — тут мой моральный наставник внезапно прервался на полуслове и застыл, уставляясь в одну точку. Аналогично посмотрев туда же, куда и его сокомандник, Ковакс резко вспотел и невольно раскрыл рот (можно было подумать, будто у него медленно отваливается челюсть).

— И он здесь! — притормозив, повернулся в ту же сторону менеджер. — Ну, сволочь…

— Кто? — не понял (равно как и большинство присутствующих в салоне) я. — Кто «он»?

— Раймонд Бландерс! — оправившись от шока, показал на суетящегося возле стоящего рядом с коричневым Ford Crestliner 51 бело-синим хэтчбека Ford Mustang 2 Cobra 1976 года выпуска человека в кожанке Блаулихт. — Я и Фил были с ним в одном чемпионате, пока он внезапно не решил начать играть грязно. Чёрт возьми, уж лучше бы я и дальше пахал на Buick, не уходя в другую лигу; знатно мы тогда обделались…

— Это его люди пытались порезать мне тормозные шланги! — воскликнула Сайака. — Я узнаю эту машину; наверное, именно они мне двигатель и испортили!

— Чувствую, нам ещё предстоит с ним столкнуться. — тяжело вздохнула Мама Бенц.

Тут в окно машины кто-то постучал: как выяснилось секундой позже, этим «кем-то» оказался Инуяма. Поскольку он принёс важную информацию, его пустили внутрь и дали высказаться… Только вот информация оказалась, увы, не самой хорошей: японская пит-команда (в отличие от грузовика с «расходниками») без вести пропала перед вылетом из Нагойского аэропорта Тюбу: в данный момент её местонахождение перешло в разряд неразгаданных тайн человечества. Шокирующая весть окончательно «добила» как меня, так и всех остальных: после возвращения в штабные боксы мы (впрочем, далеко не все из нас) разбрелись по сторонам, постепенно приходя к прискорбному выводу о том, что надо собирать чемоданы.

На следующее утро мы встретились возле автолавки, дабы попрощаться (кто — друг с другом, а кто — с деньгами), однако, планам по возвращению домой не суждено было сбыться: как только Блаулихт захотел толкнуть речь, рядом с ним остановился чёрный шестидверный лимузин Eagle Omega Statesman, из которого вылезли сначала Берд с Амманом, а следом за ними — ещё восемь разнокалиберных человек.

— Нравится? — выстроив всех новоприбывших в шеренгу, торжествующе спросили они.

— Прокатный? — вяло спросил Хюнцкер.

— Почему сразу «прокатный»? — удивился Артур. — Мы его в карты у одного баварца выиграли.

— А это… — обвёл взглядом остальных граждан Алистэр. — Кто такие?

— Ваша новая пит-команда. — с улыбкой сообщил Мёрфи. — Пойдём по списку: новый моторист, Карл Эйнхундертельф… — хлопнул он по плечу здоровенного мужика (судя по его виду, тот мог спокойно поднять Glas Isar, надеть на голову и унести с собой).

— Новый шинщик: Курт Форшлагхаммер. — указал на стоящего по соседству с первым добродушного усатого толстяка Артур. Баварец, от которого тянуло свежей резиной пополам с жареным мясом, глупо заулыбался, поправляя зелёную шляпу с пёрышком.

— Новый инженер-механик: Фриц Сельбстфаренде. — продолжил смотр Берд. — Ходят слух, будто из собранных по краям Нордшляйфа обломков смастерил новую модель Audi.

— Даже две! — поправив очки в роговой оправе, фыркнул тощий, как палка, мужчина.

— Новый топливоподатчик, Густав Понтон. — указал на низкого человека с сильными руками Амман. — Пусть рост всего метр шестьдесят пять, но тяги — как у Porsche!

— Метр шестьдесят пять с половиной. — почесал затылок упоминаемый гражданин. — А тяги — да, как у Porsche…Только не 911, а 111.

— Что за модель такая: «111»? — шёпотом обращаюсь я к стоящему рядом Эммхоффу. Тот пожимает плечами: данное наименование ему, увы, не известно…

— Новый домкратчик: Вильгельм Анденауэрс. — пройдя далее по шеренге, оглядывает длиннорукого парня с истёртыми перчатками бывший полицай. — Кроме него — лучшие монтажники колёс в Германии: Пол Гуллваэнг и Мартин Финтейл. — показывает он на двух почти ничем не примечательных граждан с бутылками безалкогольного пива и большими носами (теперь всем становится понятно, кто косвенно поспособствовал тому, что они все здесь стоят).

— А также избранный вчера, как наиболее трезвый, руководитель этой бригады: Спарк Стокейт. — твёрдо пожал руку серьёзному гражданину в полевом мундире Народной Армии ГДР с причёской типа «андеркат» и красной повязкой с белым крестом на левом плече Артур. — Ну, как вам, коллеги? — выжидательно посмотрев на нас всех, он почти мгновенно прочитал на лицах сменившееся неприкрытой радостью немое облегчение.

— Можно вас на пару слов? — тяжело вздохнув, попросил бывших полицаев отойти в сторонку Браун; когда его внезапная просьба оказалась удовлетворена, он наклонился к ним обоим и зашептал: — Это всё, конечно, вполне отлично, но, ради всего адекватного, потрудитесь мне объяснить, где вы их откопали и по какой ставке они работают?

— Там же, где достали этот лимузин. — развёл руками Мёрфи. — В местном баре. Мы проставились пятью раундами; после этого они стали «своими в доску», а заплатил за нас подтянутый к столу Крис Бэнгл, с которым они глушили лагер до нашего прихода. Гонорар же за гонку потребуется конвертировать в ящики пива и карривурсты…

— Вы же меня разорите, сволочи! — прошипел Билл. — Лондону это не понравится!

— Либо «пан», либо «пропал»: другого не дано; вдобавок, нам их порекомендовала сама фрау Шмиц! — попытался объясниться Берд. — И потом, раз до заезда остаётся не так много времени, а мы чудом держимся на плаву, следует довольствоваться хотя бы этим! Просто чудо, что мы с Амманом нашли под замену хотя бы кого-то адекватного…

— Ладно, хорошо, уговорили! — сдавшись, вернулся к команде Браун. — Господа, вы приняты, но учтите: пахать придётся за десятерых, поскольку машин будет много.

— Verständ. — хором протянули нанятые немцы. — Es ist klar!

— Ладно, пошли тренироваться! — хлопнув в ладоши, вприпрыжку двинул к боксам Найтхоукс; следом за ним потянулись и все остальные…

***

— Уважаемые телезрители и радиослушатели, сейчас мы, сидя в таком прекрасном и элегантном кабриолете Oldsmobile Starfire 1955 года выпуска, наслаждаемся жаркой погодой, пьём свежий лимонад и ведём диалог с Дастином Хеффнером, чья фамилия говорит о его принадлежности сама за себя. Итак, мистер Хеффнер, как же вам пришла идея приехать сюда из Нидерландов на таких экстравагантных автомобилях?

— Знаете, мистер Симпсон… Нам захотелось разнообразия. — вытащив сигару изо рта, ответил Дастин. — Да, верно: разнообразия. — воткнул он её в хрустальную пепельницу с золотой короной. — Вдобавок, мы с девочками давно хотели выехать «на природу», благо, несмотря на наш постоянный филантропизм и увеличение объёмов выращивания медицинской марихуаны, мы вполне можем себе это позволить, хоть и редко. Касательно автомобилей: а почему бы и нет? После значительных инвестиций в реставрационную мастерскую и местный музей грех не покрасоваться перед остальными.

— Насколько я понимаю, вас совсем не пугает конкуренция? — почесав подбородок, поинтересовался Эдриан. — Столько более мощных машин…

— Почему же? Есть немного. — развёл руками плэйбой. — Всю нашу команду «Smoking Roses» слегка беспокоят норвежцы, которые ещё при встрече в аэропорту обещали мне перекрыть весь подиум индивидуального зачёта, выступая каждый — по отдельности, да и канадцы тоже дают о себе знать, как их там, за ногу: «Cherry Cherry Datsun»?

— «Chevy Chevy Lady». — поправил филантропа журналист.

— Не суть. — зевнул Хеффнер. — Вы видели, какие машины они привезли с собой? Не сказать, что мы о таких прямо мечтаем, но заиметь для экспозиции хотелось бы.

— Вы слышали, какие вещи о вас говорят женщины из команды «Birds of prey»?

— Естественно, слышал. — кивнул Дастин. — Волноваться не о чем: хаски лает, метель метёт, а Dodge Grand Caravan движется вперёд. Обычные активистки, которые портят жизнь благородным людям. — тут к хозяину кабриолета подошла внешне напоминающая Риу Килстедт девушка на каблуках (и в мини-юбке такой высоты, что оператор, позабыв профессиональную этику, даже присвистнул), подлила алый лимонад из хрустального графина со льдом, «засветила» белые трусики с чёрной надписью «YIELD» и удалилась из кадра. — Спасибо, Кельтис. — поблагодарив подопечную, отхлебнул свежий напиток Хеффнер и продолжил: — Что они вам про меня наговорили? Что я — сексист, шовинист и вообще редкостный му… Так а это слово можно говорить на телерадиопрограммах?

— Если то, о котором думаю я — естественно, нет. — вспотел Эдриан.

— А мы с вами одинаково мыслим, мистер Симпсон! — усмехнулся плэйбой. — Так вот, если они думают, будто всё так и есть, поспешу их огорчить: во-первых, мы продвигаем науку; во-вторых, поддерживаем фонд борьбы с онкологией; в-третьих, я нанимаю к себе исключительно женщин и позволяю носить им откровенные наряды не потому, что мне так заблагорассудилось, а потому, что они хотят раскрепоститься хоть где-нибудь, не боясь условной объективизации; благодаря этому показатель их продуктивности и удовлетворённости условиями пробивает потолок.

— После озвученного вами тезиса об инвестировании в местный музей и мастерскую по реставрации я просто не могу не спросить о том, имеются ли у вас среди привезённых сюда машин какие-нибудь особо примечательные экземпляры?

— Конечно! — оживился Дастин. — Вот, например, Oldsmobile 442 Holiday Coupe 1966 года выпуска… Или, допустим, мой персональный четырёхдверный Packard Super Clipper Eight 47, только без шофёра…

— Packard? — едва не выронил микрофон из рук интервьюер. — Признаться, мистер Хеффнер, я немало удивлён: мне думалось, вы ездите на Rolls-Royce…

— Rolls-Royce — у тех, кому в жизни повезло больше, чем нам и в чьи шатры, как мне довелось наблюдать буквально сегодня, не пустили вашего коллегу. — саркастически посмотрел на журналиста Дастин. — Packard, между прочим, прекрасная машина; я бы даже сказал, в некоторых аспектах гораздо лучше Rolls-Royce; то же самое могу заявить и про легковые машины от Hudson, Nash и Studebaker. Вы же знаете Studebaker?

— Скажу честно: ни одного из представителей производства упомянутых вами марок встречать не доводилось. — признался Эдриан.

— А знаете, что? — загорелись глаза Хеффнера. — Заходите ко мне после ужина, взяв с собой ваших коллег и камеру: мы сядем в шезлонги рядом с моим автодомом, включим вентилятор, я налью вам Martini, да расскажу обо всех четырёх фирмах. Годится?

***

После того, как всё более-менее устаканилось, а мы перешли на усиленный режим тренировок, я постепенно успокоился и стал думать, что наконец-то незапланированные приключения закончились… Однако, «перформанс» только начинался: за полтора дня до заезда наш рыжий Isuzu Bellett GT-R внезапно потерял тягу, затрясся в конвульсиях и стал плеваться чёрным дымом. Мой сменный пилот, Фрахтштелле, (оказывается, у него был некоторый спортивный опыт, который он объяснил обучением в организации под названием «Gesellschaft für Sport und Technik»), от неожиданности чуть не столкнувшись с Renault Caravelle, «дополз» до боксов, где бедный автомобиль окончательно испустил дух, заглохнув на въезде (и это — во время кругов квалификации!)

— Что случилось? — выскочив из Volvo, подбежала к машине Мама Бенц.

— Не знаю. — снимая шлем, развёл руками Лукас. — Ехал, ехал, а тут вдруг что-то как затрещит! Зови Сельбстфаренде, пусть разбирается; хорошо, ночной этап уже прошли!

Диагноз инженера-механика оказался крайне неутешителен: Isuzu каким-то образом «сжевал» сцепление, запоганив детали-«расходники» внутри коробки передач, а также срыгнул турбину, которой, по словам одного из авторитетных японцев, в подкапотном пространстве не должно было находиться вообще. Положение казалось смешным и в то же время немного обидным: как выяснилось позже, по итогам всей квалификации мы с Фрахтштелле смогли завоевать хорошую позицию на решётке, однако, стартовать нам теперь было не с чем…

— Починим! — успокоили меня немцы. Засучив рукава, они дружной толпой взялись за дело: дабы устранить проблемы, следовало разобрать едва ли не полмашины; повезло, что не было дефицита запчастей: внутри до сих пор лежащего в универсале ящика оказался упакованный в чугунные чемоданчики (именно поэтому тот и оказался таким тяжёлым) целый склад нужных деталей; в свою очередь, Алистэр посоветовал мне, пока производится необходимый ремонт, сходить на водительский брифинг и далее — хорошо выспаться. Послушал я его только наполовину: проще говоря, посетил брифинг, однако, отдыхать не пошёл, а двинул к автолавке Кармэн Гии, дабы, как и каждый день вплоть до сегодняшнего, лопать карривурсты, рассуждать о жизни и беседовать с ней по душам в надежде на… скажем так, «следующий шаг». До старта оставалось двадцать три часа, когда, одетая в синие трёхполосные спортивные штаны-«мешки», высокие скейтерские кеды Nike и оставляющую открытыми тонкие плечи узорчатую топ-бандану худенькая девушка в очках, оторвавшись от зачёсывания на правый бок небольшого каре цвета нефти с попутными задушевными беседами, посмотрела на наручные часы и решила закрывать смену. Я учтиво предложил проводить её домой; подумав, она согласилась, выключила оборудование и запечатала чемоданчик-кассу…

— …а ведь родители, несмотря на мой приличный возраст, даже не хотели меня сюда отпускать! — пока она собиралась продолжался наш диалог. — Видели бы они, как я тут спустя три недели стал впечатлять саму Сабину Шмиц! Вернусь обратно в Швейцарию — съеду от них вообще: всю жизнь они меня ограничивали, не давая разгуляться; в конце концов, пора бы и честь знать!

— Мои тоже не хотели, чтобы я уезжала из Оснабрюка, а в итоге что? В шестнадцать я под покровом ночи сбежала из дома к двоюродной сестре в Дюссельдорф; благодаря её упокоившейся месяц назад матери к восемнадцати объехала всю Германию; в принципе, сейчас живу относительно неплохо, работая продавцом в пищевой отрасли корпорации Volkswagen AG. — последовал с её стороны сопровождаемый накидыванием на плечи спортивной куртки с векторным принтом Вольфсбургского замка одобрительный тезис.

— Слушай, а ты случайно не знаешь, что из себя представляет Porsche 111? — решил я поинтересоваться у продавщицы карривурстов, пока она снимала прищепки со своего сине-белого передника. — Тут один парень из нашей команды заявил, будто у него тяги, как у этой штуки, чем бы она ни была…

— Так это же трактор! — запирая автолавку и оставляя записку для своего утреннего сменщика, впервые за всё время нашего знакомства еле заметно улыбнулась Кармэн. — Очень тяговитый. Кстати, ты на колёсах? Я уж больно не хочу утруждаться вождением, ибо имею слегка паршивое настроение.

— Увы, сейчас я — на своих двоих, но могу сесть за руль. — брякнул мой язык. — А что, разве у тебя нет машины?

— Есть, конечно, но мне стыдно её показывать. — повернувшись к пустой парковке, на которой красовалась потрёпанная Toyota Carina A60 1982 года выпуска, уставилась она в пол. — Рухлядь ещё та…

— Да нормальная машина… — пожал плечами я. — Давай ключи; поедем в ресторан. — тогда я просто не понимал, что несу; мне просто хотелось сделать ей приятное (благо, в карманах наконец-то не свистело). — Ну же!

— В ресторан? — роясь в сумке, удивилась девушка. — Ты серьёзно?

— Ну да, в ресторан. — получив ключи, я взял Кармэн под руку; мы оба направились к седану. — Тут есть заведения с приличной кухней? Сможешь выбрать, какое захочешь, а внутри, собственно, что захочешь.

— Только не морепродукты или колбасы. — усаживаясь на место штурмана, заявила Гиа. — Так надоели все эти карривурсты… Поехали в Бонн. — включила она магнитолу; по всему салону сразу же разлилась чувственно-романтическая композиция All Around The World в исполнении Lisa Stansfield.

