Лара Полянская

Глава 1

Ей было только восемнадцать, когда началась война. Папа – военный инженер, мама – домохозяйка, посвятившая себя воспитанию детей и ведению домашнего хозяйства. Жили они тогда в тихом городке в самом сердце России – Куйбышеве. Тогда это действительно был небольшой город, который разросся после войны главным образом благодаря эвакуации заводов в 1941-42 годах, когда враг наступал и эшелоны с промышленным оборудованием, машинами и станками шли и шли безостановочно на восток, туда, где текла великая русская река, возле которой произошло генеральное сражение. Но это было потом, а сейчас война ворвалась в мирную жизнь семьи Лони, так звали её родители, внезапно с сообщения диктора Совинформбюро, и испытавшая потрясение девушка, будучи комсомолкой и собиравшаяся поступать в горный институт учиться на геолога, вдруг осознала, что этого может больше не быть в её жизни – будущего, потому что прекрасно понимала силу врага и его мощь. Вся Европа находилась в подчинении нацисткой Германии, и остались только две страны – Великобритания и Советский Союз, которые были на очереди. Эту информацию старшеклассники получали на уроках истории: о сражавшейся антифашисткой Испании, о войне с белофиннами. А теперь война, которую ждали, но о которой не говорили, пришла в её дом.

Решение пришло сразу. Лоня или Лара Полянская решила вступить в ряды Красной Армии санинструктором, чтобы содействовать и внести свой вклад в дело победы над врагом. Она немедленно взяла паспорт из комода, и ничего не говоря родителям, которым было не до неё в тот момент, отправилась в районный военкомат.

В военкомате пришлось выстоять огромную очередь главным образом призывников, которые стояли и молча смотрели, как кого-то выкрикивают по фамилии. Наконец очередь дошла до неё.

- Вы, девушка, по какому вопросу обратились? – строгий майор в очках внимательно оглядел девчушку в белом ситцевом платье.

- Я решила вступить в ряды Красной Армии добровольцем. Я – комсомолка, мне восемнадцать лет. Вот мой комсомольский билет, а это - паспорт.

Майор взял билет, полистал его и положил на стол. Потом взглянул на неё и спросил:

- И кем вы товарищ, хотите служить в частях?

- Я могу стрелять, правда, практики было мало, но я научусь, ей богу! Ой … - она прикрыла рот рукой и опустила голову.

- Этого ещё не хватало, оставьте Бога в покое, товарищ комсомолка. Нам нужны мужчины, а не … - тут он задумался. – Впрочем, комсомолки армии тоже нужны, радистки например. Вы с рацией знакомы?

Лоня отрицательно покачала головой.

Плохо, – вздохнул военком. – Ну ладно. Не расстраивайтесь. Мы заведём на вас карточку призывника. Заполните сначала анкету и оставьте её. Когда у нас будет набор, мы вас вызовем.

Девушка встрепенулась и от радости чуть не бросилась к этому майору, чтобы обнять. Тот понял её порыв и отмахнулся: «Идите, идите, всё, товарищ, ждите повестки. Из города никуда. Вы теперь военнообязанная. Позже вам выдадут военный билет. Идите».

- Есть, товарищ майор! Спасибо!

И Лоня помчалась домой, чтобы сообщить родителям об этой новости.

А родители в это время сидели за кухонным столом и обсуждали, что делать. Отец настаивал о переезде жены с дочерьми к матери в деревню на Полтаву. Жена же не хотела оставлять мужа одного.

- Ну сам посуди, как ты будешь жить здесь один? Кто тебе будет еду готовить, кто стирать вещи, гладить их, убираться в квартире, ходить за продуктами на рынок, кто? Если ты будешь целые дни проводить на заводе?

- Маша, я справлюсь, я – взрослый человек. С матерью вам будет лучше. Там огород, картошка, корова, куры, гуси, утки, чего только нет. А здесь? Скоро начнут выдавать продукты по карточкам, как в гражданскую. Ты помнишь? Я хорошо помню, как мы голодали, и если бы не отец, который увёз нас в деревню, вряд ли бы выжили. Мы здесь никому не нужны, вернее вы не нужны. Я нужен. А гражданские в военное время для страны представляют собой обузу – женщины, старики, дети. Их нужно кормить, а кормить нечем, потому что нужно снабжать армию.

