Ключ истмата *ранняя версия*

Введение

Марксизм как учение — это, по сути, не что иное, как верно рассматриваемые факты действительности. Однако почему же нам недостаточно для того обычной науки? Потому что мы живём в классовом обществе, в котором одни эксплуатируют других, в итоге лишая их всего. А чтобы скрыть от эксплуатируемых истинные причины происходящего — те неустанно забалтываются сонмами «обществоведов», находящимися на содержании у эксплуататоров. Готовыми потому озвучивать почти всё, что угодно, кроме правды.

Но неужели среди нас нет нынче честных людей, — может воскликнуть читатель, — которым правда окажется дороже всего остального!?

И такие люди есть.

Имя им — современные марксисты. И в раскрытии того, как всё обстоит на самом деле и состоит та задача, которую прежде всего они ставят перед собою. Именно для того, чтобы смочь нам изменить существующее положение вещей — к лучшему по-настоящему. Уничтожив то главное зло, служащее источником всему ему остальному, столь вдоволь наличествующему вокруг!.. Первооснова коего марксистам известна: эксплуатация человека человеком. Породила исторически которую — конкуренция (подробнее о чём и будет далее).

Добиться, чтобы каждый мог трудиться на пользу себе и вместе с тем и обществу, почему и заинтересуя всех в результатах того труда и его облегчении; а также в развитии каждого из нас — ведь для всего указанного лучшего: вот та цель, которую открыто заявляют коммунисты-марксисты. Ведут для достижения чего они неустанно свою коммунистическую пропаганду, организуются в марксистско-ленинскую партию — ожидая в своих рядах всех тех, кто стремится к борьбе за лучшее будущее. Насущную необходимость чего всё более обнажает перед нами капиталистическое настоящее. Своими неискоренимыми кризисами и войнами. Разверзаемой перед миром экологической пропастью глобального потепления!

На страницах сего трактата автор предлагает вам совместно проследить, как мы пришли к тому, что есть; понять, почему так неуклонно мир пока движется в одном направлении; и как же нам сменить этот путь на действительно лучший. Самую возможность чего зримо продемонстрировала нам первая социалистическая революция 1917 года. А коммунизм же, на самом деле, обусловлен всею нашей предшествующей историей. Ждёт теперь от нас своего воплощения. Спокойное представление о чём окажется способно придать наиболее сознательным общественным элементам твёрдую уверенность в коммунистических силах. Сможет помочь нам трезво усматривать возможности для роста сознательности масс. Искать и находить лучшие рецепты для утверждения коммунизма на авансцене истории, вести к его победе!

Для чего и надлежит нам следовать верному — в заветам великих МЭЛС, в особенности ленинскому призыву «учиться, учиться и ещё раз учиться»! Наверстывать знания нам требуется для организации последовательного продвижения шаг за шагом в коммунизм. Не путаясь в теории и не пугаясь собственных ошибок — смело потому их вскрывая для пользы дела.

Почему и так важно — верно определить истоки существующего зла; указывая тем и правильный путь его преодоления. Ошибки в чём для нас чреваты неудачами — величайшей из которых пусть навсегда останется в нашей памяти пример гибели СССР…

Исторический материализм, актуализации которого, марксистской социобиологической концепции и посвящено данное произведение — раскрывают оные непреложность следования человечества в коммунизм. Вопрос перехода к которому есть главным вопросом современности — для самого выживания человеческой цивилизации. Покуда же непрестанно к краю гибели человечество подталкивается достигнутой высшей и последней стадией развития эксплуататорского общества — капитализмом. С его конкуренцией, неотъемлемо характеризующей классовое общество, неизбежными потому войнами — с всевозрастающими рисками даже нашего самоуничтожения. Потворствует капитализм и глобальному потеплению.

Отчего и так важно понять истоки и действительные причины возникновения классового общества. Для его успешного преодоления — «снятия», если в философской терминологии, или попросту говоря, позитивного устранения; непременной замены лучшим.

…Столкновение с суровой, неумолимо ухудшающейся капиталистической реальностью побудят массы к активности. Задача марксистов — показать людям правильный путь в коммунизм. Который потребуется организовывать тем, кто — не исключено, что уже весьма скоро, возьмёт ответственность на себя за наше будущее. К пользе коих и призван послужить сей труд.

Глоссарий

МС-концепция — марксистская социобиологическая концепция

АСП — азиатский способ производства

Истмат — исторический материализм

МиЭ — Маркс и Энгельс

ЧС — частная собственность

Начало истории

Прежде всего, я считаю, что если что-либо можно объяснить наиболее простым и доступным образом, то именно так и следует попытаться то изложить. Почему здесь, в этой первой же главе данной монографии, я и постараюсь вам кратко передать самую суть марксистской социобиологической концепции в её ключевых положениях. Которые затем, в последующих главах, буду пробовать раскрывать до полной ясности (я также рассчитываю, что оглавление позволяет вам обращаться, если понадобится, сразу к тому, что может вас заинтересовать ранее остального).

Представить себе самую суть МС-концепции я предлагаю вам созданием максимально упрощенной модели нашего социума, для показательности демонстрации развития которого мы акцентируем внимание лишь на ключевых факторах, оное развитие и обуславливающих. Выявление которых, собственно, и составляет основную сложность в истмате (историческом материализме).

Перейдем же к существу вопроса. Возникнув первоначально посреди животного мира в результате его эволюции, человек был неотделим от него и подчинялся царящей там дарвиновской конкуренции. Выделим в самом общем виде два главных фактора, влиявших на нас тогда. Это, во-первых, изменяющиеся природно-внешние условия, существованию в которых непреложно подчинен человек (во всяком случае, до тех пор, пока не оказывается способен оные для того изменять).

Во-вторых, играют роль складывающиеся внутри человеческих сообществ общественные отношения, обуславливаемые нашей принадлежностью к определенному биологическому виду (почему и освещаемая концепция получила название социобиологической). Особому виду: в силу достигнутой его наивысшей развитости посреди остальных животных.

Так вот, что касается первого указанного — изменяющихся, иногда кардинально, внешних условий нашего сосуществования (кажется, само чудо человеческого существования заключается в том, что оные условия позволили появиться живому миру — и доэволюционировать ему до человека, не погубив ранее; возражением на что служит указание на то, что у Природы для подобных изменений имеется в представлении вечность). Одно из таковых упомянутых кардинальных изменений, окончание последней ледниковой эпохи ~12 тысяч лет назад, к чему современный человек сформировался уже и поведенчески — ознаменовало для тех, кто сумел дожить до того (ведь в более неблагоприятных условиях), эпоху первобытного коммунизма — в виде естественно возникавшего природного изобилия. Что в нашей исторической памяти так прочно отпечаталось, как «золотой век» первобытности!

Вряд ли стоит считать, что первобытный коммунизм дозволило одно только внешних обстоятельств к тому благоприятное изменение — нет, иные отношения между уже современными к тому времени и поведенчески людьми, предопределила те уже достигнутая к тому указанная развитость. Дозволявшая ведь и возможность адекватной по силе той развитости, «ответку» на неблаговидное поведение.

…Но что же произошло далее? Человек, как и прочие живые организмы, склонен к естественному размножению — до пределов наличной экосферы; что и подвело к окончанию первобытного коммунизма возобновлением конкуренции. Подстегивавшей с тех пор и активизацию поиска путей роста производительности труда (необходимого ведь для выживания), что в последующие времена привело к неолитической революции — возникновению аграрного общества.

Попадание уже после которой вновь в «мальтузианскую ловушку», приведёт уже в итоге и к образованию классового общества. Когда одни подчинят себе труд других — для первоочередного выживания первых.

Тут кроется немаловажный для понимания момент, отличающийся определённой сложностью, а потому требующий детального разъяснения. Изначально в конкурентном обществе уступающий, подчиняющийся в конкуренции — обрекался на погибель (из-за наступления нехватки даже необходимого на всех). Социальный прогресс появления рабства в том и заключался, что вместо погибели — принуждением к труду рабу сохранялась жизнь!.. Указанным же объясняется и мягкость («патриархальность») первых исторических форм рабства: когда первоначально в подчинении главную роль играла предопределяемая тем участь погибнуть первым подчиняемого, при ухудшении обстоятельств. И лишь впоследствии, вместе с проблеском «греческого чуда» человеческой мысли в античности, рабовладельческое общество сумеет достичь тех так хорошо известных нам высот античной культуры.

Если вышеизложенное, несмотря на обещанную наибольшую простоту, покажется Вам сложным для восприятия — не откладывайте чтение; мы перейдём в последующих главах к подробному разбору заявленного, вместе с источниками.

Ключевые тезисы

1. В естественно-конкурентной животной среде, благодаря присущей ей эволюции, появился и человек.

2. Уникальное образование благоприятных условий, по причине окончания последнего ледникового периода, в сложении с нашей достигнутой к тому времени развитостью, послужили наступлению для нас периода первобытного коммунизма («золотой век» в истории).

3. Из-за нашей естественной склонности к размножению мы вновь вверглись в конкурентное общество…

4. Каковое общество конкуренцией же (от лат. concurrentia «столкновение, сбегание» — соперничество, здесь: за ограниченные ресурсы) с тех пор и доныне подстёгивалось оной — в особенности к активным поискам путей повышения производительности труда. (Для выживания ведь; повышения так конкурентоспособности.)

5. Указанное приведёт к неолитической революции — переходу к аграрному обществу; а затем и к рождению классового общества посреди конкурентного; с сохранением ключевой характеристики конкурентности и у классового общ-ва, что очень немаловажно.

P. S. Что касается фактов и источников к приведенному — немного терпения, они будут через одну главу, в разделе «Первобытный коммунизм».

…К «концу истории»

Почему для нас вообще это важно, верно выявить причины классообразования, чему в особенности посвящена марксистская социобиологическая концепция?

Потому что если признать, что зло в современности преимущественно исходит от эксплуатации (к отдельному доказательству чего мы ещё обратимся далее) — выявление исторических причин той должно послужить её результативному искоренению. Тогда как ошибки в чём, напротив, могут завести нас совсем не туда, куда следует. Трагический пример чему у нас, к сожалению, есть.

Речь, разумеется, об опыте СССР. Как же так произошло — что он, такой, казалось бы, несокрушимый, пал?!.. СССР был специфическим государством, отличным от ему предшествующих. «Первым пролетарским» и главное — марксистским. Тогда как «классический» марксизм, обратим на то особое внимание, не предполагал существования коммунистических государств.

И в этом заключается действительная проблема — для государства, руководствовавшегося марксизмом. Причём не просто руководствовавшегося, а и бдительно защищавшего оный «классический» от каких-либо изменений. Ибо так сложились обстоятельства: когда, на самом деле, за весьма небольшой промежуток времени революционеры Российской империи сумели пробежать путь от восприятия марксизма, до приступления на практике к реализации его идеи — того, к чему он звал: социализма. Закрепив тем самым, благодаря успеху 1917 года, и авторитет классического марксизма на недосягаемой высоте. Поставленный же вне самокритики марксизм, как бы это не отталкивающе могло прозвучать для его сторонников, ибо он является тому по определению противоположностью — приобрёл черты религии. Верования; или пусть даже если светского, но культа.