Как мне рассказали потом, за прошедший вечер мы посетили мексиканский ресторан «BurritoRico», стейкхаус «El Tarascon», бургерную «Burgermanufaktur am Frankenbad», а напоследок взяли три коробки на вынос в пиццерии «Tuscolo Muensterblick»; всё это время худенькое лицо Кармэн светилось безграничным человеческим счастьем, а я был рад предоставить его ей, совершенно не заботясь о завтрашних событиях. Помимо точек общепита мы сходили в кино, погуляли по набережной Рейна, а дальше мозг уже ничего не помнил, но тело сигнализировало о том, что ему было очень хорошо…

***

На другое утро я проснулся в незнакомом мне месте; это был не спонсорский номер, не шведский «кемпер класса «четверть-люкс» с телефоном, санузлом, газом и запасом консервированного продовольствия на пять недель» и даже не воняющий смесью масла с бензином белый микроавтобус Barkas B1000: это была небольшая квартирка Кармэн Гии, причём я не только не помнил, как оказался в одной из комнат оной, но и не имел ни малейшего представления о том, каким образом попал в одну постель с хозяйкой.

— Где я… — инстинктивно подумал я вслух, видя прикрывающую рваные обои карту Германии 1988 года и плакат с логотипом «Hard Rock Cafe». — А?

— Окраины Бонна, игельшнойцхен. — проснувшись, нежно поцеловала меня в шею продавщица фольксвагеновских карривурстов. — Да, это была такая ночь…

— Сколько времени? — широко зевнув, задался я закономерным вопросом.

— 13:33. — подняла с пола старенький будильник девушка. — Завтракать будешь? В холодильнике — яичница…

— Какая яичница? — катапультировался я с кровати (при этом совершенно позабыв о том, что нахожусь без нижнего белья). — У меня старт через полтора часа, а я тут, блин, лежу и прохлаждаюсь! Так, куда мои штаны подевались? — оглядев беспорядочно заваленную шмотьём спальню, я подхватил длинную чёрную футболку с надписью «Rammstein», впопыхах сдёрнул со спинки стула советской конструкции узкие белые джинсы, и, лихо запрыгнув в коричневые полуботинки, пулей выскочил из квартиры, одеваясь (причём не в свою одежду) уже в кабине лифта.

Выскочив на улицу, я с превеликим ужасом осознал, что, кажется, забыл попросить у Кармэн ключи от машины: впрочем, на её побитом жизнью седане (который, видимо, привёз меня сюда после вчерашнего «тур де ресторан») я бы всё равно далеко не уехал.

Покрутив головой, мне удалось выцепить из множества автомобилей на улице ярко-жёлтый кабриолет Lotus Elan Turbo SE 94 с опущенной складной крышей; зарулив на автозаправочную станцию Esso напротив дома Гии, оный остановился для дозаправки у крайней колонки. По счастливой случайности его водитель, пока автомат на счётчике методично отщёлкивал литры горючего, неспешно направился к окошку кассы, оставив ключи в замке зажигания и длинный заправочный пистолет — в горловине топливного бака; этим обстоятельством я и воспользовался, перебежав улицу и прыгнув за руль в манере ковбоя спагетти-вестернов. Взревел азиатский двигатель, завизжали по бетону полуспортивные покрышки, а сзади раздался оглушительный грохот: совершенно забыв про торчащий девайс для подачи топлива, я буквально вырвал его с законного места вместе с резиновым шлангом, заставив волочиться за собой и разбрызгивать остатки бензина по дороге.

Игнорируя все знаки и предписания, а также включив радио, из динамиков которого тут же раздалась бодрая Here i go again в исполнении E-type, я рванул по 565 автобану, а затем, свернув на 257 шоссе, устроил спонтанную дуэль с Ford StreetKa, случайно сцапав внимание прячущихся за кустами патрульных полицаев на их зелёно-белом микроавтобусе. Пустившись в погоню, слуги закона и порядка сели мне на хвост, даже не думая отставать (и всё это — на скорости около ста семидесяти километрах в час!).

— Transporter B32! — допёрло до меня спустя несколько минут преследования. Конечно, если двигатель от Porsche 911 (что, как известно, прёт, как еврей со склада), упихать в микроавтобус вместо серийной тарахтелки, она и Ford GT40 сможет обойти, но в данный момент мою голову занимали далеко не технические рассуждения: следовало скинуть с себя нежеланный «хвост».

Глядя в центральное зеркало заднего вида, я уже мысленно попрощался с карьерой гонщика, однако, в дело вмешался случай: на одном из неравнозначных пересечений нам повстречался неспешно выезжающий с грунтовой дороги серебристый Ford Country Squire 66 с баннером «Horizon Festival Germany», что загородил собой практически всю дорогу; каким-то неведомым чудом мне удалось обойти американский универсал, не задев его по касательной, а вот полицаям повезло в несколько раз меньше: не успев вовремя среагировать, они с треском вмазались в обклеенный винилом «под дерево» борт фуллсайза, тем самым выходя из погони; я же, едва не врезавшись во встречный MAN F90 87 с прицепом (при виде несущегося на всех парах по встречной полосе меня грузовик съехал в кювет), как следует поддал газу и уже через несколько напряжённых минут ворвался на парковку гоночного трека, подрезав у самого въезда седан Renault 7 со старыми испанскими номерами.

Людей на стоянке — целый митинг, причём все рвутся в одни ворота; со служебного въезда так просто пробиться тоже не получается… На моё счастье из толпы ледоколом выплывает Plymouth Barracuda под управлением Ингвара, в штурманском кресле которой восседает не кто иной, как наш дорогой спонсор. Их автомобиль движется к въезду…

— Герр Браун!!! — изо всех сил кричу я, но он, видимо, не слышит. — Герр Браун!!!

— Теунис? — наконец-то оборачивается Билл в мою сторону. — Брассет, останови!

— Хвала Небесам, услышали! — с олимпийской прытью запрыгиваю на задний диван кабриолета. — Добрый день!

— Ты где был? — показав охраннику пропуск, оборачивается ко мне Браун. — Мы тебя с утра по всей округе ищем; думали, дело рук Бландерса…

— Он тут не при делах. — с облегчением откидываюсь на спинку. Самое страшное — позади; теперь главное — успеть выйти на стартовую решётку.

Добравшись до боксов, получаю язвительный комментарий от суетящегося вокруг нашей аппаратной технички и служащего штабной машиной у японцев семиместного Nissan Cube Cubic Z11 04 Алистэра Найтхоукса, посещаю уборную, переодеваюсь, а на выходе к автомобилю сталкиваюсь лицом к лицу с Мамой Бенц.

— Где тебя носит? — тут же вспыхивает она. — До старта — четверть часа, до выезда на позицию — семь минут, а ты тут ерундой страдаешь!

— С машиной всё в порядке? — возникает у меня резонный вопрос.

— Как с завода! — следует короткий и ёмкий ответ.

— А герр Бендибус где? — этот вопрос задаю чисто для проформы.

— Блаулихт заканчивает последние «встряхивающие» круги. — фыркает хозяйка автосвалки. — Поразительно, как его с одним промилле вообще пустили за руль!

— Не одним, а девятью десятых. — появляется в боксе Ковакс с радиоприёмником, из которого доносится Don't mean a thing в исполнении Borealis. — Не округляй.

— Охренеть, какая разница! — обиженно кричит Мама Бенц. — Ты лучше готовься этого Данкана Хэмилтона подменять! Теунис, тебе особое приглашение нужно выписать? На выезд! — застучали её каблуки в сторону бокса японцев. — Jeder will ständig etwas von mir, obwohl er selbst nichts tut…

— Что это с ней? — запуская двигатель, спрашиваю у Фила.

— Злится на Бендибуса за то, что застала его в одной постели с Сейко. — усмехается сменный пилот Блаулихта. — Ладно, выезжай. — дважды хлопает он по крыше.

Осторожно покинув боксы, я выехал на стартовую сетку и занял указанное место между Lancia Montecarlo и Jensen Healey 73; мимо меня продолжали двигаться авто из моей категории; среди них я краем глаза заметил бирюзовую Toyota, в водительском окне которой отчётливо виднелся напарник по команде; проехав немного дальше, он встал чуть впереди, вышел размяться и почти сразу заметил мой Isuzu.

— Чем ближе ходишь к смерти, тем активнее спят с тобой женщины. — подойдя ближе, заглянул в окно он. — Стартуем постепенно; конкретно — тремя группами: сначала идут малолитражки, далее — мы, а потом — суперкары. Тебе, кстати, будет в несколько раз легче, чем мне: на твоём прицеле — аргентинцы с финнами, а на моём — австралийцы, задние бампера Jaguar которых венчает значок-предупреждение «DISC BRAKES»!

— Но это же Lancia! — указал я на Montecarlo. — И Alfetta GT! — ткнулся мой палец в находящуюся рядом машину производства фабрики с Аппенинского полуострова.

— И что? — выдыхая мне в лицо амбрэ, фыркнул гонщик. — Это же итальянские авто! Серийные Lancia рассыпаются, как новогодние ёлки в середине марта, а если что-то отказывает в Alfa и ей подобных, без прикладной акробатики там ничего не поменять! Ух, чувствую, весёлая предстоит поездочка… — эти слова меня насторожили, однако, списав всё на специфический юмор, я глубоко вздохнул, закрыл глаза… И представил себе родную Швейцарию, дедушкин Mercury Capri II, а также телевизор Sony Trinitron, по которому, может быть, (впрочем, почему может быть? Точно ведь!) через спутниковое ТВ смотрят гонку мои родители. Не знаю, что чувствовал в тот момент Блаулихт, однако, я ощущал некоторые волнения, которые постепенно развеивались громкими указаниями из репродуктора (помимо озвучиваемых предписаний отсчитывалось время до старта).

Несколькими минутами спустя впереди затарахтели-запыхтели маленькие моторчики, застрекотали двухтактники и забурчали полумотоциклетные глушители; первая группа, в которой шёл Suzuki Сейко, не спеша двинулась с места вслед за машиной с рыжими мигалками. Организаторы решили поиграть в оригинальность, поэтому гонку открывали модели Opel из линейки «KAD» конца шестидесятых: категорию перед нами вёл Kapitan A, нас должен был тащить вперёд Admiral A, а остальные следовали за более мощным Diplomat A. Наконец, нашей группе дали отмашку раскочегаривать моторы, вследствие чего по воздуху разнеслись звуки стартеров; поскольку добрая часть автомобилей была американского производства, вскоре их шумные потуги в проворачивании нереально огромных двигателей полностью заглушили все роторные визги, четырёхцилиндровые тарахтения и смешанный с лязганием пусковых рукоятей в передних бамперах старых Москвичей забористый финский мат. Наконец, звуки нашей пускательной вакханалии закончились: в дело вступили суперкары, которым, дабы не терять время, также сразу приказали заводиться (их высокотональные осиные визги перекрыли низовой шмелиный бас массивных восьмицилиндровых V-образников). Подождав, пока все заведутся, наша группа двинулась вперёд, освобождая старт.

Ах, Нюрбургринг! Прекрасный, построенный вне всяких соответствий требованиям безопасности, лишивший Ники Лауду доброй части ушей; я учил его под руководством Сабины Шмиц на протяжении месяца, но мне всё равно было свойственно волноваться, ведь кто знает, с каким «портфолио» прибыли сюда мои оппоненты…

КОНЕЦ ВТОРОЙ СЕРИИ.

Серия 3. Bellett до чемпионства.

— RIDGE FM. RiDgE FM. Ridge FM, 76.5 MHZ! Racing Roots since '93. — прозвучал джингл станции; потыкав нужные кнопки и щёлкнув нужными тумблерами дежурный по эфиру переключил вещание из тёмно-зелёного внедорожника Range Rover Classic County LWB с надписью «RADIO×TV×SATELLITE» на студийную вышку трассы.

— …а она подбоченилась, да говорит ему: «Помни, дорожный лихач и бандит: трамдепо номер три никого не простит!» А? Что? Мы уже? Ах, да: только что вы прослушали песню I'll Follow The Sun в исполнении Mr. President; переходим к прямой трансляции. Добрый день всем тем, кто сегодня, включив телевизионные и радиоприёмники, настроился на нашу частоту; в прямом эфире с знаменитой немецкой трассы Нюрбургринг в ожидании начала двадцатичетырёхчасового автоэнтузиастского ретромарафона сегодня вещаем мы: Тим Шоу с Radio Kerrang! 105.2…

— …Энди Уилман из телепередачи Top Gear; меня и моего бывшего коллегу по данной программе, Эдриана Симпсона, вы могли слышать во время ознакомительных эфиров, в которых мы специально для вас проинтервьюировали некоторых участников этого столь необычного заезда…

— …а также Ян Хабнат-Сибрук, автоэнтузиаст-журналист-практик из печатной прессы про классические транспортные средства, по совместительству — создатель инициативы, благодаря которой и появилось данное соревнование. Здравствуйте…

=========================

ТЕЛЕРАДИОКОМПАНИЯ «DW-FDR» ПРЕДСТАВЛЯЕТ:

Любовь, автоспорт и весна!

Серия 3. Bellett до чемпионства.

=========================

— …В принципе, остаётся ожидать зелёного флага, а пока гонщики запускают моторы и проползают разогревочные круги, мы просветим вас по поводу погоды: увы, но прогноз меняется каждый час, поэтому особо точных данных на следующие сутки нет… Впрочем, до конца дня, как говорят метеорологи из Берлина, всё будет сухо. Участникам следует только пожелать терпения на следующие сутки, стабильной тяговитости моторов и чтобы трек не превратился в полигон передачи Der 7. Sinn… — продолжил вслед за Хабнатом Уилман. — Так, подождите-ка: нам тут только что передали лист бумаги с сообщением; зачитываю: «Владелец Alfa Romeo 147 с номером [TW1N C4M], убедительная просьба подойти к вашему автомобилю: ваш хот-хэтч зацепила служебная BMW E46 Compact. Также просим выйти на улицу обитателей автодома Windsor Monaco и передвинуть громадину вглубь стоянки: она мешает бесперебойному внутреннему движению служб технической помощи. Заранее вам благодарны! С уважением, администрация трассы. Я — бестолковый британский попугай со скучной работой и немытой вонючей ж…» Эй!

— …И они стартовали! — торжественно объявил Тим. — Разброс сил сегодня большой, поэтому пока невозможно предугадать, кто выдвинется в лидеры; во всяком случае, пока вперёд из общей массы рвутся двое ирландцев: Кайрон Квингеральд на Chrysler Horizon и Дерек О’Вендор на Chrysler Sunbeam…

— А у О’Вендора случайно не версия от фирмы Talbot? — перебил его Сибрук. — Я имею ввиду, не Sunbeam Lotus?

— Нет, но у его сестры на её Talbot Tagora SX, согласно слухам, воткнут идентичный по силам двигатель; жалко, сегодня она не участвует в заезде, а находится среди рядов зрителей. — ответил ему Шоу. — Кстати, пока мы тут болтали, к общей группе лидеров присоединился Volkswagen Rabbit GTI…

— Подождите, Rabbit GTI же дебютировал только в 1983! — вмешался Энди.

— Правильно, в США. — объяснил Ян. — А вот в Канаду его завезли на четыре года раньше… Опа! К ним пытается прорваться Peugeot 104 ZS2 мадам Эскуфье, но её не пускает итальянец Спраццо на Alfa Romeo 1750 Berlina; воистину, достойная борьба!

— А как обстоят дела в группе номер один? — поинтересовался Тим.

— Весьма напряжённо! — посмотрел на экран перед собой Уилман. — Там бодаются Porsche 356 Юргена Вальца, Suzuki Сейко Сайаки и гонконгская Toyota Sports 800 экипажа супружеской пары Йен Лок Фу и Яу Линг Мэй.

— Кстати, коллеги, обратите внимание, насколько между собой похожи Citroen 2CV и Peugeot моделей 202, 302 и 402: напрашиваются параллели с Chrysler Airflow… — как бы невзначай подметил Шоу.

— Хоть они и схожи формой, однако, при сравнении их характеристик между собой по всем возможным фронтам точно выиграет американский производитель: как по году, так и по скорости… — поддержал разговор Энди.

— Вы не правы: тренд на кузов задала чехословацкая Tatra. — поправил и опроверг их обоих Хабнат. — Впрочем, давайте закончим дизайн-рассуждения, подивимся на кашу из Ferrari, Maserati и Lamborghini, разобрать в которой ничего, увы, нельзя и вернёмся во вторую группу; видите, какой потрясающий ход проводят австрийцы Ингрид Лафламме и Уве Пфеффер: дабы расчистить путь для своих сокомандников, они, умело используя в своих целях вырвавшийся вперёд Iso Grifo Can Am 73, заставляют его подрезать слегка путающийся у них под колёсами концепт BMW Garmisch: во избежание столкновения тот вынужден сбросить скорость!

