История России 17 в. начало 18 в.

Введение

Славное время Петра 1 разрекламировано везде. Время создания Российской Империи. Время Великих деяний и достижений. Время Ярких побед и тяжелое закабаление большой части населения. При этом, чтобы возвеличить достижения Петра 1, 17 век опускают в полное болото ничтожества. Очень мало работ, которые борются с этой идеологической линией. Фактически исторические труды разделились на исследования до Петровского времени и исследования Петровского времени. Вторые возглавляют, подавив первых. Трудов по 17 веку вы найдете только в библиотеке в ограниченной серии. Зато истории с Петра 1 завалены все прилавки.

Недавно стало звучать еще одна идея. У нас активно ругают, обливают кровью некоторых правителей. Например Ивана 4. Считая его кровавым маньяком, что показывается во многих трудах и литературе. Сейчас историки активно начали опровергать мифы про этого человека и его время. Теперь возникла идея, что если активно обливают грязью правителя, то вполне возможно он достиг много в становлении и развитии нашего государства. Также к этой идеи стараются привязать и Петра 1. Давайте рассмотрим более внимательно время перелома и восстановления Российского государства.

Список литературы

Источники.

В.О. Ключевский., т 1, стр. 824., Минск-Москва 2000 г.М.Н. Тихомиров., Российское государство 15 – 17 веков., М., 1973 г., стр. 45.Уложение 1649 г. гл.10, ст.2.А.И. Заозерский. Царская вотчина в 17 в. М., 1937 г., стр.283.В.О. Ключевский. Т.1, стр. 831., Минск-Москва 2000 г.В.О. Ключевский. Т.1, стр.871., Минск-Москва 2000 г.С.М. Соловьев. Т. 6. М. 1991 г. стр.271.А.И. Заозерский. Царская вотчина в 17 в. М., 1937 г., стр. 283.С.Б. Веселовский. Приказной строй управления Московского государства. Киев 1912 г., стр. 9.Россия при царевне Софье и Петре 1. М. 1990 г., стр. 334-337.С.Б. Веселовский. Приказной строй управления Московского государства. Киев 1912 г., стр.30.С.К. Богоявленский. Приказные судьи 17 в. стр. 235.Россия при царевне Софье и Петре 1. М. 1990 г. стр. 328-331.С.Б. Веселовский. Приказной строй управления Московского государства. Киев 1912 г., стр.16-17.А.Д. Градовский. История местного управления в России. Собр. Соч. Т.2, СПб., 1899 г., стр. 358-372.Россия глазами иностранцев 15-17 в. Лениздат. 1986 г. стр. 393.А.Д. Градовский. История местного управления в России. Стр.419-422.А.Д. Градовский. История местного управления в России. Стр. 381-472.Г.К. Котошихин. О России в царствование Алексея Михайловича. СПб., 1906 г., стр. 122.Уложение 1649 г. гл. 10, ст. 1.С.Б. Веселовский. Сошное письмо. Т.1, стр.169.С.Б. Веселовский. Сошное письмо. Т.2, стр. 226-231.Н.И. Костомаров. Очерки о торговле Московского государства в 16 и 17 столетии. СПб., 1889 г., стр. 104.П.Н. Милюков. Государственное хозяйство России в первой четверти 18 столетия и реформа Петра Великого. СПб., 1905 г., стр.556.Крепостная мануфактура в России. Ч.1, Л. 1930 г., стр. 218.Крепостная мануфактура в России. Ч.1, л. 1930 г., стр. 216.Г.К. Котошихин. О России в царствование Алексея Михайловича. СПб., 1906 г., стр. 97-101.Крепостная мануфактура в России. Ч.3, Л. 1932 г. стр. 56.Б.Г. Курц. Сочинение Кильбургера о русской торговле в царствование Алексея Михайловича. Киев 1915 г., стр.101.Н.И. Костомаров. Очерки о торговле Московского государства в 16 и 17 столетиях. СПб., 1889 г., стр.105.Б.Г. Курц. Сочинение Кильбургера о русской торговле в царствование Алексея Михайловича. Киев 1915 г., стр. 142.В.И. Буганов. Московское восстание конца 17 в. М. 1969 г.А.П. Богданов. Летописные известия о смерти Федора и воцарения Петра Алексеевича. М. 1981 г.

А.С. Ахиезер. Россия: критика исторического опыта. (Социокультурная динамика в России). Новосибирск 1997 г. т. 1.А.В. Дулов. Географическая среда и история России конец 15 – середина 19 в. М. 1983 г.В.О. КлючевскийИстория Урала с древнейших времен до 1861 г. М. 1989 г.

Царство царя государя и великого князя Михаила Феодоровича всея Руси в лето 7121.

Царство царя государя и великого князя Михаила Феодоровича всея Руси в лето 7121.

Приидоша же изо всех городов, из монастырей к Москве Митрополиты, Архиепископы и изо всех чинов всякие люди, и начаша избирати Государя, и многое было волнение всяким людям, кийждо бо хотяше по своей мысли деяти, и кийждо про кого говоряше, не вспомянув бо Писание, яко Бог не токмо царство, но и власть кому хочет, тому даст, и кого Бог призовет, того и прославит. Бывшему же волнению великому, и никто ж не смеяше проглаголати еже что кто и хотяше сделати, коли Богу чему не повелевшу, и не угодно Ему быть. Богу же призревшу на православную Християнскую веру, и хотящу утвердити на Российском государстве благочестивый корень, якоже издревле Изралтейскому роду царя Саула: тако убо и на наши слезы призре Бог, и даде нам праведного Государя; род бо праведных благославится, рече Пророк: и семя бо их в благославении будет. Тако благослави Бог и прослави племя и сродство Царское достохвального и Святого блаженные памяти Царя, Государя и Великого Князя Феодора Иоанновича всея России племянника, благоверного и Богом избранного, и Богом соблюдаемого от всех скорбей Царя, Государя и Великого Князя Михаила Феодоровича всея России Самодержца, сына Великобоярского рода, Боярина Феодора сына Никитича Юрьева, и положися во все люди мысль, не токмо в Вельможи, или в служилые люди, но и в простые все православные Християны и в сущие младенцы; и возопиша все велегласно, что любовен нам на Московское государство Михайло Феодорович Юрьев. В той же день бысть радость велия на Москве, и подойша в Соборную церковь Пречистыя Богородицы, и пеша молитвы со звоном и со слезами, и бяше радость велия, яко из тьмы человецы изыдоша на свет; и кто может судьбы Божия испытати; инии убо подкупахуся, и засылаху, хотяще взойти на такую степень, Богу же тако не изволивщу. Он же благочестивый Государь того и в мыслях не имеяше и не хотяше, бывшу убо ему в то время у себя в вотчине, и не ведавшу того, да Богу он угоден бысть, и за очи помаза его Бог елеем святым, и нарече его Царем.

Из «Летописи о многих мятежах».

Запись, разосланная от Московского Земского Собора во все Российские города для приведения по оной всякого чина и звания людей к присяге в верности избранному на Всероссийский престол государем Михаилу Феодоровичу.

1613 г. в феврале.

Целую сей Святый Животворящий Крест Господень Государю своему Царю и Великому Князю Михаилу Феодоровичу всея Руссии, и его Царице и Великой Княгине и их Царским детям, которых им Государям Бог даст, на том:

Служите мне ему Государю своему и прямить и добра хотеть во всем безо всякия хитрости; а опричь его, Государя, на Владимирское и на Московское Государство и на все Великия Государства Российского Царствия иного Государя из иных Государств, Литовскаго, и Немецкаго Короля и Королевичев и Царей и Царевичей из иных земель, и из Руских родов никого, и Маринки и сына ея на Московское Государство не хотети и Государства под ним Государем не подыскивати. А где велит Государь быти на своей Государеве службе, и мне, будучи на его Государеве службе, ему Государю служити, и с недруги его с Крымскими и с Ногайскими и с Литовскими и с Немецкими людьми и с изменниками битися за него Государя, не щадя головы своей до смерти, и в Крым и в Литву и в Немцы и в иныя ни в которыя Государства не отъехати, и с изменники его Государевы не ссылатись, и ни в чем ему Государю не изменити никоторыми делы и никоторою хитростию и к воровству ни к которому не пристать.

Также мне во всем Государеве Царства и Великого князя Михаила Феодоровича всея Русии здоровья оберегати и ему Государю никоторого лиха не мыслити; а где уведаю или услышу на Государя своего Царя и Великого Князя Михаила Феодоровича всея Русии в каких людях скоп или заговор или иной какой злой умысл, и мне за Государя своего Царя и Великого Князя Михаила Феодоровича всея Русии с теми людьми битись, и будет мочь сяжет, и мне их переимав перевезти ко Государю; а будет за которыми мерами тех людей поимати не мочно, и мне про тот скоп и заговор сказать Государю или его Государевым боярам и ближним людям.

Также мне, кто не станет Государю Царю и Великому Князю Михаилу Феодоровичу всея Русии служить и прямить, и мне с ними битися, что с неприятели своими, до смерти.

Также мне самоволством, без Государева Царева и Великого Князя Михаила Феодоровича всея Русии указу и ведома, ничего не делати, и скопом и заговором ни на кого не приходити, и никого не грабити и не побивати, и никакого дурна никому не чинити, и во всем ему Государю своему Царю и Великому Князю Михаилу Феодоровичу всея Русии служити и прямити и добра хотети безо всякия хитрости, по сему крестному целованью.

Целюю сей Святый Животворящий Крест Господень на том на всем, как в сей записи писано.

Глава 2 Боярская Дума

После смутного времени складывается необходимость с одной стороны стабилизировать общество и страну, с другой начать ее модернизацию. Понимая, что сил на два этих дела не хватит, Михаил Федорович пошел по пути стабилизации в государстве.

Он начинает возрождать старые модели управления: Боярская дума, приказы, старая поместная армия. Над всем этим пока не закончился период стабилизации, находился собор, который собрался по окончанию Смутного времени. Но выступления снизу и проигрыш в войне поставил перед правительством необходимость начала обширной модернизации. Она активно начала проводиться в жизнь при Алексее Михайловиче.

Боярская дума выросшая из совета «бояр введенных» удельного периода, при своем возникновении была феодальной курией великого князя. Но феодальная курия была мало пригодна для обслуживания потребностей образовавшегося к концу 15 в. централизованного государства. Поэтому в течении 16 в. Боярская дума превратилась в правительственный орган сословно-представительной монархии. В 17 в. ей даны функции исполнительной и частично законодательной власти.

В состав Боярской думы входили думные люди четырех степеней: бояре, окольничие, думные дворяне и думные дьяки. Все они назначались царем пожизненно, но думные люди низшей степени, по воле царя, могли переходить в высшую.(1) В Думу начинают проходить люди не родовитые, а выслужившие свое положение. Выслуга происходила разными путями: от военной службы, до хорошего управления в своей службе в приказе.

Из-за начала модернизации управления, большинство дел, восходивших в Боярскую думу, возникало по инициативе центральных правительственных учреждений, которые не знали, как решить то или другое дело по отсутствию соответствующего закона, неясности его, сложности и запутанности самого казуса и т.д. Дело могло возникнуть и по жалобе частного лица на решение приказа. Приговор Думы в дальнейшем служил прецедентом при разборе в приказах аналогичных дел, и потому некоторые приговоры имели такое прибавление: «да и впредь бояре приговорили...». Таким образом, приговор Думы являлся законом или разъяснением закона. По инициативе царя Боярская дума разрабатывала законодательные акты, обсудив их самостоятельно или вместе с царем. Царь превращается не просто в фигуру, председательствующую в Боярской думе, а направляющий модернизацию в определенном направлении, давая ей внутренний толчок. Увеличение территории страны ставило вопрос об модернизации управления, ускорения и более лучшего прохождения различных дел по инстанциям.

Дума очень часто выступала как учреждение распорядительное, действовавшее по поручению верховной власти, даваемому не на каждый отдельный случай, но на целый круг дел. Дума была и высшим контрольным учреждением в государстве. Она могла собирать сведения о служивых людях, начиная от простого рейтара до боярина, следить за приказными расходами, интересоваться даже тем, сколько в приказе затрачено на свечи, чернила и дрова и т.д. Дума могла исполнять функции распорядительного учреждения по военным делам, т.е. она часто и глубоко входила в дела Разрядного приказа.(2)

Круг деятельности Боярской думы намечен двумя законодательными актами. В Судебнике 1550 г. значится: «А которыя будут дела новые, а в сем Судебнике не написаны, и как те дела, с государева докладу и со всех бояр приговору, вершатся, и те дела в сем Судебнике приписывати». Статья 2 главы 10 Уложения гласит: «А спорныя дела, которых в приказах зачем вершити будет не мощно, взносити из приказов в доклад государю царю и великому князю Алексею Михайловичу всеа Русии и к его государевым бояром и окольничим и думным людем. А бояром и окольничим и думным людем сидети в палате, и по государеву указу государевы всякие дела делати всем вместе».(3) Государев доклад – это запрос приказа на имя государя, как надо решать то или другое дело, подробности которого приводятся в этом запросе с обычной формулой: «и о том великий государь как укажет?». На докладе ставилась помета (резолюция), решать ли запрос боярам с царем или боярам самостоятельно. Упоминаемое в статье Уложения: «по государеву указу», относится именно к помете. Вместо пометы о направлении дела могла быть помета о разрешении вопроса государем единолично.

Наиболее важные вопросы обсуждались большей частью на совместных заседаниях царя с Думой, в таких случаях решение начиналось формулой: «царь указал и бояре приговорили». Если царь считал дело для себя ясным и не нуждался в совете опытных лиц или же ограничивался советом близкого лица, то указ издавали без упоминания об участии бояр в его составлении. Нечто среднее между формулами «царь указал и бояре приговорили» и «царь указал» была формула «царь, слушав с боры, указал». Формула «бояре приговорили» совсем не значит, что Боярская дума без царя могла выносить постановления, имевшие силу закона; боярский приговор имел значение проекта постановления, который подлежал дальнейшему обсуждению. Бояре выносили окончательные постановления, но только по особому распоряжению царя, что могло выражаться формулой: «по указу великого государя бояре приговорили». Если, выполняя такое поручение, бояре находили, что по каким-либо причинам им вынести своего постановления «немочно», то за решением обращались к царю. Обо всех распоряжениях Думы царь ставился в известность согласно присяге, приносимой думными чинами: «самовольством без государева ведома никаких дел не делати».

Наравне с Думой «всех бояр» действовала «ближняя» или «тайная» дума из немногих доверенных лиц по приглашению царя, иногда даже не облеченных думным званием. Ближняя дума, первоначально не имевшая определенного состава, начала формироваться в учреждение во второй половине 17 в., когда стало практиковаться пожалование бояр «в комнату».(4)

Являлась центральным административным управлением страны, Дума реорганизует сначала приказы, а затем и местное управление. Приказы становятся местом, откуда исходит модернизация на всю страну. Они разделяются по нескольким направлениям. Одни управляют казной и устраивают школы для подготовки кадров. Другие ведут научно-исследовательские разработки, третьи следят за порядком на вверенной им территории. За приказом закреплен тот или иной денежный поток из которого он черпает финансирование, а остатки передает в казну.

Приказы, центральные правительственные учреждения, начали слагаться в определенную систему управления одновременно с образованием централизованного Русского государства. Порой расцвета приказов был 17 в., когда они разрослись численно, и внутренняя их организация достигла полного развития. Всего в течении 17 в. действовало до 80 приказов. Многие из них были учреждениями временными, существовавшими часто только несколько лет. Постоянных приказов в 17 в. можно насчитать до 40. Ведомства приказов переплетались между собой. Наряду с приказами, ведавшими отдельными отраслями управления в общегосударственном масштабе, существовало немалое число приказов, ведавших определенными территориями. Территории эти иногда не были сплошными, а чересполосными. Такое большое количество центральных правительственных учреждений, часто с параллельными функциями, объясняется их происхождением и назначением. Система приказов отражала рост первоначальной централизации управления в рамках единого Русского государства. Приказы заняли среднее положение между органами верховного управления и местным управлением.(8)

Вся система приказного управления исходила из предположения личного участия в нем царя. Во всяком затруднительном случае приказ был обязан докладывать дело царю. В 16 и 17 в. существовало положение: :А которого дела за чем вершить не мочно, и о том деле, выписав, докладывать царя и бояр». Организованное таким образом управление представляло собой значительный успех централизации.(9)

Приказы слагались постепенно в течение длительного времени, а не создавались в соответствии с какой либо системой. Приказы, осуществлявшие задачи внутренней политики, можно разделить на две подгруппы: приказы общегосударственной компетенции и приказы с областной компетенцией. Среди приказов с общегосударственной компетенции могут быть выделены приказы административные, финансовые и судебные.

Почти все приказы, имевшие в своем управлении те или иные группы населения, являлись высшей судебной инстанцией для этих групп. Тем не менее можно назвать несколько приказов, созданных специально для отправления судебных функций. Такие приказы не решали административных вопросов, а их финансовая деятельность ограничивалась лишь сбором судебных пошлин.

В административной практике Русского государства 17 в. часто встречались такие дела, которые по своему характеру, содержанию, а иногда и объему не укладывались в привычные рамки распределения дел между постоянно действовавшими высшими государственными учреждениями – приказами. В таких случаях правительство создавало временные учреждения, которые по существу являлись комиссиями – поручениями для выполнения определенной работы. Такие временные учреждения назывались сыскными приказами. Иногда правительство не создавало новых сыскных приказов, а поручало частную работу персоналу одного из существовавших приказов.

Проблемой модернизации государства, были постоянные войны в 17 в. ведущие на истощение противника. С одной стороны они мешали более гладкому прохождению модернизации, с другой способствовали ее. Военные и экономические кризисы требовали изменить сложившиеся традиции. Этому также способствовало различные общественные выступления, которые требовали реформ. Подчиняясь этим требованиям государство идет им навстречу, удовлетворяя по мере возможности их требования.

Защита интересов Российского государства осуществлялось через военные приказы и Посольский. Военные приказы после проигранной войны Михаилом Федоровичем, активно начали изменяться, появились новые роды войск: стрельцы, солдаты, рейтары, драгуны и другие. Модернизация войска в отличии от Европейской, которая шла снизу, идет сверху. На первых ее этапах переводятся иностранные работы, затем по мере накопления опыта, армия модернизируется вырабатывая новые умения и способности. Активно формируется офицерский корпус из русских по выслуге, а не породу. Появляются яркие полководческие фигуры: Ромодановский, Шепелев, Кравков и др.

Еще одна группа приказов – дворцовые приказы, на обязанности которых лежало обслуживание царского двора. Но порой функции этих приказов расширялось до общегосударственных.

Внутренняя структура приказов была единообразной. Во главе приказа стояли «начальные люди», называемые судьями приказов, поскольку большинство из приказов в той или иной мере являлось судебными учреждениями. В качестве начальных людей обычно назначались служилые люди думных или московских чинов и дьяки. Делопроизводство приказа вели подьячие. Кроме того, в штате приказа были пристава, выполнявшие полицейские функции, и сторожа.

Наиболее важные из приказов возглавлялись боярами и окольничими, менее важные – думными дворянами, стольниками, дворянами московскими. Посольским приказом, как правило, управляли думные дьяки.

Наличие служилого человека думного или московского чина во главе приказа не было обязательным, присутствие же дьяка в приказе – одного или нескольких – обязательно.

Модернизацией приказной системы стало, то что спорным делам требовалось коллективное – коллегиальное решение всех «начальных людей» приказа – судьи и дьяков. Но по делам бесспорным допускалось единоличное решение либо судьи, либо дьяков; такого рода дел было весьма значительное количество.

Рабочий аппарат приказов состоял из подьячих, которые комплектовались из свободных людей. Приказные подьячие делились на «старых» (старших) и «молодых» (младших). Старые подьячие ведали отделами приказа, или «столами». Столы в приказах создавались или по функциональному приказу – денежные столы в Разряде и других приказах с общегосударственной компетенцией, или по территориальному признаку – в четвертях. Каждый из старых подьячих четверти заведовал определенной группой городов. У него сосредотачивались и все денежные суммы, поступавшие с этих городов.

Молодые подьячие являлись помощниками старых. Чаще всего они занимались переписками документов с черновиков, составленных старыми подьячими.

Осведомленность в самых разнообразных вопросах и большой административный опыт проявляли дьяки 17 в. – Д.М. Башмаков, Ф.Ф. Лихачев, Алмаз Иванов, Е.И. Украинцев и д.р.(11) Эта группа людей постоянно расширялась, школы при приказах готовила все новые группы служащих, которые могли в последствии модернизировать всю систему приказов и привести ее к унификации.

Такие же образованные и даровитые люди встречались и среди приказных подьячих. Из приказной среды вышли представители научной и технической мысли 17 в. Так, дьяки и подьячие Посольского приказа во время выполнения дипломатического поручения составляли ценнейшие географические описания и карты, а также писали исторические и публицистические сочинения. Подьячие нередко обладали литературным талантом и писали языком, близким к живому разговорному.

Данные о составе приказных судей 17 в., собранных С.К. Богоявленским, позволяет сделать вывод о росте участия думных людей в приказном управлении. Если в 1613 г. думные люди возглавляли около трети приказов, то к середине 17 в. они стояли уже во главе половины приказов. К концу третьей четверти процент приказов, управляемых думными людьми, возрос до 60, а в 80-х годах поднялся до 79.(12)

Во второй половине 17 в. стала назревать потребность в преодолении недостатков приказного строя. С разрастанием количества дел принцип непосредственного царского вмешательства в дела приказов все более обнаруживает свою несостоятельность. Мелочное подчинение органов местного управления приказам. По любому, хотя бы и незначительному, гражданскому делу челобитчики имели право обращаться в центр и тем затягивать дело.(9) Это были основные причины московской приказной волокиты, единственным реальным средством против которой могло быть правильное распределение дел между различными инстанциями. Коренным пороком приказной системы было широко распространенное взяточничество, но ежегодные проверки и наказания в достаточной мере сдерживало его.

Постоянно действовавшие приказы охватывали как будто все разнообразие дел государственного управления. Тем не менее многократно возникали приказы для выполнения временных поручений. Основной причиной появления временных приказов было отсутствие последовательно проведенного отраслевого распределения дел, вследствие чего поручения более широкого характера не укладывались в полномочия какого-либо одного приказа. Множество временных приказов, существовавших иногда много лет, увеличивало бессистемность приказного строя.

Предпринимались попытки объединить различные отрасли управления. В Поместном приказе было сосредоточено важное дело описаний и переписей почти всего государства и поместные и вотчинные дела. Ведомство Разбойного приказа было распространено на Север, где раньше разбойные и татинные дела ведали четвертные приказы. Приказу Большой казны были переданы таможенные и кабацкие сборы со всего государства (за исключением Сибири).(14)

Намечается объединение групп приказов под общим руководством. В последней четверти 17 в. была сделана попытка добиться соединения отдельных приказов в постоянные группы. Таково объединение с Посольским приказом приказов Новгородского, Владимирского, Галицкого, Устюжского, Малороссийского, Великия России и Смоленского; Большого прихода и Новой чети с приказом Большой казны; Костромской четверти – со Стрелецким; Пушкарского – с Рейтарским. Это были попытки внести некоторую систему в объединение приказов по характеру их деятельности. Перестройка приказного управления в 17 в. начала активно обдумываться и перестраиваться для выполнения тех задач, которые становила модернизация.

Глава 3. Приказы

Приказы.

Информация по приказам взята с "Россия при царевне Софье и Петре 1. М. 1990 г." - книг и работ более поздних годов про 17 в. не видел. Не исключая, что они есть. Рад будет если кто пришлет на них ссылки.

Приказы, центральные правительственные учреждения, начали слагаться в определенную систему управления одновременно с образованием централизованного Русского государства. Порой расцвета приказов был 17 в., когда они разрослись численно, и внутренняя их организация достигла полного развития. Всего в течении 17 в. действовало до 80 приказов. Многие из них были учреждениями временными, существовавшими часто только несколько лет. Постоянных приказов в 17 в. можно насчитать до 40. Ведомства приказов переплетались между собой. Наряду с приказами, ведавшими отдельными отраслями управления в общегосударственном масштабе, существовало немалое число приказов, ведавших определенными территориями. Территории эти иногда не были сплошными, а чересполосными. Такое большое количество центральных правительственных учреждений, часто с параллельными функциями, объясняется их происхождением и назначением. Система приказов отражала рост первоначальной централизации управления в рамках единого Русского государства. Приказы заняли среднее положение между органами верховного управления и местным управлением.(8)

Вся система приказного управления исходила из предположения личного участия в нем царя. Во всяком затруднительном случае приказ был обязан докладывать дело царю. В 16 и 17 в. существовало положение: :А которого дела за чем вершить не мочно, и о том деле, выписав, докладывать царя и бояр». Организованное таким образом управление представляло собой значительный успех централизации.(9)

Приказы слагались постепенно в течение длительного времени, а не создавались в соответствии с какой либо системой. Приказы, осуществлявшие задачи внутренней политики, можно разделить на две подгруппы: приказы общегосударственной компетенции и приказы с областной компетенцией. Среди приказов с общегосударственной компетенции могут быть выделены приказы административные, финансовые и судебные.

К административным приказам с общегосударственной компетенцией относились: Разряд, Поместный приказ, Ямской, Каменных дел, Монастырский и Тайных дел.

Почти все приказы, имевшие в своем управлении те или иные группы населения, являлись высшей судебной инстанцией для этих групп. Тем не менее можно назвать несколько приказов, созданных специально для отправления судебных функций. Такие приказы не решали административных вопросов, а их финансовая деятельность ограничивалась лишь сбором судебных пошлин.

К числу приказов с областной компетенцией нужно отнести четверти, приказы Казанского дворца и Сибирский, Земской приказ.

В административной практике Русского государства 17 в. часто встречались такие дела, которые по своему характеру, содержанию, а иногда и объему не укладывались в привычные рамки распределения дел между постоянно действовавшими высшими государственными учреждениями – приказами. В таких случаях правительство создавало временные учреждения, которые по существу являлись комиссиями – поручениями для выполнения определенной работы. Такие временные учреждения назывались сыскными приказами. Иногда правительство не создавало новых сыскных приказов, а поручало частную работу персоналу одного из существовавших приказов.

Защита интересов Российского государства осуществлялось через военные приказы и Посольский.

Еще одна группа приказов – дворцовые приказы, на обязанности которых лежало обслуживание царского двора. Но порой функции этих приказов расширялось до общегосударственных.

МОСКОВСКИЕ ПРИКАЗЫ

АПТЕКАРСКИЙ – ведал приемом и службой царских врачей ( дипломированных докторов, лекарей и учеников ), содержанием и пополнением Аптеки.

БОЛЬШОГО ДВОРЦА – руководил удовлетворением всех продуктовых нужд царского двора: в питье ( Сытенный двор ), заготовке, приготовлении и раздаче съестного ( Кормовой дворец ), хлебе ( Житенный двор ) и хлебных изделий ( Хлебный двор); ведал также царскими музыкантами ( трубачами, литаврщиками, суренщиками и др. ).

БОЛЬШОГО ПРИХОДА – ведал сбором таможенных пошлин и пошлин с гостиных дворов, лавок, погребов, конролировал систему мер и весов, занимался судостроением, содержанием послов, иноземных купцов, переводчиков и казаков.

БОЛЬШОЙ КАЗНЫ – осуществлял раскладку и сбор налогов со всего купечества, мастеров – ювелиров и населения ряда районов, подведомственные приказу; руководил работой Денежного ( монетного ) двора и тульских железных заводов, поиском золотых и серебряных месторождений, преследованием фальшивомонетчиков.

