Легенды и были шахтёрского города, музея, или краткий курс новой истории города Гуково

Введение

Началось всё с угля. И закончится всё углем. Так можно было бы начать повествование о городе Гуково, ибо из праха всё вышло и в прах обратится, а от любого костра рано или поздно остаются только истлевшие угольки и пепел. Сейчас пламень нашего города несколько поугас, но мы не будем гнаться за метафорами, а постараемся поверить в лучшее. Я расскажу о том, что видел и знаю лично, о городской истории и о городских легендах, о том, чему был свидетелем и что достоверно знаю. Надеюсь, хотя бы часть рассказа о городе окажется уникальной, потому что из личных впечатлений, как дом из кирпичиков, складывается история.

Впрочем, виденное только лично никогда не даст полной картины. Поэтому рассказ коснется и древней истории, и общеизвестных фактов – исключительно для удобства читателя. От повторения история не стареет, но иногда играет новыми красками.

Искушенный читатель вполне может пропустить некоторые главы, выбрав те, что ему более интересны. Внимательный же может попытаться ощутить разницу с рассказами краеведов, в своё время писавших о городе Гуково и его окрестностях.

Пойдёт речь и о музее – средоточии исторической памяти нашего города. Тем более, последние десять лет я видел его работу изнутри, и работа эта была весьма интересной.

Древности, окаменелости и ландшафт

Когда-то на том месте, где вырос наш город, плескалось море. Знаменитое море Тетис, залив великого океана, окружавшего Пангею. От Альп и Карпат до Гималаев исследователи находят окаменелости древнего моря. Донбассу, или Донецкому угольному бассейну, в наследство от моря достались огромные залежи угля-антрацита.

Согласно современным представлениям, уголь образовывался из торфа на месте торфяных болот. В случае с антрацитом, которым богата гуковская земля, история болот весьма условна. Скорее всего, один из самых древних, чистых и высококачественных сортов угля образовался на дне заливов, или морских лагун, под толстым слоем ила, также позже превратившегося в камень, под грандиозным давлением огромных масс горных пород и толщи океанской воды.

Хотя некоторые пласты угля в районе Гуково располагаются весьма высоко и начали разрабатываться местными жителями в конце XIX – начале XX века, глубина залегания основных залежей антрацита – около километра. Их разработка путем строительства новых шахт наиболее активно велась в пятидесятые – шестидесятые годы XX века.

Уголь – основное богатство местных недр. Но добывают в окрестностях и камень – ещё одно наследие древнего океана. Если органические остатки растений преобразовывались в торф, а затем в уголь, то обычный ил просто спрессовывался под действием огромного давления и превращался в твердые горные породы. Свидетельство того, что камень образовывался именно на дне океана – гигантские каменные конкреции, которые обнаруживают в карьерах, каменные шары, которые плотностью отличаются от остального каменного массива. Такие конкреции при разработке камня «выпадают» из основных пластов. А образовывались они в мягком иле после попадания туда какого-то органического объекта, при разложении менявшего химический состав ила и создававшего вокруг себя шар вещества с другими химическими свойствами.

Небольшие скальные массивы, не покрытые грунтом, можно встретить в непосредственной близости от города Гуково. Выглядят эти скальные островки очень живописно. Да и под грунтом камня достаточно. Его добывают многочисленные карьеры, в основном, для производства щебня.

Что касается других минералов, то их в камнях Донецкого Кряжа, в отличие от Урала, мало. Встречается кварц и его чистая разновидность, горный хрусталь. А вот поделочных, полудрагоценных или драгоценных камней в окрестностях Гуково не обнаружено.

В камнях, как и в угольных пластах, довольно часто можно встретить отпечатки древних растений, а порой и животных, что также является свидетельством существования в наших краях древнего моря.

В Гуковском музее шахтерского труда собрана коллекция конкреций, окаменелостей и древних минералов, но о ней будет рассказано чуть позже.

Поднявшийся над равниной кряж образует возвышенность, на которой и стоит город. Соответственно, вся вода почти сразу стекает в низины, в бассейны более крупных рек, в частности, Северского Донца и Кундрючьей, чтобы после влиться в Дон и в Азовское море. Поэтому в окрестностях Гуково существуют только искусственные озера, или пруды, на местном диалекте называемые «ставками». Реки здесь маловодны, и это истоки рек, так как город расположен на господствующей высоте. Поэтому жителям города остается только тосковать о море, которое когда-то плескалось здесь, и выезжать на водоемы в отдалении от города.

Самые колоритные местные водоемы образовались в чашах старых карьеров, откуда люди выбрали камень. Несколько затопленных карьеров расположены около хутора Березки неподалеку от поселка Углеродовского. Городские пруды представляют собой перегороженные балки.

Таковыми являются Ивановский и Чуевский ставки в поселках шахты «Гуковская» и «Ростовская» в районе бывших хуторов Ивановка и Чувево, Платовский ставок. Несколько прудов питались шахтными водами, которые откачивались с глубины. После прекращения деятельности шахты «имени 50-летия Октября» Милицейский ставок, расположенные к западу от поселка шахты «Гуковская», и бывший одним из любимых мест отдыха гуковчан, практически полностью пересох.

Что касается угля-антрацита, то он в Донбассе один из самых лучших и чистых в мире. Для угля показатель чистоты – малое содержание серы. Такой уголь широко используется в химической промышленности, так как его нужно меньше очищать. Гуковский уголь в своё время часто шёл на экспорт в Европу – именно для нужды химической промышленности.

Антрацит ценен и дорог. Печки в домах гуковчан складывались именно для использования этого угля. Поэтому, когда экономные хозяева шахт выдавали горнякам пайковый уголь, привезенный из Кузбасса, а не добытый на местных шахтах (и ведь выгодно было везти его через полстраны), печки отказывались гореть, а дымили и коптили. Вот и наглядная разница между качеством разных сортов угля…

Антрацит горит очень жарко, так как у него высокая теплотворность, и оставляет мало золы, так как у него низкая зольность.

А названия шахт и поселков, упоминающих алмаз (поселок Алмазный, шахта «Алмазная») говорят вовсе не о том, что здесь когда-то добывали алмазы, но о характерном блеске антрацита – очень красивом, почти алмазном.

Дикое Поле

Великая степь, Дикое поле, Провальская степь… Гуково стоит на холмах того самого Дикого поля, по которому кочевали племена скифов (киммерийцев), сарматов, половцев (кипчаков, татар, куманов). Согласно греческим источникам, где-то здесь обитали легендарные воинственные амазонки…

Только в последние двести лет земли нашего района начали систематически обрабатываться. Причем каменистые возвышенности и балки кое-где до сих пор сохраняют нетронутые участки древней степи. Современная техника и методы обработки земли позволяют распахивать всё новые и новые участки степи, что не может не огорчать – Великая степь остается только в воспоминаниях. Но какие-то артефакты всё равно остаются.

В полях, распаханных и обрабатываемых, до сих пор возвышаются курганы, служившие местом захоронения для племен, кочевавших здесь несколько сотен и даже тысяч лет назад. Далеко не все они изучались археологами.