— Похожим приёмом пользуется резидент солнечной Австралии Чарльз Бримдоттр, что истребителем Spitfire направляет свой чёрный Jaguar MK1 2.4 SE 56 через пикап-ют VE Valiant Wayfare 68 на серебристо-синий Rolls-Royce Silver Cloud представителя тех, кому в жизни повезло больше нас. — «втянулся» в баталию Шоу. — Данная спонтанная атака аналогично имеет успех, ибо, как мы видим, бравый австралиец не только отвоёвывает себе и товарищам выгодную позицию, но ещё выдавливает с трассы соперника на Alfa Romeo 1900 Super Sprint; талантливо уходя от столкновения, тот пропускает мимо себя Volkswagen K70 под управлением бравого мексиканца с фамилией Ласманос!

— Между тем, мы наблюдаем, как к группе лидеров присоединяется другой австралиец, Бенджамин Вандергран: он управляет Jaguar MK2 3.4…Но что это? Обходя соперников в своей особой манере, вперёд, словно паровоз, успешно рвётся бирюзовая Toyota Celica GT! — приступил к непосредственным обязанностям ведущего Уилман.

— И неспроста: её владелец — мистер Бендибус из рекламы Buick. — пояснил Ян.

— Странно, почему он не на легендарном маслкаре GSX 455 Stage 1 70… — вставил свои пять пенсов в разговор Тим.

Пока Блаулихт «глотал» позиции одну за одной, у меня было, увы, не всё так хорошо и замечательно: я, конечно, относительно прилично поднялся в таблице мест, однако же, дальнейшему прорыву к подиуму мешала та самая пресловутая Lancia Montecarlo со стартовой решётки (весьма удивительно, ибо красная Afetta GT, начинавшая буквально с того же места, не доставила проблем вообще), с которой я схлестнулся в честном бою, проклиная ложные обнадёживания Бендибуса о том, что серийные Lancia рассыпаются; на самом деле, продукт под клеймом Винченцо Лянчи не только не сыпался, но ещё и чувствовал себя весьма прекрасно, воплощая собой уменьшенную копию Ferrari (А что? Две двери, два сиденья, два литра: чем не какой-нибудь 308 GTB?), только вот катился гораздо медленнее, тем самым позволяя моему Isuzu конкурировать с ним практически на равных. Под The Real Dream в исполнении Deepsky я монотонно наматывал круг за кругом, то обгоняя Montecarlo, то позволяя ей обогнать себя, то пролетая мимо какого-нибудь «малыша», пока внезапно не почувствовал острое головокружение; списав это на возросшее напряжение и волнение, я, выехав на длинную прямую, опустил стёкла, но дело это не спасло: к присутствующему эффекту добавился подкреплённый болью в районе груди стук в висках, а впоследствии — ставшая невыносимой примерно через полтора круга еле заметная тошнота.

— Теунис — базе, Теунис — базе: у меня в машине, КХЕ-КХ! — пару раз постучав по вмонтированной в шлем гарнитуре, сухо закашлялся я. — Кажется, случилась утечка газа; в салоне нечем дышать!

— База — Теунису: можешь продолжать движение? — раздался озабоченный голос менеджера.

— Теунис — базе: вы в своём уме? У меня открыты оба окна, но я сейчас тут, нахрен, задохнусь!

— База — Теунису: у тебя прохудилась выхлопная система! Постарайся дотянуть до боксов, а мы что-нибудь придумаем! — еле-еле успокоив меня, Найтхоукс покинул Volvo и побежал к остальным, дабы предупредить их о форс-мажоре.

— …более того, меня берёт гордость за этот заезд. — рассуждал во время этих событий Энди Уилман. — Впервые в истории Нюрбургринга на трек выехали автоэнтузиасты с ограниченными возможностями: так, например, у экипажа из Гонконга на автомобиле Jensen Healey 73, в котором находятся сразу два человека, Алекс Хитч и Брайан Тикэп, первый по причине отсутствия левой ноги и правой руки отвечает за руление, газ и торможение, а второй, поскольку у него всё с точностью, да наоборот, переключает передачи, работая отдельно вынесенной педалью сцепления в паре с длинным рычагом. Глядя на их усилия с высоты комментаторской будки, я отодвигаю стул, встаю и снимаю шляпу: браво, господа! Своим непосредственным примером вы наглядно показываете, что для человека нет ничего невозможного.

— Особенно тогда, когда он вооружён наукой. — быстро продолжил вслед за ним Тим Шоу. — Если мы обратим внимание на Triumph TR4 другого гонконгского экипажа, за рулём которого сидит Ллойд Скоуфилд, сможем увидеть, что вместо левой руки у пилота присутствует рабочий экспериментальный японский роботизированный протез и понять, как далеко шагнули технологии! Стоп, минуточку: на пит-лейн, кажется, отправляется один из членов команды Японии: что-то случилось с его Isuzu Belett GTR.

— Isuzu? — оживился Ян Сибрук. — Была у меня в своё время Isuzu Piazza XE, так в процессе эксплуатации на ней взял, да и сломался гидроусилитель: управляться она после этого стала, как грузовик!

— Немудрено: Isuzu производит транспорт преимущественно коммерческого характера. — ответил ему Уилман. — Между тем, заезд покидает Ford Crestliner 51 команды «Ford America»: дым из-под его капота сигнализирует о начале механических проблем.

— А вот у команды «Ford Europe» всё более, чем прекрасно. — оперативно перевёл тему Тим. — Cortina GT Ставракиди из второй категории не только не ломается, но и весьма хорошо прорывается вперёд, а Павел Осоуцки на Ford Vedette, обойдя Зингера на Horch 853, косвенно застолбил место для Ford Vendome своего коллеги, Виктора Стармана, ибо «немецкое качество» команды «Black Cross» начало заметно проседать: герр Битте из Wanderer W24, кажется, решил обозначить для сокомандников наиболее удачную траекторию прохождения трека путём активного удобрения дороги за собой капельками машинного масла. Технические службы, ау!

— Если утечка — надо прихватывать холодной сваркой. — получив к этому времени информацию от Алистэра, почесал затылок Строкейт. — Как можно скорее!

— Лучше поменять выхлопную трассу целиком, пока вдруг ещё откуда-нибудь газ не повалил. — услышав это, заявил Эйнхундертельф. — Сельбстфаренде, куда делся мой ящик с инструментом? Андэнауэрс, тащи домкраты! Герр Амман, доставайте запчасти!

— На выхлоп, кроме старого выпускного коллектора, здесь ничего нет. — посмотрев в ящик, ответил резервный пилот. — Совсем.

— К такому меня жизнь не готовила! — озадаченно развёл руками моторист. — Герр Найтхоукс, вы приказали Стиджну ехать в боксы?

— Уже давно. — обернулся Алистэр… И тут в помещении появился Артур: в его руках находилась длинная выхлопная труба со всеми её жизненно необходимыми отрезками.

— Берд! — всплеснул руками по случаю оказавшийся рядом Билл. — Ты где это взял?

— С Mercedes-Benz W115 открутил… — передав «трофей» спонсору, аккуратно отряхнул руки бывший полицай. — Вы понимаете, я только катализатор хотел снять, а он, собака такая, не откручивался; пришлось конфисковывать всю систему разом. Короче говоря, домой теперь кое-кто поедет без глушителя.

— Выхлоп за полминуты не поменять: придётся ждать захода на дозаправку и полную «переобувку». — оторвался от мониторов Volvo заменивший Найтхоукса в универсале Форшлагхаммер. — А это будет ох, как нескоро.

— Тогда будем менять водителя. — высказал очевидную вещь оказавшийся рядом с кружкой чая Эммхофф. — Пойду разбужу Фрахтштелле: как-никак, подменный пилот же. — отправился он в заднюю комнату (впрочем, будить того совершенно не пришлось: всю работу за Хайнера сделал подскочивший на дозаправку Chevrolet 210 57 с громко дребезжащим резонатором, помятым бампером и задранной кверху задницей). Четырьмя минутами позднее рыжий Isuzu с чёрным капотом залетел на пит-стоп, с визгом тормозя у въезда в боксы; уже наслышанный о всех проблемах с CO2 Лукас, вытащив теряющего сознание меня, перелез на заднее сиденье и ткнулся головой (предусмотрительно надев перед этим шлем) в крышу; уперевшись обеими ногами в заднее стекло, он ювелирно выдавил его из выштампованного на заводе в Канагаве проёма (подскочившие к авто Финтейл с Гуллваэнгом еле успели поймать сей хрупкий элемент), после чего — прыгнул за руль и продолжил гонку, пока склонившийся Понтон, оставив неизменную спутницу (то бишь, здоровую бочку с бензином), изо всех сил пытался привести моё бренное тело в чувство, обмахивая его свежей газетой Die Welt с противным типографским запахом.

— Боже… — открыв глаза, вижу знакомые лица из своей команды. — Я всё запорол?

— Как же! — в саркастическом тоне фыркнул Браун. Что это значит, я не понял, но уяснил, что всем сейчас явно не до меня, а потому, отряхнувшись, покинул помещение через заднюю дверь и уселся на скамейку между стоящими позади боксов автоматом с газировкой и кофебусом Alfa Romeo Romeo F12.

— Неужели всё действительно пошло наперекосяк? — не выкупая сарказма, рассуждал я. — Но сейчас только самое начало гонки; у меня не вышло бы слишком напортачить! Прорыв системы — совершенно независимый фактор; мы не могли его предвидеть.

— Стиджн! — резко окликнули меня откуда-то сбоку. Повернувшись на голос, я увидел выходящую из своей Toyota Кармэн (оную девушка уже успела, судя по треснувшему в новом месте бамперу, стукнуть обо что-то тяжёлое).

— Привет. — вяло поздоровался я.

— Стиджн! — повторила она, присаживаясь рядом. — Ты зачем натянул мои белые джинсы? Они же неудобные…

— Не знаю; на меня сели, как влитые.

— Удивительно. — очутился на скамейке свёрток с моими шмотками. — Любопытно, но моя задница перестала влезать в них полгода назад. Кстати, ты уже проехал свою часть?

— Не проехал, а «откатался». — вспомнился мне разговор с Блаулихтом. — Скорее всего, моей ещё даже не начавшейся карьере гонщика-кольцевика пришёл случайный конец. Прощайте, слава, деньги, быстрые автомобили и любимые прекрасные дамы.

— Нет, нет и нет. — помотала головой Кармэн Гиа. — С последней позицией ты слишком переборщил: я — не какая-нибудь дура, которой нужен мужчина с деньгами, славой и успехом; если мне вдруг начинает нравится человек, то только таким, какой он есть на самом деле. Независимо от того, будешь ли ты меня водить по ресторанам, получишь ли ты титул победителя или что-нибудь ещё, я буду любить тебя всегда, Стиджн Теунис; ты — человек, который мне нужен; всего за месяц наших встреч я это полностью поняла.

«Обалдеть. Мне больше нечего сказать.» — произошёл у меня перевернувший всё мировоззрение с ног на голову тотальный разрыв шаблона.

— Поцелуй меня, Стиджн Теунис; поцелуй, как целовал вчера в постели. — последовал приказ, которому тело, не слушаясь мозга, невольно подчинилось сначала один раз, а потом ещё, ещё и ещё, пока, наконец, мы в обнимку не переместились на территорию заваленной синими пластиковыми стульями с железными ножками комнаты брифинга, где, посадив свою пассию к себе на колени и прикрыв дверь, я продолжил длительные ласки… А гонка, между тем, вовсю набирала обороты.

— Интересную стратегию избрали японцы. — почесал подбородок Уилман. — Вместо того, чтобы выматываться, дерзко «стукаясь лбами» с остальными участниками, они едут, особо не претендуя ни на какие позиции и сохраняя целостность машин.

— Согласитесь, достаточно умное решение; особенно тогда, когда ты передвигаешься на Nissan Skyline Sport BLRA-3, у которого статус культурного наследия Японии, а в соперниках у тебя какая-то Lancia Flaminia GT, которых по всей Европе раскидано, как довоенных сеялок в сараях. — саркастически подметил Шоу.

— Ну, учитывая то, что большинство сеялок уже давно ушли в металлолом, в принципе, звучит достаточно разумно. — почесал бороду Сибрук. — Но действительно разбросаны по всей Европе не двенадцать тысяч экземпляров Flaminia, а народные автомобили типа Volkswagen Beetle или Citroen 2CV, которые, кстати, тоже участвуют в соревнованиях; признаться честно, я сам имею в гараже такой автомобиль, а именно — 2CV постройки кузовного ателье Вольфганга Хоффманна.

— Погоди, Ян, а где ты «жука» на трассе откопал? — не отрываясь от монитора, задал вопрос коллеге Тим. — Сколько смотрю — ни одного не замечаю; только на продукцию фирмы Hans Glas в лице Glas 1700 натыкаюсь.

— На то он и жук, чтобы его в лесу видно не было! — от души расхохотался Энди. — Но зато огромные Hanomag Sturm и Cord 812 Supercharged, что пытаются догнать Isotta Fraschini Tipo 8B с Fiat 2800, заметны хорошо: верно говорят, не тягаться ирландцам с итальянцами!

— Зато с французами, в принципе, могут: во второй группе над Renault 17 доминирует Austin Victoria, правда, за рулём совсем не ирландцы, да и машина собрана в Испании. — ловко ввернул обновление дорожной ситуации Хабнат.

— Ах, Испания! — размечтался Шоу. — Паэлья, коррида, фламенко, SEAT… Кстати, о SEAT: на пит-стоп идёт модель 850 Coupe, а следом за ней — Lancia Flavia 1800 Coupe и Nissan Skyline; у последнего — замена водителя: Эккен Гурун на Юничиро Карамеру; то же самое действие на следующем круге, видимо, намерен совершить и женский экипаж из Toyota 2000GT: Асуми Поарч поменяется с Отомэ Парати.

— Пока кто-то меняет пилотов, некоторые, не сумев доползти до пит-лейна, меняют лопнувшие покрышки. — обратил внимание на другой отрезок трассы Уилман. — Вот, например, хорохорившийся перед гонкой за немецкое качество Пауртмот, приподняв свой Mercedes, откручивает правое переднее колесо; заметьте, насколько стильно он это делает: на его руках чёрные перчатки, сапоги и козырёк фуражки блестят на солнце, а если присмотреться к лицу, можно заметить, как он напевает что-то патриотическое!

— Однако, оторвёмся от наблюдения за представителем команды das Auto-Nazi и глянем в свежую таблицу позиций. — обратился к электронному списку Тим. — Итак, в первом дивизионе по индивидуальному зачёту в лидерах на первых двух позициях движутся шведы в лице Микко Ёссеффсона и Эдварда Свендберга на SAAB Sonett 3 и Sonett 2 соответственно; третий представляет из себя сплошную мешанину, разбавленную теми, кому в жизни повезло больше, чем нам, поэтому мы очень затрудняемся установить, кто там есть кто, однако, видим следующее: впереди идут Maserati Indy и Ghibli I. Во втором не всё так однозначно: сместив ирландцев с мексиканцами в самую середину таблицы, за лидерство сражаются представители женской команды из штата Техас и прекрасная половина команды из Нидерландов; если быть точными, в данный момент между собой выясняют отношения молодая уроженка Америки, профсоюзная активистка нефтяников Рамона Экзактсайз на компактном по меркам Штатов хэтчбеке Pontiac Sunbird Formula и резидент страны-производителя DePulpShow, обладательница титула «Maaskantje Milf 2003» Фрида Мелкор, что с большим успехом пилотирует вишнёво-красный Oldsmobile 442 Holiday Coupe 66. Теперь — что касается командного зачёта: несмотря на замену пилота в самом начале, там лидируют японцы, которые, по слухам, прилетев большой толпой, разбились на три группы, дабы повысить свои шансы на успех, однако, сейчас их, как в сорок пятом, активно притесняет команда из США; вот, например, участник автодерби Кеннет Риссен на своём двухдверном Ford Fairlane 60 вовсю состязается с универсалом Toyota Crown S47 72, и это — несмотря на то, что в тоннеле под полом у него стоит полуовощной «Cruise-O-Matic»!

— О, да это же ядовито-пурпурный Crown с огромным «горбом» на капоте! — заметно оживился Энди. — Перед соревнованиями я посидел внутри него и смело заявляю, что это — весьма шикарный автомобиль; кстати говоря, на пит-стоп одновременно идут Oldsmobile 66 Club Sedan 47, Ford Comete, Autobianchi A112 Elite 80, Buick Regal 77 и Nissan 240ZG: последние, помимо дозаправки, намерены поменять водителя с Эйкити Хувиса на Йен Лок Флая, водителя «по обмену» из Красной Поднебесной.

— А с чего бы это ему быть «весьма шикарным»? — не понял Шоу.

