Как женили племянника

Глава 1

Женщины мало понимают в оружии. Герцогиня не была исключением, однако сообразила: воин из ее сопровождения неспроста так долго рассматривает подобранный кинжал.

– Вовремя мы подоспели, – заметил он товарищу, не выпуская кинжал из рук.

Тот хмыкнул.

– Смотря для кого. Для нас в самый раз, что-нибудь да достанется, а для этих, – кивнул на распростертые на лесной дороге тела, – поздновато.

«И верно, поздновато. Лежат, голубчики, не шевелятся! – Герцогиня ловко спешилась, прошлась вдоль трупов, разглядывая. – Гм. Судя по чертам лица и одеяниям, какие-то чужеземцы. Не торговцы: тюков нет, хотя, может, тюки следуют за ними. Похоже, их пытались ограбить и не успели. Мы спугнули разбойников. Наверное, приезжие наняли в провожатые местных и жизнями поплатились за свою доверчивость. Бывает».

Служивый уже пристегивал кинжал к поясу, но герцогиня жестом потребовала оружие себе. Жадный прощальный взгляд воина подтвердил ее догадку: кинжал имеет ценность. Герцогиня передала кинжал Густавиану, рослому парню из своей свиты. Рыцарь этот рвался проявить себя на поле брани, но герцогиня предпочитала держать такого молодца в охране. И отметила, с каким вожделением посмотрел Густавиан на оружие, перед тем как спрятать. Кинжал явно и ему пришелся по душе.

Герцогиня подумала немного и велела снять и доставить в замок дорогую расшитую одежду иностранцев. Пригрозила, перед тем как уехать, пальцем:

– Я ее запомнила хорошо!

– Скупость герцогини не знает границ, – сплюнул ей вслед вояка.

Он со своими ребятами рассчитывал здесь поживиться, так нет же, герцогиня не упустила добычу.

– Просто чует, где блестит. Сорока! Ничем не гнушается. Разве после нее что-нибудь достанется людям? Служу у самой герцогини, а нищий, как... – он безнадежно махнул рукой и, повернувшись к товарищам, дал знак обшарить место. Вдруг что-то ценное да осталось.

Восточной работы кинжал уплыл из-под самого носа – надо было его подобрать потихоньку, а не на глазах у алчной бабы.

Вечером герцогиня любовалась доставленными ей одеяниями чужеземцев. Красивая вышивка на дорогой ткани пробудила в повелительнице женщину. Она задумалась, не заказать ли новое платье. Интересно, подойдет ли к будущему наряду подобный узор? Герцогиня потребовала позвать свою лучшую вышивальщицу – пусть сделает такой же. Ей напомнили: девушка умерла две недели назад.

– Вскорости после родов, – презрительно поджала губки служанка.

– Родов? – подскочила герцогиня.

Она не спешила выдавать мастериц замуж, они ей были нужны самой. Так нет же, все равно заводят любовные интрижки, потом детей. Но умереть в самый неподходящий момент, да еще по милости какого-то негодника?!

– Кто осмелился? – возвысила она голос.

Служанка наклонилась и зашептала на ухо госпоже:

– Поговаривают, что ребенок от Себастиана. Что...

Пикантных подробностей герцогиня слушать не пожелала. Не услады слуха ей сейчас хотелось, а расправы за нанесенный ущерб.

– Позвать Себастиана! – топнула ногой.

Приятно улыбаясь, в опочивальню герцогини вошел молодой темноволосый красавец. Герцогиня именно из-за обаяния и держала Себастиана при дворе. Воин из него никакой, зато обходителен в разговоре, особенно с дамами. Любой из них сумеет польстить. Неоценимое качество для исполнителя скользких поручений.

Вышел Себастиан без улыбки. Вернее, его вывели и отправили в подземелье. В темницу.

– Задушила бы своими руками! – возмущалась герцогиня, она ведь уже предвкушала, как будет обсуждать с мастерицей платье, как будет его носить. – Заколола бы кинжалом блудливое отродье!

Кинжалом? Кстати, где ее сегодняшняя находка?

Густавиана вытащили из пьяной драки и буквально приволокли. И кинжал вместе с ним. Густавиан стоял, опустив голову, и сбивчиво, так как не отличался красноречием, оправдывался. Да, виноват, кругом виноват. Напоили какие-то проходимцы. Зачем он так часто пьянствует? А что еще делать, если при дворе такая скука? Ну, расхвастался кинжалом. Оружие того стоило, искусная работа. Да, новые знакомые оказались шельмами, соблазнили кидать кости. Обычно он удачлив, а тут проиграл все, включая кинжал. Но он вернул его обратно! В драке. Все честно! Вот он, кинжал, цел, и совсем не потому, что герцогиня вовремя спохватилась и послала искать. Он бы его доставил госпоже в любом случае.

Незадачливый Густавиан проследовал вслед за Себастианом – в подземелье.

Герцогиня разгневалась. И чтобы успокоиться, прибегла к излюбленному в последнее время средству. Достала шкатулочку, вынула из нее камень «Глаз Бури». Созерцание желтых бликов умиротворило ее. Несмотря на название, камень не разжигал, а гасил бурю в душе своей хозяйки. Удивительно! Он, казалось, гнал прочь волнения и пустые страхи. Укрощал ярость и раздражительность владелицы. В жизни герцогини появилось то, что было утеряно в суете – спокойствие. Такое сокровище – Глаз Бури – она не обменяла бы ни в какой, даже самой выгодной, сделке.

Герцогиня считала камень подарком. Не находкой, как сегодняшний кинжал, не трофеем, как большинство ее сокровищ. И не льстивым подношением от заискивающих вельмож.

Однажды она разбирала дело. Благородный человек жаловался на молоденькую знахарку, которая уморила своими зельями его жену. Участь лекарки была предрешена, герцогиня тянула время всего лишь из удовольствия понаблюдать за человеческим страхом. У девчонки на лице то вспыхивала надежда, то гасла, в зависимости от вопросов герцогини. А бабушка знахарки все понимала и сходила с ума от безысходности. Достойный театр. Но герцогиня утомилась и раззевалась. Пора бы заканчивать.

– Она обещала жене настоять на Глазной Буре зелье и обманула! – напоследок возмутился благородный человек. – Даже не показала камень.

Герцогиня заинтересовалась и требовательно протянула руку. Она получила от бабушки довольно невзрачного вида камень. Без всякого принуждения.

– Это камень по имени Глаз Бури, – сказала бабуля и заперечисляла: – Он обладает чудесными свойствами: оберегает владельца от колдовства, сохраняет память и ясность рассудка, исцеляет от всех болезней, снимает усталость...

– Молчи, – пискнула девчонка, но сникла.

– И я бы могла его подарить, – выдавила из себя бабка.

Герцогиня изучающе посмотрела на женщин. Нет ли тут подвоха?

– Глаз Бури будет иметь силу, только если его передадут свободно, без насилия. Только тогда, – пояснила старуха и выжидающе посмотрела на повелительницу.

Понятно было, на что она рассчитывала. Но молодая знахарка заскулила, и уже не от страха. Что же это за камень, с которым тяжело расстаться даже перед лицом смерти?

Герцогиня смотрела на него, смотрела, и расхотелось ей возвращать этот камень обратно:

– У меня тоже есть для вас подарок: идите домой.

– Забирай камень, – кивнула старуха. – Но помни: если он спасет тебе жизнь, то утеряет для тебя свои свойства. Тогда его следует передарить кому-нибудь. По доброй воле!

Бабка схватила внучку за руку и потянула к выходу.

Может, камень и волшебный, но как проверить? Герцогиня отродясь ничем не болела. И рассудок у нее, слава Богу, всегда отличался ясностью, в средствах от слабоумия она не нуждалась. Но камень, на первый взгляд ничем не примечательный, обладал необъяснимой притягательностью. А однажды услужливый Себастиан догадался привести огранщика. Герцогиня не ожидала, что этот тусклый обломок после умелой обработки может так засиять. Теперь она дождаться не могла минут уединения, чтобы полюбоваться на сверкающее сокровище. Оказалось, что Глаз Бури обладает истинной красотой и имя свое получил неспроста. Откуда только люди знали это заранее?

Герцогиня насмотрелась, спрятала камень в шкатулку и крепко заснула.

Глава 2

***

В доме Эдуарда с ужином припозднились. А все потому, что в гости пожаловал сосед, да еще не один. Привел заезжего приятеля под видом того, что тот тоже северянин, как и Эдуард. Наверняка найдутся общие знакомые, так почему бы о них не поговорить. Эдуард понимающе переглянулся с сыном, молодым Валерианом – мол, знаем мы эти благовидные предлоги. Приглашай к себе, если есть охота до разговоров, а то приперся угощаться за чужой счет.

Но стоило приезжему начать разговор о том, какие разбойники и головорезы живут в здешних краях, как Эдуард завелся. Его хлебом не корми – дай посравнивать замечательных северян с местными бездельниками. Недавнее происшествие показало, какими злодеями бывают местные. Как, гости не знают ничего? Эдуард велел жене своей, Бэлле, распорядиться насчет ужина посытнее, а соседа с приятелем, пока суд да дело, повел на место, где случилось убийство чужеземцев.

Валериан с ними не пошел. Что там смотреть – примятую дорожную пыль? Он покрутился на кухне в надежде перекусить и улизнуть, чтобы не сидеть за столом, не слушать занудные взрослые разговоры. Не вышло. Мать прогнала, еще и обругала. Вот так всегда: он с голоду умирает, а ей хоть бы что, лишь бы соблюсти «приличия». Им всем наплевать на него!

Наконец отец и гости вернулись. Все уселись ужинать, обсуждая, как разбойники коварно притворились провожатыми. Бэлла слушала вполуха. Она поглядывала на надутого сына, всем своим видом показывавшего, как он недоволен происходящим. И куда только девался ее маленький мальчик, ее солнышко? Нехорошо так говорить, но он вырос и превратился в грубое грязное животное. Вонючий мужлан вместо былого ангелочка. Сидит, с хрустом грызет и жадно высасывает птичьи кости. Однако хорошо, что рот занят, а то с Валериана станется вмешаться в разговор, перебить старших. С недавних пор он ведет себя так, как будто он один-единственный на белом свете. То ли было раньше! Бэлла чуть слезу не пустила от умиления, вспомнив детство сына – как раньше он, тихо ступая, подходил к ней и нежным голоском спрашивал, что у мамочки болит. У нее же все время что-нибудь да болело, это же чудо, что она с ее слабым здоровьем до сих пор жива. Бэлла засопела от сочувствия к себе и от негодования на Валериана, который теперь считает только себя достойным внимания и вечно это высказывает срывающимся баском.

Тем временем разговор перешел на вторую после болезней любимую тему Бэллы. Заговорили о герцогине, свита которой спугнула разбойников. Бэлла сделала многозначительный вид и принялась намекать, что приходится герцогине родственницей. Приезжий ведь об этом еще не знал, в отличие от соседа. В подробности Бэлла не вдавалась, чтобы не признаваться, что герцогиня знать о ней не желает и, более того, не замечает ее существования. Хвастала Бэлла, что младший брат покойного герцога после смерти своей жены сочетался законным браком (законным, что бы там люди ни говорили) с матерью Бэллы. Злые языки пускай еще докажут, что мать была простой крестьянкой. По крайней мере этот кусок земли, куда они переехали с Эдуардом после рождения Валериана – ее наследство...

Валериан тем временем разглядывал гостя. Отец все время подчеркивал, что они с севера. Не чета местным южным тупым бездельникам. Валериан тоже привык презирать местных. Он умнее и благороднее окружающих. Он – северянин, хоть севера не помнил и нигде дальше соснового бора в жизни своей не был. И вот сидит перед ним настоящий северянин. Морда лисья. Валериан про себя окрестил его лисявым. Ест и пьет за троих, да еще и выпытывает то одно, то другое. «Правда ли, что у герцогини есть чудодейственный камень?» Какое ему дело? А мать, дурная, соловьем заливается о волшебных исцелениях, которые произошли от Глаза Бури. Откуда ей знать?!

Подвыпивший сосед вставил, что у гостя есть лапидарий – такая специальная книга, в которой много написано и о свойствах разных камней. Приезжий на него зыркнул сердито.

– Ах, вот бы мне послушать что-нибудь из этой умной книги! – воскликнула Бэлла и принялась перечислять свои многочисленные недуги.

Гость подавил усмешку: цветущий вид и лоснящиеся щечки хозяйки никак не вязались со слабым голосом умирающей.

Валериану представление надоело, он сгреб со стола морковку и, с грохотом отодвинув скамью, встал и ушел в конюшню.

Конь Эльют был его гордостью, любимцем и единственным другом. Хорошо, что однажды отец расщедрился и купил жеребенка. Теперь коня торговали, да кто же отдаст!

Они с Эльютом дружно похрустели морковками, Валериан было отправился в дом, но задержался в дверях конюшни – гости как раз уходили, неохота ему долго и нудно с ними прощаться.

– Не, – говорил сосед своему заезжему знакомому, – тут лЕкарством заниматься бесполезно. Крохоборы. Не заплатят, даже если у них заведется пара монет.

Валериан задохнулся от возмущения. Кто бы говорил! Чего ж ты жрать приперся к крохоборам! Плохо, отец не слышит, понял бы, кого принимал.

– А жалко, – ответил приезжий. – Скажу тебе по секрету основной закон врачевания: лечи здоровых и богатых! Это и не трудно, и лечить можно всю жизнь, и денег отвалят.

Ушли, злыдни. Валериан прокрался к себе. Старался не шуметь против обыкновения, чтобы не попасться на глаза родителям. Улегся. Мысли завертелись вокруг разговоров сегодняшнего дня. А вот интересно, почему камню дали имя? Как же он должен выглядеть? Камень, который назвается ни много ни мало, а Глазом Бури. Валериан хихикнул от мысли выдать какой-нибудь булыжник из реки за магический камень. А что? Местные тупые, всему поверят. Может, тот Глаз такой же. Валериан в жизни не видел никаких особенных камней и в сказки не верил. Местные – жадные, глупые и жестокие, убили чужестранцев и ничего не выиграли от этого. А могли хотя бы заработать за труды, если бы провели их до места.

Он представил себе то нападение. Среди чужеземцев есть прелестная девушка. В последнее время он часто, если не сказать постоянно, думал о девушках. (Никакой конкретной, впрочем, на примете у него не было.) Воображение рисовало ему, как девушка бежит, одежды изорваны. Падает в его объятия. Он дотрагивается до нее, успокаивая. Лоскут одежды провисает, обнажая грудь. Нет, обе груди! Две большие груди! Он дотрагивается до них, сжимает... Интересно, а на ощупь девичья грудь твердая или мягкая? Если он женится, он же будет трогать такое каждый день! Валериан видел все как наяву, девушку, груди, но вот они стали увеличиваться в размерах, сначала ему это понравилось, потом он испытал некоторое беспокойство, но когда груди заполонили все сознание и ничего кроме них не осталось, он провалился в тревожный сон.

* Лапидарий (от лат. lapidarius — каменотёс) — дидактический жанр описательной поэзии; популярный жанр символической литературы, относящийся к периоду европейского Средневековья, и описывающий исключительные, магические или просто необычные свойства простых, полудрагоценных и драгоценных камней, а также приписывающий им символические значения. (Из википедии)

Глава 3

***

Герцогиня отлично выспалась и в наибодрейшем расположении духа, что не сулило ничего хорошего соседям герцогства, приступила к делам. Ей нравилось стравливать людей, подталкивать их к неприсущим им чувствам и поступкам. Но больше всего на свете ей нравилось заниматься подобным в государственном масштабе. Возможно, со стороны это выглядело как действие в пользу герцогства. Хотя любое действие можно объяснить какой-либо пользой. И всегда найдется группа людей, для которой оно будет благодеянием и которая запишет тебя в героини. Замечательно, что ты сама получаешь при этом кучу положительных эмоций. О, герцогиня не забыла самое первое свое ощущение наслаждения, когда ее слово привело в движение армию! Слово герцогини было той каплей, которая вызывала бурю! Ради этого стоило выйти замуж за старика герцога. И весьма кстати, что вскорости после свадьбы он умер и перестал мешаться под ногами.

Сейчас затевался очередной поход «на врагов». Герцогиня созвала военный совет. Но обсуждать предстоящую заварушку ей мешало то, что воины уже прослышали о кинжале. Суровые рубаки или по-детски хитрили, или наивно спрашивали напрямую, что она собирается с оружием делать. Герцогиня достала его как бы невзначай. Взгляды тут же приковались к кинжалу. Она разрешила посмотреть и с удовольствием наблюдала, как дрожат их руки от желания, прикасаясь к металлу. Надо же, действует как морковка на осла.

Когда все разошлись, герцогиня сама повертела в руках кинжал. Как же им лучше всего распорядиться? Внезапно ей пришла в голову мысль. Сейчас посмотрим, так ли уж он притягателен! Она велела позвать к ней Флавиана.

Герцогиня много надежд возлагала на этого мальчика. Старший сын благородного семейства, его отец – доблестный воин. Сам Флавиан, несмотря на юный возраст, небольшой рост и хрупкое сложение, на поле боя стоил двоих. Но не это главное. Он умел слушать, он не отвергал, как другие самонадеянные юнцы, советы. Да еще всегда все обдумывал и имел свое суждение, которое вежливо высказывал, если спрашивали. Герцогине хватало хора подпевал, вечно согласных с мнением авторитарным. Свое она прекрасно знала и без них, в одобрениях не нуждалась. И тупиц вокруг хватало, упрямо поддерживающих мнение общепринятое. Умные, смелые и воспитанные – это же редкость. Флавиан мог бы заработать ее расположение, собственно, он его уже получил, но мальчишку угораздило удариться в религию. Он рвался прочь, подальше от двора, просил отпустить его с придворной службы. В монастырь!

Родители поверглись в печаль – на первенца возлагались другие надежды. Герцогиня подсказала им побыстрее женить сумасброда. Она сама подобрала невесту с положением и приданым. Флавиан при обручении расписал всем богатый подарок, который вез. А когда у невесты и ее родителей уже потекли слюнки, сообщил, что не довез, по дороге пожертвовал его в монастырь. Ох какой же разразился скандал! Весь двор потешался, узнав, что опешившие родители невесты высказывали сватам. Понятно, что Флавианова родня оскорбилась и свадьба сорвалась. Герцогиня смеялась до слез, когда ей доложили подробности. Хотела бы она присутствовать и посмотреть на всю эту комедию!

– Что скажешь в свое оправдание, «жених»? Как посмел пойти против воли отца?

– Я никогда не осмелюсь пойти против воли отца. Я принес лучший дар, который только может желать к помолвке благочестивая девица – пожертвование. Не моя вина, что ей и родне он не понравился, – сказал Флавиан и поднял глаза с надеждой: – Вот если бы у меня спросили, что мне надо...

– Никто не спрашивает, – быстро перебила его герцогиня. – Кстати, не хочешь ли взглянуть на один уникальный кинжал?

Герцогиня с удовлетворением отметила, что от волнения у юноши задрожали пальцы.

– Очень редкая вещь, – сказал он почтительно. – Очень ценная. Любой рыцарь был бы рад получить его в награду за заслуги. За выдающиеся заслуги.

Флавиан сделал над собой усилие, положил кинжал, отвел взгляд и успокоился. Посмотрел вопросительно. Герцогиня была разочарована его бесстрастностью.

– Что еще думаешь о кинжале?

– Где ножны?

Она пожала плечами, их же не было: такой кинжал наверняка не раз менял хозяев, и ножны затерялись.

– Этому бы кинжалу, – сказал Флавиан, он не выдержал искушения и опять взял посмотреть оружие, – да достойные ножны. Не деревянные и не кожаные. А такие, какие ему ровня. Кстати, сейчас из оружейного цеха приехали за заказом...

Ну и как его отпускать? Мелочь же, казалось, для него, пустяк, его не касающийся, а и тут Флавиан не слюни пускал, как все остальные, а подумал и высказал мысль дельную. Вот кого она с удовольствием засадила бы в темницу, чтобы выбить из него дурь о вечных истинах и вернуть к жизни и истинам земным. Но не в ее правилах наказывать без явной вины.

Флавиан ушел, а она размышляла. Даже новоиспеченный юный святоша чуть было не купился на кинжал. А это даже не меч, не основное оружие, а так – безделка. Почему же мужчины просто сходят от него с ума? Пожалуй, Флавиан прав, такому кинжалу в достойных ножнах цены не будет. И она позвала оружейников.

***

Герцогиня рвала и метала, метала и рвала. И вынула Глаз Бури из шкатулки, чтобы успокоиться. За кого оружейники ее принимают? Продать кинжал? Да еще за бесценок? Они, конечно, утроили цену, когда она отказала. Но, не выторговав кинжал, заломили немыслимо дорого за ножны. Камень ее успокоил. Ничего, на свете много оружейных мастерских. А этим обида герцогини еще икнется.

Герцогиня перехватила взгляд служанки на Глаз Бури.

– Чего уставилась?

– Да ничего. Там целый день этот крутится. Малец. Берто... Беруто... – девушка запнулась, выговаривая имя.

Герцогиня вгляделась:

– А ты кто такая?

Что-то она ее не припоминает.

– Ваша служанка сидела на кухне. И занемогла. Чуть не до смерти. Подвернулась я под руку. Меня и послали.

– Зови мастера Бертуло! – Герцогиня сунула камень в шкатулку и поставила ее на комод.

– Дедушка просил узнать, будут ли в этом месяце заказы на изготовление доспехов, – обрадованный, что его допустили, кланяясь, спросил парень.

– Дедушка? А что еще просил узнать ПОКОЙНЫЙ дедушка? – участливо поинтересовалась герцогиня.

Парень смутился, покраснел. Потом поднял голову:

– Мастерская по-прежнему может поставлять доспехи. Дедушка меня многому научил. Ну и что, что дед умер? Дайте заказ мне!

– У тебя еще нет имени.

– Есть. Фамильное. Дедушкино. Да я работаю не хуже деда! Я привез образец!

– Ну, его мог еще дед сделать.

– Он лучше дедовых!

Герцогиня полюбовалась, как могут одновременно гореть в глазах и гордость, и отчаяние.

– Хорошо, – сказала после паузы, – но заплачу я тебе в пять раз меньше, чем деду. Если будет не хуже.

Мастер не сдержал улыбки. От уха до уха. Вот дурной, она же его только что обвела вокруг пальца! Впрочем, чего это обвела? Кто бы у него заказал? Все ждут, как он себя проявит.

Герцогиню озарила мысль, что он, может, знает мастера, такого же, как он, хорошего, но еще недорогого. И она показала кинжал. В глазах у мальчика вспыхнуло восхищение. Она поняла, кого он ей сейчас предложит.

– Я сам сделаю ножны.