С уходом же с исторической сцены тех, кто имел более научное представление о том, чем в действительности является марксизм («не догмой»), к советской власти папали те, кто, из лучших побуждений, как это нередко бывает, попробовал воплотить то, к чему призывал изначально марксизм: к коммунизму как демократии, отмиранию власти («государства»). Закончилось что — нам ныне известно, как…

Но сделаны ли из того должные выводы?? Или, в отсутствие оных, мы обречены лишь на повторение прошлых ошибок!? Да и дадут ли люди марксистам даже попытаться повторить ещё раз тот опыт — без полноценного признания ошибок в марксизме? Тех самых следствий его изначальных вкраплений идеализма, с каковым так и не сумели ведь, в действительности, порвать до конца классики марксизма — несмотря на продекларированный разрыв с утопическим социализмом. (Навроде признания ими того, что, якобы «если каждый индивидуум будет предоставлен своей склонности и сможет делать то, что он хочет, то потребности всех будут удовлетворяться без тех принудительных мер, которые применяет современная общественная система»*.)

* https://mskolov.livejournal.com/108213.html

Способны ли мы и сами до сих пор верить в тот истмат классиков, который, несмотря на верный фундамент материализма, получил от них прочный идеалистический вектор на демократию? Не имеющую ведь под собою никаких материалистических обоснований к своей якобы лучшей благости для всех, кроме разве что наивной веры в благость людей самих по себе. Не противоречит ли что уже одно только — научному взгляду на человека, то есть дарвинизму, полноценному признанию теории эволюции. А значит и нашего происхождения из животного мира. Начала которого и сохраняются в нас «сами по себе». Тогда как действительно противопоставленное тому человеческое — не является в нас чем-то заложенным тем же Богом, а требует человеческих воспитания, культуры… Выработки сознательности в конце-концов!

«…Все до сих пор существовавшие в истории противоположности между эксплуатирующими и эксплуатируемыми, господствующими и угнетенными классами находят своё объяснение в той же относительно неразвитой производительности человеческого труда. До тех пор, пока действительно трудящееся население настолько поглощено своим необходимым трудом, что у него не остаётся времени для имеющих общее значение общественных дел — для руководства работами, ведения государственных дел, для отправления правосудия, занятия искусством, наукой и т. д., — до тех пор неизбежно было существование особого класса, который, будучи свободным от действительного труда, заведовал указанными делами… Только громадный рост производительных сил, достигнутый благодаря крупной промышленности, позволяет распределить труд между всеми без исключения членами общества и таким путём сократить рабочее время каждого так, чтобы у всех оставалось достаточно свободного времени для участия в делах, касающихся всего общества» (Энгельс, «Анти-Дюринг»).

…Коммунизм, являясь по своей логико-исторической сути синонимом общественному развитию, разве не требует для оного — хорошего управления? Способны ли кое осуществлять мы все поголовно? Или же, исходя хотя бы из того, что все мы — разные, следует признать, что не стоит потому ожидать осуществления хорошего управления для всех — от обязательно каждого? И что же тогда для нас становится важнее: коммунизм или демократия? …Есть ещё один крайне весомый довод против последней, которого мы ещё коснёмся по ходу данного трактата.

Первобытный коммунизм

Понятия «первобытный коммунизм» и «первобытно-общинный строй» иногда отождествляют, что из уже затронутого нами в первой главе («Начало истории»), полагаю понятным, очевидно неверно*. Иначе следовало бы считать, что те же животные до сих пор живут в первобытном коммунизме (в том лучшем смысле, который под ним подразумевается; в противном случае, зачем было бы использовать именно такой термин?). В «естественном изобилии»… Самоочевидно, что это не так.

* Ещё советский академик А. И. Тюменев указывал, что грубой ошибкой является отождествление всей первобытной эпохи с первобытным коммунизмом [1] {Гиперлинки для удобства вынесены в конец главы — прим.}.

Примечательно, что первый программный документ марксизма, «Манифест коммунистической партии» — оного первый раздел начинается с известных слов: «История всех до сих пор существовавших обществ была историей борьбы классов». И только после смерти Маркса, в примечании к английскому изданию 1888 г. Энгельс дополнит эти слова замечанием о том, что классовой истории человечества предшествовала его же общественная организация в виде первобытного коммунистического общества*.

* «Все доныне существовавшие общества основывались, как мы видели, на антагонизме между классами угнетающими и угнетенными», — говорится в конце того же раздела «Коммунистического Манифеста».

Верно предугаданным термином «первобытный коммунизм» (здесь и далее сокращённо ПК) отдаётся должное тому одному только логико-историческому пониманию того, что история человечества не являлась классовой изначально (также почему не сможет ли стать и ещё бесклассовой!).

Оное нам позволяет также прояснить — уточняя вместе с «механизмом» возникновения первобытного коммунизма то, что должно послужить установлению коммунизма на современной материально-технической базе. По существу же, предугадать логику появления ПК сумел ещё сам Маркс; что мы ещё затронем в одной из следующих глав.

Однако самое существование или невозможность ПК следовало бы доказывать прежде всего опираясь на исторический материал. И мысль о том, что мы некогда не являлись нелюдью по отношению друг к другу, а оказались загнаны в таковые классовые рамки жесточайшими историческими обстоятельствами, не дозволявшими выживать иначе, так вот мысль обо всём этом таки находит подтверждение ныне как в историческом материале, так и до того находила в культурном наследии — известном мифе древности о золотом веке!*

* «В прежнее время людей племена на земле обитали, / Горестей тяжких не зная, не зная ни трудной работы, / Ни вредоносных болезней**, погибель несущих для смертных» (Гесиод, «Труды и дни», пер. В. Вересаева). Также ср. с мнением советского и российского учёного-климатолога, профессора МЭИ и ныне членкора РАН Владимира Клименко: «По мере освобождения Земли от континентальных [ледяных] щитов наступил довольно продолжительный период, при котором температура была существенно выше современной… Ещё до того, как появилась наука, этот же самый период запечатлелся в памяти многих поколений людей как „золотой век“, отобранный у людей за совершённые ими грехи… И это именно то, что предшествовало появлению человеческой цивилизации…» [2].

** Просто в качестве любопытного замечания: «Когда на исходе позднего неолита в разных регионах земли стали углубляться процессы интенсификации сельского хозяйства, связанного со всё большей концентрацией людей, растений и животных, возникают первые масштабные эпидемии, во многом предопределившие дальнейшие пути развития человечества», — пишет А. М. Никулин, рецензируя труды Дж. С. Скотта [3].

Ключевым же историческим обстоятельством, внешним фактором, уникально дозволившим ПК без воли людей на то, стало, как уже отмечалось выше, окончание последней ледниковой эпохи; завершившейся около 12 тысяч лет назад*. Ко времени чего — во время той предшествовавшей эпохи, мы и стали, собственно, современными людьми и поведенчески**. Что совместно указанное и дозволило, собственно, ПК***. С одной стороны было значительное потепление, и потому наступление естественного изобилия для доживших до того****. С другой стороны, наша высокоразвитость достигнутая к тому моменту, благодаря эволюции, позволила нам не изводить друг друга по инерции. (И из-за возможной адекватной «ответки» ведь!)

* Последняя ледниковая эпоха начала завершаться ∼17,7 тысяч лет назад [4].

** «…Немецкие ученые выяснили, каким образом менялись форма и строение мозга предков Homo Sapiens. Они считают, что близкое к современному строение было достигнуто около 40 тысяч лет назад, примерно в тот момент, когда сформировалось современное поведение» [5].

*** Как отмечает видный современный американский эволюционный антрополог Сара Блаффер Хрди: «…Последние 10-20 000 лет назад — люди не защищали ресурсы. Площади были настолько велики, что очень трудно представить, чтобы кто-то их защищал. Собственности тоже не было, так что они и этого не защищали». Ориг.: «10-20,000 years ago — people weren’t defending resources. The ranging areas were so large that is very difficult to imagine anyone defending them. There was also no property, so they weren’t defending that either» [6].

**** «До последнего ледникового периода (26,5-19 тысяч лет назад) в Европе наблюдалось высокое генетическое разнообразие людей, которое существенно сократилось во время похолодания и восстановилось лишь к эпохе неолита». Цит. ист.: Последний ледниковый период уничтожил популяцию людей в Северо-Восточной Азии [7].

В качестве философского замечания напоследок, я хотел бы сказать, что осознание того, что человечество не было изначально никем закрепощено, то есть было свободным… При естественной потому тогда и демократии оная свобода закономерно привела к появлению классового общества: да, в отсутствие изобилия! Однако ведь, забегая вперёд, заметим также, что не под создание оного изобилия для всех «заточено» и классовое общество. Чисто философско-логически триада, начинающаяся как доклассовое общество, затем же закономерно и необходимо для развития перерождающееся в классовое — должно окончиться то тем, как и цепочка: первозданная свобода — закономерное закрепощение — «снятие» последнего, путём не возвращения одной лишь свободы (закономерно приведущей к чему вновь, в условиях отсутствиях не существующего самого по себе изобилия, несложно догадаться). Требуется же во избегание вновь установления непременной классовости — не свобода, но порядок. Послужащий созданию изобилия для всех. Не потому ли и в полной мере смогущий быть названным справедливым…

Ключевые тезисы

1. Отождествлять первобытное общество всецело с периодом первобытного коммунизма неверно. Иначе следовало бы считать, что те же животные доныне живут в последнем; что явно расходится с тем лучшим смыслом («изобилия»), вкладываемым в понятие коммунизма. (О том, насколько последнее правомерно, см. далее.)

2. Поздняя догадка основоположников марксизма о предшествующем классовому обществу доклассовом периоде оказалась верной; как уже сказано, его не следует отождествлять целиком с периодом первобытного коммунизма; однако был и последний в виде естественного изобилия, для переживших глобальное похолодание и заставших его окончание, принесшее им и период упомянутого изобилия. В кач-ве иллюстрации см. < https://en.wikipedia.org/wiki/File:All_palaeotemps.svg >. При этом следует помнить, что так исторически сложилось, что мы стали биологически людьми (т. е. наиболее развитыми существами) до указанного уникального окончания глобального похолодания. Совпадение двух последних факторов /а) уникальные благоприятные исторические обстоятельства и б) становление уже людьми к тому моменту/ и дозволили период первобытного коммунизма.