Разговор был прерван стуком входной двери.

- А, вот и наша девочка вернулась. Лоня, где ты была? Мы тебя потеряли.

- Я мама, ходила в военкомат. Я теперь военнообязанная!

- Как это? Лоня … - упавшим голосом спросила её мать.

- Я вступила в ряды Красной Армии. Скоро мне выдадут военный билет и пошлют на курсы радисток.

- Лоня, но как это? Ты ведь ещё ребёнок!

- Мама, я не ребёнок, я – взрослая. Мне уже восемнадцать лет, запомни, а не восемь, – и она подошла к матери и попыталась обнять её.

- Но Лоня, там же смерть! А если тебя убьют? Там кровь, это – война, доча.

- Я знаю, мам. Я уже приняла решение. Ты не беспокойся, я ведь комсомолка, я не могу отсиживаться в тылу, когда враг бомбит наши города и утюжит гусеницами танков наши поля! Так что не спорь, вот, папа молчит, он понимает, он бы сам пошёл на фронт, но у него бронь, он здесь стране нужен. А вы с Масей живите, а я за вас повоюю, кто-то же должен из семьи уйти на фронт!

- Ваня, ну что же ты молчишь, скажи ей своё слово! – обречённым тоном обратилась мать к отцу.

- Что я скажу, ну что? Она действительно взрослый, совершеннолетний человек, вполне отвечающий за свои поступки. Она так решила, и противоречить её воле значит не уважать её. Так ведь, Лара?

- Да, папа. Спасибо тебе за поддержку.

- Мне жаль, жаль как отцу, но как гражданин страны я горжусь, что у меня выросла такая дочь. Армии нужны радистки, их посылают на задания…, - тут он осёкся.

- Что ты говоришь, Ваня, какие задания?

- Никакие. В штабе фронта всегда есть задания, отправить в батальон радистку, у них там полковая рация сломалась или в танках нет рации, нужна радистка.

- Это что же, она среди солдатни будет жить? Господи, чему они там её научат? Ты же девочка совсем, а они и курят и матюгаются. – Мама заохала и схватилась за голову, чуть не плача.

- Ну мама, успокойся. – Лоня обняла её и стала шептать что-то на ухо.

Наконец мама успокоилась, и все сели пить чай со вчерашним пирогом.

Лару Полянскую вызвали в военкомат спустя двадцать семь дней. Утром почтальон принёс повестку и девушка, вне себя от радости, стала собирать вещи. Они были уже давно собраны и лежали аккуратной стопкой на стуле, а рядом стоял старый небольшой папин чемодан, когда он ещё в молодости скитался с ним по съёмным квартирам и общежитиям. Мамы не было дома, но вскоре она вернулась с рынка, неся авоську со свежими овощами и выменянный на портсигар рубец*. Действительно, отец оказался прав. Спустя две недели после объявления военного положения в стране ввели карточную систему. Карточки на продукты питания получали теперь служащие и рабочие на своих предприятиях, а те кто не работал не получали ничего. «Тунеядцам у нас не место», - гласил лозунг в мирное время, а быть тунеядцем во время войны приравнивалось к преступлению. Но мама Лони не была тунеядцем, она была женой инженера и не простого, а военного, поэтому ей было выдано удостоверение на манер военного и справка к нему, что она временно не работает по уходу за ребёнком. Хотя Масе исполнилось восемь лет, и она стала ходить в школу, такая практика для жён офицеров и инженеров не то чтобы приветствовалась, но и была узаконена. Справка позволяла избежать недоразумений в случае проверки документов на улице, поскольку по закону военного времени любой человек мог быть остановлен военным патрулём для проверки личности. Враг засылал в глубокий советский тыл диверсионные отряды, которые вынюхивали, высматривали и определяли координаты эвакуированных на восток военных заводов.

Так что Лара Полянская объявила матери, что уходит в военкомат в связи с повесткой. Делать нечего, мама всплакнула, собрала что было в дорогу и, прошептав напутствие, быстро перекрестила и собралась было провожать, как дочь воспротивилась.

