Лех

Глава 1

Мудр был польский князь Мешко и довелось ему руководить государством и сильным войском. А, чтобы ещё получить признание иноземных монархов, свою власть укрепить и прекратить междоусобные свары в стране, решил Мешко принять христианство. Поэтому женился князь на чешской княжне Дубравке и принял христианство по чешской традиции. А приняв христианство, Мешко стал понемногу крестить и своих поданных.

Прошло несколько лет. Князь Мешко теперь уже именовался королём Мешко Первым, а междоусобица в стране всё не утихала. Тогда предпринял он ещё один смелый шаг: приказал Мешко собрать при своем княжеском дворе детей из самых знатных польских семейств. Дети эти мужского пола должны были быть и в возрасте от 8 до 14 лет. Обещал Мешко обучить отроков воинскому мастрерству при своей личной дружине, а сами отроки стали князю залогом верности их отцов.

В числе таких "гостей" оказался при дворе короля и 12-летний Лешек.

- Не хочется отпускать тебя, - говорил Лешеку отец. - Да с Мешко не поспоришь. И безопаснее тебе будет при его дружине, чем в нашей усадьбе. А дружинники у короля знатные: поучишься у них владеть конем, мечем и копьем и домой вернешься.

- Я стану настоящим воином! - обещал Лешек отцу, а на глаза наворачивались слезы от расставания с родным домом.

И действительно, первые два года при дворе учили юношей манерам и воинскому мастерству. Лешек был одним из первых в этой науке. А сам король Мешко примечал ребят, которые показывали наилучшие успехи.

- Таких отроков, как подрастут, можно будет и посланниками в европейские дворы направить, - говорил князь своим советникам. - Вот, только бы учению Христа их подучить... А кто же научить их то сможет? Мы ведь и сами в этой вере без году неделя…

- А отправь-ка ты отроков на годик в монастырь, к монахам, - посоветовал кто-то князю. - Они не только учению Христовому научат, но и писать-читать отроки смогут. А это для посольства наипервейшее дело.

- Верно говоришь, - согласился Мешко. Он всегда быстро мог оценить дельный совет. - Отправлю я несколько малых по монастырям. Пусть поучатся немного, а потом и других учить станут. А воинское дело никуда от них не убежит.

Так попал Лешек и еще два отрока в небольшой далекий монастырь на берегу лесной реки.

В монастыре было совсем мало монахов и окружал монастырь густой лес, который начинался сразу же за монастырской стеной. Монахи жили своими молитвами, охотой и рыболовством. Был у них и небольшой огород.

По княжескому велению дружина укрепила стены монастыря для защиты от разбойного люда и оставила монахам побольше шлемов, щитов да мечей острых на случай разбойных нападений. А еще получил настоятель монастыря богатые дары от князя и строгий наказ.

- Береги этих отроков пуще глаза, - писал князь в грамоте настоятелю. - За каждого из них головой ответишь. Корми их добро, кушаний и питья им не жалей! А за стены монастыря не выпускай: заблудиться в бору могут отроки или дикий зверь их задерет. Учи отроков закону Божьему, грамоте и счету. А как вернутся отроки ко мне и узрею я, что сильны они в законе Божьем, грамоте и счете, то получишь ты еще дары богатые, а монастырю земли я прибавлю.

Не оставил король без внимания и самих отроков: каждый из них получил с собой по несколько золотых монет и по золотому медальону с его родовым именем.

- Всяко в жизни бывает, - обьяснял Мешко отрокам. - Береженного бог бережет, но и я о вас позаботиться хочу. Монеты эти поближе к телу под одеждой держите, а медальоны на цепочке с шеи не снимайте. Не приведи Господь, случится к кем из вас беда или неприятность какая, так может монеты и помогут вам. А, если уж в руки к недобрым людям попадете, то по медальону найти родню вашу смогут и выкуп за вас получить.

Отроки все по наказу и сделали: кроме настоятеля монастыря да еще одного монаха, что отроков на реку мыться водил, о мешочках с монетами и не знал никто. А медальоны, наоборот, все видели и знали, что отроки эти из богатых домов и под королевской защитой находятся.

