Иванова либерея

Глава 1

ИВАНОВА ЛИБЕРЕЯ.

Основной чертой советской исторической науки было искать утерянное не там где потерял, а там где фонарь светит. Вот так собственно получилось и с Ивановой Либереей или с библиотекой Иоанна Грозного. Вопреки здравому смыслу, свидетельствам Забелина, да и запискам Маржорета о Смутном времени, объявились прохиндеи, почему то поддержанные на уровне ЦК, которые ударяя себя пяткой в грудь объявили, что Иванова библиотека спрятана в Александровой Слободе. Ни записи Преображенского приказа об обследовании слухов-подземных контрминных галерей, свидетельствующие о находке таинственного помещения с сундуками, опечатанными государевыми печатями в районе опричного двора, ни рапорт Ягужинского об обстоятельствах гибели при обвале ходов мушкетерской полуроты семеновцев, пытавшихся вынести сундуки, ни даже полевые дневники маркшейдеров метростроя, скрупулезно отмечавших забетонированные и заминированные галереи ведущих от Кутафьи башни к Опричному двору на Ваганьковском холме. В общем, прохиндей по фамилии Азаров гаркнул на Лубянке волшебное Слово и дело, и наш отряд в перерыве между полями был выдвинут в Александрову слободу на изыскания сокровищ Иоанна Грозного, указанием Габриэлянца, бывшего о ту пору еще не министром геологии, но директором Нефтегеофизики.

В Александровском кремле, в Успенском монастыре в помещения музея нас не пустили, а щедрым решением обкома партии нас поселили в кельях монастыря в общаге химиков. Посмотрев на эту общагу, где туалеты были в два этажа и дерьмо сыпалось с высоты в выгребные ямы, в которые были превращены монастырские подвалы, на кельи по стенам которых ползали клопы размером с копеечную монету несмотря на дневное время, я решил что за полтора часа я лучше доберусь от Волоколамки до Александрова, чем рискну оставить здесь вещи и приборы, и привезти насекомых в дом и на работу. Энтузиасту Азарову я поведал что я еще шилом не бреюсь и ни я ни мои люди, за исключением психически нездоровых здесь с ночевой не останутся. Азаров, несколько ошалев от щедрости гостеприимства аборигенов, не обратил на мои слова внимания, поскольку его старательно завлекала в тенета любви начальственная тетка из райкома, весомых достоинств, блистая из пасти колымским золотом и сверкая перстнями с красными камнями на пухлых пальцах волосатых лап. Ноги ее, напоминали точёные ножки биллиардного стола покрытые густой темной шерстью. Оставив падающего в прелюбодеяние товарища в объятиях волосатой женщины, я вышел во двор этого вертепа. На подножке шишиги сидел обтерханный мужичок с синеватыми от наколок руками и лелеял в руках четвертинку. Баба выгнала, поведал он кивнув на общагу. Но пузырь не нашла. Сейчас выпью, поучу ее блядь, свободу любить. Мужик свернул бескозырку с бутылки, усосав одним махом ее содержимое, занюхал рукавом, подобрал замусоленный бычок беломора и оборвав край мундштука лихо его закурил. Эх, хорошо пошло под курятину, крякнул он. Освободив подножку я запустил движок и подождав пока все кроме павшего жертвой начальственной любви Азарова рассядутся в кунге, выскочил за ворота кремля, врубив через матюгальники взрывпункта –«с добрым утром тетя Хая, аяяяй» . Поиск сокровищ, приведший к обнаружению пыточной камеры да пары заваленных галерей начался.

На следующее утро, к семи часам, народ, поругивая начальство и ежась от прохлады собирался на Остужева, где был запаркован взрывпункт. Гнать шишигу в Поваровку было влом, гравиметры и теодолит с нивелиром и рейкой закидали в кузов, рядом со мной в кабину уселся топограф Андрюша со странными пятнами на лице, напоминавшими о сифилисе в третичной стадии. Андрюша, что случилось? Да вот бля, вчера по пьяни решил не бриться. И что? Да взял у сестры крем турецкий для депиляции и морду намазал и по пьяни смыть забыл. А крем еще есть у сестры? Да ящик. Она в секции косметики в универмаге Москва работает. А тебе зачем? Азарову подарок для дамы сердца прихватим. Он тебя возлюбит как сына родного. Заскочив за кремом к Андрюшиной сестре и оглашая окрестности древнего монастыря Uria Hipp из матюгальников к девяти утра, мы как орда Девлет Гирея прибыли в Слободу. Аборигены химики с нехорошим интересом наблюдали за тем как мы выгружаем теодолит и рейки с колышками и размечаем трассы профилей, но близко не подходили. Потом скрипнула дверца кельи и почесывая укусы насекомых, в ватнике и стоптанных кирзачах на крыльцо вылез озабоченный государственным интересом Азаров. Под глазом у него сиял огромный фонарь. Оказывается, после бурной ночи проведенной у мохнатой дамы, по пути в казенную келью, его встретили местные жители, набили ему морду, отобрали джинсы, рубашку и туфли, и пустили гулять по холодку. Другие сердобольные обитатели бывшего монастыря снабдили его ватником без рукава из которого вата лезла клочьями и стоптанными сапогами. Топограф же, сговорив вчерашнего мужичка за поллитра потаскать рейку стал размечать профиль. Местные обитатели, судача о поисках сокровища, дымя примой наблюдали за нашими действиями.

Через полчаса после начала работы скрипнув тормозами подъехала райкомовская Волга, откула тряся целлюлитами вылезла мохнатая Азаровская зазноба. Увидев побитого кавалера, она начальственно заклокотала, возле нее появился понурый участковый, топчась на месте как стреноженный конь и поминутно поднося лапу к уху, слушая начальственные ебуки и произнося будет сделано, не отходя от начальницы. Часа через четыре, разметив профиль и произведя замеры, мы вопросили Азарова, не хочет ли тот остаться, но он мотая головой и мыча полез в кунг. Его зазнобу мы утешили подарив ей два тюбика турецкого крема для депиляции, а участковый обнаружил пустой бумажник и ключи Азарова, кинутые злодеями в ближние кусты.

Через два дня после обработки, мы уже увидели подземные галереи идущие от Покровского собора к подвалам дворца. Видимо царственный параноик боялся ходить в храм поверху. От галереи отходила камера, каковую наш изрядно ощипанный Азаров объявил сокровищницей. Для того чтобы добраться до галереи пришлось откачать дерьмо из подвалов келий и пробить ломом заложенный кирпичом проход. Осуществлял это сроднившийся с нами любивший выпить под курятину мужичок, прерывая трудовой процесс буйной дележкой бутылки со своей бабой, худющей, синюшной и мосластой, на ногах которой были татуировки -они топтали, они устали. После того как из закромов родины были добыты костюмы химзащиты, я с Азаровым и его дамой, Оказавшейся инструктором горкома, участковым и пожарниками спустился в галерею. Подземный ход был выполнен из итальянского кирпича, типичного для фортификаций Алевиза Фрязина и ответвление от него вело в камеру с креплениями для цепей и колец вмурованных в стену. От запаха дерьма не спасал даже противогаз, на полу валялся ржавый топор, непонятно как попавший в подземелье, но никакой либереи там и близко не было. Она лежит под Ваганьковским холмом и ждет своего часа.