- Не нужно, мама, так будет тяжело и тебе и мне. Останься дома. Я буду писать письма, каждый день. Поцелуй папу вместо меня!

Она простилась с сестрёнкой и ушла, в белом трикотажном платье, на голове берет, а в руках – папин, местами потёртый чемодан.

Потекли будни курсанта разведшколы Лары Полянской. Кроме неё в группе находилось тринадцать других девушек, изъявивших желание служить Отечеству в борьбе с врагом. Кому-то исполнилось двадцать, кому-то двадцать один, а кому-то даже двадцать шесть. До войны девушки учились сугубо гражданским специальностям, а теперь довелось военному делу. Их всех объединяло одно – любовь к Родине и готовность по первому зову её защищать. Лара была одна, кто пришёл со школьной скамьи и к ней сразу стали относиться как к младшей сестре.

Их учили всему, что может пригодиться разведчице в тылу врага: немецкому языку, умению ползать по-пластунски, вязать морские узлы, умению стрелять и даже бросать ножи. Особенно уделяли внимание тому, как выжить одной в зимнем лесу, как подготовить место для ночлега, как правильно разводить огонь, чтобы он меньше дымил, какие съедобные ягоды и растения можно встретить и многому другому, чего Лара раньше не знала. Особое место в подготовке разведчика был курс по тренировке памяти, но из-за того, что они были радистками, этот курс свелся к нескольким занятиям. Они учили назубок названия немецких дивизий, их состав, знаки различий, вооружение, виды боевой техники. Она жадно впитывала знания и нисколько не жалела, что выбрала этот путь.

На тридцатый день учёбы в школу приехал проверяющий - усатый офицер с жёстким небритым лицом, который перед строем объявил, что в связи с наступлением врага по всему фронту курсы сжимаются, и всё время будет уделяться изучению навыкам радистки - грамотно и без ошибок шифровать радиограмму и передавать её. Отличницы будут поощрены командованием и награждены наручными часами.

- С завтрашнего дня начнётся проверка всего того, чему вы научились за время прохождения учёбы. Неуспевающие и не сдавшие нормативы будут отчислены без сожаления. Там, в тылу врага вы будете единственной ниточкой, связующей со штабом армии. Через вас будут передаваться ценные разведданные о численности врага, его планах и местах дислокации частей. Так что не подведите, товарищи курсантки.

Лоня успевала по всем предметам:

- Немецкий – «хорошо».

- Прыжки с парашютом – «отлично».

- Ориентирование на местности – «хорошо».

- Радиосвязь – «хорошо».

- Стрельба из пистолета – «отлично».

- Стрельба из винтовки в положении лёжа – «отлично».

- Стрельба из винтовки в положении стоя – «удовлетворительно».

Она сдала все зачёты и вместе с остальными курсантками продолжила учёбу. Одну курсантку отчислили за неуспеваемость.

Школа располагалась в Дмитровском районе Московской области, в глухом посёлке и ничто не указывало на то, что здесь происходит. Жителей посёлка эвакуировали, а на въезде на территорию стояла будка часового из караульной службы и всё. Грунтовая дорога вела дальше через лес, петляя среди деревьев, и упиралась в заброшенную лесопилку, где на скорую руку возвели барак для курсантов и само одноэтажное здание школы.

Спустя две недели командир школы – старший лейтенант Звягинцев объявил, что «обучение закончено и теперь вам, товарищи курсантки, придётся держать экзамен».

На этот раз из Москвы приехал другой проверяющий – гладко выбритый майор госбезопасности, который сразу приступил к делу.

Курсантки показывали, как они умеют ползать по-пластунски, оказывать первую медицинскую помощь, стрелять из разного вида оружия (в том числе из трофейного) и самое главное – уметь маскироваться. Словом, подготовка была хоть и скорая, но не было упущено главного, что является залогом успеха в любом деле.

Сдав экзамены, курсантки стали готовиться к отправке на фронт. Именных часов Ларе не досталось, они были вручены перед строем лучшей курсантке-радистке – Анастасии Фроловой, которая быстрее всех шифровала радиограммы и отправляла их. Но она про себя решила, что у неё всё впереди. Получив назначение, Лара была послана сначала в штаб армии, а затем с заданием заброшена в тыл врага.

