История и легенды курского края

Сказание о князе Глебе и княгине Милене

Издавна находились на берегах реки Усожи довольно далеко разбросанные друг от друга небольшие поселения, жители которых всю свою жизнь занимались хлебопашеством, скотоводством, да мелким ремеслом. Кормились так сами, торгуя на ярмарках при фатежском бастионе, да отвозили податную плату милолюбовскому князю, в чьем ведении и находились поусожские угодия. Князья владели окрестными землями и водоемами, вершили суды над поселенцами и защищали их от вражеских набегов в лихие времена. Так и было из года в год, от поколения к поколению.

Однажды летом в одной из усожских деревень, столь небольшой, что и названия ее в памяти не сохранилось, появилась девочка – нищенка. Откуда она пришла, и кто были ее родители, девочка назвать не смогла. Из сбивчивого рассказа было лишь понятно, что их поселение сожгли грозные печенеги, а оставшиеся в живых крестьяне покинули родные места, разбредясь по окрестным городкам да весям. Девочка долго шла за одной старушкой, а затем отстала, заблудилась и вышла к берегам реки, на которой и увидела несколько прижатых друг к дружке крестьянских хат.

Нельзя сказать, что крестьяне радушно встретили беженку. У каждого была большая семья и скудный доход с небольшого клочка земли. Да, к тому же, милолюбовские князья в прошлом году увеличили в несколько раз ежегодную дань. И только плодородная земля, да урожайные лета позволили людям пережить холодные длительные зимы, да полуголодные весенние дни, вдохнули надежду дожить до нового урожая. После долгих споров и рассуждений, на сельском мирском сходе было решено поселить девочку к многодетному крестьянину Любиму по прозвищу «Спица». Несмотря на гнетущую нищету, ежедневный каторжный труд и скудный рацион, худой и высокий Любим не поддавался суровым превратностям судьбы и ходил по земле прямо, высоко нося голову, за что и получил соответствующее прозвище. Вместе с тем, Любим был богобоязненным, немногословным и терпеливым человеком, больше молчал и соглашался со всем, что ему говорили.

Услышав о приговоре сельского суда, Любим взял за руку маленькую нищенку, привел в свою небольшую, покосившуюся под ветрами и дождями избушку, и посадил за длинный щербатый стол.

- Вот, дети вам новая сестра, а тебе, мать, новая дочь – Любим тяжело вздохнул, обвел взглядом стайку ребятишек, столпившихся вокруг новой сестры, и вышел во двор, тяжело переставляя длинные худые ноги в развалившихся онучах.

- Как же звать тебя милая? – спросила жена Любима смутившуюся под любопытными взглядами девочку.

- Мелания, – девочка несмело взглянула на женщину и тихо добавила, – но все звали меня Миленой.

- Вот и мы будем звать тебя Миленой, – устало улыбнулась женщина, - а то и я Меланья, и старшую дочь у нас также величают.

- А я Прошка! А я Катерина! А я Кудин! – перебивая друг друга, закричали младшие дети, пытаясь переключить внимание гостьи каждый на себя. В хате поднялся такой гвалт, что матери с трудом удалось навести порядок, вытолкав добрую половину малышни на улицу.

- Айда, с нами на речку – старший из мальчиков по имени Кудин вопросительно поглядел сначала на Милену, а затем на мать.

- Ступайте-ступайте, и ты, дочка, сходи. Поближе познакомитесь, да подружитесь. Только к ужину не опаздывайте.

Маленькие дети воробьиной стайкой слетели со двора и бросились сломя голову к берегу полноводной Усожи. Милена неспешно встала со скамьи, подошла к красному углу, осенила себя крестным знамением, прочитала молитву и неспешно вышла вслед за новой родней. Ее благочестивое поведение, неторопливая и мягкая походка резко контрастировали с повадками сверстников. Названая мать Мелания посмотрела из окна вслед удаляющимся детям, и пошла готовить еще одну постель в приступке, неподалеку от святого угла. Тайным женским чутьем она уже поняла, что в ее доме появилась не простая гостья, а посланная небесным проведением.

Когда после ужина «Спицына» семья отходила ко сну, маленькая Милена долго стояла на коленях у закопченного образа святого Николая, и, закрыв глаза, читала одной лишь ей известные слова молитвы. А когда ранним утром Любим и Мелания встали чтобы пробудить старших ребятишек на сенокос, их новоиспеченная дочь уже клала в углу поклоны, улыбаясь первым лучах солнечной зари, отражающейся на святых ликах иконы. Переглянувшись, родители встали на колени рядом с девочкой, по сторонам затихла еще не соображающая спросонья малышня. С того дня в доме Любима каждое дело начиналось и завершалось семейной молитвой. Сначала молились каждый сам по себе, а затем глава семьи взял за правило читать общую молитву. И только Милена молилась всегда одна, на коленях, с закрытыми глазами, улыбаясь одному ей видимому миру.

К осени соседи Спицыных стали замечать разительные изменения в семье вечно нищего Любима. Внезапно его тощая облезлая безудойная коза разродилась четырьмя козлятами и стала давать вкуснейшее и целебное молоко, а корова принесла бычка, которого решено было оставить в помощь хозяйству. На огороде каждая культура выросла на загляденье, а яровая пшеница дала столь богатый урожай, что на вырученные на ярмарке деньги Любим привел во двор немолодую уже, но вполне сносную гнедую кобылку.

Милена с утра до вечера помогала новым родителям по хозяйству. Ее голубой платок то развевался на ветру в огородных грядках, то она бежала с большой плошкой доить бодливую козу, то тащила на берег реки тяжелую бадью с бельем. А по воскресным и праздничным дням еще затемно девочка спешила в храм Святителя Николая Чудотворца при фатежском бастионе, кланяясь в пояс каждому встречному человеку. Доброта и трудолюбие Милены стало примером для ее братьев и сестер, слух о которых распространился далеко за приделами усожской стороны.

За девять лет проживания пришелицы в семье Любима, его семья и хозяйство изменились до неузнаваемости. Теперь Любим был уже не тем нищим многодетным крестьянином, которым его увидела пришедшая в их деревню девочка. Три коня, три вола, семь коров, стада птицы и мелкого скота радовали глаза Любима и Меланьи. Четыре дочери их благополучно вышли замуж. Последняя четвертая венчалась с сыном фатежского осадного головы, продавшему новому свату большое земельное поместье за бесценок. Семь сыновей Спицыных выросли сильными надежными помощниками отцу и матери, двое уже успели обзавестись собственными семьями. Тогда Любим на месте старой покосившейся избушки выстроил большой красивый дом на три семьи.

Пришла пора решать судьбу Милены, вытянувшейся в красивую стройную девушку и нравящуюся всем деревенским парням. Не раз Любим заводил разговор с дочерью, что неплохо было бы начать приглядываться к заезжим сватам и прислушиваться к их предложениям, но девушка всегда старалась увести подобные разговоры в сторону. Да и Любим особенно не нажимал, понимая, что только стараниями и молитвами приемной дочери он достиг своего положения. Но однажды, улучив момент, он прямо поведал дочери о желании устроить ее судьбу.

- Батюшка милый, не желаю я перечить твоим словам, но только судьба моя иная, чем у моих сестриц, - упала в ноги Любима Милена. - Как-то видела я сон, будто постучал в окно моей комнаты черный ворон, но невидимая рука прогнала его. Затем бился в окошко серый ястреб, но и его рука прогнала. И тут прилетел к оконцу голубь сизый, сел он на окошко и протянул мне веточку с семью цветочками. А я обратилась в голубицу и полетели мы с ним вверх, все выше и выше, до самой тучи черной. Ударила тут грозой туча, и упали мы с ним вместе на землю. Видно третий жених будет моей судьбой, хоть и недолгой. Не гневайся батюшка, только прикажи отказать двум первым сватам.

Так и сделали. Первых двух сватов с почестью и подарками проводили и стали ждать, кто же третий явится в дом Спицыных просить Милениной руки. А в тот год на фатежский погост для сбора дани прибыл младший сын милолюбовского князя. Приглашенный в дом фатежского осадного головы молодой княжич был пленен красотой жены его старшего сына. Довольный похвалой военный чиновник поведал, что у его невестки в соседнем поселении есть названая сестра, которая еще более красива и нежна и предложил князю наутро посетить поусожские деревни.

Рано утром княжеский кортеж остановился у любимовского дома. Довольные, но испуганные, Любим и Мелания бросились к ногам величественного гостя.

- Слышали мы, у тебя, сват, имеется дочь-красавица на выданье, вот красное солнышко княжич Глеб свет Бериславович хочет взглянуть на нее. Не откажи в услужении господину нашему, покажи ему красну девицу.

Когда княжич Глеб увидел Милену, красоту и доброту ее сердечную, то попросил сопровождавшего его фатежского воеводу быть сватом и просил руки красавицы у отца ее нареченного. Но не сразу дала согласие Милена княжичу, остудила его желание горячее.

- Прежде чем соглашусь выйти за тебя, хочу я загадать тебе загадку. Отгадаешь, буду твоей навек. Не отгадаешь – уйду в монастырские черницы. Ответь же мне, княжич, что горит и не сгорает, что не горит, но теплится, что согревает, хоть и не горит.

- Сложная твоя загадка, моя голубка. И нет на нее другого ответа, кроме ответа любящей души. Горит мое сердце к тебе любовью, и не сгорает она в душе моей. Теплится во мне надежда, что дашь мне согласие выйти за меня. Согревает меня вера, в том, что Господь соединит наша сердца и судьбы.

Согласилась тогда Милена выйти замуж за княжича, объявил Глеб ее своей суженой перед всем народом и приказал готовиться к свадьбе. А сам вернулся домой просить у отца благословение на брак. Воспротивился князь Берислав взять для сына жену простолюдинку, отказал он в отеческом благословении и долго упрашивал наследника отказаться от данного девушке слова. А когда увидел, что непреклонно сердце сына и крепко полюбил княжич свою невесту, то приказал выделить часть своего имения для новобрачных и приказал им поселиться там. И хотя согласился старый князь с выбором сына, но отцовского благословения так и не дал.

Поселились в новом имении князь Глеб с княгиней Миленой. Крепко любили они друг друга, мгновения один без другого не могли прожить. Целыми днями ворковали они, держась за руки, и наговориться не могли. Вечным казалось их счастье, неразлучной виделась их судьба.

Но недолго продолжалась чистая любовь молодых князя и княгини. Через семь месяцев после их свадьбы вторглось на берега Усожи войско печенежское. Узнали степняки, что разделилось княжество милолюбовское, ослабло и сделалось легкой добычей. Внезапно ударили они на город Милолюбов и окрестности его. Сильно пленен был своей любовью князь Глеб, чтобы сразу прийти на помощь отцу. Пала под ударами вражеской конницы старинная русская крепость, запылали поселения окрестные. Поздно спохватился Глеб, приказал собирать дружину, но уже окружили поселение Глебово вороги многочисленные.

Семь дней шло сражение у села Глебова. Один за другим падали под стрелами русские воины, все меньше оставалось защитников, все более усиливалось войско вражеское. И тогда глебовский воевода Дей, видя, что скоро сомнут печенеги русский отряд, посоветовал Глебу спасти красавицу жену, укрывшись от конницы в усожских лесах. Направили коней Глеб и Милена в чащу лесную, а отряд Дея из последних сил вступил в схватку, прикрывая отход князя. Скачут Глеб и Милена под укрытие деревьев, уже добрались до опушки леса, но ударила тут стрела вражеская в спину юному князю и ранила смертельно. Доскакали влюбленные до берега речного, и упал князь под ноги боевого коня. Заплакала Милена, зарыдала по своему возлюбленному, трепетной птицей забилась сердце ее. Три дня убивалась она по мужу, а потом призвала братьев своих, и похоронили они юного князя на берегу Усожи, под старинным развесистым дубом. Совсем рядом с тем местом, где проживала Милена в доме отца своего Любима.