И так оказалось, что был Лешек самым старшим из отроков в монастыре. Науку читать и считать Лешек осваивал не скоро, даже отставал от младших. А вот слово Божье он любил и мало помалу весь небольшой монастырский запас книг перечитал. А больше в монастыре и делать было нечего: работать в огороде отроки и сами не желали, а за стены монастыря в лес их не выпускали. Кормили отроков очень хорошо, гораздо лучше, чем часто постившихся монахов. Только и оставалось мальчишкам, что кельи немного прибирать да учиться. Или в монастырском дворе играть меж собой. Но Лешеку эти игры с малышней были не по нутру, тем более, что в свои 14 с половиной лет был он высок не по годам и монахи звали его уже не Лешеком, а по взрослому - брат Лех.

- Отпусти меня с братьями в лес на охоту, - не раз обращался Лешек в отцу-настоятелю.

- Не смею ослушаться князя, сын мой, - отвечал парню настоятель. - Заблудиться ты можешь в лесу или зверь дикий на тебя нападет...

- Да не заблужусь я и около остальных держаться буду, - настаивал Лешек. - А коль дадите мне меч, то я и от любого зверя отбиться смогу: я в княжеской дружине ратному делу обучался.

Не очень верил настоятель, что может этот парень с боевым мечом справиться, но разрешил однажды Лешеку показать свое мастерство в монастырском дворе, на чучелах с огорода да на тыквах.

Дали Лешеку боевой меч и в огород вывели.

- Ты с мечом то поаккуратней, - наставлял Лешека святой отец. - Себя не порань...

А монахи и отроки огород обступили и на Лешека смотрят.

Ну, а Лешек и не подкачал: только щепки от огородных чучел и куски тыкв полетели в разные стороны.

- Хватит, верю!- закричал настоятель Лешеку. - Так ты нам весь огород повырубишь...

Хоть и промолвил это старый монах, но пускать Лешека с остальными на охоту не решился. Зато доверил он парню приносить в монастырь рыбу, которую вылавливали рыбаки, жившие на хуторе, неподалеку от монастыря...

- Они хоть и не принимают пока нашего Спасителя, но люди они хорошие и тебя не обидят. Да и не в лесу они находятся, а на берегу реки, чуть ниже по течению, - обьяснял Лешеку настоятель. - Ты рыбу у них покупай, а им слово Божье неси - и воздастся тебе по делам твоим.

-Буду нести им весть истинную о Господе нашем! - с воодушевлением отвечал Лешек.

- Неси святую весть, но не усердствуй больно. Люди разные бывают... - предупреждал настоятель. - Главное - будь добр и вежлив с людьми. А меч все же с собой возьми: часто зверь дикий к реке на водопой ходит. Только на хуторе, меж людей мечом не хвастай, под рясой его держи и из ножен его не вынимай.

Во всем послушался Лешек настоятеля: носил он в корзинах рыбу с хутора, а сам говорил с хуторчанами о том и о сем. И о Господе Иисусе рассказывал.

Хуторчан оказалось совсем немного - одна семья, состоявшая из отца, матери, сына лет двадцати и девчушки лет восьми. Старшие хуторчане все больше работали и, продав рыбу, мало с Лешеком разговаривали. А вот младшая - она коровенку пасла и все возле отрока в рясе крутилась и рассказы его слушать любила. Полюбились ей эти рассказы об Иисусе, а Лешек решил ее и грамоте научить, чтобы она сама могла книги святые читать. Принес он одну такую книгу на хутор и по ней стал учить девчушку грамоте. Звали ту девчушку Мажанна, или попросту Мажка.

А однажды, когда покупал Лешек рыбу у хуторян, подплыла к хутору целая флотилия небольших кораблей. На кораблях были высокие бородатые люди. Некоторыеи них выглядели воинами, а некоторые и одеты были поярче и выглядели как-то по другому. Таких людей Лешек никогда ранее не встречал.

Рассказали гости корабельные, что везут они домой на север товары из далекой Византии: ткани тонкие, украшения, масла пахучие и всякое прочее. А сами возили они в Византию меха, воск да мыльный камень.

Лешек и сам не понял, чем так понравились ему эти люди с корабля, но захотел он с ними в путь отправиться, повидать, что есть там в других землях...

- А, когда они назад, вниз по реке плыть опять будут, я в монастырь и вернусь, - говорил сам себе Лешек. - Зато мир немного повидаю...

Но корабельщики не очень то и спешили взять отрока в рясе с собой.

- На кораблях лишних мест нет, - ответствовал Лешеку старший из мореходов. - Мы загружены товаром да и продовольствия в обрез...

Пришлось Лешеку доставать из-под рясы мешочек с золотыми монетами. Золото подействовало на мореходов лучше, чем любые слова и Лешеку позволили подняться на борт небольшого торгового судна. Сами мореходы называли это судно карви.