Источники

1. https://cyberleninka.ru/article/n/2011-01-071-podol-r-ya-teoriya-istoricheskogo-protsessa-v-russkoy-istoriosofii-pervoy-treti-hh-veka-m-nauka-2008-436-s

2. https://polit.ru/article/2005/11/02/climate/

3. https://cyberleninka.ru/article/n/ot-odomashnivaniy-v-neolite-k-osedlosti-v-imperiyah-kontseptsiya-istorii-borby-mezhdu-gosudarstvom-i-bezgosudarstvennymi-lyudmi

4. https://mskolov.livejournal.com/111882.html

5. https://nauka.tass.ru/nauka/6818965

6. https://blogs.scientificamerican.com/primate-diaries/raising-darwins-consciousness-an-interview-with-sarah-blaffer-hrdy-on-mother-nature/

7. https://nplus1.ru/news/2021/06/02/ancient-population-asia

Конкурентное общество

Но что же послужило окончанию первобытного коммунизма? Демографический фактор. Или даже так: естественный демографический фактор. …Живые организмы естественно склонны размножаться до доступных им пределов экосистемы. Словно следуя заповеди: «Плодитесь и размножайтесь!» — именно так. И люди тоже.

В условиях естественно же образовывавшегося изобилия, у первобытных людей, как эволюционно непосредственных продолжателей других животных — могло ли быть иначе? Мы даже не обладали тогда общественным сознанием — ибо не было его ещё, человеческого общества: в том наиболее полном смысле чего его нет и поныне, сейчас. Почему я согласен с Марксом в его верном замечании: «Предыстория человечества ещё не кончилась». Человечеству ещё только предстоит стать обществом как действительно одним общим, цельным и заботящимся о своём воспроизводстве таковым, а потому и о каждом из своих членов — что и составит, собственно, грядущий коммунизм.

Но вернёмся к тому первобытному. Уникальное сложение исторических обстоятельств для появления которого мы разобрали в предыдущей главе. И последовавший вместе с чем естественный демографический рост привёл, пусть даже если сперва где локально: но ведь неизбежно с дальнейшим расширением чего — к возвращению «конкурентного общества». Естественно-природного также, как и у других животных. То есть такого, в котором люди вынуждены конкурировать, соперничать друг с другом за выживание. Из-за нехватки даже необходимого на всех (изначально по причине указанного демографического давления!).

Но что же затем? Именно в этот исторический период, очевидно, появляется частная собственность — первоначально в негативном значении: как то, что одни становятся вынуждены защищать от других, для собственного первоочередного выживания. Как уже сказано, по причине нехватки даже необходимого на всех — из-за роста демографического численности… И что же далее?

Простимулированный указанным переход от присваивающего хозяйства к производящему — с целью изменения окружающей среды себе на пользу. В первую очередь, разумеется, производства пищи. Что и стало началом неолита, неолитической революцией*. …Рождается аграрное общество!

Примечания

* Данная точка зрения восходит к Льюису Бинфорду (Binford) — см., напр., https://www.journals.uchicago.edu/doi/pdfplus/10.1086/659964 (со стр. 166). Подтверждение ей я склонен усматривать как в осуществившемся с неолитом демографическим скачке (следовательно, что-то до того ограничивало дальнейший рост!)**, так и ещё тем более в предшествующем нашем миграционном расселении по миру.

** Из статьи «Неолит» в БРЭ: «Прогресс в хозяйстве сопровождался демографич. скачком…» https://bigenc.ru/archeology/text/2259844 | Небезынтересно будет упомянуть оттуда же: «Процесс распространения комплекса черт Н. часто называют неолитизацией… Этому способствовал более высокий экономич. потенциал и связанный с ним более быстрый демографич. рост в культурах Н. на фоне соседей…»

Азиатский способ производства

Краткая предваряющая справка: АСП (азиатский способ производства) — представление в марксизме о стадии развития общества, следующей за первобытно-общинным строем, под которым понимался первобытный коммунизм [1].

Прежде всего, по-видимому, следует отметить, что «АСП» есть просто устоявшееся название — которое не должно вызывать никаких ложных ассоциаций само по себе. Данный «способ производства» (читай как синоним терминам «общественный строй»/«формация») не является неким относящимся только к Азии (или шире — Востоку), а получил своё таковое название полуслучайно. Потому что именно в указанном регионе Маркс, в своей современности, первоначально обнаружил признаки оного способа производства. (Акцентируем, что в этом нет ошибки: АСП-общества действительно существовали местами вплоть до Новейшего времени.)

Однако ещё до Маркса, что неудивительно, подобные сообщества были известны и другим исследователям. И главное, на чём я хотел бы акцентировать внимание: уже тогда среди них сложилось представление, что «восточный деспотизм», как они также полуслучайно обозначили то, что в марксизме получит название АСП, — так вот, что в оных обществах «масса населения живёт противостоящими друг другу (то есть конкурирующими — прим. М. С.) сельскими общинами» [2].

Под воздействием каковой конкуренции — и ради своего успеха в оной, то есть повышения собственной конкурентоспособности, оные общины и группировались в (прото)государства {здесь нужно учитывать разницу между современным представлением о государстве — и государствами древности}. И происходило отмеченное — на фоне естественного роста численности народонаселения. Что ведь как и обостряло конкуренцию, так и служило политогенезу {государствообразованию} [3].

Вот на чём требуется акцент при изучении АСП: на внешней среде! Довлеющей над обществами «первичной формации» (термин формационной градации в марксизме, помимо существующей с разделением по способам производства; к рассмотрению чего мы ещё приступим). К числу факторов довлеющих над примитивными обществами, безусловно, следует причислять и указанный естественный рост народонаселения (а ведь увеличение своей группы против других, несомненно, способствовало повышению её конкурентоспособности).

Тогда как в принятых дискуссиях об АСП внимание концентрируется на внутренних характеристиках данных сообществ, по всему тому и уводя «не туда» от верного понимания сути АСП.

По существу же «АСП» соответствует понятию рассмотренного нами в прошлой главе доклассового конкурентного общества в МС-концепции.

Источники

1. Статья «Азиатский способ производства» в Циклопедии https://cyclowiki.org/w/index.php?title=Азиатский_способ_производства (дата обращения: 29.08.22)

2. Годелье М. Азиатский способ производства: стимулирующий концепт с ограниченным аналитическим значением // Общество. Среда. Развитие. 2007. № 1 (2). С. 3—19. https://cyberleninka.ru/article/n/aziatskiy-sposob-proizvodstva-stimuliruyuschiy-kontsept-s-ogranichennym-analiticheskim-znacheniem

3. См. о том в частности Роберта Карнейро.

Первичная формация

Формационную триаду Маркса, по черновику его письма к В. Засулич (1881 год), видный советский историк-марксист Б. Ф. Поршнев излагал так: «Первичная, или архаическая формация — это первобытно-общинный строй; вторичная формация — это общества, основанные на эксплуатации; коммунизм в этой связи выступает как третичная формация».

Марксистская социобиологическая концепция вносит уточнение в наше понимание первичной формации, разделяя её на АСП и первобытный коммунизм; что уже было развернуто показано в предыдущих главах. Вкратце повторим самую суть.

Собственно, следует отметить, что в уже упомянутом марксовом черновике письма, 3-ем наброске его, Маркс, разделяя «первичную» и «вторичную» формации человеческого общества, ко «вторичной» относит «совокупность обществ, покоящихся на рабстве и крепостничестве…». А в отношении же «первичной» прозорливо высказывается, что: «Всё зависит от исторической среды, в которую она окажется помещена» (прим.: я использую здесь перевод из источника 2 в своей предшествующей главе).

Итак же: по своему появлению среди природы, в результате эволюции, человек почти всецело от неё зависел — из-за ничтожности первоначальных своих человеческих сил. С ростом которых мы всё более можем воздействовать на природу. Но здесь нам важно прежде всего понимать, что по своему возникновению мы: а) тем сильнее зависели от природы; б) зависим от предопределенных природой же внутренних факторов развития человечества как биологического вида — тем более, чем менее далеко мы от неё ещё отдалились в своём развитии. Разъясню последнее подробнее.

Указанное в пункте «а» — это и есть то внешнее, что означает благоприятную или неблагоприятную окружавшую нас среду. Достаточно благоприятная сама по себе, обусловившая природное изобилие в силу уникально сложившихся обстоятельств, что уже было разобрано нами парой глав ранее, — оное дозволило нам первобытный коммунизм (ПК). Который был даже предопределен к окончанию — в силу одного только пункта «б»: естественной, как и у прочих живых организмов, склонности к росту нашей численности. Почему и ввержения нас неизбежного в то, что в МС-концепции названо «конкурентным обществом». Когда люди становятся вынуждены конкурировать друг с другом за выживание. Почему? Потому что даже необходимого начинает не хватать на всех…

Вот тот «ключ к истории», который во многом поясняет и наше донынешнее развитие; что будет ещё раскрыто далее. Что же касается прошлого, то ввержение в конкурентную среду могло происходить как из-за внешних (пункт «а»), так и из-за внутренних (пункт «б» — естественный рост человеконаселенности) факторов.

(Может быть, следовало бы уточнить также, что помимо собственно природной среды извне человека — к внешним факторам могут относиться по отношению к нему и другие люди {также в виде их групп}, из-за возможности нашего противостояния друг другу.)

Мы уже рассмотрели, что именно смогло дозволить такой масштабный ПК, что то даже, по-видимому, и отпечаталось в нашей исторической памяти так прочно, как известный «миф о золотом веке». Это было окончание глобального похолодания — последнего ледникового периода. Почему для доживших до того и наступил ПК. К тому же так сложилось, что именно до окончания того неблагоприятного периода — что тоже, скорее всего, не случайно, — мы и стали именно что людьми современного типа.

Ещё раз сверхкратко: в изменявшуюся прежде циклически историю, некогда появившиеся предлюди могли умножаться в благоприятные периоды, и обречены гибнуть — в неблагоприятные. Доэволюционировав к окончанию такого последнего неблагоприятного периода уже в нас, современных людей, с его же окончанием мы: потому что смогли в силу нашей развитости не продолжить вести себя инерционно, как другие животные, — потому мы и оказались в периоде первобытного коммунизма.

После чего, однако, вновь наступил длительный исторический период конкурентного общества (на своей доклассовой стадии соответствующий АСП — в терминологии классического марксизма); рассмотрим же конкретные примеры чего далее.

Доколонизаторская Австралия

Пример Австралии крайне любопытен для интересующихся истматом. Ведь это, так сказать, показательный эксперимент, который предоставила нам сама история. Материк, находящийся без связи с остальными, оказывается заселен десятки тысяч лет назад — и всё это время, вплоть до недавней колонизации, происшедшей всего пару веков назад, сохранял изолированность… И вот результат: «Аборигены Австралии и Океании продолжали жить в каменном веке до появления европейцев». То есть даже в донеолитическом (доземледельческом) периоде!

Но был у них, разумеется, уже не первобытный коммунизм — а конкурентное общество, если в терминологии МС-концепции. На подтверждении чего я и намерен сделать акцент в этой главе.

…Находящийся изначально, относительно людей и их непосредственных прародителей, в изоляции материк, и оказавшийся потому же заселенным лишь извне — но зато десятки тысяч лет назад, досовременная Австралия представляет потому для истмата пример исключительного интереса: наряду, разве что, с Новым Светом (Америкой) — о котором будет следующая глава.

