Книга Памяти

Страницы поэзии

Призрак (Ленар Хатбуллин)

Пулемётные стаи, взмах крыл, воздух рассекшие хлопком. Небо в нас станет пороком - не один я в войне открыл.

Припадая к земле, полз отряд, грязью свистели и пули. Кровь не вернуть - нам шепнули, что домой не вернёмся - в ад ряд.

И, сжигая тела, пал снаряд, раны леча, как дух выйдет. Порохом небо предстанет, разорвав искрою, ей объят.

Я один, погибать не больно? Рядом ниц мёртвая схватка: враг?, а кто друг? Это жатка, что скосила отряд - Геенна.

Я к раю сбегу, в памяти. В прошлое с ужасом я вбегал, зреет кровавый там оскал. Вы меня лишь обрамите.

И повесьте на стену венок. Призрак векует в нем меж дат Есть то убитый, лишь солдат. От истории пряча - сынок.

То его не Земля, а мама, ближе, рыдает, как навзрыд, умер далече - огнём быть. Порыдать и отправить, знамо?

Память (Анастасия Менгерт)

Вечный Огонь ещё ярче зажжётся, На ресницах блеснёт скупая слеза, Сердце в груди от печали сожмётся, И на губах застынут слова.

Память о павших извечна и свята, Молча присяду у скорбной плиты. Здесь за Отчизну сражались когда-то Те, кто сберёг нам мирные дни.

Пусть же горит Огонь наш Священный - Символ бессмертия павших солдат, И речи о подвиге великом, бесценном С Красной Площади вновь прозвучат.

На рассвете капелька росы (Сам С Усам)

На рассвете капелька росы Холодна, причудлива, вкусна. В ней весь вкус моей Родной земли. В ней вся жизни суть отражена.

Я вернусь домой, чуть подожди. Дам врагам побольше прикурить. Чтобы о захвате Родины моей Навсегда сумели позабыть.

А с собою принесу домой Гордый клич Победы на устах. Обниму вас, прошепчу: "Живой", Расцелую слёзы на глазах.

А пока не наступил рассвет Я смотрю на капельку росы. Вспоминаю первый свой букет, Полевые только в нём цветы.

А эти строки принадлежат Великановой Юлии, которые она посвятила своим родным: Анненкову Сергею Васильевичу и Анненковой Пелагее Михайловне, которые во время войны находились в тылу. Работали на секретном военном заводе в г. Златоусте.

Мы будем жить за тех, кто не родился

Мы будем жить за тех, кто не родился, За всех солдат, потерянных в бою, За тех, кто так и не успел влюбиться, Звезду свою разбивших на лету.

На наших лицах будут отпечатки Победы славной близких и родных И пусть меняет жизнь года- перчатки, Мы не забудем подвиг, слышишь, их!

И наши дети с самой колыбели О бабушках узнают и дедах, Что часто спали на земле- постели, За жизнь людей, сражаясь и во снах.

Победа- это, знаешь, праздник жизни! Мы помним их подбитых на лету, И поминаем благодарностью на тризне... Спасибо им, что видим мы весну.

Мы будем жить за тех, кто не успел родиться, И за детей, погибших в страшной той войне, Парней, девчат, кто не успел влюбиться… Мы помним всех и скажем: «Нет, войне!"

По словам Ю. Великановой, автору многих работ, 9 мая самый большой праздник. ПРАЗДНИК ПОБЕДЫ, ПРАЗДНИК ЖИЗНИ! 9 мая память не только моего дедушки. И эти строки посвящены светлой памяти всем тем, кто подарил нам мирное небо, нашу жизнь, ведь пока мы помним, герои живы. Они живут в наших сердцах и памяти.

Бабушке Полине

Как терпкий запах полыни, Васильков голубые цветки В имени слышу «Полина», В родственной нашей реки.

Дом полон был ребятишек, Смеха, в игре беготни, Сколько сестрёнок, братишек, В прошлое снова взгляни.

Как управлялась бабуля, Черпала времени, сил, Вот подрастают сынули, Дочек зовёт взрослый мир.

Как терпкий запах полыни, Васильков голубые глаза В имени слышу «Полина», Бабушка вечно жива.

В детях она и во внуках, В правнуках милых живёт. Мы далеки, но разлука, Наших корней не сорвёт.

Помним и любим, гордимся, Фото как памятный знак, Жить, чтоб всем честно, трудиться, Вот что желала бабушка так!

Нина (Гордон Вэльски)

Нина пряталась в сене. Во рту было сухо и горько. Она закрывала глаза, и перед ней вставала картина: большая, светлая кухня, на которой всегда можно было найти свежую выпечку и молоко. Мама разливала его по банкам, а папа нарезал толстые ломти хлеба, густо намазывал маслом и посыпал сахаром.

Но это было тогда, в мирное время, когда слово «война» существовало только в книжках.

Сейчас вместо молока и хлеба – сухая травинка и глухие выстрелы, доносившиеся откуда-то издалека. Выстрелы. Они сгрызали тишину, разрывали ее на осколки. И бухали! Бухали. Бухали...

Нина вздрагивала от каждого звука.

– Столько времени прошло, а ты всё привыкнуть не можешь, – шептала она, прижимая колени к груди.

Девочка знала: нельзя бояться. Мама ей всегда говорила: «Страх – это слабость, а слабость – враг». Но как не бояться, когда ты одна в чужом сарае, а за стеной – война?

Нина снова закрыла глаза и представила... великанов. Огромных, но добродушных, похожих на сказочных богатырей из старых книжек с картинками. Они не сражались, не разрушали, они просто играли. Играли в мяч. Огромный, круглый, как солнце. И звук разорвавшегося снаряда – это не взрыв, а глухой удар мяча о землю...

Вот, великаны затихли. И девочка попыталась уснуть, но живот скрутило от голода.

«Наверное, я так и умру», – подумала Нина. Сил, чтобы двигаться дальше у неё не осталось.