ЗЕМСКОЙ – ведал посадскими людьми Москвы и нескольких других городов, городским благоустройством и « благочинием », рассматривал московские уголовные дела.

ЗОЛОТОГО И СЕРЕБРЯНОГО ДЕЛА – руководил царским ювелирными мастерскими.

ИНОЗЕМНЫЙ ( или Иноземский ) – ведал службой и жалованием иноземных специалистов всех чинов, служивших в Российском государстве.

КАЗАНСКИЙ ДВОРЕЦ – осуществлял центральное управление и сбор налогов с земель бывших Казанского и Астраханского ханств, « понизовых городов » по Волге от Нижнего Новгорода.

КАЗЕННЫЙ – ведал царской казной: драгоценными металлами и каменьем, мехами и материями, обеспечивал ими и изделиями из них ( в приказе трудилось около 100 портных и скорняков ) царский дом, пожалования служилым людям и милостыню духовенству.

КАМЕННЫЙ – осуществлял организацию казенного каменного строительства, ведал кирпичными и известковыми заводами, каменоломнями, мастерами – каменщиками.

КОНЮШЕННЫЙ – ведал царской конюшней и охотой, коннозаводством и торговлей лошадьми в государстве.

МАЛОРОССИЙСКИЙ – создан после воссоединения Украины с Россией для развития контактов с украинским властями. Принимал в Москве и выдавал пожалования гетманам, их посланникам, войсковой старшине и казакам, материально поддерживал православное духовенство, рассматривал отдельные конфликты и жалобы, накапливал информацию о положении в регионе, играя роль филиала Посольского приказа.

МАСТЕРСКИЕ ПАЛАТЫ ( ЦАРСКАЯ И ЦАРИЦЫНА ) – ведал гардеробом мужской и женской половины царского дома, изготовлением, хранением и пожалованием одежды.

МОНАСТЫРСКИЙ – ведал « всем духовным чином » России ( от патриарха до дьячка ) и сбором государственных податей с феодально зависимого от духовенства населения.

ОРУЖЕЙНЫЙ – руководил Оружейной палатой, заводами и всеми мастерами – оружейниками, разработкой, производством и закупкой всех видов личного оружия.

ПЕЧАТНЫЙ – здесь ставилась малая государственная печать на грамоты о служебных назначениях ( например, на воеводство ), судебных решениях, актах наследования и т.п. документах; за приложение печати взималась пошлина в зависимости от рода документа и размеров прибыли.

ПОМЕСТНЫЙ – ведал землевладением светских феодалов: наследованием, окладами, переводом поместий в вотчины и т. д.

ПОСОЛЬСКИЙ – центральное дипломатическое ведомство государства. Имел большой штат опытных дьяков и подьячих, переводчиков с письма и с голоса ( толмачей ), заграничных резидентов, писцов, художников, свое училище, готовившее квалифицированных посольских служащих. Давая точные задания и принимая отчеты послов, посланников и гонцов, собирал международную информацию. Глава приказа обычно был главой правительства. Приказ ведал также большой и средней государственной печатью, приезжими ( не служилыми ) иноземцами, донскими казаками, служилыми татарами, греками и др.

ПУШКАРСКИЙ – руководил московским и городовыми пушечными дворами, артиллерией и припасами к ней, пушкарями и мастерами, внутренним производством и зарубежными заказами.

РАЗБОЙНЫЙ – ведал общегосударственной системой сыска и суда по уголовным делам ( разбою, убийству, воровству и т. п. ), системой губных изб ( местных правоохранительных учреждений ) и тюрем, содержал немалый штат « мастеров заплечных » ( палачей ).

РАЗРЯДНЫЙ – ведал всеми дворянскими службами и чинопроизводством, а также военным делом. Составлял планы стратегического развертывания российской армии, пограничной охраны, проводил мобилизацию, осуществлял центральное руководство боевыми действиями и военной разведкой.

РЕЙТАРСКИЙ – руководил набором, содержанием и обучением полков тяжелой кавалерии, вооруженной кирасами и шлемами, специальными, большими пистолетами и палашами.

СИБИРСКИЙ – осуществлял центральное управление и сбор налогов в Сибири и на Дальнем Востоке.

СТРЕЛЕЦКИЙ – ведал набором и содержанием столичных и городовых стрелецких полков, их службами: военной, караульной, пожарной.

СУДНЫЕ ( ВЛАДИМИРСКИЙ, МОСКОВСКИЙ, ДВОРЦОВЫЙ, МОНАСТЫРСКИЙ ) – почти все приказы осуществляли суд на подведомственных им территориях, над определенными категориями населения и в пределах своей компетенции. Поэтому функции специальных судных приказов были ограничены. Два из них – Владимирский и Московский – ведали судом над дворянством московского списка ( от боярина до дворянина московского ) и городовым дворянством ( до детей боярских ). Судный дворцовый судил всех дворцовых служителей, Судный монастырский разбирал тяжбы монахов и монашеских корпораций с населением. Существовавший в самом конце 17 – начале 18 века Судный приказ ( без определения ) ведал сыском беглых крестьян и фиксацией крепостных актов.

СЫСКНОЙ – занимался сыском беглых крестьян, как частновладельческих, так и государственных, уходивших от царского тягла, а также посадских людей, стремившихся « избыть » налоговую кабалу. В этом опасном занятии часто применял военную силу и вынужден был заменять своих пострадавших при сыске служащих.

СЧЕТНЫЙ – подсчитывал бюджет Российского государства, сводя воедино приход – расходную документацию приказов и местных учреждений ( приказных и воеводских изб ), взимая в свой приход учтенные недоимки и « остаточные » деньги учреждений.

ТАЙНЫХ ДЕЛ – занимался личными « делами всякими царскими, тайными и явными ». Созданный Алексеем Михайловичем как личная канцелярия, вскоре стал и органом самодержавного контроля над послами, воеводами и т. д., с которыми посылались тайные подьячие. Приказ руководил также секретными военными разработками ( например, гранатным делом ), изысканиями в области акклиматизации в центре России южных растений, шелковым производством и т. п. С кончиной Алексея Михайловича прекратил свое существование.

ХЛЕБНЫЙ – осуществлял центральное управление и сбор налогов с городов и уездов, принадлежавших ранее боярину Н.И. Романову, доставляя хлеб на Житенный двор.

ХОЛОПИЙ – регистрировал и вершил суд над всеми категориями холопов: кабальных, « записных служилых » ( на военной и административной службе у частных лиц ), дворовых, временных, пожизненных и т.п., отдавал в холопы за долги, « сыскивал » беглых холопов.

ЧЕЛОБИТНЫЙ – ( или Челобитенный ) служил для апелляции к самому государю на всяческие « неправды и обиды » от администрации. По обычаю, такие челобитные подавались царю во время его « выходов » на богомолье или в праздники, затем они рассматривались и докладывались царю служащими приказа, а царские решения объявлялись подьячими на кремлевской площади и вручались лично челобитчикам. Приказ ведал также судом над служащими московских приказов, от дьяков до сторожей и курьеров («ходоков»).

ЧЕТВЕРТИ – осуществляли центральное управление и сбор налогов в определенных районах государства: в Великом и Нижнем Новгороде, Пскове, Архангельске, Вологде и поморье (Новгородская ч.); в Устюге Великом с уездом (Устюжская ч.); в Ростове, Ярославле, Костроме и др. (Костромская ч.); в Галиче с уездом (Галицкая ч.). Особая Новая четверть ведала кабацкими доходами, преследовала самогонщиков и тайную продажу табака. Как правило, четверти подчинялись главе Посольского приказа.

ЯМСКОЙ – ведал организацией почты, ямской гоньбой и ямскими слободами, выдавал подорожные и «прогоны».(10)

Внутренняя структура приказов была единообразной. Во главе приказа стояли «начальные люди», называемые судьями приказов, поскольку большинство из приказов в той или иной мере являлось судебными учреждениями. В качестве начальных людей обычно назначались служилые люди думных или московских чинов и дьяки. Делопроизводство приказа вели подьячие. Кроме того, в штате приказа были пристава, выполнявшие полицейские функции, и сторожа.

Наиболее важные из приказов возглавлялись боярами и окольничими, менее важные – думными дворянами, стольниками, дворянами московскими. Посольским приказом, как правило, управляли думные дьяки.

Наличие служилого человека думного или московского чина во главе приказа не было обязательным, присутствие же дьяка в приказе – одного или нескольких – обязательно.

Спорным делам требовалось коллективное – коллегиальное решение всех «начальных людей» приказа – судьи и дьяков. Но по делам бесспорным допускалось единоличное решение либо судьи, либо дьяков; такого рода дел было весьма значительное количество.

Рабочий аппарат приказов состоял из подьячих, которые комплектовались из свободных людей. Приказные подьячие делились на «старых» (старших) и «молодых» (младших). Старые подьячие ведали отделами приказа, или «столами». Столы в приказах создавались или по функциональному приказу – денежные столы в Разряде и других приказах с общегосударственной компетенцией, или по территориальному признаку – в четвертях. Каждый из старых подьячих четверти заведовал определенной группой городов. У него сосредотачивались и все денежные суммы, поступавшие с этих городов.

Молодые подьячие являлись помощниками старых. Чаще всего они занимались переписками документов с черновиков, составленных старыми подьячими.

Осведомленность в самых разнообразных вопросах и большой административный опыт проявляли дьяки 17 в. – Д.М. Башмаков, Ф.Ф. Лихачев, Алмаз Иванов, Е.И. Украинцев и д.р.(11)

Такие же образованные и даровитые люди встречались и среди приказных подьячих. Из приказной среды вышли представители научной и технической мысли 17 в. Так, дьяки и подьячие Посольского приказа во время выполнения дипломатического поручения составляли ценнейшие географические описания и карты, а также писали исторические и публицистические сочинения. Подьячие нередко обладали литературным талантом и писали языком, близким к живому разговорному.

Данные о составе приказных судей 17 в., собранных С.К. Богоявленским, позволяет сделать вывод о росте участия думных людей в приказном управлении. Если в 1613 г. думные люди возглавляли около трети приказов, то к середине 17 в. они стояли уже во главе половины приказов. К концу третьей четверти процент приказов, управляемых думными людьми, возрос до 60, а в 80-х годах поднялся до 79.(12)

БОЯРЕ – знатнейшие члены Думы, численность которых колебалась от 13 ( 1630 ) до 63 ( 1693 ), но « налицо » всегда было значительно меньше: бояре занимали высшие военные, административные и дипломатические должности, часто связанные с отъездом из Москвы, часть их получала отпуска по болезни, старости и т. п. Внутри Думы бояре были неравны по значению. Волей царя из них выбирался так называемый « конюший боярин » - первый по « старшинству » - за ним следовали « ближние », или « комнатные » бояре, входившие в кружок ближайших советников государя. По знатности происхождения и влиятельности бояре « по ряду », один после другого, перечислялись в ежегодных боярских списках. Родовитость была очень важным критерием при производстве в бояре. Все, даже знатнейшие по происхождению феодалы, должны были начинать службу с низших чинов « московского списка » ( по крайней мере со стольников ), но возможность получить со временем боярский чин определялось прежде всего традицией. Члены 16 – ти родовитейших фамилий имели почти безусловное право стать боярами « в совершенных летах », которое подчеркивалось особой привилегией миновать при выслуге чин окольничего. Эти 16 родов ( Воротынские, Голицыны, Куракины, Морозовы, Одоевские, Пронские, Романовы, Темкины – Ростовские, Буйносовы – Ростовские, Репнины, Трубецкие, Урусовы, Хованские, Черкасские, Шеины и Шереметевы ) имели среди бояр больше своих представителей, чем вся остальная знать. Еще в четырех фамилиях молодые люди либо миновали окольничество, либо нет ( Долгоруковы, Ромодановские, Прозоровские, Салтыковы ). Несколько родов традиционно жаловались в бояре по выслуге в чине окольничего. Но боярство могло быть пожаловано, по прохождению лестницы чинов, любому человеку по воле государя. Это была награда за выдающиеся военные заслуги ( Волконские и др. ) или дипломатические успехи ( Ордины – Нащокины, Матвеевы, и др. ), этого чина удостаивались родственники цариц ( Милославские, Нарышкины, Стрешневы, Лопухины ), наконец, просто царские фавориты ( например, Хитрово ).

ОКОЛЬНИЧИЕ – в отличие от бояр, сидевших в присутствии царя, они стояли на заседаниях Думы и получали вторые после бояр должности в армии, в московских приказах и на воеводствах, в посольствах, имели более низкие поместные и денежные оклады. Как правило, это были далеко не молодые люди, многие из которых не могли надеяться на дальнейшее продвижение. Число их колебалось от 4 ( 1626 – 1627 ) до 55 ( 1690 ), а в Думе заседала меньшая часть имеющих чин, так как многие были на службах или в отпусках. Окольничие также, как и бояре, были неоднородны. Наибольшая близость к государю отмечалась обычно должностью оружничего, разным « весом » обладали лица, записанные в начале или в конце списка окольничих.

ДУМНЫЕ ДВОРЯНЕ – чин, специально предназначенный для представителей незнатных родов, чей совет был желателен в Думе. Его получали, например, выдающиеся военные специалисты, генералы регулярной армии, особо отличившиеся приказные деятели и т. д. В лестнице придворных чинов этот и следующий чин отсутствовали, хотя в редких случаях думные дворяне и думные дьяки могли быть пожалованы в более высокий чин окольничего. В разное время думных дворян насчитывалось от 1 до 40 человек.

ДУМНЫЕ ДЬЯКИ – особая категория дьяков, призванных постоянно участвовать в заседаниях Думы, в отличие от простых дьяков, призывавшихся туда только для доклада о делах подведомственных им учреждений или ответов на запросы. Имели право возглавлять приказы в качестве судей ( без судьи дьяки управляли приказом только коллегиально ), всего их было в одно время единицы.

БЛИЖНИЕ ЛЮДИ – Категория лиц, имевших придворную должность и обслуживавших самого царя. Принадлежность к ней, разумеется, облегчала придворную карьеру, но не была обязательной при прохождении службы в стольниках и выслуге в окольничие.

КОМНАТНЫЕ СТОЛЬНИКИ И СПАЛЬНИКИ – дети знатных фамилий, служившие государю за столом и в спальне, жившие во дворце и спавшие по очереди в царской опочивальне.

КРАВЧИЙ ( ЧАШНИК ) – доверенный стольник, « наряжавший » государю вина ( виночерпий ) и заботившийся о царском питье.

ПОСТЕЛЬНИЧИЙ – ответственный за царскую постель и опочивальню.

ЛОВЧИЙ – организатор царской охоты.

КАЗНАЧЕЙ – хранитель царских драгоценностей.

СТРЯПЧИЙ С КЛЮЧОМ – дворцовый эконом.

ПЕЧАТНИК – хранитель большой и средней государственных печатей.

ЯСЕЛЬНИК – ответственный за царский выезд ( конюшню ).(13)

Остальные чины московского списка.

В московский список, начинавшийся боярами, входили и другие чиновные люди, ежегодно отмечавшиеся в боярских списках и перечислявшиеся в создаваемых время от времени Боярских книгах.

СТОЛЬНИКИ- для знатнейших родов – начальный придворный чин, в котором служили и представители незнатных московских фамилий, заслужившие эту честь. Несколько сотен стольников обслуживали царские пиры и приемы, разнося яства и напитки. Со временем первоначальная функция стольников отступала на второй план и этот чин ( с соответствующим поместьем и денежным окладом ) определял в основном место человека в « Табели о рангах ». Так, в регулярной армии стольники служили полковниками и ротмистрами, в городах и посольствах воеводами и послами или их помощниками ( « товарищами » ), в приказах – судьями. При этом как чин требовал определенной должности, так и должность ( например, военная ) могла определять пожалование в стольники человека, ни разу не прислуживавшего за столом.

СТРЯПЧИЕ – около тысячи стряпчих, первоначально предназначавшихся для сопровождения царя и для посылок, к концу 17 века занимали самые разные ответственные должности ( кроме воеводских и посольских ), получая этот чин в силу родовой традиции, и в награду за заслуги.

ДВОРЯНЕ МОСКОВСКИЕ – отборное дворянство, удостоенное занесения в Боярскую книгу. Вместе с представителями более знатных родов московские дворяне служили в так называемом Московском полку – тяжеловооруженном конном корпусе, лишь после реформы В. В. Голицына ( 1681 – 1682 ), последним в армии, перешедшим в « регулярство ». Они назначались на различные командные должности и могли продвигаться по лестнице придворных чинов.

ЖИЛЬЦЫ – около двух тысяч молодых представителей дворянских фамилий московского списка, по очереди, группами в несколько сотен человек дневавших и ночевавших на царском дворе для « береженья » и посылок. С этого чина начиналась служба большинства придворных; с него они назначались на командные должности в рейтарские, солдатские и драгунские полки.

ДЬЯКИ – руководители приказного делопроизводства в центральных государственных учреждениях и приказных избах в городах; служили под руководством судей и воевод, но приказ мог возглавляться и коллегией дьяков; непременно участвовали в крупных посольствах и военных компаниях. Получали большое поместное и денежное жалование. Обычно выходили из подъячих, но могли назначаться прямо из купцов или дворян.

Городовой список.

Включал дворян, служивших в городовых корпорациях и отмечавшихся в « десятнях » ( документах смотров по уездам ).

ДВОРЯНЕ ГОРОДОВЫЕ – в последней четверти 17 века вместе с детьми боярскими несли военную службу в рядовых рейтарах, драгунах, гусарах и солдатах, выдвигались на командные должности, могли быть пожалованы в московские чины.

ДЕТИ БОЯРСКИЕ – младший феодальный чин, мелкопоместные и беспоместные дворяне. Эта категория возникла из получивших дворянство « приборных » военнослужащих и из дворянских детей, владения которых были раздроблены между родственниками в результате сонаследования. Верстались в рядовой и младший командный состав регулярных полков, где могли выслужить поместья и более высокие чины, становились подъячими, промышляли на выборных городских должностях, нередко шли на частную службу и записывались в военные холопы, монастырские дружины и т. д.

Служилые люди по прибору.

ПОДЪЯЧИЕ – служащие московских приказов ( из которых выходили дьяки ) и городовых приказных ( или войсковых ) изб. Площадные подъячие составляли прошения частным лицам и выступали в роли ходатаев по делам; они объединялись в корпорации, самой известной из которых была так называемая « Ивановская площадь » в столице. Стать подъячим в принципе мог каждый грамотный и способный к делам вольный человек. В Посольском, Разрядном и Поместном приказах существовали училища, готовившие подъячих по их профилям. После более или менее ( в зависимости от способностей и обстоятельств ) продолжительной службы в « молодших » ( переписывавших бумаги ) подъячий становился « средним », составлявшим документы и справки, а затем « старшим » или « справным », руководившим делопроизводство своего « стола » и редактировавшим исходящие документы. Успешная служба в старших подъячих, как правило, обеспечивала производство в дьяки.

СТРЕЛЬЦЫ – пехота, созданная в середине 16 века. В конце 17 века была вооружена самым современным огнестрельным оружием ( пищалями простыми и « винтовками » с ударным кремниевым замком, гранатами и гранатометами, полковыми пушками и гаубицами ), бердышами и копьями, саблями и касками, обучена ведению регулярных военных действий ( к 1689 году – вплоть до боя в пехотных колоннах ). Постоянно совершенствуясь, стрелецкое войско, как правило, превосходило по боеспособности пехоту пограничных с Россией государств. Полки и подразделения стрельцов получали при формировании особые знамена. Парадная форма полков различалась цветом кафтанов, сапог и шапок с меховой опушкой, яркими нашивками. Стрелецкая служба была пожизненной и наследственной, дополнительный контингент набирался из « охочих вольных людей » ( в тяжелые для государства времена и на опасных границах принимались даже беглые ). Повсеместно стрельцы жили особыми укрепленными слободами со « съезжей » или « полковой » избой в центре. Москва была окружена целой цепью полковых слобод. Стрельцы получали денежное и хлебное жалованье, имели льготы в налогах с занятий ремеслом и розничной торговлей. Семьи стрельцов имели свои дворы и приусадебные участки, а в некоторых городах – пашню. Общие экономические интересы, родство, сокращение жалованья и налоговых льгот, « неправды » власть имущих все более сближали эту наиболее боеспособную часть армии с податным населением страны. Всего к началу 1680 – х годах в России насчитывалось 55 тысяч стрельцов, отборная часть которых ( 22500 ) жила в столице и, посменно, направлялась в военные походы и на службы в важнейшие города. Остальные стрельцы, получавшие еще более скудное содержание, составляли постоянные городские гарнизоны. Особым разрядом стрельцов был конный Стремянной полк царской охраны. Полки ( до 1681 – 1682 года – приказы ) управлялись полковником ( головой ), подполковником ( полуполковником ) и пятисотскими, назначаемыми обычно из дворян, а также сотниками, пятидесятниками и десятниками, выбиравшимися из рядовых. Авторитет « мира » ( коллектива ) обеспечивал высокую организованность и стойкость стрелецких полков.

СОЛДАТЫ – массовое формирование солдатских полков началось в 1620 – 1630 – х годах. Первоначально эти « полки нового строя » обучались наемными офицерами – иноземцами. Они, как было принято, делились на мушкетеров и пикинеров, вместо сабель имели шпаги, а вместо стрелецких круглых блестящих касок – широко известные черные шлемы – барселины и кирасы испанского образца ( по общеевропейской моде ). В 1680 году в стране было 61300 солдат, основная масса которых имела пахотные земли в угрожаемых и стратегически важных районах. Получая от правительства налоговые льготы, поверстанные в солдаты крестьяне и « охочие люди » должны были боевому строю « учиться почасту », кормясь земледелием, а в военное время получая денежное жалованье. « Выборные » московские солдатские полки, служившие за деньги и корм, квартировали в Бутырках. Вместе со столичными стрельцами они были ударной силой регулярной армии.

Помимо стрелецких и солдатских полков « приборные » люди, не имевшие поместий, служили и в кавалерии – тяжелой ( рейтары, около 30500 воинов ) и легкой ( гусары, драгуны, действовавшие в основном на юго – западной границе ). Драгуны были как бы переходным мостиком между почти полностью недворянской пехотой и в значительной степени дворянской кавалерией; в их рядах насчитывалось немало однодворцев – первоначально считавшихся служилыми по отечеству, но указом 1675 и 1679 – 1681 годов приравненных к « мужикам ».

ПУШКАРИ – как и во всех европейских армиях, русские артиллеристы выделялись в особую корпорацию. Они управлялись и получали жалованье в специальном Пушкарском приказе. Пушкари несли гарнизонную службу в городах, где жили своими дворами ( аналогично стрельцам ), обслуживали главный артиллерийский парк, находившейся в мирное время в Москве, и придавались регулярным полкам. В период Чигиринских и Крымских походов В.В. Голицын формировал также особый Пушкарский полк ( корпус ), отлично показавший себя в боевых действиях.

ВОРОТНИКИ и ЗАТИНЩИКИ – специальная охрана городских ворот и стрелки из крепостных ( « затинных » ) пищалей, содержались на средства местной казны и почти не имели привилегий по сравнению с тяглым населением.

ЯМЩИКИ – корпорация служащих « ямской гоньбы », подчинявшаяся Ямскому приказу и получавшая оплату по подорожным, предъявлявшимся почтарями и чиновниками, спешившими по делам службы. Жили как в слободах, так и на ямских дворах по большим дорогам. Обязаны были держать наготове определенное количество « подвод » ( лошадей, иногда с санями или телегами ) и в любое время обеспечивать ими обладателя казенных подорожных. Служили пожизненно и наследственно, пополняясь из « охотников », в том числе из крепостных, которые не освобождались от феодальной зависимости.

Помимо перечисленных, существовали еще целый ряд мелких служилых корпораций ( например, царские конюхи ). Под влиянием идеологии абсолютизма в общественном сознании укреплялось убеждение, что все социальные группы, эксплуатируемые непосредственно феодальным государством ( а не частными лицами ) являются « чинами », частями единого и совершенного государственного организма: например, гости ( богатейшие купцы и промышленники), члены Гостиной и Суконной сотен ( другие сходные корпорации ), кадашевцы ( производители тканей ), « черные » посадские люди ( городские ремесленники, мелкие торговцы и работные люди ), черносошные ( государственные ) и дворцовые ( царские ) крестьяне и т.д.(13)

Во второй половине 17 в. стала назревать потребность в преодолении недостатков приказного строя. С разрастанием количества дел принцип непосредственного царского вмешательства в дела приказов все более обнаруживает свою несостоятельность. Мелочное подчинение органов местного управления приказам. По любому, хотя бы и незначительному, гражданскому делу челобитчики имели право обращаться в центр и тем затягивать дело.(С.Б. Веселовский. Приказной строй управления Московского государства. Киев, 1912, стр. 9-10, 31-32 и др.) Это были основные причины московской приказной волокиты, единственным реальным средством против которой могло быть правильное распределение дел между различными инстанциями. Коренным пороком приказной системы было широко распространенное взяточничество, но ежегодные проверки и наказания в достаточной мере сдерживало его.

Постоянно действовавшие приказы охватывали как будто все разнообразие дел государственного управления. Тем не менее многократно возникали приказы для выполнения временных поручений. Основной причиной появления временных приказов было отсутствие последовательно проведенного отраслевого распределения дел, вследствие чего поручения более широкого характера не укладывались в полномочия какого-либо одного приказа. Множество временных приказов, существовавших иногда много лет, увеличивало бессистемность приказного строя.

Предпринимались попытки объединить различные отрасли управления. В Поместном приказе было сосредоточено важное дело описаний и переписей почти всего государства и поместные и вотчинные дела. Ведомство Разбойного приказа было распространено на Север, где раньше разбойные и татинные дела ведали четвертные приказы. Приказу Большой казны были переданы таможенные и кабацкие сборы со всего государства (за исключением Сибири).(14)

Намечается объединение групп приказов под общим руководством. В последней четверти 17 в. была сделана попытка добиться соединения отдельных приказов в постоянные группы. Таково объединение с Посольским приказом приказов Новгородского, Владимирского, Галицкого, Устюжского, Малороссийского, Великия России и Смоленского; Большого прихода и Новой чети с приказом Большой казны; Костромской четверти – со Стрелецким; Пушкарского – с Рейтарским. Это были попытки внести некоторую систему в объединение приказов по характеру их деятельности. Однако перестройка приказного управления в 17 в. едва только намечалась.

Земские соборы.

Земские соборы зародились и оформились в 16 в. В начале 17 в. земские соборы созывались в обстановке напряженной борьбы и тяжелого международного положения Русского государства. Движение против интервентов, начавшись на севере, постепенно расширялось, захватывая все новые и новые области. Города вступали в оживленные сношения между собой, призывая друг друга «быти со всею землею в любви и в совете и в соединенье и против врагов... польских и литовских людей, со всею землею стояти заодин». Руководящими органами в этих сношениях являлись городовые «советы». В них участвовали «разных чинов люди Московского государства».(5) Собор несет функцию основной опоры правительства, особенно после Смутного времени. В дальнейшем Собор превращает выступления в модернизационный толчок мирно решить тот или иной вопрос и утихомирить общественные требования реформ.

В первые годы царствования Михаила Федоровича соборы имели большое значение в жизни государства. Иногда они даже официально ставились рядом с носителем верховной власти: в царских грамотах того времени нередко можно встретить ссылку на «всенародный приговор». В эти годы, до 1619, земские соборы выполняли обязанности постоянной распорядительной власти.