Но прежде, чем пуститься в плавание на этом кнорре, Лешек снял с шеи дорогой медальон и протянул его Мажке.

- Сохрани этот медальон. А я как вернусь с кораблем, так ты мне медальон и отдашь.

- Мы лучше эту штуковину вместе спрячем, - отвечала парню Мажка, удивленная странной драгоценностью. - У меня свой схрон есть: о нем даже папенька с матушкой и брат родной не знают. Там твоя вещица лучше, чем у меня в хате сохранится.

И отвела девчушка Лешека недалеко в лес, где у большого дуба камень лежал: таких камней и вокруг полно было. Но подняла Межка камень и под ним небольшая ямка, выложенная маленькими камешками оказалась: в этой ямке хранила Мажка свои драгоценности - две мелкие медные монеты и кусочек серебрянной цепочки. Вот рядом с этими вещицами и лег в ямку родовой медальон Лешека. А ямку Лешек сам камнем опять прикрыл и место это у большого старого дуба запомнил.

А потом уплыл Лех с варягами по речке к большой реке, а по большой реке - на север. Когда же большая река превратилась в маленькую речушку, где и корабль проплыть не мог, то тащили грузы и кораблиmпосуху волоком до следующей реки. А по этой уже реке поплыли к морю, потом по морю и добрались в те земли, где эти варяги обитали.

Да и пока путешествовал на корабле с торговцами Лех время даром он не терял: то гребцам помогал грести против течения, то парусом управлять учился, то впрягался и наравне с остальными тащил корабль волоком. Путь был долгим и опасным - иногда торговым людям и за мечи браться приходилось. Лех и в бою помогать пытался, да быстро понял, что хоть и торговые это люди, а мечом, щитом и боевым топором получше княжеских дружинников владеют. Тогда напросился Лех и этому мастерству поучиться, а корабельщики, видя как Лех в любой работе старается, и боевому своему искусству его учить стали.

Особенно подружился Лех с одним из карабельщиков, которого звали Харальдом. Харальд, со временем, рассказал Леху, что он не только на торговых судах в охране плавает, но и на боевых кораблях - драккарах в настоящие походы по морю ходит.

И так понравились парню рассказы Харальда, что не отправился Лех назад, в монастырь вместе с торговцами, а остался жить в поселении у моря. Харальд его у себя в доме приютил: Лех всякую работу по дому выполнял, а Харальд его боевым приемам викингов учил и языку боевых команд на драккаре: в бою долго разговаривать и рассуждать некогда.

А вскоре местные люди и в поход собрались на небольших суденышках. Плыли не очень далеко - в землю эстов. Харальд и Леха с собой в поход взял. Поход оказался удачным: пограбили немного селения эстов и с добычей домой возвратились.

Пусть немного добычи досталось Леху, но теперь у него было свое боевое снаряжение и маленький сундучок с добром. А местные жители признали в Лехе смелого и рассудительного воина и не раз еще брали его в небольшие походы.

А потом Харальд как-то узнал, что еще дальше на севере конунг Олаф Трюггвасон собирается в далекий поход. И Харальд решил отправиться на службу к Олафу, так как такой поход предвещал очень богатую добычу. Взял Харальд с собой к конунгу и юного Леха. Так стал ходить Лех в походы на настоящих боевых кораблях с Олафом и его дружиной.

На далеком западе, на жарком юге и на богатом востоке побывал Лех в походах с Олафом Трюггвасоном. Много добра награбили викинги, многих людей полонили и продали, а некоторых пленных да красивых молодых дев и себе по домам оставили. А у Леха то и дома своего не было - поэтому не заводил он себе ни рабов, ни девиц полоненных. А брал Лех свою долю добычи серебром и каменьями драгоценными. Иногда и немного золотых монет или мелких изделий ему перепадало. Все свое добро он с собой на корабле и возил. Многих боевых друзей потерял Лех в этих походах, но сам был везуч и удачлив: ни разу даже ранен серьезно он не был.

И вот, после одного из таких походов, отправился Олаф со своей дружиной и богатой добычей далеко на юг, в город Константинополь.

И, пока Олаф и его воины сбывали все награбленное, Лех занимался совсем другим: он гулял по огромному городу. Юношу поразили своей красотой и величием христианские храмы Константинополя - столицы Византийской империи.