Вдруг, дверь распахнулась. Скрип петель разрезал тишину. На пороге выросла тень. В воздухе появились ноты пороха, гари и чего-то свежего. Нина зажмурилась. Страх парализовал ее. С губ слетел шёпот:

– Только бы не немец. Только не он...

И тут она услышала громогласное и такое родное:

– Есть кто живой?

«Русский. Это же русский!», – пронеслось в голове и Нина открыла глаза.

Девочка увидела высокого солдата в запыленной форме, с автоматом в руках. Лицо в копоти, но глаза… глаза светлые, добрые и такие уставшие.

– Я здесь! – воскликнула Нина, собрав последние силы в кулак.

Солдат вздрогнул от неожиданности. Эхо детского голоса задрожало в ушах.

– Ты кто? – спросил он, настороженно оглядываясь.

– Нина, – ответила девочка тихо.

– Понятно, – усмехнулся солдат, – небоись, сейчас тебя вытащу.

– А как вас зовут? – спросила она.

– Василий, – ответил красноармеец.

Она робко потянулась к Василию и ухватилась за большую, грубую руку.

«Какой же он теплый! – восхитилась Нина. – Словно огонь!»

И точно!.. Тепло Василия быстро распространялось по всему ее телу, прогоняя холод и страх. И мысль о том, что рядом есть советская армия, дарила веру в далекое светлое будущее.

Послесловие:

На этот рассказ меня вдохновила история Нины Павловны Петровой (27 июня 1893, Ораниенбаум (ныне г. Ломоносов) — 1 мая 1945, Штеттин, Германия (ныне Щецин, Польша)) — участницы Великой Отечественной войны, снайпера, полного кавалера ордена Славы.

С ноября 1941 года сражалась на фронтах Великой Отечественной войны.

В январе 1944 года северо-восточнее Александровской Ленинградской области уничтожила 23 вражеских солдата, за что была награждена орденом Славы 3-й степени.

В августе того же года, уже в составе 67-й армии на 3-м Прибалтийском фронте, в районе станции Лепассааре (Эстония), она лично вывела из строя 12 гитлеровцев, получив орден Славы 2-й степени.

В феврале 1945 года, сражаясь за Эльбинг (ныне Эльблонг, Польша) в составе 2-й ударной армии 2-го Белорусского фронта, она уничтожила более 30 фашистов.

За годы войны «Мама Нина», как ласково называли её бойцы, подготовила 512 снайперов.

Награждена: орденом Отечественной войны 2-й степени (2 апреля 1945 года), орденом Славы 3-й степени (2 марта 1944 года), орденом Славы 2-й степени (20 августа 1944 года), орденом Славы 1-й степени (29 июня 1945 года), медаль «За боевые заслуги» (11 апреля 1943 года), медаль «За оборону Ленинграда» (1943 года).

Нина Петровна, пройдя войну, погибла в автомобильной катастрофе под Штеттином (Щецин) 1 мая 1945 года.

Память о Нине Павловне Петровой увековечена на Аллее Славы в Кронштадте, а также в названиях улиц во многих городах, а в 1978 году был выпущен почтовый конверт с её изображением.

Меня, как патриота и просто человека, покорило мужество этой женщины. И хотя рассказ о девочке Нине, однако... На эти строки вдохновила отвага Н.П. Петровой.

Вечная память советским героям!

Память поколений (Марина Филимонова)

Мамы не стало. Она ушла на девяносто шестом году, прожив сложную, но интересную жизнь. Ежегодно, как ветеран войны и председатель городского совета ветеранов она выступала на митинге, посвящённом Победе. Последний раз в две тысячи тринадцатом, когда ей уже исполнилось восемьдесят девять лет. Даже в преклонном возрасте она не читала по бумажке, а голос её оставался сильным и молодым. У меня замирало сердце, когда я слушала её возвышенную, проникновенную речь.

На войну мама ушла добровольцем. Служила она в медсанчасти при авиационном полку. Мечтала стать врачом, но судьба распорядилась иначе, и она после войны окончила педагогический институт (факультет русского и литературы). Каждый год посещая общеобразовательные учреждения, выступала перед школьниками и рассказывала о войне, людях, одержавших Победу.

Рассказывая вам о маме, я представляю, чтобы она сказала молодому поколению, если была бы жива:

"Дорогие внуки и правнуки. Вот и пришло время исторического юбилея – восьмидесятилетие Победы в Великой Отечественной войне над фашизмом.

Вам трудно представить, как двенадцатилетние подростки стояли у станков, выполняя военные заказы, а семнадцатилетние девушки и парни уходили добровольцами на фронт, защищать Родину. Наше поколение повзрослело раньше. Война отняла годы детства, юности, а у кого-то и жизнь. В страшной, кровавой схватке мы не только победили, но и в короткий срок восстановили страну, построили новые города, заводы и фабрики. Мы выставили врагов с нашей земли, потому, что верили в Победу, в наши идеалы и твёрдой рукой защищали каждую пядь земли.

Надеюсь, что подобного больше не повторится. Пусть в вашу жизнь, никогда не войдёт ужас бомбёжек, потеря близких, любимых, страдания и гибель друзей. Любая война несёт не только смерть, но и калечит тела и души. Я рада, что вам удалось избежать этого.

Завещаю вам, нашим потомкам, как эстафету беречь нашу Родину. Будьте достойными всех тех, кто отдал жизни за мир и свободу. Берегите природу, леса, водоёмы, поля и всё живое. Соблюдайте чистоту и порядок везде, где бы вы не находились, берегите то, что вас окружает. Стремитесь к получению не только знаний, но и обогащению души. Не забывайте историю своего Отечества. Помните и передавайте легенды о подвигах героев. С уважением относитесь к старшему поколению. Думайте о здоровье, ведь жизнь бесценна. Ваш образ жизни – это здоровая нация и сильная Россия. Алкоголь, табак, употребление химических и наркотических веществ туманят разум и убивают серые клетки мозга. Не забывайте, что вы потомки героев, не тратьте жизнь впустую. Стремитесь к поставленным целям, учитесь, занимайтесь спортом, развивайте творческие таланты.