Особых законодательных актов, определявших принципы формирования земских соборов не было. Поголовный созыв столичных чинов становилось все более неосуществимым ввиду увеличивавшегося и в то же время мог вызывать неудовольствие провинции, посылавшей своих представителей по выбору. Вскоре правительство начало переходить и в отношении к высшим чинам на выборную систему.

С середины 17 в. Земские соборы стали модернизироваться в представительную комиссию по тому или иному вопросу, несмотря на это за Собор оставался верховный голос в решении вопросов, но этим он практически не пользуется. Правительство в затруднительных случаях обращалось к выборным от отдельных сословий, заинтересованных в решении тех или иных вопросов.(7) В 1660 и 1662/63 г. гости и выборные от тяглых людей Москвы были призваны на совещание с боярами по поводу денежного кризиса; в 1672 и 1676 г. уже с одними гостями совещаются об армянском торге шелком. В 1681/82 г. созывают две комиссии: одна – из служилых людей – обсуждали вопросы военной организации, другая, из посадских людей – податного обложения.

Местное управление

Основной административной единицей Русского государства в 17 в. был уезд. В большинстве уездов было по одному городу. Город был военным, судебным и административным центром прилегавшего к нему уезда. Деление территории государства на уезды сложилось постепенно, исторически, на основе прежних княжеств и их уделов. Вследствие этого уезды были весьма различны по территории и населенности; самые мелкие из них находились в центре государства. Значительно крупнее были уезды, образовавшиеся на окраинах в 16 и 17 в. С середины 17 в. город перестает быть военным центром, ими становятся только города стоящие на трех стратегических направлениях: северо-запад, запад и юг. В них формируются и располагаются войска. Остальные города имеют только небольшой гарнизон охраны, они превращаются только в административно-судебные центры.

Также исторически сложилось и сохранило много следов далекого прошлого подразделение уездов на более мелкие административные единицы. Большинство уездов состояло из нескольких станов. Во многих уездах, кроме станов, были также волости, то как части станов, то как самостоятельное деление, равнозначное станам. Особенно много остатков старины сохранилось в северных уездах Поморья. Почти в каждом уезде были свои собственные деления: то на погосты, то на волости, то на станы и волости, погосты и волости и т.п. Сибирские уезды делились на слободы и ясачные волости.(15)

В середине 16 в. в связи с ростом централизации государства были созданы губные избы во главе с губными старостами, избираемыми тяглым населением и местных служивых. Задача губных учреждений – борьба с разбоями.

Несколько позже введения губных изб были отменены должности наместников и волостителей и вместо них были созданы земские избы, во главе с земскими старостами, избираемыми тяглым населением – крестьянами и посадскими людьми – из своей среды. На обязанности земских учреждений лежало управление своим посадом или волостью, суд по гражданским делам и сбор налогов. Устройство местного управления шло двумя путями; с одной демократические – выборные власти, с другой представитель от центральной власти – воевода. К концу 17 в. власть от воеводы начала уходить к выборным. Воевода имеет сильную власть только в военных округах и на окраинах территории России, где еще не сложилась местные выборные власти.

С начала 17 в. правительство стало объединять в руках военного командира все виды власти: военную, судебную, административную. Объединение вызывалось необходимостью борьбы с интервентами. В руках воевод сосредотачивалось все местное управление. Воевода – главный

администратор уезда. Он следил за сбором денежных повинностей и отбыванием казенных служб. Воевода был главным судьей в уезде как по гражданским, так и по уголовным делам. Воевода выполнял и полицейские функции. Среди воевод 17 в. встречались немало крупных администраторов. Такие администраторы быстро проходили лестницу чинов и входили в Боярскую думу, размывая старую родовитую прослойку.

Из местного управления выделялось таможенное и кабацкое дело. В большинстве городов таможня и кабак соединялись под управлением одного выборного головы, но его помощники целовальники выбирались на ту и другую службу отдельно. Голова выбирался на один год посадскими людьми из своей среды, а в дворцовых волостях – из дворцовых крестьян; целовальники выбирались также на один год из посадских и уездных людей. Воеводы осуществляли только общий надзор за деятельностью таможенных и кабацких голов. Они должны были следить лишь затем, чтобы не было явных злоупотреблений со стороны таможенных голов.(17)

Несколько иной вид имело воеводское управление в крупных пограничных городах: на севере – в Архангельске, на западе – в Великом Новгороде и Пскове, на юго-западе – в Смоленске, на юге – в Белгороде и Астрахани, на востоке – в Казани, в Сибири – в Тобольске, Томске, Енисейске, Якутске и некоторых других городах. Воеводская, или разрядная, изба этих городов представляла собой местное подобие московских приказов. Здесь воеводы были начальниками местных военных сил, судьями и администраторами и в некоторых вопросах обладали властью московских приказов, например властью верстать людей на службу и раздавать им поместья. В Астрахани, Уфе, Тобольске, Томске воеводы имели полномочия (под надзором и контролем центра) вести дипломатические сношения с соседними государствами. На астраханских воеводах лежала задача ответственная задача надзора за Большой Ногайской ордой и сношения с ней.

Дьяк или подьячий с приписью отвечал за все делопроизводство воеводской съезжей избы (канцелярии). Наряду с этой официальной функцией на них фактически лежала негласная обязанность наблюдать за деятельностью воевод и доносить о непорядках в Москву. На этой почве между воеводами и дьяками очень часто происходили конфликты.

Центром уездного управления была воеводская съезжая изба, в которой производились следствие, суд и расправа, и сосредотачивалось все делопроизводство. В крупных городах съезжая изба носила название «приказной палаты». Делопроизводство распределялось между отделами приказной избы – «столами», каждый из которых ведался особым подьячим.

Воеводы были подчинены самому бдительному и придирчивому надзору со стороны приказов. Вновь назначенному воеводе при отпуске на службу выдавался наказ с подробным изложением его обязанностей и с предупреждением против возможных с его стороны злоупотреблений. В дальнейшем воевода по поводу всех выходивших из общей нормы дел должен был списываться с приказом. Вместе с тем реального контроля над деятельностью воеводы не было.

В принципе воевода не имел права получать с населения никаких доходов в свою пользу ни от суда, ни от общеадминистративных действий, но на практике воеводы жили за счет населения, причем воеводская власть была достаточной для того, чтобы злоупотреблять ею.

Воеводские должности обычно замещались отставными служилыми людьми. Недостаточная подготовленность к разрешению административных вопросов, а порой и просто неграмотность, служила серьезной помехой для выполнения воеводами их разнообразных обязанностей. Для этого из приказов давали подробные инструкции, для умелых администраторов развязывались руки и гарантировался быстрый взлет в карьере.

В целом можно утверждать, что органы местного самоуправления – земские и городские – содействовали развитию промышленности, торговли, коммуникации в регионах, профессионализации общества, повышению уровня просвещения и культуры. Создавали предпосылку для увеличения эффективности местного управления, поскольку органы общественного самоуправления обыкновенно лучше разбирались в местных проблемах и могли решать их более качественно. Мобилизуя хозяйственную и общественную инициативу, органы местного самоуправления расширяли социальную базу политического строя, способствовали прогрессивной эволюции авторитарного режима в сторону консесуального управления, опиравшегося не столько на силу, сколько на поддержку общества.

На тот период, 17 в., активного ведения войн и колонизации была необходимость сочетания местного самоуправления и центрального управления, с преобладанием последнего. Задачи, которые стояли перед государством должны были проводиться центральной властью, мелкие дела не значищиеся для государства оставлялись местной власти на их усмотрение. По мере развития модернизации государства и становление ее могущества все больший объем власти стал переходить к местному самоуправлению. Что в свою очередь приводило к его активизации и переходу к новому этапу модернизации общества.

Россия уже была подготовлена достаточно ясным осознанием того, что в промышленности, где технико-технологический прогресс очень быстро обесценивает факторы искусственно созданных преимуществ, патронируемые государством монополии являются тормозом на пути ускоренного социально-экономического прогресса страны. В территориальном аспекте это предполагало ставку на растущую «открытость» регионов, стремление связать регионы страны не столько военно-административными скрепами, сколько спонтанно развивающимися экономическим связями посредством рынка. Следует заметить, что предпосылка новой, соответствующей «свободному» рынку пространственной организации экономики уже достаточно отчетливо прослеживается в первой половине 17 в., когда зарождающаяся промышленность во все большей степени вынуждена была ориентироваться на внутренний рынок страны, а не на структуру государственного инвестиционного спроса. Пространственные сдвиги в экономике в этом случае следовали путем естественного расширения сбыта – в в основном за фактором емкости региональных рынков, который, в свою очередь, определялся степенью населенности той или иной местности. В особенности эта тенденция была характерна для обрабатывающей и мелкой кустарной промышленности, которая быстро развивается. Результатом модернизации стало становится также резко возросшая территориальная мобильность основных факторов производства. В большей мере это развитие затронуло рынок труда и капиталов, в меньшей – отношение материальном базисе экономики (леса, земли, минеральные богатства), значительные ресурсы которого оставались в монопольном распоряжении государства и консервативных групп собственников. Однако уже одна только возросшая подвижность капитала и труда существенно изменила принципы территориальной организации экономики. Возникало базирующееся на естественной основе, несравнимое с прежним богатство комбинаций населения, природных ресурсов и капитала.

В этих условиях должно было резко возрасти значение инфраструктурного фактора экономического развития, который, собственно говоря, становится важнейшим инструментом новой политики размещения производительных сил, стимулирования пространственных сдвигов в экономике. На начальном этапе российской модернизации прежний рассеянный, во многом произвольный и крайне замедленный характер сбыта продукции на рынок компенсируется складыванием широкой по территориальному охвату системой устойчивых распределительных центров – ярмарок (Ирбитская, Свенская и др.) и оптовых складов (в крупнейших городах), а также ориентацией торговли на магистральные, в основном речные, пути сообщения. С развитием судоходного сообщения привязка пространственных сдвигов в экономике и торгово-сбытовых «сетей» к крупнейшим речным артериям стала еще более выраженной тенденцией. В перспективе это вело к преодолению «очагового» развития промышленности, к формированию обширных сплошных ареалов промышленного и интенсивного (уже отчетливо товарного) аграрного производства.

Под влиянием модернизации шел медленный процесс перераспределения властных полномочий между государством и общественными объединениями, формировались – возможно, не так быстро, как хотелось бы современникам этих событий – элементы гражданского общества. Общественные организации оказывали положительное воздействие на развитие различных секторов экономики, способствовали рационализации методов хозяйствования, профессионализации различных видов деятельности, распространению научных знаний и культуры в обществе.

Основной административной единицей Русского государства в 17 в. был уезд. В большинстве уездов было по одному городу. Город был военным, судебным и административным центром прилегавшего к нему уезда. Деление территории государства на уезды сложилось постепенно, исторически, на основе прежних княжеств и их уделов. Вследствие этого уезды были весьма различны по территории и населенности; самые мелкие из них находились в центре государства. Значительно крупнее были уезды, образовавшиеся на окраинах в 16 и 17 в. С середины 17 в. город перестает быть военным центром, ими становятся только города стоящие на трех стратегических направлениях: северо-запад, запад и юг. В них формируются и располагаются войска. Остальные города имеют только небольшой гарнизон охраны, они превращаются только в административно-судебные центры.

Также исторически сложилось и сохранило много следов далекого прошлого подразделение уездов на более мелкие административные единицы. Большинство уездов состояло из нескольких станов. Во многих уездах, кроме станов, были также волости, то как части станов, то как самостоятельное деление, равнозначное станам. Особенно много остатков старины сохранилось в северных уездах Поморья. Почти в каждом уезде были свои собственные деления: то на погосты, то на волости, то на станы и волости, погосты и волости и т.п. Сибирские уезды делились на слободы и ясачные волости.(15)

В середине 16 в. в связи с ростом централизации государства были созданы губные избы во главе с губными старостами, избираемыми тяглым населением и местных служивых. Задача губных учреждений – борьба с разбоями.

Несколько позже введения губных изб были отменены должности наместников и волостителей и вместо них были созданы земские избы, во главе с земскими старостами, избираемыми тяглым населением – крестьянами и посадскими людьми – из своей среды. На обязанности земских учреждений лежало управление своим посадом или волостью, суд по гражданским делам и сбор налогов. Устройство местного управления шло двумя путями; с одной демократические – выборные власти, с другой представитель от центральной власти – воевода. К концу 17 в. власть от воеводы начала уходить к выборным. Воевода имеет сильную власть только в военных округах и на окраинах территории России, где еще не сложилась местные выборные власти.

С начала 17 в. правительство стало объединять в руках военного командира все виды власти: военную, судебную, административную. Объединение вызывалось необходимостью борьбы с интервентами. В руках воевод сосредотачивалось все местное управление. Воевода – главный

администратор уезда. Он следил за сбором денежных повинностей и отбыванием казенных служб. Воевода был главным судьей в уезде как по гражданским, так и по уголовным делам. Воевода выполнял и полицейские функции. Среди воевод 17 в. встречались немало крупных администраторов. Такие администраторы быстро проходили лестницу чинов и входили в Боярскую думу, размывая старую родовитую прослойку.

Из местного управления выделялось таможенное и кабацкое дело. В большинстве городов таможня и кабак соединялись под управлением одного выборного головы, но его помощники целовальники выбирались на ту и другую службу отдельно. Голова выбирался на один год посадскими людьми из своей среды, а в дворцовых волостях – из дворцовых крестьян; целовальники выбирались также на один год из посадских и уездных людей. Воеводы осуществляли только общий надзор за деятельностью таможенных и кабацких голов. Они должны были следить лишь затем, чтобы не было явных злоупотреблений со стороны таможенных голов.(17)

Несколько иной вид имело воеводское управление в крупных пограничных городах: на севере – в Архангельске, на западе – в Великом Новгороде и Пскове, на юго-западе – в Смоленске, на юге – в Белгороде и Астрахани, на востоке – в Казани, в Сибири – в Тобольске, Томске, Енисейске, Якутске и некоторых других городах. Воеводская, или разрядная, изба этих городов представляла собой местное подобие московских приказов. Здесь воеводы были начальниками местных военных сил, судьями и администраторами и в некоторых вопросах обладали властью московских приказов, например властью верстать людей на службу и раздавать им поместья. В Астрахани, Уфе, Тобольске, Томске воеводы имели полномочия (под надзором и контролем центра) вести дипломатические сношения с соседними государствами. На астраханских воеводах лежала задача ответственная задача надзора за Большой Ногайской ордой и сношения с ней.

Дьяк или подьячий с приписью отвечал за все делопроизводство воеводской съезжей избы (канцелярии). Наряду с этой официальной функцией на них фактически лежала негласная обязанность наблюдать за деятельностью воевод и доносить о непорядках в Москву. На этой почве между воеводами и дьяками очень часто происходили конфликты.

Центром уездного управления была воеводская съезжая изба, в которой производились следствие, суд и расправа, и сосредотачивалось все делопроизводство. В крупных городах съезжая изба носила название «приказной палаты». Делопроизводство распределялось между отделами приказной избы – «столами», каждый из которых ведался особым подьячим.

Воеводы были подчинены самому бдительному и придирчивому надзору со стороны приказов. Вновь назначенному воеводе при отпуске на службу выдавался наказ с подробным изложением его обязанностей и с предупреждением против возможных с его стороны злоупотреблений. В дальнейшем воевода по поводу всех выходивших из общей нормы дел должен был списываться с приказом. Вместе с тем реального контроля над деятельностью воеводы не было.

В принципе воевода не имел права получать с населения никаких доходов в свою пользу ни от суда, ни от общеадминистративных действий, но на практике воеводы жили за счет населения, причем воеводская власть была достаточной для того, чтобы злоупотреблять ею.

Воеводские должности обычно замещались отставными служилыми людьми. Недостаточная подготовленность к разрешению административных вопросов, а порой и просто неграмотность, служила серьезной помехой для выполнения воеводами их разнообразных обязанностей. Для этого из приказов давали подробные инструкции, для умелых администраторов развязывались руки и гарантировался быстрый взлет в карьере.

В целом можно утверждать, что органы местного самоуправления – земские и городские – содействовали развитию промышленности, торговли, коммуникации в регионах, профессионализации общества, повышению уровня просвещения и культуры. Создавали предпосылку для увеличения эффективности местного управления, поскольку органы общественного самоуправления обыкновенно лучше разбирались в местных проблемах и могли решать их более качественно. Мобилизуя хозяйственную и общественную инициативу, органы местного самоуправления расширяли социальную базу политического строя, способствовали прогрессивной эволюции авторитарного режима в сторону консесуального управления, опиравшегося не столько на силу, сколько на поддержку общества.

На тот период, 17 в., активного ведения войн и колонизации была необходимость сочетания местного самоуправления и центрального управления, с преобладанием последнего. Задачи, которые стояли перед государством должны были проводиться центральной властью, мелкие дела не значищиеся для государства оставлялись местной власти на их усмотрение. По мере развития модернизации государства и становление ее могущества все больший объем власти стал переходить к местному самоуправлению. Что в свою очередь приводило к его активизации и переходу к новому этапу модернизации общества.

Россия уже была подготовлена достаточно ясным осознанием того, что в промышленности, где технико-технологический прогресс очень быстро обесценивает факторы искусственно созданных преимуществ, патронируемые государством монополии являются тормозом на пути ускоренного социально-экономического прогресса страны. В территориальном аспекте это предполагало ставку на растущую «открытость» регионов, стремление связать регионы страны не столько военно-административными скрепами, сколько спонтанно развивающимися экономическим связями посредством рынка. Следует заметить, что предпосылка новой, соответствующей «свободному» рынку пространственной организации экономики уже достаточно отчетливо прослеживается в первой половине 17 в., когда зарождающаяся промышленность во все большей степени вынуждена была ориентироваться на внутренний рынок страны, а не на структуру государственного инвестиционного спроса. Пространственные сдвиги в экономике в этом случае следовали путем естественного расширения сбыта – в в основном за фактором емкости региональных рынков, который, в свою очередь, определялся степенью населенности той или иной местности. В особенности эта тенденция была характерна для обрабатывающей и мелкой кустарной промышленности, которая быстро развивается. Результатом модернизации стало становится также резко возросшая территориальная мобильность основных факторов производства. В большей мере это развитие затронуло рынок труда и капиталов, в меньшей – отношение материальном базисе экономики (леса, земли, минеральные богатства), значительные ресурсы которого оставались в монопольном распоряжении государства и консервативных групп собственников. Однако уже одна только возросшая подвижность капитала и труда существенно изменила принципы территориальной организации экономики. Возникало базирующееся на естественной основе, несравнимое с прежним богатство комбинаций населения, природных ресурсов и капитала.

В этих условиях должно было резко возрасти значение инфраструктурного фактора экономического развития, который, собственно говоря, становится важнейшим инструментом новой политики размещения производительных сил, стимулирования пространственных сдвигов в экономике. На начальном этапе российской модернизации прежний рассеянный, во многом произвольный и крайне замедленный характер сбыта продукции на рынок компенсируется складыванием широкой по территориальному охвату системой устойчивых распределительных центров – ярмарок (Ирбитская, Свенская и др.) и оптовых складов (в крупнейших городах), а также ориентацией торговли на магистральные, в основном речные, пути сообщения. С развитием судоходного сообщения привязка пространственных сдвигов в экономике и торгово-сбытовых «сетей» к крупнейшим речным артериям стала еще более выраженной тенденцией. В перспективе это вело к преодолению «очагового» развития промышленности, к формированию обширных сплошных ареалов промышленного и интенсивного (уже отчетливо товарного) аграрного производства.

Под влиянием модернизации шел медленный процесс перераспределения властных полномочий между государством и общественными объединениями, формировались – возможно, не так быстро, как хотелось бы современникам этих событий – элементы гражданского общества. Общественные организации оказывали положительное воздействие на развитие различных секторов экономики, способствовали рационализации методов хозяйствования, профессионализации различных видов деятельности, распространению научных знаний и культуры в обществе.

Право и суд

Владение землей было связано с несением службы, прежде всего военной. Таким образом, владение землей имело ограничения, было «условно». Условность эта выражалась в различных формах, начиная от поместья и кончая некоторыми ограничениями в распоряжении вотчинами. Академик Шмурло отмечает: «Служилый человек в московском государстве служил, его положение определялось обязанностями, отнюдь не правами».

В 17 в. различались следующие виды землевладения: земли государственные, или черные, дворцовые и земли отданные служилым людям, как поместья и вотчины.

Черные земли находились в пользовании черносошных крестьян, которые несли государственное тягло, т.е. платили налоги и отбывали разнообразные повинности в пользу государства.

Дворцовые земли – собственность царя и царской семьи.

Вотчина – феодальная земельная собственность, переходящая по наследству. Вотчинник обладал только правом подчиненной собственности на вотчину. Верховная собственность на все земли, в том числе и вотчины, принадлежало царю. Им они даются для отправления государевой службы. И если он таковой не может нести, то земли конфискуются, а провинившейся в лучшем случае подстригается в монахи. В 17 в. обязанности вотчинников нести службу была регламентирована в Уложении и ряде указов. На протяжении 17 в. происходил процесс неуклонного сближения поместий с вотчинами. В государственных интересах было перевод вотчиной земли в поместный фонд, а затем изъятие всего фонда обратно в черносошный.

На протяжении 17 в. происходило дальнейшее развитее законодательства. Царский судебник, являвшийся важнейшим источником права в 16 в., уже устарел к 17 в. Он непрерывно дополнялся новыми царскими указами и боярскими приговорами, причем эти дополнения записывались каждым приказом по своему ведомству отдельно. Таким образом, составились Указные книги приказов. Этот порядок регистрации указов имел технические неудобства, так как один приказ не знал о том, какие указы записаны другими приказами. После восстания 1648 г. правительство созвало Земской собор, который принял новое Уложение 1649 г. Источниками Уложения были старые судебники, указы и боярские приговоры, указные книги приказов, «градские законы греческих царей», т.е. византийское право, Литовский статут, новые постановления, внесенные составителями Уложения и выборными – членами соборами.

В 35 случаях Уложение 1649 г. применяет смертную казнь. За менее значительные преступления широко применялись членовредительские и болезненные наказания. Кроме устрашения, наказание в 17 в. часто преследовало целью возмездия. Уложение говорит, что если кто кому умышленно «отсечет руку, или ногу, или нос, или ухо, или губы обрежет, или глаз выколет..., и за такое его надругательство самому ему то же учинити».

Применения лишения свободы не было широко распространено и усилилось только к концу !7 в. Лишение свободы применялось в двух видах: заключение в тюрьму и ссылка. Заключение в тюрьму было срочное, очень часто на короткие сроки – неделю, месяц, полгода. В отдельных случаях применялись и более длительные сроки и пожизненные заключения. Очень часто срок заключения в тюрьму совершенно не устанавливался. Заключенные должны были кормиться за счет родственников или милостыни. Часто закованных в кандалы заключенных посылали на принудительные работы.

Гораздо чаще, чем заключение в тюрьму, применялась ссылка. В 17 в преступников ссылали в южные и окраинные города – Астрахань, и в Сибирь. Иногда сосланных заставляли служить в окраиных городах в качестве стрельцов, пушкарей, воротников и т.д.

В законодательных памятниках говорится также о лишении чести. К позорящим наказаниям относится торговая казнь, заключавшаяся в тои, что казнимого возили по улицам и площадям и били кнутом при собравшейся толпе, а также «выдача головой» бояр и дворян, проигравших местнический спор.(19.) Дуэли запрещены и кто бы не начинал наказание несли все. Заявления об оскорблении несли в суд, где и разбиралось с вынесением приговора о компенсации.

В уголовном законодательстве 17 в. различаются понятия умысла, неосторожности и случайности. Уложение предусматривает за умышленное убийство смертную казнь. Но если убийство было совершено «не умышлением», а «пьяным делом» или по неосторожности, то наказание снижается: убийцу бьют кнутом и выдают на поруки. Не применялось наказание в случае, если деяние было совершено в состоянии необходимой обороны.

Уголовная ответственность распространяется в 17 в. на всех, в том числе и на холопов. Владельцам предписывалось представлять своих людей, совершивших преступления, в приказы и губные избы.

В Уложении 1649 г. различаются главное преступление и пособничество, разнообразные виды помощи при совершении преступления. За все виды соучастия предусматривалось то же наказание, что и самому преступнику. Уголовные законы в 17 в. уделяли большое внимание повторению преступления – рецидиву. Первый же разбой, особенно без убийства, наказывался гораздо легче.

Характерной особенностью юстиции 17 в. было то, что органы государственной власти и управления обычно ведали одновременно и судом. Главой государственной системы судебных органов являлся царь. Царь выступал главным образом, как верховный судья, как высшая ревизионная инстанция, как законодатель, который восполняет пробелы в законодательстве или дает аутентичное толкование действующего права. Следующим после царя высшим судебным органом была Боярская дума. Приговоры бояр служат источником права для нижестоящих судов. Центральными учреждениями, в которых решалась основная масса судебных дел, были приказы.

Судьи обязывались «судити и росправа делати по государеву указу вправду, а своим вымыслом в судных делах по дружбе и по недружбе ничего не прибавливати, ни убавливати, и ни в чем другу не дружити, а недругу не мститти, и никому ни в чем ни для чего не норовити, делати всякие государевы дела, не стыдяся лица сильных и избавляти обидящаго от руки неправедного».(20)

После разбирательства дела суд приступал к вынесению решения, к «вершению» дела. Вершили дело судьи, участвовавшие в его разборе, часто приглашались для совета и иные судьи, почему-либо знакомые с этим делом. Выигравшей стороне судом выдавалась так называемая «правая грамота». Уже разрешенное однажды дело запрещалось пересматривать. Приговор приводился в исполнение самим судом. Кроме самой суммы иска, с виноватого взыскивались судебные пошлины, и если ответчик сидел в приказе под арестом «за приставом», то еще взимались «проести» - содержание и «пожелезное» – охрана.

Финансы

Со второй половины 16 в. в составе государственного бюджета все более увеличивается денежная часть и уменьшается доля натуральных платежей и личных повинностей. Эти изменения в построении государственных финансов становятся особенно заметными в 17 в. Основным условием этих перемен был общий подъем экономики страны и развитие денежного хозяйства. Но в течение всего 17 в. правительству не удалось полностью отказаться от натуральных сборов и заменить их денежными платежами. Важнейший из прямых налогов 17 в. – стрелецкий хлеб был переведен в денежную форму только на посадах и у черносошных крестьян. Крестьяне на юге – поместные, вотчинные и монастырские продолжали вносить стрелецкий хлеб в натуре, за исключением крестьян северных монастырей, на которых распространялся общий порядок взимания этого налога, принятый для всего Поморья.

Сохранилась и «государева десятинная пашня» для служилых людей южной границы и служилого и крестьянского населения Сибири. Но затем перешли на более выгодное отменив государево поле, заменив на налог с общей площади посева.

Хлебный рынок страны был еще не настолько широк, чтобы можно было полностью отказаться от натуральных сборов. Государственные финансы в течение 17 в. увеличились в несколько раз.

Доходы казны поступали из трех основных источников: налоги – прямые и косвенные, доходы казны от перечеканки монеты и казенная промышленность и торговля. Прямые налоги с тяглого населения занимали среди них основное место.

К 17 в. почти все повинности были переведены на деньги и по существу объединены под названием «данные и оброчные деньги», или «четвертные доходы», поскольку их сбором ведали финансовые приказы – четверти. Особо сохранились лишь ямские и полоняничные деньги как сборы целевого назначения.