После похорон пришла Милена в отцовский дом, попрощалась с родителями, дала наказы братьям названным, наставила племянников юных. Одела она белые одежды и вернулась на могилу своего мужа. Видели люди, как поклонилась она на все стороны света у могилы Глебовой, поцеловала крест надгробный, легла рядом со свежей насыпью и больше не встала. На следующее утро братья похоронили сестру рядом с тем, кого она любила больше своей жизни и с кем навеки решила остаться вместе.

Прошли столетия. Многое изменилось в усожском крае. Никто уже не покажет место нахождения княжеских замков, забыли люди о набегах печенежских, на другом месте красуется ныне сожженный когда-то степняками город Фатеж. Но память о любви юных князя и княгини сохранена в русском народе. Стоит на берегу Усожи село Глебово, а по правую руку от него село Миленино. Мимо несет река тихие темные воды. Словно легкими крылами соединяет она невидимо два села, две истории, две эпохи.

На месте же старинных погребений в Миленино благодарные потомки построили Благовещенский храм, у стен которого обрели покой и многочисленные наследники семьи Спицыных. Их спокойствие охраняет небесное войско наших предков во главе с князем Глебом.

Храм под землей

Недалеко от села Солдатское Фатежского района есть место называемое ГОРНЯЯ. Крутой, поросший цветущей растительностью холм, высоко возвышается над местностью, всей своей торжественной величавостью внушая людям безмятежное спокойствие и умиротворение. Согласно имеющемуся преданию давным-давно стоял здесь старинный православный храм, далеко вокруг возвещавший о величии Христа переливным колокольным звоном. Всякий путник находил здесь себе приют, все обездоленные и оскорбленные – утешение и защиту, а все отчаявшиеся – веру и надежду. Храм находился недалеко от переправы через реку Усожа, и в моменты нашествия вражеской конницы над округой раздавался тревожный колокольный набат, призывающий крестьян-хлебопашцев оставить плуг и мотыгу, и с оружием в руках выступить на защиту родного края.

В то время от Рыльска на Севск пролегала знаменитая дорога под названием Бакаев шлях, соединявшая широко известные Свиной тракт и Муромскую сакму. Бакаева дорога проходила через Льгов, по землям нынешних сел Кромское, Колычево и Солдатское, а затем через Верхний Любаж на Поныри и далее. Переправа и мост через Усожу находились в районе села Солдатское (в ту пору оно называлось «Чачина и Бехова»), а рядом с бродом располагался один из славянских оборонительных городов-бастионов. В документах той эпохи он упоминается как древнее «городище на земле дворян Рапп», которое многие исследователи считают местом расположения старинного Фатежа, сожженного во время одного из набегов крымчан. Происхождение Бакаева тракта связано с именем одного из князьков Ногайской Орды по имени Бакай, известного из русских летописей. Но, название дороги было дано гораздо позже ее появления, так как дорога издревле использовалась для походов вражеских войск на русские земли.

Недалеко от села Солдатское находилось место сбора татаро-монгольской рати – обширная Холчевская степь. Маленькими группами отряды степных кочевников просачивались вглубь русской территории, чтобы объединившись в удобном месте, внезапно напасть на беззащитные населенные пункты, ограбить их, увести с собой в полон местных жителей.

Не было у степняков спокойствия, пока стояла на высоком холме белоснежная церковь, пока лился над мирной землей колокольный звон. Вокруг храма с каждым годом селилось все больше русских людей, росло количество защитников фатежского бастиона на берегах Усожи. Озлоблялись крымские князьки, когда вместо легкой беззащитной добычи на границах московского государства их ожидали вооруженные отряды русских витязей, способных дать отпор нежданным гостям.

И вот собралось однажды огромное войско и пошло оно войной на русскую землю. Запылали города и села, хутора и деревни. Пали под натиском лютого врага фатежские крепости Липник, Городец, Милолюбов, разрушена была фатежская цитадель у брода через Усожу. По всей земле слышны были вопль и стенания. И только с колокольни горней церкви далеко по округе разносился величавый тревожный набат, призывающих христиан к сплочению против лютого врага.

Всю мощь своего войска направили недруги на беззащитный православный храм, столь ненавистный ими за независимость и непреклонность. Конница степняков со всех сторон бросилась атакой на одинокий холм, желая разрушить, стереть с лица земли досадившую им церковь, прервать объединяющую, непокорную мелодию колокольного перезвона. Все ближе и ближе враги подступают к храму. Вот они уже у подножия мятежного пригорка, вот уже достигают его вершины вражеские всадники. Радуются враги – сейчас они разрушат православную святыню, навсегда заставят замолчать звучание набатных перезвонов.

Но, добравшиеся до вершины холма степняки были поражены открывшейся взорам картине. На месте, еще несколько мгновений назад находящегося храма, лишь легкое облачко тумана блистало под лучами летнего солнца, переливаясь всеми цветами величественной живой природы. И только набатный звон продолжал все громче звучать над русской землей, как будто сами небеса стали единой неумолкающей звонницей.

Испугались враги, покатилось назад конница степняков, не смогли они больше выносить возвышенной мелодии незримого храма. А вслед им уже неслись русские полки, выступившие из Рязани и Тулы, Кром и Севска. У фатежского села Костина догнали они, отягощенное награбленной добычей, вражеское войско и разбили его в жестокой схватке. Лишь немногие из захватчиков смогли избежать гибели и вернуться в Крым, чтобы рассказать о славе русского оружия и о чудесном подвиге небольшого сельского храма.

Возвратившиеся в родные дома жители села Чачина и Бехова стали свидетелями необъяснимых явлений. На месте, где прежде стояла их древняя красавица церковь, забил чудотворный родник. Его вода давала силу и энергию, утоляла жажду и исцеляла больных, защищала от черных сил и житейских напастей. А в период опасности многие слышали раздававшийся со дна источника колокольный звон, предупреждающий местных жителей о грозящей опасности. С тех пор среди селян появилась история об ушедшем под землю храме и рассказы о чудесной силе воды из новообразовавшегося источника. Место, где стоял храм, фатежане назвали Горняя в память о находившемся здесь прежде церковном алтаре, и приносящейся за людей Безкровной Жертве.

Уже в советское время история с чудесным источником получила неожиданное продолжение. Одна местная жительница, имевшая тяжело болевшего сына, горячо молилась Богу о даровании ему здоровья. Ежедневно ходила она к святому источнику за водой, которой поила болящего отрока. Однажды, набрав воды из родника, она присела отдохнуть, как вдруг увидела подходящего к ней старца в иноческих одеждах.

– Позволь, напиться из твоего ведра? – обратился инок к удивленной женщине.

Увидеть в то богоборческое время человека в монашеском облачении было крайне удивительно и селянка, растерявшись, смотрела на старца, не в силах вымолвить ни слова. Женщина молча протянула незнакомцу ведро, из которого тот сделал несколько глотков.

– Спаси тебя Господь, – поблагодарил инок крестьянку, и, добавил, – знаю я о твоей беде. Когда придешь домой, искупай сына водой из ведра, из которого я пил, и выздоровеет он. И долго еще проживет во славу Божию.

Сказав это, таинственный старец повернулся, дошел до орехового куста, растущего неподалеку от источника, и скрылся. Крестьянка, вспомнив, что она не поблагодарила старца и не спросила его имени, попыталась догнать уходящего инока. Удивленная женщина подбежала к кусту, но никого на расстоянии нескольких сотен метров видно не было. И поняла тогда, отчаявшаяся мать, что по молитвам ее Господь послал ей небесного утешителя для исцеления любимого чада.

Придя домой, женщина искупала сына по совету незнакомца, в воде из указанного ведра и ребенок с того дня стал выздоравливать и вскоре окончательно исцелился. Слухи о чудесах быстро разлетелись по всей округе и к роднику стали стекаться паломники, чтобы набрать целебной воды, освященной присутствием Святого Духа. К чести местных партийных руководителей, они не только ни стали запрещать паломничества, но даже стали проводить на берегах родника выездные мероприятия. А сын той женщины и поныне жив.

Алисовский курган

Степные народы на протяжении всей истории становления фатежского края не оставляли в покое наши города и веси. Сонмища крымских всадников волнами – одна за другой каждый год накатывали на пограничные районы российского государства. В горниле огня и металла ковался характер фатежских жителей, вынужденных с оружием в руках вставать на защиту своих домов и семей, давая отпор непрошенным гостям.

С незапамятных времен наши предки стояли на страже границ московского государства. Кто только не наведывался в «гости» на курские земли. Половцы и кыпчаки, скифы и гунны, меоты и савроматы, хазары и сарматы, татаро – монголы и польско-литовские захватчики. 24 февраля 1627 года крымцы во время очередного похода через фатежские земли (конница степняковдислоцировалась на обширной Холчевскойстепи) разорили церковь Покрова «на Бильдиной поляне». По сообщению главного хранителя Курского археологического музея А.В. Зорина в 1645 году века курские служилые люди под командованием воеводы князя С.Р. Пожарского «бились с ногайцами у деревень Сныхиной, Костиной, Жеребцовой», в непосредственной близости от Бакаева тракта, идущего из Рыльска в Севск через Кромское, Колычево, Солдатское и Игино.

В памяти благодарных фатежан остались не только героические отряды курян-севрюков, но и подвиги отдельных фатежских богатырей, стоявших на службе древнерусских городов – крепостей.

Под курганом в центре села Алисово находится могила русского витязя, погибшего в сражении со степными кочевниками. В одиночку храбрый фатежанин остановил вражеский отряд, направлявшийся

грабить окрестные деревни. Несмотря на многочисленное численное превосходство со стороны крымских захватчиков, им не удалось одолеть в сражении русского силача. В кровопролитном сражении русский воин почти полностью уничтожил большой отряд неприятелей, а их жестокого предводителя пленил и отправил к крымскому хану с требованием навсегда покинуть русскую землю.

Обеспокоенные неудачным походом крымцы, собравшись на большой совет, решили обманом погубить отважного воина и подослали к нему девушку – злую язычницу. Опоила она сонным снадобьем храброго витязя, а когда тот уснул, напали на сторожевой дозор вражеские всадники и изрубили бесстрашного богатыря. Застонала в тот миг земля русская, налетела на крымчан пыльная буря. Увлекла она за собой татарские сонмища, и никто с тех пор их больше и не видывал. Поплакали, погоревали окрестные жители и похоронили славного воина в окрестностях его родного селения, а на могиле его огромный курган насыпали, чтобы долго помнили люди о ратной доблести русского богатыря. С тех пор среди местных жителей появилось утверждение, что вблизи их поселений боевых действий больше вестись никогда не будет. Действительно за последние столетия война обходила стороной западные границы Фатежского края, а в период лихих годин многие люди видели всадника на белом коне, объезжающим дозором границы ближайших населенных пунктов.

В середине XIX столетия подножия алисовского кургана были заселены бывшими крепостными крестьянами Дмитриевской волости. А у вершины холма возникло поместье отставного поручика Карла Федоровича фон Рутцена и его супруги орловской помещицы Ольги Федоровны Потемкиной. Их сын Николай Карлович окончил философский факультет Московского Императорского Университета со степенью кандидата наук и являлся членом попечительского совета Курской земской учительской школы – первом в крае педагогическом учебном заведении, открытой 9 октября 1873 года. О его заслугах свидетельствуют факты: после смерти Николая Карловича, Курское губернское земское собрание учредило стипендию его имени. Супруга фон Рутцена Агриппина Алексеевна являлась попечительницей фатежской Александровской прогимназии, начальницей Курской учительской школы, ее портрет был помещен в зале учительской славы.

Петр Николаевич фон Рутцен по окончании Санкт – Петербургской сельскохозяйственной академии, владел в селе Алисово крахмалопаточным заводом и являлся почетным мировым судьей Фатежского уезда. Выйдя в отставку в чине прапорщика 3-Перновского гренадерского полка, числился претендентом на офицерские должности в ведомстве Генерального Штаба.