И из Константинополя назад с викингами Лех уже не возвратился: забрал с корабля свой сундук с добром и остался изучать богословие при одном из храмов. А изучая богословие, обнаружил Лех в библиотеке храма и самые разные книги: по древней истории, философии, медицине. Все это Лех тоже захотел изучать и из бородатого дикого воина он превратился в опрятно одетого, благочестивого студента. Вот тут то и пошли Леху на пользу знания придворного этикета, полученные во дворце князя Мешко и его умение читать и писать, приобретенное в монастыре.

А еще через несколько лет, когда деньги из сундучка стали заканчиваться, пошел Лех в ученики к известному лекарю, отдав тому за учение и свои камни драгоценные. А потом и сам Лех стал неплохим лекарем, купил себе домик неподалеку от константинопольского порта и занимался лекарским делом, продолжая изучать богословие.

И вот как-то однажды, поздно вечером в дом к Леху постучались незнакомые люди. Обычно в такой час Лех никому дверь не отворял, но сейчас он услышал разговор незнакомцев за дверью: незнакомцы говорили между собой на языке викингов.

Лех открыл засов и стоявшие у двери бородатые воины стали обьяснять на ломанном языке и жестами, что они нуждаются в помощи лекаря.

- Совсем неподалеку от города на наш корабль напали местные пираты - рассказывали воины. - От пиратов мы отбились, но очень тяжелые раны получил наш предводитель и сейчас, буквально весь в крови, он находится на борту своего драккара.

- Вам и вашему предводителю очень повезло, что вы обратились ко мне, - ответил Лех воинам на их родном языке. - Ведите меня к нему.

А раненным предводителем воинов-викингов оказался Олаф. Конечно, мечась в бреду, он не узнал в этом молодом и изысканно одетом врачевателе бывшего своего соратника. Но Лех сразу же узнал конунга.

Несколько часов боролся Лех за жизнь Олафа. В конце концов ему удалось остановить кровотечение, обработать раны и специальным отваром погрузить Олафа в глубокий сон.

Богатырский сон конунга длился две ночи и два дня, и все это время Лех находился на корабле возле Олафа. А под вечер второго дня Олаф неожиданно проснулся. Он был очень слаб и подняться с ложа не мог, но был в полном сознании. Тут то и он увидел в молодом лекаре знакомые черты.

- Благодарю тебя за помощь, - пробормотал конунг, обращаясь к лекарю, когда ему рассказали, кто его спас. - Я тебя щедро отблагодарю! Я вижу, что ты понимаешь наш язык да и лицо твое мне кажется знакомым.

- Конечно ты знаешь меня, Олаф. Я - Лех.

Теперь и Олаф вспомнил своего бывшего воина.

- А ты очень изменился, Лех. Ты был отличным воином, а теперь ты и хороший лекарь.

- Да, я стал лекарем. Но не сам я исцеляю людей, а в моем лекарском мастерстве

помогает мне и вера в истинного Бога, - отвечал Олафу Лех.

- Расскажи мне о своем боге, - вдруг попросил Олаф, и Лех с увлечением начал рассказывать все, что он знал...

Лех так увлекся, что и не заметил, что Олаф уже давно спит.

А Олаф спал и ему снился сон о рае и аде... И еще было ему видение, что должен он принять христианство...

И задумал под утро Олаф, что если выживет он и станет здоров, как прежде - то примет христианство и людей своих к этой вере приведет.

А поскольку Олаф был человеком дела, то когда примерно через месяц он полностью оправивлся от ранений - первым делом принял он в Константинополе христианство, а уж потом отправился со своими кораблями домой.

Захватил Олаф с собой на драккар и Леха, так как решил тот навестить монастырь, из которого он так неожиданно исчез.

Но не только монастырь вспоминал Лех: вспоминал он и ту девчонку из поселения рыбаков, у которой он оставил свой семейный медальон.

Сам Олаф рассчитывал по пути к себе на родину зайти в стольный город Киев, в гости к князю Владимиру Святославовичу: много лет назад, еще будучи изгнанником из своей земли, состоял Олаф на службе у князя Владимира. И когда Олаф получил известие, что может вернуться на родину и занять там положение, соответствующее его роду - роду конунгов, то другом расстался он с князем киевским.

А как раз в то время, как прибыл Олаф с дружиною в Киев, киевскому князю предстояло принять сложное решение.

Для укрепление своей власти в стране и признания этой власти другими государями, решил Владимир Святославович сам принять веру в единого Бога и всю страну в эту веру обратить. А вот какую веру выбрать, великий князь киевский толком и не знал.

Прибывали в Киев посланцы с богатыми дарами из стран ислама, соблазняли древними иудейскими традициями хазары, пытались повернуть могучего киевского властителя в свою сторону христианские монархи и патриархи.