В начале 17 в. введение чрезвычайных сборов и новых налогов в трудный период времени приводило к разорению значительной части населения. Это побудило правительство царя Михаила принять меры к приведению прямого обложения в соответствие с платежными силами населения. Много тяглецов погибло, другие разошлись со своих старых мест, особенно в центре и южных и западных районах. Писцовые книги, составленные в конце 16 в., не могли служить надежным основанием для обложения налогами. Население настойчиво требовало дозора, т.е. проверки тяжести обложения. На очереди встала задача проведения нового общего писцового описания, которое было осуществлено в 20-х годах 17 в.

В писцовые книги заносились все населенные пункты того уезда, который подвергался описанию. В каждом населенном пункте перечислялись все дворы – жилые и пустые – с указанием их владельцев, ответственных за отбывание тягла, измерялись и описывались земли и другие угодья. Отдельно заносились лавки, кузницы, соляные варницы, солодовни, кожевные избы (заводы), мельницы и т.д. и указывалось, сколько каждое из таких предприятий должно платить оброка.

По посаду и по каждой из волостей уезда подводился итог. В конце книги давался общий итог по посаду и его уезду, и определялся сошный оклад, т.е. указывались количество сох, размер обложения на соху и общая сумма налога на основании принципов сошного обложения.

Иногда, если хозяйственные условия изменялись и налог становился непосильным, население било челом об отдельном дозоре, т.е. о местной проверке посильности обложения.(21)

Непосредственным следствием нового общего описания 20-х годов 17 в. явилось значительное уменьшение сошных окладов. Это уменьшение было настолько велико, что иногда новые оклады сошного письма с мелких владений было невозможно выразить в общеупотребительных дробях сошного письма (не ниже 1/32 сохи).

Правительство было вынуждено в 30-х годах ввести одну существенную поправку к сошному письму, облегчавшую расчеты между отдельными плательщиками. Оно ввело так называемую «живущую или дворовую» четверть, включавшую в себя определенное количество крестьянских и бобыльских дворов. Правительство, определив количество крестьянских и бобыльских дворов в живущей (дворовой) четверти, упростило расчеты, необходимые при установлении сошных окладов с частных владений.

Описание 20-х годов 17 в. дало новые сошные оклады, правительство получило возможность строить государственный бюджет на более надежной основе.

Переход к подворному обложению подготовлялся постепенно. Первым подворным сбором в 17 в. был «подымный сбор» 1638-1639 г. Подворное обложение, которое с тех пор стало практиковаться, не исключало посошного. Все старые подати собирались посошно. Новые, экстренные, военные – подворно. В 1646 г. правительство предприняло новую общую перепись населения. На ее основании оно стало пользоваться для поворного обложения некоторыми прямыми и чрезвычайными налогами.(22)

В марте 1677 г. состоялся царских указ о посылке во все города валовых писцов. Вместе с тем правительство решило обновить сведения переписных книг 1646 г. В 1678 г., еще до посылки валовых писцов, во все города были посланы переписчики с наказами, не содержавшими никаких принципиальных отличий от наказов 1646 г. Составление новых переписных книг давало возможность привлечь к несению повинностей более широкий круг плательщиков, так как деревенская и городская беднота, не владевшая ни землей, ни другими угодьями, подлежавшими обложению тяглом по сошному письму, в большинстве случаев имела дворы. В короткий срок переписчики закончили работу, и к осени 1679 г. правительство уже имело в своем распоряжении переписные книги. Свежий материал, полученный в результате новой переписи, позволил уточнить сведения о количестве тяглецов; переписные книги давали возможность привести оклады налогов в соответствие с количеством тяглого населения, и правительство царя Федора Алексеевича осуществило налоговую реформу. Сущность реформы сводилась к следующему: по указу от 5 сентября 1679 г. важнейшие из прямых налогов – стрелецкие деньги, данные и оброчные, полоняничные и все мелкие сборы были объединены в единый налог – стрелецкую подать, или стрелецкие деньги, которые следовало отныне собирать не по сошному окладу, а с дворового числа, т.е. количества дворов. Но старый принцип разверстки платежей между отдельными плательщиками – «по животом и по промыслом». При введении новых окладов старые недоимки было решено не взыскивать, и оклад в целом был понижен. Но неравномерность взимания стрелецких денег, существовавшая по старым окладам, была сохранена и при новых. Новый налог, несмотря на понижение общей суммы оклада, все же продолжал оставаться непосильным, и в первые два года накопилась большая недоимка. Это заставило правительство заняться общим пересмотром оклада стрелецких денег. При пересмотре оклада стрелецких денег его общая сумма была понижена. Наиболее крупные торговые центры получили самую высокую ставку налога.

Значительную часть бюджета Русского государства в 17 в. составляли косвенные налоги, среди них главными были таможенные пошлины и кабацкие доходы. В организации сбора таможенной пошлины и кабацкой прибыли правительство предпочитало систему откупов. Откупщик обязывался уплатить сумму, определенную в качестве оклада для данного города на данный год, и «наддачу» – некоторое повышение оклада по сравнению с предыдущим годом. В отдельных случаях он не превышал 1,5 %. Но когда откупщиков не находилось, правительство отдавало сбор таможенной пошлины и кабацкой прибыли «на веру» – включало его в разряд службы, отбываемых тяглым населением в пользу государства. В крупных таможнях – Москва, Астрахань, Архангельск – доставлявших значительные суммы таможенной пошлины, эти службы несли члены торговых корпораций – гости и гостиной и суконной сотен торговые люди.

Мысль о необходимости реорганизовать систему взимания косвенных налогов не была оставлена, так как она диктовалась экономическим развитием страны. Укрепление рыночных связей и процесс складывания всероссийского рынка настойчиво требовали таможенной реформы. Многообразие и неравномерность взимания таможенных пошлин тормозили развитие торгового оборота и являлись препятствием на пути укрепления торговых связей. Вот почему инициатива унификации таможенных пошлин исходила от торговых людей, наиболее остро ощущавших эти неудобства и стеснения. Ответом на челобитные явился Таможенный устав 1653 г. По новому уставу все мелкие таможенные сборы отменялись. Вводилась единая рублевая пошлина по 10 денег с рубля – 5 %, которую платил продавец. Более высокая ставка рублевой пошлины назначалась лишь с продажи соли. Казна, отказываясь от множества мелких пошлин, в конечном счете выигрывала от общего усиления торгового оборота и твердо стояла на своей позиции, решительно пресекая попытки возврата к старому.

Успехи сельского хозяйства, развитие ремесла и превращение его в мелкое товарное производство, распространение крупной промышленности в форме мануфактуры и оживление торгового обмена, как непосредственное следствие хозяйственного развития страны в целом, требовали от правительства такой таможенной политики, которая содействовала бы дальнейшему развитию торгового оборота, а не было препятствием на его пути.

Вместе с тем в Таможенном уставе 1653 г. есть и элементы покровительственной политики по отношению к русской торговле, Правда, вопросы обложения внешней торговли в Таможенном уставе 1653 г. затронуты недостаточно. Русские купцы не вывозили пока товар непосредственно. Тем не менее иностранцы, направлявшие свои товары из пограничных городов на внутренние рынки Русского государства, должны были платить дополнительные пошлины со своих товаров. Гораздо отчетливее покровительственная политика русского правительства в области таможенной пошлины сказалась в Новом торговом уставе 1667 г., по которому торговля иностранцев облагалась повышенными пошлинами.

Русское правительство осуществляло Новым торговым уставом две важные задачи: усиление притока драгоценных металлов в страну и облегчение русским людям торговой конкуренции с иностранцами путем ослабления иноземной торговли внутри страны. Первая задача решалась тем, что таможенные пошлины взимались с иностранцев только иностранной монетой – золотыми и ефимками. Внутри страны иноземцам разрешалось только оптовая торговля с русскими людьми, и эта торговля облагалась повышенной пошлиной по 12 денег с рубля – 6 %. Торговать иноземцу с иноземцем иноземными товарами внутри страны вообще запрещалось. Таким образом Новый торговый устав имел целью содействовать вывозу русских товаров за границу и являлся покровительственным тарифом для русской торговли.(23)

Известную часть доходов казна получала от перечеканки монеты. Основным монетным металлом в Русском государстве 17 в. было серебро. Собственной разработки месторождений серебра на Руси не было. Серебро ввозилось из-за границы в иностранной монете и серебряных изделиях. Русские серебряные монеты чеканились из иностранных серебряных монет – иоахимсталеров. На Руси эти монеты назывались «ефимками». Ефимки принимались в царскую казну по два на рубль. В середине 17 в. из 14 ефимков чеканилось русских серебряных денег на 9 руб., причем чеканились только мелкие монеты достоинством не более копейки. Деньги выше копейки только счетная единица.

Как велик был доход казны от перечеканки монеты трудно сказать. Сохранившиеся отрывочные данные позволяют сделать заключение, что приказ Большой казны расходовал ежегодно до 50 тыс. руб. на покупку ефимков.(24) Но прямой покупкой приобретение ефимков не ограничивалось. Правительство вело довольно значительную внешнюю торговлю и получало ефимки за товары, продаваемые за границу.

В середине 17 в. русское правительство сделало попытку получить дополнительные средства путем чеканки наряду с серебряными и медных денег. Эта мера вызывалась чрезвычайными обстоятельствами – войною с Польшей за Украину. Указом 1654 г. правительство распорядилось перечеканить имевшиеся в казне запасы ефимков в монеты крупного достоинства. Операция производилась очень просто – нужно было сбить с ефимков немецкие клейма и поставить русский чекан, как на монетах в одну деньгу. Такой ефимок считался равным рублю. Одновременно было отдано распоряжение и о выпуске медных денег – полтинников, полуполтинников, гривенников и алтынников. Из фунта меди следовало чеканить медной монеты на 10 руб.

Некоторые трудности встретило хождение медных монет. Население привыкло к монетам мелкого достоинства и неохотно брало крупные мелкие деньги. Тогда правительство стало чеканить и мелкие медные монеты. Население стало их принимать. Не очень охотно брали и новые серебряные монеты, так как всем было ясно, что это менее ценные деньги по сравнению со старыми. Тем не менее в течении первых четырех лет не было заметно разницы в курсе серебряных и медных монет. Принимались и те и другие. Не было и повышение цен.

Правительство продолжало выпуск медной монеты без всякого ограничения и основную массу медных денег направляло на театр военных действий в качестве жалованья служилым людям. Неумеренный выпуск медных денег, а также появление «воровских», т.е. фальшивых, медных монет, должны были привести и действительно привели к падению курса медных денег по сравнению с серебряными и к исчезновению серебряной монеты из обращения. Последнему процессу содействовали и некоторые мероприятия самого правительства. При выпуске медных денег были установлены некоторые ограничения их хождения. Торговые операции с иностранцами велись только на серебряные деньги , так как правительство было заинтересовано в притоке серебряной монеты из-за границы. Равным образом запрещалось хождение медных денег и в Сибири, так как правительство опасалось ущерба казенным интересам от массовой скупки пушнины. Постепенно правительство начало принимать меры к выкачиванию серебряных денег у населения. Такие мероприятия подорвали доверие населения к медным деньгам и привело к падению курса. Серебро почти исчезло из обращения, курс медных денег пал, цены, главным образом на предметы первой необходимости, поднялись, товары исчезли с рынка. Если прибавить к этому крупные неурожаи 1660 и 1661 г., охватившие значительные районы, то причины глубокого расстройства хозяйства страны в 1662-1663 г. будут вполне понятны.

Правительство в поисках выхода из тяжелого положения предприняло ряд мер. Не рассчитывая собрать серебряными деньгами наиболее крупный из прямых налогов – стрелецкие деньги, оно отдало распоряжение, чтобы вместо них за 1661/62 г. был собран стрелецкий хлеб в натуре. От натуральной поставки этого хлеба не были освобождены и поморские посады, и уезды, всегда платившие этот сбор деньгами. Таким путем было несколько ослаблено продовольственное напряжение в столице. Служилые люди смогли получить хлебное жалование. Равным образом было отдано распоряжение о полном погашении всех недоимок. Эти недоимки взыскивались «немерным правежем» и влекли за собой разорение населения, побеги, а иногда и открытые возмущение. Кроме того, в 1662 г. был назначен сбор чрезвычайного налога – пятой деньги. Но все эти мероприятия не достигали цели. Цены росли, а курс медных денег падал. И правительству и населению было ясна необходимость возврата к серебряному денежному обращению. Но нужно было найти способ получения серебряных денег. После совещания с московскими торговыми людьми, состоявшегося в конце января – начале февраля 1662 г., 9 февраля был объявлен царский указ о монополии на шесть товаров – пеньку, поташ, смольчуг, сало говяжье, юфти и соболей, т.е. как раз те товары, на какие предъявляли спрос иностранцы. Правительство запретило частную торговлю этими товарами. Они покупались в казну с платой их хозяевам медными деньгами. Казна продавала их иностранцам и только на серебряные деньги.

Введение монополии на эти товары, называвшиеся «указными», значительно расстроило внутренний товарооборот, привело к дальнейшему повышению цен и падению курса медных денег. Но положительную роль эта мера все же сыграла. В первую же Архангельскую ярмарку – летом 1662 г. – правительственным агентам удалось продать «указных» товаров на 233392 руб. и получить сумму серебряными деньгами. Этот успех дал возможность правительству отменить с 1 сентября 1662 г. монополию и восстановить свободную торговлю бывшими «указными» товарами. Однако гораздо важнее был другой результат этой операции. Вырученные деньги позволили восстановить серебряное денежное обращение. Царским указом медные деньги отменялись, и восстанавливались серебряные деньги.

В известной мере выпуск медных денег оправдал возлагавшиеся на него надежды: он позволил правительству в течении восьми лет не прибегать к чрезвычайным налогам, несмотря на трудности военного времени и огромные расходы на военные нужды.

Третьим источником государственных доходов были казенная промышленность и торговля. Казенные предприятия и торговля находились в ведении того же Приказа Большой казны, который ведал и монетным делом.

Сошное письмо служило основанием для ежегодных бюджетных предположений. Местный воевода был обязан составить «окладную роспись» на предстоящий год, где должен был предусмотреть все денежные поступления, ожидавшиеся в этом году, и все годовые расходы на удовлетворение местных нужд, т.е. составить местный бюджет. Следует отметить, что расходы на местные нужды были не велики и, как правило покрывались из неокладных доходов. Эти неокладные доходы занимали очень скромное место в местном бюджете, не выше 1,5 –2 %.

Приказы, ведавшие поступлением местных доходов, главным образом финансовые приказы – четверти, составляли свой бюджет, который назывался приходной окладной книгой приказа.

В последней четверти 17 в. наблюдается экономический подъем.

Промышленность

Рост ремесла в 17 в., превращение его в мелкое товарное производство, имевшее тенденцию укрупняться путем расширения использования наемного труда, наличие районов с определенной специализацией в области ремесла и товарного производства, появление рынка рабочей силы – все это создало известные условия для развития крупной промышленности. Но сама крупная промышленность в этот период не могла зародиться из-за нехватки средств у мелкого производителя. Строительство таких предприятий могло потянуть государство и внешние инвестиции. Правительство пошло обоими путями, вкладывая свои деньги в производство и привлекая иностранных инвесторов. На этом этапе характерно медленный рост крупной промышленности при быстром росте мелкой, конкурирующей промышленности. В свою очередь мелкая начинает перерастать в более крупное, русские купцы и промышленники и сами начинают вкладывать свои средства не только в добывающую промышленность, но и в перерабатывающую и тяжелую.

В течение всего 17 в. шли упорные поиски железных, медных, золотых и серебреных руд по всей территории Русского государства. При первом обнаружении более или менее значительных запасов таких руд предпринимались попытки их промышленного использования.

Еще в 20-х годах 17 в. казна пыталась построить заводы в районе Томска и на Урале. Однако отсутствие дешевой рабочей силы помешало наладить производство в широких размерах. Построенный казной в 1631 г. небольшой Ницинский завод на Урале работал на старом, технически примитивном оборудовании.

В 30-х годах были открыты залежи медной руды в районе Соликамска. При содействии иностранных мастеров казна построила первый в Русском государстве медеплавильный Пыскорский завод, уже применявший новую технику производства. Меха, установленные в плавильне, приводились в движение от мельничных водяных колес.

Квалифицированные рабочие присылались из Москвы и других городов, в частности провинившиеся мастера московского Денежного двора. Здесь работали крупные мастера-плавильщики А. Тумашев и С. Тотский.(25) Подсобных работных людей нанимали на месте. Продукция Пыскорского завода составляла несколько сот пудов меди в год. Завод этот в конце 40-х годов 17 в. закрылся вследствие истощения руды и пожара, уничтожившего в 1648 г. заводские строения. После этого А. Тумашев и его сыновья продолжали работать на пыскорских рудах, сдавая медь в казну. В 1660 г. они отказались от разработки по отсутствии меди. Кроме Пыскорского, некоторое время действовал казенный медиплавильный завод в Казани, также скоро исчерпавший все запасы разведанной местной руды и закрывшийся в середине 60-х годов. Построенные казной в Онежском крае опытные медиплавильные заводы были переданы в эксплуатацию иностранцам, которые не сумели наладить выплавку меди, но, воспользовавшись тем, что крестьяне в этом крае издавна выделывали железо, основали в 70-х годах три вододействующих железоделательных завода.

Еще раньше, в 30-х годах, правительство сделало первую попытку расширить металлургическое производство путем использования иностранного опыта и привлечение иностранного капитала. В 1632 г. было заключено соглашение с голландским купцом А.Д. Виниусом о постройке в Русском государстве чугуноплавильных и железоделательных заводов на основе последних достижений европейской техники. Виниус предполагал строить свое предприятие в виде капиталистической мануфактуры, уже широко развитой на Западе. Он добивался лишь ограждения будущего предприятия от возможной конкуренции со стороны других предпринимателей и требовал монополии на устройство железоделательных заводов, действующих на водяной энергией, и на разработку рудных месторождений, намеченных к эксплуатации. Заводы предполагалось оборудовать на капитал предпринимателя, и рабочая сила, начиная от квалифицированных мастеров и подмастерьев и кончая чернорабочими, должна была быть вольнонаемной. К заводской работе должны были привлекаться русские мастера, тем более, что заводы строились в районе, где добыча и обработка металлов были достаточно развиты. Продукция заводов по установленным рыночным ценам должна была сдаваться в первую очередь в казну, а излишки можно было пускать в свободную продажу на внутренний рынок или вывозить за границу. Выявилась проблема узости рынка рабочей силы. На заводы не удавалось привлечь достаточного количество работных людей для выполнения подсобных работ. Правительство приписало к тульским заводам Соломенскую дворцовую волость со всеми угодьями. Таким же путем в конце 17 в. были обеспечены рабочей силой и металлургические заводы А. Бутенанта в Олонецком крае.

Первоначально строящиеся предприятия оснащались новейшей европейской техникой, но довольно быстро предприятия стали модернизировать сами мастера заводов. Они активно использовали не только свой опыт и наработки, но и привлекали иностранный. На предприятиях, особенно крупных, складывается модернизационный потенциал развития промышленности, на заводах ведут работу не старыми кустарными методами, а использую точные данные, которые оформляют в справочники и трактаты.

На заводах широко применялось разделение труда. Продукция заводов давала новые, неизвестные до того виды изделий, а качество железа значительно улучшилось. Общая продукция заводов Виниуса – Марселиса выражалась в количестве нескольких десятков тысяч пудов чугуна и железа в год. Помимо оружия, как огнестрельного, так и холодного

(пушки, ядра, мушкеты, сабли, пики, бердыши, латы и др.), сельскохозяйственные орудий (сошкники, ручные мельницы и т.п.), строительных материалов (доски кровельные и дверные, плиты для полов, связи для каменных стен и т.п.) и других готовых изделий, заводы изготовляли также и железо в полуфабрикатах, годное для дальнейшей обработки в простых кузницах. Вскоре после устройства Тульских и Каширских заводов стали создавать вододействующие железоделательные заводы и русские. Первыми предпринимателями выступили бояре И.Д. Милославский и Б.И. Морозов.

Таким образом, можно указать несколько районов в Русском государстве, где в 17 в. были созданы металлургические мануфактуры. Крупнейшим из них был Тульско-Каширский, где насчитывалось девять заводов -–три в Тульском уезде (Верхне-Тулицкий и Нижне-Тулицкий Марселиса и Тулицкий завод Н. Демидова), четыре в Каширском (Елтинский, Ченцовский, Соломыковский и Ведменский) и два в Алексинском уезде (Вепревский и Дугненский).

Всего в трех подмосковных районах, т.е. в центре страны, в 17 в. было построено 18 заводов, из них к концу века осталось 15. К 17 в. относятся и первые опыты постройки металлургических заводов на юго-востоке, в районе Воронежа (завод К. Боярина). Наконец, в 17 в. началась постройка металлургических заводов и на Урале.

Растущие потребности казны и рынка вызывали к жизни чугуноплавильные и железоделательные заводы, оборудованные на основе новейшей технике. Ведущая роль в металлургической промышленности 17 в., по крайней мере в основной для того времени ее отрасли – выделке оружия, переходит от мелких крестьянских промыслов и городского ремесла к производству, организованному в формах централизованной привилегированной мануфактуры с значительным использованием принудительного крепостного труда. Однако в выделке сельскохозяйственных орудий и предметов бытового обихода ремесло вполне успешно конкурировало с мануфактурой. В то же время потребности государства прежде всего в укреплении обороноспособности страны требовали такого расширения производства оружия и строительных материалов, какое было не под силу мелкой промышленности. Это привело к созданию крупных предприятий оборонной промышленности.

По мере развития в стране индустриализации, Россия стала сталкиваться с проблемой нехватки рабочей силы. Первоначально когда промышленность не стала крупной это было не так проблематично, но по мере ее роста, требования в рабочей силе возрастали. Если в высококвалифицированном труде были достигнуты успехи, многие русские мастера были известны заграницей, то к простой работе чернорабочего, могли привлечь приписав к предприятию. Не смотря на это государство понимая не выгодность такого производства требовало, чтобы на производстве трудились вольнонаемные, да и сами заводчики это понимают и стараются завлечь повышенными ставками, премиями, оплатой сдельно. Одновременно начинается подниматься вопрос об освобождении крестьян.

Была создана мануфактура для производства легкого оружия – огнестрельного и холодного – московская Оружейная палата. Если Пушечный двор представлял собой мануфактуру централизованного типа, то Оружейную палату с ее мастерскими можно считать мануфактурой рассеянного типа. Часть работы производилась в специальных мастерских при палате, но гораздо больше мастеров работало на дому. Многие из них были владельцами кузниц и оружейных мастерских. Подавляющее большинство мастеров Оружейной палаты было русскими. С Оружейной палатой были тесно связаны Золотая и Серебряная палаты – мастерские, изготовлявшие золотые и серебряные вещи, в первую очередь для царского двора.(27)

Крупными централизованными мануфактурами были денежные дворы. В первой половине 17 в. и с середины 60-х годов до конца века производилась чеканка только серебряных денег.

Казна черпала рабочую силу для своих мануфактур прежде всего из населения московских казенных и дворцовых слобод. Кроме того, значительное количество мастеров вызывалось в Москву из посадов. Особенно часто к таким вызовам прибегала Оружейная палата. Эти мастера попадали на мануфактуры по царскому указу, т.е. в порядке внеэкономического принуждения. Наряду с этим на казенные мануфактуры поступали «вольные охочие люди», т.е. лица, не состоявшие в тягле. Все это заставляет считать положение мастеров казенных предприятий близкими к положению служилых людей по прибору.

Мастера и работные люди этих предприятий комплектовались из людей, не связанных тяглом; тяглецы привлекались лишь по специальным царским указам. Тот же порядок существовал при наборе стрельцов, привлечении на работу пушкарей, казенных кузнецов и плотников, низших разрядов дворцовых служащих – сторожей, истопников и т.д. Те и другие получали годовое денежное и хлебное жалование, тех и других правительство рассматривало как служилых людей.

Появились мануфактуры и в текстильной промышленности. Организатором их выступил, как и в области металлургии, не купец-предприниматель, а государев «дворец», т.е. управление царским дворцовым хозяйством. Производство этих мануфактур рассчитано было не на продажу, а на потребление самого «государева двора». Лишь в редких случаях изделия поступали на московский рынок. Для удовлетворения потребностей царского дворца в бельевых тканях еще в 16 в. были организованы целые слободы, ремесленное население которых обязывалось сдавать определенное с каждого двора количество текстильных изделий на государев обиход. Наиболее крупной дворцовой слободой, поставлявшей бельевые ткани, были Кадашевская в Замоскворечьи. Такими же крупными производственными центрами полотняных изделий являлись дворцовая Тверская Константиновская слобода в Хамовниках под Москвой и дворцовые села Брейтово Черкасово в Ярославском уезде.

Уже при распределении выделки изделий по домам наблюдается значительное разделение труда, главным образом по специализации производства отдельных сортов тканей. Но разделение идет глубже. Прядение отделяется от ткачества, из ткачих, или «ткалий», выделяются «бралии», вырабатывавшие на особых станках узорчатые скатертные ткани. Пряхи, или «пряльи», разделялись на «основиц» и «утошниц», «белениц» и т.д. Не довольствуясь прежней организацией труда, дворцовое управление в 1616 г. оборудовало в центре Кадашевской слободы особый Хамовный двор – помещение для прядения и ткачества, в котором работали уже постоянные работники за поденную денежную плату.

Все дворцовые мануфактуры вместе выработали за 1672/73 г. 11500 аршин полотна. Если принять во внимание, что, по сведениям иностранцев – Родеса, Кильбургера – в некоторые годы середины 17 в. только из Архангельского порта вывозилось за границу до 300 тыс. аршин холста, то вся готовая продукция дворцовых мануфактур составляла ничтожный процент общего количества вырабатываемого в стране холста и полотна.(29)

Государство хотело решить проблему и с промышленностью, которая отсутствовала в традиции. Была сделана попытка привлечь иностранных мастеров как в текстильную, так и в другие отрасли промышленности. Тонкие цветные сукна, а также шелковые материи разного качества и рисунков были импортными товарами, и спрос на эти дорогие ткани был в царском дворце и среди русского общества. Инициатива в организации производства этих изделий принадлежала царскому дворцу. Были сделаны попытки организовать мануфактуры в области производства сукна и шелковых тканей. Но успеха эти начинания не имели. Отсутствие сырья, производственных навыков у работных людей и узость рынка явились серьезными препятствием к широкому развитию производства в этих отраслях промышленности. Предприятия приносили явный убыток и скоро были закрыты.

В 60-х годах существовал некоторое время завод по выработке сафьяна. Низкое качество сафьянов и высокая себестоимость быстро вынудили закрыть предприятие.

В 30-х годах швед Е. Коет устроил стекольный завод под Москвой в селе Духанине. Стекло с завода Коета шло главным образом на удовлетворение потребностей царской аптеки и вообще царского двора. В 60-х годах были оборудованы еще два небольших стекольных завода в селе Измайлове под Москвой и в Московском уезде, принадлежавших самому царю. Духанинские изделия шли не только для удовлетворения спроса царской аптеки, но и продавались на рынке.

Канатное дело было уже достаточно развито в Русском государстве. Организованное, получившими еще во второй половине 16 в. англичанами право устроить в Холмогорах и Вологде канатное производство. Голландец К. Демулин организовавший производство канатов 1623 г. не выдержал конкуренции с русскими небольшими прядильнями.

В 17 в. слагается рынок рабочей силы, имеющий тенденцию к росту. Уже для первой половины 17 в. можно отметить значительное количество посадских людей, не имевших других источников существования, кроме продажи своей рабочей силы. Это особенно сказывается в посадах, расположенных на важнейших водных путях, а также в посадах, представлявших собой крупные промышленные центры. Для второй половины 17 в. можно отметить и отход крепостных крестьян-оброчников на заработки по отпускным письмам своих помещиков. Рост денежного оброка, переход от отработочной и продуктовой ренты к денежной, заметный в замосковных уездах уже в 17 в., а также рост государственных налогов стимулировал отход крестьян на заработки.

