"Как прах на гумне..."

Глава 1

Глава 1. Загадка

Той ночью Вавилон не спал. Впрочем, великий город никогда не спал по-настоящему, ибо никогда не останавливалась в нем жизнь, пока медленные воды Евфрата торжественно текли мимо золотых дворцов и сказочных храмов, а на набережных горели факелы и перекликались стражи да скрипели у причалов вёсла рыбачьих лодок; город дышал, как здоровый, крепкий, не подвластный внешним угрозам организм. И о чем было тревожиться столице этого царства, обнесенной неприступными стенами? С одной стороны его надёжно защищала река, с другой — золотые ворота Иштар с хитроумными запорами. Охрана была сыта, хорошо обучена, предана правителю и до зубов вооружена: служить в городской страже было почётно и выгодно, поэтому каждый воин дорожил своим местом и каждую минуту был начеку.

В роскошной опочивальне царя горел светильник. Вавилонский владыка, известный всему миру как Навуходоносор, царь Аккада и Шумера, покоритель Египта и Сирии, завоеватель Иерусалима, сидел на краю своего ложа, опершись руками в колени, и дышал, как загнанный зверь. Драгоценные покрывала и мягкие подушки валялись на полу, шёлковые простыни безжалостно разбросаны. По лицу царя струился пот, хотя ночь была прохладной — ветер с реки шевелил занавеси, наполняя покои свежестью. Рядом с ложем на низком столике из ливанского кедра стоял золотой кубок с водой, но она не приносила облегчения, казалась пресной и невкусной.

— Что это было? — прошептал Навуходоносор в пустоту, напряженно пытаясь вспомнить сон, так сильно напугавший его. Сейчас ночной кошмар ушел, растаяв в белёсом утреннем тумане над Евфратом, но душа царя, опаленная тревогой, всё содрогалась.

Навуходоносор провел ладонью по лицу, отирая пот. Пальцы скользнули по жёсткой бороде. По ассирийскому обычаю он брил голову, но бороду холил, завивая ее мелкими кольцами. Обычно аккуратно уложенные, сейчас волосы спутались, и царь вдруг почувствовал себя старым и разбитым.

— Истукан… — шептал он, пытаясь ухватить ускользающий образ. — Истукан...

Что-то важное было в этом сне, но что? Он силился вспомнить, но в памяти, как на поверхности воды, плавали жалкие обрывки и никак не желали складываться в единый рисунок Царь застонал, гневно ударил кулаком по ложу.

— Я должен вспомнить! — голос сорвался на крик, и за дверями опочивальни послышался шорох. В коридоре, несли службу телохранители — три рослых темнокожих кушита с мечами наголо. Они услышали голос повелителя, но войти не посмели: царь не звал.

Навуходоносор поднялся на дрожащих ногах, сделал несколько шагов к окну и отдернул занавес.

Внизу простирался величественный и прекрасный Вавилон. Навуходоносор любовался городом, и страх в его душе сменялся негодованием. Он, владыка вселенной от заката до восхода, сокрушающий народы, как глиняные сосуды, проходил по земле, и земля тряслась, строил нерушимые стены, поднимал зиккураты, чтобы возносить молитвы богам, и даже боги знали, как велика его слава! И вот теперь могущественный царь не может вспомнить собственный сон?!

— Немедля позвать тайноведцев, халдеев, звездочётов, гадателей и обаятелей! — зычно крикнул он.

— Слушаем и повинуемся, господин! — эхом донеслось из-за двери, и слуги бросились исполнять приказ.

Глава 2. Утро великого гнева

В парадном зале в этот утренний час было душно. Навуходоносор восседал на высоком золотом троне с подлокотниками в виде крылатых львов, ноги царя покоились на скамеечке из слоновой кости. Правитель был облачен в пурпурные одежды, расшитые золотом, на голове — высокая тиара, усыпанная редчайшими самоцветами. Царь ненавидел этот жаркий и неудобный наряд, но положение обязывало: перед подданными должен был предстать богоподобный Навуходоносор — воплощение величия и беспредельности власти золотого Вавилона над всеми народами.

Перед царём на полу, на драгоценных коврах, стояли на коленях испуганные тайноведцы, придворные маги, чародеи, халдеи — цвет вавилонской мудрости. Люди, которые умели читать по звездам, по печени жертвенных животных, по полету птиц, знали заклинания против демонов, умели вызывать духов и толковать сны, сейчас недоумевали, что понадобилось правителю в столь ранний час. Их было около двадцати: самые старые — с седыми бородами до пояса, в островерхих шапках, с жезлами в руках, не смели поднять глаз, те, что помоложе, — еще безбородые, с жадным любопытством исподтишка озирающиеся по сторонам.