Он добавил еще и то, что ей всегда хотелось услышать.

– Бесплатно!

Понятно, почему.

– Эта работа меня прославит!

Парень ушел, а герцогиня обернулась в поисках камня.

– И что ты тут делаешь? – спросила с негодованием у новой служанки.

– Да вот прибираю, – захлопала та ресницами.

Герцогиня отобрала у нее шкатулочку и решила, что надо бы Себастиана послать проверить, откуда эта нерасторопная девка взялась. Ах, он же в темнице, придется самой.

Что? Вертелась рядом и напросилась, когда настоящей служанке внезапно стало плохо после обеда? Допросить!

Но девушки и след простыл. Только Глаз Бури успокоил герцогиню.

Утром взлохмаченный, с кругами под глазами прорвался к ней вчерашний мастер и попросил взглянуть на кинжал.

– Не могу. Это все не то, все мои идеи по инкрустации – дешевка! – говорил он ей с отчаянием. – Нужна изюминка, нечто необыкновенное. Может, драгоценный камень?

Герцогиня кошкой подскочила к нему и прошипела:

– Камень, говоришь? Какой камень?

Хватит с нее вчерашнего происшествия с подставной служанкой. Прямо на глазах чуть не выкрали ее сокровище.

– Не знаю, всю ночь не спал, думал.

Похоже, он и правда ночь не спал.

– Черный? Бывают черные камни? Или россыпь цветных... – вертел он кинжал в руках, подносил ближе к глазам, дальше.

Успокоенная герцогиня показала ему все, что у нее имелось, кроме Глаза Бури, конечно. Ничего мастер не выбрал. Сделал замеры, слепок и уехал, получив на прощание наказ сначала заняться доспехами. Герцогиня не переживала, она знала этот сорт людей: задача будет жечь ему душу, и он придумает что-нибудь, что действительно его прославит. Ножны он сделает. Под стать кинжалу.

Глава 4

***

Эдуард всерьез решил продавать Эльюта. Валериан испугался, уж очень жестко звучал обычно добродушный голос отца, когда он перечислял, во что им обходится содержание коня. Мол, нужно по одежке протягивать ножки, такой конь не для них. Когда он упомянул, сколько Эльют съедает, Валериан взорвался:

– Может, и я много ем? Может, и меня содержать накладно?

Отец вскочил. И сын вскочил. Стояли и сверлили друг друга взглядами. Бэлла вскрикнула испуганно: ужас что происходит. И почему подобные стычки стали случаться чаще и чаще?

– И ты жрешь, бездельник! – гремел отец. – А толку от тебя никакого. Шляешься целыми днями неизвестно где, нет чтобы мне помочь или матери.

– Я охочусь! И домой приношу добычу.

– Ой-ой. Два жалких кролика в год твоя добыча. А кто дружков позвал и поле вытоптал так, что на год нас без хлеба оставил?

Это отец, конечно, преувеличивал, но доля правды в его словах была. Самое обидное, что Валериан так ни с кем и не подружился из местных парней. Зазвал, они развлеклись. Тем дело и закончилось, его никто никуда не пригласил в ответ.

– Восемнадцать лет лбу, взрослый мужчина, а никакой самостоятельности. Да я в твои годы уже семью имел, ребенка кормил и хозяйство вел, – орал отец.

Слезы, но не раскаяния, а обиды выступили у Валериана на глазах.

– Самостоятельность? А вы мне ее даете? Я могу хоть что-то сделать сам? Да вы меня на привязи держите, за мелкого считаете. А чуть денег не хватает – вынь да положь самостоятельность, – высказывал Валериан. – Ты что, учил меня чему-нибудь? Допускал к чему-нибудь?

– А мне мать позволяла? – оправдался Эдуард и передразнил: – «Он еще маленький, он еще ребенок».

Бэлла аж подпрыгнула. И началось. Родители обычно не ссорились, мать умирала от очередного недомогания, отец жалел ее и утешал. А тут на тебе: посыпались взаимные упреки. Отец считал, что это все материно воспитание, это из-за ее неумеренной опеки сын таким рохлей вырос. Мать возмущалась: отцу ведь никто не мешал воспитывать. Где же он был? Чуть что плохое – ее воспитание, хорошее – заслуга отца.

– Вот-вот, это вы оба виноваты, что я такой, – согласился Валериан.

Но лучше бы он промолчал, потому что они опять накинулись на него.

– Никакой почтительности к родителям. Разве так разговаривают! А что люди скажут? Родственники самой герцогини, а без манер, – сказала мать.

– Ха, – Валериан и правда сейчас не страдал почтительностью, обычно он так себя не вел, но ведь Эльюта хотели продать. Он кусанул и мать: – Если герцогиня нам родня, то что же она в гости не заедет или нас не позовет? Или не подкинет чего? Не надо мне сказок рассказывать!

Мать заплакала, отец замахнулся на сына и бросился утешать жену. Валериан взял морковку со стола, вспомнил, что его попрекали едой, бросил обратно и ушел в конюшню. Оседлал Эльюта и ускакал. Подальше. Куда глаза глядят. Что за жизнь, что только за жизнь? И никакого просвета! Родители его не понимают. Мать раньше вступалась, а теперь перестала. Наплевать им, что конь – его единственная радость. Нет у него других. Сбежал бы, да где взять средства.

Он въехал в лес и, сам не зная зачем – но не возвращаться же сейчас назад! – пустил Эльюта шагом по лесной дороге. Между прочим, не собирался он никуда сегодня, хотел родителям помочь по хозяйству, а вон что вышло.

Впереди послышались крики, ржание лошадей. Опять кого-то грабят. Валериан, может, и слыл не слишком приспособленным к жизни, но отличался, по общему мнению, рассудительностью и осторожностью. Ввязываться он не хотел, повернул было обратно. Но ссора его раззадорила, он не помчал изо всей мочи домой, как полагалось, а, подумав, свернул в лес, спешился и подкрался к месту происшествия. Посмотрел из укрытия на драку и …остался на месте. Потому что показалось ему, что мелькнуло там женское платье.

***

Девушка выбралась из кучи дерущихся людей и побежала. За ней погнался один из разбойников. Преследователь догнал беглянку, схватил за руку, но она вырвалась. Ох, никогда еще Валериан не видел ничего подобного так близко. У него во рту пересохло от волнения. Оглянулся на Эльюта – с конем порядок. Стал наблюдать дальше.

Преследователь тем временем второй раз настиг жертву. Повалил на землю. Валериан даже слова различал, что тот кричал – про глаза и бурю вперемежку с грязной бранью. Разбойник тряс несчастную за плечи, что-то требуя, потом замахнулся кинжалом. Похоже, попал девушке в грудь. Она перестала сопротивляться и безвольно раскинула руки. Разбойник наклонился обыскать ее, но оглянулся на товарищей. Девушка, оказывается, была жива. Пока бандит оборачивался, она нащупала булыжник и огрела им нападавшего по голове. Валериан в своем укрытии затаил дыхание. Разбойник свалился без сознания, девушка поднялась и побежала, придерживая руками порванное на груди платье. Продралась сквозь кусты и опустилась на землю, тяжело дыша. Из пореза на платье выпала коробочка. Шкатулочка. Валериан выскочил из своего укрытия и поднял. Крышка была разломана, видимо, ударом кинжала, она раз – и отвалилась у Валериана в руках. Брызнул сноп желтых искр света. От камня, что лежал внутри. Валериан даже не думал, что камень может быть таким ярким и красивым. Он вынул его и покрутил, рассматривая. Внутри искристого камешка что-то темнело, вызывая какое-то смутное ощущение не то тревоги, не то надвигающейся опасности. Бури!

Валериан сжал камень в кулаке и посмотрел на его хозяйку. Обознался! Она оказалась старухой! Еще старше его матери, лет сорока или даже пятидесяти. А бегала тут, как молоденькая!

– Вот Глаз Бури, госпожа, – он протянул ей камень.

Она схватила маленькой рукой, похожей на куриную лапку, уставилась на Валериана:

– С чего ты взял, что это Глаз Бури?

– Догадался. Все про него рассказывают.

– Ты из крестьян?

Ему показалось, что смотрит она на него пренебрежительно, он выпятил грудь, как ни нелепо это было в сложившейся ситуации, и заявил:

– Это не мешает мне быть племянником самой герцогини!

Старуха прищурила глазки:

– У покойного герцога три племянника, не всех я знаю, но они старше тебя. Чей ты?

– Эдуарда и Бэллы, – буркнул Валериан.

В это время Эльют тихонько заржал. Старуха оглянулась.

– Так. Я беру коня и пришлю вознаграждение.

Ну уж нет. Второй раз за день хотят отобрать Эльюта!

Однако голос звучал так властно, что Валериан оробел перечить. Посоображал и решился на отчаянный поступок.

– Жди, госпожа, – он проскользнул мимо лежащего на земле и слабо постанывающего преследователя в сторону сражающихся, схватил за узду самого ближнего коня и потянул к кустам.

Подсадил женщину в неудобное, на его взгляд, седло.

– Надо же, – заметил, – Глаз Бури спас тебе жизнь. Принял на себя удар.

Она не ответила, отпихнула его ногой и ускакала. И Валериан поспешил убраться с этого поганого места.

«Вот тебе и девушку встретил! А начиналось все, как в мечтах. Но если камень был Глазом Бури, то эта высокомерная особа, что ли... герцогиня?» – размышлял Валериан. Он запер Эльюта в конюшне и прокрался к себе. Очень ему не хотелось рассказывать родителям о сегодняшнем приключении. Они ничего не поймут, замучают только вопросами и нелепыми предположениями.

Ладно, посмотрел и на знаменитый Глаз Бури, и на саму герцогиню. Когда бы еще увидел? Он не стал сожалеть о сегодняшнем дне. Даже наоборот, вспоминая в постели детали событий, он возгордился своей отвагой. Никогда ведь ничего подобного не совершал. А тетя, если они действительно с ней в родстве, могла бы хоть спасибо сказать на прощание.

***

Герцогиня недовольно смотрела на потрепанную после лесной потасовки охрану.

– Кто на меня нападал?! Расспросите людей! Кто-нибудь что-нибудь да знает!

Вспомнила про местного парня. Племянник выискался. Вечно плебеи воображают себя кем-то значимым.

Почему же парень ее не убил? Увидел камень, полюбовался, догадался, что это Глаз Бури, и вернул спокойно. Вполне мог стукнуть и убежать: никаких свидетелей, она беззащитна. Время святых давно прошло. Не тот год на дворе. Люди нынче жадные и мелочные. Если не дураки. Точно! Он именно что простофиля. Кого он там называл? Эдуарда и Бэллу? Герцогиня перебрала в памяти всех своих родственников, всю родню покойного герцога. Нет, таких она не помнит. Она решила выяснить не откладывая.

Достала Глаз Бури. Огранщик ей сказал, что камень вроде как с изъяном. А ей нравилась эта коричневая игла внутри. Но сегодня Глаз Бури вдруг вызвал совсем другие чувства, чем обычно. Сердце наполнилось тоской. Герцогиня смотрела на камень, и он ее смущал. Дразнил своим несовершенным цветом. Со странной грустью спрятала она свое сокровище. Уже в постели вспомнила, что сказал вновь обретенный «племянник»: «Глаз Бури спас тебе жизнь. Принял на себя удар». А ведь точно, кинжал разбойника попал бы в сердце, если бы не шкатулка. Что там говорила старуха, отдавая ей камень? Неужели Глаз Бури теперь потеряет свои свойства?

Нет! Глупости.

Геоцогиня достала камень. Не успокаивает! Но ни за что она его не передарит!

Герцогиня прокрутилась на своем ложе всю ночь, встала с тяжелой головой. А ей бы сейчас иметь ясную голову: война затеяна, не шутки. Дела предстояло решать серьезные: днем на совете вояки стали склонять повелительницу к большой битве. Герцогиня сдалась – быть сражению. Уходили воины оживленные, в предчувствии предстоящего побоища. Герцогиня из боязни сглаза обычно гнала от себя уверенность в благоприятном исходе событий. Но тут она размечталась и даже решила, что в случае победы особо отличившегося рыцаря наградит так, чтобы об этом говорили. Чтобы это воодушевляло воинов на новые подвиги. Хорошо бы, конечно, чтобы ей это поменьше стоило. А ведь у нее есть кинжал! Лучше и придумать нельзя. Кинжал ей достался за просто так, ей не жалко с ним расстаться, в глазах мужчин он представляет особую ценность, если она одарит таким кинжалом самого лучшего воина – подданым это очень понравится. А вот если бы к кинжалу были еще готовы ножны...

Вечером по обыкновению герцогиня вынула Глаз Бури и чуть не швырнула его в окно. Какое мерзкое коричневое пятно внутри! Она с раздражением убрала камень подальше. Продать его, что ли? Никогда она еще не проводила так ночи – то доставала камень с надеждой, то убирала с разочарованием. Сомнений не было – камень утерял свою силу. Он ее не успокаивал. Ее сокровище стало ей в тягость. К утру придумала она украсить им ножны. Кинжал особенный. И камень особенный. Замечательное сочетание. При этом обойдется ей все даром. Герцогиня уснула, правда, беспокойными были ее сны. Чудилось ей сегодняшнее происшествие, шаг за шагом. Нападающий. Удар. Неожиданное спасение. Простофиля со своим конем.

Глава 5

***

– Где ты пропадаешь? Тебя зовут к самой герцогине! – набросилась на Валериана Бэлла. – Она о нас вспомнила!

Мать забыла о своих недомоганиях, прыгала как девчонка. Даже голос у нее прорезался звонкий. Она решила ехать с сыном.

– Нас не приглашали, – осадил ее Эдуард.

– Просись ко двору, а лучше – сразу в свиту, – возбужденная Бэлла начала давать Валериану абсолютно бесполезные советы.

Валериан угрюмо собирался и грубовато отмахивался от материных наставлений. Она сама-то хоть раз в жизни была при дворе? Или, может, хоть раз видела эту герцогиню с костлявыми пальцами? Ох, ничего хорошего это приглашение не предвещает.

А Бэлла сегодня простила ему непочтительность. Ее грела надежда, что ее мальчик обязательно понравится вельможной родственнице.

Валериан добрался до замка, отдал коня и пошел за провожатым. Эльют заржал, Валериан испугался: а вдруг эта особа просто задумала отобрать коня. Ну конечно! Присмотрела, он ей приглянулся. Заманила и... Валериан не успел повернуть обратно к Эльюту. Его подтолкнули, а лучше сказать, впихнули в двери.

Герцогиня повернулась, Валериан неуклюже поклонился. Может, зря он не слушал мать, когда она говорила про всякие манеры.

– Есть опасение, что ты и правда приходишься мне внучатым племянником, – насмешливо сообщила герцогиня.

Валериан молчал, не зная, куда она клонит. Дальнее родство никого ни к чему не обязывает, чтоб там мать себе не придумывала.

– Ну и зачем же ты языком трепал о нашей встрече? – спросила герцогиня грозно.

– Да это поклеп! Я никому не говорил, даже родителям! – оскорбился Валериан.

За кого она его принимает? Хотя она его не просила держать язык за зубами, мог бы всем и рассказывать.

– Ну ладно. – герцогиня неожиданно улыбнулась. Предложила: – Желаешь еще раз посмотреть на Глаз Бури?

– Кто же откажется, – кивнул он.

Герцогиня протянула ему шкатулочку. Новую. Валериан достал камень, полюбовался. Занятная штуковина. Вернул, но герцогиня не спешила забирать. Смотрела внимательно.

– А хотел бы ты иметь такой?

Все-таки решила отблагодарить? Валериан взглянул на камень еще раз.

Переливается желтым светом в своем гнездышке. Ну, красивый. А толк от него какой? Мать, конечно, обрадовалась бы, она говорила, что Глаз Бури лечебный. Ничего, мать обойдется другими средствами. Валериан решительно закрыл коробочку и отдал герцогине со словами, мол, нельзя ли золотом получить его стоимость.

Герцогиня захохотала. Валериан почувствовал себя неуютно. Он, похоже, сморозил глупость. Но она-то, она зачем предлагала. Чего она, в конце концов, от него хочет?

Герцогиня, отсмеявшись, задала еще вопрос:

– А что ты скажешь по поводу женитьбы?

У Валериана губы поползли в улыбку: да это он хоть сейчас. Но погоди, что у нее на уме? На ком жениться? Уж не на ней ли? Он слышал пару историй, как старухи домогались молодых парней. Вот ужас-то, хоть эта и богатая. Он поднял глаза. Ее взгляд ни любви, ни вожделения не выражал. Может, она какую-нибудь свою фаворитку решила пристроить? Кривую, косую или беременную? Такое тоже, говорят, бывает.

– Смотря на ком, – ответил осторожно.

– А, – махнула она рукой, – это уж сам выберешь. Есть у меня к тебе дело. Слушай.

Герцогиня показала ему кинжал:

– Хочу я заказать к этому кинжалу ножны. Украшать их будет Глаз Бури. Ножны берется изготовить один мастер с севера.

– Зачем мне все это знать? – перебил ее Валериан.

– Затем, что камень мастеру доставишь ты!

– Я? – у бедного Валериана челюсть отвисла.

– Вот-вот, никому в голову не придет, что я доверила Глаз Бури тебе, – усмехнулась герцогиня. – К сожалению, есть такая голова, которая слишком много думает об этом камне.

Герцогиня вздохнула:

– В наши края пожаловал известный разбойник, он же алхимик и знахарь. Шарлатан, одним словом. Он устроил настоящую охоту на «Глаз Бури»: камень пытались выкрасть, травят и подкупают слуг. Я стала брать Глаз Бури с собой, так и об этом прознал, негодяй. Сам видел, как я попала в его засаду...

– А я могу отказаться? – еще раз перебил ее Валериан.

– Конечно, – Герцогиня приблизилась к нему вплотную и заглянула прямо в глаза. – Только есть у меня предчувствие, что что-то может случиться с твоими родителями.

Валериан ахнул. Вот гадина! Он представил мать и отца. Бэлла стонет, Эдуард ее нежно гладит по плечу. Обычная домашняя идиллия. Хоть родители порой и раздражали его своей глупостью, но разрушать эту картинку ему очень не захотелось.

– Скорее всего с одним из них, а второй останется, – мечтательно произнесла герцогиня, не отводя взгляда.

Бог мой, отец не переживет потери матери, он же жизни без нее не мыслит, все время: «Бэлла, Белла». Или мать без отца...

Герцогиня улыбалась.

Она – ведьма. Точно. Без колдовства такое не придумаешь. Может, она и мысли его читает?

– Пойдем, нас ждут! – потянула она его за собой.

Он даже радостно тронулся с места – от стояния навытяжку у него спина затекла. Но вспомнил еще одну деталь плана коварной бабы:

– А при чем тут женитьба?

– Это предлог, чтобы отправить тебя на север.

В большом зале вдоль стен сидели важные старики и несколько воинов. При виде герцогини они поднялись. Валериана герцогиня выпихнула в центр, и он застыл там неподвижно. Присутствующие уставились на него с любопытством.

– Вот, – ткнула в него пальцем, – обрела недавно затерявшегося в суете дней племянника любимого, внучатого. Возможно, он и не совсем законный родственник – то ведомо только его бабке. Да Бог с ним, родная же кровь. Надо бы определить к делу. Пристроить.

Собрание зашумело.

– Пусть проявит себя в бою. Как раз возможность есть, – сказал с хохотком один из рыцарей.

Герцогиня окинула Валериана выразительным взглядом, мол, ни на что же не годен такой, и посмотрела на воина вопросительно.

– Уж возьму под свою опеку, – вздохнул вояка.

Она изобразила раздумье, потом обреченно махнула рукой.

– Лучше мне его женить. Спокойнее и при деле, – и подмигнула воинам.

Они заржали. Послышались слова, что почему бы не женить, невесты есть. Некоторые старики оживились, явно у них имелись в наличии дочки.

– Отправлю-ка я его в Брескию. Там, говорят, девки погорячее. Есть пара знатных и богатых на примете. Пускай едет.

Старики одобрительно закивали головами. Рыцари скорчили подобающие моменту рожи. Как будто их кто спрашивал.

– Завтра на рассвете в путь, – прошипела герцогиня Валериану, и его выпровадили из зала.

***

Все разошлись, а герцогиня шагами меряла зал. Переживала. Не сделала ли она глупость, решив доверить Глаз Бури недотепе? Подкупило ее то, что парень не падок на драгоценные камни. Припугнула – будет стараться. Но одной крестьянской смекалки мало в таком деле. Охрану бы приставить, только все надежные люди давно сражаются.

В двери просунулась голова, и не очень решительный голос спросил об аудиенции. Еще один жаждущий боевой славы. До чего же мужчины любят повоевать! Герцогиня обернулась и удивилась. Флавиан. Он же последнее время старался ей на глаза не попадаться и без вызова не появлялся. Пришел наконец! Как и все, рвется в бой?

– Отец послал проситься в битву, – отрезвили герцогиню его слова.

«Отец?» Герцогиня удержалась от скрежета зубов, разглядывая паршивца. Как же, знавала таких упрямцев, их нет уже на этом свете. Ну что с ним делать? Замучить? Вдруг по молодости сломается?

– А сам ты куда хотел? В монастырь, не иначе? – она так ласково поинтересовалась, что Флавиан не заподозрил подвоха.

Он с надеждой посмотрел на повелительницу и заговорил горячо:

– Я не знаю. Мне бы тишины и подумать. Я за целую жизнь толком в монастырях не был. Послушником бы пожить...

Семнадцать лет – целая жизнь, скажет тоже. Герцогиня усмехнулась. Как хорошо, что у нее нет детей! Дурили бы, как этот, или даже хуже. К тому же дети – это опасно. И прирезать могут, чтобы забрать себе бразды правления.

Герцогиня славилась умением извлечь пользу из любой ситуации. И сейчас мысль у нее заработала. А не воспользоваться ли ей блажью этого смыслоискателя? Он же далеко пойдет, если дать возможность. А у нее будет свой человек в епископстве... Благодарный! Гм…

Герцогиня решилась:

– Хорошо, отпущу тебя со двора и с отцом поговорю, чтобы благословил в монастырь.

Он не дал ей договорить, упал на колени и припал к руке. Герцогиня отняла руку и велела подняться.

– Послушай мою, гм, просьбу. Хочу женить э… своего племянника. Будешь его сопровождать. И чтобы выполнил он свою миссию живой или мертвый! Слышишь?! Иди собирайся, завтра на рассвете в путь.

Флавиан ушел в недоумении: как же мертвый сможет жениться? Но уточнять не стал, слишком замечательно все для него складывалось.