Я верю, что все, кто пережил военные годы в тылу, на передовой и отстоял мирное небо, погибали не зря. Вы наше будущее наше продолжение, наша жизнь! Будьте счастливы!"

А здесь я бы хотела оставить пару строк о других героях. О более давних, но не менее отважных. Эта работа посвящается павшим воинам Куликовской Битвы.

Былина о Куликовой битве, славном подвиге богатыря Пересвета и брата его Ослябя

Ой, ты Русь моя, Русь великая

Русь великая богатырская

Краше нет земли

Нет земли милей

Широки поля, высоки леса

Реки шумные полноводные

Небо синее, горы статные

Необъятны просторы Руси-матушки

На твою красу позавидовал

На твои богатства позарился

Мерзкий ворог, налетел черным вороном

И обрушился тучей темную на Русь-матушку

То не гром гремит, не гроза шумит

То по всей Руси стон стоит

Разоряет враг поля дивные

Придает огню все, к чему не касается

И собрал тогда князь Дмитрий Иванович

Рать великую

И пошел в монастырь Троицкий

К преподобному Сергию Радонежскому

Благословил Сергий Дмитрия на сражение

И предрек ему победу великую

И отправил с ним двух монахов схимников

Пересвета да Ослябю

Наказал Сергий Радонежский монахам

Уповать на волю Божию

Дал им крест Христов на схимах нашитый

Повелел он им возлагать на себя его

Вот перед войском вражеским

Выехал Тимур-мурза-Челубей

Пяти сажен высота его, да трех сажен ширина его

Перед всеми силой похваляется, над противником насмехается

И вышел тогда Пересвет вперед

И был у него на голове шлем, как у архангела

И вооружен он был схимою, по велению игумена Сергия

И сказал: «Отцы и братья, простите меня, грешного!

Брат мой, Ослябя, моли Бога за меня!»

И сошлись две силы грозные,

Как две горы огромные

И упал Челубей замертво

А Пересвет до своих доскакал, только там упал

И первым ринулся в бой Ослябя

Налетели русские соколы на ворогов

Дрогнули вороны черные, отступили, не сдюжили

Так закончилась битва славная

На поле ратном, поле Куликовом, полегло там людей несчитано

А уж за доблесть великую

Князь Донской Дмитрий Иванович

Да и оба воина-монаха Пересвет и Олябя

Причислены были к лику святых

Много ден прошло, много вод утекло

Но не сгладится память о подвигах славных

Подвигах, русских воинов

Жизнь отдавших за Русь–матушку.

На Руси, в СССР и России были, есть и будут герои. Вечная им память и низкий поклон.

Я хотела бы рассказать... (Вера Минакова)

Как автору многих работ мне хотелось бы написать историю о Великой Отечественной Войне, оставить частицу памяти о тех днях. И сейчас я расскажу вам о своей семье. Сначала о дяде Пашкове Василии Семёновиче.

Василий Семёнович был мужем родной сестры моего отца. Я его называла дядя Вася.

Дядя Вася был очень выдержанным человеком. Я его запомнила спокойным и уравновешенным. Недавно его правнучка участвовала в конкурсе Открытого Всероссийского онлайн-фестиваля «Спасибо за Победу», где рассказывала о Василии Семёновиче. Именно её сочинение заставило меня по-другому взглянуть на жизнь моего дяди. Я знала, что он участвовал в Великой Отечественной войне, но что имеет достаточно много наград, что он был участником боев под Халкин Голом в 1939 году, прошёл Великую Отечественную Войну от места призыва Пугачевский РБК Саратовской области до Варшавы этого я не знала. Он был в звании старший техник-лейтенант в должности помощник командира роты по технической части 277 автороты. Он прошёл войну в составе 1-го Белорусского фронта. Дядя Вася никогда о своём боевом прошлом не рассказывал. Все сведения о нём я нашла на сайте «Память народа». Эти сведения были рассекречены в соответствии с приказом Министра обороны РФ от 8 мая 2007 года N181 «О рассекречивании архивных документов Красной Армии и Военно-Морского Флота за период Великой Отечественной войны 1941-1945 годов» (с изменениями на 30 мая 2009 года). Возможно, поэтому я практически ничего не знала об участии моего дяди в Великой Отечественной войне.

В наградных документах рассказывается о том, за что мой дядя Василий был представлен к награде орден Красной звезды в июне 1945 года. Об этом я и хочу рассказать.

27 января 1945 года старший техник Василий Пашков повёл во второй рейс колонну в составе 47 бензоцистерн в Кутно (город в Польше). По тяжелым заторенным дорогам, с многочисленными объездами, трое суток без сна и отдыха водителей, 120 тонн бензина было доставлено вовремя, в критический момент и этим было обеспечено дальнейшее продвижение советских частей. Благодаря самоотверженной работе Пашкова В.С. за три дня были восстановлены шесть машин, сгоревших в районе Шлоппе (восточная Пруссия) от огня противника. Казалось, что их надо оставить на металлолом, но машины были восстановлены. Старший техник Василий Пашков обеспечил высокую техническую готовность на 93-97% техники, чем в трудные минуты напряженных боев обеспечил доставку горючего действующим частям. В период боев за Берлин, благодаря тщательной подготовки материальной части, было обеспечено выполнение срочной перевозки ГСМ (горюче-смазочного материала) из Познани в Берлин. Командиром 277 отдельной роты подвоза горючего капитаном Г.Шматко 20 мая 1945 года был подписан приказ о награждении моего дяди орденом «Красная Звезда».

Вот таким был мой дядя Пашков Василий Семёнович. Он ушёл из жизни в октябре 1997 года, в возрасте 85 лет. На память его правнучке остались его офицерские часы, с которыми он прошёл всю войну.

А в этих строках я хочу рассказать о своём дедушке.