Всех послов приветствовал киевский князь, со всеми подробно беседовал, а принять окончательное решение никак не мог.

А тут и корабли конунга Олафа у Киева появились.

Тепло принял киевский князь конунга и стал распрашивать его о странствиях и походах.

Много удивительного рассказал князю бывалый воин. Но больше всего поразило Владимира то, что принял конунг христианскую веру, да и Владимиру советовал последовать его примеру. И, чтобы убедительнее были его речи, конунг себе в помощь и Леха позвал. А красноречия Леху было не занимать: поразило киевского владыку житие Иисуса и его последователей и склонился Владимир Святославовичя к христианству. А поскольку Олаф крещен был по восточному обычаю, да и Лех прибыл из Константинополя, то и Владимир решил принять христианство от Византии.

Тогда, по просьбе Владимира Святославовича, прибыли в Киев священники константинопольские и крестили они князя и народ его в реке Почайне.

А Олаф отправился дальше в свои владения, по пути пристав к тому месту на реке, которое указал ему Лех. Лех далеко от берега соскочил с корабля викингов в воду, доплыл до берега и бросился вглубь леса - туда, где находился монастырь. А корабль викингов продолжил свой путь к верховьям реки.

Но на месте монастыря нашел Лех только старые обгоревшие развалины. Тогда Лех направился к рыбацкому домику на берегу, где оставил он свой медальон. Домик был цел и даже еще один дом побольше появился рядом. И огород при доме был цел, и сети сушились на кольях. А вот людей на подворье не было.

- Попрятались видно люди, когда увидели наш корабль, - решил Лех. Он по своему опыту в бытность воином на корабле викингов знал, что эти корабли ничего доброго не несли ни городам, ни селам.

Но не людей искал Лех, а свой медальон. Поэтому он сразу же отправился в лес к старому дубу. Дуб стоял на том же месте, что и много лет назад. И камень, которым был закрыт схрон, тоже лежал на месте. Лех приподнял камень - в схроне уже не было ни медных монет, ни кусочка серебряной цепочки. А вот его золотой медальон был на месте. Лех взал медальон в руки и хотел одеть его на шею. Но тут он услышал легкий вскрик сзади и, схватившись за рукоять меча, обернулся.

Совсем недалеко от него стояла белокурая девушка лет двадцати пяти.

- Лешек, это ты? - тихо проговорила девушка.

А потом Межка, а это была она, рассказала Леху обо всем, что произошло в этих местах за долгие годы его отсутствия.

С ее семьей было все в порядке: отец и мать живы и по прежнему промышляют рыбной ловлей. Да и Межка им помогает. А брат привез себе жену из дальнего селения и они построили себе отдельный дом.

- А что стало с монастырем и его обитателями? - поинтересовался Лех. - Я там нашел только обгоревшие развалины.

Межка долго молчала, а потом заговорила.

- Когда ты ушел с кораблем торговцев, к нам приходили люди из монастыря - тебя искали. Они знали, что ты ходил к нам за рыбой, - рассказывала Межка. - Ну, мы им правду и рассказали... Очень эти люди расстроились, особенно самый старый из них. Но я старику сказала, что ты обещал вернуться. Уж не знаю поверили ли они мне, но еще несколько раз приходили к нам люди из монастыря и все спрашивали, не вернулся ли ты.

А потом в наши места приплыл такой же корабль, как и тот, на котором ты явился сюда сейчас.

К нам часто заходили корабли, чтобы пополнить запас продовольствия: ведь у нас всегда была свежая рыба, овощи с огорода да молоко и сыр от коровы.

Но этих людей продовольствие не интересовало. Они сразу же стали искать тропинку в монастырь и из их разговоров мы поняли, что в монастыре находятся большие сокровища. А потом вооруженные люди ушли по направлению к монастырю, а мы не решались за ними последовать.

На следующий же день со стороны монастыря потянуло дымом, а потом появились и люди с корабля: они вели за собой пленников - пять или шесть монахов. Пленники несли на плечах несколько сундуков. Старых монахов среди пленных не было, а цепочку пленников замыкали два отрока, которые может и помладше меня были...

Потом люди с корабля забрали все запасы еды, которая была в нашем доме. Они бы, наверное, и нас всех забрали, но отец, еще только почувствовав дым со стороны монастыря, велел нам всем в лесу за домом прятаться.

Только к вечеру я прокралась поближе к нашему дому, чтобы посмотреть, что там делается.