«Аборигены Австралии и Океании продолжали жить в каменном веке до появления европейцев», — сообщает нам БРЭ. Появления европейцев — происшедшего лишь в конце второго тысячелетия н. э. «В каменном веке» — то есть даже в донеолитическом, доагрикультурном периоде. Разумеется, там не мог всё это время сохраняться первобытный коммунизм изобилия — а, согласно МС-концепции, австралийское общество не могло потому не оказаться естественно-природным конкурентным. Если к таковому ему вообще применимо употребление термина «общество» — только разве что в смысле наличия совокупности определенного вида животных. Пусть даже и речь в данном конкретном случае об оных, доэволюционировавших до человека уже, несомненно.

«Особенности природной среды и изоляция предопределили консервацию архаичных способов производства (собирательство и охота), орудий труда, общественных отношений и культуры», — сообщает нам та же БРЭ про Австралию.

Я бы лично переформулировал, сказав, что внешняя среда поспособствовала неразвитию австралийцев, а не «предопределила» оное. А вот их собственные общественные отношения, сформировавшиеся в тех условиях, явно тому послужили. И в первую очередь, в контексте разрешения склонности в доиндустриальных обществах к мальтузианской ловушке — нас заинтересует именно то, как разрешался ими демографический вопрос.

«Возрастная структура населения в донеолитический период включала в себя две группы: детей и взрослых», — отмечает современный отечественный преисторик-демограф проф. В. В. Муравьев. И беспристрастный ответ в объяснение неразвития доколонизаторской Австралии заключается в том, что в способствовавших тому благоприятных вообщем-то условиях, австралийцы в своем конкурентном обществе сочли за конкурентов себе — своих же собственных детей!.. Дальнейшие цитируемые фрагменты чему в подтверждение.

– Подборка цитат –

/К сразу далее цитируемому источнику, вероятно, можно попридираться в деталях и конкретных оценках; однако, полагаю, суть он передает верно — М. С./

«Исследование культуры австралийских аборигенов дало науке уникальный шанс исследовать уклад жизни позднего палеолита. Первые обитатели Австралии принесли с собой навыки рыбной ловли и собирательства, но они совсем не знали земледелия. Северное побережье континента чрезвычайно богато моллюсками и рыбой. Археологи находят на берегу и в прибрежной полосе океана огромные ракушечные кучи, возраст которых — десятки тысяч лет. Это самые первые следы деятельности австралийских аборигенов, которые питались моллюсками и складывали раковины в эти кучи. На австралийском континенте нет крупных хищников, которые были бы опасны людям, — если не считать крупных крокодилов в прибрежной зоне севера Австралии. Неповторимый животный и растительный мир, развивающийся изолированно от других континентов, обилие пищи, тёплый климат — всё это стало причиной остановки развития жителей Австралии. Их культура уникальна и в то же время примитивна — если сравнивать её с другими древними культурами. <…> Они не носят одежду (речь, конечно, идёт об аборигенах, живших в Австралии до колонизации континента европейцами), используя лишь набедренные повязки, потому что одежда в условиях тёплого климата не нужна. Не строят жилищ, поскольку ведут кочевой образ жизни, добывают пропитание исключительно собирательством, охотой и рыболовством. Их семьи полигамны (один мужчина и несколько женщин), взаимоотношения полностью подчинены племенным традициям. Вместе с тем различные племена аборигенов чрезвычайно разобщены и даже не способны общаться друг с другом. Достаточно сказать, что к моменту открытия континента на территории Австралии проживало около 300 тысяч человек, которые говорили на… шести сотнях различных языков!.. Однако ни одно из австралийских племён не изобрело письменности. Все существующие исторические памятники древней австралийской культуры относятся исключительно к наскальной живописи. Ремесленничество общины аборигенов ограничивалось плетением женщинами сумок из древесных волокон и изготовлением растительных красок для ритуального раскрашивания тела. Удивительный путь — десятки тысяч лет жизни в благодатных условиях, и никакого продвижения вперёд. Нет ужасных эпидемий, нет естественных врагов, нет и надобности создавать какие-либо средства для борьбы с ними. Исследователи культуры аборигенов отмечают, что австралийские охотники — плохие стрелки. Вместо того чтобы совершенствовать примитивные луки и копья, они… подкрадываются к животному на максимально близкое расстояние, с которого промахнуться попросту невозможно…» (Надеждин Н. Я. Энциклопедия географических открытий). Прив. по https://vikent.ru/enc/6400/

«Прежде всего, по стилю детства австралийские аборигены, как и все современные охотники и собиратели, находятся в детоубийственной фазе. Это значит, что они не только без угрызений совести убивают значительную часть своих новорожденных, но и воспитывают оставшихся, комбинируя суровое небрежение, физическое и эмоциональное насилие с симбиотической сращенностью. Начнем с того, что до недавнего времени многие австралийские племена поедали своих детей, причем не от голода…» (Ллойд Демоз. Психоистория). https://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Psihol/Lloid/07.php

«В работе Артура Хипплера, которая из всех полевых исследований воспитания детей у аборигенов заслуживает наибольшего доверия, делается вывод, что матери „невнимательны“ к детям, а „рутинно жестокое“ насилие даже над самыми маленькими детьми перемежается с „открытым небрежением“ и использованием груди для контроля поведения. На эмпатию нет и намека. Исследователь отмечает: „Я никогда не видел, чтобы хоть один взрослый йолнгу, любого пола и возраста, прогуливал малыша, начинающего ходить, показывал ему мир, объяснял что-нибудь, проявлял эмпатию к его потребностям. Зная рискованность категорических утверждений, в данном случае я полностью уверен в сказанном“. Далее он говорит, что любое стремление растущего ребенка к независимости расценивается матерью как попытка бросить ее, а поскольку мир рисуется „враждебным и опасным, полным демонов“, индивидуация может иметь место лишь в незначительной степени. Кроме того, обычной практикой является постоянная сексуальная стимуляция растущего ребенка обоими родителями, избиение и насилование старшими детьми и запугивание со стороны других членов группы, потому не удивительно, что в итоге вырастает взрослый с магическим образом мышления, очень примитивный как в психологическим, так и в технологическом отношении.» (Из последнего же источника.)

«За 400 веков цивилизация австралийских аборигенов очень мало изменила окружающий их мир, если судить по наскальным пещерным рисункам в Северной Территории, запечатлевшим исторические картинки жизни и уклада ископаемых аборигенов, которые на протяжении всего этого времени существовали в такой же изоляции, как австралийские животные и растения. За всю историю своего существования аборигены не создали сельского хозяйства, не приручили домашних животных (если не считать диких собак динго, которых аборигены использовали на охоте), не научились обрабатывать металлы и даже не создали своей письменности, оставаясь дикарями Каменного Века до самой встречи с европейцами 200 лет тому назад. Пожалуй, единственным достижением технической мысли цивилизации австралийских аборигенов является бумеранг» (Прив. по послесловию редактора к: Ия Корецкая, «Человек с копьём» // Независимый альманах «Лебедь» № 596, 02 августа 2009 г. https://lebed.com/2009/art5547.htm ).

«…аборигены, поддавшиеся соблазнам западной цивилизации, в большинстве своем представляют жалкое зрелище, основной род их занятий — пьянство…» (Из первоисточника предыд. цитаты.)

– Конец подборки цитат –

…Могло ли австралийское доисторическое общество вырваться из того тупика неразвития, в котором оказалось? Полагаю, что да. Послужить тому мог бы внешний кризис, изменением в худшую сторону привычной им среды — вынудив потому приспосабливаться. Искать иных, в отсутствие привычных, способов выживания (коллективизм чему бы, очевидно, способствовал, переменив потому и отношения на него между ними…). Что и могло бы проложить путь и к дальнейшему прогрессу. Однако могло бы то, в силу их неразвитости, и привести к полной гибели их сообщества. Тем более, что и внешний кризис мог оказаться для них также непосильным — в зависимости от его мощи, преуменьшая потому фактор их собственного развития.

Также можно к последнему отметить, что в результате миграций из Африки «неафриканское человечество появлялось несколько раз — как минимум один раз в Европе 210 тысяч лет назад и, вероятно, не менее пары раз в Азии. Однако затем эти популяции настигало быстрое локальное вымирание — иначе они смогли бы оставить более существенные генетические следы в окружающем нас мире»*.

* Климат или враги: что запирало Homo sapiens в Африке четверть миллиона лет https://naked-science.ru/article/anthropology/homo-sapiens

Примечательно, что в свою очередь Новый Свет тоже не породил классовых обществ, сравнимых с рабовладельчеством античности. Хотя, в отличие от Австралии, в Америке уже и пришли к агрикультурной ступени развития*. Тамошний уровень более близок к классическому представлению об АСП.

* См. к этому, напр., https://books.google.com/books?id=ua8_DwAAQBAJ&pg=PT29 https://www.indiansworld.org/vklad-amerikanskih-indeycev-v-mirovoe-zemledelie.html

P. S. Вероятно, следует ещё раз особо акцентировать, что благодаря отмеченным комфортным условиям, АСП в Австралии сумел найти рассмотренное нами выше своеобразное выражение. Тогда как в остальном мире конкуренция, усиливаемая неблагоприятными условиями, служила скорее внутренней консолидации общин против соседей — вплоть до объединения их, также для конкурентоспособности, в государства. И кстати, неолитическая революция — возникновение земледельчества — способствовала ведь внутренней консолидации земледельческих общин. А превосходство их в росте численности способствовало и в целом превосходству над остальными. То есть увеличивало, благодаря переходу к земледелию, их конкурентоспособность в общем.

P. P. S. С другой стороны, доисторическая Австралия являет собою пример тому, как одни только общественные отношения — и при благоприятных обстоятельствах могут обуславливать стагнацию.

Примечание к главе. Джаред Даймонд отмечал, что австралийцы почти подошли к земледельчеству. Правда, не могла ли эта их предземледельческая стадия длиться тысячелетиями? «Аборигены Австралии, так и не научившиеся культивировать ямс и семенные растения, в то же время предвосхитили некоторые традиционные элементы земледелия. Они регулировали растительный ландшафт с помощью огня, тем самым способствуя произрастанию съедобных семенных растений, пускающих ростки после пожаров. Собирая дикий ямс, они срезали основную часть съедобных клубней, но закапывали стебли с верхушкой корневой системы обратно в землю, чтобы клубни могли порасти заново. Такое выкапывание-закапывание к тому же разрыхляло и вентилировало почву, что благоприятно отражалось на перспективе повторного урожая. Чтобы полностью соответствовать определению термина „земледелец“, им требовалось только одно: забрать с собой выкопанные стебли с остатками клубней и закопать их обратно поблизости от своей стоянки», — пишет Даймонд. Он также отмечал про Австралию: «Тот факт, что этот континент сравнительно беден дикими растениями, пригодными для культурного возделывания, а также подходящими для одомашнивания дикими животными, несомненно оказался одним из факторов, помешавших австралийским аборигенам развивать сельское хозяйство».

Примечание 2. Желающие могут сравнить предложенное вам в данной моей главе изложение — с официальным, напр. по https://books.google.com/books?id=IHhPK2U1DUoC&pg=PA447 | https://mskolov.livejournal.com/173619.html

Американский АСП

(Справочный подраздел с опорой на материал И. В. Кузнецова [1].)