Война, какое страшное слово. Те события затронули многие семьи. К сожалению, в нашей дяди, дедушка и мои родители не очень охотно вспоминали то время. Это сейчас, уже зрелым человеком, я понимаю, как много упустила, не задав им вопросы об их участии. Но даже то, что я узнала, меня потрясло.

Мой родной дед прошёл всю войну только после его смерти, мы нашли случайно его документы, из которых можно понять, как он воевал. Но рассказать я хочу о его родном брате, которого звали Кулибаба Павел Васильевич. И с 1942 г до неопределённого времени был признан пропавшим.

Павел Васильевич был призван в ряды Советской армии 14.07.1941 Елань-Коленовским РВК, Воронежской обл., Елань-Коленовский р-на. И дальше только известие: пропал без вести.

Он действительно перестал выходить на связь с семьёй. Мой дед, Никита Васильевич, долго искал сведения о нём, но так и не нашёл. А мне стало интересно, что же всё-таки стало с братом моего деда? И... Кто ищёт, тот всегда найдёт. Но при проверке сведений о Павле Васильевиче меня ждал сюрприз. По одним документам он погиб во время крушения эшелона на станции Таловая Воронежской области.

Во время крушения погибло более 800 человек. Вот почему Павла Васильевича посчитали погибшим, ведь та катастрофа считалась одной из самых крупных среди тыловых железнодорожных. По словам очевидцев, зрелище было ужасающим. Тогда погибло около 800 человек, и лишь не большая часть выжила. Одному из тех, кто помогал разбирать остатки эшелона, удалось обнаружить три красноармейских книжки. Одна из этих книжек принадлежала моему деду Павлу Васильевичу. Это объясняет факт, что его посчитали погибшим.

Но по документам немецкого лагеря для военнопленных в Цайтхайн в Саксонии мой дед попал в плен именно в то время, когда произошла катастрофа в Таловой Воронежской области. (Лагерь для русских Цайтхайн просуществовал с 1941 по 1945 год). Первые советские военнопленные были доставлены туда в июле 1941 года, став лагерем смерти для советских военнопленных.

Сейчас понятно, почему родственники моего деда не искали его. Те, кто попадал в лагеря смерти, по приказу И.В. Сталина за № 270 от 16 августа 1941 года приравнивались к дезертирам, которые предали родину.

Как стало известно, в лагере существовало 8 кладбищ. Кладбище IVB называлось «кладбищем для русских, полигон Цайтхайн, участок 84» Именно здесь похоронен мой дед Павел Васильевич. Помимо него там покоятся 1500 советских военнопленных, 458 из которых известны поименно. То, что мой дед захоронен именно на этом кладбище есть запись в Книге памяти – Цайтхайн под номером 6675. При попытке побега из лагеря дед был убит.

Я скорблю об убитых. И на руках имею: фото и документ, в котором говорится, что Кулибаба Павел Васильевич пропал без вести. Фото Центральных ворот лагеря Цайтхайн, где под номером 39 мой дед и персональную карту №1 военнопленного.

Любимому дедушке (Мелина Чалян)

Можно бесконечно и с гордостью говорить о наших дорогих ветеранах. Их великий подвиг навсегда останется в истории, как что-то бесценное и особенное! Ведь они наши храбрые, добрые герои. Те люди, которые в почёте! Мы с честью славим их, и пусть поколение никогда не забывает о наших любимых. Сложно представить, что они пережили в те страшные времена...

Мой любимый дедушка Чалян Михаил Джумшудович воевал с 1942 по 1945 был фронтовиком (Первый Украинский фронт) и получив ранение, дошёл до Берлина. От смерти его спас фронтовой друг. Случилось это, когда рядом упала граната, и дедушку засыпало землёй. Он в это время был в шоке, в неведении. Но после говорил так:

"Перед глазами вся жизнь пронеслась, думал, что конец. Но мои сослуживцы поступили, как настоящие друзья и храбрые воины. Пока Гурген отстреливался, Михаил вытаскивал меня из земли и с трудом волок за собой. В то время надо было действовать четко, отгоняя от себя страх, волнение, панику. Друзья сумели взять под контроль эмоции, взять себя в руки, а ещё несмотря на происходящее вокруг — терпеть, с верой в лучшее".

После того случая дедушка плохо слышал, да и здоровье подкосилось. Я помню как он со слезами рассказывал о пережитых трудностях, о плене в жестоком Концлагере, как их пытали, мучили, да и обо всём, что коснулось его во время войны. Он пережил как и другие фронтовые товарищи страдания и боль.

Я знаю, что в каждой семье есть герои, своя история. В нашей сохранились чудные фотографии от ветеранов: дедушки и его друзей — Осипяна Гургена и Бабаяна Михаила Гевондовича.

Светлая Память тем, кто не вернулся с полей. В завершении добавлю: нас всех объединяет Победа! Нам есть чем гордиться. Спасибо героям ВОВ за Победу! За то, что мы живём на этой земле.

Дорогому ветерану!

Седые волосы, глубокие морщины,

И в глазах печальных память прошлых лет,

Он видел бой и

Защищал свой город и Отчизну.

И в памяти у деда лютый страх, как эхо

Доносится из тех далёких дней,

Где ценою жизни платили за победу,

За честь и справедливость на земле.

Великий подвиг навсегда в сердцах,

Ведь герои оставили нам Жизнь.

И знают от мала до велика,

Вспоминая вновь те времена,

И Победа расцветает снова

В наших любящих сердцах.

Письмо в Высь (Ефим Степанов)

Эту работу я посвящаю своему дедушке Степанову Михаилу Дмитриевичу 18.04.1919 - 11.06.1999, которого очень люблю.

В Великую Отечественную служил он командиром пулемётного взвода, прошёл всю войну. За годы, отданные защите Родины, участвовал в противостоянии японским войскам. Со слов бабушки я знаю, что дед был в плену. Бежал. Сам он об этом не рассказывал. По все тем же слухам я понял, что его таскали по разным инстанциям, ведь сбежать от врага многого стоило. Но дед был молчаливым, не любил хвалится подвигами, потому лихих историй в семье не оставил.