Вокруг города в свое время было очень много каменных изваяний, «каменных баб». Вопреки звучанию, слово «баба» означало «старейшина», «глава рода». Изваяния изображали как мужчин, так и женщин. Но сейчас, к сожалению, единственное сохранившееся и доступное для обозрения половецкое изваяние хранится в Гуковском музее шахтёрского труда. Прочие изваяния были либо вывезены в другие музеи, либо утеряны: закопаны, перемещены, разбиты.

Известно по меньшей мере двух изваяниях, лежащих где-то в городской земле. Одно из них – в поселке Алмазный, было перемещено местным жителем на свое подворье, а затем вывезено в овраг (считается, что ставить половецкие изваяния у себя во дворе – к беде), и там было засыпано. Точное местонахождение неизвестно, откопать данную каменную бабу не представляется возможным. Второе изваяние в начале 1960-х годов было найдено учащимися школы № 2 около дороги, ведущей с поселка шахты «Ростовская» в хутор Гуково. Его, видимо, сбросили с кургана в траншею, которую с какой-то целью вырыли в поле. Силами учеников вытащить каменную бабу и доставить в школу не получилось, а траншея вскоре была засыпана, и изваяние осталось в земле.

При раскопках одного из курганов в районе бывшей шахты «Бургустинская» перед строительством газопровода уже в 2020-х годах помимо погребальных камер и захоронений было найдено целых три каменных изваяния – но и они были увезены археологами.

Археологических памятников в земле вокруг города Гуково хватает, но они ещё ждут своих исследователей. Вполне возможно, что наш край ждёт ещё много археологических открытий.

Что касается прочих археологических находок (помимо могильников), они в районе города Гуково встречаются, но не слишком широко и часто. Дело, опять-таки, в отсутствии рек и других источников воды. И оседлые поселения, и кочевые стоянки требуют наличия питьевой воды, а в Гуково её мало. Только в каких-то балках, где текут ручьи, существовали стоянки древнего человека и стойбища кочевых племен. Об одиннадцати найденных на территории Гуково и его окрестностей стоянок рассказано в книге Л.И. Микулина и В.В. Нестеренко «Гуково». Упоминаются там стоянки в районе Платовского ставка, Грушевской балки.

Что касается большого количества курганов и могильников, то в половецких племенах существовал обычай хоронить покойников на линии водоразделов, на холмах. Поэтому окрестности Гуково – место в какой-то степени сакральное, или, во всяком случае, было сакральным для обитателей Дикого поля.

Войско Донское

Несмотря на расположении города Гуково в пределах казачьей Области войска Донского, связи городского населения с казачеством не так сильны, как можно было бы предположить.

Хутора, которые располагались на территории города и в его окрестностях, были населены и казаками, и «иногородними», то есть людьми, не обладающими правами казаков. Станция Гуково, естественно, также обслуживалась не людьми воинского сословия, а рабочими и служащими. И на шахтах казаки, которые проводили жизнь на военной службе и в походах, как правило, не работали – а лишь сдавали землю для угольных разработок внаем, или нанимали для работы шахтёров из пришлых людей.

Собственно, и рост города начался, в основном, после революции, а самый бурный прирост населения происходил в пятидесятых – шестидесятых годах ХХ века, и осуществлялся за счёт приезжих из всех уголков большой страны.

Тем не менее, какой-то процент населения города относит себя к потомкам казаков. В особенности это касается жителей окрестных хуторов – хутора-то, в основном, были казачьими, и названы по фамилиям казаков – сотников, есаулов… Гуков, на землях которого построили станцию, был казачьим сотником. Правда, потомков его в городе не осталось. Как-то в начале двухтысячных приезжала в город внучка Гукова со своим внуком, но того ли Гукова она была внучка – доподлинно неизвестно. Фамилия довольно распространенная.

Однако, географически город стоит в Донских степях, по соседству располагаются не только казачьи хутора, но и станицы, например, Гундоровская, что на Северском Донце. Менее чем в ста километрах от города расположена столица донского казачества – Новочеркасск. Примерно на таком же расстоянии древняя столица казачества, станица Раздорская, и следующая столица – станица Черкасская, ныне Старочеркасская.

Поэтому вольный казачий дух город так или иначе впитал. А в Гуковском музее шахтёрского труда есть большой зал с богатым собранием казачьего оружия, наград, предметов быта. Воссозданы казачья горница, кухня, и даже небольшое казачье подворье.

Данные переписи населения за 2020 год не дают сведений о количестве гуковчан, считающих себя казаками, но по состоянию на 2023 год в городе существуют два казачьих общества. Это реестровые казаки городского казачьего общества муниципального образования «город Гуково» в количестве 105 человек, которыми руководит войсковой старшина Игорь Николаевич Безбородых, и общественная организация – Гуковский казачий юрт Черкасского округа Всевеликого войска Донского. Атаманом гуковского юрта является казачий генерал-лейтенант Александр Васильевич Кравченко. Директор ДК «Антрацит», казачий полковник Александр Владимирович Киселев является заместителем атамана Черкасского округа по культуре. В гуковском юрте насчитывается около 30 человек.

Советская история

Месторождения антрацита города Гуково и окрестностей являются частью Донбасса и выделяются в российский, или Восточный Донбасс. Если говорить об истории развития угледобычи, наиболее активно развивалось строительство шахт при советской власти. В 1913 году добыча составляла 23,1 миллионов тонн, а в 1966 – уже 420,1 миллионов тонн. В топливном балансе СССР уголь являлся важнейшим видом топлива. Так, В 1913 году удельное значение угля в топливном балансе составляло 48 %, к 1955 году выросло до 64,8 %, в 1966 году сократилось до 40,7 %. Понятно, что рост происходил за счет вытеснения таких примитивных источников топлива, как дрова и торф, а последующее падение случилось из-за более широкого внедрения нефти и газа.

Непосредственно в Донбассе Донецкуголь и Артемуголь в 1940 году в сумме давали добычу в 48,4 миллионов тонн, Луганскуголь и Донбассантрацит – 34,4 миллиона тонн, Ростовуголь (Восточный, или Российский Донбасс) – 9,6 миллиона тонн. К 1966 году добыча угля в Донецкой области УССР выросла в общем до 100,8 миллионов тонн, Луганской области – до 70,7 миллионов тонн, Ростовугля – до 31,9 миллионов тонн.

Количество действующих шахт в Донецкой области в 1940 году составляло145, в Луганской – 130, в Ростовской области – 36. В 1966 году количество шахт увеличилось в Донецкой области до 236, в Луганской – до 203, в Ростовской – до 74.

Говорить о каком-то конкретно количестве шахт в самом городе Гуково не совсем корректно. Хотя шахты принадлежали тресту, а затем объединению, а после акционерному обществу «Гуковуголь», располагались они, большей частью, на территории Красносулинского района. И хотя управлялись они из Гуково, работали на них шахтёры из Гуково, налоги платились в бюджет района.

В советское время это не имело практически никакого значения. А вот после того, как бюджет муниципальных образований стало формироваться из местных налогов, принадлежность шахт стала играть важную роль. Но рассказ сейчас не об этом.