Общее число мануфактур в Русском государстве 17 в. по всем отраслям обрабатывающей промышленности в целом постепенно возрастало.

Если в 17 в. русские предприниматели сравнительно неохотно вкладывали свои средства в обрабатывающую промышленность, то в добывающей промышленности много крупных предприятий было организовано русскими промышленниками. Весьма многие крупные русские торговые люди – Г.Л. Никитников, Н.А. Светешников, О.И. Филатьев и д.р. – накопив капиталы в сфере торговли, вкладывали их солеваренную промышленность.

Крупные предприятия по добыче соли в 17 в. принадлежали некоторым монастырям, а также представителям высшего слоя купечества. Во многих районах солеварения подземные источники находились близко от поверхности и не требовали сложной техники для добычи соляного рассола. Таковы были районы Поморья, соляные промыслы в Старой Русе, Соловецкого монастыря. Соловецкий монастырь помимо соли, разрабатывал в Керецкой волости слюду и оборудовал близ Сумского острога крупный железоделательный завод. На северо-востоке, в бассейнах Сухоны, Вычегды и Камы, богатые соляные рассолы добывались со значительной глубины, и местные соляные промыслы требовали крупных предварительных затрат и сложного оборудования, так называемых рассолоподъемных труб. Крупнейшим предпринимателем здесь, начиная с 16 в., являлись именитые люди Строгановы. Крупные соляные промыслы на Волге в Самарской луке принадлежали гостю Н. Светешникову; впоследствии они перешли к Савино-Сторожевскому монастырю. Крупнейшими промыслами были Астраханские.

Выварка соли поглощала огромное количество дров. Примерно каждые 10 пудов соли требовали сажени древесного топлива. Во многих районах Поморья соляные промыслы в 17 в. были заброшены вследствие истребления окрестных лесов. Общая добыча соли в Русском государстве 17 в. исчислялась миллионами пудов в год.

Поташ, в значительных количествах экспортировавшийся за границу, добывался главным образом в лесной полосе Курского, Тамбовского, Нижегородского, Пензенского и других уездов.

Сравнительно крупных размеров достигла в 17 в. также и добыча селитры, необходимой для изготовления пороха. Эта отрасль добывающей промышленности, тесно связанная с военными нуждами государства,

привлекала к себе особое внимание правительства. Правительство вменяло в обязанность местным воеводам отыскивать селитровые месторождения и налаживать производство селитры на местах. Работы по выварке селитры производились лишь в течении лета, но зато в это сезонное время работали круглые сутки, днем и ночью.

Модернизации России в 17 в. помогало то, что верхи практически не сопротивлялись модернизации идущей снизу, а сами активно в нее включались. На Западе аристократия и церковь не считают благородным делом заниматься торговлей и промышленностью, этим активно занимается третье сословие. В России третье сословие размывается на все русское общество сверху до низу, чем способствовало быстрому темпу модернизации.

Рассматривая развитие промышленности в России не учитывается тот факт всех государств, что они и сами не производят все виды продукции, а ввозят их. Каждое государство имело определенный вид деятельности, который он производил и продавал, покупая остальные виды производимых товаров. Россия на том этапе своего развития не слишком отличалась от них, продавалась та продукция, которой был излишек, покупалось, то что было необходимым.

Торговля

В сфере торговли 16 в. представляет собой этап, непосредственно предшествующий складыванию всероссийского рынка. Рост городов, развитие ремесла и начало перехода отдельных его отраслей в мелкое товарное производство, сложение некоторых специализированных районов производства отразилось в образовании устойчивых областных рынков. В 17 в. эти рынки расширились, окрепли и видоизменились; возникли также новые. Развитие торговли в России всегда недооценивалось и складывание общего рынка считается само собой разумеющиеся. Но в Германии, где были такие же характеристики торговли, она не складывается до середины 19 в. В России из-за ряда выступлений и предложений купечества, правительство пошло на изменение торгового уложения, тем самым способствуя развитию общегосударственного рынка.

Государственная модернизация требовало слаженного рынка товаров в том числе и хлебного. Вологда приобрела значение хлебного рынка еще в !6 в. В 17 в. к ней стягивался хлеб не только из Вологодского уезда, но и из уездов, расположенных к югу от Вологды, в частности галичских и костромских пригородов. Вологда находилась в начале Сухоно-Двинского водного пути, и сюда направлялись основные массы товарного хлеба из внутренних районов страны. Затем этот хлеб через вологодский рынок переправляли в бесхлебные местности Северного поморья и на вывоз за границу через Архангельский порт.

Во второй половине века Вологда должна была уступить первое место Вятке, несмотря на то, что Вятка не имела прямого водного пути в Северное Поморье. Зато Вятская земля имела прямую водную связь с центром страны по Вятке, Каме, Волге, Оке и Москве-реке и с малоплодородной Пермской землей, постоянно нуждавшейся в привозном хлебе. Вятский край сделался центральным рынком Севера.

Третьим крупным хлебным рынком Севера был Устюг Великий. Кроме Северного Поморья, значительная часть хлеба с вятского и устюжского рынков направлялась в Сибирь, особенно в течении первых трех четвертей 17 в.

В последние десятилетия 17 в. Кунгурский уезд приобрел значение рынка, снабжавшего хлебом районы солеваренных промыслов; в 90-х годах из Кунгурского уезда вывозили более 15 тыс. четвертей хлеба. В дальнейшем вывоз хлеба из уезда еще более возрос.

Во второй половине 17 в. создался крупный хлебный рынок и в южных уездах Русского государства. Наиболее значительными хлебными рынками из городов этого края являлись Орел, Воронеж и Острогожск. Расположенный в верховьях Оки, Орел имел прямой водный путь в Москву, и главным образом направлялся в столицу.

Крупным хлебным рынком центральной полосы был Нижний-Новгород, куда поступал хлеб из вновь осваиваемого Поволжья. В последней четверти 17 в. образовался хлебный рынок и в Сибири. Сибирское население стало довольствоваться хлебом местного производства.

В таблице Родеса относительно небольшое место занимают рожь и другие хлебные продукты. Быстрый рост внутреннего потребления хлеба в стране ограничивал его вывоз на внешние рынки, несмотря на благоприятные условия международного хлебного рынка в 17 в. Так, в Амстердаме в первой половине 17 в. за восемь лет хлебные цены выросли приблизительно в шесть раз. Рост цен на хлеб, правда менее быстрый, происходил в Англии. Во втором десятилетии 17 в. хлебные цены на западноевропейском рынке были примерно в 15-20 раз выше стоимости хлеба в России. Этим объясняются усиленные домогательства иностранного купечества о крупных поставках хлеба. Русское правительство обычно отказывалось даже от выгодных в экономическом отношении предложений, так как поступавший на рынок хлеб почти полностью поглощался внутренним спросом, вследствие роста неземледельческого населения и значительного увеличения армии; много хлеба поглощала Сибирь. Только в отдельных случаях правительство по политическим соображениям разрешало иностранным экспортерам закупать хлеб по низким рыночным ценам. Так, во время Тридцатилетней войны 1618 –1648 г. большие партии русского хлеба были закуплены Данией и Швецией.

В 17 в. торговля охватывала все основные слои населения, от дворцовой знати и высшей церковной иерархии до черносошных, дворцовых и частновладельческих крестьян. Однако в этой пестрой по происхождению и социальному положению массе торговых людей уже ясно обнаруживается выделение особого «купецкого чина», для которого торговля являлась единственным профессиональным занятием.

В торговле господствовали посадские люди. Важнейшие нити торговых операций держало в своих руках профессиональное купечество. Первое по значению место в нем занимали гости и торговые люди привилегированных гостиной и суконной сотен. К ним близко стояли высшие разряды посадского населения, хотя они и не входили в состав привилегированных торговых организаций. Крупные торговые люди вырастали и из ремесленников. В деревне также складывался разряд торговых крестьян. Землевладельцы охотно покровительствовали торговле своих крестьян. Все это в свою очередь способствовало накоплению первоначального капитала, который в свою очередь стал вкладываться в промышленность; вначале добывающую, затем в перерабатывающую.

Наиболее крупными представителями русского торгового мира 17 в. были гости, состояние которых превышало 100 тыс. руб., Г. Никитников, Н. Светешников, В. Шорин, Г. Шустовы и многие другие торговые гости, происходившие из разных городов.

Разбросанность мелкой торговли требовала множество посредников и агентов, которые у гостей исчислялись многими десятками. Более значительная торговля производилась или в форме общего нераздельного предприятия с участием всех членов семьи, или в виде складничества. Купцы вносили пай в товарищество и делили прибыль соразмерно вкладом каждого участника.

Большое значение для развития товарооборота имела внешняя торговля Русского государства с западноевропейскими и восточными странами. Общий характер торговли с Западом можно установить на основании сводной таблицы вывоза из Архангельского порта в 1653 г., приведенные в донесении шведского резидента в Москве И. де Родеса. Эта таблица представляет собой некоторый средний итог вывоза через Архангельский порт, хотя состав товаров мог измениться в разные периоды. На первом месте по ценности стояла кожа, составлявшая 32,2 % от всего вывоза, затем шли рожь, ячмень и пшеница – 21,7 %, сало – 11 %, поташ – 10,4 %, меха – 8,5 %, далее в убывающем количестве помещены шпик и мясо, икра, щетина, полотно, воск, москательные товары, персидский шелк, бобровая шерсть, ворвань, рогожи, смола и деготь, слюда. Общая стоимость архангельского отпуска определялась Родесом в 1151176 руб. В эту сумму не входила стоимость персидского шелка, который, по словам Родеса, вывозился один раз в три года большими

партиями по 900 пудов. Таблица Родеса не учитывает также вывоза в европейские страны через Новгород, Псков, Смоленск, Путивль, Свенскую ярмарку. Кроме того, обращает внимание отсутствие в ней пеньки, которая представляла один из важнейших товаров русского экспорта.(31)

Россия по мере развития превращается не только в торговое государство, как Голландия и Англия, но и транзитное, что способствовало большему привлечению финансов и людей желающих открыть свое дело из разных стран. Государственная политика разрешала им открывать свои производства, но под пристальным наблюдением, ограничивая их требованием о найме рабочей силы и распределении произведенных товаров.

Предметами ввоза являлись главным образом сукна. Большую долю среди импортных товаров представляли металлы – олово, свинец, медь и железо, а также порох, мушкеты и другое оружие. Видное место занимали жемчуг и драгоценные камни – яхонты, бирюза, изумруды и др. В разнообразном ассортименте привозились пряности, благовония, лимоны, чернослив, грецкие орехи и другие колониальные товары, а также вина. Завозились краски и химические товары (купорос, квасцы, мышьяк, нашатырь и др.). Также ввозились шелковые и хлопчатобумажные ткани, писчая бумага, нитки, кружева и т.д.

Сложилось мнение, что эти списки отражают основной характер внешней торговли 17 в. – экспорт сырья и полуфабрикатов из Русского государства и ввоз в него изделий западноевропейской мануфактурной промышленности и колониальных товаров. Но торговля для правительства России было не только системой дохода, но и развитием и включение в промышленность новых технических достижений Европы. Так военные закупки, кроме пороха и цветных металлов, производились с целью изучения их и перевооружение армии, так как закупались только новейшие образцы. Военные закупки производились из-за различия технологического совершенствования оружия в Европе и России. Европа шла по пути совершенствования стали и ружейных замков, Россия улучшения литья и нарезки стволов. В отличии от Европы в России существовал закон о запрещении продажи оружия инородцам и в другие государства.

Крупную внешнюю торговлю вела казна. Непосредственными агентами, производившими закупки товаров внутри страны и перепродажу их за границу, являлись гости и члены гостиной и суконной сотен. Это была их «служба» в пользу государства.

Сборы Архангельской таможни в конце 17 в. неуклонно росли, и ежегодная сумма таможенной пошлины в 70-х годах 17 в. редко спускалась ниже 60 тыс. руб., а в 1675/76 г. достигла 82180 руб., тогда как в первой половине 17 в. она колебалась в пределах 26 –40 тыс. руб.

Внешняя торговля через западные границы по своим размерам не может идти в сравнение с торговлей через Архангельск. Однако для ряда

городов – Новгород, Псков, Тихвин, Смоленск – она имела первостепенное значение. Через эти города вывозились в наибольшем количестве пенька, лен, кожи, холст, сукна и т.п. Ввозились более всего металлы – железо, медь, олово, свинец, а также промышленные изделия.

Торговля в России в 17 в. приобретает значение международной. В нее везут товары со всех сторон, после чего распределяются. Иностранные товары в России продаются практически по той же цене, что и на их родине.

Если Архангельск был главным портом для торговли со странами Западной Европы, то в восточной эту роль выполняла Астрахань. Для сношения со средней Азией пользовались преимущественно морским сообщением до мангишлакских пристаней, откуда далее направлялись степью в Ургенч и Бухару. Существовали, кроме того, сухопутные дороги в обход северной части Каспийского моря. С низовья Яика эта дорога раздваивалась на Астрахань и Самару. Торговые сношения со Средней Азией производились также из Западной Сибири через верховья Иртыша и Ишима и Казахскую степь. Главную роль в торговле через Сибирь играли Тобольск, Тюмень и Тара. В Кизылбашскую землю (Персию) ездили морем от Астрахани до Низовой пристани (к югу от Дербента) и далее на Шемаху, Решт, Фарабат.

С востока – из Хивы, Бухары и Персии в Русское государство ввозились в основном шелк-сырец, шелковые и бумажные ткани разных сортов, ковры, сафьяны, драгоценные камни, различные дорогие вещи. В обмен на них вывозились меха, моржовая кость, кожи русской выработки, красная юхть, а также товары западноевропейского привоза, в том числе сукна, зеркала, драгоценности и украшения.

Особое значение в этом товарообороте имел шелк-сырец, поставщиками которого являлись Новая Джульфа, Решт, Гилян, Фарабат и другие персидские города. Русское правительство стремилось стать единственным посредником в торговле шелком между Персией и Западной Европой. Западная Европа и сама была не против этого, так как транзит через Турцию, Средиземное море обходился слишком дорого порядка 40 руб. и неизвестность принесет ли это прибыль. Транзит через Россию обходился несколько дешевле порядка 5-6 руб. При почти полной безопасности маршрута.

Наряду с царской торговлей, производившейся при посредстве послов и отправлявшихся в Среднюю Азию и Персию «государевых купчин», существовала и значительная частная торговля, в которой участвовали виднейшие представители русских торговых людей – гости Г. Никитников, В. Шорин, В. Воронин и др. Приказчики торговых людей по нескольку лет проводили в Ургенче, Бухаре и других городах.

В 17 в. начинаются попытки непосредственной внешней торговли русских купцов. В Азии уже складываются постоянные торговые миссии. В Европе эти начинания сталкиваются с противодействием. Несмотря на это Швеции также складывается постоянная миссия. В России в свою очередь иностранные купцы начинают ограничиваться при ослаблении ограничений русским купцам.

Около середины 17 в. устанавливаются непосредственные торговые сношения с Индией. После первых удачных попыток со стороны индийских купцов последние стали приезжать с товаром не только в Астрахань, но и в Москву и другие русские города. В Астрахани образовалась колония индийских купцов.

В последней четверти 17 в. стала развиваться торговля с Китаем. В 1674 г. Г. Никитин в качестве приказчика гостя Филатьева провел из Селенгинска через Мунгальскую степь караван с товарами в Китай. Заключение в 1689 г. Нерчинского договора открыло широкие перспективы для развития торговли с Китаем. Тотчас же после подписания договора в Китай были отпущены русские торговые люди. Впоследствии все более

увеличивался вывоз из Китая в Русское государство Китайских товаров, материй и пр.

Москва была важнейшим распределительным центром. Здесь заключались оптовые сделки купли-продажи в области как внутренней, так и внешней торговли. Московские оптовики скупали на столичном рынке сырые кожи, пеньку, поташ, а затем переправляли партии кож на выделку

в Ярославль, а пеньки и поташа – в Вологду и Архангельск для продажи за границу. Сибирские меха поступали в Москву в сыром виде, здесь они выделывались и перепродавались. Московские торговые люди, особенно гости и члены гостиной и суконной сотен, вели обширные торговые операции по всей стране, выступали посредниками между иностранными купцами, с одной стороны, и мелкими русским торговцами и непосредственными производителями – с другой, имели прямые торговые связи с иностранными купцами.

Было очень велико значение пушных рынков. Важнейшим из них была Соль Вычегодская, расположенная на Сибирской дороге. Русские торговые люди, вывозившие из Сибири большое количество мехов, в первую очередь соболя, встречались у Соли Вычегодской с торговыми людьми Москвы и других городов, специально приезжавшими сюда для покупки сибирских мехов. Приезжие торговые люди обычно скупали большие партии соболя у промышленников, вывозивших меха из Сибири. При этом основная масса соболя закупалась у мелких промышленников, так как крупные предпочитали везти их в Москву, где совершались важнейшие сделки купли-продажи мехов, в Архангельске, на Свенскую ярмарку, Астрахань, основные пункты сбыта мехов за границу.

Крупными центрами сбыта льна и пеньки были Новгород, Псков, Тихвин, а с конца 60-х годов 17 в. Смоленск. К этим пунктам стягивались значительные партии льна и пеньки как из непосредственной округи, так и из различных мест Северо-Западного района.

Еще больше пеньки, льна и русского холста отправлялось через Архангельский порт. За 1667 г. пеньки отправлено в Архангельск более 35 тыс. пудов. Холста 300 тыс. аршин. Еще больше холста обращалось на внутреннем рынке. Крупные партии холста и варовых снастей продавались и на Макарьевской ярмарке и на местных рынках.(30)

Важнейшими рынками животного сырья (кож, сала, мяса) были городские центры, близкие к животноводческим районам: Казань, Вологда, Ярославль, во второй половине 17 в. – Кунгур. Крупнейшим рынком кожевенных изделий и льняных тканей был Ярославль.

Специальные рынки железных изделий были налицо уже в 16 в. Самым значительным центром железоделательного производства была Тула. Тула являлась и рынком сбыта железных изделий. Такой же рынок представляла собой и Устюжна Железопольская. Третьим крупным рынком железных изделий, особенно выросшим в конце 17 в., был Тихвин.

Говоря о специализированных рынках, следует иметь в виду лишь преобладание определенных групп товаров на том или ином рынке в зависимости от характера производства в данной местности. Напротив, характерной черной нового этапа в развитии торговли является неуклонное расширение ассортимента товаров, обращавшихся на областных рынках. Объясняется это, с одной стороны, все большим разнообразием изделий, изготовлявшихся местными ремесленниками города и области, с другой – укреплением связей областных рынков друг с другом.

Ярмарки, открывавшиеся в различных местах и в разное время года, играли важнейшую роль в торговле. Некоторые из них приобретали уже в 17 в. всероссийское значение – Макарьевская, Ирбитская, Свенская.

Государственные деятели конца 17 века

ГОЛИЦЫН ВАСИЛИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ – ( 1643 – 1714 ) – выдающийся русский государственный деятель. Во время многолетней службы при дворе царя Алексея Михайловича был стольником, чашником, государевым возницей и главным стольником. На ведущие позиции выдвинулся с воцарением склонного к реформам и просвещенного царя Федора Алексеевича ( 1676 ). В условиях русско-турецкой войны В.В. был произведен в бояре и возглавил Пушкарский приказ, приступив к формированию артиллерийских полков и корпусов (1676-1677). Он получил под свою команду вторую южную армию, прикрывавшую Киев и Правобережье, одновременно осуществлял общее стратегическое руководство военными действиями. Благодаря его политике брошенная своими союзниками Россия сумела с успехом выйти из войны один на один с Османской империей. В 1681 – начале 1682 годов В.В. начал осуществление военной реформы, призванной окончательно перевести российскую армию в регулярный строй. Во время Московского восстания !682 года вступил в политический союз с царевной Софьей, возглавил Посольский и соединенные с ним приказы, а также Иноземный и Рейтарский приказы (1682-1689), получил титул «дворового воеводы, ближнего боярина, наместника Новгородского, царственной большой печатью и великих посольских дел оберегателя». Как глава правительства В.В. содействовал развитию торговли и промышленности, науки и техники, обеспечил перевооружение и обучение армии, сделав ее одной из современнейших в Европе. В отличии от Петра 1 В.В. использовал прежде всего жизненные интересы подданных, а не государственное принуждение, ориентировался на экономические стимулы развития страны. Во внешней политике он выделял южное направление, стремясь к освоению больших земельных пространств и емкого рынка для русских товаров, не позволял вовлечь Россию в конфликт на Балтике и не желал превращения страны в сырьевой придаток, в культурную провинцию Западной Европы. Опираясь на заключенный с его участием Бахчисарайский мир с Османской империей (1681), В.В. добился не только создания Священной антитурецкой лиги (1684), но и окончательного отказа Речи Посполитой от реваншистских планов в отношении Российского государства. Вечный мир России и Польши (1686) позволил В.В. возобновить войну на юге. В Крымских походах (1687, 1689), объявленных петровской историографией неудачными, русская регулярная армия, по отзывам европейских наблюдателей, совершила революцию в тактике, сумев преодолеть Дикое поле и сломив сопротивление лучшей конницы того времени. Пути ордынских набегов были перекрыты новейшими укреплениями с дальнобойной артиллерией; Очаков, Кызыкермен, Шахкермен и другие турецкие крепости на Днепре были стерты с лица земли. Голод и эпидемии, охватившие лишенное источников разбойной добычи Крымское ханство, должны были, по замыслу «канцлера и генералиссимуса», поставить последнего наследника Золотой Орды на колени. Обезопасив огромные южнорусские пространства, В.В. смог в интересах дворянства увеличить сроки сыска беглых крестьян. Он расширил свободу вероисповедания, улучшил контингент иноземцев на русской службе, усовершенствовал дипломатический аппарат и резидентуру при европейских дворах, вел активную внешнеполитическую пропаганду, укрепил отношения России со многими государствами Европы и Азии. Планы В.В были разрушены переворотом, приведшим к власти сторонников молодого Петра (1689); он был лишен чинов и имущества и сослан в Яренск, затем в Мезень, далее в село Кологоры Пинежской волости, где скончался 21 апреля 1714 года.

СОФЬЯ АЛЕКСЕЕВНА – (1657 - 1704) – царевна и великая княжна, третья дочь Алексея Михайловича от его первой жены (Милославской). Вместе со своим братом Федором училась у выдающегося просветителя и литератора Симеона Полоцкого, Усовершенствовав свои личные качества блестящим владением логикой и риторикой, занималась литературным творчеством и умела даже шифровать свои послания. Весной 1682 года, после переворота в пользу Петра и начала народного восстания в столице, оказалась единственной из клана Милославских, способной проводить свою линию среди бурных политических конфликтов. В отличие от Матвеева и Нарышкиных С.А. поняла, что, не располагая военной силой, окруженное восставшими против него лучшими полками русской армии, правительство не может и мечтать о подавлении восстания, и вовремя заняла позицию «милостивой, кроткой и милосердной» царевны. Хорошо продуманные и еще лучше выполненные речи С.А. к восставшим, ее обещания, похвалы и быстрое удовлетворение их требований (прежде всего – о денежном жаловании) привела к временному успокоению в столице в июне-июле. По совету Сильвестра Медведева и в согласии с собственными взглядами, во время «раскольничьего бунта» С.А. выступила на стороне своего злейшего политического противника – патриарха Иоакима. Понимая, что вожди раскола опираются не на организованных сторонников, а в основном на стихийное недовольство народа духовными властями, царевна затянула прения в Грановитой палате (во время которых показала стрельцам, сторонникам мира и порядка в государстве, «непорядочное» поведение староверов) и добилась того, чтобы народ спокойно разошелся. После этого она сравнительно легко арестовала и казнила виднейших раскольников. В августе ей удалось вывезти царский двор из столицы и тем самым лишить восставших возможности действовать от имени царей. Для оправдания того факта, что правительство в течении трех месяцев действовало под контролем народных представителей, а также для того, чтобы лишить восставших возможного вождя из «верхов», были обмануты и казнены Хованские, публично обвиненные в «организации» восстания. Преодолевая ужас, время от времени охвативший царский двор, С.А. собрала под Троице-Сергиевым монастырем огромную дворянскую армию, которая хотя и не могла по своим моральным и боевым качествам противостоять стрелецким полкам, но была достаточна для демонстрации силы на переговорах. В ходе переговоров с восставшими царевна достигла компромисса, сохранив их материальные приобретения, но лишив политических, нарушивших структуру власти самодержавного государства. Затем, медленно и осторожно, стрелецкие и солдатские полки были «разобранны», очищены от наиболее активных элементов, сокращены по численности и задобрены пожалованиями. Одновременно укреплялась дворянская часть регулярной армии. К моменту свержения Софьи (1689) опасность нового крупного восстания были практически ликвидирована, и царевна более не нужна была «верхам». Личная власть С.А. никогда не была абсолютной. В 1682 году она не имела никаких официальных прав и вела активную политику в условиях паралича «законной» власти. Но вступив в коалицию с В.В. Голицыным, Одоевским и рядом других государственных деятелей, к лету 1683 года царевна фактически создала «свое» правительство, а после заключения Вечного мира (1686) получила во всех государственных документах статус регентши при двух царях (ограниченный, впрочем, Боярской думой). Укрепить власть С.А. можно было только коронацией и, по некоторым сведениям, в 1687-1689 годах она к ней готовилась. Но Нарышкины опередили: в августе 1689 года они произвели против С.А. и ее сторонников акцию, похожую на ту, что она осуществила против Хованских. Нанятые агенты-стрельцы разными средствами (в том числе раздавая деньги) собрали в Кремле толпу стрельцов – и немедленно донесли Петру о «бунте» и заговоре на его жизнь. Стрельцы спокойно разошлись из Кремля, но Петр уже скакал, неодетый, из Преображенского в Троицу, где было собрано дворянское ополчение и т.д. В конце концов в сентябре 1689 С.А. была заключена в Новодевичий монастырь, а в 1698, по обвинению в причастности к новому стрелецкому восстанию, подстрижена под именем Сусанны и до самой смерти содержалась под строгим надзором. Действительно, восставшие стрельцы с тоской вспоминали время правления Софьи и В.В. Голицына и хотели их возвращения, но здесь выражался не «заговор» С.А., а контраст между ее «мягким» (по необходимости) внутриполитическим курсом и «жестким» курсом Нарышкиных. Не даром даже такой видный сторонник Петра, как князь Б.И. Куракин, писал: «Правление царевны Софьи началось со всякою прилежностью и правосудием и ко удовольствию народному, так что никогда такого мудрого правления в Российском государстве не было. И все государство пришло во время ее правления чрез семь лет в цвет великого богатства, так же умножилась коммерция и ремесла, и науки почали быть латинского и греческого языку... и торжествовала тогда вольность народная». О самой С.А. даже ее неприятель писал, что она «великого ума и самых нежных проницательств, больше мужеска ума исполненная дева».