— Три ряда велюровых диванов с малиновой обивкой, двухлитровый двигатель, а также вполне себе бодрая коробочка с длинным рычагом на рулевой колонке. — пояснил ему Уилман. — Разве не шикарно?

— Да уж, этот автомобиль, судя по твоему описанию, гораздо шикарнее, чем Renault Clio Baccara 92 моей супруги! — почесал затылок Сибрук. — Хотя, впрочем, чуть беднее идущего сразу за ними Jaguar XJ Series II новозеландской сборки, трёхступенчатый автомат которого, судя по постоянному дёрганию корпуса, начинает пошаливать…

— Не просто пошаливать, а буянить! — подхватил коллегу Тим. — Как нам видно по расставленным на трассе камерам, его пилот, Элтон Галлстакур, буквально воюет с техникой за каждый километр в час…

— И не он один: если мы обратим внимание на поворот Эшбах, присмотримся и увидим там хардтоп Ford Falcon 63 из команды «Ford America»… — влез в диалог Ян.

— А что с ним не так? На вид всё хорошо! — присмотрелся к мониторам Энди.

— Ничего хорошего: согласно предоставленным сведениям, этот автомобиль экипирован двухступенчатой автоматической трансмиссией «Ford-O-Matic»: высокой скорости оная не способствует вообще. — гордо провозгласил Хабнат. — Да, страшно говорить, но на платформе ЭТОЙ машины создали легендарный Ford Mustang!

— Шутки — шутками, а он тоже участвует в этом заезде. — сверился с документами Шоу. — Да не абы какой, а в комплектации Cobra II, как из сериала Charlie's Angels!

— Если бы всё было так хорошо: сюда привезли не первое, а второе поколение данной модели, как раз из времён топливного кризиса. — поправил его Уилман. — На него даже стыдно взглянуть: в кузове типа «хэтчбек 2+2» он выглядит, как Pinto после тройного посещения пластического хирурга! Кстати говоря, а сей жеребец случайно в заезде не участвует? Хочется внести огоньку…

— Pinto, к сожалению, нет, зато есть его европейский агрегатоноситель: Ford Cortina GT второго поколения под управлением гонщика из Греции, Архимеда Ставракиди. — ещё раз заглянул в бумаги Тим. — Несмотря на то, что на международных соревнованиях он ни разу не выступал, у него имеются неплохие шансы привезти победу в своём классе.

— Почему это «неплохие»? — возмутился Сибрук. — Авторитетно заявляю: данный Ford Cortina — один из лучших классических седанов-трёхобъёмников своего времени; более того, в специальном исполнении от Lotus ему вообще не имеется равных по классу!

— В нашем конкретном случае с ним могут потягаться спортсмены из Восточной Европы: конкретно — пара Гвиздек Пшаницкий/Анджей Кислопольски на их Polski Fiat 125P по прозвищу «Комод»; их коллеги, Фаина и Ваутур Граччтин, выступающие на Skoda 105; кроме них — Катрина и Ацелин Новак из солнечной Молдавии на Dacia 1100S, правда, катаются они в первой группе, но не суть…

— Не забудем и про выступающую на автомобилях Moskvitch моделей Elite и Scandinavia финскую команду: выбранная ими советская техника на плохих дорогах не развалится, без сервиса миллион пробегает, на шмурдяке поедет и баварские тачки натянет, если вдруг потребуется. — выдал хвалебную тираду Энди. — Тони Ланфранки одобряет.

— Так ведь уже! — указал на один из мониторов Шоу. — Согласно обновлённой таблице позиций класса, они обскакали все четыре бронзовых BMW Бельгийской Мемориальной команды, а теперь тягаются с Porsche 912 под управлением Рольфа Кемпке. Кстати, не только автомобили граждан из Суоми фигурируют под названием «Elite»: с этим именем также выступает один Ford из индивидуального зачёта.

— Рольф — автогонщик, известный по всей ФРГ: в мастерстве ему не занимать! Нам же будет интересно понаблюдать за поединком технологий ossi и wessi. — отметил Хабнат.

В этот момент на замену шин и дозаправку пошёл Блаулихт: начинался закат солнца, а он рулил своей Toyota почти с самого старта и дико устал (в отличие от Лукаса: того всецело охватил азарт состязания. Согласно данным из аппаратной технички, он воевал с Рольфом Кемпке, который, в свою очередь, сражался со Skoda 105). Передав машину Филу Коваксу, мой наставник заглянул в пустующую комнату брифинга, обнаружил там обнимающего сидящую на моих коленях Кармэн меня, всё понял и удалился к штабному автомобилю японцев: подбодрить по радиосвязи только что сменившую своего второго пилота Сейко Сайаку.

Уже стемнело, когда к нашим боксам подкатил порядком вымотанный Фрахтштелле; за время руления ему вернули заднее стекло и заменили выхлопную систему, но зато он где-то умудрился поставить вмятину на переднее крыло, вследствие чего прибежавший менеджер команды бельгийцев принялся предъявлять нам за то, что Лукас, видите ли, стукнул BMW 507 их пилота, Адама Тренча; ответом ему послужил чисто английский удар по лицу от Билла Брауна (перед этим наш спонсор с удовольствием на него наорал, обвинив в клевете и припомнив военные преступления их страны). Так и не узнав, чем завершилась данная миниатюра, я, приободрённый пояснением Найтхоукса о том, что ничего не запорол, а все эти события — «слишком грамотная диверсия конкурентов», в последний раз поцеловал пообещавшую мне смотреть гонку по телевизору в комнате брифинга Кармэн, забрался в машину и продолжил заезд, выстреливаясь из питов, как камень из пращи и едва не задевая вернувшийся на трек синхронно со мной финский Moskvitch 403 Scandinavia Эвартца Нувэлля.

Комментаторская будка, тем временем, упивалась энтузиазмом.

— Команда «Birds of prey» из Соединённых Штатов терпит потери: Pontiac Firebird Trans AM предводительницы феминисток Эми Тюн, лишившись в столкновении с универсалом Volkswagen Typ 4 чуть больше половины фар, вмазался по причине кромешной темноты в четырёхдверный Plymouth Satellite команды «Smoking Roses» пилота Ликке Финн, вследствие чего… Извините, только что прислали уточнённую информацию: обе машины получили значительные повреждения; за ними выслан буксир, а, между тем, в лидеры второй группы прорвалась Honda 1300 Coupe 9S японского пилота Чиан Мая: несколько кругов назад он сменил на водительском кресле свою девушку, Митту Айситто. — вовсю тарахтел Тим.

— А знаешь, что любопытно? — зевнул Энди. — Как мне рассказали они сами, обе их семьи ездят на продукции концерна Honda: эту Coupe S им одолжила бабушка Митты…

— Интересно, что бы им одолжил дедушка. — хихикнул Шоу. — Уж не скутер ли Helix?

— Нет, смотри: как следует из эфирных записей, у дедушки Чиана — Life Step Van; у бабушки Айситты — 1300 Coupe S; у отца Чиана — City Turbo II; у матери Айситты — Today; у матери Чиана — Accord Aerodeck; у отца Айситты — 1300 99S… — понесло Уилмана.

— А у них самих в Японии что? — поинтересовался Тим.

— Не знаю; этого я у них спросить, увы, не успел.

— Митта водит Civic 1200 RS SB1 74, а Май — кей-вэн Street 85. — пояснил закадровый голос продюсера.

— Не густо. — зевнул Энди. — Я думал, какие-нибудь Torneo или Mobilio…

— Ты-то откуда думал? — удивился Шоу.

— Так мне Кларксон рассказал!

— Довольно демагогии! — прервал болтовню Хабнат. — На пит-лейн съезжает австриец Уве Пфеффер: как видно, топливный бак у его Triumph GT6 явно не бездонный.

— Вижу. — вернулся к работе Уилман. — Кстати, туда же направляется Mitsubishi Lancer 1600GSR к радости поклонниц команда из Южной Кореи меняет пилота Ят Си Уна на более обожаемого Се Важ Вонга.

— По-моему, как только южнокорейцы идут на пит-стоп, присутствующие на трибунах и у их боксов поклонницы сходят с ума от счастья: вы видели, как они визжали от того, как экипаж Монг Драя и Ким Наж Паса на Nissan Bluebird 510 1600 Deluxe 69 просто зарулил на дозаправку? — обратился к коллегам Тим.

— Знаю, типовые поклонницы азиатских бойзбэндов обычно слегка неадекватные, но не настолько же, чтобы руководство трассы вызывало для протекции ЧОП?! — покрутил пальцем у виска Энди.

— Ну не знаю, не знаю. — задумался Сибрук. — Во всяком случае, кто от этого страдает больше, так это команда из Гонконга, в чьи боксы забегают получившие пропуск «за кулисы» дамы. Кстати говоря, оттуда только что стартовал родстер Austin Healey Sprite с Ангусом МкДвайером в кресле пилота: двадцать секунд тому назад он подменил своего бывшего коллегу по автокроссу, Шеймуса Тимкенса.

— Да, кто бы подменил пилотаFord Eifelкоманды «Ford Europe»: говорят, он начал клевать носом. Эй, фордовцы! Разбудите своего водителя, а то парень, не ровен час, в кого-нибудь влетит! — постучал по столу авторучкой Шоу.

— Хм, точно влетит. — просвистывая мимо еле ползущего зализанного двухобъёмника, я мельком бросил на него взгляд и продолжил движение под Back 2 Back Dorfmeister vs. Mdla Mix в исполнении Pressure Drop. Шесть фар моего Isuzu освещали трек впереди, периодически выхватывая из темноты ночи то малолитражку, то спорткар, то аварию, то автомобиль технической помощи, то маршалов трассы с жёлтыми флагами, то Chevrolet Biscayne 427 1966 года выпуска, по чьим задним огням я и ориентировался среди ночи, слушая то указания из штаба, то радиотрансляцию Ridge FM 76.5.

— В темноте не утихает борьба: прознав про слабую сторону своих соперников, то есть, неприкасаемый уникальный BMW Garmisch, Тенкьен из Иматры старательно блокирует его своим Moskvitch Elite 1500M, он же — 412; это помогает наконец-то продвинуться вперёд его очаровательной партнёрше по команде, Оксане Ларссен, ибо её шикарный вишнёвый четырёхфарный Moskvitch Elite De Luxe, он же — 408 просто не мог отвоевать позицию из-за беспросветной наглости Эрбаха Тигеля. — бухтел Уилман.

— Не только во второй группе разворачиваются такие страсти: первая тоже отличилась, причём довольно-таки неожиданно, ибо Steyr 220 команды австрийцев подбил EMW 340, но остался на ходу и продолжает движение! — восхитился авто Сибрук. — Да, воистину, крепкая машина; почти как грузовой Studebaker!

— И немудрено: Steyr, как известно, раньше делал винтовки, поэтому этот автомобиль и такой крепкий. — выдал интересный факт Тим.

— А вот кто ещё собирал винтовки, так это производитель Moskvitch Elite PickUp: эта машина, согласно рассказам финнов, сделана не в Москве, а около Уральских гор, в том же месте, где собирали знаменитый АК-47. — поддержал дискуссию Энди.

— Кстати, говоря о знаменитостях: похоже, к нам пожаловал Детектив Коломбо, причём на люксембургских номерах: светло-серый кабриолет Peugeot 403, что до недавних пор оставался в тени, продвигается к середине второй группы! — проверил ситуацию на треке Шоу. — Возьмёт ли он место на подиуме?

— Увы, этому не позволит свершиться принадлежащий приехавшим одной группой, но выступающим строго в индивидуальном зачёте норвежцев седан Oldsmobile 98 шестого поколения: его водитель, Олаф Мафренс, в данный момент усиленно пытается обойти Studebaker… — подал голос Ян.

— Studebaker? — взвился Уилман. — Идите к чёртовой матери со своим Studebaker! Кто такой Studebaker? Ишь чего заладил: «Studebaker, Studebaker!» Это ваш родственник Studebaker? Папа ваш Studebaker? Это же Alfa Romeo 1900 Super Sprint, подслеповатый вы наш! Ещё бы Mercedes 300SL как Giulietta Sprint Speciale идентифицировали, Auto Union 1000 SP как Ford Thunderbird или Volkswagen SP2 как Jaguar E-type! Кстати говоря, на пит-стоп идёт Renault R3 62 Хаясинт Шеффер из команды… Из команды… Из какой она команды? Стоп, эта бравая бабушка не из команды, а выступает в индивидуальном зачёте, как и член, то есть, не член, а просто норвежец Кевин Эгендальц, управляющий Chevrolet Laguna: он тоже двинул в боксы, но не для дозаправки, а для замены внезапно перегоревшей лампочки в правой фаре. И ещё: менеджеры команд, предупредите своих пилотов, чтобы не зацепили заглохший у выезда с пит-лейна BMW-Glas 1600 GT…

— Ну, хоть они и похожи, но этого допустить уже не получится: у «крыла чайки», увы, забился впрыск, поэтому её пилот, Штефан Клаппрат из Бельгийской Мемориальной команды, только что добровольно снялся с гонок, не желая рисковать безопасностью окружающих. — сверился с таблицей на экране Шоу. — Удивительно, но водитель BMW 502 решил поступить абсолютно также по причине критического перегрева двигателя.

— Вот что мне нравится в ретрогонках, так это присущий обладателям машин здравый смысл: если у них что-нибудь накрывается и невозможно произвести быстрый ремонт, они лучше снимутся с соревнований, чем будут дальше насиловать бесценный аппарат. — без сарказма похвалил участников Энди.

— Поистине бесценный: такой же, как Autobianchi Сталина… — продолжил Тим.

— Какого Сталина? Stellina же! — вставил Хабнат.

— Не знаю, как там Stellina, но Primula и Bianchina уже ушли в питы, а вот A111 всё ещё бодается с Fiat 850 Spider. — пожал плечами Шоу.

— Какой Spider? Он ведь Racer Berlinetta! — пошёл я на обгон небольшого итальянского купе, попутно выключая автомагнитолу свободной от руля рукой и глубоко зевая. — Да, Берду, Амману, Хюнцкеру и Эммхоффу — хорошо: они каждые три часа меняются, да устать не успевают, а мы с Фрахтштелле по все шесть за рулём сидим: в сон из-за темноты клонит — будь здоров! Только дождя для полного счастья не хватает.

И, словно прислушавшись к моему ворчанию, потемневшее ночное небо разверзлось, выливая накопившуюся воду на раскалившийся от палящего дневного солнца асфальт трассы. Тяжело вздохнув, я опять включил магнитолу (плюс щётки стеклоочистителей, что заелозили по ветровому стеклу в своём привычном темпе) и под тихую Dark And Long (Dark Train) в исполнении Underworld продолжил активно нарезать круги, стараясь не заснуть (впрочем, это получалось плохо: общая монотонность езды совершенно не способствовала бодрствованию, напротив, вгоняя в ещё больший сон). Казалось, сейчас я вот-вот превращусь в ранее увиденного бедолагу из команды «Ford Europe», но тут в дело вмешался Блаулихт, который, понимая, какие вещи начинают со мной твориться, по внутренней радиосвязи предложил запросить менеджера к микрофону, приказать ему готовить замену и немедленно направляться к боксам. Пришлось послушаться, попутно переключившись обратно на радиобалаболов…

— …Пошёл ливень, а это значит, что обладателям старых родстеров придётся нелегко: тут либо заруливай на пит-стоп и окрышёвывайся, как минуту назад поступили молодые водители кабриолетов Lancia Appia Vignale и Glas 1204, либо продолжай страдать под «пытками древнего Китая». — говорил в микрофон на штативе Энди.

— А Рубио Колумбусу из сборной тех, кому повезло больше нашего, уже не поможет ни то, ни другое: его белый Chevrolet Corvette из первой сотни экземпляров с Blue Flame под капотом даже с поднятой крышей протекает со всех щелей! — весело произнёс Сибрук.

— Да, в этом плане даже Triumph Vitesse выглядит настоящим эталоном герметизации; зато как прекрасно в собранном под заказ для его папаши Aston Martin DB2 чувствует себя его сокомандник, шейх Хасан Абрджв… Брждв… Жмрдв… Мрждв… В общем, что-то про одиннадцатое сентября. — запнулся Тим. — Также сейчас гарантированно нелегко придётся обладателям американских дредноутов и совсем уж маленьких машинок: из-за диспропорциональной развесовки с избыточным крутящим моментом задние колёса с изношенной резиной первых будут гораздо чаще срываться в чреватую лихими заносами неконтролируемую пробуксовку, а у последних жизнь уже и так не задалась по причине чрезмерной лёгкости в сочетании с размерами…

В подтверждение вышесказанного большой Chevrolet Yeoman 58 потерял управление на знаменитой Карусели; вылетев с траектории, он впечатался в отбойник, срикошетил от него и заставил воткнуться в своё переднее крыло проходившую поворот почти сразу за ним порядком настрадавшуюся ещё до старта микролитражку Сейко Сайаки…

— Первый пошёл! — последовала незамедлительная реакция ведущих. — Под горячую руку нестабильной погоды попал древний Suzuki Fronte из команды японцев, господа и граждане! Этот моторизованный азиатский граммофон…

— Радиограмма! — подтвердил юмористику голос продюсера.