Собственно история строительства и развития гуковских шахт, точнее, предприятий треста, объединения, а после акционерного общества «Гуковуголь» хорошо описана в книге «Дорога к углю», изданной в 1999 году большим коллективом авторов под общим руководством Константина Никитовича Лазченко, который был председателем совета директоров ОАО «Гуковуголь». Генеральным директором «Гуковугля» был в этом время Владимир Борисович Артемьев.

Пересказывать эту книгу смысла не имеет, но в ней можно почерпнуть перечень предприятий, которые входили в состав «Гуковугля».

В Гуковском угольном районе работали предприятия:

Шахта № 15-16 – «Антрацит»

Шахта № 20 - № 19-20 – «Ростовская»

Шахта № 3 – «Октябрьская»

Шахта «Углерод»

Шахта «Комиссаровская»

Шахта «Дальняя»

Шахта № 24

Шахта № 26

Шахта «Замчаловская»

Шахта «Бургуста-замковая» № 1 («Степная»)

Шахты «Бургуста-замковая» № 2, «Бургуста-замковая» № 3 – шахтоуправление «Бургустинское»

Шахта № 25 «Гуковская» - «Алмазная»

Шахта № 1-15-бис «Гуковская» - «Гуковская»

Ордена Трудового Красного Знамени шахта имени 50-летия Октября

центральная обогатительная фабрика «Гуковская»

Гуковское погрузочно-транспортное управление

Гуковские центральные электромеханические мастерские – Гуковский ремонтно-механический завод

Завод железобетонных изделий и тюбингов – Завод железобетонной шахтной крепи

Управление автомобильного транспорта

Строительное управление № 1 – ШСУ-1

Гуковское шахтостроительное управление № 2

В Донецком угольном районе в системе «Гуковугля» работали предприятия:

Шахта «Гундоровская»

Шахта «Изваринская»

Шахта «Центральная»

Шахта «Донецкая»

Шахта «Западная»

Центральная обогатительная фабрика – ЦОФ «Донецкая»

Донецкие центральные электромеханические мастерские

Донецкое шахтостроительное управление № 3

Управление по монтажу, демонтажу и ремонту горно-шахтного оборудования

Самая старая шахта – «Антрацит» - была заложена ещё до революции, в 1910 году инженером-промышленником Ивановым. Её началом послужили шахты № 1 и № 2 с паровым оборудованием. Они начали давать уголь в 1913 году, в 1914 году Иванов продал их Азовской угольной компании. После революции, во время гражданской войны шахты прекратили свою деятельность, затоплены, и восстановление началось только в 1929 году. Восстановление шло два года, первый уголь пошёл на-гора в 1930 году. А электроэнергия стала использоваться на шахте с 1932 года. Она поступала на шахту с АртемГРЭС.

Закрыта шахта «Антрацит» была в 1997 году, так как закончились запасы угля в границах шахтного поля. К тому времени протяженность подземных выработок шахты достигла 50 километров.

Ещё одна из старейших шахт Гуково – «Ростовская». Она была заложена в 1930 году, как участок шахты № 15, а в 1936 году стала самостоятельным предприятием. Это самая долгоживущая шахта Гуково – с переменным успехом, закрываясь и открываясь в последние годы, она работает до сих пор, и запасы угля на ней не исчерпаны.

До войны, в двадцатые годы, были заложены шахты «Углерод», «Комиссаровская», «Дальняя», непосредственно перед войной, в 1941 году – «Октябрьская».

В 1948 и в 1950 году были сданы в эксплуатацию шахты № 24 и № 26, в 1955 – «Замчаловская», в 1958 – «Бургуста-замковая» № 1, или «Степная», в 1959 - «Бургуста-замковая» № 2.

Шахта № 25 «Гуковская» сдана в строй в 1958 году, и в 1971 году стала «Алмазной». В 1995 году были введены в строй новые стволы шахты неподалеку от храма Святителя Николая в хуторе Гуково. Эти огромные постройки стали своеобразным ориентиром для подъезжающих к городу со стороны Новошахтинска. Казалось, они будут стоять вечно… Но шахта была закрыта, а в 2020-х годах обрушили малый, а затем и большой ствол – с целью добычи из них металлической арматуры… В 2023 году стали разбирать и собственно огромный административно-бытовой комплекс шахты.

Шахта «Гуковская», одна из самых крупных шахт Гуково, причём расположенная на территории города, введена в строй в 1963 году. Была закрыта после многочисленных перепродаж в 2010-х годах, долго стояла на консервации, искала нового хозяина – но так и не открылась. Запасы угля на шахте остались весьма большие…

Интересную историю имеет шахта имени 50-летия Октября. Проект на ее строительство был подготовлен ещё в 1947 году. В 1948 году начали проходку вертикальных стволов – но остановили, чтобы сосредоточить силы и средства на шахте «Гуковская» № 1-15 бис. Возобновили строительство в 1953 году, построили две шахты: 8-бис «Восточная» и 8-бис «Западная». В 1958 году эти шахты были объединены в одну – № 8 «Гуковская». И в 1967 году шахта получила имя 50-летия Октября.

27 июля 1985 года шахта была награждена орденом Трудового Красного Знамени. В это время мой отец работал в Монгольской Народной республике как советский специалист, я, шестиклассник, был с ним там. Помню, как по радиотрансляции передали новость о награждении шахты. Как приятно было слышать вести о родном городе, об известном каждому гуковчанину предприятии в шести тысячах километрах от дома!

На шахте имени 50-летия Октября выросли известные люди, значимые руководители. Директором шахты долго работал Константин Никитович Лазченко, впоследствии – генеральный директор «Гуковугля», депутат Верховного Совета РСФСР, почётный гражданин города Гуково. Её возглавлял Сергей Макарович Назаров, впоследствии – генеральный директор «Гуковугля», министр топлива и энергетики и заместитель губернатора Ростовской области, первый заместитель губернатора Ростовской области, заместитель министра экономического развития Российской Федерации. Директором шахты работал Юрий Петрович Золотарев, впоследствии – глава администрации Октябрьского района Ростова-на-Дону.

Каждая шахта сама по себе была «городом в городе». Ресурсы предприятия были сопоставимы с городским бюджетом, во всяком случае, по некоторым направлениям. Поэтому шахты силами своих строителей и за свои средства строили многоэтажные дома для сотрудников, разбивали парки, благоустраивали территорию так, что город порой мог только позавидовать.

Если шахта шефствовала над школой (как например, шахта «Имени 50-летия Октября» над школой № 24), то за счет шахты делали ремонт, выделяли деньги на какие-то другие нужды. Шахта выделяла подшефным транспорт для поездок по городу или за его пределы, и никого это не возмущало – ведь в школе учились дети тех же шахтёров, и расходование средств не объявляли «нецелевым».

Директор шахты был крупной и самостоятельной фигурой, от него много что зависело. Да, над директором стояло руководство объединения «Гуковуголь», и, конечно, горком партии, но, к примеру, тот же городской исполнительный комитет совета народных депутатов уже не руководил деятельностью предприятий – напротив, был заинтересован в том, чтобы объединение в целом и шахты в отдельности сделали что-то для города.

Можно ли назвать такую систему правильной? Вопрос дискуссионный. Но так было, и система работала. Город был чистым, ухоженным, богатым.