НАРЫШКИНЫ — русский дворянский род, происходящий, согласно легенде, от выезжего крымского татарина (15 век). В первой половине 17 века — мелкие городовые дворяне, из которых лишь один дослужился до чина московского дворянина (1640). Одна из ветвей Нарышкиных стала затем подниматься но чиновной лестнице: в 1658 году Кирилл и Федор Полуэктовичи, служившие в рейтарах, были отмечены в списках стряпчих. Они были связаны с А. С. Матвеевым: Федор женился на племяннице жены Матвеева, Евдокии Петровне Гамильтон, а Кирилл отдал на воспитание Матвееву свою дочь Наталью. Выданная замуж за царя Алексея Михайловича, Наталья обеспечила быстрое возвышение рода — восемь Нарышкиных стали боярами (нередко минуя чин окольничего), один — окольничим, десять — комнатными стольниками сына Натальи Петра. Первое время Нарышкины служили лишь креатурами Матвеева. Так было в 1676 году, когда после провала заговора против старшего сына Алексея, царевича, а затем царя Федора они подверглись гонениям, и в 1682 году, когда дворцовый переворот в пользу Петра осуществился, но возглавить правительство должен был вызванный из ссылки Матвеев. Однако народное восстание в столице, казнь Матвеева, смерть и ссылка нескольких Нарышкиных вновь отбросили их от «государственного пирога». Жадность, с которой в мае 1682 года они устремились к чинам и богатствам, вызвала недовольство как народа, так и боярства и не позволила Нарышкиным вновь вернуться к власти после окончания восстания. В 1689 году Нарышкины активно участвовали в свержении царевны Софьи и В. В. Голицына. Их лидером в дальнейшей борьбе за власть стала «медведица» Наталья Кирилловна, в конце концов подмявшая под себя представителей родовитой знати. Почти безраздельное правление Нарышкиных кончившееся только со смертью царицы, было, по отзыву сподвижника Петра князя Б. И. Куракина, «весьма непорядочное, и недовольное народу, и обидимое. И в то время началось неправое правление от судей, и мздоимство великое, и кража государственная, которое доныне продолжается со умножением и вывесть сию язву трудно». С началом государственной деятельности Петра его родственники по матери занимают при дворе обычное для боярского рода положение.

НАРЫШКИН АФАНАСИЙ КИРИЛЛОВИЧ — брат царицы, комнатный стольник (1676). В день переворота в пользу Петра 27 апреля 1682 года был пожалован в спальники. 15 мая прятался от восставших под престолом дворцовой церкви Вознесения, но был выдан и казнен.

НАРЫШКИН ВАСИЛИЙ ФЕДОРОВИЧ (ум. 1702) — двоюродный брат царицы, комнатный стольник, в 1673 году пожалован в комнатные спальники, но в 1680-х годах вновь значится комнатным стольником царя Петра Алексеевича. После свержения Софьи стал окольничим и вскоре —боярином {1691), участвовал в Кожуховском и Азовском походах.

НАРЫШКИН ИВАН КИРИЛЛОВИЧ (1658—1682) — старший брат царицы, в 1674 году явился из безвестности сразу стольником и «ближним человеком», мужем княжны Прасковьи Алексеевны Лыковой. Годы царствования Федора провел в рязанской ссылке, но после его смерти немедленно оказался в Москве, в высоком чине боярина и оружничего, причем вел себя нагло и высокомерно, 15—17 мая 1682 года прятался от восставших там, куда они не решались входить: в покоях маленькой царевны Натальи Алексеевны и юной вдовы царя Федора Марфы Матвеевны (Апраксиной). Восставшие настойчиво требовали его выдачи, и 17 мая двор был вынужден покориться. Был пытан по обвинениям в отравлении Федора и подготовке убийства царевича Ивана, а затем публично казнен.

НАРЫШКИН КИРИЛЛ АЛЕКСЕЕВИЧ (ум. 1723) — комнатный стольник царя Петра (1686), его кравчий (виночерпий) во время привыкания молодого государя ко «всепьянейшим» потехам (1691—1692). Участник Азовских походов, генерал-провиантмейстер при флоте, затем воевода в Пскове (1697—1699). Он укреплял Шлиссельбург и Петербург (1702—1703), был генерал-губернатором в Пскове и Дерпте (1704—1710), первым петербургским комендантом (1710—1716), московским губернатором (1716).

НАРЫШКИН КИРИЛЛ ПОЛУЭКТОВИЧ (1623—1691) — сын тарусского сына боярского, участник многих кампаний на южных и западных границах в рейтарском и стрелецком строю, был воеводой на Тереке (1660) и в Казани (1662). После женитьбы Алексея Михайловича на сго дочери Наталье получил большие награды, был пожалован в думные дворяне и окольничие (1671, 1672). Под началом князя Ю. А. Долгорукова участвовал в карательной экспедиции против С. Т. Разина, за что получил боярство (1672). Заметной роли при дворе не играл, хотя и ведал недолго Устюжской четвертью (1676), приказами Большой казны и Большого прихода (1676—1677). В 1682 году по требованию восставших был пострижен в Кирило-Белозерском монастыре, впоследствии не пожелал вернуться в Москву и скончался там под именем Киприана.

НАРЫШКИН ЛЕВ КИРИЛЛОВИЧ (1664—1705) — брат царицы, после воцарения Петра был сделан его комнатным стольником, но вскоре сослан по требованию восставших. Вернувшись из ссылки в правление царевны Софьи, он вместе с князем Б. А. Голицыным стал Наиболее близким лицом при царице Наталье Кирилловне, получил боярство и руководил переворотом 1689 года. По свержении Софьи одержал победу в борьбе за власть с Б. А. Голицыным, оклеветав его перед царицей, возглавил Посольский приказ (1690—1702) и играл видную роль в правительстве до начала самостоятельной государственной деятельности Петра к отсутствие царя был вторым в четверке правивших Россией бояр {1697—1698). Стараясь сохранить ускользающую власть, настраивал Петра против супруги и ее родичей Лопухиных. В этом Лев Кириллович преуспел, но власти не удержал. Иностранные дела перешли в ведение генерал-адмирала Ф. А. Головина, влияние Льва Кирилловича сошло на нет. Он более многих поживился «кражей государственной» и скопил огромные богатства.

НАРЫШКИНА НАТАЛЬЯ КИРИЛЛОВНА (1651—1694) — старшая дочь тарусского дворянина, образования не получила, но, воспитанная в интеллигентном доме А. С. Матвеева и Гамильтон, сумела привлечь к себе царя Алексея Михайловича, схоронившего в 1669 году первую жену (Милославскую). 22 января 1671 года она стала царицей, а 30 мая 1672 года произвела на свет царевича Петра. Опа родила также дочерей Наталью (1673) и Феодору (1674). Для ее развлечения Алексей Михайлович завел театр, светскую музыку и танцы, устраивал множество парадных выходов, во время которых царица нередко показывалась народу, повергая в трепет любителей домостроя. На 26-м году жизни Наталья Кирилловна овдовела. В женских покоях дворца вышли на первый план дочери Алексея Михайловича от первой жены, а затем супруга царя Федора Агафья Симеоновна (Грушевская, 1680—1681). Для вдовствующей царицы и ее детей был выстроен особый двор в Кремле (1677). С этого времени развивается стремление Натальи Кирилловны любой ценой возвратить себе власть, В 1682 году Федора удалось вторично женить на 14-летней крестнице А. С. Матвеева Марфе Матвеевне Апраксиной. Нарышкины стали возвращаться из ссылок. 27 апреля престол занял не 16-летний Иван, а 10-летний Петр. Начало формироваться правительство Матвеева и Нарышкиных, но народное восстание смело «изменников-бояр», и к власти пришли те люди, которые были способны гибкой политикой «утишить» народный гнев. В правление Софьи Наталья Кирилловна с детьми жила отдельно, летом в Преображенском, зимой в своем московском дворце. Пока царевна укрепляла свою власть, добившись официального признания ее регентства и стремясь к царскому венцу, Наталья Кирилловна активно готовила ее свержение. Для этого 27 января 1689 года Петр был обвенчан с Евдокией Федоровной Лопухиной, продемонстрировав свое совершеннолетие, а в августе агенты Нарышкиных инсценировали волнения московских стрельцов, в страхе перед которыми Петр бежал в Троицу и призвал дворянское ополчение {эти агенты были потом награждены). Софья была свергнута, Голицын сослан, их сторонники казнены, Наталья Кирилловна вновь была в центре придворной жизни и крепко держала доставшуюся тяжкими трудами власть до самой своей кончины. Петру позволялись с оговорками лишь игры в Преображенских солдат, в кораблики на Плещеевом озере и Белом море, но ни в одном серьезном вопросе с его мнением не считались, Правдоподобна версия, что Наталья Кирилловна, явно стоявшая на стороне царицы Евдокии, тайно поощряла Петра на пьянство и разврат, отвлекавший его от государственных проблем и не позволявший усилиться жене за счет матери. Лишь после кончины Натальи Кирилловны 25 января 1694 года мы можем говорить о начале государственной деятельности Петра 1.

Социальное развитие

Искусственный «разрыв времен» между Петром 1 и его предшественниками, стремление «Отца Отечества» предать забвению деяния предков, изобразить себя именно «первым», а не очередным монархом, его демонстративный отказ от традиций – все это имело основания, отчасти, и в семейных отношениях царя. Его отец, Алексей Михайлович, женатый на представительнице древнего рода Милославских Марии Ильиничне, имел множество детей – в основном дочерей (пятой из которых была царевна Софья), однако после смерти царицы остались и три сына. Старший из них умер подростком, но двое других – Федор и Иван Алексеевичи – благополучно здравствовали (и позднейшие рассказы об их немощи были сильно преувеличены).

В этих условиях царевичу Петру, родившемуся в 1672 г., незадолго до смерти отца, было почти невозможно рассчитывать на престол. Мальчика и не готовили к царствованию. Если его старшие братья Федор и Иван (а также по собственному желанию царевна Софья) получали хорошее образование у известного просветителя Симеона Полоцкого, приобретали знания, необходимые для управления огромным государством, то маленький петр при жизни Алексея Михайловича едва ли успел перейти от «мамок» к «дядьке» – известному впоследствии «князь-папе» «сумасброднейшего, всешутейшего и всепьянейшего собора» Н.М. Зотова. Многие годы царевич Петр рос в забросе среди своих малообразованных родичей Нарышкиных и их сторонников, видевших в подростке лишь орудие для достижения личной власти. Не могла не оставить тяжких следов в психике ребенка и развернувшаяся вокруг него жесточайшая придворная борьба.(32)

Уже женитьба Алексея Михайловича на его матери, Натальи Кирилловне Нарышкиной в 1671 г., было результатом дворцовой интриги. Предназначенная пожилому царю, двадцатилетняя девица из мелкой дворянской фамилии воспитывалась в доме ее свойственника Артамона Сергеевича Матвеева – дьячего сына, свергнувшего с поста «ближнего предстателя» царя Алексея другого незаурядного государственного деятеля – Афанасия Лаврентьевича Ордина-Нащокина, выходца из незнатных псковских дворян. Под предводительством Матвеева возвысившийся благодаря браку своей родственницы многочисленный клан Нарышкиных стал теснить при дворе родственников первой царской жены – Милославских и их клевретов. Радость царя по поводу рождения сына Петра Нарышкины со своими сторонниками использовали, чтобы еще больше закрепиться у власти и урвать более жирный кус государственного пирога. Пока молодая царица сводила своего пожилого мужа с ума, устраивая при дворе танцы и прочие развлечения, во дворце и вокруг него кипели смертоубийственные страсти.

«Пир души» Нарышкиных и Матвеева с компанией был недолгим. Алексей Михайлович хворал – на горизонте все яснее маячило воцарение его законного наследника, совершеннолетнего царевича Федора, по матери Милославского. Рискуя жизнью маленького Петра, Матвеев и его сторонники составили план государственного переворота. Они замыслили убрать с дороги двух братьев Петра и, короновав ребенка, окончательно утвердиться как самовластные правители России. Однако двор не поддержал переворот. Заговор был разгромлен, казни и ссылки сопровождали восшествие на престол нового царя Федора Алексеевича. Матвеев и несколько Нарышкиных отправились в ссылку, но царского брата и его матери опала не коснулась: они имели свой двор в Кремле, свои села для загородных увеселений и т.п. – царь Федор не хотел им мстить.(33)

С четырех до десяти лет, все царствование Федора, Петр провел в атмосфере подозрений и ненависти, питаемых к государю его матерью и окружением. Двор Петра впадал в уныние, когда все праздновали женитьбу его брата на Агафье Симеоновне Грушевской и рождение у молодых царевича Илии – и торжествовал при известии о смерти младенца и его матери. Заговоры плелись непрерывно, воздух был пропитан интригами и страхом наказания. Властолюбие Милославских при царском дворе собирало вокруг имени Петра все больше приверженцев. Наконец, когда Федор Алексеевич собрался вторично жениться (на 14-летней Марфе Матвеевне Апраксиной), вокруг него сомкнулось кольцо новых фаворитов (Апраксиных, Языковых, Лихачевых), которые на деле были лишь «сильным орудием» в руках пропетровской группировки при дворе. Нарышкиным и их мозгу – А.С. Матвееву, было даровано прощение. К заговору примкнул патриарх Иоаким, его поддерживали знатнейшие бояре, приказные дельцы, воинские командиры.

Когда 27 мая 1682 г. Федор Алексеевич умер, но еще до того, как он испустил последний вздох, дворцовый переворот был совершен – вместо законного наследника, 16-летнего Ивана Алексеевича, на престол был посажен Петр. Ходили слухи, что Федор был отравлен и что такая же участь ждет царевича Ивана. Как бы то ни было, Нарышкины и вернувшийся из ссылки Матвеев, невзирая на обиды своих соучастников, стремительно прибиравшие к рукам власть и богатство, чины и почести, торжествовали рано. Мощное народное недовольство, вспыхнувшее в столице и многих других городах еще до смерти Федора, при известии о захвате боярами всей власти вылилось в вооруженное восстание. Маленький Петр хорошо запомнил, как толпы восставших выбрасывали из дворца и рубили «в мелочь» его родственников и «изменников-бояр», доведших народ до предела своим корыстолюбием и несправедливостями.

Те, кто хотел прорваться к власти за спиной Петра, были отброшены восстанием на исходные позиции. По требованию народа первым царем был наречен Иван Алексеевич. В условиях паники и развала «в верхах» лишь царевна Софья с князем Голицыным, боярами Одоевскими, думным дьяком Шакловитым и другими государственными деятелями сумели удержать в руках кормило власти и концу 1682 – начало 1683 г. «утишить» восстание, охватившее уже многие города. Тайная вражда в царской семье усилилась. Не ставя в известность юного царя, его мать и приближенные готовили заговор, вновь рискуя жизнью Петра и одновременно запугивая его, воспитывая в нем ненависть к сестре и ее соратникам. К августу 1689 г. заговор созрел.

К тому времени жизнь Петра была подчинена захвату власти. Зимой 1689 г. его даже женили на нелюбимой ни тогда, ни впоследствии Евдокии Федоровне Лопухиной, чтобы доказать совершеннолетие молодого царя, якобы способного самостоятельно править. В августе, в избранную ночь подкупленные «петровцами» стрельцы устроили «всполох» в Москве. Петру доложили, что восставшие ищут его смерти. В ужасе царь бежал из Преображенского в укрепленный Троице-Сергиев монастырь, бросив беременную жену. Остальное было делом техники: сбор войск, обвинения и казни «заговорщиков» из лагеря Софьи и Голицына, ссылка Голицына и свержение самой Софьи прошли гладко. Царь Иван, лишенный поддержки родственников и запуганных сторонников, чтобы спасти жизнь, должен был полностью отказаться от участия в управлении.

Труднее было с самим Петром, но и здесь его мать и родственники нашли выход. Сначала вместо детских игр в солдатики подростку дали поиграть живыми людьми, затем подоспела Немецкая слобода, где под чутким руководством родичей и приближенных юноша мог брать уроки пьянства и разврата у худшей части наемных авантюристов из Западной Европы. На участие в государственных делах ни времени, ни сил у Петра не оставалось до самой смерти его матери (в начале 1694 г.), которая не выпускала из рук всех нитей государственного ограбления, привив сыну глубочайшее отвращение к тому образу жизни, который она представляла и который сын принимал за традиционный при русском дворе. Неумелые шаги юного царя по государственной стезе, дурные советчики, испорченная психика – все это способствовало многочисленным и дорогостоящим государственным ошибкам и политическим провалам Петра, отнюдь не вызывавшим у него желания оглянуться на предшественников. История, по его мнению, должна была начинаться с него, малейший успех – поднимался на невиданную высоту.

Но история не начиналась с Петра – и свидетели событий второй половины 17 в. – начала 18 в. видели перед собой не разрыв, но теснейшую и закономерную связь времен. В царствование «тишайшего» Алексея Михайловича Россия отнюдь не была самым тихим местом в Европе. По мере развития товарного хозяйства в деревне, расширения торговли и промышленности, роста городов, заводов и мануфактур государству становилось все сложнее держать население в тисках внеэкономического принуждения, все чаще приходилось использовать военную силу против российских поданных.

Заметные изменения были в вооруженных силах и способах военных действий. Еще отцу царя Алексея, Михаилу Федоровичу, готовившемуся отвоевать у Речи Посполитой потерянные в Смутное время русские земли, пришлось всерьез подумать о перестройке армии на самый современный для того времени западноевропейский манер. В Швеции, Германии, Франции, Англии и Шотландии было спешно нанято несколько тысяч солдат и рейтар, сотни иноземных офицеров обучали русских новобранцев восьми солдатских, одного рейтарского и одного драгунского полков. Однако первый блин пошел комом: наскоро сформированные полки

«нового строя» потерпели поражение в боях с королевской армией под Смоленском, были окружены и в феврале 1634 г. склонили свои знамена перед королем Владиславом.

Алексей Михайлович учел опыт отца. В его правление стрелецкие, солдатские, драгунские, рейтарские и гусарские полки тщательно обучались военному строю, набирались преимущественно из русского населения, постепенно приобретали опыт военных действий. Однако перестройка армии шла медленно, и в 50-х годах две трети войска России составляло еще дворянское ополчение, «даточные» крестьяне и другие иррегулярные части. Только в ходе затяжной кровопролитной войны с Речью Посполитой и Швецией правительство убедилось, что старая армия отжила свое. Развертывать формирование новой армии приходилось в боях и походах.

Вернув Смоленск и другие русские земли, освободив от шляхты половину Украины с Киевом, Россия в царствование Алексея Михайловича лицом к лицу столкнулась с наступавшими на Европу османами. В 1672 г. в союзе с Речью Посполитой ей пришлось защищать часть Украины, а вскоре – и Правобережье, «уступленное» королем и панами неприятелю. Ново сформированные регулярные полки спешно бросались на Украину, где наступал турецкий султан, его полководцы и вассал – гетман Дорошенко, под Азов, где шли жестокие бои, в Диком поле против крымского хана. Война потребовала строительства современного военно-морского флота. После первого опыта с кораблем «Орел» - обошедшимся казне в 10 тыс. руб. (сожженный разинцами в Астрахани) в Воронеже развернулось массовое строительство боевых кораблей, и уже в 1674 г. русская эскадра вышла в море.

Продолжать войну с Османской империей и Крымом пришлось преемнику Алексея Михайловича, царю Федору. Его правительство получило нелегкое наследство: войну с могучей мировой державой один на один, под угрозой нападения других соседей: Швецией, Речи Посполитой, Цинской империи. Новая армия не только выстояла и нанесла сильнейший удар агрессору, но закалилась в боях и выросла сначала до двух третей, а к концу войны (1681 г.) – до четырех пятых вооруженных сил России. Заключение мира позволило энергичному помощнику Федора Алексеевича – князю В. Голицыну – провести в государстве военно-окружную реформу; в конце 1681 г. комиссия под председательством Голицына рекомендовала ввести новую воинскую организацию при Государевом дворе и отменить местничество, что и было осуществлено по решению Земского собора.

События времен царя Федора особенно упорно замалчивались пропетровской исторической литературой, поскольку его правление было подлинным временем реформ. Всеобщая подворная перепись и реформа налогообложения, не утяжелившая, как обычно, но облегчившая налоговое бремя; утверждение Привилия (основных принципов) Московской академии как автономного и влиятельного в государстве рассадника «свободных мудростей»; указ о введении европейской одежды для дворян и служащих; подготовка реформы освобождения крестьян вместе с землей; расцвет архитектуры и развертывание широкомасштабного каменного строительства в городах; развитие казенных и частных заводов и мануфактур, достижения в живописи и музыкальном искусстве, - современникам было за что хвалить царя Федора – ученика Симеона Полоцкого, позволившего своему учителю основать первую в России типографию без церковной цензуры. Несмотря на тяжесть войны, за шесть лет царствования Федора Алексеевича Россия сделала большие шаги по пути прогресса.

С приходом к власти в 1681 г. правительства московских дворян Языковых-Лихачевых-Апраксиных особенно усилились репрессии против староверов. В апреле 1682 г. были сожжены проповедники-старообрядцы во главе с протопопом Аввакумом. Казнокрадство, неправые суды, мздоимство местных и центральных властей довели народ до предела, за которым должен был последовать взрыв. Он и произошел незадолго до смерти Федора.

Московское восстание 1682 г. не случайно вызвало повышенный интерес современников летописцев и историков. Впервые восставшие взяли под контроль столицу и диктовали свою волю правительству. Впервые их ударной силой стали войска московского гарнизона. Регулярная пехота – стрельцы и солдаты – выступала от имени всех «служилых по прибору», состоявших на государственном жаловании (включая ямщиков), противопоставив дворянству мощную организованную силу. Близость стрельцов к посаду, где они жили и в свободное время занимались ремеслом и торговлей, а солдат к деревне, где они в мирное время вели хозяйство, усугубляло опасность их восстания для государства.

Правительству царевны Софьи и Василия Голицына сумевшему к 1683 г. «утишить» восстание переговорами, разъединить и вновь подчинить себе отдельные группы восставших, приходилось лавировать. С одной стороны, Софья и Голицын совершенствовали законодательство, боролись с произволом местных властей, способствовали развитию промышленности и торговли, вовремя гася искры, из которых могли бы вспыхнуть новые городские восстания. С другой – правители всеми мерами объединяли, обогащали и укрепляли дворянство. Несмотря на политические разногласия с патриархом Иоакимом (выступавшим в пользу Петра), Софья активно поддержала его в борьбе с расколом. Софья не откликнулась даже на призыв своего преданного сторонника Сильвестра Медведева реализовать составленный им вместе с царем Федором проект Московской академии, поэтому что этому противились «мудроборцы» во главе с патриархом.

Правительство регентства не только стабилизировало внутреннее положение в стране, но и добилось крупных успехов на международной арене. Ликвидировав опасность нападения со стороны Швеции и закрепив Вечным миром 1686 г. границы с Речью Посполитой, Россия смогла продолжить войну на юге не в одиночку, а в составе Священного союза с германской империей, Польшей и Венецией. Повышение роли России в Западной Европе, дипломатическое искусство Голицына и его сотрудников, веротерпимость правительства регентства помогли значительно расширить участие страны в политической и культурной жизни континента. Ускоренное развитие технологии, наук и искусств в России было одним из важнейших следствий благоразумной политики правительства.

Осторожность, склонность к компромиссам сказалась и на ведении военных действий. Вместо лобовых ударов генералиссимус Голицын предпочитал использование более верных средств. Блокада Крымского ханства крепостями, вооруженными современной артиллерией, строительство передовых баз на подступах к Крыму, перевооружение регулярной пехоты самым передовым по тем временам оружием позволяли надеяться, что «вскоре хан крымский учнет писаться подданым царским». Громя орду полевой артиллерией, расстреливая из ружей с кремневыми замками (в том числе из винтовок, разработка которых началась в Тайном приказе еще при царе Алексее), забрасывая конницу гранатами, русская армия в колоннах прошла через непреодолимое, по мнению западно-европейских стратегов, Дикое поле до самого Перекопа. Регулярные полки разгромили грозную Белгородскую орду, взяли Очаков и вызвали панику в Стамбуле.

Правительство не забывало, однако, о внутренней опасности новой армии, склонной к выступлению на стороне народа против властей, и год за годом вело негласную «чистку» полков от потенциальных «смутьянов». Политика разъединения стрельцов дала свои плоды. В 1689 г., когда Нарышкины свергали правительство регентства, стрельцы и солдаты и не подумали вмешиваться в дела «верхов». Стрельцы вспомнили о «благословенных временах» Софьи и Голицына только в 1690-х годах, когда боярская реакция перешла в решительное наступление. Но мероприятия правительства регентства не прошли даром: только четыре стрелецких полка смогли объединиться для выступления в 1698 г.

Восставшие были безжалостно уничтожены: даже дворянские летописцы содрогнулись от жестокости царской расправы. Петр1 решительно сделал следующий шаг по укреплению феодального государства, уничтожив стрелецкие войска, не подходившие для выполнения внутренних карательных функций. Многолетняя казарменная муштра новых солдат Петра должна была сделать пехоту послушным орудием крепостнического государства. Ударной карательной силой становились новые кавалерийские полки, формировавшиеся исключительно из дворянства. Под флагом создания новой армии возникло из небытия и древнее дворянское ополчение. Военизированная организация поголовно мобилизованного дворянства стала мощным орудием закрепостительной политики, достигшей при Петре своей кульминации.

Первые годы после смерти матери Петр 1 еще продолжал политику своих предшественников. Старая русская армия нанесла Османской империи и Крымскому ханству сильные удары и взяла Азов. Но после заграничной поездки и кровавой расправы над стрельцами царь круто изменил политический курс. Война со Швецией, к которой давно призывали Россию жаждавшие использовать ее в своих целях западно-европейские государства, началась плачевно. Петровские новобранцы не выдержали первого испытания. После разгрома под Нарвой последовали годы формирования колоссальной по численности регулярной армии. Затяжная война и военное строительство потребовали затрат, катастрофически подорвавшие экономику страны, все более и более ориентированную на внеэкономическое принуждение.

В соревновании на истощение со Швецией Россия победила: под Полтавой Петр 1 буквально задавил Карла 12 превосходством в численности солдат и артиллерии. Но, к сожалению, не менее сильные удары были к этому времени нанесены и по национальным традициям – другому врагу самодержца, которые он искоренял с рвением, присущим тиранам. Нравственность, литература и искусство, язык, налаженный веками быт – все подвергалось осмеянию и унижению, разрушению и переделке на иностранный образец. Именно в это время подвергается официальному пересмотру российская история, создается печально знаменитая «петровская историография», надолго закрепившая в сознании читателя представление о темной, непросвещенной стране, разбуженной для прогресса дубиной царя-преобразователя.

Империя. Изменение систем государственных институтов со сменой типа модернизации.

Изменение систем государственных институтов со сменой типа модернизации.

В конце 17 в. в начале 18 в. с приходом к власти Петра 1, происходит смена типа модернизации со смешанного на модернизацию сверху. Началом ее считают время после возвращения Петра 1 из первой заграничной поездки. На первом этапе новой модернизации государства очень сильны остались еще прежние элементы. Эти старые элементы стали вплетаться в новую модернизацию, что в свою очередь запутывало исследователей в оценке, принимая элементы одной модернизации за элементы другой. Так появление Демидова и других частных активных промышленников, итог прежней модернизации, а не петровской. Петровская модернизация не могла породить таковых людей. Она порождало только пассивных промышленников, существующие только за государственное споможение. Появление таких людей как Демидов говорит о том, что прежняя модернизации была удачна и в конечном итоге должна была привести к мощному подъему промышленности. Смена модернизаций наложила свой след на них и позволила им довольно быстро развернуться, но затем сильно замедлило, приостановив развитие до 19 в. Модернизация насаждалась сверху железной диктатурой, форсировались ее темпы в ущерб качеству процесса и здоровью нации. Она носила перестраивающие-догоняющий и очевидный военно-политический характер, не решала многих задач классической модернизации, таких, как создание полноценного рынка товаров, капиталов и труда, не обеспечивала свободу личности, являющуюся главным залогом успехов и необратимости процессов модернизации. Она шла в русле перманентной революции в стране, тесно переплетаясь с ней, отражая ее суровый характер.