Герцогиня посмотрела ему вслед и удивилась. Пусть по наущению отца, но и этот святоша приходил проситься на поле боя. Где же гигант из охраны? Густавиан? То одолевал, а тут молчит. И вспомнила, что сидит он в темнице. За пьянство, дебош и небрежное отношение к ее имуществу. Вызвала.

Как ни валялся несчастный Густавиан в ногах у герцогини, умоляя кровью искупить свою вину, отправился и он собираться в поход. Сопровождать племянника.

– Сражение – это привилегия, – втолковывала ему герцогиня перед тем как отпустить готовиться к дороге. – Удостаиваются ее лучшие. Я отправлю тебя на войну, только если мой племянник благополучно выполнит свою миссию. Мне надо его женить.

Разгоряченная герцогиня произвела скорую ревизию подземелья и приказала вынуть на свет божий Себастиана. Даже после тюрьмы он выглядел приятно во всех отношениях. Или не забыл отряхнуться, в отличие от Густавиана, прежде чем предстать перед повелительницей.

– Какие сейчас тяжелые времена, – сказала она ему. – Вдовам нынче нелегко живется, уж я-то знаю. А каково малым сиротам? По миру же идут, бедные.

Герцогиня выдержала небольшую паузу.

– Пока ты по подвалам прохлаждался, от твоей жены были известия.

– Я семью не так давно навещал, – осторожно заметил Себастиан, мучительно думая, куда клонит повелительница.

– Оно и заметно, – осклабилась она. – Жена твоя гонца присылала с сообщением, что ждет второго ребенка! Ах, – поменяла герцогиня тон, – что за отцы нынче! И каково детям узнавать после их смерти о недостойном поведении родителей! О причине всех своих бед! Как же мне жалко этих деток... Пожалуй, я забуду все неприятности, что ты мне доставил своими похождениями. Если мой племянник под твоей опекой благополучно съездит на север! Надо мне его женить!

Себастиан ушел собираться в больших раздумьях, что же кроется за всей этой историей. Слишком легко он отделался, на герцогиню не похоже. В то, что она воспылала жалостью к младенцам, он не поверил. Значит, племянника будет женить непросто. Почему?

Глава 6

***

Валериан ожидал - мать зарыдает от новости, что герцогиня посылает его жениться, да еще и на север. А она стояла и молча хлопала глазами. Валериан неуверенно заметил, зато, мол, мир посмотрю.

Отец тут же взъелся:

– А кто мне помогать будет? Ладно бы зимой. А то самый разгар работ, осень скоро. И на какие шиши? Вот скопи себе средства, тогда и поезжай мир смотреть. А жениться и тут на месте можно.

Бэлла принялась собирать сыну вещи и наконец заплакала:

– Как же ты поедешь?

– Как-как. На Эльюте! Хорошо, что не продали. А вот в чем? Сколько ни просил вас, ни одежки мне приличной не пошили, ни оружия не купили, – не преминул упрекнуть родителей Валериан.

– Ты это герцогине говори, – возмутился Эдуард. – Раз она облагодетельствовать тебя решила, так пускай и думает, в чем тебе ехать. А то она в своем замке далека от наших деревенских реалий. Где же я тебе возьму денег на все? Если одеяло короткое, тут или ноги накрывай, или голову!

Валериан замолчал удрученно. Ну ничего. Родители еще пожалеют, что поскупились ему на одежду. Узнают, что он жизнью за них рисковал, но будет поздно. Валериан с удовольствием вообразил, как они будут оплакивать его гибель.

– Он же еще ребенок! Может, тебе вместо него поехать? – дернула отца мать.

– Жениться? – Эдуард захохотал. – Да хоть сейчас!

– Просись с ним! – пропустила остроту мимо ушей Бэлла.

– Ага. Побежал уже. А хозяйство? Ты, – повернулся отец к Валериану, – найди там друга моего, Тодора. Он за тобой присмотрит, советы даст. Ох и проказничали мы с ним по молодости!

Валериан не стал слушать набившие оскомину отцовские рассказы. Как же, как же, будет он искать этого друга – чтобы выслушивать все эти истории еще раз?! Валериан пошел высыпаться перед дорогой.

Спал он неспокойно, потому что через его сон вереницей шли девушки. Одна прекраснее другой. Он же жениться едет, в конце концов!

***

На рассвете Валериан прибыл в замок.

Спешился. Трое рыцарей снаряжали коней, явно им тоже предстоял долгий путь. Валериан с завистью посмотрел на их облачения. Кожаные доспехи с металлическими нашлепками, небольшие мечи и щиты. А у него кинжал да лук со стрелами. Зато коня такого, как Эльют, нет ни у кого!

Валериана позвали к герцогине. Провели в опочивальню. Когда они остались одни, повелительница протянула ему открытую шкатулку. Камень в своем гнездышке слабо мерцал. Валериан быстро закрыл коробочку и сунул за пазуху.

– Даю тебе, – между тем говорила герцогиня, – два дня на дорогу туда. Отдашь Глаз Бури мастеру Бертуло, который делает для моего двора доспехи. Скажешь, чтобы поторапливался. Три дня ему на ножны, в крайнем случае, неделя. За два дня вернешься обратно...

– А как я за три дня невесту успею найти? – удивился Валериан.

– Это предоставь Себастиану, он тебе за день сотню девок соберет, – ухмыльнулась герцогиня. – Да вот, едут с тобой: Себастиан – ловкий малый и дорогу хорошо знает, Флавиан – отличный воин и сообразительный парень, Густавиан – хороший сильный воин.

Валериан обрадовался. Уже легче. А то ему стало боязно.

– Они знают, что я везу камень? – уточнил он.

– Нет, – отрезала герцогиня. – От молчания еще никто не умирал. А длинные языки догадываешься куда ведут?

Она сделала характерный жест ладонью по горлу.

– Сам смотри, кому что говорить. Если прижмет.

Валериан вышел за ней во двор.

– Густавиан! – позвала герцогиня.

Рослый рыцарь расправил плечи.

– Себастиан!

Приятной наружности брюнет улыбнулся и приложил руку к груди.

– Флавиан!

Самый юный из ожидающих согнулся в почтительном поклоне.

– Неделю вам даю, в крайнем случае, две. Проводить моего племянника на север жениться. И вернуть обратно. Понятно?

Парни закивали.

– Знал бы, что будет кому оружие везти, взял бы тяжелые доспехи, – Густавиан заметил Валериана. – Хотя деревня такой нерасторопной бывает. Так где же племянник?

– Вот он, – герцогиня пальцами больно пихнула Валериана в спину, он сделал шаг вперед. – В путь!

И пошла.

Рыцари уставились на Валериана удивленно.

– А! Гм, – смущенно пробормотал Густавиан.

Он потоптался, повернулся к Флавиану и спросил:

– Неужели ты – Флавиан? Слухи ходят, что ты крут немерено. Правда или люди врут?

Флавиан обнажил наполовину свой меч и насмешливо поинтересовался:

– Проверять будем?

Густавиан сощурился и потянул меч из ножен.

Валериан опешил. Сначала обозвали «деревней», теперь забыли про него. Хороша компания!

– Что ты стоишь, ты же главный, – толкнул Валериана Себастиан, сам подошел к собирающейся меряться силами парочке. – Спокойно. Разберетесь через неделю, нам ехать пора.

Густавиан и Флавиан молча, но с достоинством вернули мечи на место.

Валериану привели Эльюта. Расселись по лошадям. Вдруг Себастиан обронил со смешком Флавиану:

– Не ожидал, что ты такой несерьезный. Поговаривают, что ты в монастырь собрался. Не должен чуть что за меч хвататься, монах.

Флавиан перегнулся, схватил Себастиана за локоть и потянул из седла, тот нелепо взмахнул свободной рукой, пытаясь удержаться.

– Я не люблю, когда меня учат разные персоны, как должен вести себя человек верующий! – тянул Себастиана с лошади Флавиан. – Я тоже кое-что кое про кого слышал. Но я не осуждаю человека за грех. Я ненавижу грех! А в грехе повинен…

Вот если бы Флавиан разбирался с Густавианом, который обзывался «деревней», то Валериан, может, и посмотрел, чем дело закончится. Но Флавиан собирался уронить на землю Себастиана, а герцогиня говорила, что Себастиан знает дорогу и вообще полезен. Потому Валериан направил Эльюта между пыхтящими всадниками.

– Эй, эй, эй! Хватит!

Флавиан отпустил Себастиана, и процессия наконец тронулась.

Валериан решил отвлечь уже успевших поссориться товарищей и завязать знакомство. Он затеял разговор.

– Ну и кто повинен в грехе, если не сам человек? – спросил у Флавиана.

– Как это кто? Кто же еще стоит между человеком и Богом, как не диавол? – отозвался тот охотно. – Он и толкает человека на грех.

– А, ты об этом, – Валериана совсем не интересовала богословская тема, он попытался ее сменить: – А что вы думаете о герцогине?

– Хорошо мы о ней думаем! – быстро ответил Себастиан. – А что именно тебя интересует?

– Ну... – Валериана интересовало только одно: – Слово свое она держит?

– О да! – ответил Густавиан радостно.

– Это – да! – подтвердил Флавиан довольно. – Что-что, а слово свое она держит!

– Точно! – добавил Себастиан.

Валериан пригорюнился. Вот не выполнит он своего поручения, и она сдержит слово. Не сжалится она над его родителями, несмотря на то, что они ей родня. Он потрогал коробочку за пазухой. На месте.

Дальше ехали они молча, растянувшись цепочкой.

Герцогиня наблюдала за отъездом племянника и видела, как чуть было не передралась его охрана. Провалят дело.

– Щенки! – обозвала их со злостью вслух.

– Как раз доставлены, – заверил ее слуга. – Изволите посмотреть?

Она поняла, что тот имеет в виду собак, и пошла на псарню. Где устроила разнос.

– Разумилялись мне тут! А вот не надо таких мелких брать!

Щенки возились друг с другом. Один обнаружил свой хвост и с веселым лаем закружился на месте.

– Вот, – тыкала в резвящихся псов костлявым пальцем герцогиня, – не скажешь по щенку, вырастет он в хорошую охотничью собаку или пустолайку. Ты глянь, то за бабочкой погнался, то хвост свой ловит. Некоторые на всю жизнь такими останутся! Надо было брать подрощенных, проверенных.

– Я обучу, – залепетал испуганный псарь.

«Ох, не справятся», – решила герцогиня, опять подумав о племяннике и его сопровождении. Жалко камень.

Глава 7

***

Валериан заскучал и устал: полдня, не меньше, они трясутся в седлах. Похоже, этим троим хоть бы хны, едут себе и едут. А он уже падает. Но Валериан терпел, не желая показаться слабаком. Только когда живот свело от голода, он не выдержал, нагнал Себастиана и спросил, скоро ли привал.

– Лучше бы добраться до деревни. Но можно под этим пригорком у ручья, – махнул тот рукой. – Как скажешь.

Валериан решил у ручья.

Флавиан молча поил свою лошадь, а Густавиан ворчал, что так они в срок не доберутся, в деревне бы не только водой, но и едой разжились бы. Выяснилось, что спутники Валериана провизией не запаслись.

Хорошо, что он не отказался от узелков, что совала ему мать. Зря на нее сердился, сейчас все эти лепешки да яички отварные в миг исчезли. Луковицы мать положила прошлогодние, очень для дороги хорошие, но уж больно крупные. Валериан разрезал одну на четыре части и стал раздавать, поддевая кинжалом.

Густавиан растянулся на траве, снял с кинжала свою порцию, захрустел луком и заметил:

– Знаете, какой кинжал я недавно в руках держал? Полжизни за такой отдать не жалко...

– Дамасский? – Себастиан тоже улегся на землю.

– Дамасскому далеко до того булата! Хитрая ковка. Я раньше про такие только слышал. Диковинка восточная.

– Кашмирский? – Флавиан аккуратно доедал свою лепешку сидя.

– Точно! – Густавиан шумно вздохнул: – Я из-за него попал в историю и в результате оказался с вами. Кинжал-то герцогини. А я его по пьяни чуть в кости не проиграл. То есть, конечно, проиграл. Подрался и вернул. А герцогиня все равно рассвирепела и засадила меня в подземелье. Хорошо, племянник подвернулся, – показал он на Валериана, – которого надо женить. Герцогиня пообещала меня простить и даже в сражение отправить, как только его пристроим.

Он хохотнул, предвкушая радостные перемены в своей судьбе.

– Я тоже видел этот кинжал, – Флавиан обтер крошки с губ. – Кашмирский, точно. Ему цены нет. Ножен только достойных к нему не хватает. Герцогиня собиралась заказать...

Валериан чуть не поперхнулся, поняв, о чем идет речь. Почему это Флавиан затеял разговор о ножнах?

– Как ты с нами оказался? – спросил он у Флавиана, пытаясь перевести тему.

– Да похожим образом. Я из-под венца улизнул, прошусь со двора. Повелительница смилостивилась и обещала отпустить в монастырь, если тебя женим, – Флавиан рассмеялся. – Сказала: хочу женить племянника, и чтобы выполнил он свою миссию живой или мертвый. Так что ты не отвертишься, как миленький у нас женишься.

Валериан поймал на себе и быстрый взгляд Флавиана и долгий недоуменный Себастиана. Кожа там, где ее касалась шкатулочка, нестерпимо зачесалась, но Валериан преодолел желание потереть ее на глазах у всех.

– А я что, против? – изобразил он улыбку. – Наоборот, счастье привалило, могу себе, как племянник самой герцогини, кого угодно в жены взять.

– А что это тебя в монастырь понесло? – поднял к Флавиану голову Густавиан. – Чем тебе-то плохо жилось? Это я прозябал в охране, а у тебя жизнь вольная, сплошные сражения.

– Ты задумывался, что происходит после сражений? – Флавиан вскочил на ноги, так возбудил его вопрос, и посмотрел на них сверху вниз. – Я вам так скажу: в доме у победителя ликуют, а в доме у побежденного плачут!

Густавиан кивнул одобрительно: да, так оно и есть.

– А над чем победа? И зачем она нужна, если есть плачущие? – он поднял глаза к небу. – Только одна-единственная победа доставила радость всему миру.

– Это какая? – полюбопытствовал Валериан.

– Христа над смертью! – пылко воскликнул Флавиан. – Вот оно – сражение, в котором я хочу участвовать!

Валериан скривился. Тут солнце светит, речка журчит, невесты ждут. Родители дома остались – как бы они ни ругали его, но они нуждаются в его помощи. Словом, дел полно и жизнь прекрасна, по крайней мере, обещает таковой быть.

– Вот-вот-вот, – обратился к нему Флавиан. – Что я такого сказал, что ты ощетинился? И не ты один!

Флавиан оглядел безразличных к его словам товарищей:

– Христиане, а говорить о Боге не хотите!

– В монастыре будут тебе собеседники, правильно собираешься, – отмахнулся Валериан. – А тут не церковь, нечего проповеди читать.

– Неужели ты никогда не задумывался о смысле жизни? Вы все хоть раз думали, зачем вы живете? – возопил юный Флавиан. Увидел равнодушные лица, махнул рукой и замолчал.

– Ну, с этим все ясно. А почему ты с нами оказался? – так приветливо обратился к Валериану Себастиан, что тот чуть не попался.

Валериан вовремя сообразил и выдавил из себя смешок:

– Как это почему? А кого вам надо женить?

Добавил, пожимая плечами:

– Герцогиня обнаружила, что я ей довожусь внучатым племянником, и решила облагодетельствовать – послала на север за невестой. Лучше бы денег дала.

Собеседники улыбнулись с пониманием.

– А тебя в нашу компанию за что отправили? – поинтересовался Валериан в свою очередь у Себастиана.

– Меня? Гм... – брюнет замешкался с ответом. – А почему нет? Выполняю иногда разные поручения для герцогини.

– Какие это? – Валериан был заинтригован. Что там творится, в высшем свете?

Себастиан помолчал, видимо, вспоминая что-нибудь особенное.

– Ну вот, появился у нее один невзрачный на вид камень. Все думали, что волшебный. В это время знатная дама, не буду называть имени, попала в стесненные обстоятельства. И у нее торговал драгоценности один заезжий ювелир. Из самой Венеции. Герцогиня намекнула мне, что сама не против купить эти побрякушки. Она любит что-нибудь стоящее по дешевке приобрести. Я ничего тогда не выторговал, но венецианца сообразил заманить к герцогине – взглянуть на тот ее неказистый камешек.

– У него книга была? Лапидария? – решил блеснуть познаниями перед товарищами Валериан и вставил в разговор недавно услышанное название.

– Откуда? Он же не лекарь. Хотя даже у лекарей не бывает книг. Лапидарии, это скорее у людей ученых, вроде алхимиков. Венецианец был всего лишь ювелиром и огранщиком. Он сначала тот камень попытался выдурить, а потом понял, что нашу герцогиню голыми руками не возьмешь, и признался, что камень – алмаз.

Себастиан сделал паузу, но никто не ахнул. Себастиан понял, что слово не произвело впечатления. Пояснил:

– Это диковинка такая, из самой Голконды.

– Гол-чего? – наморщил лоб Густавиан, остальные тоже не знали такого места и посмотрели на Себастиана вопросительно.

Он сам не сильно представлял, где эта Голконда, слышал только, но не растерялся и начал важно объяснять:

– Голконда – место такое, далеко-предалеко отсюда, где-то в Хиндустане. Там, говорят, очень жарко, так жарко, что земля трескается. Идешь, раз, и перед тобой разверзлась земля!

Ой, кажется, это ему рассказывали не про Хиндустан. Но Себастьян ловко повел повествование дальше, никто и не заподозрил подвоха:

– Живут там сплошь короли и колдуны. Войска посылают на громадинах – элефантах, потому что коней нет. Элефанты гораздо больше коней, на спине одного помещается целое войско. Спереди бивни острые торчат, вроде как у кабанов, и нос длинный висит, орудуют им элефанты как рукой…

Валериан недоверчиво оглянулся в сторону Эльюта. Как это, коней нет? Как же можно так жить?!

– Тамошние короли купаются в роскоши. Дворцы строят из чистого золота. Передвигаются на носилках из серебра, рабы несут их на руках, а следом процессия – тыщи других рабов. Одежды у королей шелковые, расшитые. Головы оборачивают тканью.

Себистиан сделал жест вокруг головы, показывая как много ткани наматывают те люди на голову. Он, конечно, сам не видел, но ему рассказывали.

– Цепляют в эти уборы яркие перья диковинных птиц и украшают дорогими камнями. А камни добывают на месте, в копях. Выглядят сначала – смотреть не на что. Булыжники придорожные, – преувеличил он, хотя почему преувеличил, недалеко от правды. Такой он как раз своими глазами видел. – А вот если камни правильно отшлифовать, они становятся прозрачными и сверкают так, что слепят глаза. Раньше думали, что колдовство не иначе – из простого камня такое чудо сделать. Местные секреты не выдавали и камнями торговали неохотно. А тут венецианцы то ли выведали секрет, то ли сами догадались, как камни обрабатывать.

– Это что ж получается, – удивился Густавиан, – любую гальку можно сверкать заставить? Хорошее ремесло, доходное.

– Нет, не любую. А особенную. Алмаз. И венецианцы секретом теперь тоже ни с кем не делятся. У ювелира, которого я привел, с собой были инструменты. После того как он поработал, сразу стало ясно, почему камень прозвали …Глазом Бури!

Валериан сдушал зачаровоно, но на последних словах застыл как громом пораженный. К чему этот Себастиан клонит? Чего он хочет? Нет, не зря герцогиня велела держать язык за зубами!

– Я про Глаз Бури слышал, но ни разу не видел, – заинтересовался Флавиан. – Что в нем необычного?

– Говорят – он магический, от болезней помогает. Насчет волшебства не уверен, а вот красоты он неописуемой. Я такого великолепия никогда раньше не видел, а уж я-то повидал на службе драгоценных камней, – бахвально заметил Себастиан. – Герцогиня, понятное дело, осталась очень мною довольна...

– И на что Глаз Бури похож? – Густавиан зевнул. Он явно потерял интерес к камням.

– Ты видел глаз змеи? Представь, что он побольше. Желтый, сверкающий, с темным узким зрачком внутри, – попытался описать Себастиан.

– Так это же глаз дракона! – оживился Густавиан. – Мне...

– Все! Подъем! Поехали! – резко оборвал его Валериан, желая пресечь опасные разговоры.

– А мне часто драконы снятся, – все-таки договорил Густавиан. – Как будто я с ними сражаюсь. Интересно, остались еще где-нибудь эти твари или всех перебили? Я бы померился с драконом силами.

– Перебили, – со знанием дела заявил Себастиан.

– Жалко. Может, есть где-нибудь один, для меня. Найду – убью, – мечтательно произнес Густавиан.

– А мне девушки снятся, – звонко прозвучал голос Флавиана.

Валериан удивился, как легко и просто говорит Флавиан о вещах срамных.

– Зачем монаху девки? – хохотнул Густавиан.

– А я еще молодой. Мне положены такие сны, – невозмутимо заявил Флавиан. – Святые отцы говорят, что юность сложнее всего пережить. Много искушений. Но я, может, – заметил он, – и женился бы, если бы встретил по-настоящему благочестивую девицу.

Густавиан просто хрюкнул от смеха.

Валериан поднял оставшуюся луковицу. Негоже едой разбрасываться.

– А тебе что снится? – толкнул его локтем в бок Себастиан, чуть не выбив луковку.

– Тоже девки, – не успел прикусить язык Валериан и покраснел.

– Да что это они вам снятся? – Густавин уже сидел на лошади. – Только свистни – набегут. У меня никогда проблем нет с женским полом. Сами на шею вешаются. Выбирай любую.

– И так тебе надоели, что на драконов потянуло? – поддел его Флавиан.

Посмеиваясь друг над другом, они опять тронулись в путь. Валериан потихоньку от всех потрогал шкатулочку, хотя она и так царапала ему тело, можно было и не трогать. И к чему это они завели разговоры о ножнах и камне? Неспроста! Ох, неспроста! Но как проверить, что у них на уме?

– А что бы вы сделали, если бы вдруг нашли Глаз Бури? А? – крикнул Валериан громко, чтобы все его услышали.

– Если он такой прекрасный, то ему место в храме, – первым отозвался Флавиан, добавил мечтательно и даже страстно: – Я знаю, какое изображение Богоматери я бы им украсил. Неустанной Помощи. Привезли с Крита в церковь Св. Матфея, что в Риме. Я полдня перед этой иконой простоял, молился. Благодатная...

– А вот я бы выменял камень на самые лучшие доспехи и оружие, – перебил его Густавиан, тоже с мечтой и страстью в голосе. – Я такие доспехи из мастерской Брескии видел, душу продать за них можно.