Его брат Александр Николаевич окончил Московское политехническое училище по должности «инженер – механик». В своей усадьбе в селе Алисово Александр Николаевич построил «паровой, пшеничный, декстринный и картофельный крахмальный завод». В 1905 году он был избран депутатом первой Государственной Думы от партии конституционных демократов, возглавлял в российском парламенте аграрный комитет. Александр Николаевич руководил фатежским уездным комитетом партии кадетов и был исключен из Курского дворянского собрания за политическую деятельность. С женой Софьей Ипполитовной и сыновьями Александром и Николаем, они переехали в Санкт – Петербург, в собственный дом (№16) на Каменноостровском проспекте, Александр Николаевич в 1915 году в чине статского советника служил главным управляющим имения П.Н. Демидова, возглавлял гласный совет съезда промышленников Урала.

Клад на Шмарном болоте

В юго-восточной части Фатежского района течет приток реки Усожи, носящий довольно странное для русского уха название Шмарный. Фатежане, напрочь забыв об истории появления названия гидронима, поэтично называют его и «чумарный», и «марный», и даже «кошмарный». Между тем, слово ШМАРНЫЙ является сочетанием древнерусских славянских слогов ШМ – «располагаться», АР – «земля», НЫ – «глубь».На современный русский язык данное название можно перевести как «глубокий, протекающий по дну оврага». На своем пути к Усоже Шмарный ручей пересекает одноименное болото, с историей которого связано немало занимательных легенд.

По распоряжению Великого Князя Ярослава Мудрого в первой половине XIвека вдоль реке Усожи был сооружен ряд укреплений для защиты от печенегов. До конца прошлого столетия валы и насыпи наблюдались неподалеку от Фатежа, в селах Шатохино и Солдатское, Глебово, Молотычи. Подобные курганы имеются также близ села Миленино и деревни Сухочевой.

Летописец Нестор, отображающий данное распоряжение Ярослава, говорит, что лодки киевских купцов отправлялись по реке Десна, Сейм и «тако шли в Скифию» (Персию). Путь этот пролегал так: из Сейма в Свапу, по Свапе и Усоже в Самодуровку, далее лодки вступали в реку Очку – приток реки Оки, а затем Окою в Волгу. Этим путём ходили также и киевские князья Игорь и Святослав. Последний на левой стороне реки Очки застал поселения вятичей, плативших дань хазарам и приказал им платить дань киевскому князю. По правой стороне Очки жили северяне.

Через сто лет, после укрепления князем Ярославом побережья Усожи, ее бастионы подверглись ударам одной из самой могущественной армий мира – татаро-монгольской конницы хана Батыя. Бату-хан – второй сын Джучи, старшего сына Чингисхана, после смерти отца стал главой монгольского улуса. В зимнем походе 1237-1238 годов войско Батыя разорило древнерусские княжества в бассейне Волги и Оки. Монголы сожгли большинство крупных городов Северо-Восточной Руси, массами истребляли местное население. Действия их носили скорее грабительский, чем завоевательный характер.

Один из таких монголо-татарских отрядов под командованием хана Кончака огнем и мечем прошелся по фатежской земле. Некогда процветающий обильный край с крупными населенными пунктами Милолюб, Липинец (Липник), Фатеж, Городище (Городец), превратился в сожженное, опустошенное «дикое поле». Тысячу фатежан были уведены в невольничий Крым и волжскую Сарай-Орду, чтобы стать рабами воинственных кочевников. Фатежские города и села были безжалостно разграблены завоевателями и сожжены. Произведения культуры славян, творения русских ремесленников, ценности и богатства наших предков достались ненасытным грабителям.

Собравшие несметную добычу кочевники, попытались отправить награбленные сокровища водным путем в поволжские степи. Захваченный у пристани села Солдатское большой купеческий корабль монголы доверху нагрузили золотом, мехами, драгоценностями, которые кочевники не в силах были вывести на своих степных низкорослых лошадях. Хан Кончак отправил русских пленников с большим отрядом воинов в ставку Батыя, а сам остался с личной дружиной сопровождать драгоценный груз. Окрыленные удачей степняки, решили отметить благополучный поход обильный пиром на холме у солдатского брода. Имея вокруг спаленную безжизненную территорию, татаро-монголы не очень беспокоились о личной безопасности, и потому беззаботно кутили, планируя на следующий день отправиться в обратный путь. Даже охрану корабля с золотом Кончак посчитал излишней, будучи уверенным в абсолютной безопасности на обезлюдевшей фатежской земле.

К счастью, небольшой отряд ратников фатежского бастиона, отправленный ранее в поддержку защитникам города Курска, вернулся домой, застав Курск и его окрестности опустошенными и разоренными. На месте родного очага, фатежане обнаружили лишь обуглившие головешки разрушенного города и пирующий отряд монгольских всадников. (Прежний город Фатеж находился недалеко от села Солдатское, у переправы через реку Усожу).

Стоявшие во главе русского отряда опытные воины БЕХА и ЧАЧО, оценив, что в данный момент вражеский отряд никак не ожидает нападения, решили отомстить за погибших товарищей. Но, даже внезапная атака русских витязей могла закончиться безрезультатно, потому, как в несколько раз превосходили степняки наших солдат. Решили тогда наши предки крепко досадить монголам, и увести у них из-под носа судно с награбленными ценностями. Вопрос лишь состоял в том, куда направить корабль. Вся территория ниже по течению контролировалась татаро-монгольской конницей, а вверх по реке тяжело груженое судно не могло пройти из-за мелководья.

Имелась в арсенале наших воинов одна хитрость, о которой не могли знать захватчики. Ниже по течению реки имелось узкое место, которое можно было перекрыть завалами и поднять уровень реки. Всю ночь по приказу Бехи и Чачо русские воины рубили лес и сооружали засечную плотину. Благодаря их энергичной деятельности в реке поднялся уровень воды, и русские воины, воспользовавшись беспечностью кочевников, увели корабль вверх по течению реки Усожи. А чтобы враги не догадались о нахождении драгоценностей, фатежане разобрали затем речную запруду и тщательно замаскировали следы ночной деятельности.

Легко побежало судно с награбленными ценностями по водам тихой Усожи, немного легче стало и на душе у наших ратников. Одно их тревожило – куда спрятать огромные сокровища? У села Глебово располагался большой стан кочевников, через который было не пробиться. Но даже если и удалось бы миновать глебовский лагерь незаметно, переволока у села Самодуровка потребовала бы усилий большого количества людей. Неизвестно, что могло дальше ожидать самоотверженных смельчаков. И решили тогда воины затопить корабль с сокровищами, чтобы скрыла вода до лучших времен богатства праотцов. Завели они судно в глубокое болотистое русло речки Шмарная и затопили в самом центре стремнины.

Проснулась поутру дружина хана Кончака и не поверила глазам своим. Вместо груженого золотом корабля их взору предстали тихие воды реки Усожи. Бросились кочевники в седла, поскакали в одну сторону, поскакали в другую – нет нигде бесценного корабля. И ни каких следов, говорящих о его месте пребывания нет. Вернули они караван с пленными русичами, заставили их нырять в воду, прощупывать дно реки. Нет больше у степняков пути домой. Пару дней назад отправили они гонца к хану Батыю с вестью о богатых сокровищах. Много дней искали захватчики потерянное богатство, но так и не нашли – ушли в степь. Кроме одного – не выдержал позора предводитель вражеского отряда, принял насильственную смерть на месте потерянных сокровищ.

Говорят, что название деревень села Солдатское даны в память о тех героических событиях. Есть в селе деревня Кончанка, были хутора Бехова и Чачина. Носит русская земля имена своих героев, помнит о жестоких завоевателях, с которыми наши предки вели кровопролитные сражения.

А на болоте села Шмарное местные жители продолжают находить предметы из затопленного корабля. Среди находок – старинный меч в роскошной оправе, женская брошь, несколько перстней и целые россыпи золотых монет. А один старик обнаружил хорошо сохранившиеся воинские доспехи славянской эпохи.

Пряслице из села Кромское

Однажды в руки сотрудников фатежского краеведческого музея попал один обычный на первый взгляд предмет, из числа часто встречающихся на территории района. Жительница села Кромское Таисия Григорьевна Бирюкова на своем огороде обнаружила женское пряслице – каменный грузик, насаживаемый на веретено для придания ему устойчивости и равномерности вращения. Отличительной чертой данной находки стали таинственные письмена, нанесенные на обеих сторонах найденного артефакта.

Сотрудники музея уже были знакомы с основами славянского рунического письма, и без особого труда надпись на пряслице сразу же была установлена как русская «докириллическая письменность». Поставленная задача прочитать загадочное послание также не оказалась невыполнимой. При помощи имеющейся таблицы сопоставления славянской и этрусской письменности австрийского ученого Амброса Йозефа Пфиффинга, исследователям удалось прочитать сочетание знаков как: «ТЪНО ПОНЯЛЪ НЯШЕ ЗЪЛА ТОВО НЪ ВЪЛЕ БОЛАНОВО ЛУБЕ» («Тено взял меня силой, не разрешив буланого любить»).

Проживавшая в далекие времена юная курянка жаловалась, что мужчина по имени ТЕНО взял ее замуж силой, не позволив связать судьбу с любимым человеком, имеющим имя или прозвище «Буланый». Юная девушка от отчаяния решила выплеснуть свою сердечную боль в виде надписи на предмете обихода, который вынуждена была ежедневно держать в руках.

Принимая во внимание факт, что пряслица использовались в «безмонетный период» в качестве денег и имели ритуальное значение в языческих обрядах, юная славянка таким образом могла сообщить о своей беде широкому кругу людей. С учетом того, что через многие века послание девушки было обнаружено, ей это с успехом удалось.

Первые поселения на месте нынешнего села Кромское появились задолго до нашей эры по берегам полноводной в то время реки Грязная Рудка. Расположенные в окрестности многочисленные курганы, костенки и кострища указывают на довольно компактное проживание здесь славянских народов со времен окончания ледникового периода.

Говоря о времени появления «кромской» надписи, необходимо отметить стилистику написания письмен на камне. Характерной особенностью курского послания было то, что написано оно было с участием знаков ЭТРУСКОГО «алфавита».

Культура этрусков сложилась в 8 веке до н. э., в Центральной Италии между реками Арно и Тибр и Апеннинскими горами (современная Тоскана). Этруски - третий по степени значимости народ античной цивилизации, после греков и римлян. Еще в 5 веке до н. э. «отец истории» Геродот указывал на их восточное происхождение. В поисках родственных связей этрусская культура сравнивается со всеми индоевропейскими цивилизациями, в т. ч. и со славянской, о чем говорит и самоназвание этрусков - расены.

Словарь современного латинского языка сформировался преимущественно на основе этрусского диалекта. А современные итальянские слова cusine, magazzino, minuto, concerto, documenti, vaso, chub, spina, mir, costume, soldato, bomba, spioni, segnale, cifra, icone, idea, nervi, tipo, leggenda, fantasia, curioso, mania, tragedia, orizzonte, scandalo, simpatia, galoppo, trono, baule, banca, а также salo, pianca, pagani (язычники) и тысячи других слов из общего с древнерусским языком словаря этрусков в переводе не нуждаются. Этрусско-латинское слово «perur» (обжигать), синонимируется с именем бога древних славян Перуна. Представителей знатного рода у этрусков называли Кутии. Сравните это название с русским глаголом «кутить» - гулять, и названием погребального блюда «кутья». А современное итальянское слово «tristezza» (печаль) имеет один корень со славянским словом «тризна». Апеннинцы интенсивно контактировали и с финикийцами, которые, в свою очередь, передали свой алфавит грекам.

Именно этруски создали знаменитое изваяние капитолийской волчицы на основе булгарской легенды о том, как во время нападения врагов жена вождя одного из племенных союзов посадила сына в большой котел и отправила вниз по реке. Котел пристал к берегу, где мальчика нашел волк и выкормил его.