Как излагает И. В. Кузнецов из ИЯ РАН (журн. «Антропологический форум», 2021 [1]):

«В 1960—1970-е гг. между этнографами СССР и их западными коллегами стали проводиться научные дискуссии в ходе сессий Международного конгресса антропологических и этнографических наук (МКАЭН), особенно московской и чикагской, а затем на страницах Current Anthropology.

Резонанс вызвала работа о рабстве, излишках и стратификации на Северо-Западном побережье [доколониальной Северной Америки — прим. М. С.], принадлежавшая независимому марксисту Ю. Райлу, одному из докладчиков в Чикаго. Он выступил против „новой ортодоксальной интерпретации“, как он окрестил возобладавшие к тому времени три постулата: 1) у населения региона были ранги, но не общественные классы; 2) рабство существовало, но было не вполне настоящим — рабы не имели экономического значения и не являлись частью общества; 3) система рангов, как и индивидуальное стремление к престижу в потлачах (название обряда* — прим. М. С.), выполняла функцию адаптации местных индейцев к окружающей среде. Аверкиева (видный советский специалист по североамериканским индейцам — прим. М. С.) придерживалась ровно той же позиции, что и Райл… Юлия Павловна [Аверкиева] откликнулась коротким формальным текстом, в котором заявляла, что почти со всем согласна. Она повторила свои идеи про формирование классов (начинавшееся, по её мнению, в этой части аборигенной Америки)…

* О потлачах см., напр. — https://web.archive.org/web/20181231044840/https://www.kunstkamera.ru/exposition/countries_people_culture/amerika/prazdniki/potlach

Через год в том же чикагском журнале появилась полемическая заметка „Об обществе на Северо-Западном побережье“ (1974), в которой Ю. И. Семёнов пытался ещё раз указать Райлу, что все теоретические рассуждения того о классообразовании в регионе гораздо лучше сформулированы историческим материализмом и марксистской политической экономией. Семёнов опирался на те же две книги Юлии Павловны [Аверкиевой] как [на] бесспорные достижения советских ученых. Его разногласия с Райлом относительно природы неравенства на побережье сводились к нюансам. Советскому марксисту важно было подчеркнуть, что речь идёт не о сформированных классах, а о „классах, которые только начинают формироваться“ (чтобы ни в коем случае не перескочить в другую общественную формацию), и призвать американского соратника не рассматривать сферу эксплуатации отдельно от сферы производства».

Из ответа Юджина Райла заслуживает внимания его замечание о том, что эксплуатация — воздействует на людей, которые активно ей сопротивляются (мы ещё самое последнее, почему неумолимо побуждается в классовом обществе, в рамках МС-концепции далее). «Следовательно, именно эксплуатация, а не производство, порождает классовую борьбу» (прив. по И. В. Кузнецову; он же также цитируется далее).

«Арнольд Сио обратил внимание на интересный факт, свидетельствовавший в пользу былой масштабности и глубоких корней рабовладения в этой части Америки: на Плато* и в Северной Калифорнии, где рабов не держали, всё равно устраивали рейды с целью их захвата, чтобы потом продать чинук** на главном рабском рынке в Даллесе на реке Колумбия, либо даже везли их в Форт-Симпсон — к цимшиан**. Более того, в некоторых группах рабы отличались физически: в одних им уплощали голову, в других вытягивали головы свободным. Вероятно, это делалось, чтобы визуально подчеркнуть более низкий статус рабов».

* Основн. социальная единица у индейцев Плато, согл. БРЭ — была «деревня, возглавляемая вождём; были также воен. вожди. Модок и др. племена захватывали рабов на продажу индейцам Северо-Западного побережья». — Прим. М. С. ** Индейские народы Сев.-Зап. побережья Сев. Америки. — Прим. М. С.

«В рядах тех, кто признает наличие классов в местных аборигенных сообществах и экономическое значение рабства, находится археолог Кеннет Эймс, ведущий раскопки в различных частях побережья (и специалист по чинук, упомянутым выше — прим. М. С.). Согласно его данным, появление элит, по крайней мере на севере, датируется не позднее 1850 г. до н. э., на что указывает обнаружение в погребениях характерных лабреток-колюжек — маркеров знатного происхождения у тлинкитов и хайда (также индейцы Сев.-Зап. побережья Сев. Америки — прим. М. С.). Время перехода региона к рабовладению до сих пор не установлено, но ясно, что положение рабов здесь характеризовалось следующими чертами: во-первых, рабовладельцы могли убивать и продавать их; во-вторых, вожди использовали рабов, чтобы укрепить свои позиции; в-третьих, рабы вне зависимости от пола делали как мужскую, так и женскую работу; в-четвёртых, они выполняли задачи, которые считались трудными или неподобающими (перевозили воду, собирали дрова и пр.). Важно, что рабы были единственным трудовым ресурсом, находившимся в руках знати».

Тот же Кузнецов отмечает: «Билл Энджелбек и Колин Грайер виртуозно используют анархистскую риторику М. Бакунина, чтобы объяснить особенности исторического развития, возможно, в самом выбивающемся районе побережья — на юге, у береговых сэлишей (группа индейских племён Северной Америки, у которых существовало патриархальное рабство — прим. М. С. согл. БСЭ). Еще Саттлс называл их обществом „перевернутой груши“, в котором большинство составляли не рабы и даже не простолюдины, а представители высшего класса [Suttles 1958]. По археологическим данным, знать выделилась в этой группе ещё в 3500—2400 гг. до наст. вр. (появились костяки со следами характерной трансформации черепов), а с 1000 г. до наст. вр. стала всё сильнее доминировать численно („долихокефальные“ находки начали превалировать), и такими исторические сэлиши вступили в век колонизации [Angelbeck, Grier 2012]. Однако их лидеры, как и вообще элиты на побережье, даже имея в своем арсенале множество внешних атрибутов величия, уступали обладавшим консолидированной властью над значительными территориями вождям классического типа в понимании Салинса, Сервиса и др.»

Источник цитируемого материала: 1. Кузнецов И. Об эволюции индейских сообществ Северо-Западного побережья (советско-американская дискуссия и ее продолжение) // Антропологический форум. 2021. № 51. С. 141—172. https://cyberleninka.ru/article/n/ob-evolyutsii-indeyskih-soobschestv-severo-zapadnogo-poberezhya-sovetsko-amerikanskaya-diskussiya-i-ee-prodolzhenie

И ещё небольшая необходимая нам дополнительная справка по БРЭ:

* «…Индейцы бо­га­той ры­бой сев.-зап. Ка­ли­фор­нии по не­ко­то­рым куль­тур­ным приз­на­кам при­бли­жа­лись по хо­зяй­ст­вен­но-куль­тур­но­му ти­пу к индейцам Се­ве­ро-За­пад­но­го по­бе­ре­жья. На­се­ле­ние со­сре­до­то­чи­ва­лось у рек и на­ря­ду со сбо­ром же­лу­дей за­ни­ма­лось про­мыс­лом ло­со­ся. Су­ще­ст­во­ва­ли иму­ще­ст­вен­ное рас­слое­ние, дол­го­вое раб­ст­во. <…> Осн. пи­ща — спе­ци­аль­но об­ра­бо­тан­ная же­лу­дё­вая му­ка, из ко­то­рой пек­ли хлеб, ва­ри­ли ка­шу в кор­зи­нах с по­мо­щью рас­ка­лён­ных кам­ней».

* «В Но­вом Све­те вы­де­ля­ет­ся два пер­вич­ных оча­га зем­ле­де­лия — ме­зо­аме­ри­кан­ский и ан­дий­ский, ста­нов­ле­ние ко­то­рых бы­ло силь­но рас­тя­ну­то во вре­ме­ни (пер­вые опы­ты да­ти­ру­ют­ся 9—5-м тыс. до н. э., окон­ча­тель­ное сло­же­ние — 3—2-м тыс. до н. э.), и неск. оча­гов воз­ник­но­ве­ния жи­вот­но­вод­ст­ва».

Предклассовый строй

Торопящийся читатель может даже воскликнуть: а зачем вообще мы предоставили немалую справку по североамериканским индейцам в предыдущей главе? О том, что у них уже наблюдалось рабство: когда оное было и у тех же майя и ацтеков, и даже куда известнее нам куда более раннее — на Древнем Востоке, в Египте. (Про гос. управление у перечисленных, пусть даже прото-, как и сельское хозяйство, уж промолчим; акцентируясь на рабстве.)

…Позвольте же мне для объяснения забежать сразу далеко вперёд — и даже кое в чём резко обозначить свою собственную позицию. Автор сего трактата относится к тем, кто — признаёт наличие социализма в СССР. При всех его возможных обсуждаемых недостатках; но здесь я хотел бы вам, для обретения теоретической ясности, предположить гипотетически допустить факт рабства в СССР. Речь идёт не о антисоветских спекулятивных рассуждениях, а просто — можно ли представить, что где-то в отдалённых, отсталых захолустных районах СССР, какой-то злоумышленник — мог установить единичный факт рабства? Несомненно, скрываемо, ибо ведь в СССР подобное было, разумеется, противозаконно. Суть этого гипотетически допустимого примера сводится к тому, чтобы продемонстрировать, что даже в развитом социалистическом обществе наличие одного или даже нескольких, или даже совокупности частных фактов рабства — ни в коем случае не позволило нам бы сделать в целом о советском социалистическом обществе вывода о том, что оно являлось рабовладельческим.

Потому что для того, чтобы приписывать системное свойство в целом какому-либо обществу, необходимо нечто большее, нежели отдельные факты наличия определенных явлений в нём; могущих вполне оказаться исключениями.

(Я что хочу сказать этим примером про допустимый гипотетически факт рабства в СССР? Что вот если бы от него остались неопровержимые материальные свидетельства, которые спустя, допустим, несколько столетий могли бы обнаружить археологи… Так вот одного только несомненного доказательства ими факта рабства никак не достаточно для того было бы, чтобы утверждать о рабовладельческом обществе в СССР! Для доказательства того, системного свойства общества, требуется нечто большее, нежели даже совокупность отдельных фактов рабства.)

Предклассовое же общество, очевидно, не могло являться идеальным; тем более как примитивное, тем близкое к животной жизни — ему естественно-логично, свойственно проявлять безобразия, той подобные.

Вынесенный в заголовок «предклассовый строй», как и «АСП» и предложенное нами для именования «конкурентное общество» — во всём этом перечисленном имеется нечто об одном и том же; другое дело, что последнее, конкурентное общество, забегая вперёд в данном изложении уточним, что оное может являться также и классовым.

Но где же та грань, которая позволит нам чётко отделить классовое общество от ему предшествующего? То есть от такого, что только находится на своём историческом пути развития к классовому. (И почему оный путь для него есть неизбежным в развитии, как неизбежна была в целом исторически классовая стадия для человечества?.. Что, кстати, признавали и МиЭ*.)