– Дурак ты, – хмыкнул Себастиан. – Глаз Бури поценнее будет. Знаешь, сколько дадут за него в Венеции? – и в его голосе зазвучали мечта и страсть: – Я бы продал камень и уехал отсюда. Жил бы припеваючи, делал бы, что хотел. Семью бы свою обеспечил, конечно, но уехал. А ты бы что сделал? – повернулся он к Валериану.

Тот пришпорил коня и ускакал вперед, сделав вид, что не слышит.

* Богоматерь Неустанной Помощи — тип изображения Богородицы в католической иконографии. Иконография образа включает фигуры ангелов, несущих орудия Страстей Христовых. Аналогичный иконографический тип существует и в Православной церкви, это Страстная икона Божией Матери. Самый известный и почитаемый список иконы Богоматери Неустанной Помощи находится в Риме, в церкви Святого Альфонса Лигуори на Эсквилине. Данная икона была доставлена в Рим в 1480 году с Крита и около трёх веков хранилась в римской церкви св. Матфея, а с начала XIX века в церкви Санта-Мария-ин-Постерула. (из википедии)

***

У Валериана уже кружилось в голове от всех этих селений и полей, мельниц и хуторов, которые они проезжали. Не привык он к дальней дороге, устал, но старался виду не подавать. Очередной лесок на их пути оказался довольно заросшим, почти дремучим. Одному без спутников в таком было бы страшновато. Когда Валериан с компанией благополучно миновал лес и выехал на опушку, его ослепило после темноты солнцем. Валериан моргнул и прикрыл глаза ладонью. Глухой сильный удар в грудь вышиб его из седла.

Глава 8

Валериан довольно удачно приземлился – на ковер из хвои, в голове слегка помутилось и дыхание перехватило. Он даже решил, что вот и случилось ожидаемое – на него напали. Наконец расплывчатые изображения слились в цельную картинку, и он увидел склонившиеся над ним четыре озабоченные физиономии. К самой родной из них он потянулся:

– Эльют!

– Порядок, – пробасил Густавиан. – Коня узнал – жить будет.

– Ты что, уснул? Ветку не заметил, – участливо попенял Себастиан.

Валериан задрал голову – точно, над ним покачивалась сосновая лапа. А он-то подумал... Глаз Бури! Он схватился за грудь, нашарить шкатулочку.

– Дай проверю, целы ли кости, – протянул к нему руки Флавиан, заметив его жест.

– Нет-нет, – испуганно отпрянул Валериан, стараясь удержаться и не пощупать заветную шкатулочку.

В ребрах не сильно, но заныло. Он попытался встать. Густавиан подхватил его под мышки. Себастиан поглядел, покачал головой и объявил привал и ночлег.

– А коней напоить? – слабым голосом напомнил Валериан.

Себастиан улыбнулся ободряюще:

– Напоим твоего Эльюта, речка в двух шагах.

Они обосновались на пологом берегу под холмом. Валериан посмотрел на заходящее солнце. В принципе, если бы не он, могли бы еще сколько-то проехать. Он вздохнул. В груди заболело. Прислушался к себе – вроде ничего страшного. Синяк будет, но, похоже, он легко отделался. А вот мама бы сейчас его пожалела и полечила. И покормила бы! Жрать охота, а эти завернулись себе в плащи и улеглись спать. Себастиан пообещал с утра заехать в селение неподалеку, чтобы позавтракать. А ужин?! Но не вставать же за единственной луковицей. В одиночку съесть ее неудобно, а на четверых делить – никто не насытится. Валериан повернулся на бок и подогнул ноги к животу, может, поменьше будет бурчать.

– Ты больше так не шути, – не дал провалиться ему в сон Густавиан, похлопав по плечу. – А то кого женить? И что с нами будет? Ничего, найдем тебе невесту и вырвемся на свободу!

– Кто как, – неожиданно откликнулся Себастиан. – Кто вырвется, а у кого кандалы останутся.

– Свобода – внутри нас, – возразил Флавиан. – Никакие кандалы ей не помеха.

– Помолчи! Что ты понимаешь в жизни? – Себастиан сел. – Мне девятнадцать...

Валериан удивился, он думал, Себастиан постарше, он же умный.

– ...я уже два года как женат.

– Хорошо, – искренне позавидовал Валериан.

– Я тоже так считал, – Себастиан сплюнул. – Брак выгодный. Невеста – умница и красавица. Только она в опочивальне как... как ледышка. Бревном лежит. Да если я захочу – со мной любая женщина пойдет! А родная жена как рыба. О! Она хозяйка что надо! Сама герцогиня позавидовала бы. Но что мне то хозяйство? Когда я приезжаю, я внимания к себе хочу. А у нее на уме – хозяйство и сынок наш маленький.

Он вздохнул.

– Меня герцогиня тоже обещала простить, если племянника женим. А за что прощать? За то, что девушка одна во мне души не чаяла? Слова ласковые говорила? Огнем горела, когда я рядом был?

– Бедная девушка, – прошептал Флавиан, но в тишине все услышали. – Забеременела.

– И умерла, – отрезал Себастиан. – После родов. Надеюсь, ей там хорошо, в отличие от меня.

– А что ребенок? – охнул Валериан.

Себастиан ничего не ответил, встал и пошел в кусты.

Вернулся, лег рядом с Валерианом. Помолчал и сказал:

– Девочка.

– Кто? – не понял тот.

– Ребенок – девочка. Тоже Бог прибрал вместе с матерью. Оно и к лучшему. Что ей на этом свете делать?

Ночь развязала ему язык, и он не выглядел таким важным, как днем.

– Свобода? А куда мне ее девать? Ну съеду я со двора, как тебя женим, а домой меня не тянет, я там не нужен. Как жить дальше?!

– Молиться, – звонкий голос Флавиана прозвучал так неожиданно, что они вздрогнули.

– А поможет? – вздохнул Себастиан.

– А ты пробовал? – завелся Флавиан.

– Я вот что скажу, – встрял Густавиан, – на все есть средства. Умные люди советуют растолочь не помню что, то ли корень какой-то, то ли камень, добавить в вино и подпоить жену...

Валериан вздрогнул: опять камень.

– И это говорят христиане! – возмутился Флавиан. – Нет чтобы попросить самого лучшего врача...

– Это которого? – заинтересовался Валериан.

– Бога! – простонал, поражаясь их невежеству, Флавиан. – Попросить об исцелении души!

– Все! Спим! – обрубил разговоры Себастиан.

Флавиан заворочался, отвернулся от Валериана и остальных и затих. Захрапел Густавиан.

– Может, твоя жена забеременеть боится? – шепотом спросил Валериан у Себастиана. – Мать все уши прожужжала, как она чуть не умерла родами – меня тяжело рожать было. И боится забеременеть. Я же не дурной, все понимаю. И вот девушка твоя померла родами.

– Она не родами, а после них. Мор в замке всех косил. Ползамка похоронили. И ее с ребенком. А жена моя второго ждет. Эх, запутался я. Лучше бы не женился. Все! Забудь. Спи.

Похоже, что Себастиан уснул. Валериан лежал с открытыми глазами и смотрел на звезды. Он думал о предстоящей женитьбе. Вернее, не знал, что и думать.

Глава 9

Когда Валериан утром открыл глаза, рядом сидел только Флавиан и строгал палку.

– Себастиан решил тебя не будить, они поехали с Густавианом за провизией, – Флавиан перехватил удивленный взгляд Валериана и пояснил: – Острогу делаю. В реке рыбы полно. Пока наши вернутся, мы сами завтрак поймаем.

Валериан недоверчиво покачал головой. Разве можно палкой рыбу ловить?

Флавиан зашел в воду по колено, прицелился, промазал, захохотал и, размахивая палкой, исчез за поворотом реки.

Валериан поднялся и пошел к речке умыться. Вынул шкатулочку, чтобы взглянуть на камень, пока никто не видит. Умом он понимал, что камень никуда не делся, на месте, но нестерпимо захотелось проверить. Открыть не успел. Ему почудился шорох, с зажатой в кулаке коробочкой он оглянулся, получил по голове и упал в воду. Пальцы разжались, шкатулка выпала, но ему было не до того – он захлебнулся.

Кто-то выволок его за шкирку из реки и швырнул на берег. Валериан стал на четвереньки и попытался откашляться.

Его развернули лицом вверх. Вокруг стояли трое. Один приблизился вплотную. Валериан увидел здоровенную шишку с синяком вокруг у него на лбу.

Надо же. Валериану не было страшно, скорее, безразлично. В голове шумело после удара.

– Где камень? – просипел незнакомец.

Врочем какой же он незнакомец! Эту лисявую морду Валериан уже один раз видел! У себя дома! Приезжий северянин! А еще Валериан догадался, откуда у лисявого шишка. Ловко его герцогиня огрела булыжником. Валериан улыбнулся. И получил по лицу.

– Камень!

– Какой камень, дядечка? Вон их у реки полно, – заскулил Валериан, вытирая кровь из носа.

– Ты кто таков? – всмотрелся в него лисявый удивленно.

Неужели тоже признает? Хотя какая разница.

– Я – племянник герцогини. Она меня решила облагодетельствовать, отправила на север за богатой невестой. Только денег не дала, дядечка. Слово чести! Грабить тут нечего!

– А камень?

– Да какой камень, не пойму, о чем это вы... – плакал Валериан.

Лисявый тщательно ощупал его, обыскивая.

Валериан краем глаза увидел, как показался из-за поворота Флавиан с острогой. Валериан удивился, что на палке все-таки трепыхается рыбешка. Флавиан быстро сдернул ее, отбросил в сторону и прицелился. Лисявый обернулся, не понимая, куда это так обрадованно уставился Валериан. Флавиан метнул острогу как копье. Лисявый не успел увернуться и осел, схватившись за грудь. Его спутники обнажили мечи.

Но Флавиан уже добежал до них крупными прыжками, уклонился от ударов, выхватил меч из ножен лисявого и погнал этих двоих прочь.

Лисявый очухался, снял с ноги пристегнутый кинжал и, пригибаясь к земле как кошка, двинулся за Флавианом.

Тот оглянулся и метко пнул лисявого в голову ногой.

Валериан не знал, что ему делать. Сидел и тупо смотрел. Флавиан сражался замечательно, но нападавших было трое.

Вдруг на холме показалась могучая фигура всадника.

– Густавиан! На помощь! – Валериан подскочил, замахал руками и заорал во весь голос.

Густавиан вынул меч и поскакал к ним. Лисявый и его товарищи вскочили на своих коней и умчались прочь.

– Вот дьявол, опоздал! – огорчился слегка запыхавшийся Густавиан.

Слез с коня и пояснил, как он тут оказался вовремя:

– В селении кто-то расспрашивал о нас. Крестьяне нас видели и рассказали, что мы у реки под лесом ночуем. Себастиан как узнал, что нами интересовались, сообразил, что пахнет паленым – тут же послал меня к вам на выручку.

– Да мы бы и сами справились, – передернул плечами Флавиан, как будто без труда отбивался от троих. И как будто от Валериана был толк в потасовке.

У Валериана перед глазами стояли подробности драки. Еще бы, первый раз в такую переделку попал. А уж какой Флавиан ловкий!

– Ты бы точно справился! – воскликнул он с восторгом. – Здорово мечом владеешь! Никогда такого мастерства не видел!

Польщенный Флавиан зарделся.

– Я тоже так хочу! – пристал к нему Валериан. – Научишь?

– Этому быстро не обучишься, – Флавиан улыбнулся такой наивности. – Всю жизнь практиковаться надо. С детства. Каждый день.

– Ну хоть пару движений покажи! – упрашивал Валериан.

Флавиан рассмеялся и завертел мечом, выписывая замысловатые фигуры.

Даже Густавиан засмотрелся.

– Здорово, – восхитился Валериан, когда Флавиан остановился. – Кому угодно нос утрешь. Зачем же ты в монастырь собрался?

– Потому что видел я бывалых воинов, мудрецов встречал, но никто из них и близко не сделал для других того, что Христос. Все-все, молчу, не проповедую, – замахал он руками шутливо, увидев кислую мину. – А то у тебя шерсть дыбом поднимается.

Валериан машинально пригладил шерсть, то есть волосы. Мокрые. Оглянулся на реку, и внутри у него все похолодело. Камень! Он бросился в воду.

– Каковы хитрецы! – шел к ним с остатками кожаных ремней Густавиан. – Разбойники вам седла порезали и упряжь... А ты что там делаешь? – крикнул он Валериану.

– Монету потерял, – ответил Валериан первое, что пришло на ум.

Он ползал и шарил по дну реки руками.

– Серебряную? Остановись, пусть муть уляжется. Монета блеснет, – посоветовал Густавиан.

Валериан чуть не заплакал. Мало того что найти не может, так еще и приятели таращатся. Крикнул им:

– Поищите в траве. Может быть, она на берегу вывалилась.

Товарищи его послушно нагнулись к земле, а он продолжил шерудить по дну. Вот здесь он упал в воду от удара, Валериан плюхнулся и раскинул руки. Есть! Пальцы его наткнулись на коробочку, полузарывшуюся в песок.

– Нашел! – заорал он радостно, не подумав, что придется показать «монету».

На его счастье подъехал к ним Себастиан, и ничего не пришлось предъявлять. Себастиан выглядел озабоченно.

– Ну и дела, – развел руками спешившись. – Нами тут интересуются.

– Грабители. Разбойники. Прознали о путешественникаих и хотят поживиться. Дело обычное, – предположил Флавиан.

– Не скажи. Эти разбойники наняты одним очень странным человеком. Который что-то ищет, но что – никто не знает.

– А откуда ты все это взял? – с подозрением спросил Валериан. – Разбойники тебе сами поведали?

– Я любопытный и внимательный, – парировал Себастиан, но рассказал, как все произошло: – Я увидел подозрительных всадников. Густавиана оставил с конями у околицы. Сам пошел, спрятался и подслушал. Того странного, что у них за главного, крестьяне направили к реке. Он с двумя уехал, а двое остались. Я быстро Густавиану велел вслед скакать. Сам обратно, но у оставшихся интереса явно не было: дурака валяли, а не народ расспрашивали. Главарь вернулся – они зашевелились. Когда они полюбопытствовали, кто там у реки, главный сказал, что признал племянника герцогини, но племянник его не узнал.

Себастиан посмотрел на Валериана внимательно:

– Кто он таков, главарь разбойников?

– Я же его не узнал, – непросто было Валериану выдержать взгляд. – А с чего ты взял, что он что-то ищет?

– Слышал, как главный пожаловался, что безделку, однако очень дорогую ему как память, он у племянника герцогини не нашел.

– Значит, они от нас отстанут? – обрадовался Валериан.

– Кто их знает, – задумался Себастиан, но встрепенулся: – Что же мы стоим? Убираться отсюда надо, и поскорее.

– Не выйдет, – помахал перед его носом обрывками кожи Густавиан. – Разбойники седла и упряжь в негодность привели.

Себастиан решил заглянуть в деревню: поменять упряжь и подкрепиться. Он так и не успел раздобыть еды.

Валериан про себя решил, что много удалось Себастиану услышать и при этом остаться незамеченным. Кольнуло подозрение, всю ли правду говорит Себастиан. Но он отогнал подобные мысли. Нехорошо так думать о товарище.

Но что дальше? Себастиан не уверен, что их оставят в покое. Вдруг еще раз нападут? Валериан вспомнил, как тщательно обшаривал его лисявый. Найдет же шкатулку! Внезапно его осенила одна совершенно безумная идея.

– Стойте! – крикнул он. – Мне по нужде надо.

Взял завернутую в тряпицу луковицу и пошел к кустам.

– Ты куда? Будь на виду, – послышался обеспокоенный голос Флавиана.

На виду – так на виду. Валериан повернулся к ним спиной, спустил штаны. Достал кинжал. Ковырнул острием в луковице дырку. Спрятал кинжал на место. Оглянулся – посматривают на него, но не в упор, заняты разговором. Валериан вынул из шкатулки Глаз Бури и впихнул его в узкое отверстие в луковице. Камень легко вошел. На пальцы брызнул сок. Валериан боялся, что луковица треснет, но хороший в прошлом году лук уродился, крупный и крепкий. Валериан нагнулся, хорошенько вывалял луковицу в земле. Но вот что делать со шкатулкой?

– Ты чего застрял? – нетерпеливо переминался с ноги на ногу у своей лошади Флавиан.

Валериан быстро сунул и лук, и коробочку за пазуху и побежал к товарищам, натягивая на ходу штаны.

Себастиан привел их, однако не в деревню, а на хутор. Оставил Флавиана в дверях, а с остальными зашел в дом.

– Нет, – категорично ответил хозяин на их просьбу. – Дурных нет. Заплатите – и покормлю, и упряжь новую дам. Только так.

– Но мы же старую в обмен оставим! – удивился Густавиан.

Себастиан наступил ему на ногу, чтобы не вмешивался, и продолжил уламывать хозяина. Доброжелательно улыбаясь, он похвалил и дом, и хлев, и коров. Поинтересовался, зачем возводят пристройку к дому. Крестьянин просиял, но как только Себастиан вернул разговор к их нуждам, опять уперся.

Никакие доводы, что лучше не наживать себе врага в лице герцогини, а оказать помощь ее людям, на хозяина не действовали. Заметил он, что ему еще пристройку заканчивать надо, нет у него средств на бродяг, даже герцогских. Тем более что герцогиня далеко.

Себастиан красноречиво пнул Густавиана. Тот понял, что наконец можно применять силу, и потянулся к мечу. Но, к его недоумению, Себастиан остановил его руку и укоризненно объявил вслух, что он лично против кровопролития, но...

Непонятливый Густавиан тут же вмешался и перебил дипломатические речи:

– Чего мы время теряем? Не хочешь силой, вон у племянника есть монета.

Валериан похолодел, но пронесло. Огорченный таким исходом Себастиан вдруг неожиданно оживился и уставился на кого-то за спиной Валериана. Обаятельно улыбнулся. Валериан обернулся: прислонившись к дверному косяку, стояла хозяйская дочка. Она расплылась в ответной кокетливой улыбке Себастьяну. Потом скромно опустила глаза и подошла к отцу. Прижалась к его руке, протянула: «Ну папенька, отчего же не помочь бедным служакам, пусть только герцогине доложат».

– Ладно, – растаял крестьянин, – неси молоко и хлеб, так уж и быть, покормлю. Но ничего кроме еды не дам!

– И лука репчатого в дорогу, – попросил Валериан, решив, что одна луковица привлечет внимание, а несколько – вряд ли. – Живот болит.

Девушка кивнула, не посмотрев в его сторону.

– Чеснок лучше, – заявил, шумно усаживаясь за стол, Густавиан. – От живота лучше чеснок, особенно в дороге.

Валериан не стал возражать, быстро выпил молока, связал в узел луковицы, доложив к ним свою с камнем. Поди теперь догадайся, что в одной что-то спрятано. Отметил про себя с гордостью, что у родителей лук явно лучше, чем у этих жадных хуторян.

Он вызвался сменить Флавиана, пусть поест. Посидел на крыльце, попялился на пустую дорогу. Вынул шкатулочку. А с ней что делать? Выкинуть жалко, она же денег стоит. Закопать и приметить, чтобы потом вернуться и забрать? Ага, с этими разве закопаешь незаметно? Глаз не спускают! И непонятно, какой дорогой будут возвращаться обратно, вдруг другой…

– Что это у тебя такое? – прозвучал вопрос.

Валериан зажал в кулаке коробочку. Хороший же он сторож, не расслышал, как вышла хозяйская дочка.

– Да вот невесте подарок везу, – соврал он.

Она села рядом, он еле успел переложить узел с луковицами на другую сторону.

– Ну-ка покажи! – девушка привалилась к нему мягким жарким телом, у Валериана аж дыхание перехватило, и попыталась разжать его кулак.

Он не ожидал такого поведения от девицы, растерялся и сдался.

– Ой какая прелесть! – девушка бросила взгляд на шкатулочку, дурачась, спрятала ее за спину.

Валериан так опешил, что не стал отбирать. Молчал. Девушка принялась разглядывать добычу. Видно было, что ей коробочка понравилась. Очень понравилась.

– Отец вам просто так ничего не даст. Сколько мечами ни размахивайте. Но я могу попросить, – намекнула она.

– Давай, – сообразил Валериан, что такой обмен – лучший выход. – Только моим друзьям ничего не говори, а то невесте расскажут.

Девушка вприпрыжку побежала в дом. Валериан подхватил узелок – и за ней. Девушка поканючила у отца, явно чтоб обменял шкатулочку, тот махнул рукой и пошел выдавать гостям снаряжение.

Валериан ожидал, что хозяйская дочка скажет ему на прощание что-нибудь ласковое или улыбнется. А она вертелась возле Себастиана. Ну и пусть! Даже не завидно. Такая, значит, девушка. Жалко только, не похвалиться перед товарищами, что это благодаря ему они могут продолжить путь.

Глава 10

Валериан ехал и гнал от себя желание спешиться и проверить, на месте ли, в луковице, Глаз Бури. Потом он ехал и гнал от себя желание спешиться и упасть лицом в траву. Потом он ничего не гнал, потому что желания от дикой усталости испарились. Он себя уже не чувствовал, за него трясся на Эльюте кто-то другой. Однако мысль, что возможно именно так ощущают себя люди перед смертью, прокралась в его помутненное от долгой езды сознание.

Наконец Себастиан дал знак остановиться и объявил, что вон на том холме цель их путешествия. Предложил: или сделать последнее усилие и добраться до Брескии, но тогда сумерки застанут их в дороге и ночлег они будут искать в потемках, или переночевать здесь, а утром со свежими силами въехать в город.

Похоже, что даже крепкий на вид Густавиан устал от дороги. Он заявил, что неплохо бы им подкрепиться, а то на одном молоке далеко не проедешь. Флавиан его поддержал. Густавиан очень кстати вспомнил, где тут есть неподалеку постоялый двор. Он выразительно хлопнул по горлу и добавил, что и выпить охота, а уж там точно найдется.

Про «монету» товарищи к радости Валериана не вспомнили, а может, не в их привычке было расплачиваться деньгами. Просили еду и ночлег опять именем герцогини. Но хозяина постоялого двора долго уговаривать не пришлось. Прав отец, решил Валериан, северяне совсем из другого теста. Гостеприимные и добродушные. Однако Себастиан, расположившись за столом, смотрел на дымящегося крупного петуха и ворчал, что не нравится ему все это.

Густавиан отломил ножку:

– Да как же мясо может не нравиться?

Себастиан и себе взял кусок, пояснил:

– Слишком просто оно нам досталось. Так не бывает.

Флавиан с Валерианом ничего не сказали: рты были заняты. К полному восторгу Густавиана хозяин принес вино.