Историческая взаимосвязь этрусской, булгарской и древнерусской культур налицо. Достаточно сказать, что самый древний памятник письменности - Трансильванский камень написан праславянским слоговым письмом. Но, несмотря на очевидные выводы, о торжестве славянской теории говорить рано. В научной среде принято решение категорически отрицать общую историю наших далеких предков.

Справедливости ради надо отметить, что применив к надписи на фатежском пряслице таблицу прочтения, составленную русским ученым Г.С. Гриневичем, мы обнаруживаем, что два знака послания можно прочесть иначе, меняя и смысл написанного: «ТЪНО ПОЧИЛЪ НЯШЕ ЗЪЛА ТОЩИ НЪ ВЪЛЕ БОЛА НОВО ЛУБЕ». То есть, «Тено умер от голода (будучи тощим), завещав не любить нового «бола (була)». К тому же, знак креста, который и Пфиффинг и Гриневич выявили как слог ТЪ (ТЕ), у древних курян означал солнце (Ра) и первое слово в надписи можно прочитать как «рано». Слово «була» по-славянски читается как сочетание двух слогов БУ – нести и ЛА – любовь. «Несущий любовь» - определение аналогичное современным понятиям «зазноба», «миленок», «дроля». Получаем второй вариант прочтения послания в виде посмертной надписи, посвященной памяти возлюбленному: «Рано умер насильственной смертью, не позволив больше никого любить».

Сомнения в технике прочтения «послания» развивает еще одна известная надпись древних жителей курского края. В фондах Курского археологического музея хранится костяная накладка на гребень, найденная на территории нынешней Белгородской области. Техника написания «букв» фатежской и белгородской надписей полностью совпадают. Также обе надписи свободно читаются при помощи таблицы рунических знаков Пфиффинга. Послание из Белгорода читается как «не деньги е», указывая на то, что данный гребень был поднесен в качестве подарка неизвестной курянкой своему возлюбленному, и его нельзя было использовать в качестве «денег» - предмета обмена.

Данные письмена позволяют нам по-новому взглянуть на историю развития культуры курского края, что приводит к неожиданным для традиционной науки выводам. Во-первых, получаем подтверждение существованию славянского письма за многие столетия до «изобретения» русской письменности Святыми Кириллом и Мефодием. Во-вторых, делаем вывод о массовой грамотности населения курского края и развитии цивилизации у посеймских славян.

Подземные ходы под Фатежом

Город Фатеж как военная крепость на реке Усоже документально известен с конца XVII столетия. Над крутыми берегами полноводной в то время реки предки нынешних фатежан во главе с осадным головой Сафроном Селивановичем Гнездиловым возвели большой оборонительный бастион. Четыре сторожевые башни, крепостные ворота с разводным мостом и мощные стены значительно отличали Фатеж от других населенных пунктов Поусожья. Есть предположение, что известная фатежская крепость является реставрацией старых бастионов на Усоже, появление которых фатежский краевед А.А. Орлов связывал с именем Ярослава Мудрого.

Юго-западные границы крепости пролегали по берегу Усожи со стороны Курска и Авксентьевки (Русановки), северная стена проходила в районе сквера павших воинов. На востоке, немного не доходя до улицы Почтовой, стены форта упирались в деревню, расположенную на берегу реки Фатежик. В деревне проживали солдаты крепости, занимающиеся в свободное от службы время сельским хозяйством. На небольшой по размеру площади форта располагались административные здания: воеводский дом, арсенал, погреба с продовольствием на случай осады, подвалы с казной, а также кузница и «магазины». Церковь Николая Чудотворца находилась в непосредственной близи от крепости – на месте нынешней старой гостиницы на улице Советской. В районе общежития по улице Веселой стоял древний (в конце XVIII века уже недействующий) храм, принадлежность и название которого пока не установлены.

По преданию, на месте старого городского рынка находился пещерный монастырь. До недавних времен в пойме реки Фатежик на Моздовке и вдоль улицы Набережной имелись «святые» колодцы – источники с живительной водой. Документальных свидетельств, подтверждающих наличие монастыря пока не найдено, есть лишь мнение, что на холме за крепостью жили монахи – отшельники.

От центра крепости в разные направления вели подземные ходы, построенные со знанием инженерного дела. Искусно обложенные кирпичом, с целой сетью отводов, вентиляций и даже ловушек, ходы соединяли крепость с несколькими тайными лазами в районе слободы Николаевки, у Фатежика и у обрыва со стороны Русановки. Отдельный ход соединял храмы Никольский и находящийся на улице Веселой с монастырем. Остается загадкой, зачем фатежанам понадобилась целая сеть подземных коммуникаций. В более значительных по размеру городах тайный подземный ход был единственным, а в некоторых и вообще таковых не было.

Тайники-ходы обнаружены были и в других курских городах, причем в некоторых крепостях подземные ходы тянутся на довольно значительные расстояния. Таков, например, ход, под улицей Ленина города Рыльска, начинающийся, у административной площади старого города и идущий вниз под гору Ивана Рыльского. Подобного рода тайники были в большом количестве в древних городах, являющихся окраинными крепостями, — в Курске, Путивле, Старом Осколе.

Первым причинами появления подземных ходов озадачился фатежский городничий, который по роду своей деятельности еще в XIX веке вынужден был внимательно изучить вопрос о тайных подземных коммуникациях в Фатеже и принять решение об ограничении доступа к ним. Документы Курского губернского статистического комитета хранят донесения фатежской администрации о появляющихся провалах и ведущих от них ходах на улицах Веселой, Восточной, Северной (К. Маркса), Екатерининской (Урицкого), Александровской (Ленина). К сожалению, в случае обнаружения доступа к подземным лазам, ставился вопрос о немедленной закладке хода или засыпке провала грунтом.

Инициативные фатежане никогда не оставляли попыток проникнуть в тайны городских подземелий. Широко известны входы в подземные лазы в районе Дома культуры иу здания бывшего ВДПО. Не вызывает сомнения сообщение о проходящем с севера на юг тоннеле около Тихвинского храма.Исследования подземных сообщений под Фатежом дали вывод, что их «возраст» не менее трехсот лет. Есть мнение, что подземные ходы старше надземного крепостного сооружения, а это приводит к мысли о возможности существования оборонительного сооружения на Усоже еще во времена Ивана Грозного, в период возведения южной засечной черты.

Хотя достоверно известно, что город Фатеж как населенный пункт возник никак не позже первого письменного упоминания города Милолюбова как пограничной крепости в составе польско-литовского государства. За стоящей у границ Руси литовской крепостью совсем рядом с большой московской дорогой, необходимо было вести непрестанное наблюдение. Откуда, как не с холма над Усожей было наблюдать за перемещением неприятельских войск у границ государства. До сих пор с окраин Фатежа можно как на ладони обозревать миролюбовскую округу.

Кудеяр в Фатежском крае

На протяжение многих столетий куряне настойчиво ищут клады знаменитого разбойника Кудеяра, промышлявшего грабежом на территории нашего края. По преданию Кудеяр был единокровным братом Ивана Грозного, сыном его отца Василия Ивановича от брака с Соломонией Сабуровой. Долгое время царственный брак оставался бездетным, и великий князь приказал заточить бесплодную супругу в суздальский монастырь, где она впоследствии родила мальчика, названного Георгием. «Официально» было объявлено о смерти ребенка, но по Руси ходили слухи, что мальчик остался жив, вырос у надежных людей и стал легендарным предводителем разбойничьих шаек. Исторически достоверным является лишь факт вскрытия в 1934 году могилы умершего ребенка Соломонии Сабуровой в Покровском монастыре города Суздаля. Исследования показали, что в могиле была захоронена кукла в одежде мальчика. Это еще больше подогрело слухи о существующих несметных богатствах мифического атамана.

Исторические хроники фиксируют наличие разбойника Кудеяра, но спорят о его происхождении. Одни называют его татарином, другие склоняются к версии о том, что сын Соломонии Сабуровой воспитывался «у крымских людей», получив знаменитое прозвище. Немногие историки считают имя легендарного атамана русским по происхождению, но с тюркским акцентом. Недавние исследования показали, что слово «кудеяр» древнеславянское и означает «овладевший большими сокровищами». Такой эпитет получал любой удачливый предводитель лесных разбойников, оставивший заветную «поклажу». Со временем «разбойничье» прозвище превратилось в имя собственное и уважаемое. Из исторических документов известны белевский сын боярский Кудеяр Тишенков, елецкие дворяне Сурка и Кудеяр Кирилловы и другие. Многочисленные курские «кудеяры» ничего общего с братом Ивана Грозного не имели, но спрятанные «до лучших времен» сокровища в потаенных лесных местах оставили.

Во всех регионах центральных, южных и западных областей России есть географические объекты, связанные с именем атамана Кудеяра «Васильевича». Легенды о знаменитом разбойнике не замечают его много тысячекилометровую «сферу влияния», и каждое местное предание считает предводителя шайки своим земляком. Есть объекты, связанные с именем Кудеяра и на курской земле. На территории нынешнего Курчатовского района находится знаменитая Кудеярова гора, в пещерах которой, по легендам, спрятаны несметные сокровища курских разбойников. А, неподалеку, в Фатежском районе есть деревня Соломина, основанная по легенде знаменитым разбойником и названная в честь его матери Соломонии. Находилась деревня в глухом массиве на незначительном удалении от нескольких торговых путей, богатых купеческими караванами. По рассказам местных жителей, в Соломино находился основной лагерь шайки Кудеяра и именно здесь необходимо искать его «заветную поклажу». Основываются суждения на широко известной легенде, согласно которой один из местных крестьян рода Костиных, собирая в лесу лечебные травы, наткнулся на поросший мхом камень, с полустертыми письменами. Разобрать надпись малограмотному селянину не удалось, но на камне была четко высечена указывающая на один из столетних дубов стрела. Пошарив у корней дерева, крестьянин обнаружил старинный меч и пронзенный стрелой череп. Испугавшись, травник покинул «проклятое» место и ни кому не указал его точного местонахождения. Но по Соломино пошли слухи, что удачливый селянин обнаружил один из кладов разбойника Кудеяра. В подтверждение домыслов, после смерти крестьянина его потомки переселились в город Курск, были приписаны к купеческому сословию и жили безбедно, возведя немалые по тем временам хоромы рядом с центральной ярмарочной площадью и собственные «торговые ряды».

По слухам в лесном овраге за рекой Фатежик спрятан погреб с несметной добычей славного атамана. Один из преданных Кудеяру разбойников остался охранять клад, поселившись на высоком холме, на берегу полноводной когда-то реки. Вроде бы он и стал первым жителем города Фатежа, а народное название пригорода Моздовка происходит от клички разбойника «Моздок» - т.е. «поселившийся на холме».

Славянское слоговое письмо, несущее в себе принципы основ древнеславянской письменности, позволяет по-новому посмотреть на сохранившиеся из поколений предков географические названия. Слогом МО у наших предков обозначался «простор, открытое место». Сочетание ОК в значении «видеть» русский язык сохранил в слове «око» - глаз. Соединение ЗД – «дом», также мы можем наблюдать в словах: «здание, создавать, здесь». Действительно, в сочетании получаем обозначение названия слободы как «поселение на открытом месте, наблюдаемое со всех сторон».

Само имя Кудеяр содержит в себе слог КУ – «сокровище, богатство». Оно лежит в основе таких русских слов как «кубышка», «курган» - «место, где спрятаны сокровища», «купец», «куна». А где в Фатеже мы находим географический объект с данным слогом? Правильно, рядом с Моздовкой. «КУБА» - негласное название склона с правой стороны прямо указывает на место, где были скрыты богатства легендарного разбойника.

Город Милолюбов

В трактате литовского князя Свидригайла, датированном 1402 годом впервые упомянут один из первых крупных населенных пунктов на территории фатежского края. Город Милолюбов, назван крепостью Великого княжества Литовского у пограничной реки Усожа. Российский исследователь Ф. Петрунь упоминает данный город как литовское поселение XV века вблизи восточной границы литовско-русских княжеств в связи с поездкой московского митрополита Киприана. Первоиерарх совершил поездку по епархиям южной Руси и в 1405 году в Милолюбове встречался с королем польским Ягайлой и великим князем литовским Витовтом. Курянин В.И. Дугинов пишет, что город Милолюбов был избран потому, что являлся самым близким у литовской границы укрепленным пунктом рядом с хорошо охраняемой Большой Московской (Посольской) дорогой.