— Нет, лучше телеграф! — сыпались «искромётные шутеечки».

— Какая разница? Этот патефон подбил американский шкаф! Где повтор? Дайте на экран повтор! Как мы видим из повтора, Chevrolet из команды «Chevy Chevy Lady» занесло и в него впечатался Suzuki; если в оный въедет кто-нибудь ещё, можно будет надеть эту японскую мини-торпеду, как шляпу и отправиться на ближайший автобус, предварительно вернув переднее крыло универсала законному владельцу…

В ответ на реплики ведущих многострадальный Fronte решили прижать ещё и сзади: не увидев возникшей на пути преграды из-за отвратно работающих щёток очистителя, микролитражку как следует «приложил» четырёхдверный Chevrolet Bel Air Sport Coupe 1960 модельного года (причём — иронично! Абсолютно той же команды из Канады), вследствие чего та превратилась в кустарное подобие медицинского шкафа для колб и вспыхнула: хорошо, что её хозяйка инстинктивно покинула салон ещё при первом столкновении, тем самым сохранив себе жизнь.

Казалось бы, с пожаром Suzuki наш командный зачёт летел в тартарары, однако, у японцев и тут оказался припасён козырь в рукаве: к их боксам подкатил грузовичок Daihatsu Midget K100 с японским номером и прицепом-подкатом, на котором красовался серебристый седан Subaru 1000, вследствие чего Сайака снова смогла продолжить заезд, конкурируя с купе Honda S600 Сэма Граца и Нотч Пинга из гонконгской команды, Toyota Publica Starlet южнокорейских сестёр Шан, Цимы и Сью, а также замахнуться на конкуренцию со шведами. Между тем, продолжительный дождь закончился; трассу стало затягивать белой дымкой. Откатав к тому времени ещё два или три круга, я передал машину Фрахтштелле и отправился в комнату брифинга, совершенно не подозревая, что случится на просторах Северной Петли буквально через полчаса.

— …на пит-стоп заходят: Chevrolet 150 команды «Chevy Chevy Lady», Jensen 541S и DMC DeLorean из индивидуального зачёта, а также Bugatti 101 из сборной тех, кому повезло больше нас… Плюс Volvo PV544: поскольку машина Отто Гранквиста уже три раза глохла, можно предположить, что с его двойными карбюраторами случилась беда; аналогично и у универсала Toyota Crown: похоже, схватка с Кеннетом явно не прошла бесследно, ибо даже издалека видно, как машина движется в щадящем режиме. — не останавливался словесный поток изо рта Тима Шоу.

— Да сейчас всем надо двигаться в щадящем режиме: вон, какой туман поднялся! — с большим трудом прорвался сквозь лавину болтовни Уилман. — Даже привыкшие гонять сквозь снега и вьюги на полной скорости Граччтин и недавно сменивший Кислопольски Пшаницкий решили сбавить темпы, пропустив вперёд Архимеда Ставракиди.

— Если водитель адекватный, он предпримет все положенные действия сам; впрочем, к классу-максимум это, увы, не относится: гляньте, как несётся белая Alfa Romeo Montreal! — указал на автомобиль из нашей команды Сибрук.

— Хюнцкер — базе, Хюнцкер — базе! — между тем, понажимав на педали и покрутив рулём в обе стороны, вышел на связь Эрих. — Пропала тяга; управление — в отказе!

— Пустите! — прорвался к микрофону Билл. — Браун на проводе; слушай меня: ни в коем случае, повторяю, НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ не смей врезаться в отбойник! Он стоит сто пятьдесят евро за метр! В случае первой необходимости — выбери и вмажься в машину подешевле: потом скажем, что оппоненты сами виноваты!

— Рад бы, да видимость — ноль: иду по приборам! Мэйдэй! Мэйдэй! Мэ… — тут раздался дикий треск; связь с Montreal оборвалась.

— Всё. — сняла с себя второй комплект наушников Мама Бенц. — Конец.

— В смысле «конец»? — не понял сидевший около мониторов Ингвар.

— Это я во всём виновата! — «поплыла» хозяйка автосвалки. — Сэкономив на деталях, впихнула туда рулевую рейку от 164, а карданный вал собрала из четырёх частей Fiat Dino! — уткнулась она в носовой платок. — Меня за такое надо судить в Гааге!

— База! База? — прекратилось шипение в наушниках. — Это — Хюнцкер: я в порядке! Вмазался в Volkswagen Derby 78. У водителя — приступ смеха. Передаю микрофон…

— Эй, приём! — раздался колоритный голос с латинским акцентом. — Вот уж не думал, что в моё корыто влетит такая уникальная Alfa Romeo! Знаете, я даже готов у вас её приобрести, если вы сообщите моей команде, что Хорхе Ллаватте — в полном порядке.

— Она просто небезопасна для движения! — не своим голосом закричала в микрофон Мама Бенц. — Это — сборная солянка из запчастей от разных машин, листового металла и мусорных вёдер! Её реставрировали по кубинской методике!

— И? — расхохотались на другом конце провода. — Видели бы вы, какой откровенный хлам рассекает у нас в Мексике: только уклоняться успевай, да детали подбирать! Эй, осторожнее! — раздался фоном скрежет металла пополам с греческим матом: то нашёл последнее пристанище для своей Cortina GT Ставракиди. В попытках обойти выплывший на него из тумана инцидент боевой грек налетел на отбойник, по инерции срикошетил от него к противоположному, несколько раз перевернулся и зарылся в песок.

Уж чего-чего, а своевременное подбирание деталей с трассы после Alfa Romeo бы в тот момент точно не помешало: не видный из-за тумана и вовремя не убранный с дороги отвалившийся посреди траектории на одном из участков кусок карданного вала с острым концом превратился в «мину замедленного действия». Буквально через полторы минуты сей «снаряд» сработал, да ещё как!

Маневрируя в тумане, австралийский противник Блаулихта, Jaguar MK2 с движком 3.8., (отличающийся не столько управляемостью, сколько мощностью, в отличие от его собрата с 3.4., у которого всё было наоборот), в очередной раз обогнав изумрудную Toyota Celica, да как следует поддав газу, не заметив коварный обломок резко налетел на него левым передним колесом, мгновенно пробив покрышку и встав поперёк трека.

— Down under freak! — еле-еле уйдя от столкновения путём вылазки на газон, обогнал похожий на огурец британский пепелац Бендибус.

Очухавшись, водитель заглохшего после манёвра символа британской элегантности хотел было убраться с общего пути, но, увы, не успел даже запустить заглохший мотор: в борт седана на полной скорости впечатался Renault 6. Отскочив от него на свободную половину дороги, французский хэтчбек усугубил последующий хаос: уже через четверть минуты, вылетев из «слепого» поворота, словно камни из пращи, к участникам аварии прибавились упокоившийся в отбойнике красный Datsun 100A с воткнувшимся в борт Jaguar, как нож в масло Audi Coupe S; буквально в следующую секунду зад последней по касательной подкорректировал Peugeot 203 Familiale, чью «будку» деформировала в перекошенный бурей деревенский сарай Lancia Fulvia, чей корпус при ударе искривился, будто был сделан из фольги (впоследствии оный превратился из купе в хэтчбек, когда в заднюю зону деформации вторгся Ford Taunus 66 20M P5). Единственный, кто думал, что не пострадает, был водила Dino 246GT, который смог вовремя затормозить, однако, не учёл движущиеся за ним другие автомобили: сначала рядом с суперкаром в общую кучу воткнулся маленький Denzel; потом свою лепту в инцидент внёс Citroen Dyane, а когда из-за поворота выскочила «лихая шведская гвардия», страшно стало даже успевшему очухаться от столкновения австралийцу: если Volvo PV60 предпочёл вильнуть в сторону, отделываясь вмятинами, то мелкий представитель продукции Тролльхеттанского завода попёр прямо в центр давки, где, налетев на итальянский спорткар, вспомнил о своём самолётном прошлом… Впрочем, SAAB 95 De Luxe, как известно, не норвежская лесная кошка и приземляться на четыре колеса не умеет, поэтому, лихо проскочив по покатому передку развернувшейся против движения в процессе своего торможения Ferrari, как по трамплину и пролетев добрый десяток метров, несуразный универсал, сместившись в воздухе, завалился набок; завершающий аккорд оформил здоровый Oldsmobile Toronado Brougham 77 команды норвежцев: врезавшись в скопившуюся перед ним кучу машин, тот разметал их, словно шар для боулинга — кегли (конечно, не без помощи товарищей по команде на Buick Apollo, которые, ориентируясь в тумане по задним фонарям впереди идущей машины, невольно придали ей физическое ускорение).

— Мэйдэй! Мэйдэй! Авария на Калленарде: прикажите перекрыть трассу! — понеслись одна за другой сопровождаемые фоновым грохотом пополам с этническими матами просьбы водителей по радиосвязи, а в то же время перед Флюгплатцем развернулся позволивший избежать дальнейших жертв второй акт: криво крашеная с баллончика и проржавевшая почти насквозь Lancia Beta, взмыв на трамплине, тяжело грохнулась на асфальт и внезапно пошла влево: у неё обломились оба рычага передней подвески с водительской стороны. Похожий на жидкий стул широкий шлейф из ржавых деталей, что мгновенно посыпался из недр «раненой» Lancia, заметил аварийный маршал трассы и выкинув красный флаг по низу подъёма Квиддельбаха, положил полный конец общему движению (впрочем, без ещё одной случайной жертвы не обошлось: в скрытую туманом Beta успел на полной скорости врезаться Volkswagen K70).

— Внимание, внимание… — активизировались громкоговорители. — Всем, всем, всем: немедленно возвращайтесь в боксы! Повторяю: всем гонщикам, которые в данный момент находятся на трассе: снизьте скорость и немедленно возвращайтесь обратно в боксы! — конец фразы потонул в грохоте: то Свендберг случайно промахнулся мимо пит-лейна, размазав стеклопластиковый кузов своего Sonett 2 об уж очень «вовремя» подвернувшуюся в тумане Кендл Клатчингс из команды «Birds of prey», чей Pontiac Redbird почти синхронно со шведом целился в боксы…

На территории оных, между тем, разворачивалась очень неприятная сцена.

— Ваш пилот стукнул BMW, которая пятьдесят с лишним лет стояла в музее! Мы вас по судам затаскаем: этих машин выпустили всего двести пятьдесят две штуки! — пытаясь наехать на усиленно загораживаемого Брауном Фрахтштелле, бушевал приглашённый менеджером бельгийцев Тигель. В перепалку никто из окружающих не вмешивался, но эхо оной было слышно аж на Южной Петле.

— А наш Isuzu произвели в количестве тысячи четырёхсот экземпляров, но что с того? — парировал Найтхоукс. — Мы не жалуемся, хоть у нас крыло помято и стекло заднее выпадает, так ещё кто-то, наверняка из ваших, специально в начале гонки продырявил нам глушитель!

— Да вы хоть понимаете, какую ошибку совершили? — вопил Эрбах. — Мы вас разорим, вы, горнолыжники хреновы! — дело дошло бы до драки, но тут рядом с враждующими сторонами возник и прокладкой ГБЦ встал между одними и другими Рольф Кемпке.

— Послушайте, вы! — обратился он к обоим сторонам. — Безусловно, данный прецедент довольно-таки деликатный, но ведь подумайте: речь идёт не об угрозе жизни, а о какой-то катающейся по кругу старой груде штампованного железа!

— Между прочим, большинство этого железа стоит от ста тысяч до миллиона евро! — взвизгнул высунувшийся из-за спины менеджер бельгийцев.

— Это — ваше. — ловко заткнул его бывший пилот-испытатель. — Моё — дешевле. Да, безусловно, товарищи швейцарцы и японцы…

— Я — резидент Соединённого Королевства! — завопил Браун.

— И резиденты Соединённого Королевства, конечно же, тоже. — кивнул Рольф. — Так вот, они, вступая в эту авантюру, безусловно оценивали риски, но и вы, товарищи из Bayerische Motoren Werke — круглые идиоты! Какого хрена вы вытащили на трассу, где, сами понимаете, может произойти всякое, ваши чертовски уникальные экземпляры?

— Ну, знаете, герр Кемпке, это была ваша идея! — начал грозить пальцем Тигель.

— Да, моя. — повернулся к сокомандникам Рольф. — Я признаю это и не открещиваюсь, а также искренне жалею, что скооперировался с вами, а не с австрийцами; если же у вас ещё хватит совести засудить японско-швейцарскую команду, пожалуйста, судитесь не с ними, а с корпорацией Porsche! Я всё сказал. — показал он на свой Porsche 912 с помятым задним крылом и отвалившимся правым бампером. — Да, будь проклят тот день, когда я купил машину; будь проклят тот день, когда я устроился испытателем; будь проклят тот день, когда я решил уйти в отставку раньше времени.

— Мужииииик! — вырвавшись из-за спин спорщиков, побежал вслед за ним (и догнал!) Лукас. — Спасибо тебе, мужик!

— Ерунда; я поступил, как сделал бы каждый с моей репутацией. — отмахнулся Рольф. — В конце концов, все автоэнтузиасты уважают друг друга.

— Уважать-то уважают, да только у машин часто почему-то стёкла разбиты, покрышки проколоты, а на бортах — слова неприличные нацарапаны. — чисто по-дружески сгрёб его за противоположное от себя плечо Лукас. — Выпьем на брудершафт? Больше я на трек не полезу, тем более, что никакого контракта, фактически, не подписывал.

— Поддерживаю. — отрицательно помотал головой Кемпке. — Я, конечно, документы подписал, но оставил кое-какую лазейку, благодаря которой могу сдать назад. С меня хватит.

— Правильно, с меня тоже хватит. — спрыгнул с притащенного на буксире оранжевым Volkswagen Caddy Typ 14 разбитого K70 мексиканец с повязкой на глазу. — У нас, между прочим, документов не было вообще, но зато была и есть скрытая бутылка текилы Jose Cuervo. — распахнув передний багажник нотчбека Volkswagen Typ 3, выудил он из недр оного бутылку светлого алкоголя. — Хосе Ласманос отказывается продолжать заезд; пусть этим занимаются другие. Кстати, если нам не хватит, можно опустошить бак Ford Landau бразильцев: как я слышал, у них вместо бензина используется чистый этанол. В этом деле главное — не перепутать его с австралийским экземпляром…

В течение следующих минут примеру немецкого деятеля последовали ещё несколько человек, вследствие чего список гонщиков заметно поредел: помимо четверти от общего количества окончательно потерявших возможность участия гонщиков, ещё четверть (в её числе — несколько команд, приехавших не за призами, а ради процесса) отказалась добровольно, объявив подкреплённую включёнными правыми поворотниками «тихую» забастовку, вследствие чего тех, кто ещё участвует, было решено отделить от основной массы путём приказа перейти в уютную комнату брифинга (естественно, предварительно там пропылесосили ковролин, заменили стулья на диваны и приезли целый Ford Courier 95 снэков с напитками) и размещения их машин на закрытой парковке, к которой сквозь туман и темноту осторожно кралась чья-то фигура с чемоданчиком в руках.

— Ох, мы не будем скучать… — забросив поклажу на территорию стоянки, перелезла через забор неизвестная. — Ох, мы сейчас как натворим!

— …дабы сотворить на ваших Volkswagen из сорока сил — восемьдесят и более, следует привинтить усовершенствованный распределитель зажигания, сделать из единственного впускного отверстия — два… — сидя на диване, объяснял премудрости тюнинга Рольф ватаге латиносов, попутно стараясь не смотреть на Теуниса (держа в руках бумажный стаканчик с кофе, тот мило заигрывал с Кармэн). — Поставить двойные двухкамерные карбюраторы, изготовить на станке и прикрутить к ним синхронизирующий механизм; кроме того, надо поменять толкатели клапанов, поставить более широкий глушитель от микроавтобуса, рассверлить блок и ГБЦ, поставить поршни диаметром побольше, плюс выбросить динамо-машину, поставив вместо неё нормальный генератор.

— Хороший ты мужик, Рольф! — старательно записывал в блокнот рецепт увеличения мощности двигателя V4 с воздушным охлаждением Хорхе. — Слушай, а погнали с нами в Мексику! Я такого мужика там знаю…

— Не могу. — развёл руками Кемпке. — У меня в Европе квартира, друзья, коллеги, пенсия; меня знает вся Федеративная Республика Германия!