— Встаньте, — раскатисто приказал Навуходоносор.

Мудрецы поднялись и замерли в почтительном поклоне. Самый опытный из них, седой старец по имени Ах-Шамаш, сделал шаг вперед, поклонился.

— Живи вовеки, справедливый царь! Безмерно счастье лицезреть мудрого и непобедимого Навуходоносора Вавилонского! Слышал я, дивный сон приснился господину! Если великий царь соблаговолит, ваши верные слуги употребят всё своё мастерство, чтобы объяснить его значение...

Навуходоносор смотрел на мудреца пристально и тяжело. Ах-Шамаш выдержал этот взгляд. Он прожил долгую жизнь, служил еще отцу Навуходоносора, Набопаласару, видел смерть и восхождение царей, знал и коварство дворцовых интриг, и опасность открытого противостояния, поэтому уже ничего не боялся.

— Ты хочешь знать мой сон? — медленно произнес царь. — Хорошо. Я скажу тебе.

Ах-Шамаш склонил голову.

— Мне приснился сон, — медленно продолжал царь. — Он был велик и страшен. И... — тут он сделал многозначительную паузу, — я забыл его.

По рядам мудрецов пронёсся удивленный ропот. Они начали переглядываться: "Где это видано — толковать сон, который забыл сам сновидец!"

Ах-Шамаш поднял голову, постаравшись сохранить невозмутимый вид.

— Повелитель шутит? — осторожно спросил он. — Если великий царь забыл сон, пусть он скажет нам хотя бы обрывки, хотя бы чувства, которые сон вызывал, и мы...

— Ты не понял меня, о мудрейший, — перебил его Навуходоносор так тихо и вкрадчиво, что всем, кто стоял перед ним, захотелось убежать без оглядки и спрятаться. — Я не снизойду до пересказа обрывков и не стану посвящать вас в свои чувства. Немедленно расскажите мне мой сон и поясните его значение! Я требую!

В этот момент всем собравшимся в парадном зале предсказателям нежное воркование голубей на карнизе показалось оглушительным. Даже Ах-Шамаш побледнел, его губы дрогнули.

— Повелитель... Но это невозможно. Ни один человек не может...

— Молчи! — рявкнул Навуходоносор. — Молчи, презренный халдей!

Правитель встал. Он был огромен: ростом около трех с половиной царских локтей, широк в плечах, с руками, способными согнуть подкову. В гневе он был страшен.

— И после этого вы называете себя мудрецами?! — вскричал он. — Получаете от меня золото, живете в моих дворцах, едите мой хлеб, но, когда я прошу вас о помощи, прячетесь за пустыми словами?!

Он сошел с возвышения, и мудрецы в панике попятились.

— Я скажу вам, что будет, — голос царя снова упал до зловещего шёпота. — Если вы не расскажете мне сон и его значение, то будете изрублены в куски, ваши дома превратятся в развалины, ваши кости бросят псам, а имена сотрут из памяти на веки вечные!

Придворные, горестно стеная, повалились в ноги к царю.

— Пощади, господин! — завопили они, рыдая. — Нет на земле человека, который мог бы исполнить твое повеление! Ни один владыка никогда не требовал такого от своих мудрецов!

— Зато требую я! — Навуходоносор пнул ближайшего мудреца ногой. Тот откатился, скуля.

Ах-Шамаш, стоя на коленях, поднял голову и посмотрел царю прямо в глаза.

— Господин, — сказал он твердо. — То, что ты требуешь, не по силам смертным. Только боги могут открыть тайну твоего сновидения, а они говорят с теми, кто им угоден. Если ты хочешь понять свой сон, моли о том богов. Мы же бессильны.

Навуходоносор замер. На мгновение что-то дрогнуло в его лице: может быть, он вспомнил Мардука, которому молился каждое утро, или подумал о том, что боги молчат еще чаще, чем люди, но гнев снова захлестнул его.

— Вы издеваетесь надо мной? — прошипел царь, дико вращая глазами. — Вы хотите, чтобы я молился, пока вы прохлаждаетесь в своих домах?

Он повернулся к страже, застывшей у дверей.

— Взять их! Запереть в покоях! А завтра казнить всех мудрецов Вавилона, если эти обманщики ничего не скажут!