Несмотря на то, что Милолюбов впервые письменно упоминается не ранее XV столетия, наименование города говорит о его более древнем происхождении. В значении «чей?», оно обозначает «принадлежащий Милолюбу». В исконно славянском имени никак не прослеживаются литовские или татарские наречия. Следовательно, город не мог возникнуть позднее 1385 года – периода образования Великого Княжества Литовского, занявшегося внешней колонизационной политикой. Не мог он возникнуть и в период с 1239-1240 годов, когда татаро-монгольские орды разорили и покорили курский край, уничтожив несколько десятков городов в Посеймье и Поусожье. Достоверно известно, что никто из курских князей, начиная с 1036 года (времени первого письменного упоминания курского княжения), имени Милолюб не носил (пусть и второго языческого). Следовательно, город возник и получил свое название никак не позднее конца IX – начала X веков, и, вероятнее всего по имени одного из курских князей сварожской дорюриковской династии.

Летописец «Жития Феодосия Печерского» повествует, что во времена переселения из города Василева [около 1015 года] Феодосий, будучи еще отроком, «хождаше в церковь Божию по вся дни», где в течение двух лет изготовлял и продавал просфоры. Когда же мать Преподобного хотела отклонить его от любимого им занятия, он тайно «иде во ин град недалече сущи, и обитау пресвитера, иделаше по обычаюдело свое». Некоторые исследователи полагают, что указанный «ин град» находился на территории нынешнего Фатежского района и связывают его именно с городом Милолюбов.

Известно, что от Свиного тракта, проходившего от Рыльска через Севск на Карачев и Болхов, пролегала малая дорога под названием Бакаев шлях, соединявший его с Муромской сакмой. Пролегал шлях через Льгов, по землям Кромского, Алисовского, Верхнехотемльского сельских поселений. Дорога соединяла несколько древних городов, расположенных по притокам реки Усожи. Это безымянный город на «трех Колодезях Городьковых» - ныне село Городьково Конышевского района, город Липовец на реке Липовой в урочище Городное (современное село Колычево), город Милолюбов на Хотемле Колодезе (территория села Миролюбово), а также уже упоминаемое «Рапповское» поселение в селе Солдатское. В.И. Дугинов связывает название Бакаева тракта с именем одного из князьков Ногайской Орды по имени Бакай, известного из русских летописей с 1538 года.

Курский журналист Ф. Панов, описывая поход будущего киевского князя Владимира Мономаха осенью 1068 года из Курска в Кромы, небезосновательно полагает, что путь княжеской дружины мог лежать недалеко от нынешнего села Миролюбово. В статье «Где она, дорога Мономаха?» Панов пишет: «Княжеская дружина перешла в брод реку Усожу в ее верховьях…. Если учесть более чем стокилометровую протяженность реки, то можно предположить, что путь Мономаха пролегал где-то рядом с нынешним Фатежом».

Вероятно, что Милолюбов, как один из древнейших городов курского края не был уничтожен во времена татаро-монгольского нашествия, а спустя полторы сотни лет вошел в состав Литовского княжества. Несколько письменных упоминаний о городе Милолюбов мы находим в ярлыке хана Менгли-Гирея 1506 года, а также в Литовской метрике, где миролюбовская крепость описывается как «город, рассоложенный рядом с местечком Радогоща» (город, ныне село находящееся, предположительно, на территории Дмитриевского района).

Когда и как один из первых фатежских городов завершил свое существование история умалчивает. Весьма вероятна версия, что Милолюбов был уничтожен литовцами при передаче курских земель в состав московского княжества. В конце XIX века фатежский исправник описывает в числе фатежских древностей «старинное городище в трех верстах от села Миролюбово, на земле князя Ивана Николаевича Мещерского в урочище Руда».

Тайна рода Шемяки

В 1453 году после смерти отца на сторону Литвы «переметнулся» сын Дмитрия Юрьевича Шемяки, вечного противника Василия II – Иван Дмитриевич Шемяка. С матерью Софьей Дмитриевной княжной Заозерской они ушли из Новгорода в Псков, затем в Литву. Польский король Казимир IV Ягеллончик дал И.Д. Шемяке «в кормление» курские города Рыльск и Новгород-Северск с землями (1454 год). Предательство Шемяки было настолько противоестественным, что московские князья в договорах с соседями всегда ставили условием непринятие ими Шемяки, как изменника и изгнанника. В 1463 году Иван Дмитриевич принял иноческий постриг, став впоследствии выдающимся русским книжником Ефросином Белозерским, оставившим обширное и разнообразное книжное наследие. Ефросин, является создателем текста Краткой редакции «Задонщины»; возможно также, Ефросин — автор записи «Слова о полку Игореве», передавший его как величайшей памятник древнерусского литературного произведения.

Село Шемякино, входившее до 1917 года в состав Жировской волости Фатежского уезда, в своем названии отражает факт принадлежности его к роду знатных князей. Либо самому Ивану Дмитриевичу, либо его сыну Василию Ивановичу Шемячичу, перешедшему в начале XVI века «под руку Великого князя Московского Ивана III» и способствующего переходу курских земель в состав Русского централизованного государства.

О том, что на территории нынешних поселений Большежировского сельского совета в XIV-XVI столетиях находилось обширные литовские владения, ярко свидетельствую два факта. Во-первых, до сих пор один из хуторов села Колычево носит название «Литва», а местные жители с XVI века имеют фамилию Литвиновы, т.е. «принадлежавшие Литвинам» (литовцам). Во-вторых, на территории деревни Соломина (село Кромское) было найдено вооружение литовского рыцаря, что говорит о проживании его на данной территории, возможное только при условии наличия крупного поселения со сложившейся экономической инфраструктурой.

Имя «Шемяка» по-славянски означает «имеющий большую силу». Многие исследователи полагают происхождение имени от сочетания «шеемяка», т.е. «способный намять шею». В родословных росписях встречаются несколько других человек с прозвищем «Шемяка». У пронского князя Василия Ивановича Нелюба, был сын боярин Иван Пронский-Нелюбов-Шемяка. Не одно ли это лицо с Иваном Васильевичем Шемячичем? Их идентичность объясняет происхождение названия села Пронское рядом с «литовском» селом Колычево. Сыновья князя Александра Андреевича Шаховского также носили фамилию Шемякины.

Василий Иванович Шемячич, князь Новгород-Северский и Рыльский удельный князь, происходил из рода Московских великих князей. В апреле 1500 года князь Василий Иванович направил к Ивану III гонца с известием, что желает перейти на службу к нему вместе со своими волостями. «Да привели за великого князя Василья княж Иванова сына Дмитриевича Шемячича, и с его городы: город Северский да Рыльск. И князь великий пожаловал и придал к тем его городом: Путивль, да Радогощь, да Северскую землю». В 1534 году князь Василий Шемячич, прославился в боях с литовцами. Князь Андрей Курбский, описал Шемячича как «мужа славного и зело (очень) храброго и искусного в богатырских вещах». Между Василием Ивановичем и его боевым товарищем, родственником и соседом князем Василием Стародубским вдруг ни с того ни с сего разгорелась вражда. Стародубский князь посылал в Москву на соседа доносы, сообщая о заговоре Шемячича в пользу Литвы. Василию Шемячичу пришлось оправдываться в столице.

В «Сказании о Курской-Коренной чудотворной Иконе» говорится о том, что рыльский князь Василий Шемяка приказал перенести почитаемый Образ Божией Матери в город Рыльск. Чудотворную икону торжественно встречали жители города. Однако князь уклонился от торжества и был наказан за это слепотою. Раскаявшись и получив исцеление, князь, умиленный этим чудом, соорудил в Рыльске церковь во имя Рождества Пресвятой Богородицы, где и была поставлена чудотворная икона. Однако она чудесным образом исчезла и возвратилась на место своего явления. Жители Рыльска неоднократно брали икону, но всякий раз она вновь оказывалась в Коренной пустыни.

Явление Иконы в период правления Василия Шемячича произошло и в границах Жировской волости. Однажды жители села Колычева увидели яркий свет, сходящий с неба. Утром в лесу они нашли икону, из-под которой забил родник. Населенный пункт, возникший на месте чудесного явления, так и назвали Явленный, а речку, начало которой дал святой родник назвали Ницевой или Поницевой речкой от глагола «поникать» - уходить в землю.

Согласно одной из семейных легенд, Дмитрий Шемяка якобы утопил в Галичском озере несметные сокровища, чтобы они не достались князю Василию Тёмному. Для этого он выгнал на середину озера ладью, доверху нагруженную золотом, и пробил в днище дыру. Кладоискатели многих поколений безуспешно охотились за княжескими сокровищами, и с тех пор повелось предание, что клад тот «заговорённый» и просто так никому «не дастся».

Прежде всего, искателям приключений необходимо было уточнить нахождения Галичского озера. Конечно, первым делом приходит на ум мысль искать сокровища в озере близ города Галича или одноименном водоеме на костромской земле. Но стали бы представители династии прямо указывать на место, где были сокрыты богатства, если надеялись в дальнейшем сами ими попользоваться.

Старожилы села Шемякина пересказывали данную легенду с утверждением, что известный князь утопил несметные богатства на дне водоема, недалеко от их села. И даже находились «знающие люди», готовые указать место знаменитого клада. Но тогда этим словам мало придали значения, а вскоре не одного хранителя памяти о сокровищах в живых не осталось.

Если принять во внимание что название Галичского озера не собственное, а лишь указывающее на место нахождения шемякинских богатств, то версию у нахождении клада на фатежской земле можно считать состоятельной.

Слог ГА в древнерусской слоговице обозначает «путь, дорога». Мы находим его в таких исконно русских словах как НОГА – «на дороге», ГАТЬ – «широкий путь», РАДУГА – «дорога до неба (РА)» и т.д. Слог ЛИ в значении «жизнь, живой» можно приметить и к обозначению места населенного людьми: села, поселения, постоялых дворов. Слог ЧЪ в русском языке обозначался глаголом «помогать, поддерживать». В сочетании название ГАЛИЧ можно почитать как «помогающий людям в дороге». А мы помним, что село Жирово возникло и существовало как военное сторожевое поселение у Большой Московской дороги. Да и расположенный неподалеку населенный пункт Курица до 1917 года назывался как Курицкие постоялые дворы.

Протекающая через Курицкие дворы, Жирово и Шемякино речка Курица несколько столетий назад была полноводной рекой с притоками, островами и затонами. На месте нынешнего заболоченного луга находилась широкая речная пойма с углублениями – «озерами», одно из которых и располагалось прямо у Большой Московской (или Посольской) дороги.

Кочеток на Курице

Главной водной артерией жировской зоны фатежского края была полноводная река Курица, являющаяся еще и естественной границей Фатежского и Курского уездов. Многочисленные речные притоки, названные колодезями, на берегах которых появлялись новые поселения, способствовали активному заселению нашего края. Известно, что притоками Курицы являлись Рогозна, Малая Курица, Гнилая Курка, Демин Колодезь, Мармыжов Колодезь и множество других мелких притоков, ручьев и родников. В бассейне реки Курицы с притоками, был образован Курицкий стан, который стал составной частью Курского уезда (а затем и Фатежской округи).

Название реки происходит от глагола «куриться», данное либо по наличию тумана, «курящегося» над водой, либо за медленное, неспешное течение ее вод. Начало свое река Курица берет из родника, первоначальное название которого было Демин Колодезь. Село Жирово первоначально называлось как «Жирово на Демине Колодезе», т.е. расположенное на его берегах. Но в дальнейшем упоминание данного гидронима нигде не встречается. Расположенные вдоль реки населенные пункты стали соотносится с гидронимом Курица: Покровское (Жирово) на Курице, Малая Жирова на Курице, Шемякина на Курице. В какой-то момент Демин Колодезь поменял свое название и стал … Курицей.