Я видела, как воины грабили наш дом. Видела и как они зарубили мечом нашу корову и жарили её мясо на костре. Потом они выстроили в ряд всех пленников и стали их рассматривать и щупать. А, когда на теле у одного из отроков нашли мешочек с монетами, то воины посрывали одежду и со всех остальных пленников. Потом они опять начали рассматривать и щупать пленников при свете костров. Я плохо понимала язык этих грабителей, но все же поняла, что они отбирают тех, кого можно будет куда-то довезти и там продать. Больше всего этим грабителям понравились молодые отроки, которые были упитанными и здоровыми.

А более старших монахов грабители ценили значительно меньше.

- Очень уж эти монахи слабые и, даже если доживут, то их хорошо не продать, - обсуждали между собою грабители. - Только зря еду на них переводить будем...

И двоих, самых хилых из монахов тут же на месте и убили, ударив дубиной по голове.

- Зато мальчишек мы продадим подороже, - говорили бандиты о молодых отроках. - На них есть специальный покупатель! А выживут они потом или нет - это уже не наша забота.

- Не понимаю, почему эти мальчики были более ценными для бандитов, чем взрослые мужчины, - комментировала свой рассказ Межка. - Ведь отроки совсем юные, а по их телам и рукам видно было, что ни к какой работе они не приучены: мы бы их к себе в хозяйство и бесплатно не взяли. Монахи хоть в огороде работать могли, а кто же этих отроков купит и для чего?

А Лех слушал рассказ девушки и понимал, что может еще и повезло тем монахам, которых на месте убили - не мучались они перед смертью.

Знал Лех, что несладко придется в рабстве монахам, если вообще не погибнут они в дороге. А ещё хуже могла оказаться судьба отроков, которые прибыли в монастырь вместе с самим Лехом. Ведь не простых рабов хотели сделать из отроков викинги: таких мальчишек "готовили" для службы в гаремах и домах восточной знати. А многие и умирали при этой подготовке.

Знал все это Лех, но не решился ответить на вопрос девушки: тяжело стало на душе у Леха - ведь и сам он занимался раньше таким разбоем и грабежами.

- Так эти бандиты разговаривали между собой, ели и пили, а бедные обнаженные пленники связанными валялись на земле, рядом с двумя трупами, - продолжала Межка.

- В общем, - закончила свой рассказ девушка, - монастырь они сожгли, а всех живых обитателей монастыря забрали с собой. И мы с тех пор всегда, при виде любого корабля, прячемся в лесу...

От этих слов девушки стало стыдно Леху за свою прошлую жизнь. Не только за то, что был он в прошлом и сам таким грабителем, но и за то, что не нес он веру, смирение и любовь другим людям, а сам наслаждался сытой жизнью и знаниями в Константинополе.

Круто изменил свою жизнь Лех с этой поры: взял он себе в жены Межку, дочь рыбака и построил себе дом на берегу реки. Жил он в этом доме охотой и рыболовством, а еще ходил по окрестным поселениям: проповедовал христианство и лечил людей. Многих людей обратил Лех в православную веру и еще больше людей он вылечил от разных хворей. Деньги или дары какие за свой труд Лех никогда не брал, а все говорил людям:

- Христос меня послал - Христос меня и возблагодарит. Вы же живите честно, сами своим имуществом и богатством пользуйтесь и с теми кто в нужде делитесь. А у меня ни в чем нужды нет: я здоровьем крепок и не нуждаюсь ни в чем - жена и дом у меня есть, а лес и река мне пропитание дают.

Так прожили Лех и Межка в своем домике много лет. И дал им бог детей здоровых и верных Господу. Но о детях этих ничего в памяти народной не сохранилось, а Леха почитали в народе, как святого.

Когда же схоронили его в старости, то рядом с могилой Леха, в его доме поселились другие старцы, которые и монастырь потом заложили. Мощи Леха в том монастыре долгие годы хранились. Люди этим мощам покланялись и ходили слухи, что мощи обладали целительными свойствами. Там и золотой медальон Леха рядом с мощами хранился.

А уже значительно позже, через несколько столетий, когда пришло в эту землю войско польского короля, то обратил кто-то внимание на этот медальон с польской фамилией. И посчитали поляки, что это их святой тут похоронен: вот они и мощи святые, и медальон лехов семейный с собой увезли.

Так и исчезла с русской земли память о святом старце Лехе и его деяниях. А монастырь в тех местах еще долго на высоком берегу реки стоял...