Горестные вопли и мольбы о пощаде заметались по роскошному залу. Стражники бросились исполнять приказ. Началась суматоха. Стариков хватали за бороды, тащили по коврам, безжалостно волокли, разрывая дорогие одежды, не обращая внимания на слёзы и призывы к милосердию.

Ах-Шамаш, которого два стражника тащили к выходу, успел крикнуть:

— Ты пожалеешь об этом, царь! Без мудрецов империя ослепнет!

— Мне не нужны слепые мудрецы! — крикнул ему в ответ Навуходоносор.

Когда зал опустел, царь тяжело опустился на трон. Гнев прошел, осталась пустота в душе и тупая боль в висках. Он потер переносицу.

— Будьте вы прокляты, — пробормотал он. — Не могут рассказать правителю его сон и истолковать его! Зачем я их кормлю?

Рядом неслышно возник главный евнух Набу-шаруссу-укин — старый, хитрый, преданный, как пес. Он тоже боялся царского гнева, но знал, что к его словам Навуходоносор прислушивается.

— Господин, — шепнул он, — среди мудрецов есть один человек из пленных иудеев. Молодой, не называет себя ни халдеем, ни мудрецом, но, слышал я, что ему открыты многие тайны. Его зовут Даниил. Он еще не знает о твоем приказе.

Навуходоносор заинтересованно повернул голову.

— Иудей? — переспросил он. — Из тех, что служат во дворце?

— Да, господин. Даниил и его друзья: Анания, Мисаил и Азария — не так давно прибыли, чтобы служить великому царю Вавилона. По твоему приказу, им дали вавилонские имена Валтасар, Седрах, Мисах и Авденаго и обучают наукам.

— Помню, — царь раздражённо поморщился. — Сообразительные юноши, но ещё совсем дети — что они могут знать?

— Господин, — евнух понизил голос, — этот Даниил, по-нашему Валтасар, с самого начала отличался мудростью. Он объяснял сны стражам, и ходят слухи, что они сбывались. Может быть, позвать его?

Навуходоносор помолчал: он не верил, что какой-то мальчишка сможет справиться с задачей, непосильной придворным мудрецам, потом всё же махнул рукой.

— Все равно всех казнят, так какая разница — сегодня или завтра? Если этот иудей и вправду так мудр, пусть придет. Я скажу ему то же, что и другим, но если он окажется бессилен расшифровать мой сон, завтра Ариох отрубит ему голову.

Он невесело усмехнулся:

— Надеюсь, его бог поможет ему вспомнить то, о чём молчит мой.

Глава 3. Даниил

Ариох, начальник царской стражи, считал себя солдатом. Он чтил порядок и четкость: раз отдан приказ казнить всех мудрецов Вавилона — значит, надо пойти и казнить. Меч у него был хороший — дамасская сталь, острая как бритва. Ариох проверил лезвие большим пальцем, остался доволен и вышел из казармы.

Солнце уже поднялось высоко. День обещал быть жарким. Ариох шел по улицам Вавилона, и люди в ужасе шарахались от него. Страшный он был человек: кривой на один глаз, с лицом, покрытым шрамами от бесчисленных сражений, огромного роста, в сияющих на солнце доспехах. Ариох направлялся в богатый квартал у храма, где жили мудрецы, а сейчас там громко стенали и молились их близкие, которые знали, что по воле царя их роскошные дома скоро обратятся в прах. Но прежде Антиох решил зайти во дворец — там держали под стражей мудрецов, впавших в немилость и ожидающих казни.

В помещении было прохладнее, чем на городских улицах. Ариох шел, гремя доспехами, и стражники почтительно уступали ему дорогу. Он уже почти добрался до покоев, где держали придворных мудрецов, когда юношеский звонкий голос остановил его.

— Господин Ариох!

Ариох обернулся. Перед ним стоял молодой человек — довольно высокий, стройный, с тонким лицом и большими темными глазами. Одет он был в вавилонское платье, но черты лица выдавали чужеземца.

— Кто ты? — спросил воин.

— Меня зовут Даниил, по-здешнему Валтасар. Я один из мудрецов, которых ты пришел убить.

Ариох усмехнулся:

— Смельчак! Если ты не в заключении, значит, сам идешь навстречу смерти?

— Нет, — спокойно ответил Даниил. — Я иду к царю, но, увидев тебя, решил спросить, зачем так спешить?

Ариох нахмурился:

— Мудрецы разгневали царя. Он приказал убить их, и я подчиняюсь.