У самых истоков реки образовалось частновладельческое крестьянское поселение, известное с 1760-х годов как поместье дворян Безобразовых и Ушаковых. Невероятно, но названо поселение было … Кочетком (т.е. петушком)…. Петушок на Курице.

Переименование водного объекта очень редкий факт и могло быть связано только со значительным событием в жизни наших предков. Родник Демин Колодезь упоминался издавна под вторым названием Демина Дань. Можно предположить, что на берегах данного водного объекта располагался населенный пункт, в котором когда-то собирали плату с населения. А так как дань собиралась победителями с побежденного народа, вполне логично предположить, что населенный пункт на берегах Демина Колодезя существовал во времена татаро-монгольского нашествия. Возможно, что с падением зависимости от кочевников, наши предки решили изжить и память об этом унизительном событии, «переименовав» «селообразующую» реку.

С точки зрения славянской слоговицы, название хутора Кочеток образовано соединением славянских слогов: КО – «располагаться», ЧЕ – «крепкий» и ТО – «стоять», что можно прочитать и как «крепко стоящий», и как «зажиточный или богатый».

Тайны Здобниковской рощи

В документах Курского государственного областного архива (Ф.59.Оп.1.Д.4012) хранится «Дело прапорщика Кореневского с однодворцами деревни Здобниковой о земле», датированное 1793 годом. Речь в данном деле идет о том, что в 1764 году староста майора Егора Львовича Скорова Антон Иванов с пятьюдесятью крестьянами въехали в Здобниковскую рощу (ныне территория села Кромское Фатежского района) и вырубили 24 сажени дуба и березовую опушку. Главное преступление здобниковских крестьян состояло не в самовольной вырубке деревьев, а в нарушении данной присяги не ступать на территорию леса до завершения урочных лет.

Документ гласит: «…оная дубовая и березовая селитебная роща была с образом обойдена в 1745 году, да в 1761 году священником Федором Амелиным, да еще сверх тех годов впредь обойдена села Рудки священниками Феофаном Федоровым и Аникеем ИвановымАмелиными. И заключено было соглашение с выборными… об отлюденной рощи между крестьянами. И крестьяне клятвенно обещание дали и Крестное и Евангельное целование в том, чтобы…не рубить вышеописанное урочище с 1762 по 1782 год…».

Как мы видим, Здобниковская роща изначальна была «селитебна» - т.е. являлась лесом, предназначенным для строительства жилых помещений, прокладки дорог (мостов) и возведения другой сельской инфраструктуры. Из истории края известно, что в начале XVII века польские солдаты, ходившие походом на курскую крепость, обнаружили рядом со Здобниковской рощей удобную для гончарного ремесла глину и поселились на обнаруженном участке, дав начало новому населенному пункту. Находки на территории поселения польских монет, предметов вооружения, бытовых предметов подтверждают исторические сведения.

О том, что на территории Здобниковской рощи проживали предыдущие поколения, мы видим из купчего документа, гласящего, что фатежский помещик Семен Ильич Кореневский 20 декабря 1749 года купил у украинцев Моисея Пахомовича и Фирса Ивановича Головиных 24 четверти «отлюденной рощи». И в первом и во втором документах мы встречаем понятие «отлюденная» – освобожденная, избавленная от людей. Иными словами, территории, когда-то населенные крестьянами, в определенный момент «зачистили от людей», переселив их на новые места. Потомки польских гончаров носили фамилию Кореневские, и к 1719 году на территории села появляется хутор Коренёвка, который населяли две семьи Якова и Ильи Кореневских. Их дети: Кирилл (1659 г.р.) и Семен Яковлевичи, Захар (1660 г.р.), Семен (1684 г.р.) и Харлампий Ильичи – записаны, как однодворцы деревни Кореневка – Головиной. Но к 1719 году дворов было только два, что указывает на их недавнее переселение. Значит, поседение в рощи было не чисто «польским», там проживали и «местные» жители. Почему же в период с 1660 по 1719 годы было расселено старинное «коренное» поселение на опушке Здобниковской рощи и образовано другое? И зачем давали крестное целование на отказ посещать лес, обходя его периодически с молебном и иконами?

Здобниковская роща всегда являлась сакральным местом, объектом особого почитания. В лес старались не ходить по одному, а если была нужда зайти в чащу, то соблюдая наказы стариков, брали с собой немного еды, не рубили первое понравившееся дерево и не брали опавших веток. Многочисленны рассказы грибников или ягодников о таинственных местах кромского леса, где нарушаются земные законы пространства и времени. Человек заходил в чащу и тут же выходил из него с другой стороны, преодолевая расстояние в несколько километров за одну-две минуты. Или наоборот, часами ходил «по кругу», не найдя выход со знакомой поляны.

Самым таинственным явлением в здобниковском лесу стала одна из необычных находок. Несколько лет назад, после проливного дождя, местные жители совершили в рощу поход по грибы. И, в аккурат, на ту самую, знаменитую полянку, которая богата в летне-осеннюю пору большим количеством лисичек, белых грибов и опят. После щедрого летнего дождика все вымокли, крупные дождевые капли капали с каждого листочка.

В ложбинке, правее поляны, стоит «покляпая» береза – дерево с неестественным наростом, похожим на горб или живот беременной женщины. Вдруг все заметили как недалеко от березы, в развилке между деревьями внезапно собрался туман в виде правильного овала и быстро растворился. Это все напоминало виденный в детских фантастических фильмах «вход-портал в другое измерение». Все это показалось бы смешным, если бы на земле грибники не увидели лежащий исписанный лист бумаги. Он был абсолютно сухим. Надпись на бумаге была сделана не современным стилем, почерком человека, окончившим школу не менее полувека назад. На сложенных тетрадных листах, датированных 16 марта 1980 года, было написано часть жития глинского старца схимонаха Архипа (Шестакова, 1825-1891), в 2008 году причисленного к лику святых вместе …. с уроженцем этих мест Серафимом (Амелиным), потомком тех самых священников Амелиных, ревностно охранявших заповедность Здобниковской рощи в XVIII столетии.

До сих пор листок цел, и для многих читающих его большая загадка, что могло делать в лесу житие старца, и как бумага могла оставаться сухой после проливного дождя.

Явленная Икона

В середине XIV века, ослабленные татаро-монгольским нашествием земли западной и южной Руси, подверглись экспансии со стороны Великого княжества Литовского. В 1355 году литовский князь Ольгерд Гедиминович подчиняет себе земли курского края. Едва освободившись от ига кочевников, куряне вновь попадают в зависимость от могущественных соседей. Со стороны литовско-польских феодалов и рыцарей начинаются гонения за веру и за язык, насаждаются чуждые образы жизни, языческий культурный быт и религия западной церкви. Фатежанам немного «повезло»: их земли попали во владение перешедшего на сторону Литвы авторитетного князя Ивана Дмитриевича Шемяки, не допускавшего явного безпредела и безчинствия язычников и латинян на своей вотчине. Тем не менее, горечь вассального положения и холопской зависимости продолжала оставаться в сердцах русских людей.

Чтобы ободрить и поддержать православный народ, Бог посылает фатежанам дивный дар – чудесную Нерукотворную Икону. Однажды ночью крестьяне имения боярина Колычева увидели сходящий с неба чудный свет над лесным урочищем, и наутро отправились искать источник благодатного огня. В самой глубине чащи, у корней старого дуба, они увидели стоящую, объятую светом, Святую Икону. Когда небесный дар был принят на руки, из-под корней дерева забил исцеляющий уникальный источник.

Родник, бивший из-под земли, ровно через двадцать шагов невидимым и необъяснимым образом обратно «уходил» в землю. Но через несколько десятков метров вновь появлялся на поверхности в виде полноводного ручья. Причем, уже несколько веков источник не поддается «облагораживанию»: любые попытки благоустроить родник приводят к тому, что он через какое-то время «выныривает» в новом месте.

Лес и соседняя деревня получили название «Явленные», а по названию родника «поникша, пониковец – т.е. «уходящий в землю» появилось название реки Никовец, гидроним которой вошел в наименование располагающегося по берегам населенного пункта (ныне деревня Никовец Жировской администрации Фатежского района).

На опушке леса, над родником была возведена православная часовня, но дальнейшая судьба иконы и храмового здания неизвестны. То ли по воли боярина Лик и церковь были перенесены в его вотчину, то ли с образованием церковного прихода в соседнем селе святыни были перенесены туда.

Современная деревня Колычева состоит из трех приходов: жители деревни Богдановка являются прихожанами Архангельского храма села Кромское, деревня Никовец приписана к Архангельскому храму села Звягинцево (ныне Курского района), непосредственно деревня Колычево относится к Христорождественскому храму села Шатовка – Хотемль.

В 2010 году у корней дуба рядом с источником была найдена старинная медная иконка Святителя Николая Чудотворца, также имеющая силу исцелять больных и укреплять павших духом. Человек, нашедший иконку, через несколько месяцев попал в больницу, перенес сложную операцию и, понимая, что икона была послана ему не просто так, всегда носил ее с собой. После выздоровления, он поместил иконку в карман рубашки у сердца, и всегда находился вместе с посланной святыней. Но в какой-то момент, человек тот сменив очередной раз рубашку, забыл переложить иконку и оставил ее в старой одежде. Одеваясь утром на работу, он явственно услышал в голове голос, требующий взять святыню с собой. «Ах, да, - спохватился мужчина, - что же я иконочку-то забыл», - и, сокрушаясь, отправился в путь. Выйдя из автобуса, мужчина увидел, как на пешеходный переход на большой скорости несется автомобиль. «Делай три шага, делай три шага» - зазвучал голос у него в голове. Мужчина быстро отпрыгнул на обочину, в этот момент в нескольких метрах от него легковой автомобиль ударил толпу людей. В этой аварии погиб юноша, несколько человек получили травмы и увечья. Святой Николай спас от явной смерти человека, носящего и молящегося его Лику. Летом того же года мужчина собрался в поход к Явленому роднику. «Не забудь икону взять с собой, это же ее место пребывания» - вновь услышал он в голове голос. «А, действительно, сношу икону на место ее нахождения» - подумал мужчина и застегнул икону в верхнем кармане куртки. У родника он благоустроил источник, попил воды и вернулся домой. Иконы в кармане куртки не оказалось. Спасшая его не раз Святыня вернулась к месту своего пребывания. Очевидно, для помощи другим людям.

Ко времени окончания Великой Отечественной войны на хуторе Явленном оставался всего один жилой дом. Как-то вечером на ночлег в одинокую избу попросилась женщина – беженка, а на следующий день вся семья: женщины и дети были найдены убитыми жестоким способом. Старики говорили, что это сам сатана в человеческом обличии пришел отомстить людям за святость места.

Дмитриевские тайны

Вся история жизни молдавского господаря Димитрия Кантемира состоит из сплошных тайн и загадок, начиная от происхождения рода Кантемиров и до смерти последнего из потомков династии в 1820 году. Значительная часть жизни Дмитрия Константиновича и его наследников соединяется с историей фатежско-курского края, с фатежской землей же связана и большая часть мистических тайн и загадок рода.

Официально Димитрий Кантемир, или Думитрашко Кантемир-водэ, как записан он был при рождении 26 октября 1673 года в молдавском селе Силиштень, вел историю своих предков от «хана Белгородской орды Темира», принявшего в 1540 году христианство и поселившегося в Молдавию. Якобы и фамилия Кантемир того же происхождения (Кантемир – хан Темир). Проблема в том, что историки не знают о существовании Белгородской Орды. Более того, исследователи истории династии Кантемиров ведут его родословную из татарской земли. Известно, что дед Димитрия Араслан-оглу был мусульманином и имел гарем. По этой линии корни рода Кантемиров ведут к эмиру Эдигею (1352-1419), выходцу из ногайского племени мангыт, правящего Золотой Ордой более двадцати лет.