В группе было шесть человек. Пятеро разведчиков и Лара – радистка - санинструктор. Группа получила задание высадиться в районе Рославля, где в это время концентрировались танковые дивизии группы Гёпнера*, переброшенные из-под Ленинграда, готовясь нанести удар частям Красной Армии в районе Ельни. Позади были ожесточённые бои, когда Красная Армия, отступая и теряя живую силу и технику, дралась за каждый клочок своей земли. Немец шёл всей силищей, подминая под себя пространства советской земли, охватывая с флангов танковыми клиньями упорно сопротивляющиеся укрепрайоны и участки обороны Красной армии. Удары танковых групп Гудериана, Гота, Клейста* по всему фронту от Ленинграда до Одессы, огромные потери окруженных войск Красной Армии, - всё это было перед тем, как Лара Полянская получила своё первое задание и высадилась в глухом лесу на Брянщине.

Командованию нужны были сведения о направлении главного удара, а также численности и составе прибывающих и концентрирующихся танковых дивизий. Сил катастрофически не хватало, и чтобы эффективно противостоять врагу, нужно было выставить артиллерийские заслоны в местах главных ударов. С этой целью в тыл немцев забрасывались разведгруппы и диверсионные отряды, которые следили за передвижениями фашистских войск, устраивали диверсии и организовывали связь с подпольем. Враг собирал силы для решающего броска на Москву.

Группа успешно высадилась под покровом ночи в заданном квадрате, и Лара сразу отправила донесение в штаб армии. Спрятав парашюты, приступили к выполнению задания.

Нужно было в максимально сжатые сроки выйти в район предполагаемой дислокации вражеских дивизий и взять языка – офицера связи, допросить его и отправить радиограмму в штаб. Приказ был брать языка до тех пор, пока нужные сведения не будут получены - о направлении главного удара и какими силами будет осуществляться наступление. Все хорошо понимали, какой важности задание они выполняют, поэтому бойцы разведгруппы были настроены решительно.

К утру вышли в заданный квадрат - дорога, идущая через неубранные поля и лесочек, где им пришлось укрыться. Сделав привал, командир отряда, опытный разведчик ещё со времён финской войны старший сержант Куроплятов распределил роли:

- Значит, Ефремов, берёшь Стукалова с Паниным и занимаешь позицию вот здесь, видишь?

- Да. Есть.

- Я, Федотов и Захарчук занимаем позицию с другой стороны дороги, немного левее. Значит, как только появится штабная машина или мотоциклист с офицером связи, пропускаем его и только потом стреляем, чтобы не ушёл. Бить наверняка. Всем всё ясно?

- Так точно, товарищ старший сержант, чего же не понять!

- Хорошо. Тогда по местам.

- А как же я?

- Ты, Полянская остаёшься здесь и ведёшь наблюдение. Не спать.

- Да вы что, товарищ старший сержант!

- Ладно, ладно, это я для строгости. Вижу, что в бой рвёшься, только твой бой здесь – на кончике пальцев – тук, тук, - это твоя автоматная очередь. Кроме тебя никто не сумеет передать сообщение, ты у нас самый главный боец, так что слушайся и гляди в оба.

- Есть глядеть в оба!

- То-то. Всё, по местам, пошли.

Прошёл час ожидания. Затем второй. И вот, среди колосьев ржи появились клубы пыли, говорящие о том, что кто-то или что-то движется навстречу засаде. Лара прильнула к окулярам маленького военно-полевого бинокля, который ей подарил один разведчик. Это был трофейный бельгийский бинокль с 25 – кратным увеличением.

Она увидела, как на другом конце поля показалась колонна моторизованной техники. «Эх, наших бы сюда, дать гаубичный залп или бомбардировщиков!» Колонна приближалась, рыча моторами и лязгая гусеницами. Впереди ехал головной танк, за ним тягачи* с пушками, а дальше разного рода мототехника: бронетранспортёры* с пехотой, мотоциклы, низенькие самоходки*, грузовики, - и всё это ехало мимо неё, целое и невредимое, готовое ворваться в столицу её Родины, и растоптать всё, что ей было дорого.