Даниил слушал внимательно, потом уточнил:

— А ты знаешь, что за сон увидел царь?

Ариох угрюмо ухмыльнулся — мальчишка издевается? — и эта кривая усмешка была похожа на оскал чудовища:

— Где уж мне, простому солдату! Даже царь забыл его.

Даниил снова смиренно поклонился и, бесстрашно взглянув в глаза начальнику стражи, промолвил:

— Господин Ариох, прошу тебя: не казни мудрецов немедленно, повремени. Меня пригласили к царю, и я разгадаю его загадку.

Ариох вытаращил единственный глаз.

— Ты?! Мальчишка - слуга растолкует сон, который не смогли пересказать лучшие придворные мудрецы?

— Да.

— Ты знаешь, что, если обманешь, я лично отрублю тебе голову? И не рассчитывай на лёгкую смерть от меча — для тебя я приготовлю топор.

— Не обману, — Даниил вновь прямо и открыто посмотрел на него. — Мой Бог не позволит мне обмануть.

Ариох покачал головой. Конечно, не поверил, но как опытный воин почувствовал в юноше спокойную уверенность и силу духа, и только это заставило его остановиться.

— Ладно, — сказал начальник царской стражи. — Подожду во дворце. Посмотрю, как ты переговоришь с повелителем.

Ариох отправился к царю, а Даниил вернулся в свои покои. Там его ждали Анания, Мисаил и Азария — три молодых иудея, таких же пленников, как и он. Четыре года назад их, здоровых, умных, знатных юношей, привезли в Вавилон служить при дворе.

— Ну что? — спросил Анания, высокий, широкоплечий, с рыжеватой бородкой. — Правда, что царь приказал убить всех мудрецов?

— Правда, — ответил Даниил, садясь на циновку, — но я выпросил время.

— Время? — Мисаил, самый младший, всплеснул руками. — Вы только послушайте! На что ты рассчитываешь?

— На Бога, конечно, — сказал Даниил. Он посмотрел на друзей. — Вы знаете, что наши отцы рассказывали о снах. Иосиф в Египте толковал сны фараону. Я, — он усмехнулся, потому что не любил говорить о себе, — толковал сны здешним стражникам. Но одно дело толковать сон, который человек помнит, а другое — говорить о том, что скрыто…

— Я слышал! Царь сам забыл тот сон, — усмехнулся Азария, самый старший и рассудительный. — Это не человеческое дело, Даниил! Только Бог может открыть тайну.

— Вот именно, — Даниил встал. — Потому я и прошу вас: молитесь со мной Богу отцов наших, чтобы Он открыл нам эту тайну и помог сохранить жизни.

Они встали в круг, как делали это в детстве в Иерусалиме, когда учили Тору.

— Слушай, Израиль: Господь — Бог наш, Господь — один, — начал Даниил. — И да будет воля Его...

Они молились долго. Солнце поднялось высоко, в комнате стало жарко, пот катился по лицам, но они всё молились, забыв о времени. Лишь на исходе дня, когда тени стали длинными, Даниил вдруг замер и поднял руку.

— Тихо!

Друзья затаили дыхание. Даниил стоял неподвижно, с закрытыми глазами, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя.

— Я видел истукана, огромного и страшного, — прошептал он наконец и начал, как в трансе, водить руками по своему телу, объясняя. — Голова — золотая, грудь и руки — серебряные, чрево и бедра — медные, голени — железные, а ступни частью из железа, частью из глины...

Он открыл глаза и продолжал, глядя мимо друзей в пустоту:

— А потом я увидел камень. Он оторвался от горы сам, без помощи рук человеческих. Ударил истукана по ногам и разбил их. Потом все рухнуло: железо, глина, медь, серебро, золото... — а камень вырос в великую гору и заполнил землю.

Друзья смотрели на него в изумлении и страхе: неужто Бог услышал их молитвы?

— Это сон царя? — спросил Анания. — Ты уверен?

— Бог открыл мне, — ответил Даниил. — Теперь я знаю этот сон и его значение.

Он повернулся к выходу.

— Пойду к царю. Продолжайте молиться, чтобы Бог дал мне силы сказать правду.

Глава 4. Разгадка

Навуходоносор принял Даниила в малом тронном зале — там, где обычно слушал прошения. Царь сидел не в парадном облачении: на нем была надета простая льняная туника, голова не покрыта. Видно было, что он плохо спал— под глазами темные круги, лицо осунулось.