— А ты бери их всех с собой! — рассмеялись мексиканцы. — Почему бы и нет?

— Если бы всё было так просто… — дав прикурить через открытое окно походящему на молодого гитариста трэш-металла из США длинноволосому парню с волосами рыжего цвета, продолжил разговор бравый пенсионер; как следует затянувшись, гражданин сел за руль баклажанового Renault 25 Baccara и двинул в сторону Кёльна, при этом едва не сбив возвращающегося из биотуалета Бендибуса (основной, увы, засорился).

— Эй, где права купил?! — погрозив вслед удаляющемуся седану кулаком, Блаулихт внезапно узрел одетую в перетянутый ремнём ярко-красный рабочий комбинезон Маму Бенц на каблуках (ему даже показалось, будто сзади идут четверо парней в чёрном).

— Чтобы ни было вначале, мы утопим все печали… — спотыкаясь, подошла она к гонщику и обняла за плечи.

— Вот и стало обручальным нам Нордшляйфское кольцо. — взваливая её себе на руки, тяжело вздохнул Бендибус. — Что тебе нужно, крейсер Канберра, в час когда утро встаёт над Монтрё?

— Игельшнойцхен, идём к тебе. — обхватив его за шею, попросила девушка. Кряхтя, Блаулихт отнёс её внутрь припаркованного (почти впритык!) между толстозадыми Infiniti J30 и Ford Scorpio второго поколения свой белый Park Avenue; забравшись в автомобиль, они хлопнули дверьми, разложили кресла и спонтанно предались любовным утехам.

— Герр Тигель, я должна вам признаться… — между тем, разворачивался в тумане возле автомобильного «гнёздышка» отрывистый диалог двух неизвестных.

— Если это — то, о чём я думаю, то уже давно заметил, что вы ко мне неравнодушны из-за моего семейного положения; крайне неприятно вас разочаровывать, но, пожалуй, наша доля — холостяцкая.

— Я позвала вас совершенно по другому поводу! Помните MG-A из команды австрийцев, который вам в самом начале гонки чуть через другого участника правый передний угол специально не расквасил?

— Помню; у меня тогда вся жизнь перед глазами пролетела.

— Я у него пробку слива антифриза того… В общем, открутила.

— Татьяна, вы с ума сошли! — возмутился Эрбах. — А если бы кто-нибудь заметил?

— В том-то и дело, что никто не заметил: я крышку канализационного колодца слегка арматуриной приподняла — всё содержимое туда и вылилось! Теперь эта Лафламме круг проедет, двигатель у неё даст клина, а это — верный капитальный ремонт!

— Надеюсь, больше вы ничего не натворили?

— Ну, как сказать… — подбоченясь, задумалась Герштромт. — Дело ограничилось парой выбитых фар, десятком открученных гаек и тремя свинченными зеркалами; могла бы и больше, но тогда статья получится гораздо серьёзнее. — в этот момент качающийся от энергичных движений внутри себя Buick случайно задел Scorpio; взвыла раненой чайкой сверхчувствительная сигнализация, из-за чего говорившие бросились врассыпную; по окончанию воплей охранной системы удовлетворения сексуальных желаний постепенно прекратились, превратившись в спокойные разговоры без одежды.

— …Да, Теунис, конечно, хорош. — глядя в центральное зеркало заднего вида, широко зевнул Блаулихт. — Но не особо опытен…

— Ты тоже не сразу профессионалом за руль сел. — запустила руку в его шевелюру Мама Бенц. — Помнишь череду твоих неудач в Европе?

— Да нет, я говорю не об этом. — почесал подбородок Бендибус. — Он хоть и водит на уровне профессионала, но чересчур эмоционален: надо ездить с холодным расчётом, а не горячим сердцем и взрывным нравом.

— А каковы сейчас его шансы на победу?

— Вполне велики; единственный, кто меня очень беспокоит — Раймонд Бландерс. Пару месяцев назад я потерял бдительность, а он взял, да косвенно загубил мою карьеру путём деликатного толчка под бампер.

— Думаешь, он не погнушается поступить так же, как тогда?

— Не сомневаюсь.

— Никогда не думала, что у тебя получится давать прогнозы и пытаться делать какую-либо аналитику; жалко, со мной ты, увы, прогадал.

— Пойми, даже спустя столько лет я не готов к серьёзным отношениям. Я — не тот человек, который тебе нужен; лучше выйди за Ингвара: он — гораздо перспективнее меня, причём во всех отношениях.

— Но я ведь любила именно тебя, а ты уходишь к этой японке, которая обещала быть покорной женой всю оставшуюся жизнь…

— Если любишь кого-то — отпусти. Это придумал не я; так написано на Берлинской стене. — натянув джинсы с курткой, наш герой покинул Buick, вдохнул свежий воздух и решил купить содовую в ближайшем автомате. Добравшись до аппарата, он опустил в прорезь несколько монет, вследствие чего аппарат, пожужжав, выплюнул красно-белую банку с красивой росписью. Подняв оную, гонщик щёлкнул встроенной открывашкой и принялся активно утолять жажду.

— Эй, парень! — окликнул его кто-то сзади. — Огоньку не найдётся?

Обернувшись, Бендибус узрел мертвецки бледного и тощего (синяки под глазами плюс просвечивающие сквозь дважды перешитую полосатую рубашку рёбра говорили сами за себя) лысого мужчину с помятой пачкой сигарет неизвестной марки.

— Держи. — очутилась в руках гражданина дешёвая пластиковую зажигалку.

— Спасибо. — раскурившись, вернул девайс тот. — Ну и погода сегодня…

— Да, та ещё напасть; зато хоть тормоза остынут, да и расслабиться получилось.

— Рановато для расслаблений. — затянувшись, высморкался в серо-зелёный носовой платок тощий (после этого действия на ткани осталось красное пятно). — Несмотря на аварии, сильных игроков ещё приличное количество.

— Да ну… — махнул рукой Блаулихт. — Jaguar почти все выбыли; грек — разложился; Alfa Romeo не смогут задоминировать из-за борьбы с финнами; у бельгийцев только три BMW и полтора Porsche: с чем тут конкурировать?

— Это вам не с чем. — выпустил струю дыма в воздух мужчина. — А я с шести часов в соло на честном слове и на одном крыле наяриваю! До перерыва хоть легче было: все пахали на командный зачёт, а теперь, когда большинство экипажей ушло, оставшиеся участники будут ожесточённо бороться за подиум.

— Ну, если состязание ведётся в первой группе, то всё нормально. — попытался внести лёгкий оптимизм в разговор наш герой. — Скорости там небольшие; машины лёгкие…

— Я — во второй. — докурив, бросил окурок на асфальт и растоптал носком дырявого кеда тощий. — И машина у меня не лёгкая: Lotus Eclat. ХА! — улыбнувшись, показал он заполненный золотыми коронками пополам с дырами и почерневшими коренными зубами рот. — Я влез в эту авантюру только для того, чтобы почувствовать себя живым, а оно видишь, как вышло… Может быть, доберусь до финиша, хотя, впрочем, лучше уж феерично разобиться; всё равно при моих обстоятельствах жизнь уже не мила.

— Не надо пессимизма. — допив газировку, привычно выкинул банку в мусорное ведро Бендибус. — Жизнь ещё не закончилась.

— КХМ! Надо. — глядя на висящие рядом электронные часы, кашлянул мужчина. — Всё равно терять-то уже нечего: врачи говорят, мне осталось немного, а после… А, хер его знает, что будет после; в конце концов, не жил нормально — нечего и начинать. — кое-как потянувшись, вяло побрёл он к посаженному на фаркоп красного Austin Maestro болгарской сборки (с очертаниями белой надписи "СОФИЙСКИ ТЕЛЕФОННИ И ТЕЛЕГРАФНИ СЪОБЩЕНИЯ") небольшому прицепу-даче.

— Блаулихт! — хлопнув дверью боксов, подбежал к нашему герою менеджер. — Вот ты где шляешься!

— Я ходил в уборную. — зевнул гонщик. — Что случилось?

— По результатам запрошенной мною статистики выяснилось следующее: у экипажа Фрахтштелле и Теуниса — пробел в несколько кругов…

— И не у него одного: результаты субкоманды роторщиков, увы, тоже не впечатляют.

— Меня не интересует, что у них! — схватил его за грудки Найтхоукс. — Я хочу знать, что творится у нас! Ты бы лучше думал, как им по-быстрому отставание перекрыть, да в лидеры выскочить!

— Спокойно, Алистэр. — стряхнул с себя менеджера Бендибус. — Спокойно. Помнишь Уиллоу Спрингс в девяносто шестом?

— Смутно. — почесал затылок менеджер. — Тебе, по-моему, тогда выдали чёрный Buick Limited 58?

— Да, на нём ещё был исполинских размеров "континентальный" задний свес с запасным колесом в пластиковом кожухе и четырьмя длинными мотающимися антеннами, что феерично отвалился прямо посреди гонки. — подтвердил Бендибус. — А Ковакс тогда использовал наш тренировочный Dodge.

— Всё, вспомнил! — допёрло до Найтхоукса. — Намекаешь на то, что надо взять более быструю машину и создать траекторальный воздушный коридор? Спорить не буду: идея, конечно, хорошая, но только где мы достанем более скоростной автомобиль?

— Эй, парень! — окликнул не успевшего зайти внутрь побитого прицепа гражданина гонщик. — Хочешь сделать что-нибудь хорошее и полезное?

— Предположим, не откажусь. — обернулся тот. — В конце концов, хочется уйти, хоть кому-то запомнившись чем-то позитивным или полезным…

***

— Окей, ещё раз: как вас величать? — пока механики осматривали потрёпанный Lotus, ещё раз уточнил у тощего объяснивший ему стратегию Алистэр.

— Роберт Мартинович Эдльтрауд. — кашлянул мужчина. — Так меня звали в Венгрии.

— Мистер Найтхоукс! — оторвалась от поднятого на домкратах Eclat Мама Бенц (она уже успела переодеться в свою привычную одежду). — Мы сняли оба передних колеса, а там тормозные диски… Того!

— Тормозные диски чего? — не понял менеджер. — Гнутые?

— В дырках. — пояснил Роберт. — Проще говоря, перфорированные… Сам их сверлил, потому попрошу не трогать.

— Ладно. — выдохнул Найтхоукс. — А с пит-командой у вас как?

— Было двое; теперь один. — кивнул на пустой бокс с покрышками, рваными шлангами и вёдрами обладатель британского спорткара. — Илона! Иди сюда.

В ответ на призыв перед ними появилась почти такая же худенькая, как и Роберт, девочка лет семнадцати; из одежды на ней была драная футболка с номером «286», протёртые варёные джинсы и несколько раз переклеенные кеды, чью подошву явно вырезали из полустёршихся грузовых покрышек-«сот» (подобные обычно встречаются на задних осях 130ых ЗиЛов).

— Die Heiligen Steuerprüfung… — отвалилась челюсть Мамы Бенц. — Это она у вас всей грязной работой занимается?

— Больше некому: второй пилот давно ушёл, а машину покидать строго запрещено.

— Да я уже привыкла. — подала голос Илона. — Главное — сначала набрать бензин из бочки в железное ведро, а потом уже готовить динамометрический ключ…

— Ну нет. — зазвучали в голосе хозяйки авторазбора металлические нотки. — Ты не будешь таскать расходники; у нас для этого есть другие господа. Где Берд и Амман? — обратилась она к Биллу Брауну (в руках того почему-то оказался электрочайник).

— Убалтывают полицаев. — последовал ответ. — В отличие от Хюнцкера с Эммхоффом, которые в данный момент сидят без дела.

— Каких ещё полицаев? — не поняла женщина. — У нас какие-то проблемы?

— Обыкновенных. — зевнул британец. — Вчера наш уважаемый Стиджн, оказывается, дабы поспеть к старту, угнал машину…

— Дальше можешь не рассказывать. — выдохнула мадам. — Честно говоря, я удивлена, что они припёрлись спустя столько времени.

— Теунис бросил незаконно раздобытый им яркий Lotus между евровэнами Citroen C8 03 и Peugeot 807 04, а потом оный от любопытных глаз загородил грузовик MAN M2000: скорее всего, поэтому о бесхозном Elan с распахнутой дверью и торчащим из горловины бака шлангом сообщили только сейчас, когда уехала одна из трёх преград.

— Ясно… А каким образом у вас появился чайник?

— Продал рекламу. — кивнул спонсор на проезжающий мимо него белый Mitsubishi Colt Galant GTO MR с небольшой красной надписью «TEFAL» над налепленной на оба борта такого же цвета огибающей преддактейлье и изящную крышку багажника декоративной полосой. — Прибыль разделили с пилотом Оогаварой Денлау, его дворецким Генкуру, мной и менеджером их команды.

— Ушлый вы человек, мистер Браун! — фыркнула Мама Бенц. — Вызовите сюда моих подопечных, а я пойду хоть приодену эту узницу концентр… То есть, социалистического лагеря. Идём. — жестом пригласила она Илону в свой Volkswagen Scirocco GTI второго поколения. Та покорно подчинилась; через пару минут они уже рылись в принесённом из SAAB гардеробе сменного белья хозяйки авторазбора.

— Слушай, кем тебе приходится Эдльтрауд? — включив отопитель, лампочку на потолке и магнитолу (передавали Trust в исполнении Megadeth), начала помогать подростку с переодеванием Мама Бенц.

— Он — мой единственный родственник. — меняя грязные бинты на приличный лифчик, а футболку — на блузку, ответила венгерка. — Оба родителя от меня отказались, как от нежеланной, а он — нашёл, забрал из казённых стен и дал крышу над головой.

— Изверги. — сжала кулаки обладательница Volkswagen. — Пиночета, Чаушеску или Тито на них не хватает! Сколько тебе лет?

— Шестнадцать. — заняла место рваных джинсов юбка «в пол». — А почему вы спрашиваете?

— И ты делаешь всё это… В одиночку?

— Да говорю же: я привыкла! — оказались вместо кед на худеньких ногах ранее использованные Мамой Бенц туфли. — Когда по десять часов собираешь телефоны…

— Какие ещё телефоны?

— Чтобы выжить, я вчёрную трудилась на заводе Nokia в городе Комаром, пока Роберт, убивая спину, грузил фуры с цементом. — очутился на худеньких плечиках кардиган с выцветшими рукавами и логотипами Аэрофлота перед манжетами.

— Armes Mädchen… — обняла несчастного подростка Мама Бенц.

Пока то, да сё, да остальное, в боксах вовсю суетились механики: кто приводил в прямое состояние перекошенные крыши, кто перематывал синей изолентой разбитые элементы, дабы они не торчали в разные стороны, кто стучал кувалдами по корпусам, кто прыгал по деформированным частям, пытаясь их выправить, кто вообще ставил машину на стапель, кустарным методом пытаясь вытянуть и выстучать корпус в подобие первозданного вида, а кому просто оказалось пофигу, ибо «на скорость не влияет». Как бы то ни было, очень скоро на просторах боксов вновь появился репортёр Ridge FM&TV Эдриан Симпсон с оператором за спиной и микрофоном в руках; не теряя времени зря, он сразу приступил к делу.

— Фрау Эскуфье, почему ваша команда отказалась от дальнейшего участия? — как и в первый раз, началось интервьюирование с клуба из Люксембурга.

— Мы отказались потому, что просто не можем себе позволить возмещать ущерб чужим автомобилям: судя по стычке бельгийцев и швейцарцев, им каким-то чудом удалось соскочить со счетов благодаря содействию людей из Вайсаха; за нас так заступиться, извините, просто некому.

— А вы что скажете, герр Вальц? — озадачившись, перешёл Эдриан в следующий бокс, где вновь завёл ту же шарманку, обращаясь уже к владельцу Porsche 356.

— Лично я, несмотря на общее разделение позиции своего друга Рольфа и решивших не продолжать заезд большинства других пилотов, всё равно выйду на трек. — отвечал ему заклеивающий пассажирскую дверь Юрген.

— Неужели потому, что надо спасать команду?

— Нет, совсем не поэтому. — постукивая по колёсам, отвечал Вальц. — Прежде всего, если хотите знать, RUF — это бренд! Не отказываться же от дальнейшего участия только потому, что твои сокомандники — идиоты?

— Тебе-то ничего, а мне за кабриолет влетит! — раздался обиженный голос за кадром.

— Ты чего там пасть раскрыл, паскуда? — появился на заднем плане капитан команды «Black Cross» с дрыном в руках. — Я тебе покажу, как на RUF и Porsche наезжать!

— Да уж, очень интересно послушать мнение кучки сосунков-скинхэдов на довоенных телегах! — дальнейшее действо запечатлеть не удалось, ибо Юрген, залепив объектив куском вовремя подвернувшегося обрывка бумажного скотча, оперативно побежал вписываться за на эмоциях метнувшегося отстаивать правду Пауртмота.