Про поселки

Как и многие шахтерские города, Гуково состоит из поселков, которые строились около шахт или тем или иным образом были привязаны к шахтам. С развитием транспортной системы такое положение дел перестало быть оптимальным – на работу шахтеры и представители других профессий зачастую ездили из одного поселка в другой. Но исторически сложилось, что поселки стоят обособленно, на некотором удалении друг от друга, и пешком прийти, к примеру, из поселка шахты «Гуковская» в поселок шахты «Антрацит» весьма проблематично – не только в силу расстояния, но и потому, что пешеходных путей нет – только по обочинам автомобильных дорог.

Первоначально на возвышенностях Донецкого кряжа, в балках небольших рек стояли только хутора. Собственно Гуково, Верхняя и Нижняя Ковалевки, Платово, Русецкий, Чуево, Ивановский. Отдельно имелся небольшой поселок станции Гуково (до 1904 года – Ковалево).

В предвоенную эпоху появились поселки шахт «Антрацит», «Ростовская», «Октябрьская», уже после Великой Отечественной войны начал активно строиться поселок шахты «Гуковская».

Но в момент основания названия поселков были другими. Коренные гуковчане редко скажут: поселок шахты «Антрацит». Они назовут его «Пятнадцатой». Именовались поселки по номерам шахт, поэтому поселок шахты «Гуковская» в народе называется «Первая», «Ростовской» - «Двадцатая», «Октябрьской» - «Третья». «Двадцать четвертая» и «Двадцать шестая» сохранили свои названия и поныне.

В целом же деление на поселки условно. В официальных адресах наименование посёлков не встречается. Всё это город Гуково, со своими адресами. Но гуковчанин всегда уточнит, в каком посёлке находится улица, ибо, как уже было сказано, пешком из посёлка в посёлок не попадёшь.

Менялись и границы города. С определенного времени, а именно, с 1963 года по 1989 год, в состав города Гуково входил и нынешний город Зверево. Станция Зверево, которая имеет сравнительно богатую историю (здесь бывал император Николай II, об остановке в Зверево писал в своих дневниках А.П. Чехов) при советской власти была центром одноименного района. В 1963 году район был упразднен, а рабочий посёлок перешел в подчинение Гуковского городского совета. В 1989 году Зверево стал отдельным городом, самым молодым в Ростовской области.

Входил в состав города Гуково и поселок Углеродовский, или Углерод. Он был передан Красносулинскому району в ходе административных реформ начала двухтысячных годов. А вот посёлок «Алмазный» (не надо относить его к шахте «Алмазная», которая располагалась неподалеку от хутора Гуково), собирались тоже передать в район, но все-таки решили оставить в составе города. Рядом с поселком «Алмазный» располагалась шахта «Замчаловская». А вот станция «Замчалово» находится неподалеку от посёлка «Углеродовский». Такая вот занимательная география.

Хутора, которые располагались в районе города Гуково, частично поглощены городской застройкой или стали частью города (хутор Ивановский стал частью посёлка шахты «Гуковская», Русецкий и Чуево вошли в состав города), и сейчас граница их условна. А хутор Платово, хоть и граничит с городом непосредственно, является административной единицей Красносулинского района. Хутор с поэтичным названием Марс лежит по дороге из поселка шахты «Гуковская» на автовокзал и также принадлежит Красносулинскому району, хотя до администрации Гуково от него около трёх километров, а в Красный Сулин нужно ехать двадцать километров.

Окрестности Гуково и рост города в историческом разрезе

Изучая старые карты, можно узнать много интересного об окрестностях нынешнего города Гуково и развитии города. На карте 1800 года поселений в районе Гуково не встречается – во всяком случае, они не обозначены. А вот подробная карта земель Войска Донского 1822 года даёт интересную информацию. Здесь уже есть хутор Замчалов и хутор Гнилушинский – по всей видимости, сегодняшняя Долотинка. Присутствует поселок Новоровенецкий, но называется он Бургуста – знакомое гуковчанам название. А в районе современного хутора Гуково стоит хутор Киреев, и рядом с ним хутор Болдырев. Есть хутор Кундрюческий – это, видимо, нынешняя Ребриковка.

На карте Шуберта 1826-1840 годов появляется хутор Гуков – между Киреевым и Болдыревым. Впоследствии он поглотит и Болдырев, и Киреев, а среди местных жителей останутся топонимы – Киреевка и Болдыревка, как части хутора. Как рассказывают старожилы хутора Гуково, Плетневка располагалась на юге хутора (там и сейчас существует одна улица), в ней даже было своё кладбище. Но на картах Плетневки нет. Болдыревка располагалась чуть севернее, на перекрестке. Киреевка же была в балке, неподалеку от шахты «Алмазная».

На карте Шуберта появляется и хутор Суворов – позже он станет известен как хутор Калинов, или Калиновка. Обозначены хутора Пшеничников и Золотарев – скорее всего, на месте нынешних хуторов Платово и Верхняя Ковалевка (надо понимать, что точность старых карт не идеальна, и при наложении их на современные спутниковые карты мы можем делать предположения, весьма достоверные, но не абсолютно точные). Есть хутор Скороходов – сейчас там находится хутор Берёзка и рядом – любимое место отдыха гуковчан, пруд Березки. Новоровенецкий так и остается Бургустой.

На менее подробной карте земли области Войска Донского 1865 года мы видим всё тот же хутор Суворов (Калиновка), Киреев (часть современного хутора Гуково) и Гуков. Появляется два Зверева – нынешний город Зверево и нынешний хутор Большое Зверево. Отмечен хутор Ковалев (Верхняя Ковалёвка) и Скороходов (Берёзка).

На карте Донецкого каменноугольного кряжа с обозначениями залежей полезных ископаемых район города Гуково, к сожалению, попал под «легенду» карты – обозначения тех самых ископаемых.

На карте-дорожнике 1905 года, помимо уже известных нам хуторов (Суворов, Киреев, Гуков), крупно обозначена станция Ковалёво (которая в 1904 году переименована в Гуково, но карта этого ещё не отразила), Замчалово и Пост (хутор Ясный).

Подробная карта Шахтинско-Донецкого округа 1926 года показывает много интересных и знакомых современному гуковчанину названий. На карте появился хутор Марс. Рядом со станцией Гуково расположен поселок Трудовой. Крупное поселение – хутор Гуково-Гнилушенский. Появился хутор Калинник (современная Калиновка), появился поселок Коминтерн (неподалеку от поселка шахты «Гуковская» города Гуково), а на юго-восточной стороне нынешнего поселка обозначен хутор Ивановка, который сохранился как топоним и название пруда и поныне. В самой середине поселка шахты «Гуковская» - поселок Чмелев, о котором лично мне прежде слышать не доводилось. Согласно карте, располагался он между нынешними улицами Некрасова, Свободы, Льва Толстого и Крупской. Понятно, что точность карт оставляет желать лучшего, они не были спутниковыми, но Чмелев был северо-западнее Ивановки, то есть в границах современного поселка шахты «Гувковская». Нижняя и Верхняя Ковалёвки обозначены как Ковалев, неподалеку – современный хутор Платов. Ниже станции Гуково – хутор Чуев. Появился хутор Выселки – нынешний Алмазный-1. Крупное поселение – хутор Ворошилов (нынешний Украинский, который, впрочем, многие до сих пор называют «Ворошиловкой»).