* Энгельс, «Анти-Дюринг»: «…До того времени не знали, что делать с военнопленными, и потому их попросту убивали, а ещё раньше съедали. Но на достигнутой теперь ступени „хозяйственного положения“... [их начали] оставлять в живых и стали пользоваться их трудом… Рабство было открыто. Оно скоро сделалось господствующей формой производства у всех народов, которые в своём развитии пошли дальше древней общины, но в конце концов оно стало также одной из главных причин их упадка. Только рабство… создало условия для расцвета культуры древнего мира — для греческой культуры. Без рабства не было бы греческого государства, греческого искусства и греческой науки; без рабства не было бы и Римской империи. А без того фундамента, который был заложен Грецией и Римом, не было бы и современной Европы. Нам никогда не следовало бы забывать, что всё наше экономическое, политическое и интеллектуальное развитие имеет своей предпосылкой такой строй, в котором рабство было в той же мере необходимо, в какой и общепризнано. В этом смысле мы вправе сказать: без античного рабства не было бы и современного социализма».

Эксплуатация: генезис

И здесь мы вплотную подошли к раскрытию нами одного из самых важных, и что особо примечательно — доныне понимающегося неверно момента в человеческой истории. Что же подталкивает одних людей — выступить эксплуататорами по отношению к другим, себе подобным!? Подчиняя эффективно тех труд!.. Но какие же именно обстоятельства сопровождают возникновение эксплуатации?

Разберём потезисно с самого начала.

1. Люди появляются в процессе эволюции из животных. Общество первоначальное у нас (просто как совокупность особей одного вида) потому же — как и в животной среде, естественно-природное конкурентное (что не отменяет группирования людей ведь, для лучшей конкурентоспособности; по отношению их групп друг к другу).

2. Феномен первобытного коммунизма, уникальный для нас из-за наложившихся: достигнутой к тому моменту нашей развитости, и окончания последнего ледникового периода — наступил так тот период для переживших предшествовавший ему явно неблагоприятный. Подробно мы уже разобрали в соотв. главе (см. главу «Первобытный коммунизм»).

3. По окончанию первобытного коммунизма — из-за естественного же демографического роста, человечество вновь вверглось в конкурентное общество. Однако уже, подчеркнём, в кардинально иных природных обстоятельствах после окончания глобального похолодания!

4. Демографическое давление, и потому же неизбежно обостряющаяся конкуренция — рождают частную собственность. Первоначально «негативно» — как то, что одним придётся силою оберегать от других; обрекая так тех на погибель. Потому что даже необходимого начинает не хватать на всех (из-за естественного перенаселения). (Разумеется, оное обострялось первоначально лишь локально — а вокруг ведь уже люди и конкурентное общество, в пределах досягаемости… Собственно, оное являлось побудительной причиной и человеческой миграции до того по миру; самой по себе также являющейся подтверждением демографического давления.) /Позднейшее примечание: а организовать же сразу коммунизм для всех, древним людям не позволяла недостаточная для оного производительность труда их; в этом классики марксизма были правы (собственно, забегая вперёд: первоначальная наша низкая потому производительность труда, в условиях обостряющейся по причине естественного перенаселения конкуренции, и побудит одних для лучшей конкурентоспособности в ней подчинить труд других {упреждая встречающееся иногда возражение: люди всегда должны быть способны производить более, чем необходимо им самим для выживания; в противном случае они окажутся не способны размножаться, с неизбежно вытекающим из этого {вымиранием}}; впрочем, подробнее об этом будет в след. пунктах данного резюме)./ {Доп. прим.: Дж. Даймонд в своей кн. «Ружья, микробы и сталь» излагал это так: «…Отбирая и выращивая те немногие виды растений и животных, которые мы всё-таки можем потреблять в пищу, и в итоге создавая ситуацию, при которой они составляют не 0,1 %, а 90 % биомассы на единицу поверхности суши, мы получаем на эту единицу гораздо больше съедобных калорий. Как результат, единица площади способна прокормить примерно в десять-сто раз больше скотоводов и земледельцев, чем охотников-собирателей. Эта элементарная сила чисел стала первым из множества военных преимуществ, которым обзавелись производящие племена по сравнению со своими охотящимися и собирающими соседями» [*]. | Также существует предположение С. Боулса, что указываемая мною «приватизация» и поспособствовала последующей неолитической революции («отжимая» себе землю в ЧС, у людей вместе с тем возникала заинтересованность в умножении её ресурсов) [**]. К самому последнему можно упомянуть, по А. М. Никулину: «…Дж. С. Скотт признаёт, что отчасти ответ на этот вопрос был дан в работах знаменитого датского экономиста Эстер Босеруп. Она поясняет, что со временем численность населения земли возрастала, требуя извлечения из окружающей среды большего количества ресурсов через соответствующий переход от экстенсивных охоты и собирательства к интенсивным земледелию и скотоводству. Впрочем, повсеместно этот переход был затяжным и прерывистым. Например, первые зерновые культуры были одомашнены около 10 тысяч лет назад, но в большинстве регионов человечеству потребовалось ещё несколько тысячелетий для организации систематического высаживания зерновых в обработанную почву» [***].}

* https://mskolov.livejournal.com/167501.html

** https://mskolov.livejournal.com/112935.html

*** https://mskolov.livejournal.com/123338.html

5. Указанное в предыд. пункте также рождает и угнетение — первоначально тоже «негативно». Как уже было сказано, как обречение кого-то на погибель: в условиях начала нехватки всего на всех, даже необходимого. Потому рабство первоначально исторически и было патриархальным: угнетению подвергались те, кому предстояло погибнуть первыми в случае ухудшения обстоятельств.

6. И вот уже далее рождается рабство как позитивная частная собственность — «действительная» или «производительная», я так её ещё именую. Как организация принуждения кого-то кем-то к труду, для получения выгодоприобретателями чего конкурентных преимуществ (общество-то конкурентное! И сохранится им таковым и став классовым, что немаловажно; впрочем то, как являющиеся также — и даже в особенности — по отношению друг к другу конкурентами эксплуататоры объединятся для учреждения классового строя, — это отдельный примечательный вопрос, который мы разберём в одной из следующих глав).

7. И рабство в прошлом пункте являет собою социальный прогресс и для рабов. Потому что вместо прежнего обречения на гибель, их начинают принуждать к труду. (Что признавалось и МиЭ, повторимся: «…Даже для самих рабов это было прогрессом: военнопленные, из которых вербовалась основная масса рабов, оставлялись теперь, по крайней мере, в живых, между тем как прежде их убивали…»)

8. Почему же именно принуждать приходилось к труду? Да потому что сами рабы, естественно, не горят желанием работать лишь больше и больше для увеличения конкурентоспособности эксплуататоров: к организации же подневольного труда именно таким образом последних побуждает междоусобная конкуренция!

9. Из-за той всё той же конкуренции эксплуататорское общество склонно к своему расширению — на тех, кто ещё в него не вовлечён…

«Оборот» к капитализму

А сейчас же, друзья, позвольте мне, так сказать, провернуть ключом* (*отсылка к названию брошюры) — уместность чего, полагаю, вам станет яснее далее.

И перейти от изложения давней истории — не к последующей хронологически. А наоборот, перескочить тут в повествовании — сразу к современности. К капитализму. Однако позже мы ещё обязательно вернёмся туда, где пока остановились выше, приблизившись вплотную к рождению классового общества посреди конкурентного.

…Но отчего же было правильным всё же выше начать с начал истории, как и было мною совершено? Ибо так рекомендует принцип историзма — если желаешь что-то правильно понять, пойми, как оно возникло.

Уже изложенное, в своё время будучи раскрытым мною, помогло мне правильно понять истоки возникновения эксплуатации. А потому и того, как она проявляется в конкурентном обществе. В коем, подчеркну, по причине той же конкуренции, исторически и зарождается эксплуатация.

Свойственно последней, ожидаемо, объективное наличие — и предопределенность классовой борьбы. Возникающей потому, что из-за конкуренции эксплуататоры не могут остановиться в том, чтобы обирать эксплуатируемых по максимуму — ради роста своей конкурентоспособности. Ибо если не будут то делать одни из них, станут делать то другие из-за всё той же конкуренции: в итоге поглощая уступающих в эффективности конкурентов (для всё того же роста своей конкурентоспособности! Замкнутый круг). Пример чего всего и побуждает действовать обозначенным образом всех, кто ещё «на плаву». Такова безжалостная логика конкурентного общества с момента его образования: если не ты — то тебя!..

При этом не следует упускать из виду, что для пущей конкурентоспособности люди стремятся группироваться — со всем вытекающими из того отношением ко всем остальным («другим»). Родоплеменные общины затем консолидируются по местному принципу и в государства — из-за всё того же естественного роста численности народонаселения. За чем более успешные в консолидации — вы уже понимаете ведь, почему? — поглощают менее успешных. Подчиняют их, что рождает феномен «среднеклассовости», как я его обозначил. То есть единения одних — для эксплуатации других. Впрочем, позвольте мне разложить вам всё «по полочкам» — и в уже заявленном выше порядке.

Как я споткнулся о «средний класс»

Следует признать, что первоначально я, как это и полагается марксистам, скептически относился к идее среднего класса как к таковой. Ну, казалось бы, откуда ему браться, если хорошо известно, что классовое общество обозначается расколом на эксплуататоров и эксплуатируемых. В том же капитализме этот раскол на, соответственно, буржуазию и пролетариат, казалось бы, очевиден. Даже не вдаваясь в ту историческую подробность, что изначально пролетариат был только промышленным, но явно нарастающим. А позже к нему примкнёт также ширящаяся сфера услуг (о её принадлежности к пролетариату, как и вопрос, собственно, его политэкономического определения — и то и то я, по-моему, вполне достаточно осветил в своём предыдущем трактате «Тонизирующий марксизм». К соотв. главам которого потому и отсылаю интересующихся.).

В славноизвестном Манифесте Компартии так и говорится, что: «Наша эпоха, эпоха буржуазии, отличается, однако, тем, что она упростила классовые противоречия: общество всё более и более раскалывается на два большие враждебные лагеря, на два большие, стоящие друг против друга, класса — буржуазию и пролетариат».

В чем же загвоздка, спросите вы? В том, что, как отмечал В. И. Ленин: «Основная и главная тенденция капитализма состоит в вытеснении мелкого производства крупным». И это так и есть, а потому монополизация и концентрация капиталов неизбежна. Грубо говоря, условный список Форбс, наибогатейших, всё пухнет по величине капиталов. А у простых людей, как известно, при капитализме ныне растут разве что долги.

И кстати, что любопытно, в том же самом Манифесте — ещё когда, то есть, — основоположники марксизма сумели верно предвидеть грядущее исчезновение класса мелкой буржуазии (промежуточного, исторически возникающего при переходе от крестьянского феодализма в капитализм): «В тех странах, где развилась современная цивилизация, образовалась — и как дополнительная часть буржуазного общества постоянно вновь образуется — новая мелкая буржуазия, которая колеблется между пролетариатом и буржуазией. Но конкуренция постоянно сталкивает принадлежащих к этому классу лиц в ряды пролетариата, и они начинают уже видеть приближение того момента, когда с развитием крупной промышленности они совершенно исчезнут как самостоятельная часть современного общества и в торговле, промышленности и земледелии будут замещены надзирателями и наемными служащими».