Рядом стоял Ариох с мечом наголо. В углу жались несколько придворных. За троном тенью стоял главный евнух и советник царя Набу-шаруссу-укин.

Даниил вошел и поклонился до земли.

— Встань, — устало сказал Навуходоносор. — Набу говорит, ты можешь рассказать мой сон. Я слушаю.

Даниил поднялся. Он стоял прямо, но почтительно склонив голову. Все, кто присутствовал в этот момент в зале, притихли: кто-то ждал чуда, а многие страшились вновь увидеть гнев царя и мысленно молились, чтобы он не пал на них.

— О, великий царь, — начал между тем Даниил, — тайны, о которой ты спрашиваешь, не могут открыть тебе ни мудрецы, ни обаятели, ни тайноведцы, ни гадатели. Но есть на небесах Бог, читающий в наших сердцах, как в свитках. Он и открыл мне то, что ты забыл.

Навуходоносор подался вперед.

— Ты тоже видел этот сон? — спросил он хрипло.

— Я видел то, что видел ты, царь. Ты лежал на своем ложе, и мысли твои были о том, что будет после тебя. В ответ на эти думы Бог послал тебе великое видение.

Даниил сделал паузу, как будто вглядываясь в сон царя и боясь пропустить малейшую деталь.

— Тебе приснился истукан. Огромный, страшный на вид. Голова его была из чистого золота, грудь и руки — из серебра, чрево и бедра — из меди, голени — из железа, а ступни — частью из железа, частью из глины. Ты смотрел на него, пока камень не оторвался от горы без помощи рук человеческих, не ударил истукана по ногам и не разбил их. Тогда все — железо, глина, медь, серебро, золото — раздробилось и стало, как прах на гумне. Ветер унес его, и следа не осталось. А камень, разбивший истукана, сделался великой горой и воздвигся до небес...

Даниил замолчал. Навуходоносор сидел неподвижно. Лицо его побледнело, губы пересохли, глаза с ужасом смотрели на хрупкого юношу, явившего своими словами столь сверхъестественную силу. Потом царь медленно поднялся.

— Да, — сказал он, и голос его задрожал. — Да! Да! Это он! Это тот сон! Именно его я увидел, забыл, а теперь вспомнил!

Он шагнул к Даниилу.

— Как ты узнал? — закричал он. — Как ты смог узнать то, что забыл я?

— Бог открыл мне, — спокойно повторил Даниил.

Навуходоносор схватил его за плечи. Руки царя были как железные клещи.

— Говори! — потребовал он. — Говори теперь же, что значит этот сон!

Даниил осторожно повёл плечами, высвободился из рук Навуходоносора и снова поклонился.

— Великий царь, — сказал он, — то, что я скажу, — не от меня, ибо не в силах смертного прочитать тайны сердца другого человека, — это слово истинного Бога.

Навуходоносор вернулся на трон. Руки его всё ещё дрожали. Он кивнул:

— Говори.

Даниил поднял руку, указывая на царя.

— Ты, царь, царь царей, которому Бог небесный даровал царство, власть, силу и славу, которому отдал сынов человеческих, зверей земных и птиц небесных! Ты, Навуходоносор, — это золотая голова!

В зале пронесся шепот. Придворные замерли. Никто никогда не говорил с царем так прямо. Но Навуходоносор слушал, затаив дыхание.

— Твое царство, — продолжал Даниил, — великое! Ты построил Вавилон, возвел стены до небес, создал висячие сады, равных которым нет в целом мире. Власть твоя крепка и драгоценна, как золото, но не вечна.

Он помолчал, как бы собираясь с духом, и продолжил:

— После тебя настанет другое царство — ниже твоего, как серебро ниже золота...

Навуходоносор нахмурился.

— Другое царство? Кто посмеет?

— После тебя придут мидяне и персы. Они сокрушат Вавилон. Их царство будет обширным, но не таким великолепным, как твое.

— Но этого не может быть! — снова вскричал царь. — Ворота Иштар такие прочные, что ни одна армия не сможет взять их штурмом!

— В назначенный день ворота будут открыты предателем, великий царь, — смиренно ответил Даниил и продолжил:

— И после мидян и персов настанет третье царство — медное. Оно будет владычествовать над многими землями. Царь греков Александр ураганом пронесется по земле. Он разобьет персов, дойдет до Индии и построит империю от моря до моря. Но власть его не будет вечной: великий царь падёт, и его царство распадётся…

Навуходоносор молчал. Он пытался представить, о чем говорил этот юноша. Греки? Он слышал о них: дикий народ где-то на западе. Неужели они смогут властвовать на священных вавилонских землях?