На всякий случай она стала записывать в маленький блокнотик, как её учили одними символами, количество техники, например:

Танк – символ «прямоугольник»;

Самоходка – символ «прямоугольник с вертикальной палочкой наверху»;

БТР – символ «кружок и справа горизонтальная черта»;

Пушка – в виде греческой буквы «лямбда» только сверху вертикальная черта и т.д.

И рядом она проставляла вертикальную черточку, означающую количество.

Колонна проехала мимо, и Лара подвела итог подсчёта – шесть танков, три самоходки, пятнадцать грузовиков, восемь пушек, три тягача с солдатами и пять бронетранспортёров. Захотелось есть. Но без приказа она не имела права принимать пищу. Вскоре пришли товарищи.

- Полянская, развёртывай рацию и передавай сведения нашим.

Командир вырвал листок из блокнота и передал его Ларе. Та стала быстро шифровать радиограмму. Через полчаса радиограмма ушла в штаб.

- Что делать будем, товарищ старший сержант? Может, поедим, кушать очень хочется!

- Да, обедайте, то есть завтракайте, огонь не разводить.

Перекусив наскоро, снова залегли возле дороги. Потянулись часы ожидания. На этот раз до самого вечера никто не побеспокоил тишину полей, лишь жаворонок тренькал в вышине голубого неба, так не похожего на всё то, что творилось на земле. Было по-летнему жарко, стояло бабье лето и хотелось пить, но бойцы терпели, потому что знали, что поблизости нет ни реки, ни населённого пункта. Всё, что у них было – это полная фляжка, остальное занимал боезапас и тротиловые шашки.

Лара тоже терпела, хотя ей было легче. Деревья давали тень, и она внимательно осматривала окрестности в бинокль. Ближе к вечеру, когда солнце стало садиться, пришёл боец.

- Полянская, тебя командир вызывает. Оставь рацию, а я здесь вместо тебя.

Она послушно отправилась на зов командира. Прибыв на место, услышала следующее:

- Полянская, вот тебе задание. Первое боевое. Смотри. – Он развернул карту. – Здесь мы. Это – дорога. Она идёт сюда и затем сворачивает тут. А здесь тупик. Странно, да? Нужно пойти туда и выяснить, что там на самом деле. Переоденься в штатское и одна нога здесь, другая там.

- А как же моя важность? Что, если меня утащат? Как вы будете… - она не договорила, раздались смешки.

- Полянская, не пререкаться, никто тебя не утащит. Похоже это не та дорога. Связь у них где-то в другом месте. Всё, иди.

- Есть идти!

- Так-то.

Лара вернулась в рощицу, быстро переоделась в штатское, но на всякий случай взяла с собой маленький «Браунинг», который ей опять же подарил тот же самый знакомый разведчик. Она сунула пистолет в правый карман пиджака и как ни в чём ни бывало пошла выполнять задание. Волосы заплетены в две косички, на голову надет берет, - ни дать, ни взять девочка-старшеклассница, каким-то образом очутившаяся среди нескошенных полей на просёлочной дороге.

Шла она минут тридцать и увидела, что впереди дорога поворачивает резко влево. И здесь было что-то не то. Тревожное чувство посетило её в этот момент, она оглянулась и вовремя: далеко позади поднимался клуб пыли от ехавшей штабной машины. «Эх, товарищ старший сержант! ну ладно, авось пропустят», - подумала она, и как ни в чём ни бывало продолжила идти по дороге.

Вскоре позади послышался гудок автомобиля, она обернулась и увидела фронтовой легковой «Опель» мышиного окраса с откидным верхом, в котором сидел водитель в униформе и офицер, которого они весь день стерегли. «Ну как же так, да что же вы его пропустили!» - мелькнула мысль.

Машина резко затормозила и остановилась возле неё.

- Fraulyan, bist du weit weg? Kann ich Sie mitnehmen*?

Офицер услужливо открыл дверцу, приглашая девушку сесть.

Лара быстро сообразила, что это её шанс; быстро присела, сделав «книксен»* и сказала по-немецки:

- Danke, Herr Officer, aber meine Mutter verbietet, mit unbekannten Männern in einem Auto zu sitzen. Ich gehe selbst*. – И она ещё раз присела, хорошо зная манеры воспитанных немецких девочек.