И ведь, по сути, так и происходит — и должно происходить, из-за упомянутой конкуренции, а также концентрации капиталов. Кои «должны делать деньги» (из-за всё той же конкуренции!), а потому требуют эффективного участия в конкурентной борьбе: поглощая всё, что можно, к своей выгоде — в частную собственность. А потому лишая остальных тех же доступных им ранее природных ресурсов к выживанию; на коих и основывалась ведь первоначально крестьянская мелкобуржуазность. Пролетаризуя людей — как и, собственно, предвещали МиЭ.

И вот тут возникает очевидная заковыка даже ещё в чистой теории, вперёд одной сверки с фактами. Если из-за эффективной конкуренции капитал монополизируется, всё увеличиваясь в одних также только всё более немногих руках — как же оные вообще справляются с тем, чтобы сохранять капитализм!?.. Это должно быть попросту-таки невозможно — ведь и против растущей пролетаризующейся, а потому и нищающей массы!

И капиталисты, верхушечная буржуазия, обладающая всем, а потому и не могущая просто физически управлять всем тем, что она подбирает под себя — они находят для сохранения подобающих тому капиталистических порядков выход в том, чтобы подкупать за наличные у них вдоволь средства часть пролетариата. Готовых на то за то большее вознаграждение — выделяющее потому их политэкономически из остального, политэкономически же склонного нищать пролетариата; выступать против последнего, непосредственно организуя и устерегая капитализм.

Кстати, сами МиЭ также отмечали «тот простой факт, что порабощенные и эксплуатируемые были во все времена гораздо многочисленнее поработителей и эксплуататоров» (Энгельс Ф. Анти-Дюринг). Так откуда бы, памятуя про тенденцию к монополизации при капитализме («Закон экономической концентрации, победы крупного производства над мелким, признан и нашей программой» (с) Ленин), — откуда при всём этом рождаться упомянутому выше «большому» классу буржуазии!?..

Нет его как большого численно — и совсем наоборот, из-за концентрации капиталов тяготеет он лишь ко всё большей малочисленности. Откуда и возникает, акцентирую, вопрос: а как же он справляется тогда с сохранением своих порядков!? И ответ, повторю: благодаря содействию, которое ему оказывают выходцы из пролетариата, переходящие на услужение буржуазии. Разумеется, не за просто так, и не за равное с прочими пролетариями вознаграждение (обеспечивающее тех обнищание; ведь прибыли эксплуататоров лишь тем больше, чем ниже зарплаты). Что указанное и выделяет эту прослойку «среднего класса» даже политэкономически. Чего, опять-таки, я уже касался в своем уже упомянутом труде под названием «Тонизирующий марксизм».

Средний класс: марксистский анализ

Надо ли ещё раз повторять, что «средний класс» — это прежде всего устоявшееся понятие, выделяющее обычно оную социальную прослойку по доходам. Конечно, и в самой буржуазной социологии можно встретить противоречивые толкования насчёт того, что же понимать под средним классом. Когда, в частности, в пропагандистских целях предлагается «растянуть» это понятие на всех, занимающих «среднее» положение в обществе, между наиболее бедными и самыми богатыми. Получая таким образом большинство населения в «среднем классе» практически в любом обществе.

В то время как в действительности, выделяя средний класс по так называемым реальным доходам, то есть относительно покупательной способности, мы получаем статистически не шибко-то в современности и многочисленную прослойку «среднего класса». О каковом оном и идёт речь в международных отчётах навроде Global Wealth Report от Credit Suisse.

Присмотримся же внимательно в последнем докоронакризисном таковом отчёте (2019 года [1]) к следующему:

Только вдумайтесь: лишь менее двух процентов глобального, т. е. всеобщего благосостояния, приходится совокупно на долю — более чем половины взрослого населения мира!

«Нижние 50 % (т. е. половина людей в мире — прим. М. С.) людей в глобальном распределении благосостояния владеют менее чем одним процентом глобального богатства. На долю верхних 10 % приходится 82 % глобального благосостояния. А на долю самого богатого 1 % — 45 %». (Согласно поздней оценке, процитирую заголовок и подзаголовок одной из статей в Ведомостях за начало 2020 года: «Состояние 1 % богатейших людей в мире больше, чем у остального населения. Одна из причин сверхбогатства — уклонение от уплаты налогов» [2].)

Как отмечается также в цитируемом отчёте от Credit Suisse: «Глобальный средний класс — треть населения мира — почти наполовину состоит из жителей Китая… В самом Китае к этой группе относятся две трети граждан».

…И здесь нам становится не избежать разговора о социалистическом среднем классе.

Upd. Отдельно стоило бы упомянуть и тенденцию на общемировой рост долгов… О росте долгов в цитадели современного капитализма США, см., напр., так же до коронакризиса — [3].

Источники

1. https://web.archive.org/web/20191107190422/https://thebell.io/10-grafikov-o-mirovom-bogatstve-ot-rossijskih-milliarderov-i-do-kitajskogo-srednego-klassa/

2. https://www.vedomosti.ru/economics/articles/2020/01/20/821057-sostoyanie-bogateishih

3. https://www.profinance.ru/news/2019/03/20/brm9-retsessiya-postavit-milliony-amerikantsev-na-gran-vyzhivaniya.html

Социалистический средний класс

Зачем вообще коммунисты намереваются бороться за власть? Ради людского счастья — напрашивается очевидный ответ.

Но, как говорится, хороша не та власть, которая хочет людям счастья — а та, которая ещё и знает, что для того необходимо делать.

И марксизм, для руководствам им, претендует на что: вскрыв материалистические основы нашей жизни — а потому и призывая к социальному переустройству, послужащему их наиболее полному удовлетворению каждого, общим трудом.

Но мы бы не были материалистами, если бы ограничивались только призывами. Задача марксизма и в особенности истмата — это научное доказательство реалистичности коммунизма, как возможности принципиально лучшей жизни для всех своим трудом. То есть лучшей, чем доступная при капитализме.

В действительно научной обоснованности того — еще и на фоне закономерно ухудшающейся капиталистической реальности — и таится сила притягательности идей коммунизма, в частности для рационально мыслящих людей, то есть способных потому повести вперед за собою всех остальных.

Уже в советское время нами было достигнуто социалистическое общество среднего класса*, пусть и в немалой степени в уже раскрытом вульгарном смысле попросту «выравнивания», усреднения общества по одной мерке. Что, следует признать, сыграло свою негативную роль в подведении СССР к краху, как минимум созданию в нём кризиса. Потому что уравниловка демотивирует людей к производительному труду.

* «Много людей считает, что во время советского периода, все жили, может быть, не очень богато, но все были в каком-то смысле членами этого среднего класса, не было бедных людей, и сегодняшняя реальность отличается от того времени…» — https://news.un.org/ru/interview/2020/02/1373181

Нынешние же коммунисты сумели сделать необходимые выводы — о чем я с вами ещё поделюсь: и, как было отмечено приведенной статистикой в предыдущей главе, в передовой современной социалистической стране мира — Китае (КНР), коммунисты достигли создания так называемого среднезажиточного общества, то есть общества социалистического среднего класса; как мы видели выше, уже даже по общемировой мерке доходов!

Чем же среднеклассовое социалистическое общество отличается от такового капиталистического — и насколько им вообще таковым возможно последнее (за счёт чего, или вернее — кого)? В чём же заключается принципиальная, даже антагонистическая противоположность оных?

Эксплуататорская среднеклассовость образуется не столько трудом — в отличие от социалистической, имеющей оным свою твёрдую основу. А возникает первая — за счёт перераспределения в эксплуататорском обществе*, для его стабилизации — и главное, за счёт тех, кого оно для того эксплуатирует. Однако неизбежно подчиняясь конкурентной логике, посреди которой возникла и сохраняется — эксплуататорская среднеклассовость поступается той. Почему и, тогда как в социалистическом Китае средний класс усиляется, в тех же США он уже десятилетиями «усыхает»**.

* Наглядным примером чему, по данным Программы развития ООН (ПРОН) за сентябрь 2021: денежная поддержка, оказанная государствами населению во время пандемии, помогла многим удержаться на плаву и не оказаться за чертой бедности. В этот период на социальную поддержку было выделено 2,9 трлн долларов, но только 379 млрд из этой суммы — в развивающихся странах. https://news.un.org/ru/story/2021/09/1409162

** https://www.pewresearch.org/fact-tank/2022/04/20/how-the-american-middle-class-has-changed-in-the-past-five-decades/ https://lenta.ru/articles/2016/01/18/middleclass/

Средний класс между капитализмом и коммунизмом

Итак, как было отмечено в предыдущих главах, уже до коронакризиса социалистический Китай представлял собою страну социалистического среднего класса — с 2/3 населения, принадлежащими к глобальному среднему классу по доходам. Надо ли напоминать, что ещё менее полувека назад эта страна являлась одной из беднейших в мире?..

А что же в это время происходит на противостоящем коммунизму капиталистическом Западе? Как отмечалось в докоронакризисном докладе Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) [1]: численность среднего класса сокращается в большинстве развитых стран (то есть, читай, в странах «золотого миллиарда») и представителям каждого следующего поколения пробиваться в его ряды становится всё сложнее.

Примечателен там же и совет от ОЭСР — чтобы помочь среднему классу правительствам стран необходимо основное налоговое бремя «перенести с трудового дохода на доход от капитала, на недвижимость и наследство, а также сделать шкалу налога на доходы физических лиц более прогрессивной».

Повторю к чему и отмеченное в позапрошлой главе про «одну из причин сверхбогатства — уклонение от уплаты налогов». Что становится непреодолимым препятствием в классовых странах, то есть тех, где к власти приходят затем, чтобы отстаивать интересы капиталов.

Всем указанным и объясняется то, что хотя в совокупности в мире и наблюдался рост среднего класса — за счёт увеличения доли его социалистического, в странах же «золотого миллиарда», как отмечалось главою МВФ, происходит кризис среднего класса [2].

Почему же так? Из-за капитализма!

1. https://www.kommersant.ru/doc/3944361

2. https://www.bbc.com/russian/features-38669074

Капитализм, однако, возможно и не очень удачный термин (кстати, и не встречающийся в том же марксовом «Капитале»). В частности своим сами по себе вытекающим из него акцентом на товарно-денежных отношениях — он затеняет то, чем не может не являться капитализм в истматовском смысле: прежде всего индустриальным, высокопроизводящим обществом.