— А потом, — голос Даниила стал тише, — будет четвертое царство, крепкое, как железо, ибо как железо сокрушает все, так и оно будет сокрушать.

— Какое? — хрипло спросил Навуходоносор.

— Рим, — ответил Даниил, — его нарекут "вечным", но века переживёт лишь часть его. Римляне пройдут по земле, и никто не устоит перед ними, они построят дороги, создадут законы, на их языке будет говорить полмира. Но и и это царство будет повержено...

Даниил шагнул к трону.

— А теперь, царь, ноги истукана. Частью они из железа, частью из глины. Это значит, что царство будет разделено. В нем будет и крепость железа, и хрупкость глины.

Неожиданно он посмотрел в глаза царю.

— Ты видел железо, смешанное с глиной? Правители так же смешаются через браки между родами, но не сольются в монолит: как железо не соединяется с глиной, так и люди не будут едины. Они начнут воевать, заключать союзы, предавать друг друга. И так будет долго, очень долго…

— А потом? — спросил Навуходоносор, не веря своим ушам.

Даниил с благоговением сложил руки и улыбнулся светло и радостно.

— А потом, царь, во дни тех царств, Бог небесный воздвигнет собственное царство, которое вовеки не разрушится. И оно не будет передано другому народу, сокрушит все царства, а само будет стоять вечно.

Он радостно смотрел на восседавшего на троне правителя, а у того бешено стучало сердце от осознания великих тайн, что открывались сейчас ему через юного мудреца его неведомым Богом.

— Тот камень, что оторвался от горы без рук человеческих, — это Царство Божие, — говорил Даниил. — Оно не будет построено людьми, а придет от Бога, заполнит всю землю, станет великой горой, и не будет ему конца.

Мёртвая тишина наступила вокруг. Придворные, стража, Ариох и сам Навуходоносор потрясенно смотрели на него. Потом царь медленно поднялся.

— Ты говоришь, — произнес он, — что все наши царства — это прах? Что придет кто-то, кто сокрушит все?

— Не кто-то, — мягко поправил Даниил. — Это не будет царь или завоеватель — просто камень, оторвавшийся от горы без рук человеческих. Но деяние это совершит Бог, и отныне только он станет править всеми народами и землями, и теми, что уже есть, и теми, что будут после.

Навуходоносор долго молчал, потом на глазах у всех сошел с трона и пал ниц перед Даниилом.

— Истинно, — воскликнул он, — Бог ваш есть Бог богов и Владыка царей, открывающий тайны!

Придворные в ужасе повалились следом. А Навуходоносор поднял голову и сказал:

— Валтасар, ты будешь главным правителем над всеми мудрецами. Твои друзья — Седрах, Мисах и Авденаго — будут поставлены над делами страны. Я прикажу установить золотого истукана на поле Деир. Пусть все знают, что было видение, и помнят, что золотая голова— это я, а камень — то, что выше меня.

Эпилог

По велению царя Навуходоносора, на поле Деир недалеко от Вавилона выросла статуя: шестьдесят локтей в высоту, шесть в ширину. Навуходоносор выполнил обещание — воздвиг истукана, но не того, которого он видел во сне, — этот был целиком золотой. Он нёс потомкам послание царя Навуходоносора: «Я золотая голова. Я вечен и ничто меня не сокрушит».

Но время пришло, и пал золотой Вавилон под натиском Мидо-Персии. Потом пала Персия, за ней Греция, Рим… Приходили другие цари, кесари, халифы, султаны, императоры. Они строили свои империи из железа и глины, но так и не стали монолитом.

В смутные времена в маленькой стране родился тот, кого иудеи назвали Мессией, а греки — Христом. Этот человек не создавал империй и не собирал армий — он умер на кресте, как разбойник. Но в этот момент камень, оторвавшийся от горы без рук человеческих, ударил в символического истукана.

С тех пор людям не удалось создать ни одной вечной империи. Монгольская, Испанская и Французская колониальные, Российская, Империя Цин в Азии… Самая могущественная — Британская — продержалась несколько столетий. И все они в итоге стали «прахом на гумне», как предсказывал Валтасар-Даниил, ибо в разгадке сна царя Навуходоносора зашифровано послание человечеству: попытки построить вечное царство силой оружия и политики всегда заканчиваются крахом.