Экспроприация прежних носителей модернизации нанесла тяжелый урон не только им, но и очень сильно осложнила этот процесс, увеличила жертвы модернизации. Индустриализация, осуществляемая в значительной степени за счет крестьянства и сельского хозяйства, привела к их деградации, от которой они долго не могли оправиться.

Конечным итогом стало безусловные достижения на поприще модернизации, однако характерны потеря темпов и нарастающее отставание от Европейских стран, извращение модернизационных ценностей.

В политической области произошла дальнейшая централизация государства, превзошедшая даже известные ранее аналоги. Состоялось разделение властей, но оно носило формальный характер и не отвечало требованиям модернизации. Гигантские изменения состоялись на поприще культуры.

Мировые достижения уживались с отставанием в важных областях. Индустриальный прогресс начал терять темпы, перестал поспевать за техническими достижениями Европы. Гипертрофированное развитие тяжелой промышленности сужало сферу потребления и услуг, ограничивало рост благосостояния народа. Набиравшие темпы урбанизации, резко ограничилась и приостановилась. Сельскохозяйственный труд все более заметно превращался в разновидность труда индустриального, что также доказывало движение по пути модернизации, однако в связи с волюнтаристской политикой на селе последнее все более деградировало, перестав удовлетворять потребности народа в продовольствии, а промышленность в сырье.

В том же контексте необходимо отметить неоправданно затратный характер модернизационных преобразований в России и развивающуюся в геометрической прогрессии потерю качества продукции.

В результате издержек модернизации она оказалась менее эффективной, чем в странах Европы, не принесла процветания стране и благоденствия народу.

Еще более жесткая центральная власть по-прежнему оказывалась главным «градообразующим» фактором, определявшим где, какие города строить, как развиваться старым. Причем степень и «глубина» государственного вмешательства и контроля неизмеримо увеличились, а диапазон инструментов расширился: от жесткого нормирования различных «мелочей» до прямого руководства из центра. При петровской власти не только сохранилась сущностная сторона городского развития (территориальная концентрация производительных сил), но и усилилась его экономическая составляющая. В этих процессах государство играло еще большую роль, нежели прежде, причем развитие экономики оказалось почти монопольной его функцией, а урбанизация – побочным продуктом индустриализации.

После возвращения из-за границы, и особенно со свертывания старых порядков, оказалась отброшенной та часть социально-экономической почвы для урбанизационного процесса, которая обеспечивала его развитие «снизу»: развитие рынка товарно-денежных отношений и т.д. Был прерван по сути лишь начинавший складываться естественно-исторический процесс в сфере социально-территориальной организации общества, хотя в России 17 в. он вовсе не был «классическим». С начала 18 в. в течении нескольких лет из города исчезли целые сословия, социальные слои.

Индустриализация неизбежно требовала концентрации людских и материальных ресурсов в городских поселениях. В условиях России этот процесс оказался гипертрофированным и сжатым во времени вследствие комплекса факторов, вытекавших как из объективного положения страны в начале 18 в., так и из привнесенных системой, в том числе специфическим вариантом индустриализации (командно-административная система управления, предельный контроль и распоряжение ресурсами из центра, форсированный характер при сочетании ограниченности и жесткой экономии ресурсов и их разбазариванием и др.).

В России начиная с начала 18 в. город, как саморегулирующийся, самоорганизующийся организм, как форма естественной концентрации многообразной деятельности, трансформируется в «поселенческое приложение» к форсированной индустриализации. Специфический, во многом «искусственный» характер этой индустриализации, проводившийся «сверху», на основе отчуждения государством собственности практически всех социальных категорий, и особенно основной массы населения – крестьянства, предельной мобилизацией ресурсов, привел к форсированности и в значительной степени, по некоторым оценкам, «искусственности» урбанизационного процесса. Люди рассматривались как «трудовые ресурсы», через призму производства рассматривался и город.

С началом петровской индустриализации механизмы саморегуляции развития городов, как региональных и местных центров, естественно и постепенно концентрировавших и «переваривавших» избыточное сельское население, были ликвидированы. Города перестали быть центрами сосредоточения региональных интересов, местом концентрации разнообразной, прежде всего «городской» деятельности, и превращались в инструмент обслуживания централизованно размещаемого производства, места концентрации планово перемещаемой рабочей силы, в поселения при предприятиях. Развитие старых городов, строительство новых, практически все важнейшие аспекты городской жизни, будь то в центре или на самых окраинах страны, с этого времени определялись не на местах, не самими жителями или даже властями городов, а сначала на уровне Сената, затем коллегий. Горожане по сути не имели ни прав, ни возможностей распоряжаться и преобразовывать материальную среду своих поселений. Таким образом, на территории большинства, особенно крупных, городов сходились различные коллегии. В основе сформированных механизмов городского развития лежала принудительная организация жизни и деятельности, плановая государственная организация хозяйства, включая распределение рабочей силы, ограничение свободы перемещения и возможности выбора места работы. Население закреплялось за местом проживания.

Дискретность исторического процесса, столь явно присутствующая в российской модернизации, проявляется в изменчивости культурных оснований модернизации. Социальная катастрофа, переживаемая современниками как состояние хаоса, на самом деле представляет собой сложную комбинацию социокультурных образований. Гибель больших социальных институтов приводит к своеобразному окукливанию общества, его сжатию до домашних, соседских, артельных общин. Жизнь в них регулируется обычаями, сохранившимися в глубинах исторической памяти людей. Заново актуализируются элементы архаичной и традиционалистской культуры, которые, в свою очередь, вступают во взаимодействие с сохранившимися пережитками погибшей культуры. Продуктом соединения становится своеобразная культурная среда, пребывающая в агрегатном состоянии. Она лишена признаков системности, расколота на отдельные сегменты, мозаична. Расщепленность культурной модернизации можно считать одной из глубинных причин, приводивших общество к социальным катастрофам. Можно предположить, что истоки медлительности и бессистемности отечественной модернизации коренятся не в сопротивлении традиции, но в конфликте между различными сторонами самой модернизации.

Империя. Реформа администрации. Высшие и центральные органы

Реформа администрации. Высшие и центральные органы государственного управления.

Мероприятия, вызывавшие изменения в структуре центральной и местной администрации, находятся в тесной взаимосвязи: реформа областных учреждений вызывало соответствующие изменения в устройстве центральных органов управления, и, наоборот, изменения в центральном аппарате сопровождались соответствующими переменами в устройстве местной администрации. Ключевский пишет: «и до Петра начертана была довольно цельная преобразовательная программа, во многом совпадавшая с реформой Петра, в ином даже шедшая дальше ее ». «Петр следовал указаниями своих предшественников, однако, не только не расширил, но еще сузил их программу внешней политики».(1)

План преобразования, если вообще можно говорить о плане, был целиком взят с запада и так, как если бы до Петра в России не существовало вообще никакого общественного порядка, административного устройства и управительного аппарата.

Первым новым центральным учреждением был Преображенский приказ. Он был создан в 1689 г. как орган управления бывшими «потешными» – Преображенским и Семеновским полками и первоначально являлся обычным судебно-административным учреждением, как и другие приказы. С течением времени круг его обязанностей значительно расширился. В середине 90-х годов ему было поручено, кроме управления Преображенским и Семеновскими полками, проводить рекрутские наборы, руководить организацией полицейской службы в Москве, заниматься сбором табачных пошлин, управлять некоторыми дворцовыми волостями. В 1697 г., по окончанию второго Азовского похода, Преображенскому приказу были переданы все дела по политическим преступлениям. В начале 18 в. от него отпала часть старых функций, как проведение рекрутских наборов и руководство полицейской службой в Москве.

Преображенский приказ отличался от старых приказов тем, что в области политического сыска ему были даны такие полномочия, которые не ограничивались рамками какой-либо одной области, а простирались на все государство. Это ставило в подчиненное положение по отношению к Преображенскому приказу остальные центральные и местные учреждения, таких полномочий еще не имел ни один приказ.

Особенно разительно проявился классовый характер деятельности Преображенского приказа при решении дел, в ходе которых крестьяне или холопы выступали против помещиков как доносители или свидетели. Подобные дела чаще всего кончались оправданием помещиков и суровым обвинительным приговором крестьянам. Преображенский приказ превращается в карательный орган.

Из-за начало ведения войны и неограниченных денежных трат, стало необходимым наполнение казны. В учредительных указах 30 января 1699 г. об образовании Бурмистерской палаты выдвигались две цели организации нового учреждения. Посредством Бурмистерской палаты или Ратуши правительство пыталось, во-первых, улучшить общие условия торговли и промышленности и объединить управление городами с тем, чтобы торгово-промышленное население посада изымалось из-под власти воевод, во-вторых, имелось в виду обеспечить исправное поступление прямых податей и сбор косвенных налогов, а также создать центральную государственную кассу.

Бурмистерская палата приступила к своей деятельности с 1 сентября 1699 г., вскоре было приказано именовать ее Ратушей. В ближайшие же годы Ратуша превратилась в финансовый орган – в центральное казначейство государства. К 1708 г. ее поступления составляли около половины всей доходной части бюджета. Помимо обязанностей по финансовому управлению, бурмистры должны должны были осуществлять суд над посадскими людьми.(2)

Образование Ратуши и земских изб привело к изменениям в центральной администрации. Совершенно прекратили свое существование четыре областных финансовых учреждения: Костромская, Устюжская, Галицкая и Владимирская чети. Ряд других приказов – Новгородский, Малороссийский, Смоленский и Посольский, являвшиеся учреждениями со смешанным кругом вопросов, передали новым учреждениям всю финансовую администрацию. Частично финансовые вопросы были изъяты также из компетенции Разрядного приказа, а также приказов Казанского дворца и Большого дворца.

Доходы Ратуши стали основным источником, из которых покрывались все военные расходы. Однако реформа не закончилась полной централизацией финансовой администрации; наряду с Ратушей продолжали функционировать старые финансовые приказы, как приказ большой казны, Приказ большого дворца и некоторые другие.

Губернская реформа 1708 – 1710 гг. с передачей финансового управления губернаторам превратила Ратушу в московское учреждение. Она была ликвидирована в 1720 г. в связи с организацией магистратов.

С 1704 г. начинается широкий пересмотр казенных статей, и отдельные виды оброка передаются в ведение особых учреждений: Мельничной, Банной, Рыбной, Медовой, Конской, Ясачной и других канцелярий. Все они были подчинены Семеновской приказной палате или Ижорской канцелярии, которую возглавлял Меньшиков. Новое учреждение, формально не упразднив и не заменив ни одного из приказов, фактически нанесло системе приказов дополнительный удар, так как оно поглотило остатки их финансовой деятельности. Кроме обычных сборов, оно ведало еще Ингерманландской губернией, все сборы с которой поступали в непосредственное распоряжение ее губернатора Меньшикова.

Бурмистерская реформа привела к изменению денежных потоков в стране. Деньги начали идти в центр, откуда распределялись по нуждам государства. На места деньги часто не доходили, что приводило к взяточничеству, росту нелегальных налогов в пользу местного управления, укрывательству поступлений.

Незавершенность перестройки аппарата привела к тому, что среди сохранившихся старых и вновь созданных канцелярий не было учреждений, которые бы непосредственно руководили работой только что созданной губернской администрации. В дальнейшем вместо восстановления старых приказов или организации новых была начата подготовка к замене приказной системы управления новой системой – коллегиальной. Коллегии вводили единый строго ведомственный принцип разделения сфер управления и по сравнению с приказами обеспечивали более полную централизацию государственного аппарата. Что в свою очередь приводило к увеличению административных штатов и прекращению всякой инициативы на местах без определенного и однозначного приказа с верху.

В 1718 г. был дан именной указ о составлении регламентов коллегий. Новые министры были предупреждены о недопустимости механического, рабского заимствования и копирования иностранных образцов. В июне того же года Сенату было указано: «надлежит шведский регламент во всех коллегиях с русскими сводить..., а а что переминить и каким образом оному быть, оное поставя, приносить в Сенат, одну коллегию по другой».(3)

Несмотря на ряд мер и повторные требования о более энергичных действиях по завершению всех подготовительных работ к открытию коллегий, желаемых результатов достигнуто не было. Тихомиров говорит (4): «Петр стремился организовать самоуправление на шведский лад и с полнейшим презрением к своему родному не воспользовался общинным бытом, представлявшим все данные к самоуправлению... Исключительный бюрократизм разных видов и полное отстранение нации от всякого присутствия в государственных делах делают из якобы «совершенных» петровских учреждений нечто в высшей степени регрессивное, стоящее по идее и вредными последствиями бесконечно ниже московских управительных учреждений». Шведская система управления была рассчитана на страну с небольшой территорией. Значительная территория превращает ее в сложное нагромождение со слабой управительной способностью. Присутствие коллегии составляли президент, вице-президент, четыре-пять советников и четыре асессора. В штат коллегий входили секретари, нотариусы, переводчик, актуариус, копинисты, регистраторы и канцеляристы. При коллегиях состоял фискал, а позднее прокурор, осуществлявший надзор и контроль за деятельностью коллегии и подчинявшийся генерал-прокурору.

Коллегии обязаны были выполнять сенатские указы, присылать в Сенат в копиях свои решения, представлять сведения и доклады о своей деятельности. Местные органы государственной власти, в том числе и губернаторы, подчинялись решениям коллегий и исполняли их предписания. Между вновь созданными центральными учреждениями – коллегиями были распределены все основные отрасли государственного управления. Всего было учреждено 11 коллегий: Военная, Адмиралтейская, Иностранная, Берг-коллегия, Мануфактур-коллегия, Коммерц-коллегия, Камер-коллегия, Штатс-контор-коллегия, Ревизион-коллегия, Вотчинная, Юстиц-коллегия.

Группу центральных учреждений состовляли финансовые коллегии: Камер-, Штатс-контор_ и Ревизион-коллегии. Камер- должна была осуществлять наблюдение за приходом, а также «наблюдение за хлебопашеством» и для продовольствования народа хлебом во время неурожая», ей должны были присылать рапорты со сведениями об урожае, она же собирала данные о рынке и ценах. В круг ее обязанностей входили заботы о содержании общегосударственных дорог, подряды вина и съестных припасов для военного ведомства, контроль за соляными промыслами, а также все монетное дело.

Для выполнения своих многочисленных обязанностей Камер-коллегия имела на местах разветвленную сеть своих органов: в провинциях конторы камерирских дел, а в дистриктах земских комиссаров.

Штатс-контора обязана была осуществлять надзор за всеми государственными расходами, она составляла роспись расходов на содержание государственных учреждений, армии и флота, на дипломатию, церковь, просвещение, губернскую администрацию.

Ревизион-коллегия осуществляет финансовый контроль за использованием государственных средств центральными и местными органами. Деятельность коллегии из-за неналаженности финансовой отчетности ограничивалось проверкой отдельных отчетов. В 1722 г. Ревизион-коллегия упразднена, а ее аппарат передан Сенату.

Мануфактур-коллегия была тесно связана с полицейскими учреждениями – Главной полицмейстерской канцелярией и ее конторами. Отсюда присылали по требованию Мануфактур-коллегии для работы на мануфактурах беглых крестьян, «жонок», схваченных на улицах, и т.п. Через Мануфактур-коллегию ссылались на работу в промышленные предприятия осужденные по уголовным делам, мануфактуры заменяли каторгу, и владельцы несли ответственность за побеги осужденных.

Берг-коллегия заведовало металлургической промышленностью; контроль за строительством казенных и часных заводов, геологическая разведка полезных ископаемых, обеспечение горных заводов рабочей силой и т.п. Берг-коллегия ведала также монетными и денежными дворами, которые были переданы из Камер-коллегии и полностью подчинены ей в 1720 г.

Коммерц-коллегия должна осуществлять руководство торговлей, главным образом внешней.

Положение и значение Юстиц-коллегии в общей системе центральных учреждений было менее определенным. Юстиц-коллегия должна была руководить организацией и деятельностью губернских надворных судов, по отношению к которым она являлась высшим административным органом и судебно-апелляционной инстанцией. Наряду с Юстиц-коллегией, являвшейся центральным органом юстиции, судебные функции в отношении определенных сословий должны были осуществлять и другие коллегии, например, Мануфактур-коллегия, Коммерц-коллегия, Главный магистрат, Синод.

Передача поместного фонда земли, принадлежавший государству, сделало его окончательно собственностью дворянства. Для защиты собственников и решения споров и проблем, создается Вотчинная коллегия.

В 1718 г. рядом с Преображенским приказом становится еще один розыскно-карательный орган Канцелярия тайных розыскных дел. Это учреждение ведало при Петре сыском и преследованием по крупным политическим преступлениям. В год своего образования она занималось расследованием дела царевича Алексея и его сообщников.

Вместо около полусотни исторически возникших приказов с их разнообразной компетенцией были созданы 11 бюрократических коллегий, централизовавших и разделивших между собой основные функции государственного управления. «Учреждения Петра были фатальными для России и были бы еще вреднее, если бы оказались технически хороши. К счастью в том виде, в каком их создал Петр, они оказались неспособными к сильному действию».(4)

Одной из важных проблем того времени было отсутствие государя на месте. Он постоянно блуждает то по стране, то в загранице, что при той системе связи очень плохо сказывалось на государстве. До 1708 г. существовала Ближняя канцелярия, с председателем царевичем Алексеем. В ней стала заседать остатки Боярской думы. Отправляясь в Прутский поход, Петр подписал указ об организации нового высшего государственного учреждения – Сената: «Опредили быть для отлучек наших правительствующий Сенат, для управления...».(5)

Власть и компетенция Сената не были достаточно четко определены этим первым указом. Они были уточнены двумя другими указами. Правительствующему Сенату поручалось попечение о правосудии в государстве, устройстве государственных доходов, общем управлении, торговле и различных отраслях государственного хозяйства. Учредительные указы свидетельствуют, что первое время Сенат являлся чрезвычайным и временным органом государственной власти, но очень скоро Сенат приобретает характер постоянного высшего учреждения.

Бюрократизация Сената выразилась также в создании института фискалов во главе с обер-фискалом Сената, руководившим целой иерархией фискалов в губерниях, городах и центральных учреждениях. В задачу фискалов входило тайно проведывать, доносить и обличать все преступления, наносившие ущерб государству: нарушение законов, казнокрадство, взяточничество. Сама организация этого ведомства создавала широчайшее поле для злоупотреблений – в случае правильного доноса половина штрафа шла в пользу фискала, в случае же, если донос оказывался ложным, предписывалось фискалу «в вину того не ставить». Позже за не правильный донос налагался небольшой штраф.

Сложность и постоянна изменчивость государственного аппарата, приводила к взятничеству, казнокрадству и др. Петр к управляющему аппарату стал прикреплять гвардейцев разного ранга, от рядового до старшего офицера. Они должны присутствовать на заседаниях, следить за правильным исполнением закона. Им давалось права суда над членами государственного управления по своему усмотрению. Брауншвигский посланник Вебер писал: «... члены почтенного Сената, куда входили главы знатнейших родов из всех царских владений, были обязаны являться к какому-то лейтенанту, который судил их и требовал у них отчета». Гвардейские офицеры, а тем более солдаты сплошь и рядом совершенно не разбирались в сложных делах, которые им предстояло решать по «справедливости».

Империя. Местное управление.

Местное управление.

Недовольство населения поборами связанные с большими тратами государственного аппарата, отменой местного самоуправления или заменой дорогостоящих выплат для его сохранения, приводит к решению необходимости укрепить государственное управление на местах. В результате реформы областного управления были созданы на местах губернские органы. В начале подчинены не посредственно Сенату, а с 1719 г. - коллегиям и через них Сенату. Права и обязанности каждого учреждения и правителя определялись постоянной инструкцией (губернатору, воеводе, камериру, комиссару, фискалу и др.). Столь мелочная регламентация привела к тому, что чиновники на местах вообще перестали проявлять инициативу, в любой мелочи требуя инструкции Петра. Соликамский воевода доносил Сенату, что местная тюрьма пришла в жалкое состояние и просил царского именного разрешения на ремонт. Московский губернатор не осмелился без царского указа... починить снесенную паводком деревянную мостовую.

Административно-территориальные деления и местные органы управления терпели неоднократные изменения, довольно быстро следовавшие одно за другим, что окончательно их расстраивало. Правительство пыталось придать местным административным органам коллегиальное устройство и поставить деятельность воевод и приказных изб под контроль дворянских корпораций. Петр стремился к тому, чтобы дворяне начали проводить его культурную политику, участвовать в управлении государством. Но дворяне по своей массе остались инертны к этим начинаниям. Ключевский отмечает: «Это сословие (дворяне) очень мало было подготовлено проводить какое-либо культурное влияние. Это было собственно военное сословие, считавшее своею обязанностью оборонять отечество от внешних врагов, но не привыкшие воспитывать народ, практически разрабатывать и проводить в общество какие-либо идеи и интересы высшего порядка. В умственном и нравственном развитии дворянство не стояло выше остальной народной массы и в большинстве не отставало от нее в несочувствии к еретическому Западу».

Указ 1705 г. предлагал повсеместно ввести институт воеводских товарищей, распространив в то же время их компетенцию и на «государевы» дела, в которых важнейшее место принадлежало денежным сборам. «Выбранные» воеводами воеводские товарищи утверждались в Разрядном приказе. Отсутствие дворян на местах приводило на практике к тому, что Разряд сам назначал их из отставных военных. Таким образом элемент выборности отпал, а воеводские товарищи ввиду отсутствия соответствующих кадров так и не были назначены повсеместно.

В 1708 г. вводится новое административно-территориальное деление с новой областной администрацией. Предлагалось «для всенародной пользы учинить 8 губерний и к ним росписать города». Губернаторами назначались доверенные и близкие к Петру люди, облеченные большими полномочиями: Меньшиков, Ф.М. Апраксин, Д.М. Голицын, Салтыков, П.А. Голицын, П.М. Апраксин, Стрешнев, Гагарин. Они являлись одновременно главнокомандующими расположенных на территории губернии войск и высшими начальниками гражданского управления.(6)

Руководство из одного центра множеством уездов не могло быть четким, и потребовалось создание промежуточных территориальных едениц. Так появились «провинция» во главе с обер-комендантом. Имелась большая группа финансовых чиновников, получивших наименование комиссаров.

Экономические связи посредством рынка, сложившиеся в 17 в. начинают разрываться и связываться военно-административными скрепами. Что в свою очередь приводило к замедлению развития торговли.

В помощь губернатору были определены ландрихтеры, которые должны были выполнять судебные функции. Но так как административные функции не были отделены от судебных, то ландрихтеры на деле на ряду с судом выполняли обязанности и по финансовому управлению, ведали также делами межевыми и розыскными. Впоследствии по второй областной реформе 1719 г. ландрихтеры ведали только судебными делами и были переданы в ведомство Юстиц-коллегии. В многочисленном штате должностных лиц, созданных в губерниях, ярко проявилась бюрократизация. Действия губернаторов так же, как ранее воевод, правительство стремилось поставить под контролем местного дворянского общества. Сперва они должны были назначаться Сенатом из кандидатов, представленных губернатором, но в 1714 г. был издан указ, по которому предписывалось ландратов «выбирать в каждом городе или провинции всеми дворянами за их руками».(7) Однако на практике должность ландратов никогда не была выборной. Ландратские коллегии были кратковременными учреждениями и не успели развернуть свою деятельность. В 1715 г. издан указ изменивший значение ландратской должности. Указ утверждал новую административную единицу – долю, начальником которой должен был стать ландрат. Это изменение было связано со стремлением усилить аппарат по взысканию налогов и сбору рекрутов.

Исполнительным органом губернатора являлась губернская канцелярия, через которую осуществлялось управление губернией. Она занималась рекрутскими наборами, поставками провианта и обмундирования в армию, ведала поместными, межевыми и ямскими делами; вела борьбу с беглыми, занималась расследованием преступлений, сыском.

Ключевский характеризует: «В губернской реформе законодательство Петра не обнаружило ни медленно обдуманной мысли, ни быстрой созидательной сметки. Всего меньше думали о благосостоянии населения... Губернских комиссаров, служивших лишь передатчиками в сношениях сената с губернаторами и совсем неповинных в денежных недосылках, били на правеже дважды в неделю»...(1)

«Губернская реформа опустошила или расстроила центральное приказное управление... Создалось редкое по конструкции государство, состоявшее из восьми обширных сатрапий, ничем не объединявшихся в столице, да и самой столицы не существовало: Москва перестала быть ею, Петербург еще не успел стать. Объединял области центр не

географический, а личный и передвижной: блуждавший по радиусам и перифериям сам государь».

Содержание армии, строительство флота, осуществление крупных преобразований во многих областях государственной и общественной жизни требовали огромных средств. Налоговый пресс работал неумолимо и жестоко. Опустошение, производившееся новой губернской администрацией, было иногда страшнее опустошений от эпидемий. Только за три года губернаторства П.М. Апраксина в Казанской губернии «учинилось впусте» более 33 тыс. дворов.

В связи с близким окончанием войны стал вопрос о содержании регулярной армии и флота в мирных условиях, обеспечении жалованием численно возросшей бюрократии, финансировании промышленности и торговли. Весь этот комплекс мероприятий осуществлялся в конце второго и вначале третьего десятилетия за счет усиления эксплуатации крестьянства, выражавшейся в переходе к подушному обложению, в многочисленных указах о возвращении беглых крестьян. В связи с этим была поставлена задача нового усиления местной администрации. Вместо старых 8 губерний было создано 50 провинций. Реформа местного управления носила печать бюрократизма: игнорировались социально-экономические и национальные особенности районов. В области военной администрации на воеводу было возложено размещение войск и разрешение разного рода конфликтов между населением и расквартированными войсками. Провинция была наводнена учреждениями. Находились: канцелярия вальдмейстерских дел, рекрутских дел, розыскных дел, свидетельства «душ» и расположения полков, провиантмейстерская контора, магистрат, таможенные избы и кружечные дворы, судебные комиссары в отдаленных местах, фискалы, комиссары синодальной команды, управители дворцовых имений и т.д.

Данные переписи, проведенной местной администрацией, показали огромную «утайку» душ. Это вызвало необходимость предпринять повсеместную ревизию переписи, которая была поручена военному командованию, тем более, что от точного учета душ мужского пола зависело расположение и содержание полков по губерниям. Генералы-переписчики образовали в каждой губернии свои штабы, получивших различные названия: канцелярий переписных дел, ревизии душ и расположения полков. Переписные канцелярии стояли выше общей администрации, они имели право арестовывать губернаторов и воевод, могли отстранять от должностей камериров и других должностных лиц, а также назначать новых по своему усмотрению.

Порядок сбора подушной подати и размещения полков на местах привел к образованию новых административно-финансовых округов. Вся Россия была разделена на полковые дистрикты, с полковым двором в центре, с особыми ратными слободами или деревнями, в которых по крестьянским дворам расселялись солдаты. Размер полкового дистрикта находился в зависимости от полка, на содержание которого собиралась подушная подать. Поэтому в полковых дистриктах 1724-1727 г. было различное количество податного населения.

Полковые дворы следили за своевременным и полным поступлением

подушной подати, оформляли документы крестьянам, уходившим из дистрикта на заработки. Полковые дворы, имея в своем распоряжении военную силу, выполняли и полицейскую функцию, на них возлагалось преследование беглых крестьян и возвращение его помещику. Полковники имели и судебную власть над населением по делам, где потерпевшей стороной являлись воинские чины.