***

Город ярился, кипел, бушевал. Взрыкивал рокочущей музыкой, гремел раскатами салютов, визжал, вопил, хохотал тысячами, десятками и сотнями тысяч улыбающихся ртов. Бесчисленные люди ходили по перекрытому Красному Проспекту, радостно махая флажками и шариками, улыбаясь хмурым полицейским – их сюда, кажется, согнали со всех концов Новосибирска. Тёплый ветер – уже не весенний, а вполне себе летний, ведь весна здесь длится меньше месяца – гнал по земле пустые стаканчики, нёс запах газировки, беляшей и шаурмы… Город встречал величайший праздник всех эпох, всех народов. Город встречал День Победы.

Тем временем где-то за окном затерянной среди лабиринтов многоэтажек, ничем не примечательной, квартиры, скрипела ручка, выводящая на бумаге затейливый узор…

«Привет, дедусь! Ну, вот и настало время побеспокоить тебя вновь. Ты уж извини, если надоел – традиция такая… Как у вас с бабушкой там, в Выси? Встретились с тётей Авдотьей? Её ведь тоже зимой похоронили. Хотя, раз маме вы на Радоницу снились все вместе – значит, встретились…»

Автору этих строк не было дела до пышных гуляний. Скорее даже наоборот – не шибко-то нравилось ему, что день славы и скорби, «праздник со слезами на глазах», превратили в какой-то карнавал, а символы памяти – знамёна, ордена, форму – в, как сейчас модно говорить, «мерч». Упрекать людей он, впрочем, не спешил – понимал, сколь много времени прошло, и как сильно отделяет оно потомков от великой жертвы, что принесли их дедушки и бабушки. Порой даже – «пра-». Так что пусть уж цепляют на грудь пластмассовые медали, а на макушки синтетические пилотки. Главное – чтоб понимали, что они на самом деле носят…

Для него же самого этот день был днём связи с тем, что он привык называть Высью. Потому что уже не помнил, верил ли дедушка в Бога и Рай, но прекрасно знал – что-то Там точно есть. И в этом чём-то – светло, спокойно и никогда, никогда не бывает войн. И сегодня они – те, чьи присносущие души озаряют ныне мироздание своим сиянием – взирают из Выси на своих потомков. На тех, кто не забыл ещё, как смотреть на мир широко распахнутыми глазами. На тех, кто верит – однажды сгинет зло, и новый рассвет жидким серебром разольётся над миром. На тех, кто понимает – ежели столь непрогляден мрак вокруг, именно им суждено нести фонарь. На тех, кто пламенем души своей не даёт угаснуть вечному огню надежды.

И сам он мог лишь надеяться, что является таким. Является, несмотря на то, что в отличие от дедушки – никогда не доводилось, и скорее всего – не доведётся ему взбивать сапогами пыль фронтовых дорог. Надеялся, ведь понимал – пусть и старается он жить достойно, не пуская в душу свою всю скверну нынешней эпохи, но доведись ему встретиться с дедушкой – у того нашлось бы немало вопросов, на которые будет трудно, а порой и горько, отвечать. Именно поэтому свято соблюдал он свою традицию – заложенную ещё в школьные годы, вскоре после смерти дедушки, и с тех пор соблюдаемую беспрекословно. Неважно – в светлый день или пасмурный. Неважно – выходной, когда можно пройтись по тихому скверу или наведаться на старое кладбище, или же рабочий, когда он едва находит в себе силы доползти до дома. Неважно настроение, не важны обстоятельства. Письмо будет написано. Его письмо в Высь. Письмо, которое не примут ни в одном отделении, которое некому доставить, но которое – и он знал это – будет прочитано.

Закончив, он аккуратно складывает листок бумаги и погружает в чистый конверт. «Конюхову Арсению Владимировичу, 1920-1999. В Высь. До востребования». - змеятся строки по белоснежной поверхности. И конверт, бережно запечатанный, отправляется в его тайную коробочку в шкафу. Ту, что когда-то была сокровищем, ныне же – стала святыней.

– До встречи Там, дедушка… – тихо шепчет он.

Победа (Даша Демидченко)

Седоволосая Феоктиста сидела возле окна и вязала носок. Её губы бесшумно творили молитву, при этом пальцы ловко орудовали спицами. Вот, за вечер и пятку вывязала. Было холодно — после Покрова Святой Богородицы солнце больше не грело. Пришлось затопить печь, чтобы теплом наполнился дом.

Приближалась зима.

Женщина посмотрела на улицу. Серый лист болтался, но усердно держался на ветке и не хотел лететь по ветру. Феоктиста тяжело вздохнула, глядя на него. Положив на колени вязание, она помассировала занемевшие пальцы. На столе лежала стопка носков, в уголку возле икон горела лампадка. Феоктиста перекрестилась, глядя на образ Иисуса Христа, и принялась вязать дальше, думая о родных.

Дома уже давно не было слышно детского смеха.

Сын Феоктисты вырос и, став военным, мотался по гарнизонам с женой и детьми. Но он не забывал мать. Всегда звонил и справлялся о её здоровье. Иногда звал к себе. Феоктиста частенько задумывалась о переезде. Но куда она от коровушки-кормилицы? Да и соседские пареньки и сено в половник заносили, и зерно в амбар затаскивали. Расплачивалась Феоктиста молочком, да яичками, а после в огород шла.

"Если уеду, то кто за всем этим следить будет?" — думала она и оставалась при своём.

Но, вот как начались настоящие боевые действия, Сергей пошёл добровольцем. Матери всё пояснил и предупредил о том, что разговаривать будут реже, ибо совесть заела — не позволила остаться в тылу.

Так начались молитвенные дни в доме Феоктисты.