— Однако, оставим эти перипетии, да переместимся к тем, кто действительно пытается что-то сделать, а не чесать языком. — отлепив от камеры клейкую ленту, продолжил репортаж Симпсон. — Вот, например, австралийцы… Мистер Вайнхорс! — дёрнул он за торчащие из-под Jaguar XJ Series 2 ноги чумазого мужчину в спецовке. — Скажите нам, пожалуйста, намерены ли вы продолжать заезд?

— Мы хоть и потеряли уже две машины, но сдаваться не собираемся. — вытерев лицо тряпкой, дал ответ опрашиваемый гражданин. — Одну из них нам пришлось отправить в аэропорт на эвакуаторе, а вторую мы с Галлстакуром сейчас пробуем починить: вот, гидротрансформатор скидываем. Не думаю, что это принесёт какие-нибудь результаты, но попытаться всё же стоит…

— Рассчитываете побороться за места на подиуме?

— Да где там! Тут уже чистая русская рулетка: Бримдоттр говорит, что мотор его MK1 2.4 SE 56 практически выдохся, поэтому вся надежда на Вандерграна с MK2 3.4: если не мощностью брать, так управляемостью!

— Спасибо за комментарий. — развернулся лицом к камере Эдриан. — Как вы можете видеть и слышать, мы… — тут за его спиной раздался оглушительный гудок: выехавший из боксов Cadillac Calais 66 с номерами Нидерландов требовал освободить дорогу.

— Не дудите, музыкальная вы наша! — во второй раз позабыв всю профессиональную этику, прервал своё закадровое молчание оператор. — От этой суматохи с ума можно сойти; что вы раздуделись на весь прямой эфир?!

— Ты мне клаксон-то не затыкай! — опустив стекло, высунулась из водительского окна Сантурциа Кельтис. — Думаешь, бейдж нацепил, микрофон в руки взял и в каждый зад свой нос совать можно, э? — с трудом обогнал их огромный седан бежевого цвета.

— Да, но мы же с радио… — открыл было рот сотрудник медиа.

— Вот и валите обратно на радио! — хлопнул капотом Crown оказавшийся рядом по случайному совпадению Инуяма. — Запритесь в аппаратной и не мешайте работать! Эй, Сейко! — махнул он старательно протирающей лобовое стекло Subaru Сайаке. — Беги к роторщикам, да попроси у них запасной металлический хомут для патрубка радиатора!

— Так у нас же есть! — прокричала в ответ девушка.

— Как видите, подготовка к повторному старту идёт полным ходом. — вытерев пот со лба, перехватил микрофон журналист. — С вами был Эдриан Симпсон; оставайтесь на Ridge FM&TV для последующей прямой трансляции, а сейчас — блок интервью Энди Уилмана. — завершив свой сегмент эфира, он чуть не угодил под колёса толкаемой японцем в сторону бокса технической тележки с деталями.

— Хиробуми! — высунулся из-под капота синей Mazda RX-3 темноволосый лохматый азиат. — Где масло?

— Одну бочку уже истратили; за второй побежал Сёнан. — вытолкнула из-под днища RX-5 небольшой тазик с отработкой высокая японка. — Ёсинобу, ты случайно не видел, куда делся Тошимики? У него — мой разводной ключ, пассатижи и воронка!

— Тут я, тут! — суетливо перепрыгнув через свою RX-2, подбежал к купе мужчина серьёзного вида. — Вот, держи инструмент и давай сюда тряпку.

— А у меня её нет. — помотала головой девушка. — Она, вроде как, у Тогукавы, но его

Familia Rotary R100 уже прошла все необходимые процедуры.

— Я отдал её Сёдзиро. — появился одетый в старый мотоциклетный костюм дед. — А куда уже та делась у него — не знаю. — отхлебнув кофе из бумажного стаканчика, он скривился и тут же сплюнул на асфальт. — Тьфу! По вкусу — как машинное масло!

— Вот масло! — чуть не врезавшись в собственную 929 HB, прискакал Сёнан с бочкой на тележке. — Быстро, быстро, быстро! Кто Сёдзиро видел? Мне после его RX-4 ещё Cosmo Sport L110B нашего уважаемого Айксолотто надо заправить!

— Айксолотто уже рулил. — ворвался в боксы менеджер. — По правилам заезда вместо него теперь должен ехать Пенгу-сан.

— Ребята, помогите! — остановился напротив боксов роторщиков толкаемый двумя парнями белый Skyline BLRA-3. — Аккумулятор подсел!

— Ну-ка, взяли! — подбежав к машине, три свободных японца принялись подталкивать «культурное наследие Японии» вперёд. — В разгончик!

— Так мы ничего не достигнем. — после некоторых усилий пропыхтел Тогукава. — Эй, стой! — преградил он путь белому 240ZG. — Лок Флай, помоги дёрнуть!

— Момент, сейчас! — объехав деда, притормозил Йен перед отказывающимся работать аппаратом и выскочил из машины; приняв трос из рук подкатившей на 2000GT Парати, он принялся резво привязывать его к буксировочной проушине, стараясь не замечать гудящих позади и недовольных перегороженным выездом пилотов других команд.

Возятся у движка купе японцы. Уж и дёргали его, и толкали: ну никак не рычит FG4B-30, только стартером вовсю трещит, да цилиндры вяло прокручивает. Целая колонна уже позади образовалась, а они всё копаются.

Включила очередь заднюю скорость, да не тут-то было! Выруливший позже других салатовый MG-A вдруг захлебнулся жутким грохотом и заглох, а в воздухе резко запахло остатками антифриза пополам с раскалившимся металлом: диверсия Татьяны удалась на славу, ибо у родстера вследствие перегрева, пробив блок, выскочила «рука дружбы».

— Раз-два! — поняв по столбу дыма из-под капота британского родстера, что песенка оного уже спета, метнулся к автомобилю технический персонал; методично раскачивая его туда-сюда, люди в спецовках медленно начали сдвигать преграду с основного пути…

Пыхтят техники, вовсю стараются. Не могут сдвинуть умерший MG-A. Льётся градом пот с подключившихся к операции гонщиков; скользят по асфальту ботинки; слышится перемешанный с грохотом и скрипом резины мат отборного характера…

— Ну, поднажмём! — кричит Уве Пфеффер, чей Triumph GT6 аналогично застрял среди толпы. Он уже прекрасно понимает, что остался выступать «в соло», но пытается помочь единственной уцелевшей коллеге по команде; впрочем, его спорткар скоро тоже никуда не поедет: Герштромт и ему-таки успела подгадить, выкрутив несколько болтов из колёс и заменив их посаженной на секундный клей «внешней бутафорией».

— Ну-ка, глянь сюда. — между тем, собирается вокруг японской реликвии консилиум наподобие Саммита Большой Восьмёрки. — Давай, подковырни вот здесь.

— Куда же ушла искра?! — потеет над силовым агрегатом пилот Skyline.

Пыхтят у мотора подскочившие с полными карманами свечей и проводов присланные Брауном Эйнхундертельф с Сельбстфаренде: крутят, продувают, перетасовывают…

— Ах ты, кастрюля азиатская! — ругается на своём языке моторист. — Хлам восточный!

— Запускайся, чугунная твоя душа! — умело жонглирует ключами и деталями инженер-механик (только танца с бубном не хватает!). — Прекращай издевательства!

И вдруг фыркнул, заработал, заурчал движок Nissan! Рванулись спортсмены обратно по машинам; хрустнув передачей, купе, простреливая выхлопом и испуская сизый дым, тронулось в сторону стартовой решётки; следом за ним поспешили остальные…

***

— …GSA, безусловно, прекрасный представитель инновационной французкой школы автомобилестроения, но я хочу приобрести себе DS19 Decapotable: отличная машина! Можно сказать, лучшая из множества мною протестированных. — рассказывал Ян. — А если повезёт — замахнусь на роторный M35: редкий, но жутко желанный практически каждым поклонником французской промышленности экземпляр.

— Да вы, мистер Хабнат, как видно, большой ценитель Citroen! А? Что? Мы уже? Ах, да: только что вы прослушали песню в исполнении Culture Beat; возвращаемся к прямой трансляции. С вами в прямом эфире всё ещё мы трое: Тим Шоу с Radio Kerrang! 105.2, Энди Уилман из телепередачи Top Gear и автоэнтузиаст-журналист-практик Ян Хабнат-Сибрук. Мы немного запоздали, но сейчас нагоним события: как нам сообщили, туман рассеялся и производится повторный старт; пусть машин уже не так много, как в самом начале, схватка всё равно обещает быть напряжённой: буквально полчаса назад половина гонщиков отказалась от участия, объявив «марш рыжих поворотников»…

— Проще говоря — масштабную забастовку. — пояснил Тим. — Кстати, уважаемые коллеги, у меня к вам серьёзный разговор…

— Вы хотите поговорить про компетентность Кофи Аннана на посту генсека ООН?

— Может быть, наконец-то просветим наших зрителей и слушателей, что же творится в категории максимум?Уже битый час никак не разберёмся!

Тут стоит ненадолго прерваться и заглянуть в самый мощный класс, а конкретнее — к итальянцам. Ещё до начала гонки их основные команды (Ferrari, Lamborghini, Maserati) успели переругаться между собой: Ferrari настучала на Lamborghini, вследствие чего их Countach LP400S дисквалифицировали за несоответствие по году; те, в свою очередь, в ответ на кляузу тактично запоганили двигатель конкурентской Maserati Bora, спихнув всё это на дело рук Ferrari; последние, отправив обездвиженную старшую сестру Merak обратно в Италию, одной из тёмных ночей поставили жёлтый Dino 308 GT4 «обидчиков» (так они, по крайней мере, думали) «на кирпичи», разобрав его до голого корпуса и подкинув детали в ящики на территории боксов Lamborghini; представители Ferrari, обнаружив сей «подарок», немедленно помчались мылить шеи «дорогим соседушкам», вследствие чего круг взаимных пакостей замыкался, начинаясь сызнова, только гораздо хлеще. Подводя итог: в результате разрушительной грызни у Ferrari уцелело четыре машины, у Lamborghini — три, а Maserati осталась с двумя, если не считать ещё две присланных на помощь De Tomaso (пусть не наиболее популярные Pantera, но весьма крепкие Longchamp и Deauville), а также наспех починенную узлами и агрегатами Maserati 430 Biturbo одного из менеджеров (которого все вокруг почему-то звали «капо Эннаморати») модель Kyalami…

— Просвещать? Ха! — усмехнулся Уилман. — Было бы о чём: Макарено и Ристоратте из дивизиона De Tomaso, то есть, Maserati, которая их наняла в качестве резерва, уже поломались и стоят на обочине трека; их коллеги Карнивале и Пастазара на Mexico и Khamsin соответственно отвоёвывают позиции у Lamborghini… То есть, Ferrari… Нет, Lamborghini! Видите, о чём я говорю? Машин — убавилось, а ясности не прибавилось!

— Дай сюда листок и бинокль! — выхватил у него из рук соответствующие материалы Тим. — Отвоёвывают они их у Lamborghini: видите, как всасывают, то есть, продувают команде Maserati Плаццари и Коловоротти на своих Jarama и Islero, а вот команде Ferrari везёт гораздо больше: единственный перспективный пилот конкурентов на Miura P400 SV, Дьяченте Федоретти, что ранее обошёл Чезаре на 330GT 2+2 и Макфу на 275GTB, не может обойти Хелламоретти на 250GTE…

— Так правильно: Федоретти — бывший почтальон, а Хелламоретти — действующий карабинер! — разъяснил Сибрук. — А что с пострадавшей Dino 246GT?

— У её пилота, Витторино Наполитанке, дела идут отлично: несмотря на то, что кабину слегка перекосило, он не теряет оптимизма… Как и Бланчаветто, чью Lancia Fulvia 70 из купе переделали в хэтчбек путём операции по хирургическому удалению багажника. — ответил Энди.

— Углубляясь в тему хирургии: посмотрите на выступающий в индивидуальном зачёте Marcos fastback GT, у которого полностью сорвало крышку моторного отсека! — показал на британский спорткар Шоу. — Согласитесь, хоть аэродинамика и слегка ухудшилась, однако, открылся прекрасный вид на мотор Cosworth.

— Как говорят русские, «Намутил дед Косворча с сорокового Москвича!»… — пошутил Хабнат. — Кстати, согласно нашим спискам, тот самый «сороковой» тоже присутствует в заезде: он называется Moskvitch Elite 1500S, управляет им Бергстрём из Лауттасаари, что ранее соперничал со Ставракиди, а теперь, когда Архимед выбыл из гонки, теснит экипаж Кислопольски и немного похож на Elite 1500SL, он же — 2140SL Мехлерта из Коуволы.

— А этот Мехлерт не лыком шит: сейчас он чуть не столкнул в песок машину Граччтин и обогнал бронзовую BMW 3200CS Татьяны Герштромт! — присвистнул Уилман.

Как раз мимо той бронзовой BMW 3200CS в тот момент проносились и мы с Робертом Мартиновичем, под Jesus Built My Hotrod в исполнении Ministry навёрстывая упущенное путём наворачивания круга за кругом. Не могу сказать точно, сколько раз мы отутюжили Северную Петлю, но отчётливо припоминаю следующее: обгоняемый Fiat-Abarth 595 65 Кастеллиано Пачоли виделся мне гораздо чаще, чем кто-либо ещё, не заходя в боксы и не попадая в поле зрения ведущих.

— К пит-лейну направляются Mitsubishi Minica Skipper GT 71 Ви Каца, дабы сменить водителя на Кам Чонка, который уже устал раздавать автографы поклонницам; между тем, Mazda Chantez Ва Фи пытается обогнать хоть кого-нибудь, однако, её двухтактный моторчик после нескольких непрерывных часов работы, увы, уже совсем не тот, что был в начале гонки. — не умолкал Энди. — Интересный факт: изначально Mazda возжелала внедрить под капот сего кей-кара роторный двигатель, но сбыться данному плану было, увы, не суждено; впрочем, сбывается, как следует всё у команды «The big triangle» из Японии: они всё ещё борются за командный зачёт.

— Любопытно: в этой команде есть все Mazda серии RX за исключением проходящей по году RX-7 первой генерации; интересно, почему они не притащили с собой похожую на внебрачный продукт Mazda, Dodge, Mercedes и Opel 929L LA4, она же — RX-9. — заметил Сибрук. — Впрочем, трезвым решением с их стороны было не тащить сюда пикап REPU, автобус Parkway и совершенно неэкономичный австралийский седан Roadpacer AP.

— Насколько неэкономичный? — поинтересовался Уилман.

— Двадцать шесть литров на сотню километров, причём это — во времена топливного кризиса. — ответил ему Ян. — Полнейший провал! Такой же, как и сейчас у команды австрийцев: их последний оставшийся в строю автомобиль выбывает из гонки, потеряв одно из колёс далеко от боксов! Да, бесславный конец выходцев из Австрии!

— Знал я одного выходца из Австрии, который благодаря дружбе трёх великих народов, в которой заключается залог нерушимого мира, тоже закончил относительно бесславно. — вновь прицелился на юмор Энди. — Кажется, он был художником, правда, в Венской Академии Искусств его таланты никто не оценил… Как и у нас не оценили в своё время большеблочный двухдверный Chevrolet Biscayne 427 1966 года выпуска, чей водитель, Терье Дирхольд, используя мощь движка с четырёхступенчатой механикой, мчит на всех парах, обгоняя Mercury Monterey 59 нидерландки Джози Манчин, что слишком увлеклась заигрываниями с управляющим Alfa Romeo Spider Duetto решившим повторить сцену из фильма Выпускник молодым Стельвио Пачоли…

— Кстати, не отходя от темы Пачоли: находившийся в тени всех остальных гонщиков и родственников Квадрофольджио, управляя своей Alfa Romeo GTA, тяжело увяз в схватке с коллегами по ретрочемпионатам США: несмотря на то, что Кеннет Риссен давно выбыл из заезда, в соперниках остались Эдвард Депьюти за рулём Ford 300 63, запасной пилот «Ford America» Терренс Аккади на кабриолете Ford Fairlane 57 и внезапно дышащий в спину группе лидеров Раймонд Бландерс, в чьём распоряжении находится нелюбимый населением США Ford Mustang Cobra второго поколения. — оторвавшись от мониторов, озвучил обновление положений на трассе Тим Шоу. — Последний хоть и не «светился» на протяжении почти всего основного заезда, теперь как будто получил второе дыхание и рвётся к первенству, настигая плотно окопавшегося на одной из близких к лидирущим позиций Celica GT Блаулихта Бендибуса.