В мае-июне 1711 года российская армия под командованием Петра I, в союзе с молдавским господарем Д. Кантемиром, вступила в Молдавию, но была окружена юго-восточнее города Яссы превосходящими силами турок. Положение русской армии, нуждавшейся в продовольствии, становилось с каждым днем затруднительнее. Турки перекрыли россиянам переход через Дунайский мост и окружили их у Прута. Петр согласился на условия Прутского мира, но отказался выдать Кантемира: «Я лучше уступлю туркам, всю землю, простирающуюся до Курска, — сказал Петр, — нежели выдам князя, пожертвовавшего для меня всем своим достоянием».

Прутский договор лишил князя Димитрия его владений, но Петр вознаградил потери, понесенные господарем. Он даровал Кантемиру достоинство светлейшего князя, пожаловал дом в Москве и тысячу крестьянских дворов в Севском и Московском уездах. Дмитрий жил в Харькове, откуда, по приглашению Петра, переехал в Москву, а затем в Санкт-Петербург, где в 1717 году женился на дочери князя Ивана Юрьевича Трубецкого.

Более ста лет с 1717 по 1820 год история рода Кантемира была тесно связана с историей рода Трубецких-Голицыных, а через них и с курской землей. Оба рода были очень близки.Потомок в четвертом колене князей Брянских, Черниговских и Трубчевских Иван Михайлович Булгаков - Трубецкой имел прозвище «Голица» и от него произошли потомки знаменитой династии.

Тесть Кантемира генерал-фельдмаршал Иван Юрьевич Трубецкой (1667-1750), брат белгородского губернатора, один из доверенных друзей и любимец Петра I, имел поместья в селе Хотемль (в то время Курского уезда). Женившись на княжне Анастасии Ивановне, Дмитрий Кантемир получил во владения несколько курско-фатежских поместий Трубецких, а также село Уколово Щигровского уезда.

Четвертый сын Дмитрия Кантемира Константин в 1724 году женился на Анастасии Дмитриевне Голицыной (1698-1746), также имевшей прямое отношение к курским землевладельцам. Младшая дочь Кантемира Екатерина - Смарагда вышла замуж за внука курского воеводы, фатежского помещика Дмитрия Михайловича Голицына и проживала отчасти в его фатежском имении.

В 1715 году Дмитрий Кантемир основал свою слободу на месте села Горбуново Комарицкой волости Севском уезде, назвал ее своим именем и населил выведенными в Россию малороссиянами и волохами (молдаванами). В 1782 году императрица Екатерина II на месте села Дмитровка повелела учредить город Дмитровск. Посредством женитьбы на представительнице рода Трубецких, бывший молдавский господарь получил во владения несколько населенных пунктов на курской земле: в том числе села Дмитриевское в Дмитриевской округе и село Дмитриевское на Горках на фатежской земле.Как мы видим – три населенных пункта в трех частях владений связаны с одним владельцем и носят одинаковые названия. Столь созвучные, что при образовании Центрально-Черноземной области в 1928 году, чтобы различать названия курских и орловских населенный пунктов, их стали именовать Дмитриев-Льговский и Дмитровск-Орловский.

Все три одноименных села сближали и несколько других особенностей. Фатежское имение именовалось Дмитриевское - Горки или Дмитриевское на Горках. Слобода Дмитриевка в Севском уезде возводилась на возвышенном берегу реки Общерицы, недалеко от реки Неруссы. Село Дмитриевское (нынешний город Дмитриев) также располагалось на пяти холмах, память о которых отразилась и на современном гербе Дмитриевского района. Во всех трех селах событийным объединяющим центром были храмы в честь великомученика Димитрия Солунского. Чтобы различать одноименные населенные пункты, на Руси существовал обычай добавлять к каждому названию отличительный термин: Малые и Большие, Нижнее и Верхнее, 1-е и 2-е, по названию реки: Троицкое на Сучке, Никольское на Свапе. В данном же случае мы видим умышленное однотипное именование, как если бы кто-то хотел что-то скрыть, или сам захотел укрыться.

В фатежском селе Дмитриевское на Горках в 1750-1760 годах проживала младшая дочь Кантемира Екатерина - Смарагда, вышедшая замуж за капитан-поручика лейб-гвардии Преображенского полка Дмитрия Михайловича Голицына. Князю принадлежали в Фатежской округе более тысячи крестьянских душ в селах Покровское на Жигаревке, Радубеж, Волкова Дубрава, Нижний Хотемль, «Сбереженная роща и с прочими землями и урочищами» и селе Погорельцева. Кроме того, в Дмитриевской округе ему принадлежало сельцо Вышнее Жигаево, а также земельные угодия в селе Верхний Меловой Колодезь Богатинской округи Курского наместничества. Жена владела вотчиной в слободе Екатериновка – Халань и хуторе Песчаный Корочанской округи Курского наместничества.

Дочь Кантемира, была доброй, сердечной и чувствительной девушкой. Любила и сочиняла музыку, импровизировала и была первой в России женщиной, игравшей на клавесине. В 24 года стала камер-фрейлиной и получила орден Святой Екатерины, усыпанный бриллиантами. Умерла Екатерина рано: в 1761 году, на сорок первом году жизни. Свои деньги завещала потратить на стипендии для студентов-медиков и на них выучились многие известные русские врачи. В память о жене и на ее средства, Дмитрий Михайлович построил в Москве больницу, известную как Голицынская (сейчас – 1-я градская больница).

Средства на медицину Екатерина-Смарагда получила по исковому делу Трубецких-Голицыных к наследникам Дмитрия Кантемира. Через полтора года после смерти молдавского государя его вдова и родня стали требовать часть наследства из огромнейшего состояния императорского любимца. Кроме имений в Санкт-Петербурге, Харьковской, Севской и Курской провинциях: а это великолепные дворцы, слободы с жителями, украшения и произведения искусств, у Кантемира было огромное состояние в виде вывезенного из Молдавии золота и бриллиантов. После смерти Димитрия его наследники получили только недвижимое имущество и крестьян. Золотые сокровища бесследно исчезли. Пытаясь понять, куда делось богатство сиятельного князя, Трубецкие инициировали судебный процесс, но решением суда четвертая часть недвижимого наследства была передана вдове (сестре могущественного И.И.Бецкого) и дочери Смарагде - Екатерине.

Злые языки утверждали, что еще при жизни Димитрий Кантемир спрятал несметные богатства под одной из «горок». Принимая во внимание, что за сокровищами необходим был «присмотр», более вероятна версия о нахождении его богатств на фатежской земле. Только здесь до 1917 года проживали близкие родственники и доверенные лица династии Кантемир. С 1724 по 1747 год имениями на фатежской земле владел сын Дмитрия полковник Константин Кантемир, женатый на Анастасии Дмитриевне Голицыной. Затем, до 1761 года в селе Дмитриевское на Горках проживает дочь Кантемира Смарагда.

После ее смерти, право на сокровища переходят к племяннику Константину Антиоховичу, сыну брата Антиоха Константиновича и его жены Катарины Дука. Случайно или нет, но в Жировской волости Фатежского уезда в деревне Шемякино (Карамзинка) приобретает имение дочь курского помещика баронесса Александра Ильинична Дука с мужем Владимиром Николаевичем Карамзиным - сыном знаменитого историографа.

Отец Димитрия Константин Федорович был женат вторым браком на своей родственнице, боярской дочери Анне Фёдоровне Бантыш. Как только в России пресекается род Кантемиров, на фатежской земле появляются представители династии Бантыш. Семен Александрович Бантыш с женой Евдокией Яковлевной урожденной Кравцовой приобретают поместья в Жировской волости. Здесь же проживают их потомки: сын Петр Семенович, внук Михаил Петрович, правнук штабс-капитан Иван Михайлович (1835-1894) с детьми.

Факт, что в Фатежском уезде периодически селятся дети Димитрия Кантемира и его близкие родственники из столичных (!) городов, можно объяснить лишь наличием в нашем крае чего-то, что было дорого представителям династии. До 1719 года в Усожском и Курицком станах не наблюдались представители молдавской национальности, а вот уже к середине XVIII столетия в округе проживали несколько сот «волошан» персонально преданных Дмитрию Кантемиру. Это были не простые крестьяне и княжеские слуги, некоторые «волошане» имели дворянский статус и купеческое «гильдейство». В городе Фатеже и селе Глебово сложились известные залуженные династии купцов Волоховых и Волошиных. Зачем было селить в крае «личную гвардию» молдавского господаря, если не для исполнения особого задания своего господина?

Герб города Фатежа

8 января 1780 года российская Императрица Екатерина Великая высочайшим указом утвердила герб новообразованного города Фатежа. Изображение первого фатежского символа неизменным сохранилось до сих пор: в верхней части курский герб – три летящие птицы, внизу в красном поле ружье, в зеленом поле золотая борона. Сочетание ружья и бороны «сделаны так для того, что в оных селениях жители суть старинные воины, упражняющиеся в свободное время в хлебопашестве, и поэтому в гербах сих военное орудие с орудиями тщательного хлебопашца соединено».

Значение «нижней части» герба понятно всем. Город Фатеж как крепость существовал на протяжении нескольких столетий. В его окрестностях (нынешние улицы Советская и Набережная, и слобода Русановка) находилась деревни, в которых проживали семьи защитников форта, занимающиеся сельским хозяйством. Отважные воины-однодворцы Гнездиловы, Русановы, Долгих, Басовы, Самойловы, Рыжковы, Ушаковы, Крутых, Сохины, Марковы, Лукины, Аксентьевы, зарекомендовавшие себя как мужественные солдаты и трудолюбивые хлебопашцы, заслужили для Фатежа почетное право именоваться городом-воином, городом-тружеником. Что и было закреплено манифестом 1780 года на утвержденном городском символе.

Подлинный смысл «верхней» части символики - «в серебряном поле синяя полоса и на оной три летящие куропатки», для многих курян, в том числе и ученых, остается загадкой. Сбитые с толку сочетанием однокоренных слов «Курск» и «куропатки», мало кто задумался, почему на гербе города присутствуют птицы. Одно из «официальных» объяснений, что город Курск назван по наличию в его окрестностях куропаток и потому они присутствуют на гербе, мало приемлемо. Куропатки обитают во всех лесостепных и степных зонах Центральной России. Почему же они отображены только в названии Курска и на курском гербе?

Что бы ответить на вопрос о присутствии на курском гербе птиц, необходимо заглянуть в далекое прошлое нашего края, к временам культа языческой религии. Уже из краткого школьного курса истории мы знаем, что в состав Киевской Руси входили племенные союзы, имевшие, наряду с общим почитанием пантеона языческих богов, своего «личного» небесного покровителя. У полян это был Перун, у древлян – Даждьбог. Согласно сведениям археологических раскопок покровителем северского племенного союза был бог неба Сварог, что дало право исследователям истории Посеймья называть курян «сварожьим племенем». У каждого верховного языческого бога была своя зооморфная ипостась. Все они изображались полуживотными - полулюдьми. Сварог – бог неба, отец земного огня и покровитель кузнецов изображался в виде человека с молотом и огнем. Очень часто к изображению Сварога добавлялась сидящая на его голове птица: утка, сокол и даже аист (лелека), а затем и само изображение верховного божества упростилось до тотемного изображения летящей птицы.

Можно констатировать, что два с половиной века назад русские герольдмейстеры еще помнили историческое прошлое северского края и отразили на гербе Курской губернии тотем древних курян – летящих птиц. Пусть и утрировано сочетая название города с обитающими в окрестностях куропатками. Почему же на гербе изображены именно три птицы? Дело в том, что Сварог как верховный бог входил в состав так называемого языческого Триглава (Сварог-Перун-Святовит) и, будучи прародителем как Святовита, так и Перуна, в своем лице отражал троичность высшего божества. Цифра 3 в славянской мифологии являлась знаком Сварога, что и было продемонстрировано на курском гербе в виде летящих птиц. Немаловажное значение имеет синий цвет полосы на курском гербе. Во-первых, это подчеркивает происхождение название города от наименования водного объекта. Во-вторых, под синим цветом подразумевается небо, ипостасью которого и был Сварог.