И вот, как-то раз в храме, в котором она прихожанкой была, объявили: «Солдатам нужны носки на зиму». Феоктиста вызвалась добровольцем. Шерсть выдали сразу и размеры сказали, и показали, как вязать нужно. Но женщина и без этого была рукодельницей. Взяв нитки, она тут же приступила к работе.

Первую зиму трудно было — слёзы глаза застилали.

В это время Феоктиста с платочком сидела, да молитву творила, о сыночке думая. Да и как тут не думать, если от переживаний душа разрывалась? Но, как звонил он, так Феоктисту отпускало немного. Правда слово вымолвить не могла, всё родной голос слушала.

Сын ни разу не услышал слёз в телефоне, лишь повторяющиеся вопросы: «Ты сытый там?», «Не холодно тебе?».

— Нет, мам. Хорошо всё, — отвечал он.

Феоктиста промокнёт глаза льняной салфеткой, да скажет:

— Серёженька, ты звони по возможности, и всё будет хорошо. Я точно знаю, ты вернёшься домой здоровым, и война эта победой нашей окажется. Ты только Бога вспоминай, да молитву ему твори.

Сергей соглашался. Уверенным голосом отвечал матери, что любит её, и что война скоро закончится, и он с семьёй в деревню приедет.

— Ну, с богом тогда, — шептала Феоктиста с надеждой и вешала трубку.

***

Прошло время. Выпал первый снег, и после обеденного часа скрылось солнце.

— Ну вот, пора Ночку напоить водицей, — произнесла Феоктиста, вспомнив о коровушке. И отложив на стол вязание, погладила кошку. Та замурчала и потёрлась об ноги хозяйки.

— Пойдём, я тебе кашки дам, — улыбнулась Феоктиста.

Надев на себя рабочую курточку, женщина собралась выйти во двор. Внезапно раздался звонок. Феоктиста подошла к старенькому телефону, подключённому штабниками.

— Слушаю. Кто на связи? — спросила она. В трубке потрескивало. — Алло? Говорите! Вас неслышно...

— Мама, это я! — раздался голос сына.

— Серёженька! — воскликнула женщина, и глаза её заблестели от радости. — Как ты? Ничего не случилось?

— Всё хорошо, мам, — с улыбкой ответил сын. — Мы почти победили! Слышишь, мы почти победили! Война вот-вот закончится! Я скоро вернусь, и мы приедем к тебе!

От неожиданной новости Феоктиста села на стул. По щекам потекли слёзы, но на губах играла улыбка.

Этим вечером сын говорил много. Он сказал, что хочет переехать в посёлок и рядом с отчим домом свой построить. Слушая сына, Феоктиста всхлипывала. Впервые за долгое время на её душе было тепло и спокойно. А когда разговор закончился, женщина посмотрела на стопку вязанных носков и тихо вздохнула.

Чуть позже она сходила в сарай, напоила Ночку и завершила последний носок.

Уже поутру Феоктиста позвонила в инстанцию и попросила забрать тёплые вещи, сладости и предметы первой необходимости которые принесли к ней в дом соседи для солдат. Ответственная за отгрузку Татьяна прибыла быстро.

— Вы не переживайте, всё отвезём в госпиталь. Там это очень нужно, — пообещала она.

—Танюша! Война почитай кончилась! — произнесла Феоктиста с надеждой и гордостью. — Мне сын сказал.

— Мы почти победили, — повторила за ней Татьяна, всё ещё не веря радостной новости...

От этого же автора — Даши Демидченко — публикуем «Троицкая Суббота».

Рассказ посвящён любимому деду — Родиону Андреевичу Горбунову, 1912 г., родившемуся в деревне Большое-Ларионово, поступившему на службу 10.07.1941, награждённому 14.06.1944 медалью «За отвагу». Приказ подразделения №14 от 14.06.1944. Издан: 1108 сп 331 сд.

«... Я собирала информацию о родных мужа, погибших в 1942 году. Про своего деда не искала, потому что он вернулся живым и умер уже дома. Гр. Привал натолкнула на поиск, и я узнала много нового. Как оказалось, я упустила столько всего интересного и важного», — оставила комментарий автор, передав нам свой рассказ.

Как нам стало известно, Горбунов Родион Андреевич был призван в военно-пересыльный пункт 81 зсп. Выбыл из воинской части 20.10.1941 в 259 сд. Номер команды: 3. Источник информации: ЦАМО. Фонд ист. информации: 8646.

«Троицкая суббота»

Вовка нехотя встал с кровати и пошёл умываться. На спинке стула он увидел одежду — чистую и выглаженную специально для церковной службы. И понял, почему его в семь утра разбудила бабушка. Мальчик быстро почистил зубы, прополоскал рот, умылся. С кухни раздался родной голос, полный заботы:

— Не вздумай воду пить! Мы же причащаться идём.

— Ба, может, просплю, а? — с надеждой спросил Вовка.

Бабушка пригладила непослушные волосы пацанёнка, тёплой рукой дотронулась до курносого личика и отрицательно покачала головой.

— Родненький, сегодня мы с дедушкой сможем встретиться. К нам сам придёт. Потому причаститься бы надо... А то он вон где, — и она пальцем указала вверх. — А мы грешные здесь. Мне как-то стыдно перед ним с грязной душой предстать.

— Так, я же не постился! — быстро спохватился Вовка. — Я же вчера всё подряд со стола метал после купания.

— Внучок, да мы в последние дни постное кушали, — успокоила его бабуля.

Делать нечего, пришлось одеваться.

Вовка не боялся в храм ходить, ведь уже совсем большой стал — скоро шесть лет исполнится. Причащаться ему было не страшно. Но вставать рано он не любил, да и в храме служба шла долго. Потому, надевая носки, мальчик вздыхал: «Пацаны на реке всех раков поймают». Бабушка, словно читая мысли, произнесла:

— С благословением всё успеешь: и накупаться, и раков наловить.

— Если я одного принесу, ты мне его сваришь?