Густавиан отложил петушиную лапку, так и не откусив, и первый кувшин опорожнил, можно сказать, в одиночку и не заедая. Хозяин подлил еще. Валериана в доме отца вином не баловали. Сам Валериан считал, что все в жизни надо хотя бы раз попробовать. В том числе и напиться. Чем не подходящий случай? Но, посмотрев на развеселившуюся компанию, он испугался. А что если у него развяжется язык? Он же не знает, как себя поведет спьяну. И Валериан даже не пригубил вино. Из кучки лука выбрал свою, грязную, луковицу и пододвинул к себе. Остальные оставил в центре стола. Пускай закусывают.

Он порадовался, что не пил. Вон как странно действует вино. Себастиан с Флавианом сползли на лавки и довольно безжизненно повисли на них. Густавиан сидел, но оперся об стол, стонал и силился поднять голову. Валериан не успел ничего сообразить, как в дверь вошли... старые знакомцы! Лисявый с двумя своими напарниками. У Валериана от одного их вида заныл затылок, по которому он получил еще в реке. Валериан опрокинулся на лавку и притворился, что и он без чувств. Сердце так громко забилось в груди от испуга, что, казалось Валериану, все слышат его стук.

Один из разбойников стал у окна, второй – у дверей. Лисявый взялся тщательно обшаривать товарищей Валериана, их вещи, добрался и до него самого. Стянул его с лавки на пол, чтобы было удобнее. Валериан с трудом сдерживался, чтобы не захихикать от щекотки. Его и смех разбирал от того, что щупали его быстрые пальцы, и от страха трясло одновременно. Лисявый ничего не нашел, оставил Валериана, пошел обыскивать других по второму разу.

Караульным надоело стоять на страже, они подошли к столу, посмеиваясь над лисявым, мол ищет не пойми что у не пойми кого. Он отправил одного вон. Второй взял оставленную Густавианом петушиную лапку и с удовольствием принялся уплетать ее.

– Зря время теряли. Нет у этих того, что мне надо, – прошипел лисявый и в сердцах даже стукнул кулаком по столу.

Товарищ его дожевал мясо и потянулся за луковицей. Лисявого это разозлило, он смахнул все, что было на столе, на пол. Луковицы покатились по полу в разные стороны. Товарищ испуганно отступил с обглоданной костью в руках. Валериан зажмурился от страха: одна упавшая луковка хрустнула у разбойника под ногами. Вдруг в ней Глаз Бури и разбойники обнаружат камень.

Раздались странные звуки. Это рвало Густавиана. После того как в желудке ничего не осталось, гиганту явно стало легче, потому что он встал на ноги. Постоял, покачиваясь и рассматривая незнакомцев, увидел кость без мяса в руках у одного и горестно воскликнул:

– Ты съел мой ужин!

Оглянулся, поднял небольшую скамью и с криком: «А ну верни мой ужин! Обратно!» нацелился обрушить ее на обидчика. Разбойник уставился в недоумении на кость, словно задумался, как же вернуть. На Валериана просто что-то нашло от нереальности происходящего, он не смог удержаться и захохотал. Весьма неуместно: все вздрогнули и посмотрели на него. Потом Густавиан все-таки бросил свою скамейку, но промазал. Она упала со страшным грохотом и раскололась. Упала как раз между лисявым и разбойником. Лисявый кинулся к окну, а разбойник к двери. Густавиан дернул за стол, стол не поддался. Тогда он схватил металлическое блюдо, с которого посыпались остатки петуха, но растерялся, в которого из двух врагов его метнуть. Лисявый с разбойником оглянулись, увидели блюдо и развернулись. Лисявый теперь бежал к дверям, а разбойник к окну. Когда они столкнулись, Валериан чуть не захлебнулся от хохота. А Густавиан швырнул блюдо в обоих. Жалко, что они пригнулись: блюдо стукнулось о стену, отскочило и загрохотало по полу. В дверь ворвался разгневанный хозяин заведения и его слуги. Разбойники один за другим повыскакивали в окно.

Густавиан, тяжело дыша, сел на пол и сделал неопределенный жест в сторону Себастиана и Флавиана. Хозяин понял, что надо что-то предпринять, и в свою очередь замахал слугам. В результате Себастиана с Флавианом окатили водой.

Густавиан с трудом поднялся и потряс Себастиана за плечо. Он ему втолковывал, вызывая новые приступы смеха у Валериана:

– То, что ты выпил, это не то, что ты выпил!

– А? – вытаращил глаза Себастиан.

– То, что ты думаешь ты выпил, это не то!

– Что? – Себастиана покачивало, но он пытался понять, о чем речь.

Густавиан открыл рот объяснить, подумал и сократил все до одного слова:

– Отрава!

– Отрава! – ахнула толпа зрителей и испарилась, один хозяин испуганно забегал вокруг гостей и запричитал, что он не знал, ничего не знал.

Он думал, что друзья хотят сделать им сюрприз и заказали обед с вином. А он тут не при чем!

У Валериана началась икота, зато хоть смех дурацкий пропал. Он встал на четыре конечности, потом на коленки и наконец на ноги. Скомандовал, икая:

– Молока всем!

Молоко велела мама пить при отравлении? Или оно от чего-то другого?

Поздно! Хозяин отпаивал Себастиана и Флавиана молоком. Их тошнило.

А Валериан вспомнил: Глаз Бури! Он заползал по полу, собирая луковицы и продолжая икать. Густавиан объяснил удивленному Себастиану, что племянник сошел с ума, ничего, бывает после потасовки.

Валериан не стал их разубеждать, нашел свою луковку, осмотрел. Камень был на месте.

За ночь все жертвы отравления оклемались. Хозяин осознал, что произошедшее может дойти до сведения герцогини, и ублажал их как мог. Жалко, что на еду они больше смотреть не могли. А то можно было бы отъесться.

Глава 11

***

Рано утром изрядно позеленевшие и полуживые, они отправились дальше. Однако не все из них еле держались в седлах.

– Что-то тебя ничего не берет, Густавиан, – заметил Себастиан, оглядываясь на бодрого гиганта. – Будто не травился.

– Ой, не напоминай про отраву, – согнулся пополам, как от боли, Флавиан. – Угораздило же нас заехать на этот постоялый двор!

А вот и не угораздило, думал Валериан. Это Густавиан убедил их там остановиться. И на него не подействовало подмешанное в вино зелье! Легко и вовремя его стошнило. Что-то тут не так! Но он же дрался с разбойниками! С другой стороны, драться дрался, но не убил ни одного. Не подстроил ли гигант их встречу с лисявым?

Валериана мучили подозрения. Густавиан своербразно их развеял. Похлопал себя по животу со смехом:

– Эх, есть польза иногда от того, что пьешь не закусывая! Потому и отрава не взяла. Сразу же вышла обратно. А вы с еды начали, не с вина.

Они благополучно миновали лес. Выехали на пригорок. Вдали виднелся крепостной вал.

– Ну что, сразу в гости к бургомистру? – решил уточнить планы Себастиан. – Герцогиня мне намекала, что у него дочь на выданье.

– Нет, – возразил Валериан, вспомнив про Глаз Бури. – Сначала мне нужно заехать по делу к...

Он осекся. Ну что же он так. Чуть не выдал цель своего путешествия. Посображал и додумался, что ему сказать, куда бы ему «надо заехать»:

– К Тодору! Отец просил навестить друга молодости! Где-то он на въезде в город живет. Налево от мельницы. Или направо.

Напрасно удивленный Себастиан пытался его отговорить.

И ехали они теперь, расспрашивая окрестных крестьян, где здесь мельница или где живет Тодор. Валериан уже жалел, что не выкрутился как-нибудь иначе.

Какой-то старик показал им место, где когда-то была мельница. Возле ее развалин на развилке они остановились в нерешительности. Вот если бы сейчас Себастиан предложил поехать в город, Валериан бы согласился, но Себастиан молча озирался. И приосанился: на дороге показалась всадница в зеленом одеянии. Подъехала к ним, скользнула любопытным взглядом, улыбнулась, свернула налево.

– Госпожа! – пришпорил за ней лошадь Себастиан.

Он сыпал витиеватыми извинениями и пытался спросить, где дом достопочтенного Тодора. Девушка оглянулась и ускорила лошадь.

– Добрая госпожа! – ринулся вдогонку за ней и Флавиан. – Мы бедные странники, нуждаемся в милости...

Девушка оглядывалась, но не отвечала. Видя, что на товарищей его не обращают должного внимания, Густавиан с криком «Госпожа! Госпожа!» устремился за всадницей. Валериан и оглянуться не успел, как остался на холме один. Его товарищи уже во всю прыть скакали за девушкой.

Валериан потихоньку поехал вслед. Через некоторое время потерял всю компанию из вида и даже слегка разозлился. Вот так охрана! Увидели юбку и бросили его.

– Так кого вы там ищете? – раздался звонкий голос.

Надо же, девушка появилась сзади! И без его спутников. Она с ним поравнялась, Валериан посмотрел и смутился: показалась она ему очень красивой. Он молча отвернулся.

– Как же так получилось, – продолжила девушка насмешливо, – что ты один не стал меня догонять?

– Зачем это еще? У меня конь устал. Шутка ли – два дня в пути.

Валериан покосился на спутницу. Опять смутился, но буркнул:

– Я и так знаю, что мой Эльют быстрее всех. Он бы перегнал кого угодно.

– Два дня, говоришь? Так-так. Знаю-знаю, кто вы и откуда. И кто из этих троих племянник герцогини? Погоди! – она рассмеялась. – Я угадаю! Красавчик? Нет, постой, это было бы просто. Рослый воин? Да? Нет?

Валериан понял, что герцогиня знала, что делала, объявляя перед собранием, что отправляет племянника на север. Но как же быстро распространяются слухи!

Девушка все смеялась:

– А может, тот милый? Совсем мальчишка?

Валериан улыбнулся. Интересно, что она скажет, когда узнает, кто. Девушка была такой веселой, что он почти перестал смущаться.

– А если я? – взглянул лукаво.

– Ага, как же, будет племянник герцогини жалеть своего коня! Говори, кто?!

Валериан подумал, что надо же, какая девушка, он таких никогда и не встречал. В его краях разгуливать верхом на лошади и так свободно разговаривать с мужчиной могла, пожалуй, только герцогиня.

– Сама скоро узнаешь, – ответил он.

– Не узнаю. Племянник сюда едет выбирать невесту. Так что больше я его не увижу.

– А ты чем не невеста? Ты что, замужем? – набрался он храбрости спросить.

– Нет. Только племяннику я неподходящая невеста, – девушка перестала улыбаться.

– Это еще почему? На хорошей лошади, в дорогой одежде – значит, богатая. Красивая. Умная. Все, что важно для племянника.

Похоже, и ему удалось ее смутить.

– Ошибаешься, – сказала невесело. – Во всем ты ошибаешься. И вообще, – она вздернула подбородок, – у меня есть жених!

Она ускакала вперед.

Валериан окликнул:

– Эй! Подскажи, где живет Тодор. И куда подевались мои товарищи?

Она оглянулась:

– Товарищи твои вздумали со мной тягаться, отстали и заблудились. Следуй за мной, покажу дорогу к Тодору, а потом их найду.

Валериану пожалел, что такая чудесная разговорчивая девушка больше не едет рядом, но догонять не стал. Довольствовался созерцанием ее спины. Длинная коса у девушки выбилась и растрепалась. И выглядела получше даже, чем хвост ее лошади.

– Приехали! – перебила его мысли девушка, спрыгнула с лошади, привязала ее и заковыляла к дому.

– Что с ногой? Отсидела? – удивился Валериан, он тоже спешился и пошел вслед.

– Я уродилась такая. Все, нет больше вопросов? – Девушка заорала в двери: – Папа! К тебе какой-то малахольный в гости!

Ну и характер! Но надо же, такая красивая – и калека...

– Поеду найду твоих товарищей! – заявила девушка.

Уходя, она сообщила, что выдайся случай, она бы ему показала, кто из них двоих быстрее скачет и лучше стреляет из лука.

Валериан дар речи потерял от возмущения. Ну хорошо, у него лук за плечами, а что бы эта нахалка сказала, будь у него меч? И вообще, можно и проверить, кто меткий стрелок! Но увы, все это Валериан только подумал, вслух возразить не успел.

Из дверей вышел толстенький лысенький человек и уставился на Валериана. Валериан начал путано объяснять, что он тут по поручению герцогини, а ищет Тодора, потому что сын его старинного друга... Человек сначала всмотрелся подозрительно, потом вскрикнул обрадованно и заключил его в объятия, восклицая, что это не иначе как сын Эдуарда. Ну до чего похож!

Валериан вообще-то считал, что от отца у него нет ничегошеньки. Немного похож на мать, и все, но возражать постеснялся.

– Вылитый Эдуард! – заверил Тодор и потащил его в дом. – Товарищи? – переспросил. – И товарищей зови! Всех примем. Радость-то какая! Сын Эдуарда. Куда Софья запропастилась?

Первый раз за все время их путешествия Валериан чувствовал себя – нет, не как дома – как в гостях. Дорогим желанным гостем он себя ощущал. Главнее Себастиана с компанией. Хотя, конечно, эта своевольная хромая Софья именно Себастиану положила лучший кусок сыра. Впрочем, Валериану она тоже дала достаточно большой.

Тодор все сыпал и сыпал историями из их с Эдуардом молодости. Не все были правдой. Кто же поверит, что Тодор и Эдуард ухаживали за одной девушкой, и она предпочла Тодора, но ладно, Валериан на радостях не стал поправлять.

Наконец Тодор поинтересовался:

– А зачем вы пожаловали в наши края?

Охмелевший Густавиан гаркнул:

– Как это зачем? Женить племянника герцогини!

– И кто из вас племянник? – обвел их взглядом Тодор.

Софья замерла с кувшином вина в руках.

– Я! – со всей важностью, на которую был способен, сказал Валериан.

Оглянулся, но не увидел, произвело ли это впечатление на Софью. Она уже подливала вино Флавиану, который заметил ей, что у нее замечательное имя. И она смеялась весело в ответ.

– Не может быть! Не соврала плутовка Бэлла! – хлопнул себя по коленке Тодор. – Ай да Эдуард! Так это ради его сыночка наш бургомистр перенес именины?

Он захихикал.

– Почему перенес? – удивился Густавиан.

Софья пояснила с улыбкой:

– Двух птичек одним камнем убить хочет: и на племянника посмотреть, и именины отпраздновать. Не закатывать же ему пир два раза подряд! И ради именин, и ради племянника.

– Да позовут ли нас? – засомневался Валериан.

– Еще спрашиваешь! Ты – племянник герцогини, а у него дочка на выданье, – хохотнул Тодор.

– Мы тоже приглашены! – вставила гордо Софья.

– Ну это жених Софьи устроил, – сказал Тодор и слегка закручинился: – Как же я свое сокровище отдам. Хотя жених, конечно, рассудительный. И не бедный. А уж как Софью любит!

Софья оставила кувшин, подошла и поцеловала отца в лысину.

– Слишком рассудительный, – кивнула, – но человек хороший.

– Эта плутовка ему прозвище дала, – пригрозил ей пальцем Тодор.

Софья прыснула.

– Я ей говорю, смотри, а то приклеится, не отлепится. Называет его Не Тот Размер.

Густавиан засмеялся громче всех:

– И что, правда у него не тот размер?

– То, о чем ты думаешь, я еще не проверяла! – со смешком ответила Софья.

Валериан покраснел. Ну и девушка – палец в рот не клади.

– Он как на рынок пойдет и чего-то купить не хочет или не может, то, вместо того чтобы просто отказаться, говорит, что не тот размер. Но рассудительно говорит, – рассказала Софья.

Дочь с отцом засмеялись.

Вот такая семейка! Валериану стало весело.

– Неси туфли! Хвастать буду! – вдруг стукнул ладонью по столу Тодор.

У Софьи погасла улыбка.

– Кому сказал, неси. Тут все свои, – настаивал отец.

Все подтвердили, что хотят смотреть, раз хозяин хочет хвастать.

Софья, красная как рак, принесла и ткнула отцу в руки женские атласные туфельки. Одна была выше другой за счет каблучка.

– Ничего мне для дочки не жалко! Целое состояние на них угробил. Я вам скажу, что отцы хотят сыновей, но больше любят дочек! У меня три парня, а все отдам ради Софьи. Иди поцелую.

Софья, ни на кого не глядя, подставила отцу щеку.

– Примерь и пройдись.

Смущенный Флавиан запротестовал, мол, не надо. Тодор упорствовал.

Софья прошлась.

– Ага! Видели? Ровненько ступает, как королева!

– Папа, все знают, что я хромая. Это было лишнее, – прошептала Софья.

– Очень вкусно, – ни к селу ни к городу похвалил еду Флавиан. – Давно так хорошо меня не угощали.

– И не говори! – подхватил Густавиан. – Вкуснятина!

Софья расцвела:

– Всем нравится, как я готовлю!

Добавила, уже смеясь:

– Даже Не Тот Размер не говорит, что не тот размер!

И ушла снимать туфельки.

– Хорошо, что никакие туфли не могут изменить такой характер, – заметил, улыбаясь, Себастиан.

– Я все слышу! – из дверного проема показалась голова, свесилась золотая коса.

Вернулась Софья опять прихрамывая, загремела горшками.

– Папа, лук закончился.

– Возьми у племянника, – пробасил Густавиан, – он с собой связку возит.

Глаз Бури! Как же он мог забыть! Рассиделся тут, слушает глупые речи. Валериан поднялся. Все на него уставились, Валериан замер в нерешительности.

– Ты хочешь отдохнуть? – поняла его по-своему Софья. – Давай провожу.

Он и опомниться не успел, как она потянула его за руку вон из кухни. Все у нее с шумом и избытком – и смех, и забота! Однако выхода у него нет, придется обращаться к этой сумасбродке.

– Софья, мне отъехать надо, но чтобы товарищи мои не знали, – сказал и испугался.

Вдруг она что-нибудь учудит? Расскажет сейчас всем, лишь бы посмеяться над ним. Попросил жалобно:

– Помоги мне.

– Сейчас! – она весело сверкнула глазами, мотнула косой и ушла.

Он ждал, не зная, что будет. Софья вернулась со свертком.

– Держи – это плащ моего младшего брата. Никто из товарищей тебя в нем не узнает. Впрочем, Себастиан с Флавианом поехали в город осмотреться, я их отправила длинным путем, – она тихонько засмеялась. – Только Густавиан остался. Тебя охраняет, но я его отвлеку. А вообще, я всем сказала, что ты уснул! Давай, лезь в окошко и бери мою лошадь.

И объяснила ему, как попасть на короткую дорогу.

Бывают же такие девушки! Шустрая. Имена уже запомнила... Интересно, а его имя тоже?

Глава 12

***

В городе Валериан растерялся. Никогда в жизни он такого не видел. Ну разве что в детстве, когда разглядывал муравейник. Он попал в центр большой стройки. Отовсюду торчали леса, везде таскали носилками камень. Крутились колеса механизмов, поднимающих строительный груз наверх. И суетились озабоченные работой люди. Ориентиры, которые дала Софья, оказались бесполезными. Так как он не мог разглядеть фасады домов из-за лесов и пыли. Пару раз Валериан, преодолев робость, обращался с вопросом, где здесь цех по изготовлению доспехов мастера Бертуло, но от него или отмахивались, или просто тыкали пальцем куда-то в сторону узких улочек. Да, люди бегали как муравьи и не хотели отрываться от своей бурной деятельности, чтобы показать ему дорогу. О! Валериан понял, что он рядом с женским монастырем, вроде он двигается в правильном направлении. И даже в старом монастыре шло строительство. Однако тут ему повезло. Пожилая монахиня явно оказалась не у дел, скучала. Она не просто объяснила ему, как проехать, а лично взялась проводить до места.

Валериан думал, любопытная старушка будет его расспрашивать, кто он, откуда и зачем приехал, а получилось ровно наоборот. Это она ему всю дорогу рассказывала истории. Не все он расслышал из-за гула, стоявшего на улицах. Спешился, взял лошадь Софьи под уздцы и пошел рядом с женщиной, потому что город его потряс и ему стало интересно, что же это за место такое, где он оказался по прихоти герцогини.

Валериан узнал, что Бреския не так давно пострадала от нашествия франков. Их выгнали и теперь восстанавливают разрушенное. И строят новое! А в монастыре достраивают кельи, так как число насельниц увеличилось. Но вот остальные сведения смешалось в голове Валериана, он так и не понял, где тут древние дома в городе, а где современные, чьи мощи находятся в здешнем монастыре, и вообще кто его построил. Зато услышал, как какой-то король, Карл, развелся с женой, взял себе следующую, а бедная жена его, Дезидерата, быстро зачахла от несчастной любви. И умерла! Монахиня смахнула слезу и показала на двери цеха.

– Пришли.

Валериан постарался распрощаться со всей учтивостью, на которую оказался только способен. А милая женщина благословила его напоследок.

Вошел Валериан в цех и ахнул. От красоты, да еще и в одном месте собранной. На стенах висели готовые доспехи. На полу лежали готовые доспехи. И при этом не простые, а всевозможных оттенков. Фиолетовые, красноватые, синие с воронением, серые с инкрустацией, позолоченные. Рядом с большим горном стояла наковальня. Один человек прервал работу и направился к Валериану, вопрошая, что ему угодно. Совсем юный. Выглядел моложе Флавиана.

– Ну что, получше миланских будут, а? – спросил с гордостью, заметив, с каким восхищением разглядывает Валериан доспехи. – Что нужно изготовить?

Мастер Бертуло, а это был он, удивленно смотрел, как Валериан достает и ковыряет луковицу. Но когда увидел Глаз Бури, то забыл обо всем на свете.

– Лучше и придумать невозможно! Я такие ножны сделаю! Герцогиня будет довольна! Я пришлю мальчика, когда закончу. У Тодора Болтуна, говоришь, остановился?

Валериан попросил поторопиться с работой и поехал обратно. Он чуть было не столкнулся с Себастианом и Флавианом, переждал, завернувшись в плащ, пока они проедут мимо. И, незамеченный никем из своих товарищей, вернулся к Тодору.

Видел из конюшни, как ковыляла по двору Софья, а Густавиан таскал ей ведра воды и баском рассказывал что-то, сам же похохатывая над своими шутками. Валериан вдруг вспомнил, как Густавиан говорил про девок: «Только свистни – набегут. У меня никогда проблем нет с женским полом. Сами на шею вешаются. Выбирай любую». Ничего не скажешь, умеет «свистеть», вон как глупая Софья заливается смехом!

Дождался, когда они отвернутся, и проскользнул к окошку.

Вскоре вернулись из города Себастиан с Флавианом. Довольный Себастиан привез Валериану камзол *. Убедил, мол, портного именем герцогини отдать для племянника.

– Ну, – сказал Себастиан, – нанесем завтра визиты. А кого посмотреть не успеем – увидим на пиру у бургомистра. Пригласил нас всех.