На немецкой военной карте 1941 года мы видим обозначения шахты «Ростовская», как предприятия, но без поселка – рядом хутор Чуево. Шахта № 15 (нынешний поселок шахты «Антрацит») уже имеет довольно приличную застройку вокруг. Обозначен хутор Марс, на месте поселка шахты «Гуковская» - всё тот же маленький хутор Ивановка, а в районе обнаруженного на предыдущей карте Чмелёва – застройка, но не подписанная. Довольно крупное поселение в Новоровенецке, появилось на карте Ново-Вознесенское (Красный Партизан ЛНР), есть Верхняя и Нижняя Ковалевка, хутор Калинин, естественно, хутор Гуково.

На карте РККА 1941 года хутор Чмелев обозначен. Застройка показана там несколько хуже, чем на немецкой карте, зато обозначены девять шахт, или, возможно, шахтных стволов. Две в районе Платово, одна – в районе Русецкого, три – в районе поселка шахты «Антрацит», одна – на современном «Алмазном-1», одна – «Ростовкая» и ещё одна – по-видимому, вентиляционный ствол «Ростовской».

В пятидесятых годах ситуация не слишком меняется, а в шестидесятых происходит бурное строительство города Гуково. Появляется поселок шахты «Гуковская», куда переносится городская администрация. В семидесятые-восьмидесятые года строятся новые микрорайоны поселков шахты «Гуковская» и «Антрацит», появляются двухэтажные современные дома поселков шахт «Ростовская» и «Октябрьская» - и город принимает практически современный облик.

Уже в двухтысячных годах будут построены новые дома по улице Костюшкина в поселке шахты «Гуковская», а в 2010-х – трехэтажные дома в районе улицы Ковалева в поселке шахты «Антрацит». Начнется массовый снос бараков по программе расселения ветхого жилья на подработанных шахтами территориях в разных поселках города.

В 2020-х снесены многие двухэтажные дома в поселке шахты «Ростовская», какое-то количество таких же домов в поселках шахт «Антрацит» и «Гуковская».

Благословенные семидесятые

Период расцвета города Гуково пришёлся, несомненно, на семидесятые годы двадцатого столетия. В пятидесятые и шестидесятые годы строились новые крупные шахты, строился сам город. В семидесятые строительство жилья продолжалось, но основные объекты благоустройства уже имелись: парки, аллеи, магазины… Выросли огромные тополя и другие деревья, город стал по-настоящему зеленым – и именно его хорошее озеленение часто отмечали и жители, и гости.

Если о прежней истории города я мог говорить только с чужих слов, то семидесятые уже помню, пусть видел их и глазами ребенка.

Гуково называли «маленьким Парижем». Наверное, многие города любящие их жители сравнивают с Парижем, Римом или Венецией, но у Гуково для сравнения были довольно веские основания.

Город, в котором работали несколько богатых шахт, был богат. Не жалели денег на благоустройство, озеленение. Чего стоит один парк в районе «Восхода», на пересечении улиц Карла Маркса и переулка Болгарский! С крыши летнего кафе должны были стекать потоки воды, которые после циркулировали по искусственным каналам, через которые были перекинуты мостики, а в центре всего этого великолепия располагались несколько бассейнов-«лягушатников», в которых купались дети. Наверное, всё это было не очень гигиенично, и я в бассейне не купался никогда, но в целом это было здорово!

Правда, «водопады» толком почти никогда не работали, и каналы заполнять скоро перестали – дети играли в высохших руслах – но задумка была великолепной! А бассейн-«лягушатник» работал долгое время.

В северо-западном углу парка работали карусели – «лодочки», «ветерок» с качелями на цепях, миниатюрные колеса обозрения… Таким парком мог похвастаться не каждый город!

То, что город очень зеленый, отмечали все приезжие. Сначала основной массив древонасаждений представляли тополя – деревья, которые выделяют много кислорода и поглощают вредные вещества. Было довольно много вязов, ясеней. Ко времени моего детства тополя стали огромными, с ними начались проблемы. С тополей во время цветения летело катастрофически много пуха, да и большие деревья стали попросту опасными – упавшая огромная ветка могла причинить серьезный вред. И с конца восьмидесятых – начала восьмидесятых тополя стали заменять другими растениями.

Полностью сменилось озеленение на улице Мира. На её аллее тополя заменили голубые ели, каштаны, катальпы, берёзы… Сначала гуковчане очень негодовали по поводу вырубки тополей, но потом поняли – стало лучше.

Очень хорошо работали магазины. Поскольку шахтёры трудятся посменно, часть магазинов открывалась в шесть утра. Закрывались многие магазины тоже поздно. Когда я уехал на учёбу в Ростов в 1989 году, мне было дико, что в восемь утра магазины закрыты, и после шести вечера даже хлеб купить затруднительно. В Гуково с этим проблем не было никогда. Хотя круглосыточных магазинов не было, но были «дежурные», которые открывались в шесть утра, а закрывались в десять или в одиннадцать вечера. А уж с восьми утра до девяти вечера работало большинство магазинов.

Но когда начал проявляться дефицит даже на продукты – то есть в восьмидесятые годы – стали случаться смешные истории. Рассказываю со слов своей бабушки, Екатерины Ивановны Ластенко. В «Дежурном» магазине в поселке шахты «Ростовская», на пересечении улиц Ленинградская и Ростовская, стоит очередь за вареной колбасой. Людей много, колбасы ограниченное количество. Те, кто стоит в начале очереди, хотят взять побольше. Те, кто сзади, кричат: ограничить отпуск! Давайте по килограмму, или по полкилограмма! Нет, по триста грамм! Стоящий в очереди шахтёр на весь магазин кричит: «Да зачем вообще её продавать! Давайте каждый откусит по разу, и разойдёмся!» Очередь, конечно, хохотала, несмотря на некоторую нервозность по поводу того, что дефицитного продукта может не достаться.

А ещё каких-то десять-пятнадцать лет назад в том же магазине стояли судки с черной икрой и с красной икрой, и никто её не брал – дорого, да и зачем?

Что было не слишком хорошего в городе – это транспорт. В семидесятые ходили «львовские» автобусы ЛАЗ 695, «стоместные» автобусы ЛИАЗ 677М, ПАЗ-672 и ПАЗ-651, КАВЗ-685. В конце семидесятых – начале восьмидесятых появились венгерские «Икарусы». Крупные автобусы ходили по городским маршрутам, меньшие (впрочем, среди них хватало и «стоместных» ЛИАЗов – как ведомственный транспорт. Их называли «рабочими» автобусами.

«Рабочие» автобусы охотно подбирали пассажиров – за те же 5 копеек, которые стоил проезд на городском рейсе. «Рабочие» автобусы ходили и ночью – по большом у счету, зная расписание, уехать не было проблемой и в четыре утра, и в одиннадцать вечера, и даже в два ночи. Но городские автобусы, как правило, были набиты пассажирами, ожидать их приходилось долго. Простоять полчаса или час на остановке не считалось чем-то из ряда вон выходящим…

Остановки общественного транспорта в городе были монументальными. Бетонные павильоны с солидной крышей, капитальной задней и боковыми стенками обильно украшались мозаикой, причём каждая остановка соответствовала какой-то теме и была уникальной. В настоящее время большинство остановочных павильонов советской эпохи разрушено, а те немногие, что остались, находятся в довольно неприглядном состоянии.