— Конечно! И десяток наварю, помолись только в храме перед иконой Спасителя, — пообещала бабушка.

Так, Вовка вышел на улицу и тихонько направился в церковь.

По дороге бабуля вспоминала отца — Володькиного прадеда. Она рассказала, как тот с войны вернулся и в кузню устроился, об осколке, оставшемся в лёгких, и о смерти:

— Прадед твой умер из-за него. От тяжёлой работы осколок все лёгкие перерезал.

Услышав историю, Вовка понял, почему бабушка часто плакала. А когда перестала, жаловалась на то, что "слёз совсем не осталось". Мальчишка тогда не чувствовал боли, но сейчас ему стало грустно. Бабушка, будто не замечая перемен, продолжила говорить:

— А сегодня день поминания усопших. Господь милостивый. Он отпустит с родными повидаться тех, чьи родственники придут в храм да на проскомидию подадут записки.

Вовка раньше думал, что у христиан лишь два праздника есть: Рождество и Пасха. Но когда стал чаще в храм ходить, о других торжествах узнал и со службой познакомился ближе. Вот и сегодня... Малец прадеда никогда не видел, но о его героических поступках слышал. Потому, участвуя в шествии, взял с собой портрет. Он пронёс его в рядах Бессмертного Полка.

Вовка очень хотел встретиться с прадедом и услышать от него слово доброе. То самое, когда-то произнесённое дедом: «Не вешай нос, прорвёмся! Ты же мужчиной родился!»

Задумавшись над этим так крепко, Вовка не заметил, что в храм пришёл. Но, как служба началась, так и простоял всю церемонию и даже после причащения на улицу не побежал. Всё по сторонам смотрел и ждал, когда же прадед придёт.

И вот началась панихида. Много людей пришло, которых знал Вовка. Раньше их по пальцам сосчитать можно было, а сегодня — не протолкнёшься. В центре храма появился стол с кануном — большой плитой и крестом. На неё свечи ставили за умерших христиан. Вовка свою тоже там оставил и, прижавшись к бабушке, замер. Он внимательно слушал священника.

И тут мальчик увидел, как из-за алтаря люди выходят, как идут мимо бабушек и женщин, находят своих родных и обнимают их. Некоторые из прихожан стояли и плакали, а подошедшие умершие вытирали им слёзы. Но живые этого не замечали... Вовка же видел всё: вот мать гладит по головке свою маленькую дочку, а рядом с ними стоит ещё одна, как две капли воды похожая, только бледнее немного, и тоже прижимается к юбке женщины. И как к парню, стоявшему у алтаря, спустилась девушка в подвенечном платье. Она поцеловала его в щёки и тоже заплакала.

Но тут появился мужчина в военной форме и уверенным шагом направился в сторону Вовки. Мальчишка замер. Его сердце застучало быстрее. Вовке показалось, что оно вот-вот выпрыгнет наружу. А военный сделал ещё три шага. И тут мальчишка подался вперёд и поцеловал небритое лицо. Так он и простоял всю панихиду, обнимая прадеда. А когда зазвучали слова: «Со святыми упокойся», прадед сам прижал к себе Вовку и произнёс заветные слова:

— Не вешай нос, малец! Прорвёмся. Ты же мужчиной родился!..

Девятое (Katrin Darenie)

Автор двух ниже представленных работ — Katarina Darenie — посвятила строки бабушке и дедам: Раисе Александровне Сливак, Льву Наумовичу Сливак и Семёну Михайловичу Фриденталь.

По предоставленной информации стало известно, что Сливак Лев Наумович 1925 г. р. был лейтенантом. Родился в Тульчине Каменец-Подольской обл. в семье рабочего. В мае 1941 г. закончил девятый класс, а в октябре этого же года был эвакуирован из Харькова в Узбекистан. С 1942 по 1943 г. работал на ст. Пахта Ташкентской обл. в колхозе имени Сталина. В 1943 г. был призван в ряды Советской Армии Чиназским РВК Ташкентской обл.

После окончания стрелково-миномётного училища Льву Наумовичу Сливак было присвоено звание мл. лейтенанта.

Служил Лев Наумович в моторизованной пехоте в стрелково-миномётной части. Был награждён орденом «Красной Звезды», медалями «За взятие Кёнигсберга», «За взятие Берлина», «За победу над Германией», послевоенными медалями.

Л. Н. Сливак получил несколько благодарностей верховного Главнокомандования, в том числе «За взятие Браунсберга», «За ликвидацию группировки немецких войск юго-западнее Кёнигсберга» и др. Дошёл из Средней Азии до Берлина, воевал с 1941 по 1945 гг. Умер в 1964 г.

Вечная ему память!

Также мы знаем (а теперь знаешь и ты, уважаемый читатель), что Фриденталь Семён Михайлович был сержантом в 18-м артиллерийском полку 297-ой дивизии 1059 С. П. с 1941 по 1945 гг. Награждён орденом Отечественной Войны 1-й степени, медалями «За боевые заслуги», «За победу над Германией» и послевоенными медалями. Был тяжело ранен. Стал инвалидом ВОВ 1-й группы. Умер в 1990 г.

Помним! Гордимся! Скорбим!

Девятое

Казалось бы, день как день. Не лучше и не хуже тех, что были до него и тех, что наступят после. Таких дней больше чем три с половиной сотни. И всё же... Он другой. Совсем.

День, когда поют песни. День, когда плачут и смеются.

Праздник.

Нам не понять, каким был тот далёкий 1945. Многих из нас тогда ещё не было.

Звенящий от натужного грохота артиллерийских снарядов май. Ярко-алый стяг над Рейхстагом. Голос диктора, зачитывающий акт о капитуляции, ставший легендой...

Словами не описать те бесконечные пять лет. Никакими песнями и цветами не отблагодарить героев. Они заплатили очень высокую цену. Не думая, не колеблясь, крепче сжимая оружие, шли насмерть. Потому что понимали: за ними мир. Их Родина. Наша Родина!