Именно обретение послужащих чему технологий в результате прогресса, то есть индустриальный переворот — «паровая машина создаёт капитализм», согласно образному выражению Маркса. Что только и дозволило в полной мере развернуться тому, что мы подразумеваем под капиталистическими отношениями. Вместе с ими непременно подготовляемым, создающим материальную основу и для преходящести тех отношений, материальным перепроизводством. Пускай сперва лишь локальным и относительным, но всё более и более нарастающим вследствие тенденции к расширению производства (ибо особо и некуда больше в конечном счёте инвестировать в материальном ведь мире, кроме как в производство; к чему — гонке ради прибылей, побуждает конкуренция). И всё более явно сдерживается в доступности своих результатов для всех это перепроизводства, ограниченностью наличных у них денежных средств, выражающей ведь ту частью от произведённого, что получают непосредственно за (пере)производство трудящиеся (ведь прибыли тем больше, чем меньше, по покупательной способности, зарплаты трудящихся!).

А ведь именно обстоятельства, противоположные изобилию, как вы можете помнить из начала сего трактата, породили конкурентное, вместе с чем и станущее затем классовым общество. Естественноисторическое развитие которого, каковым и рассматривал его Маркс, и приведёт оное — подстёгивая конкуренцией, к появлению высокопроизводящих технологий. Организация же на их основе общего труда для общей пользы — что как заинтересует всех в результатах того труда, так и облегчении: вот переход к чему станет коммунизмом. Указанное же заинтересует всех и в развитии каждого из нас — ведь для лучшего общего труда.

«Назад» в предклассовость

После осуществленного нами выше, так сказать, введения в предмет того, что было обозначено мною как среднеклассовость; вернёмся же к тому, на чём остановились до того ранее. К вопросу о том, как же из естественно свободного, конкурентного общества возникло, собственно, таковое, какое мы привыкли полагать за классовое. Как, на какой основе отдельно конкурирующие эксплуататоры — являющиеся несомненными конкурентами друг для друга, сумели объединиться!?

Мы уже по существу упоминали о теории группового отбора [1], согласно которой люди группируются — для лучшей конкурентоспособности. Что, собственно, и явно также есть устойчивым фактором для образования политий [2]. Также обнажая их доклассовую возможность*.

1. https://mskolov.livejournal.com/157741.html

2. https://mskolov.livejournal.com/113219.html

Вероятно, здесь следует ещё раз акцентировать, что будучи даже доклассовыми, примитивные общества становясь всё более организованными — никак не могли сразу явиться идеальными! А совсем наоборот, будучи так близки по своему происхождению ещё к той исконной животной жизни, они родовым пятном от неё сохраняют всевозможные жестокости, служащие для выживания.

Конкуренция в те давние время подталкивает первоначально как к появлению частной собственности — как того, что требуется защищать от других. В виде ресурсов, служащих для первоочередного выживания тех, кто их «обобчаствит» от остальных. Так и подталкивает конкуренция уже в те времена и к экстенсивной консолидации тех ресурсов в одних руках, их монополизации. Что, собственно, и задаёт, помимо конкуренции, ещё и явное видимое социальное расслоение в ещё предклассовом обществе**. Тем самым подготавливаемым и к появлению классов. Пусть ведь даже предвосхищая их, историческими фактами встречавшейся эксплуатации до того — что весьма логично и закономерно, учитывая неразрывную взаимосвязь нашего общественно-исторического развития.

Конституирование такого общества в явно “классовое”, эксплуататорское: как, и за счёт чего то произойдёт — вот проблематика, которую мы рассмотрим на конкретном историческом материале в след. главе.

Примечания

* Примечание к словам “...Также обнажая их доклассовую возможность”. — Вразрез с классическим марксизмом, утверждавшим политогенез как классообразование. А потому ошибочно постулировавшим необходимость уничтожения политии («отмирания государства»). Тогда как для коммунизма потребуется не возврат к первобытной свободе, закономерно затем подведущей вновь лишь к рождению классового общества, через неизбежное вместе с нею возвращение к конкурентности. Что, как надеется автор, он уже достаточно сумел показать. Для коммунизма требуется иной, новый порядок общественной организации — заместо классовой. В котором социальная организация, то есть полития, с её аппаратом управления — будет то поставлено на службу обществу; а не для пользы отдельного лишь класса существовать, высшего, как имеется при наличии классов.

** Вообще, здесь важный момент, который, наверное, следует отдельно выделить: что, что есть по существу собственность? Собственность в своей сути — это выражение отношений между людьми, то есть общественных отношений. И если прежде в нашей истории и не могли выжить все, а потому и требовалось одним “обобчаствлять” и затем защищать от других собственность, ценою жизни последних. То совсем иначе встаёт вопрос, когда благодаря достигнутой производительности труда в результате прогресса, общественные отношения могут быть реорганизованы на принципиально иной основе; иного, несомненно, более справедливого для всех порядка. Без эксплуатации то есть, если это надо указывать. И, забегая вперёд, укажем, что феномен эксплуатации, ведущий в итоге к тому, что одни, всё более немногие лишь, беспредельно богатеют — за счёт обнищания всех остальных; сама эта тенденция неизбежно приводит к тому, что классовый строй обречен ввергаться в кризис. Который станет принципиально иначе преодолим в условиях возросшей производительности труда. …Нет — не к первобытной свободе призывать должны коммунисты: ибо оная неизбежно приведёт лишь к тому же самому, что и есть сейчас в классовом обществе. Стремиться следует к конструктивному преодолению классовых порядков, с утверждением заместо их новых ПОРЯДКОВ, а не одной лишь свободы. Которые будут поддержаны людьми, потому что позволят преодолеть ныне уже преодолимые по определению (о чём и ведёт речь истмат!) кризисные классовые отношения. Коммунизм будет всегда находить поддержку людей, предполагая более справедливые, чем классовые, общественные отношения — для всех без исключения. Для чего и должен будет коммунизм эффективно организовываться непрестанно (почему и требует соотв. эффективного управления, а не демократии). Обеспечение чего и станет первой задачей каждого поколения живущих уже при нём.

От АСП — к взлёту Античности

Данная глава в след. переиздании выросла в отдельный одноименный цикл глав

Препарируя эксплуататорский строй

Пробежимся ещё раз по ключевым положениям нашей теории. Для чего люди начинают стремиться к изъятию результатов чужого труда? Когда это способствует их собственному лучшему выживанию, упрочнению тем конкурентоспособности. В конкурентном, напомним, обществе; каковое почему таковым является, мы уже, надеюсь, достаточно разобрали. (Исторически, разрозненные группы людей стремятся к собственному выживанию, благодаря чему обеспечивают собственное размножение, естественный рост численности. Дальнейшее обеспечение чего требует и более эффективной групповой консолидации. Что, опять-таки, ведёт к обострению конкуренции, почему и поиску наиболее эффективных путей для упрочнения собственной конкурентоспособности отдельных групп, что и подталкивает их к обращению к эксплуатации.) Собственно, по всему тому, я полагаю, что если мы бы имели для эксперимента множество отдельных групп людей, каждую в изолированном пространстве для выживания, то переход в большинстве таких сообществ к эксплуатации являлся бы просто вопросом времени*. (Надо ли здесь напоминать про исторически изначальную также низкую производительность труда? На чудо резкого роста которого также не приходится рассчитывать, тем более в примитивности первобытности.)

* Разъясню сказанное ещё раз более подробно. Замкнутое пространство с предопределенным естественно ростом плотности населения, неизбежно приведёт к обострению конкуренции за ресурсы. Что ведёт к появлению частной собственности — как того, что одни будут вынуждены защищать от других, для первоочередного выживания первых, и к погибели последних (в отсутствие ведь доступных ресурсов). Это также может стимулировать технологический прогресс (как уже было замечено в предыд. главах) — для эффективного использования ресурсов в ЧС. А также социальную эволюцию, для структуризации общества таким образом, когда одни подчиняют других — с целью извлечения результатов тех труда, в виде излишков для первых, для повышения их конкурентоспособности, и тем обеспечения себе лучшей выживаемости.

Проще говоря, самая суть сказанного в том, что конкуренция подталкивает людей к обращению к эксплуатации, к заполучению тем излишков для упрочнения собственной конкурентоспособности. Что сказанное предопределяет исторически как обращение к эксплуатации (не обратишься к ней ты — нагнут тогда скорее тебя; задаёт что исторически тренд на эксплуатацию). И кстати, здесь не будет лишним заметить, что общества, допустим, вдруг устремящиеся на том историческом этапе к эгалитарности (равенству) — будут тем самым лишь ослаблять себя перед лицом обществ, солидаризующихся для эксплуатации. Которые же последние, своим стремлением к эксплуатации, как консолидируются и мотивируются на основе материального интереса, так и успешно достигая его — ещё и оным укрепляют своё материальное превосходство над остальными. (В материальном ведь мире!)

Ещё один важный момент — это предопределение тенденции и на экспансию эксплуататорских обществ. Из-за необходимости увеличения базы эксплуатации и для своих ведь также естественно растущих рядов (последнее что, кстати, предопределяет оных и неоднородность, а почему и возможную конкурентность за лучшее положение среди них самих…).

Но есть у этого всего и обратная для эксплуататорских обществ сторона этого дела. В чём же она заключается? Эксплуататорские общества, как мы уже заметили, также не являются однородными; во всяком случае, эффективную для себя однородность им следовало бы непрестанно поддерживать усилиями к тому.

В чём же норовит проявиться их неоднородность? В образующейся иерархии, а вместе с тем и в борьбе за близость к контролирующему распределение излишков центру. В то же время как, стремясь к заполучению излишков, и получая их, эксплуататоры тем самым дестимулируются к своему также непростому ведь, очевидно, «эксплуататорскому труду». (Потому что эксплуататорская деятельность является по определению «рисковой», в силу обоснованно ожидаемого сопротивления ей со стороны тех, кого пытаются эксплуатировать; одинаковая же по отношению друг к другу общая развитость людей выделяет тем самым особым образом их эксплуатацию друг друга. В отличие от эксплуатации человеком иных животных, менее развитых по сравнению с нами.)

Указанное, опять-таки, как уже сказано, ведёт к обострению конкуренции за близость к центру распределения, то есть, очевидно, борьбе за власть. Что в свою очередь внутренне ослабляет эксплуататорские общества, предоставляя тем самым и «окно возможностей» для сопротивляющихся в них собственной эксплуатации. Но поговорим об этом подробнее далее.

Резюмируя. 1. Люди переходят к эксплуатации себе подобных в конкурентной среде, потому что, из-за обострения в той конкуренции из-за естественного перенаселения, эксплуатация представляет собою средство для упрочнения собственного положения одних за счёт других, присвоения первыми излишков, создаваемых трудом вторых. К лучшей потому конкурентоспособности первых. 2. Данная деятельность способствует как её экспансии, в силу эффективности, так и может способствовать в целом прогрессу, как технологическому в виде инвестиций в рост производительности труда (чтобы мочь изымать ещё больше излишков за счёт того), так и социальный прогресс может наблюдаться в виде усложнения обществ, для эффективной ими эксплуатации кого-либо. 3. Цель эксплуатации являет собою присвоение излишков. Однако, при благоприятном течении дел, сами эксплуататоры дестимулируются к продолжению имеющей риски эксплуатации (из-за естественного нежелания ей подчиняться у других, также желающих лучше выживать), из-за пресыщения теми излишками.