На семидесятые годы пришёлся расцвет города Гуково. Помимо шахт и вспомогательных производств, работали швейная фабрика, текстильно-галантерейная фабрика, завод резинотехнических изделий, «Горпищекомбинат» - завод безалкогольной продукции, на котором производили лимонад и конфеты; молокозавод в поселке шахты «Антрацит», хлебозавод в том же поселке.

В каждом крупном поселке имелся ресторан – «Юбилейный» в поселке шахты «Гуковская», «Вечерний» и «Красная горка» в поселке шахты «Антрацит», «Южный» в поселке шахты «Ростовская». На улице Карла Маркса, неподалёку от остановки «Восход», стояло детское кафе «Золотой петушок», на улице Карла Маркса недалеко от остановки «Театральная» работал кафетерий, по улице Герцена, напротив школы № 24, располагалось кафе «Молодежное». Около проспекта Гагарина в поселке шахты «Антрацит» работало кафе «Сказка».

В конце семидесятых годов магазин на улице Мира был переоборудован в «Океан» - рыбный магазин знаменитой «сети», если такое слово можно употребить для магазинов советского времени. «Океан» поражал футуристическим дизайном: зеркальные стены, зеркальные светильники в форме больших шаров на потолке. Отделку осуществляли испанские специалисты, и товары продавались сразу на двух этажах. По бокам от главного входа имелись лестницы, которые вели в кафе и в бар.

А вот школы города не отличались футуристическим дизайном. Самые старые, № 1, № 2, № 9 (тогда она располагалась на улице Колодезная, сейчас там работает клуб «Русич») - весьма похожи внешне. Главный вход, большие холлы на первом и втором этажах, классы в пристройках на первом этаже и классы, выходящие в холл, на втором. Сходный проект был и в школах № 5 и № 10 – трехэтажное здание, классы, выходящие в коридор. В моей родной пятой школе кабинетов для учёбы было всего одиннадцать – по пять на втором и третьем этажах, одиннадцатый в пристройке, симметрично ему – спортзал. Что интересно, нумерация шла сверху вниз. Первый кабинет слева на третьем этаже, одиннадцатый – кабинет физики – на первом. Кабинет домоводства был через стену от кабинета физики, но попасть в него можно было только со двора. Туалеты в школах были на улице. Во многих школах начальные классы располагались в отдельных зданиях, еще правильнее сказать – бараках. В пятой школе начальная школа ещё и была удалена от основной метров на триста-четыреста.

Учили большинство школ в две смены. Занятия первой смены начинались в восемь часов, второй – в час, половину второго, в два. Когда случался какой-нибудь форс-мажор, школа могла перейти и на трехсменный режим работы, и это было совсем уже мрачно – первая смена начинала учёбу в семь утра, третья – в четыре вечера. Детей было много, классов в параллели тоже – два, три, четыре, даже шесть.

Но, несмотря на спартанские условия, образование школы давали отличное. Гуковские ребята показывали неплохие результаты на областных олимпиадах, поступали в самые престижные учебные заведения страны. Причём без всяких репетиторов – разве что, посещая кружки или обучаясь в заочных школах, откуда получали задания по почте.

В городе работали две детско-юношеские спортивные школы, два стадиона – «Шахтёр» и «Коммунальник».

В 1979 году был открыт клуб дзюдо «Олимпиада-80», который сначала был расположен в помещениях Центральной Обогатительной фабрики, затем занимался во Дворце спорта, а после переехал в помещения неподалеку от Дворца спорта, за общежитием шахты «имени 50-летия Октября».

Новый Дворец спорта на улице Герцена был открыт в 1982 году. Бассейн длиной 50 метров на шесть плавательных дорожек запустили не сразу, но уже в 1985 году он работал наверняка – я, как и многие гуковские школьники, записался на секцию плавания, которая стала очень популярна. Ходили в бассейн и дети, и взрослые, он был очень популярен, как и Дворец спорта в целом.

В настоящее время (2024 год) Дворец Спорта и клуб шахты «Антрацит», построенный в 1959 году,находятся на реконструкции. Надеемся, что они станут еще лучше и удобнее для посетителей.

Слом системы - девяностые ​

Слом системы - девяностые

«Лихие девяностые», «благословенные девяностые», «святые девяностые», «время свободы», «слом системы» - как ни называй период с распада СССР в 1991 году, а также предшествующее этому «перестроечное брожение» и последующий передел мировоззрения, политических основ, человеческого мировосприятия и слом хозяйственной системы, в Гуково ощущался болезненно. Возможно, не очень ярко, а местами даже тоскливо и безнадежно, уклад городской жизни он сломал полностью. Но были особенности.

Ещё в конце восьмидесятых на город, как и на всю страну, обрушился тотальный дефицит. Но если где-то народ к нему привык, то Гуково прежде снабжался очень неплохо. Государство не жалело для горняков не только зарплаты, но и дефицитных товаров… Товаров становилось всё меньше, стоили они всё дороже, зарплату, однако, не поднимали. Что немаловажно для шахтёрского города и во что сейчас трудно поверить, исчезли даже порошок и мыло, причем отпускаемые по талонам.

Стремительно поднимались цены на всё. На проезд в транспорте, на продукты, на товары на рынках.

Начались первые забастовки. Активно бастовала тогда ещё работавшая шахта «Антрацит», бастовала шахта «Имени 50-летия Октября», на суточные забастовки и митинги выходили шахтеры всех предприятий производственного объединения «Гуковуголь».

Ну а глобальные рыночные отношения для обывателей начались, как ни странно, с вьетнамцев. Граждане вьетнамской народной республики, занесенные в город перестроечными ветрами и проживавшие, в основном, в общежитии тогда ещё профессионального училища № 65 на улице Карла Маркса, неподалеку от въезда в города со стороны Ростова-на-Дону в поселок шахты «Гуковская», первыми приобщились к рыночной деятельности и активно торговали нужными народу товарами напротив универмага в центре города.

Конечно, вьетнамцы из социалистического Вьетнама попали в СССР не как торговцы. Они приехали, чтобы строить обогатительные фабрики, шахты, так как рабочих рук не хватало, и на работу приглашали работников из братской, но бедной страны. Но предприимчивость выходцев из Восточной Азии оказалась куда выше, чем у местных, и именно они стали своеобразным «символом рынка».

Вьетнамцы активно участвовали в экономической жизни города. Они не только привозили товары, но и увозили. Так, наши юго-восточные партнеры скупили в городе практически всю посуду: кастрюли, сковородки. Они пытались спекулировать водкой в период «сухого закона» девяностых… Случались и конфликты на межнациональной почве, но каких-то серьезных масштабов они не имели.

Чуть позже стихийные рынки открылись во многих местах города – за дворцом культуры «Гуковский», в районе остановки «Восход» около стоматологии в поселке шахты «Гуковская», на проспекте Гагарина в поселке шахты «Антрацит», в районе остановки «Ленинградская» в поселке шахты «Ростовская», на улице Куйбышева в поселке шахты «Октябрьская» и в других поселках города, поменьше. Здесь торговали уже местные предприниматели, некоторые из которых впоследствии открыли свои магазины… Но это было уже потом.