— Откручивайся, ну! — между тем, раздавались ругательства со стороны бокса шведов: в дело вступила ещё одна авантюра Татьяны Герштромт (сия предприимчивая дамочка умело заменила по одному болту на каждом колесе двух Volvo PV-серии Гранквиста и Бьоркмана сложными «секретками»; это помогло вывести из игры сразу обоих, причём на довольно приличное время, а также слегка напакостить и без того подбитому SAAB 95 Линдбекха путём замысловатой порчи электрики). Что касалось выжившего в схватках Sonett 3 Ёссефсона, то до него руки авантюристки добраться не успели: это позволило ему продолжить борьбу за лидерство с Subaru 1000, Dacia 1100S, Porsche 356 и Honda S600 с Toyota Sports 800. Казалось бы, оставшийся подиум группы — за родстерами, но в гонку вмешался по наглой вклинившйся между Toyota и Honda голубой Pontiac Skybird феминистки Тессы Онстар, что случайно прижал их на узком подъёме Аденаурфорста и Метцгесфельда: одну — к отбойнику, а вторую — к эвакуирующему через верх внезапно заглохший SAAB 95 эвакуатор на базе Ford Transit из службы безопасности трека.

Вмазавшись в кабину рыжего Transit, Sports 800 по касательной влетела в Pontiac, а последний уже как следует съездил по S600, наскочив оной на капот и погнув себе пару рычагов подвески. Инцидент переставил весь расклад сил с ног на голову: отстающий Юрген Вальц, чудом обойдя место аварии, вслед за седанами-соперниками отвоевал позицию у мадам Новак и взял на прицел Subaru Сейко Сайаки, что к тому времени, несмотря на, казалось бы, бесцельную погоню за доминирующим в малом классе Sonett 3 несколько расслабилась, вспоминая Блаулихта…

В чувство японку за рулём привело появление меня и Роберта: с оглушительной скоростью обе наших машины просвистели мимо её седана и помчались далее (вы, конечно, спросите, каким образом? Да очень просто: мы успели проскочить мимо места инцидента, никого не задев ещё до того, как маршал трассы вскинул замедляющий движение жёлтый флаг). До конца оставалось всего ничего, когда мы, наверстав то, что упустили ранее, пошли обходить выдохшихся и потерявших бдительность соперников, причём так лихо, что те даже не успевали понять, какая рычащая и лязгающая красно-чёрная бестия промчалась мимо них, фактически таща за собой другую бестию (правда, поменьше, в рыжем окрасе с чёрным капотом). Всё шло более, чем складно, пока вдруг на слепом предминикарусельном повороте участка Швальбеншванц ведущий меня Lotus резко не повело в правую сторону; издав прощальный гулкий хрип и подбив Jaguar MK2 3.4 Вандерграна, оный перевернулся, вспыхивая химическим кострищем, а двадцатью секундами спустя — громко рванул, оглушив всю округу и забросав трек обгоревшими обломками.

— Поразительно: за последние сутки на этом треке произошло столько аварий, сколько не происходит за месяц на всём острове Мэн! — обратили внимание в сторону аварии комментаторы. — Только что потерпел крушение Lotus Eclat из индивидуального зачёта под управлением пилота из Венгрии! Дежурному трассы рекомендуется выслать на место аварии два пожарных расчёта, эвакуатор и реанимобиль…

— На тебе, такое выкинуть! Взял и умер посреди полного здоровья!

— Лопнул! ЛОПНУЛ! — услышав это, закрыла лицо руками Илона. — Он лопнул!

— Кто лопнул? — подбежала к ней Мама Бенц. — Кто?

— Диск! — разрыдалась венгерка.

— Сцепления? — оторвался от мониторов давший мне приказ не останавливаться (а что он ещё мог сказать? На карту и так было поставлено слишком много!) Найтхоукс.

— Тормозной! — выдохнув, взвыла экс-сборщица Nokia, поднимая полный отчаяния взгляд на хозяйку авторазборки. — Я ему говорила: не сверли, НЕ СВЕРЛИ их дрелью, не делай себе хуже, а он не послушал, НЕ ПОСЛУШАЛ! — с новой силой зарыдала она, повторно закрывая лицо руками. — Не послушал — и погиб! Ему ведь было всего лишь тридцать пять с хвостиком…

— СКОЛЬКО? — поперхнулся кофе менеджер. — Он — ровесник Блаулихта? Я думал, ему все шестьдесят три!

— У него был канцерогенез. — опустила голову подросток. — Облучился при походе за металлоломом на одно из заброшенных предприятий… Без него я теперь жить не смогу: он мне вместо отца с матерью был! — начался у Илоны эмоциональный срыв. — Он мне обещал, что после соревнований весь этот кошмар закончится, мы наконец-то станем жить нормально, а теперь? Я не хочу возвращаться на этот чёртов завод, не собираюсь, не заставите! — тут её обхватили и прижали к себе тёплые руки Мамы Бенц; уткнувшись в её рабочий комбинезон, подросток обмякла, периодически всхлипывая. — Не хочу…

— Ты не поедешь обратно в Венгрию. — еле сдерживая эмоции, произнесла бывшая девушка Блаулихта. — Я заберу тебя с собой, в Швейцарию, раз уж с нашим уважаемым «мистером Buick» мне ничего не светит.

— Правда? — шокировано посмотрела на неё Илона.

— Да чтоб у меня сгорел мой Ferrari, если я вру!

— Господи! Спасибо! — повторно прижалась к благодеятельнице подросток. — Вы даже не можете себе представить, насколько я безумно благодарна вам, э… — тут она слегка замялась. — Ой, а я ведь совсем не знаю, как вас называть…

— Виола. — переступила морально-формальную черту Мама Бенц. — Виола Сиглинд.

Как бы то ни было, я остался без разгонщика; впрочем, он мне более не требовался, ибо до первого места оставалось обогнать всего три машины, первой из которых был не пускающий меня вперёд широкий Cadillac Seville 81 со странной задницей и «особым» мотором V8-6-4 из команды «Smoking Roses».

— Начальник Хеффнер… — перехватив одной рукой — руль, а другой — встроенную с завода рацию, запросила сеанс внутренней радиосвязи управляющая данной машиной девушка-«доска» Эсме Майакке.

— Что, Эсме? — раздался из динамика слегка напряжённый голос Дастина (он бодался с Pontiac Yellowbird Келли Каяте из команды «Birds of prey»). — Говори быстрее!

— Система что-то шалит!Инжектор не в порядке.

— Сколько цилиндров из восьми показывает?

— Сейчас гляну. — бросила взгляд девушка на расположенное возле низа центральной консоли электронное окошко с цифрами. — Восемь… Нет, шесть! Нет, три! Пять! Четыре! Семь! Два! Девять? Десять?! Двенадцать?!

— Откуда там ещё четыре цилиндра прибавилось?У тебя же неFerrari 612!

— Пять! Одиннадцать! Четыре! Восемь! — продолжался поток чисел. — Три! Шесть! Два! Семь! Один! Чёрточки! — в этот момент силовой агрегат Cadillac затрещал; дёрнувшись, Seville резко заглох, позволяя мне обойти себя и продвинуться на третье место.

Поединок ныне заключался в том, чтобы каким-то образом обойти идущий впереди Mustang Cobra II команды «Ford America» и Celica GT Бендибуса (и если с последним мы ещё в Цюрихе договорились о взаимопомощи, то с первым, увы, нет: вечный соперник Блаулихта не уступал ни в какую, пока внезапно при прохождения последнего круга на прямой перед поворотом Антониусбуше не пропустил меня мимо себя…)

— Куда ты полез? — чуть не выпустил руль из рук Бендибус. — Куда, кретин? Он же…

— База — Блаулихту, База — Блаулихту: сделай же хоть что-нибудь! — раздался в гарнитуре голос Мамы Бенц. — Ты ведь рассказывал…

— А что я могу сделать? — игнорировав позывной, бросил в микрофон Бендибус.

— Die Zeit ist reif für ein bisschen Zärtlichkeit… — прозвучало в ответ. Как раз именно в этот момент мой Isuzu прошёл изгиб Тиргартен и стал притормаживать перед заходом на серию поворотов с названием Хохенрейн (конкретно — на один предпоследний изгиб перед финишной чертой), попадая на «чёрное поле» въевшейся в раскалённый асфальт автомобильной резины.

— Irgendwie, irgendwo, irgendwann… — оперативно сообразив, что делать, схватил на прицел заднюю часть Mustang и резко поддал газу Блаулихт.

— Стиджн, не тормози! — поступил мне, между тем, приказ Найтхоукса. Повинуясь словам Алистэра, моя нога инстинктивно нажала на педаль акселератора…

Сзади раздался грохот: как я потом увидел на повторе, мой наставник, талантливо имитируя потерю тормозов, пошёл на таран. Его Toyota лихо протаранила задницу Ford; раздался хлопок и на обе машины начал быстро распространяться огонь, однако, Celica GT осталась на ходу! Столкнув Mustang со своего пути, старое японское купе, словно Призрачный Гонщик или стивенкинговская Кристина, таща огонь на собственном капоте, продолжило движение к финишу и окончательно заглохло уже тогда, когда пересекло финишную черту, закрыв карьеру Блаулихта серебром и оставляя утешительную бронзу Татьяне Герштромт; далее единым скопом (кроме перегревшегося и сошедшего с трассы 403 Scandinavia) пришли финны, потом — нахватавшийся проблем с коробкой передач Кислопольски, после этого — спихнувший соперницу в песок Дастин и обойдённая им в последние секунды заезда Skoda 105.

Пока тушили автомобили двух извечных противников, я успел совершить круг почёта и свернуть в боксы, где меня горячо поздравили, похлопали по плечам, несколько раз подбросили в потолок и отправили на награждение, отбивая от навязчивой прессы с её вопросами. Прибыл я туда чрезвычайно вовремя, ибо сразу получил уведомление о том, что награждать будут всех одновременно…

Если командный зачёт представлял собой безоговорочную доминацию команд из Японии, то результаты первой группы оказались куда более впечатляющими: в лидерах оказалась в последний момент обошедшая полностью затормозившего перед аварией Ford и Toyota Ёссефсона Сейко Сайака (тот оказался со своим SAAB на втором месте, не уступив Porsche 356 Вальца); третью группу задоминировал потрёпанный Ferrari Dino 246GT Витторино Наполитанке, оставляя на втором и третьем местах Maserati Khamsin и Lamborghini Jarama; в нашей же группе после жарких дискуссий, просмотров повторов, подтверждения фактов и прочей весомой ерунды было решено дисквалифицировать Бландерса с полным возмещением ущерба пострадавшим экипажам, аргументируя всё это «крайне неспортивным поведением и намеренным вредительством» (в это время внутренне радовалась Татьяна Герштромт: ей удалось убедить супруга за все заслуги и внезапный выход сухой из воды (поясняю: сотворённые ей дела посчитали делом рук Раймонда, несмотря на протестные вопли и отрицания последнего) выписать ей чек на увиденное накануне в витрине магазина подержанных машин BMW Z8). Как бы то ни было, предприимчивая дамочка заняла третье место, Блаулихту отдали столь желанное второе, а я, поймав на себе одобрительный взгляд фрау Шмиц, принял почётную пальму первенства, неловко улыбаясь так, как обычно улыбаются на семейных фотографиях.

— На церемонии награждения для вас выступает кавер-оркестр Ford Del Rio! — вышел на сцену, перед которой стояли три прикрытых серыми покрывалами круглых подиума, Ян Сибрук с микрофоном. — Скажу следующее: мы неплохо провели эти сутки…

Я не слушал британского зануду, а впитывал в себя лучи славы, кучи восторженных взглядов, попутно представляя себе, что скажет мать, когда увидит меня, вернувшегося домой с выцарапанной огромным трудом столь желанной победой; состояние «лавров на голове» схлынуло лишь тогда, когда грянула торжественная музыка и нам приказали подняться на сцену для получения «особых» призов. Когда закончилось вручение чисто формальных наград, серые покрывала неожиданно поехали наверх…

Наступила гробовая тишина; даже мелодия оркестра постепенно утихла. Перед нами предстали снабжённые небольшими табличками медленно вращающиеся «призы»…

— Reliant Robin SLX 99? — отвисла челюсть Сейко Сайаки при виде тёмно-изумрудного трёхколёсника с фарами-каплями.

— Alfa Romeo Arna 1.5. Ti 87? — обозревая заряженный чёрный трёхдверный хэтчбек со спойлером, противотуманными фарами и люком, воскликнул Наполитанке.

— Yugo Zastava Sana Sempre LS 91. — глядя на украшенный большой надписью «Я выиграл любительские 24 часа Нюрбургринга и всё, что получил в качестве награды — этот паршивый автомобиль…» белый пятидверный хэтчбек, вздохнул я.

***

— Внимание, внимание: продолжается регистрация билетов на рейс 788 авиакомпании Swiss International Air по маршруту Цюрих — Токио; посадка в самолёт заканчивается за сорок минут до вылета. — раздался приятный женский голос из динамиков под потолком аэропорта Клотен.

— Есть у итальянцев одна поговорка: кто нашёл друга — нашёл клад. — обращаясь ко мне, улыбнулся сжимающий в руке квитанции на автомобильные грузы и обнимающий за талию Сайаку счастливый Блаулихт. — Так вот, запомни: у тебя в Японии есть друг.

— И в Америке. — стряхивая пылинки с нового костюма, добавил спонсор.

— Может быть, в Англии, мистер Браун? — уточнил я.

— Не Браун, а Сприн. — показал паспорт англичанин. — Фирмы «Springsteen Digital UK» больше не существует; моя доля капитала уже переведена, куда следует, а я сам вместе с мистером Фрахтштелле в поисках лучшей жизни прямо сейчас улетаю в Майами, где, как Ковакс и Найтхоукс, немедленно займусь коммерцией.

— А у тебя — здесь, в родном Цюрихе. — обратился к Бендибусу стоящий рядом со мной Ингвар. — Двери моего салона для тебя и Сейко открыты всегда.

— А для меня и Кармэн Гии? — робко спросил я. — Работа-то нам всё равно нужна!

— Конечно! — хлопнул меня по плечу Брассет. — Ты нам такую рекламу сделал, что от клиентуры теперь нет отбоя: на призовой хэтчбек, Alfa Romeo и Isuzu теперь приезжают смотреть со всего ЕС! Заходите ко мне сегодня: устрою без проблем!

— А Кармэн? — кивнул я на ожидающую под окнами аэропорта на капоте сизой BMW Z3 Coupe E36/8 свою будущую жену.

— Не вопрос: будете работать вместе. — тряхнула головой преобразившаяся из копии Nena в копию In-Grid внезапно появившаяся хозяйка авторазборки. — Раз уж я Илону под крыло взяла, то почему нельзя и её?

— Мама Бенц… — открыл было рот Блаулихт… И тут Сейко оперативно потянула его за собой: подоспели призванные отвезти важных пассажиров прямо к самолётам гольф-кары с жёлтыми мигалками.

— Виола Сиглинд. — помахала ему на прощание девушка. — Прощай, «мистер Buick»!

— Внимание, внимание: объявляется посадка на рейс 788 авиакомпании Swiss International Air по маршруту Цюрих — Токио. — прозвучало сверху. — Пассажиров просят… — утонул конец фразы в предупредительном писке проезжающей мимо нас поломоечной машины.

— Ну, мне пора. — пожав всем руки, бывший спонсор подхватил портфель-дипломат и вместе с Фрахтштелле потопал ко второму гольф-кару. — До свидания!

— До свидания, мистер Браун! — помахал ему Ингвар.

— Сприн, баран! — по-супружески ткнула его в плечо Мама Бенц.

— Сприн-баран! — улыбнувшись, брякнул Брассет. — Так, теперь с тобой, уважаемый Стиджн Теунис… Теунис? А где Теунис?

— Да вот же он! — указала на окно здания аэропорта Сиглинд. Послушав совет Виолы, владелец автосалона посмотрел вниз; взору его предстали растворившиеся в нежном французском поцелуе под шок приехавших встречать меня родственников я и Кармэн…

— Похоже, именно так зарождается большое и светлое швейцарское чувство. — глядя на всё это, отпустила комментарий ожидающая в скромном сером Volkswagen Golf Mk.4 02 Илона. С ней молчаливо согласились Берд и Амман: ощупывая свои новые униформы с надписью «POLIZEI», они вовсю глазели на загорелых туристок из Вьетнама…

КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ СЕРИИ.

***

P.S.: Пока писалось это произведение, руководство Нюрбургринга официально объявило следующее: по народной инициативе первому повороту Нордшляйфе (нын. Nordkehre) будет присвоено название «Sabine-Schmitz-Kurve».

***

Уважаемые читатели, концепт-кар BMW Garmisch, о копии которого вы могли прочитать в этом произведении, ещё не найден. Если Вам известно его местонахождение, просим сообщить об этом по адресу: Федеративная Республика Германия, город Мюнхен, улица Петуэрлинг, дом 130, 80809.