(конец ознакомительного фрагмента)

(с) О.Гаряев

Сноски и примечания:

Рубец: коровий желудок.

Эрих Гёпнер (Erich Hoepner): генерал-полковник, командир 4-ой танковой группы, которая наряду с танковыми группами Гудериана и Гота 30 сентября 1941 года начала наступление на Москву, прорвав оборону в районе Ельни и двигаясь на север, окружила с юга войска Резервного фронта в районе Вязьмы, послав несколько танковых дивизий в т.ч. дивизию «Райх» на Серпейск – Можайск, где они были остановлены у реки Угра заслоном из 430 десантников.

Удары танковых групп Гудериана, Гота, Клейста – танковые группы являлись основным ударным звеном вермахта для взлома обороны Красной Армии летом 1941 года.

Историческая справка:

1-ая танковая группа вермахта (Panzergruppe1)

6 октября 1941 года переименована в 1-ю танковую армию, всего 728 танков. Командующий: генерал-полковник Эвальд фон Клейст, организационно входила в группу армий «Юг». Состояла из 5 танковых дивизий по 143-149 танков.

2-ая танковая группа вермахта (Panzergruppe2)

С 5 октября 1941 года переименована в 2-ю танковую армию, всего 994 танка. Командующий: генерал-полковник Гейнц Гудериан, организационно входила в группу армий «Центр». Состояла из 5 танковых дивизий по 177-215 танков.

3-я танковая группа вермахта (Panzergruppe3)

1 января 1942 года переименована в 3-ю танковую армию, всего 942 танка. Командующий: генерал-полковник Герман Гот, организационно входила в группу армий «Центр». Состояла из 4 танковых дивизий по 220-265 танков в каждой.

4-ая танковая группа вермахта (Panzergruppe4)

1 января 1942 года переименована в 4-ю танковую армию, всего 602 танка. Командующий: генерал-полковник Эрих Гёпнер, организационно входила в группу армий «Центр». Состояла из трех танковых дивизий по 145-245 танков в каждой.

Самоходка: Sturmgeschütz III (StuG III; Штурмгешютц III, Штуг III) — средняя по массе немецкая самоходно-артиллерийская установка класса штурмовых орудий времён Второй мировой войны на базе танка PzKpfw III. Серийно выпускалась в различных модификациях с 1940 по 1945 год и стала самым массовым по численности представителем бронетехники вермахта (выпущено 8636 САУ с 75-мм орудиями).

На фото Штуг-II (1941г.)

SD KFZ 139 Мардер III (чехословацкого производства с 76-мм орудием):

Бронетранспортёр:

«Ганомаг» Sd Kfz 251

Германский средний полугусеничный бронетранспортёр периода Второй мировой войны. Создан фирмой Hanomag в 1938 году на базе артиллерийского тягача Sd Kfz 11 и производился серийно с июня 1939 года по март 1945 года.

Тягачи:

Sd.Kfz. 11 (Sonderkraftfahrzeug 11) — германский полугусеничный артиллерийский тягач периода Второй мировой войны. Он мог перевозить восемь солдат, нагрузку в 1550 кг и буксировать прицеп до 3000 кг. Он часто использовался в качестве тягача для гаубицы 10,5 см ( Le. Feldhaubitze 10,5 см ), а затем в 1941 году для 15 см и 21 см реактивных миномётов Nebelwerfer.

Fraulyan, bist du weit weg? Kann ich Sie mitnehmen? (нем.) – Девушка, вам далеко идти? Может быть, я вас подвезу?

Книксен: в светском обществе — поклон с приседанием как знак приветствия или благодарности со стороны лиц женского пола.

Danke, Herr Officer, aber meine Mutter verbietet, mit unbekannten Männern in einem Auto zu sitzen. Ichgehe selbst. (нем.) - Спасибо, господин офицер, но моя мама запрещает садиться к незнакомым мужчинам в автомобиль. Я дойду сама.

«Она знала, что в группе нет ни одного курящего» - В разведгруппы набирали только некурящих бойцов. – Прим. автора.