С появлением частного предпринимательства в городе, как и везде по стране, появился рэкет, замаскировавшийся под «охрану». Крепкие молодые ребята брали мзду с торгующих, не пускали в город залетных бандитов, или, по крайней мере, разруливали возникающие вопросы, одним словом, «выстраивали системы дикого рынка».

Но, к чести города и его населения, бандитские разборки были здесь не так часты, как в некоторых других местах. Город контролировался все-таки органами правопорядка, а не бандитскими группировками. Уже ближе к середине девяностых появились охотники пограбить градообразующие предприятия, а именно – шахты. Но и тогда эксцессы были не всеобъемлющими – порядок более или менее сохранялся.

Впрочем, как рассказывают люди, вписанные в данную систему, контакты с бандитами из разных городов, например, Новочеркасска – имелись. Но «в теме» были люди, имеющие какие-то «левые» доходы. Граждан, работающих на предприятиях и получающих зарплату, это практически не касалось.

А работа предприятий тоже переформатировалась вовсю…

Как уже говорилось, в Советском Союзе шахтёры были в привилегированном положении. Самая высокая зарплата в стране, хорошее снабжение в магазинах, государственные награды, почёт и уважение. И практически внезапно всё это закончилось.

По талонам отпускалось практически на всё: продукты, алкоголь, сигареты, моющие средства… Людям всё это, мягко говоря, не нравилось.

Ещё в 1990 году, 11 июля, на площади Ленина прошёл четырехчасовой митинг горняков, которые пришли на него в рабочей одежде. Лозунги на нём были своеобразными, порой даже задиристыми, а порой и наивными. «КПСС – покайся и распустись», «Горком – под роддом», «КПСС – спасибо за 70 лет «счастливой жизни»», «Базу Перехреста закрыть – все в одну очередь». Как видим, почти по-семейному – ведь все друг друга знали.

Звучали требования об отставке правительства СССР, об отзыве народных депутатов СССР Ф.Г. Чередниченко и РСФСР К.Н. Лазченко. И если Чередниченко предъявляли претензии, которые можно как-то обосновать – он работал директором совхоза «Ростовский» и не слишком торопился общаться с гуковчанами, не отвечал на вопросы местной прессы, о чем писала газета «Слава шахтера», Лазченко, прошедшего путь от горного мастера до генерального директора объединения, все знали, и позиция его была взвешенной и прогрессивной. Не раз обращался он к людям со страниц периодической печати, было, естественно, и личное общение.

Что дала бы горнякам отставка правительства СССР? Скоро они об этом узнают… Но пока все были просто недовольны.

Местная газета приводит цены на товары в 1990 году. На десять рублей можно было купить 40 буханок хлеба (то есть стоил он 25 копеек), 15 бутылок ситро (интересно, что именно так и указывает материал – не говорится о каком-то конкретном сорте, газировка – она и есть газировка, в поллитровой стеклянной бутылке), 3 килограмма колбасы (но только по талонам), 9 килограммов теста (а вот тесто в «Кулинарии» было), 4 килограмма яблок или 25 банок морской капусты.

22 января 1991 года президент Михаил Горбачёв подписал указ об обмене пятидесятирублевых и сторублевых купюр старого образца на купюры нового образца. Отводилось на это три дня: с 23 января по 25 января. Указ был направлен на борьбу с теневой экономикой, однако и гуковчан затронул весьма болезненно – шахтеры получали большие зарплаты, у многих дома хранились крупные суммы наличными, и, понятное дело, не в пятирублевых купюрах. Очереди около сберкасс, попытки правдами и неправдами сбыть с рук крупные купюры… Тем более, обменивать можно было не более тысячи рублей – то есть деньги фактически отбирались. Конечно, находили людей, которым не нужно было менять «крупные» деньги хотя бы потому, что у них их не было, оформляли обмен на них. Но нервозности в жизнь общества реформа добавила. И до сих пор нередки находки шахтерских «заначек» из сторублевых купюр старого образца…

2 апреля 1991 года вышел очередной указ – о либерализации цен. Цены не просто поднялись в очередной раз – взлетели. Я в это время учился в Ростове-на-Дону, и первое ощущение от либерализации было своеобразным – при посещении студенческой столовой на конвейере приема грязной посуды перестали попадаться тарелки с остатками пищи, которых раньше было очень много – теперь брали мало и съедали всё. Аналогичная ситуация сложилась, естественно, и в шахтерских столовых.

Дефицит оказался не так страшен по сравнению с тем, что начались задержки заработной платы, причем затронуло это практически все сферы деятельности. Сначала зарплату задерживали на пару недель, потом на месяц, потом на несколько месяцев и, наконец, на шахтах и других предприятиях «Гуковугля» задержка составила год.

Поступая на шахту, горняк должен был работать, по сути, бесплатно, и только спустя год начинал получать заработную плату. При увольнении, естественно, расчетные тоже не выплачивались – зарплату «давали» так же, как всем, то есть уже не работая, шахтёр получал заработанное в течение года, вместе со всеми, кто продолжал трудиться.

Существовал и альтернативный способ – после расчета поддавать на предприятие, задерживающее заработную плату, в суд, чтобы получить деньги быстрее. Но и в этом случае процесс ускорялся не всегда – сначала выплачивали деньги тем, кто подал в суд раньше, потом следующим – ведь денег катастрофически не хватало.

Задержка зарплаты педагогам составляли от трех до шести месяцев. Медики не получали зарплату вовремя. Работники коммунальных служб – тоже. Город сидел «на голодном пайке».

Но людям нужно было жить. Широко распространился «бартер». «По бартеру» предприятия получали товары, которые работники могли брать в счет заработной платы. В основном, «бартер» был продуктовый, чтобы люди могли прокормить семью. Но всем так или иначе были нужны «живые» деньги. Поэтому весьма часто прямо в центре города можно было наблюдать картину: шахтёр, или его жена, получив в столовой предприятия в счёт заработной платы несколько буханок хлеба, или какие-то продукты, продавали их с рук или с земли тем, у кого наличные были. Понятно, что шахтерам хлеб обходился дороже, чем они его отдавали, а цены в столовой и шахтных магазинах были выше, чем на «свободном» рынке.

Вовремя получали свою небольшую пенсию пожилые люди, и часто за счёт этих «родительских» денег выживали семьи. Практически вовремя платили стипендии студентам. Но в целом, конечно, жили бедно. Ситуация начала меняться после 2000 года, и в бюджете выправилась довольно быстро, а вот шахтерам зарплату задерживали дольше…

Но в середине девяностых проблемы только начинались. Шахтёры ездили в Москву – «стучать касками об асфальт» перед домом правительства. Собирались на митинги на центральной площади города – площади Ленина. На одном из таких митингов летом 1995 года я подумал, что нужно, чтобы о проблемах нашего города знали в других местах – потому что в том же Ростове-на-Дону ситуация была хоть и не блестящей, но всё-таки не такой унылой. И пошёл работать в газету. И наблюдал за ситуацией уже практически профессионально.