Ключевский отмечает: «Долго помнили плательщики этот добрый анштальт... Шесть месяцев в году деревни и села жили в паническом ужасе от вооруженных сборщиков... среди взысканий и экзекуций... Не ручаюсь, хуже ли вели себя в завоеванной России татарские баскаки времен Батыя... Создать победоносную полтавскую армию и под конец превратить ее в 126 разнузданных полицейских команд, разбросанных по десяти губерниям среди запуганного населения, во всем этом не узнаешь преобразователя». Армия была кое-как расквартирована – сначала по крестьянским дворам. Потом приказано было строить полковые «слободы». «Начали строить спешно, вдруг, по всем местам, отрывая крестьян от их работ, обложили крестьян единовременным сбором. Потом постройка была отсрочена на четыре года, нигде работы не были кончены и свезенный крестьянами огромный материал пропал».

Несмотря на попытки правительства осуществить принцип отделения судебных органов от административных, надворные суды в действительности находились в зависимости от областного начальства, так как во главе их стояли губернаторы, вице-губернаторы, воеводы. Более того, губернаторы считали, что члены-асессоры этих судов должны помогать им в отправлении административных дел. Из компетенции надворных судов были изъяты дела политические, ими ведал Преображенский приказ и Тайная канцелярия, а также поземельные, которыми занималась Вотчинная коллегия. Кроме того, надворный суд был лишен права судить и отдельные общественные группы. Офицеры и солдаты гвардейских полков судились только в Преображенском приказе. Преступления чиновников по должности рассматривались в соответствующей коллегии. Отделение суда от администрации даже в нижних судах, где оно было сильно выражено, являлось фиктивным. Воеводе было предоставлено право надзора за судебными органами, и он мог задержать исполнение приговора, если был с ним не согласен. В 1722 г. нижние суды были ликвидированы. Учреждался новый «провинциальный суд», уже целиком находившийся в руках администрации.

Богословский пишет: «Возможно ли правосудие там, где суд лишен твердости и уверенности в своих действиях? Где каждый состоявшийся приговор может быть тотчас же изменен, где сам судья произносит приговор неуверенным голосом? Судья того времени действовал с той же нетвердостью, с какой действует человек, которому никто не верит. Ему не верило общество, которое он судил: оно не видело правды в его приговорах и искало ее выше; ему не верила власть, которая его поставила: она боялась, хватит ли у судьи сил справиться с доверенным ему делом. Кончалось тем, что менее всего судья стал верить в самого себя, и вот почему он, опасался всяких апелляций и ревизий, предпочитал, принимая челобитную, не давать ей никакого дальнейшего движения.

Посмотрите любую вязку дел, оставшихся от судебных учреждений Петра: значительно большая часть судебных дел, в ней находящихся, не окончена, и на многих из них вы видите надпись, сделанную уже в царствование Екатерины 2: «передать в архив к вечному забвению». Судьи, как и прочие чиновники, были до предела запуганы потоком указов и атмосферой всеобщего страха. Но судьи и сами вносили свой вклад в царившее повсеместно противостояние всех и всяческих властей, требуя и оспаривая ее.

Новые городские органы – магистраты создавались под руководством специально для этого в 1720 г. учрежденной коллегии – Главного магистрата. Компетенция магистратов была довольно широкой. По линии финансовой и административной они должны были вести учет дворам и проживающему в них населению, производить раскладку налогов и повинностей, руководить выборами на должности старшин и старост, устраивать ярмарки, заботиться о фабриках, размещать войска на постой по квартирам и т.д. Каждый житель, желающий выехать из города, хотя бы на короткое время, должен получить в магистрате паспорт или пропускное письмо, которое по приезду должен был возвратить.(8) Городовые магистраты не являлись независимыми и самостоятельными учреждениями. На практике независимость магистратов от общей администрации была фиктивной. Городские магистраты по своему составу, способу избрания членов и особенно по своей компетенции и полученным правам входили составной частью в местные бюрократические органы управления.

Соловьев пишет: «Колеса в новых машинах не пошли хорошо; вместо того, чтобы приводить друг друга в движение, они иногда зацеплялись друг за друга и мешали общему движению».

Ключевский: «Созданные из другого склада понятия и нравов, новые учреждения не находили себе сродной почвы в атмосфере произвола и насилия. Разбоями низ отвечал на произвол верха: это была молчаливая круговая порука беззакония и неспособности здесь и безрасчетного отчаяния там. Внушительным законодательным фасадом прикрывалось общее безнародье».

Империя. Новый тип модернизации для экономико-промышленного и социального развития.

Именно возникшая после «нарвской конфузии» 1700 г. экстремальная, по мнению Петра 1, ситуация предопределила характер, темпы и специфику реформы управления, промышленного бума, развернувшегося лихорадочного строительства. Обладая огромными финансовыми и материальными ресурсами, правом неограниченного пользования землей, ее недрами и водой, государство взяло на себя регулирование всего, что связано с производством, начиная от размещения предприятий и кончая номенклатурой необходимой продукции. То же происходило и с торговлей. В системе созданной при Петре 1 государственной промышленности и торговли возникли и последовательно отрабатывались принципы и приемы административного управления экономикой, чего ранее в таких грандиозных масштабах не знала российская история.

Подчиненная стратегическим замыслам государства и сфокусированная на задачи преодоления «военно-технической» отсталости страны, политика модернизации сверху достигла высоких темпов экономического роста главным образом за счет принудительной мобилизации финансово-материальных и человеческих ресурсов, которая, в свою очередь, обеспечивалась мерами жесткого военно-бюрократического контроля. В рамках модернизированного сектора промышленности, разумеется, формировались элементы современных знаний, технологического опыта и высшей организации труда, однако узость исходной мотивационной основы модернизации и неизбежный разрыв между высотами индустриально-технологического процесса и остальным экономическим базисом страны еще никоим образом не предвещал нисходящих в «глубь» народной толщи широких и благотворительных экономических и социально-культурных последствий. Более того, вся политика модернизации, отвлеченная от соображений экономической и социальной цены прогресса, предполагала форсированное одностороннее изъятие ресурсов из общества и его отдельных сегментов. Если можно применительно к модернизации вести речь о механизме колониальной эксплуатации, то эту систему можно с полным правом назвать всеобъемлющим «внутренним колониализмом». В отличии от западных обществ, где субъект и объект ресурсной эксплуатации были отчетливо реплицированы в отношении метрополии и заморских колоний, в России эквивалент колониальной «дани» налагался на все общество в целом, а не только на отдельные территории государства. В этом отношении политика модернизации была до известной степени индифферентна к чисто политическим аспектам локализации развития и исходила исключительно из естественных ресурсных возможностей территорий. «Колониальность» развития восточных окраин государства можно, таким образом, усматривать скорее во все более полном подчинение их экономических ресурсов и возможностей внешним интересам государства (и при недостатке, по историческим обстоятельствам, их общего развития в известном «блокировании» поступательного социально-экономического прогресса), чем в сознательно преследуемом и политически закрепленном способе их экономической эксплуатации (захват ресурсов, неэквивалентный обмен сырья на промышленные товары). С этой точки зрения отдельные «анклавы» колониальной эксплуатации имели место не только на окраинах России, но и в историческом центре страны. Применительно к России о колониях можно было говорить лишь в узком экономическом смысле как о вновь осваиваемых, незаселенных землях; типичное для Запада политически и экономически обусловленное разделение имперского пространства на метрополию и колонию в России приобретало характер исторически сложившейся экономической дистанции между центром и периферией, причем определяющее влияние на отнесение территории к центру или периферии оказывало не столько государственная политика модернизации, сколько инерция общеэкономического развития.

Петр понимал модернизацию не как глубинный, комплексный процесс, охватывающий все сферы общества (экономическую, социальную, правовую, политическую, культурную). Для него модернизация носила инструментальный характер, она выступала как «средство умножения дефицитных ресурсов». Модернизация в России проводилась в форме индустриализации, т.е. развития промышленности на основе заимствования технико-технологических достижений Европы. Это связано с тем, что промышленная и военная технология и, частично, технология управления – институционально нейтральны: их можно заимствовать готовыми и переносить на любую почву. Начал складываться мобилизационный тип экономики. «Мобилизация» – военный термин, который означает переход всего государства на военное положение. В этой чрезвычайной ситуации все ресурсы, все действия государственных органов направлены на решение одной задачи – подготовку и ведение войны. Мобилизационные мероприятия подразумевают наличие плана, в соответствии с которым они проводятся. То же самое относится и к экономике подобного типа. Планирование стало стержнем петровской экономической системы. Наблюдается практически полное пренебрежение социальными последствиями проводимой промышленной политики. В механизмы ее реализации были встроены исключительно административные рычаги оперативного управления и жесткость санкций за нарушение спускающихся «сверху вниз» приказов.

Ведущие позиции в промышленности занимал государственный сектор. Формирующееся петровская система управления агрессивно использовало некомпетентное вмешательство в рыночные отношения в целях создания благоприятных условий для государственного сектора. В области эмиссионной политики и ценообразования действия плановых органов реально создавали угрозу выведения цен из равновесия с рынком. Регулирование производства и потребления осуществлялось только с помощью административных методов. Сама же система такого управления не была отработана и находилась в стадии непрерывной перестройки.

В рамках сложившейся политической системы все важнейшие решения в области промышленной политики принимались центральными органами власти, в первую очередь, Петром. Строжайшая централизация власти пришла в непримиримое противоречие с формированием крупных и самостоятельных экономических районов. Все попытки и инициативы местных органов существенно влиять на выработку и ход промышленного развития своих регионов, т.е. стремление стать субъектами промышленной политики, а не быть простыми исполнителями указов центральных органов, решительно пресекались высшим руководством страны. Оно использовало для этого меры как организационного, так и карательного характера.

В строительстве крупных заводов в первой четверти 18 в. был широко использован опыт сооружения вододействующих металлургических заводов центра и их обученные кадры.

В 1969 г. были начаты изыскания на Урале для намечавшегося строительства крупных заводов. Первыми уральскими заводами явились Невьянский и Каменский, пущенные в 1701 г. Кузнецы и рудоплавщики Урала помогли строительству первых заводов и дали кадры рабочих. На Урал была перенесена техника, освоенная на тульских и подмосковных вододействующих заводах, а также переведены опытные мастера из Тулы и с подмосковных доменных, пушечных и ружейных заводов. В 1702 г.

Невьянский казенный завод был передан Н. Демидову. Вслед за тем были выстроены на Урале в 1702 г. – Уктусский и в 1704 г. – Алапаевский казенные заводы.

В 1702 – 1707 г. строятся заводы около Устюжны, Тырпецкий – в Белозерском крае, а также в Карелии – Петровский, самый крупный, при впадении реки Лососинки в Онежское озеро, Алексеевский, Повенецкий и Кончезерский. Правительство не упускало из вида также южного района: Липецкий и Кузьминский казенные заводы. В результате этой интенсивной деятельности государство в короткий срок развернуло на базе мелких производств и их кадров 11 крупных казенных заводов. Следующая волна развития крупно металлургической промышленности смогла произойти к концу первой четверти 18 в. В это время был пущен гигант своего времени – Екатеринбургский металлургический и металлообрабатывающий завод 1723/25 г. По окончанию войны прекратился выпуск военной продукции и производство перешло на изготовления железа для продажи за границу.

Происходит и более мелкое, но интенсивное строительство частных производств. С 1713 г. до 1725 г. построено 12 вододействующих частных заводов. Из них пять были сооружены в старом районе, близ Тулы, и два на юго-востоке от нее, уже в степной полосе, пять были построены Демидовым на Урале. Большинство частных заводов было одновременно чугунолитейными и железоделательными.

Из частных заводчиков по размаху промышленной деятельности исключительное место занимали Демидовы, к 1725 г. им принадлежало восемь заводов, которые по размерам могли конкурировать с правительственными. Кроме Демидова были и другие частные владельцы и тут необходимо разделение на людей сформированных прошлой модернизацией и новой петровской. Новые в отличии от старых не стремились хоть как то улучшать свою продукцию, обновить производства, перестраивать социальные отношения между рабочими заводов и владельцем. Общее количество продукции черной металлургии достигла в 1725 г. 700 тыс. пудов. С возможной утайкой продукции 800 тыс. пудов чугуна.

В 20-х годах начинается широкое строительство медеплавильных заводов. Казной построены пять и частными лицами – Демидовым, Строгановым – еще два. Продукция составляла в 1724 г. 2336 пудов чистой меди, в 1725 г. – 5533 пуда. Медь с казенных заводов поступала главным образом на денежные дворы.

В начале 18 в. была организована промышленная добыча серебра. В 1704 г. построен казенный завод со специальными печами, а в следующем 1705 г., началась его добыча. Добыча была небольшой от 1,5 до 11 пудов в год.(16)

В результате перестройки целостных экономических регионов были деформированы складывающиеся отраслевое кооперирование, традиционные технологические связи между отраслями хозяйства, остро стали ощущаться недостатки в материально-техническом обеспечении, в квалифицированных кадрах и т.п. Вместе с тем резко увеличился бюрократический аппарат. Наряду с природными ресурсами в качестве компенсации недостатков существующей системы хозяйствования применялся принудительный труд.

Возникает и другой ряд проблем от нехватки квалифицированных кадров. Первое и главное возвышение западных мастеров над русскими, с одной стороны они привносили новые идеи и наработки, с другой был отброшен весь накопленный опыт русский мастеров. Нехватка привела к разрушению прослойки старых мастеров и утерю ими профессиональных навыков, так как они не поощрялись, быв отличными от западных.

Сформировавшаяся централизованная система управления промышленностью (на принципах планирования, а не рынка) имела серьезный недостаток. Она эффективно действовала при накоплении ресурсов, мобилизации сил на достижение поставленных целей, но не в состоянии была обеспечить рациональное распоряжение этими ресурсами, направить их в производственный процесс. Вместе с тем этот недостаток компенсировался: ресурсы (природные, материальные, человеческие), которыми располагала эта система, была практически неограниченными. Экономическая система и промышленная политика как функция этой системы формировалась под конкретные политические интересы Петра 1, которые могли и не совпадать с общенациональными интересами.

Одновременно с основанием Петербурга был заложен крупнейший промышленный комбинат – Адмиралтейская верфь для строительства военных кораблей, а затем Арсенал для производства разного вида вооружений. Верфь обслуживалась целым рядом вспомогательных предприятий: пильными мельницами, кирпичными заводами, «смольным двором», гонтовым заводом на Охте, изготовлявшим особый вид дранки. Всего построено за период 1706 – 1725 г. не менее 59 крупных кораблей и свыше 200 мелких. Количество рабочих было в 1711 г. – 4700, а в 1715 г. – 10 тыс. человек. Раньше Адмиралтейской были организованы верфи в Воронеже и Таврове, галерная верфь в Москве, верфь в Архангельске, на Олонце и реке Сяси в Карелии. На всех этих верфях работали мастеровые и крестьяне, присланные по разнарядке из губерний.

Всего в петровский период времени было построено не менее 1104 кораблей и иных судов, причем львиная доля – на Петербургской и Олонецкой верфях. Только за период с 1701 по 1709 г. расходы на флот составили 6296287 руб. Флот строился из сырого дерева, не соблюдалась технология и т.д. После смерти Петра, да и при нем тоже, только половина флота могла выйти в море и не затонуть возле пристани. Иностранцы отмечают, что дешевле заказать и купить корабль в Англии или Голландии, чем строить в России. Но буквально в 17 в. иностранцами с восхищением утверждалось, что в России можно построить дешево целый флот. Что доказывало построение Алексеем Михайловичем на Азовском море флот из 60 вымпелов.

На основе московского ткацкого ремесла и Кадашевского хамовного двора разворачивается московская текстильная промышленность. Возникают крупные казенные мануфактуры – Хамовный двор на Яузе, Полотняный скатерный завод, Суконный двор.(18) Частное строительство текстильных мануфактур начинается лишь с середины второго десятилетия. Всего было создано 32 текстильных мануфактуры, из них 18 находились в Москве. С середины 20-х годов северные уезды Украины становятся значительным районом текстильной мануфактурной промышленности. Также активно строятся мануфактуры изготовляющие парусину, полотна разных сортов (голландское и фламандское), льняные ткани – канифас, тик, пестрядь, скатерти и салфетки. На суконных – производились сукна, каразея, стамед, калламенка; на шелковых – атлас, тафта, платки, ленты и др. В 1725 г. на 13 суконных мануфактурах оказалось налицо около 300 тыс. аршин разных шерстяных тканей.

Развитие промышленности влекло за собой возникновение других новых видов производства. Для текстильной и суконной промышленности требовались квасцы и краски, для кожевенной промышленности – купорос, для монетного двора – азотная кислота и т.д. В 1720 г. начал действовать первый в России химический завод, построенный ландратом Савеловым и купцами Томилиными в Московском уезде, выпускавший купорос, краску мумию, скипидар, канифоль и др. В первой четверти 18 в. в России были впервые построены цементные заводы. Возникает шпалерная фабрика в Петербурге, на которой в 1718 г. работало пять французских шпалерных мастеров и два красильных и четыре ученика из русских людей.

В течении царствования Петра возникло и работало 178 предприятий мануфактурного типа. Размещение крупной промышленности свидетельствует о том, что в процессе возникновения она следовала за мелким производством. На этой базе развернулось промышленное строительство в первой четверти 18 в. Казенные мануфактуры в большинстве случаев были построены в конце 17 в. – начале 18 в., частное же строительство заметно проявляется с середины второго десятилетия, усиливаясь в 20-х годах.

Государство часто передает построенные мануфактуры частным лицам, однако мануфактуры, в продукции которых правительство было заинтересовано непосредственно, как металлургические, пороховые, парусные, оставались большей частью государственными. Передаче способствовало то обстоятельство, что на многих казенных мануфактурах производство хирело и было убыточным. Так было на олонецких и уральских заводах до их переустройства в 1720-х годах. Убыточными оказались Суконный двор, чулочная мануфактура, а также бумажная в Москве. Липецкая суконная казенная мануфактура три года «за неимением суммы стояла без действия». Казенные предприятия передавались обычно на очень льготных условиях для будущих владельцев.

С середины второго десятилетия казенное железо становится предметом вывоза за границу, преимущественно в Англию. Высокое качество уральского железа быстро обеспечило ему сбыт за границу. В 1726 г. было вывезено 55,1 тыс. пудов железа через Петербург. При этом на внешний рынок поступали не изделия из железа, а полуфабрикаты, главным образом связное и полосовое железо, подлежавшее дальнейшей переработке на металлообрабатывающих предприятиях Англии и Голландии. Вывозилось за границу также продукцию полотняных мануфактур, так, с середины 18 в. систематически вывозится продукция московского Хамовного двора.

В организации промышленности, особенно в первые годы 18 в., государство с максимальной полнотой использовало все свои преимущества. Централизованное управление позволяло оперативно и рационально определить район размещения, масштабы производства, способы обеспечения его всем необходимым. Строительство заводов требовало огромных средств, которыми не располагал ни один частный предприниматель или ростовщик. Эти средства легко нашлись в казне, еще не истощенной. В образовании и деятельности первых крупных государственных мануфактур, какого бы профиля они ни были, прослеживаются сходные черты. Предприятия основывались с оптимальным приближением к источникам сырья, на их строительстве использовали дешевый труд местного населения, из него же набирали низкооплачиваемых неквалифицированных рабочих. Для организации производства привлекали опытных специалистов – как русских, так и иностранцев.

Несмотря на все на это производимые товары на мануфактурах, кроме железа, особенно на новых отраслях сочетали в себе низкое качество и дороговизна, что делало их не конкурентно способными не с иностранными товарами, ни с товарами произведенными на мелких производствах. Так, владельцы полотняной мануфактуры в Москве в 1720 г. писали, что они «тягости несносные себе принимают... того ради, что о ввозе из-за моря таких товаров не заказано, также на многих боярских и прочих дворех делают всякие полотна и салфетки». О том же свидетельствуют жалобы суконных фабрикантов: « и от... мелких разных ремесленных людей тем нашим указным большим фабрикам... чинятся великие повреждения и остановки». Правительство пошло на встречу и повысило тариф на все ввозимые товары, которые производятся в России. Таможенный сбор с некоторых товаров составлял 37 % их стоимости, а для иных – даже 75 %. Эти тарифы отменили только в 1731 г., когда стало совершенно ясно, что никакой практической пользы от них нет.

Фабриканты требовали аналогичных мер борьбы с изделиями русских «ремесленных людей», «которые без указу делают», «самоучкой». Однако правительство в этом вопросе обнаруживало колебания и некоторую противоречивость, с одной стороны, признавая мелкое производство «необходимо нужным», а с другой – урезывая его в интересах некоторых отраслей крупного производства.(16)

Учреждения, руководившие промышленностью, стремились воздействовать на качество продукции, требовали введения новых улучшенных приемов выработки изделий, например, широких полотен, кожи, свечей, что приводило к повальному разорению мелкого производителя и выключение его из товарообмена.

Казенные и частные предприятия требовали значительного количества рабочих рук. Источником более или менее квалифицированной рабочей силы на первых порах было городское ремесленное население, и правительство использовало, например, тульских кузнецов не только на тульском, но и на первых уральских заводах, а затем и сибирских. Бывшие ремесленники работали также на других, неметаллургических мануфактурах. На новых мануфактурах использовался также опыт старых предприятий возникших в 17 в. Мастера с них привлекались к работе прежде всего на казенных заводах начала 18 в. Но оба источника квалифицированной рабочей силы и количественно и качественно было недостаточны. Отсюда возникла нужда в иностранных специалистах для временного технического руководства при заведении новых крупных предприятий. Однако на большинстве мануфактур штат, начиная с мастеров, состоял из русских людей. Иностранец имел большую защиту от произвола и получал заработную плату в два, а то и более раз больше чем русский того же ранга.(15) Работы не требовавшие особой квалификации, на казенных заводах выполняли приписными к ним крестьянами, на частных – большей частью временными наемными работниками, которые, по выражению заводчика Логинова, «работают понедельно и сходят на другие заводы и в домы свои». Главной обязанностью приписных крестьян были многочисленные подсобные работы вне завода: рубка и возка дров, заготовка угля, ломка и доставка руды. На олонецкие заводы каждый крестьянский двор должен был вырубить 15 саж. Дров, сложить в кучи и вывезти уголь на завод – все это расценивалось в 6 руб. с двора и значилось в подворную подать. На практике нормы крестьянской работы постоянно нарушались. Жалуясь на злоупотребления заводской администрации в этом отношении, крестьяне указывали, что они «всегда бывают в заводских работах беспрестанно», жалобы же их на произвол администрации в денежных расчетах заставило правительство издать в 1724 г. указ, которым вводилась повсеместно одинаковая поденная плата – крестьянину с лошадью 10 коп., без лошади – 5 коп. Приписные крестьяне работали в счет подушной подати, они получали на руки деньгами в том случае, если вырабатывали сверх подушной подати. На частных заводах крестьяне выполняли аналогичные работы.

Годовые оклады русских мастеров в металлургии колебались от 10 до 120 руб., в текстильном производстве – от 10 до 50 руб.; иностранные специалисты – мастера и подмастерья в металлургии получали от 70 до 800 руб., в текстильном производстве – от 30 до 200 руб., некоторые мастера получали и более эта цифра достигала до 45 тыс. руб.

За невыполнение или за плохое выполнение работы брались многочисленные штрафы и пени, убавлявшие и без того низкую заработную плату. Кроме приписных и вольнонаемных мануфактуры пополнялись также за счет преступников, осужденных за каторгу. Часто за то что без дела прогуливался по городу. В 1722 г. принято специальное постановление о ссылке преступников вместе с женами и детьми из европейской части страны на Даурские серебряные заводы. Особенно часто использовался труд женщин-заключенных на полотняном производстве. Приговор «ссылка навечно на прядильный двор» - один из самых распространенных при разборе дел женщин в судах. Не следует обольщаться «вольным» положением вольнонаемных, фактически запертых на время контракта на мануфактуре, работающие за гроши в очень тяжелых, а часто вредных для здоровья условиях.

Борьба с конкурентами с помощью государственных указов и «привилегий» мешала нормальному течению развития промышленности в стране. Защищенные «привилегиями», обеспеченные заказами казны, предприниматели не были заинтересованы в усовершенствовании производства, для чего нужно было вкладывать немалые средства. Промышленное строительство при Петре 1 привело к двум основным

результатам – созданию мощной экономической базы, столь необходимой развивающемуся государству, и одновременно к существенному приостановлению тенденций развития страны, движения по тому пути, по которому уже давно шли другие европейские народы.

Фактически в результате модернизации возникала укрупненная структура «современной» заводской промышленности, которая первоначально не являлась продуктом органического развития предшествующих экономических укладов и не вписывалась в естественную динамику заселения и хозяйственного освоения новых территорий. Отдельные территориальные «анклавы» модернизированной промышленности функционально представляли собой элементы разветвленного и военизированного государственного хозяйства, которое во всех своих аспектах представляло новую социальную, технологическую и культурную действительность, противопоставленную старой «московской Руси». В.О. Ключевский выразительно запечатлел образ этой вновь возникающей реальности: «На впечатлительных и поверхностных наблюдателей народнохозяйственные его предприятия производили сильное впечатление: Россия представлялась им как бы одним заводом; повсюду извлекались из недр земных сокрытые дотоле сокровища; повсюду слышен был стук молотков и топоров; отовсюду текли туда ученые и всяких званий мастера с книгами, инструментами, машинами, и при всех этих работах виден был сам монарх, как мастер и указатель». По существу эта схема видения петровской модернизации как грандиозного «единого предприятия» и в приложении к развитию индустриального базиса России ограничивает рамки последнего рациональным (в понятиях того времени) решением технической задачи, во многом отвлеченным от его экономической и социальной цены. С зависимостью этого развития от направляющей и мобилизующей роли государства было связано не только значительное число неудавшихся предприятий, лопавшихся всякий раз, когда ослабевал поток направляемых в них государством невозвратных ресурсов: немалая часть ресурсов, первоначально мобилизованных государством, но затем не востребованных жестко контролируемой схемой модернизационного «строительства», фактически гибла без всякого эффекта для общего развития национальной экономики. Это позволило В.О. Ключевскому в свое время отмечать не только достигнутую петровской модернизацией меру прогресса, но и его «изнанку»: «От большой стройки всегда остается много сора, и в торопливой работе Петра пропадало много добра», поскольку «преобразователь не умел или не успевал им распорядиться». Такого рода факты очень точно иллюстрируют наличие определенного разрыва между «высоким» – модернизованным – сектором экономики и общим базисом развития национальной и экономической жизни.

В годы форсированной индустриализации сложилась система управления, главной задачей которой стало изъятие всех средств и ресурсов страны и их централизованное перераспределение для достижения одной цели – выйти и укрепиться на Балтийском море любой ценой. Это была система, адекватная «догоняющей модели» модернизации, которая должна была обеспечить создание индустриальной базы, мобилизацию всех сил и средств на разгром шведов. Это достигалось за счет колоссальных жертв, резкого снижения жизненного уровня населения.

Решать одновременно целый комплекс проблем (развитие промышленности, сельского хозяйства, подъем благосостояния и культуры и т.д.) эта система была не в состоянии, и она постоянно сдавала сбои. Экономическая природа управления народным хозяйством оставалась для новой верхушки власти книгой за семью печатями. Новое руководство действовало, примеряясь к обстановке, не заботясь о последовательности шагов, решая по очереди те проблемы, которые казались самыми неотложными или были таковыми. Большое влияние на царившие проблемы делал сам Петр 1, он смешивал национальную экономику с громоздким механизмом, управляемым по воле механика.