– Ах какой материал! – Тодор придирчиво ощупал ткань и потребовал примерки.

Спас смущенного Валериана Густавиан. Гигант вожделенно поглядел на булькающий на огне горшок, потянул носом аромат и решил дело просто.

Он приложил камзол к Валериану:

– И так видно, что подходит.

Захохотал:

– Все равно другого нет.

Софья позвала гостей к столу, а сама тщательно вытерла руки и бережно унесла камзол. Тодор рассказал пару-тройку историй о здешнем портном, его отце и дяде, и вернулся к женитьбе племянника:

– А вот скажи, какую невесту ты ищешь?

Валериан даже рта не разинул – разве в этом семействе успеешь! – за него ответила Софья:

– Он мне по дороге сюда уже рассказал: богатую, красивую и умную!

– Да разве такие бывают? – Тодор задумался с хитрым видом, как будто перебирал в памяти знакомых девиц. – Ну чтобы все три качества сразу... Разве что два из трех...

«Сейчас высмеют», – съежился Валериан.

– Не бери умную! – авторитетно заявил Густавиан. – Хуже нет, если жена умнее мужа. Чувствуешь себя дураком. И так каждый день!

Софья хмыкнула, но промолчала, не стала вышучивать Густавиана.

– Я бы не стал гоняться за красотой, – задумчиво произнес Флавиан. – Красота – большое искушение...

Валериан хотел было поинтересоваться подробностями, что конкретно Флавиан имеет в виду, но в разговор встрял Себастиан:

– А я вам скажу, что хуже нет, чем жениться на богатой. Герцог в свите держал сына своего лесничего. Так тот всю жизнь попреки от богатейки-жены слушал, что он бедный. У ее родственников вместо прислуги был. Умер не старым, так ничем и не воспользовавшись. Не дали ему. И какое ему счастье от богатства жены вышло?

Валериан приуныл. Как же тогда выбирают невесту?

А подвыпивший Тодор, вдохновленный замечаниями, сыпал всякими историями то в подтверждение вышесказанного, то в опровержение, то просто ни о чем. Валериан запутался окончательно.

– Что представляет из себя герцогиня? – обратилась к нему Софья, беззастенчиво перебив отца.

Впрочем, Тодор не смутился, а тут же поддержал ее:

– Да! Да! Расскажи-ка о жизни при дворе и о своей тетке.

Валериан пожал плечами: ну что он может рассказать... Зато Себастиан разошелся. О! Он знал много сплетен. Даже Софья слушала его, открыв рот.

А Себастиан уже хвастал, как он нашел огранщика для Глаза Бури.

Софья засыпала его вопросами: волшебный ли камень, какой он на вид. Можно подумать, Себастиан хоть раз держал Глаз Бури в руках!

Дрожащим от волнения голоском Софья спросила, правду ли говорят, что Глаз Бури исцеляет от многих, если не от всех, болезней.

– Враки! Просто красивый камень, – не выдержал Валериан нового потока красноречия Себастиана.

Все посмотрели на него.

– Ты видел Глаз Бури? – ахнула Софья.

– Один раз герцогиня показывала, – отвел глаза Валериан.

Наконец и он дождался от Софья восхищенного взгляда, но что-то расхотелось продолжать застолье.

Валериан встал, откланялся. Софья зажгла свечку и посветила ему по дороге.

– Какая интересная жизнь у Себастиана, – заметила она.

– Только от ЖЕНЫ далеко! – Он думал ее удивить, а если честно, то огорчить известием, что Себастиан женат.

Но Софья кивнула:

– Он мне говорил, что жену и сынишку редко видит.

– И про дочь рассказывал? – очень язвительно поинтересовался Валериан.

И что только все женщины в этом Себастиане находят?!

– Нет. Умерла, наверно, – вздохнула Софья с сочувствием. – О печальном молчат.

Валериан устыдился. Ну почему удержать язык за зубами не смог? Вот что его дергало злословить?

Софья отдала ему свечу и ушла.

Валериан вытянулся на своем ложе и тут же забыл обо всем на свете, кроме предстоящих смотрин. Завтра – его день!

Валериан закрыл глаза. Ему представилась горячая красивая девушка – собирательный образ всех когда-либо встреченных им привлекательных женщин. Она заглядывала ему в глаза, прижималась полуобнаженной грудью...

***

Проснулся Валериан ночью. Разбудили голоса на улице. Мужской и женский. Любопытство взяло верх, и он вышел посмотреть. Во дворе Софья обнимала парня. Вот она какая!

– Ты представляешь! – услышал Валериан Софьин смех. – Мне так хотелось на него взглянуть хоть одним глазком, что бросила хозяйство, вырядилась в лучшее платье и поскакала к лесу. А он ехал к нам. С отцом повидаться. Можно было дома сидеть!

Софья прыснула.

– Так вот чьи это кони, – догадался ее собеседник. – Но как же так: такие важные гости, а остановились здесь?

– Да какие они важные! – смеялась Софья. – Особенно племянник. Он...

Валериан понял, что речь о нем, подался вперед, чтобы услышать, что скажет Софья, но тут под ногами предательски хрустнула ветка.

Собеседники обернулись.

– Племянник герцогини! – представила его слегка смущенная Софья.

Незнакомый парень шагнул вперед и поклонился:

– Господин! Не сердитесь на мою сестру. У нее язык острый, но она хорошая, добрая девушка...

– Перестань, тоже мне, заступник нашелся! Я сама справлюсь, – дернула его Софья и пояснила Валериану, что это брат, заехал по дороге, так как обещал ее жениху привезти бочку. Жалко, что остаться не может. – Он хороший и добрый, только язык у него не острый, – переиначила в шутку слова брата.

Валериан пробормотал что-то, потоптался и пошел в дом. Все-таки интересно, вдруг Софья скажет, что о нем думает. Он остановился и прислушался. Говорил брат. Журил Софью за легкомысленность. Отчитывал, что и с женихом она такая же. Не удержит. А не ей женихами разбрасываться.

Скрипнула тяжелая подвода, брат уехал, а Софья все не шла и не шла, стояла у бочки. Валериан не выдержал и решил узнать, в чем дело. Да она, похоже, плачет – плечи вздрагивают – и руками слезы вытирает. Только беззвучно.

Софья мельком взглянула на него и отвернулась. Молчала.

Валериан не знал, как утешить, вырвалось:

– Ты очень красивая, Софья.

И тут она заревела в голос:

– Что мне с того? Лучше бы уродина. Знаешь, как в детстве все мною восхищались: я же ловкая. А подросла – начали меня жалеть и глаза опускать. И парни... Некрасивых просто не замечают, а меня-то заметят. И прямо вслух сожалеют! Лакомый, мол, кусочек, но с изъяном. Да я им нос всем утереть могла бы! Я лучше любого парня из лука стреляю и на лошади обгоню любого!

– Так уж любого, – возразил Валериан. – Меня на Эльюте не обгонишь.

– Обгоню! – вдруг улыбнулась сквозь слезы Софья, но продолжила о наболевшем: – И хозяйка я хорошая. Меня покойница мать научила. Только все равно я для всех – ущербная.

– Ты на Глаз Бури похожа, – заверил ее Валериан.

– На камень? – Софья от удивления перестала плакать. – Это чем же?

– Искорками. У тебя на солнце такие же золотые искорки в волосах сверкают.

Софья было захохотала, но испуганно прикрыла рот ладошкой, оглянувшись на дом:

– Когда разглядел?

– За тобой ехал и видел хвост лошади да твою косу, – пояснил Валериан. – Сразу подумал: искрится, как Глаз Бури.

Софья посерьезнела:

– Правду говорят, что если камень перетереть в порошок и смешать с молодым вином, он от всех болезней поможет?

– Гм, – Валериан вздумал блеснуть и перед ней своими познаниями, – это надо в книге лапидарии почитать, там точно написано.

Сказал и вспомнил лисявого. Холодок пробежал у него по спине, да и стукнутая голова вдруг заныла. Валериан заверил Софью, что все это сказки, и увлек ее внутрь дома, под охрану товарищей.

– Не может быть, чтобы сказки, ведь даже в книге написано! – не поверила ему Софья.

* Камзол Во время действия повести этот вид одежды еще не назывался камзолом, слово взято для удобства.

Глава 13

***

Все случилось, как Валериан себе и представлял. Почти все. В одном доме ждала неожиданность – концерт. Музыканты пели и играли. В том числе и на невиданных доселе Валерианом инструментах, не перебирали пальцами струны, не щипали, а водили тростью, получая необыкновенно протяжный и красивый звук. «Виола!» – восторженно шепнул Валериану всезнающий Себастиан. А Флавиан к удивлению Валериана с удовольствием подпевал. Сам Валериан песни те слышал впервые.

А так конечно, все как мечталось – Валериан оказался в центре внимания, особенно женского. Рядом с приветливым, услужливым Себастианом это не требовало больших усилий. Девушки старались Валериану понравиться. Хотя, конечно, в глаза не заглядывали и уж тем более не прижимались, как в его мечтах. И грудей полуобнаженных не было. Впрочем, он на груди особо не пялился в таком приличном обществе-то. Но вот девушки все казались ему на одно лицо. Видимо, потому что их было много. Слились в один облик. Смутный и невыразительный. Валериан постепенно заскучал. Да и камзол жал. Что к обеду стало нестерпимым.

Валериан попросил прекратить визиты. Густавиан, оголодавший в гостях, в которых потчевали музыкой и разговорами, а не угощением, горячо его поддержал. Флавиан откровенно зевал и тоже возражений не имел. Один только Себастиан с неохотой согласился вернуться к Тодору.

Они завели лошадей в конюшню. Вдруг Себастиан приложил палец к губам. Все прислушались. Резкий высокий голос жаловался, что в доме теперь постоялый двор. Что девице на выданье неприлично находиться в окружении незнакомых мужчин. Люди потом такого наговорят, век не отмоешься.

«Очередной брат приструнивает», – пожалел про себя Софью Валериан. Густавиан громко хмыкнул и шумно завозился со сбруей. В конюшню тут же заглянула Софья и радостно воскликнула:

– Вернулись! Так рано!

За ней вошел молодой приятной наружности мужчина и уставился на них не очень дружелюбно. Себастиан учтиво ему поклонился и на вопрос, кто они такие, представил Валериана:

– Племянник герцогини со своей свитой.

– Как?! – ахнул мужчина. – Племянник самой герцогини? Какая честь!

Укорил Софью, – что же она ему сразу не сказала, что такие важные гости к ним пожаловали, а он-то голову ломает, кто приехал.

– А что тут особенного? – фыркнула Софья. – Племянник герцогини заехал передать папе поклон. Наши отцы – старые друзья.

Мужчина приятно обнажил зубы в улыбке, посоображал и велел ей:

– О, а я как раз мед привез. Угощай дорогих гостей!

Ох, Валериану приторные речи еще с утра надоели, во время визитов, а спутник Софьи туда же.

Во дворе Софья показала своему «брату»:

– Бочку видел?

– Заметил, – с чувством собственного достоинства ответил он. – Не тот размер.

– Как хочешь, себе оставим. Хотя это тебе брат привез. Даром.

«Так это же Софьин жених!» – догадался Валериан.

– А может, и подойдет, – отозвался жених, не теряя достоинства. – Пожалуй, завтра заберу.

Софья его проводила, вернулась в дом и подала гостям мед. Все дружно налегли на угощение. Густавиан облизывал пальцы и нахваливал. У Валериана дома медом лакомились редко, а он его любил, но тут почему-то пропал аппетит и вообще стало грустно.

К ним присоединился Тодор, начал расспрашивать про смотрины. Как прошли?

– Замечательно! – ответил Флавиан. – В одном доме нам даже играли на виолах. Первый раз такую диковинку видел.

– О, да! – воскликнула Софья. – У нас в Брескии чего только нету, что только не делают, и инструменты тоже, даже диковинные. А уж как хороши наши музыканты! Так вам песни пели?

Валериан насупился, тоже мне важная тема. Буркнул, что и песни были. Флавиан неожиданно запел то, что они слышали утром. Мягким, чистым, проникновенным тенором:

– Жизнь коротка, закончится скоро,

Быстро придет немилосердная смерть,

Заберет в могилу немилосердная смерть,

Идем навстречу смерти и не хотим грешить,

Не хотим грешить, идя навстречу смерти.

Софья подхватила:

– Ты станешь прахом, почему не боишься греха?

Ты станешь прахом, почему гордишься?

Ты станешь прахом, почему жаждешь богатства?

Ты станешь прахом, почему не исповедаешь грехи? *

Хорошо спели, душевно, не хуже, чем те музыканты. Все прочувственно засопели носами. Говорить не хотелось.

Тодор смахнул слезу и нарушил молчание:

– Расскажите, кого вы видели?

Валериан беспомощно развел руками: он не запомнил. Себастиан взялся перечислять.

– Эмма? Бездельница. Ей бы все с братьями развлекаться, по лесам с ними кататься, – хихикнул Тодор.

– Эмма охоту любит и в лошадях разбирается, – укоризненно покачала головой Софья.

– Луиза? Глупая, – продолжал критиковать Тодор. – Слуги ее не слушаются.

– Луиза добрая, – вступилась Софья. – С прислугой не строгая, разбаловала всех, но это от доброты.

– Мария? Рыжая. Уродина же – волосы как морковка. И лицо от веснушек рябое!

Валериану надоело слушать, он поднялся, не дожидаясь, что там ответит Софья:

– Пойду переоденусь.

Ну вот точно, как же он раньше не догадался: это неудобный камзол портит ему настроение!

Уходя, он слышал, как Себастиан заметил, что у него у жены волосы с рыжинкой, такая красавица, что глаз не отвести. Много кто к ней сватался, а выбрала его. И Софья сказала: «Ну а кого же, как не тебя, ты заботливый, добрый, сразу видно». Валериан только хмыкнул на такие речи. Нашла заботливого.

Он поменял одежду, но тоска осталась.

Софья заглянула к нему:

– Давай сюда камзол, почищу.

Он не отозвался, она зашла и сама взяла камзол:

– Ты чего сегодня невеселый?

– Ах, Софья! – его вдруг прорвало. – Никто меня не понимает, родители вечно недовольны, друзей нет. Я такой несчастный!

– Кто бы говорил, только не ты, – она остановилась с его комзолом в руках. – Да я тебе завидую. У меня никогда не было таких душевных друзей, как у тебя.

Валериан усмехнулся:

– Они со мной поневоле. Герцогиня послала. И знакомы-то мы с ними меньше недели.

– Это неважно. Я их два дня знаю, а как к родным привязалась. Такие они славные.

– Они-то, может, и славные. А я? Я сам не знаю, каков я!

Ну что это на него нашло такое? И правда, тоска...

– Ты – замечательный, – убежденно сказала Софья. – Друзья твои, конечно, яркие. Не отнимешь. Сразу в глаза бросается, чем их Бог наградил, какими талантами. А ты совсем другой. Ты не сразу открываешься, к тебе присмотреться нужно. Но друзья неспроста тебя так оберегают. Ты – особенный!

– Софья! – позвал Тодор. – Куда ты запропастилась?

Ну вот, ушла, а Валериану хотелось еще о себе послушать.

Утром он проснулся рано, наверное, потому что рано лег. Пошел на двор, за ним тут же увязался сонный Флавиан. Валериан улыбнулся, уж очень забавное зрелище представлял собой полуодетый Флавиан с мечом. Не права Софья. Какая тут дружба? Товарищи его просто охраняют. По приказу герцогини.

У бочки уже стояла телега. Софья разговаривала с женихом. Не Тот Размер высказывал ей резким голосом:

– Ну что ты так с гостями носишься! Им бы повеселиться и уехать. Неужели ты думаешь, что кому-то еще нужна, кроме меня?

Софья увидела в дверях Валериана с Флавианом и вспыхнула.

– Помочь? – предложил Валериан, показывая на бочку.

Не Тот Размер кивнул. Они взялись за нее с двух сторон и закинули на телегу.

Софья молча ушла. И Флавиан за ней.

– Нашли невесту? – поинтересовался Не Тот Размер. – Вся округа гудит.

– Нет еще, – буркнул Валериан.

– А я, вишь, себе нашел, – Не Тот Размер посмотрел на Валериана, как будто о чем-то спрашивая.

– Софья передала, – появился уже без меча, но с веревкой в руках Флавиан. – Говорит, закрепите бочку, а то разнесет всю телегу по дороге.

– Вот. Хозяйственная она у меня, – Не Тот Размер начал привязывать груз. – Красивая. Завтра посетим бургомистра, он нас звал, и определимся со свадьбой. Посмотрим, что люди скажут, и определимся.

– А что такого могут люди сказать, что свадьбе навредит? – Флавиан явно еще не проснулся, уж очень он хмурился.

– Одно дело – дома: жена – красавица и хозяйка, а другое дело – на людях с хромой появиться. Ты думаешь, это так просто? – со скрипом в голосе сказал Не Тот Размер. – Не была бы она калекой – мне бы не досталась. Но на такую все таращатся! Вот и посмотрю, как это – у самого бургомистра с хромой невестой появиться.

Он тронул лошадь и поехал со двора.

Когда они уже собрались в город наносить визиты, Флавиан вдруг решительно спешился и велел товарищам его подождать: надо Софье пару слов сказать. Валериан усмехнулся: что за срочность такая у будущего монаха в разговорах с девушками? И его просто понесло следом за Флавианом.

– Не выходи за него замуж! – говорил тот на кухне Софье.

– Он меня любит!

– Любит, – согласился Флавиан. – Только он себя ненавидит за эту любовь. Он тебя замучает. До смерти! Не простит себе, что любит.

– А что же мне делать? Я замуж хочу, детей!

Они оглянулись на Валериана, и Флавиан молча удалился.

Валериан стоял и злился. Что этот святоша говорил им как-то? Что женился бы, если бы встретил по-настоящему благочестивую девицу? Вот и встретил. Песенки подпевать будет.

– Не надо меня отговаривать! – не выдержала молчания Софья. – Он хороший!

– Кто? – не понял Валериан.

– Не Тот Размер. Я с ним справлюсь! – с вызовом ответила Софья.

– А Флавиан в монахи собирается, – посмотрел ей в глаза Валериан.

– Я знаю, он мне рассказывал.

– Но он еще точно не решил, может и передумать, – не отводил взгляда Валериан.

– Да разве такой передумает? Если Флавиан что-то замыслил, то выполнит, – у нее в голосе сквозило восхищение. – А ты чего вернулся?

– Воды напиться на дорогу, – вздохнул Валериан.

Софья подала. Он сказал, что вкусная.

– Вода? – Софья рассмеялась. – Иди уже. И побойчее будь.

Она распрямила плечи и выпятила грудь, показывая, как должен выглядеть жених. Ой, видела бы она себя со стороны! Улыбаясь, Валериан вернулся к товарищам.

* Песня Ad mortem festinamus - монодическая песня из рукописи 1399 года Llibre Vermell de Montserrat.

перевод на русский Elena Zharina

Глава 14

***

Ехали мимо женского монастыря.

Валериан желал бы миновать его побыстрее. Чтобы не встретить ненароком знакомую старушку. А то окликнет его и, чего доброго, заговорит на глазах у товарищей. Придется им объяснять, откуда он ее знает, и, соответственно, куда и зачем тайно отлучался. Как же звали ту королеву, о которой плакала монахиня?

Флавиан, как назло, остановил коня и показал рукой:

– А ведь я бывал здесь в детстве. С матушкой. Надо же, совсем младенцем привозили, а все помню. Часовню святой Марии…

– А бывшую королеву ты застал? Она еще была жива? – вырвалось у Валериана.

– Какую королеву? – удивился Флавиан.

Валериан разозлился на свою несдержанность. Нет чтоб держать язык за зубами! Однако поздно. Пояснил с сочувствием к неизвестной, но такой несчастной в любви женщине:

– Которая умерла от тоски, потому что король с ней развелся и женился на другой. А она его так любила, так любила.

Флавиан задумался.

– А! – воскликнул он. – Ты, наверное, имеешь в виду Дезидерату? Так это случилось много сотен лет тому назад. И почему люди помнят больше не святых, а несчастных в любви? Не они украшение и соль этой земли, а святые, на ней просиявшие! Святой Калоцер был умучен за веру! Святые Фаустин и Иовита были обезглавлены здесь императором Адрианом!

Валериан имена эти слышал впервые. Раз за за веру пострадали, понял он, то случилось это много веков назад. Надо же как интересно. И какие древние истории знает Флавиан.

– А великий богослов Гауденций, я читал его труды, – рассказывал дальше Флавиан, – он же епископ Брескии, привез из паломничества в Палестину мощи Иоанна Крестителя, апостолов, сорока мучеников Севастийских и сорока мучеников Кесарийских! И известен тем, что вступился за Иоанна Златоуста!

Голос у Флавиана дрожал от благоговейного восторга. Валериан даже проникся этим трепетом. Вот были же люди! Великие!

– А из женщин умучена святая Оливия...

– Так что с Дезидератой? – неожиданно перебил Флавиана Себастиан.

– Будущий король Лангобардов, а тогда граф Брескии, Дезидерий основал монастырь, настоятельницей одно время служила его дочь Ансельперга. А вторая его дочь действительно жила здесь до своей кончины. Бывшая жена короля франков Карла Великого.

– Бывшая жена короля? Тогда все просто: или брак политический, но не оправдал себя, или наследников не родила. Какая там любовь и тоска! – рассудил королей и жен Густавиан.

– Верно, - согласился Флавиан. – И брак политический, но стал не выгодным, и наследников не родила.

А Себастиан молчал. Посмотрел только странным задумчивым взглядом. Валериан еще раз пожалел, что вечно показывает свою умность и осведомленность, надо бы ему научиться сдерживаться.

Валериан обвыкся со своей ролью. Или сегодня девушки были милее? Второй день смотрин прошел веселее. Валериан даже запомнил нескольких. Интересно, что об этих скажет Софья?

– Завтра у бургомистра увидишь всех еще раз, – бодро говорил на обратном пути Себастиан. – А заодно и дочку бургомистра. Она у нас на десерт! Определишься.

У Тодора Валериан улучил минутку и подошел к Софье. Она белье на дворе снимала. А ему хотелось поговорить о себе. Ходил за ней по пятам, и когда Софья вопросительно посмотрела на него, начал: «Ничем я не особенный…»

Он опять ожидал услышать, какой он хороший. Софья улыбнулась, и он понял по выражению ее глаз, что, что бы он ни говорил сейчас, она будет его хвалить. И с удовольствием начал перечислять: как небогато они живут, герцогиня на самом деле не имеет к ним близкого отношения, его поездка – чистая случайность, причуда богатой вельможной дамы. А жизнь у него скромная и скучная. Он надеялся, что Софья скажет: «Ну и что, зато ты особенный».