Сохранение шахт – благословение или проклятие?

Так вышло, что когда волнение и митинги потрясали Кузбасс, когда бастовали предприятия «Ростовугля», центр которого располагался в городе Шахты, шахтеры «Гуковугля» возмущались, но решительных действий зачастую не предпринимали. То есть предпринимали, конечно, но это было не настолько масштабно, как в других угольных регионах и городах.

Связано это было, скорее всего, с менталитетом жителей Гуково, с тем, что все друг друга знают, а также с тем, что шахты гуковские шахты были мощными, богатыми, передовыми – и их работники, скорее всего, верили в то, что проблемы – ненадолго. Ну и привыкли решать проблемы работой, а не митингами и забастовками, хотя куда без них?

От высших руководителей «Гуковугля» мне доводилось слушать о весьма своеобразном распределении кадров для горной промышленности. В центральное, более крупное, более «столичное» объединение – «Ростовуголь», после окончания горных институтов попадали, в основном, дети начальства, представители славных шахтерских династий. Нельзя сказать, что такого не было в Гуково, но в провинциальный город ехали, в основном, люди без больших связей, те, кто «сделал себя сам». Их сопротивляемость и желание работать было выше, чем у «столичных».

Так или нет, наверняка сказать не берусь. Но взаимопонимание между шахтёрами и их начальством, директорами шахт, главными инженерами, возможно, и правда было выше, чем на других предприятиях. Практически все директора шахт начинали с рабочих специальностей, проходили всю шахтерскую карьерную лестницу, и к их словам прислушивались.

К тому же, существовало хорошее взаимодействие с администрацией города. С 1997 года город Гуково возглавил Виктор Васильевич Шубин. О его предшественниках, «перестроечных» мэрах Вячеславе Федоровиче Харченко и Александре Викторовиче Теплякове, я могу сказать мало, потому что, хоть и встречался с ними, но не был знаком слишком хорошо.

Теплякова близкие к нему люди характеризовали как широко мыслящего, эрудированного, культурного человека. Харченко, по характеристике коллег, был мощным хозяйственником, человеком очень практичным, поддерживающем в городе серьезный порядок. К сожалению, на посту мэра он пробыл совсем недолго, скончавшись от болезни.

Что касается Шубина, то его политика в отношении шахт, взимания налогов и соблюдения интересов всех жителей города давала хорошие результаты – шахты продолжали работать. О Викторе Васильевиче я позже расскажу подробнее, так как проработал с ним больше десяти лет.

Конечно, и руководство объединений стремилось сохранить в первую очередь самые мощные, прибыльные, эффективные шахты. В результате чего закрыли шахты «Гуковугля» в Донецке, а гуковские продолжали работать и даже развиваться.

Немаловажным фактом развития было и то, что шахты оставались под государственным управлением. Хотя «Гуковуголь» и стал акционерным обществом, часть акций принадлежала государству, часть – Ростовской области, а остальные были распределены между работниками «Гуковугля».

К началу нулевых годов, когда большая часть шахт «Ростовугля» была закрыта, в Гуково осталось наибольшее количество угольных предприятий. Работали обогатительные фабрики, Погрузочно-транспортное управление, занимавшееся перевозкой угля по железным дорогам между шахтами, Ремонтно-механический завод. Гуково давал больше угля, чем другие города. И, как верно заметил Виктор Васильевич Шубин, превратился в угольную «Столицу Восточного Донбасса» - прежде этот титул всегда принадлежал городу Шахты с его крупным угольным производством.

Но прошло ещё несколько лет. Страна шла по рыночному пути, и государственное управление предприятиями становилось всё более непопулярным – прежде всего, у самого государства. Особенно, если эти предприятия были убыточными.

Поэтому пакеты акций государства и Ростовской области были проданы частным инвесторам. Хорошо помню заседание совета акционеров, на котором присутствовал Вадим Варшавский, впоследствии – депутат Государственной Думы, ещё позже осужденный за неуплату налогов и хищения деньги у банка. Генеральным директором «Гуковугля» тогда был Борис Артемьев, которому очень не хотелось признавать, что контрольный пакет акций «Гуковугля» перешёл к «Русскому углю». Тогда Варшавский почти скромно сидел примерно в центре небольшого зала заседаний «Гуковугля», неподалеку от меня, по-моему, даже без охраны (или охранников было незаметно). Иногда подавал едкие замечания. А потом объявил, что контрольный-то пакет акций у него. И «Гуковуголь» сменил собственника и генерального директора.

Но при «Русском угле» шахты ещё как-то держались. Осуществлялась проходка, вскрывались новые пласты, что-то вкладывалось в производство. Последующая череда смен собственников и руководителей акционерного общества походила на какую-то диковинную карусель. Угольными предприятиями руководили бывшие офицеры-ракетчики, приезжавшие из неведомых далей, и другой весьма специфичный народ.

Закончилось всё «Кинг Коулом», ещё одним акционерным обществом, которое ворвалось в жизнь Гуково на исходе история объединения. Прославились специалисты данного общества в моих глазах прежде всего тем, что на новый год, практически сразу после смены собственника, устроили конкурс детского рисунка для детей шахтёров с темой «Папа, не воруй!» Посыл, в общем-то, правильный, а вот подход к реализации идеи – довольно странный.

Острые на язык шахтёры называли «Кинг Коул» «Кинг Конгом» - и не из-за красивого созвучия, а именно из-за несколько обезьяньего стиля поведения, который никто из местных, привыкших совсем к другому стилю руководства предприятиями, не понимал.

Да, случалось время безденежья, когда поднимавшиеся на-гора шахтеры выносили из шахты рукавицы с углём, чтобы согреть свои семьи или продать уголь и накормить их хотя бы хлебом (сколько стоит пять килограммов угля из рукавиц?) Конечно, кто-то что-то с шахт тащил… Но не из-за воровства простых шахтёров бедствовал «Гуковуголь»…

Ну а потом шахты были заложены банкам, перезаложены, и ожидаемо закрылись, так как новые хозяева хотели получать прибыль и не хотели вкладывать в предприятия деньги.

Закрылась «Гуковская» с огромными запасами угля. Долго стояла на консервации, ожидала инвесторов, и они всё собирались прийти – да так и не пришли. А потом буквально в одну ночь исчезли три металлических копра шахты – один из своего рода символов Гуково…

Закрылась «Замчаловская», на которой под землей осталась масса дорогостоящей техники. Стала работать «на отбойных молотках», периодически закрываясь, «Ростовская» - тоже с огромными запасами угля. И шахтёрских рабочих мест в городе практически не осталось.

И в то время, как в других городах уже были построены какие-то новые предприятия, Гуково всё надеялся на шахты, хотя администрация города планировала диверсифицировать производства, уйти от статуса моногорода. Об этом – отдельно, но печальным фактом остается то, что сколько-нибудь крупных предприятий, равно как и большого количества малых, в городе в настоящее время нет. Значительная часть мужского населения работает вахтовым методом в других регионах, кто-то ездит на работу в соседние города…

Будем надеяться, что ситуация рано или поздно изменится. Но сейчас производственная и экономическая ситуация в городе весьма печальна.