Легенда о мёртвой воде

Глава 1

Покча горела. Войска вогулов, разграбили всё, что только успели, и подожгли крепость. Здесь, на самой окраине, в лесу, хорошо было видно зарево. Пахло подлеском, водой и гарью. Михаилу Ермолаевичу всё ещё слышались крики и лязг стали. Князь стоял на коленях в грязи, а над ним возвышался его заклятый враг – пелымский князь Асыка. Битва была проиграна. Михаил Ермолаевич на миг закрыл глаза. Под воспалёнными веками тут же вспыхнули алые всполохи.

Князь вспоминал, как до такого дошло. С вогулами у него была давняя вражда. И с Асыкой – тоже. Однажды ему даже удалось пленить гордого пелымского князя и заставить дать шерть – принести клятву верности Москве. Едва вырвавшись из плена, Асыка забыл свои слова и поклялся отомстить. Кто же знал, что у него получится?

Крепость в Покче казалась крепкой, неприступной. Михаил Ермолаевич не ждал, что пелымцы перейдут через Камень , не ждал, что нападут таким большим войском. Не ждал, что решат спалить городок. Князь открыл глаза и посмотрел в лицо Асыке. Тот ухмылялся.

– Что, помог тебе твой новый бог? – в голосе пелымца сквозила издёвка. – Помогли твои друзья из Московии?

– Они придут, – Михаил Ермолаевич сам удивился тому, как спокойно прозвучал его голос.

– Ты этого не увидишь, – прошипел Асыка.

– Прошу, – Михаил Ермолаевич запнулся. Он не привык просить, не желал склонять голову. И не желал молить о жалости того, кто жалости не ведал. – Прошу, пощади хотя бы детей. Они совсем малы. Они ничего не запомнят.

– Им расскажут, – скривил губы в ухмылке Асыка. Он был прав, Михаил Ермолаевич это понимал. – Тебе ли не знать, что нельзя оставлять детей? Они вырастут и будут мстить.

Рядом сдавлено всхлипнула женщина. Михаил Ермолаевич повернул голову к жене. Княгиня держалась гордо, не давала вогулам насладиться своим страхом. К груди она прижимала младенца, ещё четверо детей держались рядом с матерью, с ужасом глядя на вогулов. Мальчишки храбрились, юные княжны плакали. Как и мать – беззвучно. Михаил Ермолаевич заставил себя вновь повернуться к Асыке.

– Пощади, – вытолкнул он через сведённое отчаяньем горло. Не пощадит.

– Зря стараешься. Меня не моли. Бога своего моли, – Асыка осклабился, и потом достал длинный охотничий нож, каким обычно свежевал добычу. – Держите княгиньку!

И тут она закричала, поняла всё, рванулась в сторону. Михаил Ермолаевич тоже попытался вскочить на ноги. Грязь облепила штаны, сапоги увязли, боль пронзила всё тело. Чьи-то руки тяжело ударили по плечам, вбивая обратно в землю.

– Не плачь, любушка, – только и сумел произнести Михаил Ермолаевич.

Асыка начал с детей. Он подошёл к сбившимся в кучу княжатам и вытащил за косу старшую из дочерей. Одним движением он перерезал ей горло и отбросил обмякшее тело в сторону. Михаил Ермолаевич снова попытался подняться на ноги, но его держали крепко. Когда Асыка потянулся к младшему княжичу, его старший брат кинулся вперёд, попытался вцепиться в руку убийцы, но напоролся на ловко подставленный нож. Княгиня взвыла не своим голосом, кинулась вперёд, вырвавшись из рук хохочущего вогула.

– А ты смотри! – Асыка откинул женщину в сторону.

Княгиня упала в грязь и оттуда увидела, как её младшего сына поднимают за голову и убивают коротким движением руки. Михаил Ермолаевич стоял на коленях, не в силах пошевелиться от ужаса и неверия. Трое его детей лежали мёртвыми, из их ран текла алая кровь. А Асыка уже тянулся к следующей дочери.

– Смотри, Михаил Ермолаевич. Ты будешь последним, – ядовито прошипел Асыка, проводя ножом по горлу княжны.

Князь повёл плечами, дёрнулся, откидывая державшего его вогула. С трудом поднялся с колен. Раны его снова открылись, под остатками одежды по телу текла горячая кровь. Но боль он едва чувствовал. Голова кружилась, перед глазами всё плыло. Ещё в Покче Михаил Ермолаевич надышался гари, в сражении потерял много крови и теперь с трудом мог стоять на ногах. Княгиня рыдала, лёжа в грязи, прижимая к груди последнего сына, младенца. Асыка поднял её за волосы и поставил на ноги. Смотрел он только на своего заклятого врага.

– Смотри, – ещё раз прошептал пелымский князь и вонзил нож в тельце младенца.

Княгиня замолчала. Её лицо стало бледным, а взгляд опустел. Асыка отпустил пошатнувшуюся женщину и всадил нож ей в бок, а потом толкнул в сторону. Михаил Ермолаевич сделал шаг к пелымскому князю, ещё один. Его никто не остановил, никто не попытался удержать. Почкский князь был безоружен, сломлен и неопасен. И только Асыка смотрел на него с опаской, как на дикого зверя. И как с диким зверем, не стал с ним играть. Рука Асыки взметнулась, Михаил Ермолаевич остановился, точно наткнувшись на стену. Длинный боевой нож торчал у него из груди. Пелымский князь попал в самое сердце. Михаил Ермолаевич рухнул, из раны потекла кровь. В грязи она смешалась с кровью его жены и пятерых детей.

К ночи Покча прогорела. Жители, сбежавшие из обречённого городка и спрятавшиеся в лесу, возвращались. Вогулы ушли, совершив свою месть, здесь им брать было нечего. На поляне в лесу, совсем рядом с городком, стоял мальчик. За ним, положив ему руки на плечи, возвышался воин. Тело воина покрывали свежие раны, он едва стоял на ногах.

– Теперь ты – князь, Матвей Михайлович, – устало произнёс воин.

Мальчик ничего не ответил. Он смотрел на тела своих родителей, братьев и сестёр. Земля вокруг мертвецов пропиталась кровью, и из неё за прошедшую с казни ночь забили родники – два больших и пять малых.

– Мёртвая вода, – с трудом разлепив губы, произнёс княжич. – Мёртвая.

20 октября 2026, Воронеж.