– Ну и что, зато ты... – начала было Софья, но тут набежали его товарищи помогать Софье под предлогом надвигающейся грозы.

Они шутили и дурачились. Софья с ними. Пару раз только обернулась и кивнула ему ободряюще.

На следующий день у бургомистра собрался самый цвет общества. Себастиан привез всю их компанию с опозданием. Племянника герцогини заждались и буквально набросились. У Валериана зарябило в глазах от улыбок и ярких платьев. Бал начался, а Софьи почему-то все не было.

К ним подвели дочь бургомистра. Потом еще кого-то.

– Себастиан! – взмолился Валериан. – Что мне делать? Кого выбрать?

– Какие указания дала тебе герцогиня насчет невесты? – шепотом спросил Себастиан, одновременно сладко улыбаясь бургомистровой дочке.

– Никаких. Сказала, выбирай кого хочешь.

– И ты еще сомневаешься? – с легким недоумением посмотрел на него Себастиан.

Помог, называется! Смеется он, что ли?! И Софьи все нет, а то хотя бы с ней словом перекинулся. Валериан вообразил, что будет, если сейчас войдет Софья. Все замолчат и уставятся на хромую. Нет, она же не будет хромать! Софья должна надеть свои новые туфельки! Впрочем, все знают, что она хромая. Уставятся потому, что она вдруг перестанет хромать! Валериан как наяву представил кислую рожу жениха. Флавиан верно все сказал. Не Тот Размер, и правда, за то, что любит Софью, ненавидит себя. А что если он не СЕБЯ, а ЕЕ ненавидит за то, что любит ее?! И нет их до сих пор... У Валериана похолодело в груди от тревожных предчувствий. Воображение рисовало ему одну картину страшнее другой. Не Тот Размер выговаривает Софье, Не Тот Размер кричит на Софью. Не Тот Размер замахнулся и… Валериан решил, что Не Тот Размер может даже убить Софью, чтобы перестать страдать. А то почему их нет до сих пор?! Как бы чего страшного не случилось!!! А может уже случилось?!

Валериан быстро выбрался из толпы, сел на Эльюта и поскакал к Тодору. Мчал как на пожар, не жалея коня.

Софья, живая, сидела на кухне. Одна. В том самом зеленом платье, в котором Валериан встретил ее в первый раз. Она подняла голову и сказала ему печально:

– Я прогнала его. Я отказала ему.

Она не плакала.

– Флавиан прав. Я УЖЕ замучена. То любит, то ревнует, то боится на людях со мной показаться!

– А как же туфельки? – ничего лучшего не нашел спросить Валериан.

Софья приподняла подол и показала на туфельку:

– Надела. Но даже говорить ему не стала, что хромать не буду. Какая разница?!

Голос у нее задрожал.

– Софья! – бросился к ней Валериан. – Поехали со мной к бургомистру! Хочешь – в этих туфельках! Хочешь – в других!

– Ты с ума сошел, – покачала она головой. – Если ты со мной появишься, они все решат, что ты меня выбрал. Зачем это тебе – объясняться потом?

– И правильно решат, – что-то Валериан охрип. – Тебя-то я и выбрал.

Софья медленно встала. Валериан протянул руки, она шагнула к нему, прижалась.

Он повторил:

– Поехали.

– Зачем? – Софья тихо рассмеялась. – Зачем мне куда-то ехать, раз ты меня выбрал?

Он хотел погладить ее по голове, а она вдруг отстранилась:

– Нет! Не надо меня! Не нужна я тебе такая! Не очень богатая, хромая! Что люди скажут?

Она, как птичка в силках, забилась в его руках. Глупая!

– Да что же я, Не Тот Размер, чтобы людей бояться? – с удовольствием произнес Валериан. – Заткну, если скажут!

И потянулся к кинжалу.

Софья залилась смехом:

– Развоевался!

И сама его по голове погладила. Но опять смутилась и погрустнела. Валериан вдруг испугался, что откажет. Заупрямится. Только чтобы сделать ему как лучше. Потому что – он знал это, он чувствовал – он ей не безразличен.

– Софья! Плевать на тех людей! А я не замечаю, хромаешь ты или нет. Я даже не замечаю больше, красивая ты или нет.

Он сам удивился тому, что это правда.

– Ты – родная. Ты мне нужна. Все остальное не имеет значения.

Софья вздохнула, как будто задохнулась, и обняла его. Потерлась щекой ласково об его щеку. Валериан блаженствовал. Но не очень понимал, что делать дальше. Обидит ее, если обнимет в ответ? Или можно? Он приобнял Софью за плечи.

Раздался скрип отворяемой двери. Товарищи вернулись!

– Я же вам говорил, что племянник у Софьи! – в кухню весело ввалился Густавиан и загремел своим басом: – Где же ему еще быть?! Вы гляньте! Обнимаются!

Валериан с Софьей отпрянули друг от друга.

– Ну что, нашел невесту? Давно бы так, а то глаз не сводит, а решиться не может, – смеялся Себастиан.

Даже Флавиан радостно улыбался.

Валериан расплылся в ответной улыбке.

В двери протиснулся мимо Густавиана какой-то мальчонка и робко спросил, кто тут племянник герцогини. Ему указали. Он потянул Валериана за рукав и прошептал, что мастер зовет.

Ну вот, все одно к одному. А то Валериан уже и забыл о своем настоящем поручении. Он поторопился к выходу. Оглянулся на товарищей с Софьей, сказал, что у него дело, он быстро вернется, так, пустяк один, не надо сопровождать.

Остановился еще раз:

– Вы с Тодором поговорите. Ну что там надо с женитьбой. А я сейчас вернусь.

Глава 15

***

Сияющий мастер протянул ножны. Валериан онемел. Не от восхищения, а от ужаса. Работа, без сомнения, была великолепной, Глаз Бури получил достойное обрамление. Но только теперь Валериан осознал, что целые ножны – не камешек, в луковицу не запихнешь. И что же теперь делать? Сразу пристегнуть ножны к поясу на видное место? Прятать-то их бессмысленно.

– Мне бы тряпочку, – попросил обескураженный Валериан.

Жестом показал мастеру, зачем. Тот принес кусок бархата и сам бережно обернул ножны.

Унылым возвращался Валериан к Тодору. Представил он, как лисявый, поверивший, что у Валериана нет камня, добрался до замка, разузнал, что там Глаз Бури тоже не появлялся. И теперь рыщет вокруг. Разозленный. Обшаривая на всякий случай всех въезжающих в замок. Такие ножны, а значит, и Глаз Бури он обнаружит мгновенно!

Товарищам о камне Валериан решил пока не рассказывать. Он закинул сверток через окно на свое ложе и поплелся в дом.

В досаде, что не придумал ничего правдоподобного, чтобы объяснить, куда он отлучался. Помощь неожиданно пришла от Тодора. Будущий тесть, хмельной, полез обниматься и возмутился, что Валериана понесло к Доре.

– Это же ее малец прибегал? А она тебе третья вода на киселе. Пускай не лезет в родственницы!

– Отказать было неудобно, – промямлил Валериан.

Присоединился к застолью.

– Ну что, – внимательно посмотрел на него Себастиан, – теперь можно и в обратный путь?

Валериан вздохнул. Он даже жениться не успеет. Если лисявый его не прирежет, отбирая камень, так герцогиня сгноит за невыполненное поручение.

– А невеста? – спросил грустно.

– Невесту мы соберем и отправим следом! – Тодор поднял очередной тост.

– Я бы хотел жениться ЗАВТРА! – Валериан нашел глазами Софью: – Если невеста не против.

У Софьи округлились глаза от удивления.

– Вот это по-нашему! – восхитился Густавиан и хохотнул.

– Да ты что! – возмутился Тодор. – Это не по-людски. Такая спешка.

– Я согласна, – внезапно ответила Софья.

– И герцогиня велела торопиться, – приветливо улыбнулся Тодору Себастиан. – У нее свои соображения.

– Ну раз герцогиня... – Тодор растерялся.

– Я все устрою, – поднялся Флавиан. – Съезжу договорюсь.

Валериан сослался на головную боль и ушел, ни на кого не глядя.

Он ничком упал прямо на сверток. Нащупал его рукой. В животе предательски заныло от страха, и затылок напомнил о себе.

Ладно, хоть женится. Он не сомневался, что ножны довезти ему не удастся. На этот раз лисявого не провести.

Кто-то входил к нему, наверное, Софья. Но даже с ней ему не хотелось говорить. Он сделал вид, что спит.

***

После венчания вернулись и сели за стол. Тодор все переживал, что свадьба скромная, без гостей, без веселья. Густавиан уверял его, что сейчас выпьют, споют и будет то, что надо. Захохотал, что молодые сами себя развлекут. Валериан чуть не подавился: ему уже давно хотелось встать из-за стола, но после таких шуточек пришлось для виду посидеть еще немного. Наконец ему удалось ускользнуть. Софья вышла. И он вслед за ней. Обошлось без смеха и наставлений в спину.

Сумерки, а Софья не зажгла свечу. Она лежала в одной рубашке. Валериан запомнил, что говорил о своей жене Себастиан. «Она в опочивальне как ледышка. Бревном лежит!» А что если и Софья такая же? Говорить с ней одно удовольствие, а вот дальше, может, будет не так хорошо? Смелости ему такие мысли не прибавили.

Валериан разделся, подошел, робко дотронулся до жены. Провел дрожащими пальцами по упругой груди.

– Какой ты нежный, – тихо сказала Софья. – Я о таком даже не мечтала.

Как же хорошо было лежать, прижавшись к жене, которая только что отзывалась на все его ласки, касаться ее, гладить ей волосы...

– Почему ты торопил со свадьбой? – подняла голову Софья.

Предположила дрогнувшим голосом:

– Ты боялся, что твои родители не одобрили бы такую невесту, как я? А с женой уже ничего не поделать...

– Какую такую? – сонно спросил Валериан.

– Хромую!

– Вот глупости! Я бы их и слушать не стал, если бы возражали!

– Это ты сейчас так говоришь. А вот начнет мать пилить, что калеку взял…

– Не начнет, – видя, что Софья не успокоилась, Валериан добавил: – Да и воле герцогини никто перечить не посмеет.

Софья разволновалась еще больше:

– Так, значит, ты переживал, что герцогиня будет против хромой невесты?

Валериан усмехнулся:

– Герцогине вообще нет дела, кого я выберу, у нее другое на уме.

– А что у нее на уме? – допытывалась Софья.

– Обещай мне: если со мной случится беда, ты не оставишь моих родителей! – вырвалось у него.

– А что может случиться? Чего ты боишься? Что не так? – не отставала Софья.

Валериан не выдержал, он устал от тайны, а жена казалась такой всепонимающей, умной, надежной:

– У меня поручение от герцогини – сначала доставить сюда, а потом вернуть ей обратно одну ценную вещь. Это – секрет, даже товарищи мои не знают. А женитьбу герцогиня выдумала как благовидный предлог для поездки. Чтобы никто не заподозрил, зачем на самом деле я еду.

Софья слушала, затаив дыхание. Пришлось поведать ей правду:

– Никакой награды мне не будет, кроме того, что близких моих помилуют и товарищей не накажут.

Он совсем понурился:

– Злодей один охотится за этой вещью. По дороге сюда мне удалось его провести, но у меня нет никаких шансов на обратном пути. Он обшарит всех, кто будет въезжать в замок. Так просто я ему эту вещь не отдам, а он не остановится даже перед убийством, чтобы только заиметь ее.

Валериан зашептал горячо:

– Я так тебя полюбил, мне так хотелось с тобой побыть хотя бы одну ночь, что я поторопил свадьбу. Прости меня.

– За что? Я всегда знала, что ты особенный! Счастье ты мое, – Софья, кажется, заплакала, встрепенулась: – Давай я отвезу ту вещь! Никто не догадается, что она у меня.

– Нет, – покачал головой Валериан. – Еще чего не хватало! Это смертельная опасность, не разрешаю. Впрочем, тебе тоже не провезти ее мимо разбойника. Уж он-то обо всем пронюхает, всех проверит.

– Что же делать? Что же делать? – заметалась Софья. – О! А давай я поеду вперед тебя. Поеду как можно быстрее, доберусь до замка и скажу герцогине, пускай вышлет тебе навстречу хорошую охрану, если она хочет свою вещь обратно.

Валериан воспрял духом. Ай да Софья! Замечательная идея! Найдутся же у герцогини хоть какие-то вооруженные люди, чтобы встретить его у замка и проводить мимо лисявого?

– Как ты думаешь, – задалась вопросом Софья, – мне надеть те туфельки, чтобы предстать перед герцогиней, не хромая?

– Как хочешь, – Валериан протянул к ней руки.

Софья сама обняла его и сладко поцеловала. Так сладко, что сознание его помутилось, и когда она спросила, что же он везет, брякнул, что Глаз Бури.

Валериан прикусил язык, но поздно. Софья ахнула. Начала упрашивать дать ей взглянуть. Хотя бы одним глазком.

Ну что тут сделаешь?

Разворачивая бархат, Валериан говорил, что камень красивый, но от него может быть много зла. Жизнь его родителей и судьба его товарищей зависит от того, вернется ли камень к герцогине. Хотя, они, конечно, не знают об этом. Никто и не догадывается...

Он показал ей ножны. Софья смотрела на Глаз Бури, смотрела и сказала совсем не то, что он ожидал. Она спросила:

– Неужели он исцеляет любые недуги?

– Сказки! Если в них верить, то можно разум потерять. Как тот злодей, лисявый.

– А как же книга? Ты сам говорил, что в ней написано, как Глаз Бури правильно использовать.

– Книги пишут люди. А много люди знают? Больше выдумывают.

– А колдуны?

Валериан обнял жену и по голове погладил. Он даже гордость почувствовал, что своей умной Софье втолковывает такие простые истины:

– От колдовства лучше держаться подальше. Сама посуди, с чего бы это колдунам делать кому-то добро? А со злом связываться не надо! Ни в коем случае! Вон Флавиан подтвердит. И камнем этим я распоряжаться не могу, он не мне принадлежит, а герцогине. Нет у меня на него права.

Наконец Софья спросила то, что полагалось:

– Как же ты его сюда довез незамеченным?

О! Валериана не надо было упрашивать. Он рассказал о своих приключениях, о том, как додумался до луковицы.

Софья решила уехать рано утром, ему предложила тянуть время, а на выезде из леса пожаловаться, что Эльют хромает. Никто ничего не заподозрит, ближайший кузнец – медлительный, придется у него заночевать. Так она его опередит и обо всем договорится с герцогиней.

Глава 16

***

Утром Валериан удивился. Неужели Софья вообще не спала? Иначе непонятно, когда она успела собраться. Во дворе стояла повозка, груженая вещами. Позади на привязи переступала с ноги на ногу лошадь Софьи. На кухне испуганно жались друг к другу три деревенские девушки, нанятые в сопровождающие. Сама Софья носилась по дому, отдавая последние указания по хозяйству. За ней хвостиком ходил Тодор. Валериан двинулся было к жене, но тут во двор въехали два вооруженных всадника, явно охрана, и вкатилась карета, из нее выпрыгнул довольный Себастиан и перехватил у Валериана Софью:

– Вот, госпожа, нашел охрану и смог достать карету.

Валериан озадачился, что за плату пообещал охране Себастиан, и, главное, у кого и как он выдурил или выбил такую роскошь, как карета. Софья меж тем оглядела карету с пристрастием, кивнула и повернулась к мужу:

– Я готова в путь!

Валериан постеснялся обнять ее при всех, повел в конюшни «прощаться с Эльютом», благо тот заржал обеспокоенно. И там расцеловал.

А потом стоял и растерянно наблюдал, как Софья усаживается, зовет к себе в карету одну из девушек.

Из дома выбежал Тодор, размахивая туфельками с разными каблуками:

– Забыла!

Софья прижала их к груди. Дверца захлопнулась, и процессия тронулась. Последнее, что видел Валериан – роскошный хвост Софьиной лошади, идущей за повозкой.

Все. Уехала.

Валериан оттягивал отъезд как мог: пускай у Софьи будет побольше времени. Затеял даже возвращение костюма портному. Но вот и они выехали. Миновали лес. Поворот к постоялому двору. Пора! Спешился, осмотрел Эльюта и спросил кузнеца. Себастиан даже сплюнул от огорчения, но попался на эту удочку. Хотя и ворчал, что кто-то совсем голову с женитьбой потерял, перестал о коне думать. Не то что раньше. Из-за этого им придется задержаться в дороге.

Кузнец, как Софья и говорила, был неповоротлив. Глядя на такую работу, Себастиан сам предложил тут заночевать. Валериан, довольный, что все сложилось само собой, с интересом походил по кузнице, но посмотрел на золотые искорки огня и затосковал. Интересно, как далеко его золотоволосая Софья успела отъехать? Вспоминает ли сейчас мужа? И что именно, если вспоминает?

Он ушел от всех, развернул бархат и полюбовался немного на Глаз Бури, тоже напоминавший ему жену. Наверное, лучше лечь и уснуть, чтобы меньше думать. Да и Себастиан грозился поднять всех ни свет ни заря.

Ночью Валериану снилась Софья. Вроде вошла она тихо. Он обрадовался, он ждал, что она сейчас устроится рядом, обнимет, поцелует. А она вынула у него из рук сверток, развернула и застыла, уставившись на камень. Валериан не дождался от нее поцелуя, провалился в сон без видений.

Рано утром его растормошил Флавиан:

– Беда! Люди говорят, на кого-то напали разбойники. Как бы не на госпожу…

Валериан ахнул. Товарищи его засуетились. Себастиан решил поехать с Густавианом и на месте разузнать, что да как, а Флавиана оставить с Валерианом. Велел им быть готовыми.

– К чему? – растерянно спросил Валериан.

Ответа не получил.

– Может, на кого другого, не на Софью напали? – без уверенности предположил Флавиан и положил ему руку на плечо. – Даже в самом худшем случае она жива. Ну запросят они выкуп…

Валериан стряхнул его руку и заплакал. Флавиан тихонько вышел.

Валериан лег ничком на свое ложе. Прямо на завернутые в бархат ножны. Полежал и вскочил. Нет, рыдать не время. Надо спасать Софью! Надо что-то делать! Но что? Ждать Себастиана? Ехать ему навстречу? И… вдруг это не Софья попала в беду? А у него задание от герцогини… Что делать-то?!

Во дворе Флавиан с кем-то заговорил. Валериан подскочил и выглянул в окно в надежде узнать новости, но это не Себастиан вернулся. Какой-то путник спрашивал дорогу: Флавиан отошел от дома, стоял на дороге спиной к окну и показывал незнакомцу рукой, куда ехать.

Скрипнула половица. Валериан обернулся и обомлел от неожиданности – в дверях стоял... лисявый собственной персоной. И еще один разбойник. Лисявый затворил дверь, а разбойник схватил Валериана за волосы и приставил нож к горлу.

– Ну что? Будешь уверять, что не знаешь, о чем речь? – с издевкой поинтересовался лисявый.

От гадкого ощущения острия на шее Валериан покрылся потом. Он молчал, непонятно на что надеясь.

Лисявый покрутил у его носа... знакомой шкатулочкой:

– Ах как хорошо, что я не поленился заехать на хутор расспросить о тебе! А то ведь было пожалел, что зря время потратил на такого придурка.

В его голосе зазвучал металл:

– Куда ты дел содержимое этой шкатулки? Что-то мне подсказывает, что именно его я и ищу!

Валериан молча сглотнул от напряжения. Это причинило боль – нож впивался в горло даже от такого движения.

В дверь стукнул Флавиан. Лисявый сделал знак – разбойник чуть отстранил острие. Эх, Валериан так испугался за свою жизнь, что быстро сообразил, что от него требуется, и громко попросил оставить его в покое. Флавиан ушел.

А лисявый уже рыскал по комнате.

Валериан сразу понял – это неминуемый конец. Едва увидев лисявого. Но поддался искушению продлить свое существование еще на несколько мгновений. И, собственно, потому отослал Флавиана. Стало ему от своей слабости горько до слез. Однако все-таки какая-то надежда на спасение еще теплилась в груди. Ну не может же жизнь оборваться так бессмысленно! Или может? Жалко, Софья останется вдовой…

Лисявый тем временем развернул сверток, покрутил в руках ножны и... отшвырнул их. Валериан даже духом воспрянул: лисявый не признал Глаз Бури.

– Ах, да. Поздравляю с женитьбой. На хромоножке, – усмехнулся лисявый. – Так ГДЕ камень?

При упоминании о Софье у Валериана все внутри оборвалось. А с ней-то что приключилось? Почему лисявый про нее заговорил? Не он ли ее захватил? Если он, то почему не запросил выкуп Глазом Бури, а явился сюда сам?

Додуматься до ответов Валериан не успел. Послышались голоса.

Лисявый сам схватил Валериана и стал у двери. Теперь его кинжал упирался Валериану в спину, под левую лопатку. Второй разбойник вылез в окно.

Дверь распахнулась, прикрывая лисявого с Валерианом.

– Это на госпожу напали! Ее похитили! Судя по описанию, наш старый знакомый! – ворвался в комнату Себастиан.

Он еще не видел, что тут происходит. Валериан слышал, как Густавиан взволнованным басом рассказывал что-то Флавиану, а тот отвечал. Они явно шли за Себастианом.

Похоже, что зашел следом и кузнец, так как раздался и его голос, тоже взволнованный:

– Госпожа приказала вам не говорить, но она была тут. Поздно ночью.

Валериан вздрогнул и чуть подался вперед, невзирая на кинжал лисявого. Он высунулся и увидел, как Себастиан обернулся к кузнецу:

– А ну рассказывай! Это же ее повозка разграблена! Свидетели говорят, что госпожу увезли разбойники с одним гнусным типом во главе! И случилось это еще ранним вечером, до заката.

– Ничего не знаю. Госпожа попросилась после заката, я впустил. Ну дело же молодое, тут ее муж. Велела только никому не говорить.

– Как?! – воскликнул лисявый. – Эта чертовка была здесь ночью?! Не может быть!

Он на мгновение ослабил хватку. Валериан не упустил момент. Клубком свалился на пол и дернул лисявого за ноги. Тот упал. Но быстро вскочил и ушел своим любимым способом – через окно.

Валериан залепетал объяснения, откуда взялся тут лисявый.

– Мы с Густавианом собрали людей, – быстро справился с изумлением Себастиан, – мы найдем и отобьем Софью. Эх, надо было Густавиана дать ей в сопровождение. Хотя… – он замялся и вопросительно посмотрел на размазывающего слезы по лицу Валериана. – ЧТО велела герцогиня? ЧТО нам делать?

– Поезжайте за Софьей. А мне надо к герцогине, – пролепетал Валериана.

– Спеши к ней, раз приказано. Флавиан тебе в сопровождение! Давай, поезжай! Быстрее!!!