В этот день я больна. Неизлечимо. Больна воспоминаниями. И даже не своими, нет. А теми, что стоят дрожащей пеленой в глазах людей, идущих неспешным шагом под покачивающимися прямоугольниками портретов. Имена, фамилии, даты...

Бессмертный полк. Тысячи людей живых и мертвецов, ставших рядом с живыми.

Сегодня во время парада я видела женщину. Пожилую, в морщинах, одетую скромно, без лент и наград. Она сидела на скамье, смотрела на нас и плакала. В её руках был только вручную расчерченный листок бумаги. Немного помятый, исписанный мелким убористым почерком. Я не знаю, чьи имена там значились. Не видела дат и описания подвигов, но... Именно эти люди бессмертны. Истинно бессмертны, пока мы можем нести их имена в ладонях своей памяти.

Сегодня я не радуюсь и не пою. Не могу кричать «Ура!» и смеяться.

Каждый шаг участника парада — это поступь смерти. Она чувствуется. Она рядом.

Я понимаю: День Победы — это траур и одновременно — великий дар. Дар жизни и свободы нам.

Ясное, чистое небо без копоти тлеющих городов, пение птиц вместо взрывов снарядов, и счастливые улыбки наших детей. Мирное небо. Его я желаю всем нам. А ещё:

Каждому — помнить!

Каждому — принимать и передавать великий дар!

Каждому — шагать в Полку, даже если нет имён и дат.

Не забывать! И да будет Мир!

Верую

Ах, война, что ж ты сделала, подлая? Стали тихими наши дворы, Наши мальчики головы подняли, повзрослели они до поры... Б. Окуджава «До свидания, мальчики».

У них много обличий. Они говорят на всех языках мира. Имеют доступ абсолютно в любой дом. Они способны отыскать ключик почти к любому сердцу. Может прийти и остаться навсегда. И от этого почти нет спасения. Во все времена так было, есть и будет.

Злоба. Ненависть. Алчность. Вседозволенность. Безнаказанность. Страх. Многоглавая гидра, которой сколько бы голов ни отрубали, никогда не успокоится и не насытится. Фашизм. Нацизм. Расизм. Ужасные, страшные слова. По себе они напоминают поступь окованного солдатского сапога или скрежет камерных решёток.

Неизвестность. Состояние, когда сидишь, забившись в угол, и не знаешь, придёт завтра или уже в следующий миг сердце сделает последний удар.

Когда абсолютно в любой момент жизнь может прерваться. Не станет друзей, близких, родных, тебя...

В тот день, я не могла его дописать. Стихотворение так и осталось незавершённым и без названия. Но сейчас как будто что-то подсказывает: время пришло. Изначально строки были посвящены жертвам одного события, но сейчас я хочу посвятить их всем, чьи жизни оборвались:

Небо чистое, Пеплом осквернённое, Небо светлое, Тьмою опалённое. Пришла смерть с запада, Ракетами крылатыми, Навеки глаза закрыла, Осколками проклятыми. Будто полынью горькою Воздух и земля пропитаны, День тот солнечный Кровью омытый...

Страницы истории с самого начала залиты красным. Человечество, несмотря на все великие открытия и свершения, на всё то прекрасное, что было создано за тысячелетия, по-прежнему тяготеет к разрушению. Себя. Окружения. Всего мира. И, к великому стыду и сожалению, созидания и добра становится всё меньше и меньше.

Всадники Апокалипсиса не то, что имеют быть, а даже более того – они никуда не ушли, а шествуют по нашей планете. Сквозь тысячелетия, века, из года в год каждый из них собирает щедрый урожай.

Не остановить. Не предсказать. Без жалости, колебаний или хотя бы попытки осознать происходящее. И каждый раз их поступь отзывается новыми рубцами потерь. Жуткое в этом то, что люди своими мыслями, решениями, выбором, собственными руками выписывают чудовищный марш.

Ведь все мы люди. Только положение разное. И та самая пресловутая свобода выбора тоже у каждого своя.

Я выбираю веру. В тех, кто словно ангелы-защитники воинства небесного встали плечом к плечу. Сомкнули ряды и наглухо закрыли всех нас от беды и угрозы. Каждый из них чей-то сын. Брат. Отец. Иногда даже не в кровном родстве, но душа от души, сердце от сердца.

Верую в воинство небесное. Верую в надежду на мирное небо над нашим миром. Верую в любовь. Верую. И с верой, надеждой и любовью напутствую:

...На пороге едва помаячили и ушли, за солдатом — солдат… До свидания, мальчики! Мальчики, Постарайтесь вернуться назад. Б.Окуджава «До свидания, мальчики».

Послесловие

Дорогой читатель, спасибо, что остался на страницах нашего небольшого сборника и выказал уважение к подвигам уже ушедших героев и труду авторов. Истории у писателей разные, как и их настроение, но все эти чувства, эмоции соединились в Победу и память о Победе. Боль, радость, скорбь, гордость — у каждого своё, пронесённое через года и красиво высеченное не только в мемориалах, книгах, музыке, но и в гимне:

Россия — священная наша держава, Россия — любимая наша страна. Могучая воля, великая слава - Твоё достоянье на все времена.

Славься, Отечество наше свободное, Братских народов союз вековой, Предками данная мудрость народная! Славься, страна! Мы гордимся тобой!

От южных морей до полярного края Раскинулись наши леса и поля. Одна ты на свете! Одна ты такая - Хранимая Богом родная земля!

Славься, Отечество наше свободное, Братских народов союз вековой, Предками данная мудрость народная! Славься, страна! Мы гордимся тобой!

Широкий простор для мечты и для жизни Грядущие нам открывают года. Нам силу даёт наша верность Отчизне. Так было, так есть и так будет всегда!

Славься, Отечество наше свободное, Братских народов союз вековой, Предками данная мудрость народная! Славься, страна! Мы гордимся тобой! (слова С. В. Михалкова)

С уважением гр. Привал (Литературные запуски), 2025.