Густавиан стоял у окна и нетерпеливо стучал ладонью по подоконнику:

– Эх, уходит, уйдет.

Себастиан его окликнул:

– Догоним! И отобъем Софью!

– Точно! Отобьем! – гаркнул Густавиан, ринулся было в окно, да сообразил, что можно через дверь, и побежал за Себастианом.

Валериан опять остался с Флавианом.

– Торопись! – подгонял его тот.

Валериан поднял ножны и обомлел: Глаза Бури на них НЕ БЫЛО.

Даже переживания о судьбе Софьи отступили при виде пустого гнезда от камня. Вот оно – зияющая дырка, окруженная похожими на паучьи лапки зажимами.

Флавиан подошел – Валериан по привычке быстро завернул ножны в бархат. Хотя что ему теперь прятать?

– Они найдут Софью! – убежденно заверил Флавиан. – А ты здесь ничем помочь не сможешь. Оставь это Себастиану с Густавианом. И Богу. Поехали! Тебя ждет герцогиня.

И Валериан поехал. Никогда в жизни он еще не пребывал в таком мрачном и растерянном состоянии духа. Он не знал, что делать, и сделал то, что ему велели – поехал. А зачем? Задание он провалил. Герцогиня ему голову оторвет. И товарищи пострадают. И родители. Разве что он упадет ей в ноги и будет умолять пощадить товарищей, они тут ни при чем, они служили ему верой и правдой. И не трогать родителей. Отдаст ей ножны, и будь что будет!

Софья?! Что же с ней случилось? Лисявый обнаружил шкатулку и догадался, что камень у Валериана. Узнал, что Софья – новоиспеченная жена Валериана и выследил для начала ее. Но не запросил за нее выкуп Глазом Бури! Значит ли это, что Софья на свободе?

Ночью ее видел кузнец. Уже после того, как на нее напали разбойники и забрали в плен…

А сон про Софью? Теперь ясно, что это мог быть и не сон! То есть, это точно был не сон!

Как змея Валериана ужалила мысль, что Софья приходила, и приходила именно что взять камень. Она же так страдала от своей хромоты и верила, что Глаз Бури может все излечить! Вот и не выдержала соблазна.

Нет!!! Нет!!! Она не могла! Как человек может одновременно находиться и в плену, и в кузнице? Даже лисявый удивился!

А она ведь знала, где он заночует. Она сама придумала этот план!

Нет!!! Нет!!! Только не Софья!

Но где она сейчас? Жива ли? Как она могла приходить, если она в плену. В плену! А что если Себастиан с Густавианом ее не найдут? А что, если лисявый ее убьет? И куда же делся Глаз Бури? КТО его украл, если не Софья?

Тот, кто с ним ночевал в одной комнате, и мог увидеть сверток!!! И после того, как Валериан уснул, вынул, развернул и взял! Густавиан, Себастиан или Флавиан! Кто-то из них! Непохоже, что в сговоре с лисявым, раз лисявый все еще ищет камень. Скорее всего, для себя. И ведь у каждого из них был план, что с камнем сделать! Густавиан хотел новые доспехи и оружие, Себастиан – свободу от семьи, Флавиан – украсить изображение в церкви...

У Флавиана одно стремление – к Богу. Что значат для него люди? Он их, конечно, жалеет, потому что их раздирают страсти. Но он же их презирает одновременно! За слабость, за несоблюдение заповедей! Выбирая между бренным и вечным, он выберет вечное, в случае с камнем – достойное украшение иконы, а не потакание желаниям герцогини. Но неужели он мог взять «Глаз Бури» и спокойно скакать рядом? Нет! Только не Флавиан!!!

…А Себастиан? Ничего не желает он так страстно, как избавления от семьи. «Глаз бури» для него – свобода. И вот уж кто не задумается о товарищах, так это Себастиан! Нет, только не Себастьян!!!

…Густавиан бесчувственен! И слишком прост. Ему бы свои сиюминутные потребности удовлетворить. Выпить, поесть, поиграть в кости. Получить доспехи. Плевать каким путем! А доспехи бывают замечательные! О! Валериан видел какие необыкновенные доспехи делают настоящие мастера! За такие можно и душу продать, не то что товарищей подвести! Нет!!! Только не Густавиан!

…А почему это Себастиан и Густавиан остались? Правда ли, вызволять Софью? «Глаз бури» такой дорогой, что им на двоих хватит! Что, если они сговорились и теперь смеются над незадачливым Валерианом, а сами едут совсем в другую сторону?! В Венецию делить камень!

Ой нет! Он не хочет так думать!!! Как же гадко не доверять друзьям, но гаже – их подозревать. Но еще хуже подозревать жену. Слезы текли у Валериана из глаз.

Он не жалея гнал Эльюта, как будто от того, как скоро он предстанет перед герцогиней, что-то может измениться. Он отказался от ночлега и продолжал ехать ночью. И плакал. Плакал. Плакал. От судьбы своей горькой, от мыслей своих черных, от беспомощности полной.

Думы тяжкие перебил наглый оклик, когда Валериан с Флавианом уже выезжали из небольшого, но темного перелеска.

– Не останавливайся! Скачи! – велел Флавиан.

Поздно. Их окружили вооруженные люди. Явно не от лисявого, так как камень не спрашивали, а, похоже, просто искали чем поживиться.

Флавиан обнажил меч, Валериан потянул с плеч лук. Вот он, конец. Валериан удивился себе. Ему же лучше, чтобы его сейчас убили. Что спросишь с мертвого? А его пробрало от страха.

– Не ввязывайся. Исполняй задание. Беру главаря. Справа прорывайся, – шепотом отрывисто командовал Флавиан.

– Нет, – возразил Валериан.

– Делай как говорю! – и Флавиан с криком ринулся на кого-то.

Валериан направил коня в образовавшуюся брешь и ускакал вон из драки.

За поворотом у ручья он остановился, но не спешился. Прислушивался. Где-то там погибает его друг. Ни за что. Камень-то утерян.

Ждал, надеясь на чудо. И чуть не заорал от радости, когда показался пошатывающийся в седле Флавиан.

– Трусливый народец, разбежались без главного, – с трудом шевеля языком, сообщил тот. – Погони нет.

Сполз с коня, пошел к воде, смывал кровь и пил, все не мог напиться. Валериан молчал, но когда Флавиан вернулся в седло, признался ему:

– Надо же, смерти боюсь.

– Да кто же не боится? Я тоже... – вздохнул Флавиан. – Всякий раз, когда приближаюсь к ней, понимаю, что не готов. Я не успел сделать ничего благого перед Господом. Я недостоин вечной жизни. Остается уповать только на Его человеколюбие. На милосердие! Ну что? Поехали? Без страха и с надеждой!

Они опять поскакали. На рассвете миновали родные Валериану места. Только близость дома его не обрадовала.

В замке отдали коней сонному мальчику.

– Эльют мой устал. Ты уж присмотри за ним хорошенько, – попросил Валериан, мысленно прощаясь с конем навсегда.

Он сам устал. Сел на землю, прислонился спиной к стене. Немножко отдохнет перед объяснением с герцогиней.

Глава 17

Кого-то еще таким ранним утром принесло в замок. Валериан поднял голову посмотреть на всадника, и еще ничего не понял, а сердце уже взволнованно забилось. Флавиан его опередил – с радостным криком бросился помогать Софье спрыгнуть с лошади. Валериан подошел, глазам своим не веря. Живая и невредимая Софья перестала обнимать Флавиана, заревела и заключила в объятья мужа. Валериан сам чуть не заплакал. Она на свободе!

Софья, растирая слезы по грязным щечкам, спросила, где Себастиан с Густавианом.

– Я думал, они с тобой, госпожа, – тревожно отозвался Флавиан.

Она покачала головой. Флавиан пошел выяснять, когда герцогиня примет Валериана, пообещав потом незамедлительно отправиться на выручку товарищам.

– Где ножны? – дернула Валериана Софья, как только Флавиан скрылся в замке.

Он не стал ей ничего рассказывать, протянул их молча, развернув бархат. Увидит, что за беда стряслась.

Софья взглянула мельком, наклонилась и сняла одну туфельку. Повертела ее в руках и попросила кинжал. Валериан ничего не понимал. Софья подковырнула острием большой каблук и вынула... Глаз Бури. Он золотыми искрами засверкал в лучах восходящего солнца.

Валериан застыл в изумлении, Софья сама вложила камень в пустое гнездо и попыталась загнуть кинжалом лапки–держалки. Одна сломалась и отвалилась. Софья ойкнула. Тогда Валериан забрал ножны и сам аккуратно прижал кинжалом остальные зажимы. Еще один предательски треснул, но остался на месте. Ладно, не велика беда, главное, Глаз Бури нашелся, – решил Валериан.

Нашелся?!

– Откуда у тебя камень? – спросил с подозрением.

Хотелось ему узнать какую-нибудь историю, в которой его жена не брала бы Глаз Бури без спроса, а попал бы камень к ней случайно. Но нутром чувствовал, что, увы, не услышит такой.

– Ты ведь не думал, что я его украла? – заглянула ему в глаза Софья.

– Чего я только не передумал! Да я вообще не знал ЧТО думать!!! – рассердился Валериан. – Зачем ты его взяла?!

– За мной погнались разбойники! – начала объяснять Софья. – А главарь точь-в-точь лисявый из твоих описаний! Я удивилась, почему он рыщет не у замка? Ты же предполагал, что он будет проверять всех въезжающих в замок! А он недалеко от Брескии! МЕНЯ преследует! Решил обыскать ТВОЮ жену!

– Нашел лисявый доказательство, что камень у меня, – кивнул Валериан.

– Так я и поняла – он уверен почему-то, что камень у тебя или, возможно, у твоей жены! Начал с меня, не найдет – пойдет по твоим следам. Если силой не отберет, так выкуп потребует с тебя за меня. Камнем! А ты даже не подозреваешь, что он не у замка, а тут, совсем близко! И я со страху, пока он догонял нас, придумала, что делать! Я переобула туфельки и посулила девушке большую награду, когда нас освободят, если она сейчас выдаст себя за меня. Очень большую! Лисявый же меня в глаза не видел. Но что я калека – наверняка слышал. Когда разбойники нас настигли и остановили, девушка вышла из кареты, притворно хромая, а я в своих туфельках – ровненько.

– Так вот кого они взяли в плен! – понял Валериан.

– Нас тщательно обыскали, – Софью передернуло от воспоминания. – На туфельки они не обратили внимания. И никто не догадался, что я – это я. Лисявый увез бедную девушку. А я потихоньку отвязала свою лошадь и сбежала, пока остальные разбойники делили награбленное. Сначала я хотела тебя разбудить и предупредить, с этим и скакала к кузнецу.

Она слегка смутилась:

– По дороге сообразила: продержится девушка или быстро испугается, но все, что знает, рано или поздно расскажет лисявому, он ринется к тебе. Быстро разыщет таких приметных рыцарей. Ты вынужден будешь отбиваться, и мерзавец просто-напросто отберет камень. А вот если Я возьмусь отвезти камень, то у меня получится! Я же обгоню кого угодно на своей лошади! Но даже если меня поймают и обыщут, то ничего не найдут! Потому что я придумала тайник не хуже твоей луковки! Еще когда отец мне туфли сунул, я подумала, что камень поместился бы в бОльший каблук! И… э… Не стала тебя будить, вынула камень и отправилась в замок.

– Геройство решила проявить, но боялась, что я не позволю? – с горечью сказал Валериан. – Между прочим, Себастиан с Густавианом подняли на ноги всю округу, чтобы спасти тебя из плена. Еще неизвестно, что с ними. И с той девушкой!

Софья виновато молчала.

Вокруг, пока они разговаривали, уже столпилось неимоверное количество вооруженных рыцарей. Новые и новые воины подъезжали к замку. Валериан неодобрительно заметил, что на Софью с интересом поглядывают.

А она вдруг опять заплакала.

– Я так боялась, – заговорила жалобно, – что не довезу камень и подведу тебя. Что меня убьют по дороге, и ты никогда не узнаешь правду, всю жизнь будешь думать, что я сбежала с Глазом Бури. Что лисявый, не обнаружив камень, не пощадит тебя, прикончит, и я больше никогда тебя не увижу.

Валериан прошептал растрогано:

– Ну, будет реветь. Все позади. Все хорошо.

Все-таки мужу полагается быть строгим, поэтому он сдвинул брови, постарался по крайней мере, уж очень он радовался, что Софья жива, и камень нашелся:

– Обещай мне больше никогда-никогда ничего не затевать без моего согласия! Обещаешь?!

– Обещаю, – сквозь слезы заверила Софья.

Обняться как следует они не успели. Вышел Флавиан и сделал Валериану знак подойти.

***

Герцогиня несказанно обрадовалась известию, что прибыл Валериан.

«Как вовремя! Как вовремя!» – расхаживала она по опочивальне в радостном возбуждении. Она чувствовала себя любимицей небес. Еще бы. Одна блистательная битва – и война выиграна! О! Герцогиня войдет в историю народов. И ножны доставлены в тот самый час, когда она созвала весь свет своего воинства для чествования победителей.

Герцогиня нетерпеливо выхватила у Валериана сверток, не дожидаясь, пока он его развернет. Мастер постарался на славу. Великолепная работа! Герцогиня вложила кинжал в ножны. Все будут завидовать счастливчику, которому она вручит такой роскошный подарок. Кого же выбрать? Претендентов у нее двое: Мединос и Медичес. Оба молодца отличились в битве. Герцогиня нахмурилась. Темные мысли захлестнули ее. Оба рыцаря из влиятельных семейств, к их мнению начали прислушиваться. А они вздумали породниться: молодой Мединос посватался к дочери Медичесов, сестре молодого Медичеса. Ох, пригревает она сразу двух змей на сердце. А что если они сговорятся против нее? Кажется, им обоим не по вкусу ее новые военные планы. Как не хочется отдавать свои сокровища будущему врагу! Хотя... Почему бы и нет? Ее осенила замечательная идея, как рассорить Мединосов с Медичесами.

– Кхе-кхе, – напомнил о себе Валериан.

Герцогиня оглянулась. А вот еще один – надеется на награду. Подданные готовы ее разорить!

– Ну, – сказала она презрительно. – Надеюсь, ты не был лопухом, воспользовался моей милостью и в поездке нашел себе знатную и богатую невесту В НАГРАДУ, – подчеркнула она, чтобы у него и сомнений не осталось на этот счет, – за выполненное поручение.

– Благодарю, – неуклюже поклонился Валериан.

– Кстати, я тут велела хорошенько разузнать, – герцогиня любила такие сюрпризы. – Твоя бабка нагло врала. Ты мне не племянник! Ты – никто!

Валериан огорчил герцогиню. Он просто еще раз поклонился и ничего не сказал. Начал пятиться к двери. Нет чтобы показать свое разочарование!

– Впрочем, – герцогиня подумала, что есть вещи, которые ей ничего не стоят, а людям нравятся, зачем же терять расположение такого на удивление смышленого парня, он ей еще пригодится, – иди за мной.

Валериан поплелся следом, в ту самую залу, где когда-то недавно, но ему казалось, что целую вечность назад, герцогиня представила его как родственника и печалилась, что «племянника» надо бы женить. Валериан не сомневался, что коварная повелительница уже тогда знала о бабушкиной лжи. Что же теперь она задумала?

Валериан стоял в толпе возбужденных рыцарей и надеялся, что герцогиня забудет о нем. Видел, как она подозвала к себе двух молодых, могучих воинов, вынула кинжал из ножен. Толпа возликовала. Герцогиня подала... одному кинжал, второму ножны: «Я слышала, ваши семьи скоро породнятся. Как раз и вставите кинжал в ножны!» Присутствующие мужчины дружно загоготали двусмысленной шутке. Не успел Валериан задуматься, в чем смысл такого странного поступка, зачем герцогиня разделила кинжал и ножны, как вызвали его. Колени у него задрожали. Трепеща, он подошел к герцогине.

– Прискорбно, что этот достойный молодой человек оказался совсем не племянником герцога, – голосок у герцогини отдавал притворной печалью. – Но за его заслуги дарую ему титул...

У Валериана так громко застучало в висках, что он даже не расслышал, какой именно. Толпа одобрительно загудела. Кроме двух награжденных рыцарей. Тот, который получил кинжал, молча смотрел на ножны. А тот, который получил ножны, не мог оторвать взгляд от кинжала.

Пошатываясь, Валериан вышел из замка.

День, оказывается, уже клонился к вечеру.

У конюшен Валериана ждали. Софья в компании Флавиана и... Себастиана с Густавианом. Какое счастье!

– Целые! – бросился Валериан их обнимать.

– Да что с нами сделается? – хохотнул Густавиан.

– Главное, ты живой, – усмехнулся Себастиан.

– После визита к герцогине я в этом не уверен. До сих пор ноги подкашиваются от страха, – засмеялся Валериан. – Жрать охота! А давайте ко мне в гости?!

– Я – в другой раз, лучше я поспешу к герцогине, пока она добрая, – Густавиан неожиданно отказался от предложения подкрепиться. – Пускай немедленно отправляет в битвы!

– Просись под команду Ричарда! – посоветовал ему Флавиан. – Да не высовывайся в сражениях поначалу, опыта наберись! Это тебе не драка! Горячая твоя голова!

– А я что, я смирный, – протянул баском Густавиан.

– Ага, вчера наблюдал, – рассмеялся Себастиан, – особенно смирно подарок герцогине добывал.

– Что бы мне за него попросить? Может, кинжал восточной работы? – размечтался Густавиан.

– Кинжалом она наградила какого-то Мединоса, – огорчил его Валериан. – А что за подарок?

– О! Тебе понравится! – хохотнул Густавиан и ткнул пальцем в закуток у стены.

У Валериана заныла стукнутая голова: там, связанный и с кляпом во рту, сидел лисявый.

– Густавиан его чуть на куски не порубил, как свинью, – рассказывал Себастиан, – но освободил девушку, выяснил, что это не Софья, что госпожа на свободе, и остыл.

Лисявый зашевелился и обвел всех жгучим взглядом одержимого человека, у которого отобрали надежду. Валериану даже жалко его стало. Но все, это приключение позади! Он отвернулся от врага и спросил у друзей:

– Ну так как насчет гостей? Флавиан?

– О нет, я не хочу оттягивать. А то закрутят мирские дела, да и герцогиня новое поручение придумает. Я лучше сначала в монастырь, обоснуюсь, помолюсь в тишине, а уж потом оттуда заеду к вам. А то вы раньше приезжайте, буду рад, – отозвался Флавиан. – Помолимся вместе!

– Конечно, приедем. И помолимся. Но ты там, давай, сам молись усерднее, – Себастиан, может, шутил, а может, нет. Голос был серьезный. – За нас за всех. Обещаешь, Флавиан?

Тот посмотрел и кивнул серьезно.

– Себастиан? – толкнул Валериан товарища.

– Я – первым делом домой, – смутился тот. – Посмотрел я на вас с Софьей. И понял, как же я соскучился по семье. Попробую-ка и я осесть. Сынишка у меня. Жена второго ждет. Соскучился я, оказывается, по ним, обнять хочу. Может, вы к нам первыми приедете?! У меня жена – замечательная хозяйка! Друзей моих как самых дорогих гостей встретит!

«Ну вот, – огорчился Валериан. – Неужели пора расставаться? Как же не хочется...»

– Кстати, что за поручение ты выполнял кроме женитьбы? – спросил Себастиан. – Нас не проведешь. Неспроста же тебя отправили на север. Или это все еще тайна?

А что, теперь можно и рассказать:

– Вез Глаз Бури, а обратно ножны с ним.

Густавиан восхищенно присвистнул. Флавиан ахнул. Себастиан всплеснул руками. Софья улыбнулась с гордостью и одарила мужа любящим взглядом.

– Без Софьи не обошлось, – признался Валериан.

– Хорошо, когда жена умная, – хохотнул Густавиан.

– И при этом красивая, – добавил Флавиан.

Софья от похвал зарделась. Валериан решил не рассказывать, что своевольно она поступила, без спроса.

– И богатая! Мы все разграбленное вернули. Привезут скоро! – пообещал Себавтиан. – А что ж ты нам сразу не сказал, что камень везешь?

– Мы бы помогли, если б знали! – загалдели товарищи. – Не были б такими беспечными!

– Я же вас спросил, в самом начале пути, что бы вы с Глазом Бури сделали, если бы нашли. А вы такого понаплели... Я не знал, что и думать, – вздохнул Валериан.

– Ты же спросил, если бы мы нашли, а не если бы он был у тебя. Ладно, это в прошлом! – обнял его Себастиан.

За ним попрощался Флавиан. Они сели на коней. А Густавиан откланялся и поволок «подарок» в замок.

Пообещали они напоследок все друг другу, что обязательно скоро соберутся.

И отправились каждый в свою сторону.

По дороге домой Валериан рассказал Софье, что, оказывается, никакой он не племянник, но ему дали титул (нет чтобы золотишка!).

– Тоже хорошо, – утешила его жена. – Отец мой будет доволен.

– И мать моя обрадуется, – решил успокоенный Валериан.

– Ох, а у меня каблук теперь сломан. Как же я появлюсь перед ней, хромая, – в свою очередь вздохнула Софья.

– Опять ты за свое. Не бойся! Неужели я свою возлюбленную жену в обиду дам? – он посмотрел на нее, и захотелось ему побыстрее дома оказаться, чтобы обнять покрепче, прошептать словечки ласковые, потешиться так, как супругам полагается.

– Эй, – неправильно истолковала его улыбку Софья. – Чего смеешься? Не задавайся! Я бы тебя обогнала по дороге в замок, если бы не боялась ночью путешествовать одна и не прибилась бы к медлительным торговцам!

– Ага, как же, ты еще скажи, что из лука лучше стреляешь, – до чего же Валериану нравилось жену поддразнивать. – Дома проверим! Вон он, кстати, дом...

– Где?! – воскликнула Софья.

***

Герцогине не спалось. Вроде все дела переделала: войну выиграла, отличившихся наградила, раздор среди возможных врагов посеяла... И даже «племянника» женила! А сон не идет. Что бы еще предпринять?

ОТ АВТОРА: Если вам понравилась повесть, пожалуйста, помогите поднять рейтинг книге и привлечь новых читателей.

Большое спасибо тем, кто оставляет комментарии!

Обратите внимание, что есть ПРОДОЛЖЕНИЕ. Приключенческий роман "Кинжал раздора", роман о том, что случилось с кинжалом, ножнами и камнем дальше, как это повлияло на то, что Мединосы и Медичесы поссорились, как в будущем семейная вражда привела к ситуации "Ромео и Джульетта" и что из этого вышло.

А так же есть сказки "Прилет драконов", которые войдут приложением в продолжение (в роман "Король на троне").