Таким образом, дошедшее в неизменном виде до наших времен изображение фатежского (и курского) герба может рассказать очень многое из далекой истории соловьиного края. Как о его героической истории и этапах становления и развития, так и о социально-религиозных и культурных традициях.

Легенды реки Усожи

Мало кто из ныне живущих фатежан знает, что несколько веков назад у реки Усожи было другое русло. Струились воды реки у самого подножия холма, на котором был расположен Фатеж, огибая городской холм с южной и западной стороны. Ее приток Фатежик окружал фатежский бастион с севера и востока. От устья реки Фатежик до Усожи был вырыт искусственный канал (за современным городским кладбищем), создающий непреступное для степной конницы препятствие. Незыблемым казался окруженный водной преградой фатежский бастион. Но однажды воды реки, подмыв западную часть городского холма со стороны деревни Чаплыгина, обнажили нечто, что заповедано было потомкам первых поселенцев незыблемо охранять в тайне на протяжении многих столетий. По всей вероятности это были входы в подземные пещеры города Фатежа. Собрались тогда жители города и окрестных сел и прорыли новое русло для Усожи подальше от стен холма. К тому времени, угрозы крымских нашествий уменьшились, искусственный канал в северо-западной части поселения утратил свое значение и был засыпан.Постепенно из памяти фатежан стерлись сведения о том далеком прошлом, и о прежнем русле Усожи напоминают лишь обрывистые берега холма в западной части города.

Современные фатежане привыкли видеть главную артерию нашего края небольшой спокойной речушкой, но всего лишь 200-300 лет назад Усожа была достаточно полноводной рекой с крутым норовом и непредсказуемым поведением. Уже трудно представить, что ширина нынешней тихой Усожи в некоторых местах превышала 100 метров (!), а ее русло омывало многочисленные объемные острова.

Один из таких островов находился на месте нынешнего южного городского моста. Наши предки, служившие в фатежской крепости, установили на широком острове небольшой «таможенный пост». Путешествующий со стороны Курска вначале попадал по узкому проходу на остров, где подвергался расспросам (а, если это было необходимо, то и обыску). Затем солдаты открывали шлагбаум второго моста, по которому странник добирался до крепостных ворот бастиона.

Долгое время название реки Усожа объяснялась краеведами как производное от глагола «усаживать», т.е. «река, протекающая (посаженная) среди крутых берегов». Это логично, но… лишь только для одного места – небольшого отрезка речного фарватера у стен города Фатежа. На протяжении всех остальных 95 километров от села Большое Анненково до впадения Усожи в Свапу у поселка Михайловка, река течет по равнине. Не могли наши предки дать название реке лишь только по конфигурации ее незначительного отрезка, да еще и заселенного много позже остальных.

Одна из легендо происхождении названия реки Усожа, связывает ее с присутствием разбойников в местных лесах. Наличие крупного торгового тракта обуславливало и присутствие путников, имевших при себе значительные суммы на дорожные расходы. К тому же по дороге Москва-Крым постоянно двигались большие торговое караваны с различными товарами. Разбойничьи шайки нападали на небольшие караваны или путешествующих в одиночку купцов, оставляя их без единого гроша. Коммерсанты стали идти на хитрость, впереди себя посылали слуг под видом нищих, которые устанавливали степеньбезопасности предстоящего отрезка пути.

Чтобы отличить настоящего нищего от купеческих слуг, разбойники усаживали их в реку. С тела мнимого попрошайки вода быстро смывала грязь, выдавая его. Ну, а если купцам не везло, и к разбойникам попадали они лично, то фатежские «кудеяры» усаживали в реку уже их самих, требуя большой выкуп за освобождение.

Город Фатеж, находясь на большой московской дороге в Крым, имел кроме военного значения, дополнительные функции. Одной из задач гарнизона фатежской крепости являлось соблюдение безопасности торгового пути и борьба с многочисленными мелкими разбойничьими отрядами в границах Усожского стана.

Славянская слоговица дает нам возвышенное поэтическое толкование названия реки. Причем даже не одно. Если взять за основу первоосновное значение «рун Макоши», то слово Усожа (У/СО/ЖА) читается как «у/носящая песнь». Многие фатежане и среди них композитор Георгий Васильевич Свиридов, родившийся на берегах Усожи, отмечали способность реки на многие версты разносить музыкальные звуки вверх и вниз по течению.

«Руны Рода» - письмена более позднего периода, содержали в азбуке слоги обратного написания. Слог «УС» означающий «питание», сохранился в основе таких современных слов как «вкус, устье, уста, усадьба». Слог «ОЖ» можно «перевести» с древнерусского как глагол «поставлять». Таким образом, названии реки Усожи можно прочитать и как «поставляющая питание». В бассейне реки Днепр сохранилось немало гидронимов с подобной корневой основой: Усмань, Тускарь, Брусовец, Нерусса, левый приток Днепра носит название Сож. Наличие в окончании слога ЖА также характерно для обозначения рек: Суджа, Ржава, Косоржа, Любажа, Литобежа и др.

Еще одну версию происхождения названия реки Усожа дает наш земляк, кандидат географических наук Владислав Иванович Дугинов в книге «Дмитриев на Свапе. Из истории северо-запада Курской области». Ссылаясь на сведения «Книги Большого Чертежу», он называет главный приток реки Свапы Сожей. Указанный Дугиновым географический источник уникален. Это описание крупнейшей несохранившейся карты России XVII века, составленное в 1627 году в Разрядном приказе и впервые опубликованное Н.И. Новиковым в 1775 году под названием «Древнероссийская гидрография, содержащая описание Московского государства, рек, протоков, озер, кладезей и какие на них урочища и на каком они расстоянии». Содержится в «Книге» и описание Поусожья: «А ниже Желени верст с 16, пала в Свапу, против Гнани, речка Усожа; Усожа вытекла по Московской дороге, что лежит из Курска в Кромы и во Мценеск, верст с 8 от Теплого колодезя,- а Теплой колодезь на Московской дороге, от Курска 40 верст. А в реку Сожу пала речка Гниловод, c правые стороны, вытекла из под тое же дороги; а ниже Гниловоду в другие стороны, пала в Усожу речка Руда». Несмотря на очевидное чередование в документе гидронимов Сожа и Усожа, название реки Вячеслав Иванович Дугинов определяет от древнерусского слова «суже», означающий «дождь», а его в свою очередь от финно-угорского «сюзи» - «волк». По его мнению «это название отражает историчность данного региона. Здесь были «волки» – кельты, «волки» - невры и «волки» - лютичи или их родичи».

На многих языках мира слова связанные с понятием: «вода, влага, жидкость» имеют образующий корень «ус». В монгольском языке слово «ус», «усан» означает «река», по-казахски «река» - «озен», по-немецки «flus». Французы говорят «sause» - дождь. Слово «сок» у многих народов не иначе как «juice», в Индонезии и Франции «jus», в Литве «sultys», в Турции «ozsu». По-фински «kostuus» – «жидкость».

Может быть, популярность слога УС можно объяснить тот факт, что на карте Курской области есть еще одна река Усожа, берущая свое начало в Неварьском сельсовете Дмитриевского района и являющаяся составной частью реки Нерусса – левого притока реки Десны. В связи с чем в Комаричском районе Брянской области есть населенный пункт и железнодорожная станция с одноименным названием. «Брянская» Усожа также течет по равнине, будучи нигде не «усаженной» в крутые берега. Имея на своей карте две реки Усожи курский край «переплюнул» все остальные регионы. Трудно представить, чтобы Волгоград омывали две Волги, или через Санкт-Петербург протекали две реки Невы.

Не имеющие аналогов в мире две курские Усожи, оказались богаты на занимательные случаи в своей истории. Примерно лет сто тому назад жители слободы Русановки выловили в «фатежской» Усоже щуку небывалых размеров. Она была такая старая, что вся обросла водорослями, и словно мхом покрылась зеленой тиной. Один рыбак в шутку заметил: «Не водяного ли мы с вами братцы поймали?». Артельщики посмеялись в ответ на предположение, товарища, но в душе у каждого шевельнулось недоброе чувство. Ведь в народе поговаривали, что из всех рыб и морских животных водяной любит именно в щуку превращаться, а потому и рыба эта самая хищная и хитрая. После долгих споров добычу решили все же поделить, памятуя старинную поговорку «рыба стара – да уха сладка». Через какое-то время в том месте, где выловили рыбу, пропал местный паренек. Нырнул на мелководье и больше его живым никто не видел. Юноша погиб так нелепо, что по деревне прошел слух, что без козней водяного здесь явно не обошлось. Припомнили старики горе рыбакам историю со щукой, и предположили, что это еще не последние происки хозяина реки. Напуганные жители села стали обходить стороной опасный участок, не только купаться, даже скотину поить в этом месте не хотели. Только стали замечать люди, что с того случая в реке рыбы стало все меньше и меньше.

Хотемльский призрак

Над речкой Хотемль, что впадает в реку Усожу, сохранился старый помещичий мост с фрагментом стариной мощеной дороги. Путь ведет от поместья помещика Батезатула (Шатовка) к поместью дворян Долгинцевых (Рождественское). Мост через речку современный, построен уже в советское время, но на месте старого дореволюционного, который возводили хотемльские мужики на средства местных помещиков.

С наступлением сумерекместные жители нередко видят на хотемльском мосту белый силуэт женщины. Отдельные припозднившиеся путники слышат в реке ее стоны и всплески воды. Чаще всего это происходит в полнолуние летом, но и в отдельные дни зимой прохожие слышат странный треск льда и нехарактерные завывания среди снежной вьюги.

Любопытным сельчанерассказывают легенду, о том, как давным-давно на том самом месте, где появляется призрак, молодая женщина бросилась в воду от неразделенной любви. Девушка из бедной крестьянской семьи и молодой княжич, горячо полюбили друг друга, и тайно встречались на мосту между их населенными пунктами. Влюбленные договорились сочетаться браком, но вопреки мнению юного князя, его родители настояли на женитьбе с представительницей знатного рода. От отчаяния девушка покончила с собой на том самом месте, где зажегся огонь любви молодых людей. По стечению обстоятельств в этот год умирает юная княгиня, а старый князь, обвиненный в воинском преступлении, был лишен звания, наград и имения и сослан на поселение в Сибирь.

Местные жители рассказывают, что хотемльский призрак является не всякому путнику, а лишь тем, кто сам страдает от неразделенной любви или играет чувствами других людей. По свидетельствам первые обретают уверенность и поддержку и вскоре находят свою другую половинку, а нарушившие любовные клятвы при виде призрака чувствуют леденящий душу страх, раскаиваясь в своей неверности. Люди, чувствующие угрызение совести стараются не проходить мимо того места ночью или в сумерках тем самым избегая встреч с речным призраком. Но у каждого водоема им видится силуэт женщины в белом и слышится ее протяжный заунывный стон.

Пожилым же людям в жалобных стонах утопленницы чаще слышится плач. Наверное, так девушка просит прощение у своих родителей за необдуманный поступок, а может, просит помолиться за упокой ее души.

Внук Петра Великого

Путешественникам, проезжающим по автомагистрали «Москва-Симферополь», не миновать расположенного на территории Фатежского района населенного пункта с необычным названием «Умские Дворы». Нетрадиционное для русского слуха название села даже сами местные жители трансформируют и в «узкие дворы» и в «умские дворцы», не подразумевая как истории происхождении названия села, так и значения эпитета «Умский».

А, между тем, Богдан Васильевич Умский, владевший поместьями на реке Гамони Усожского стана, был старшим сыном … российской Императрицы Елизаветы Петровны. По воспоминаниям современников «объявленную в 1722 году совершеннолетней 13-летнюю Елизавету Петр Великий задумал выдать за Людовика XV, но когда этот план не удался, царевну начали сватать за принца Голштинского Карла-Августа, который успел ей очень понравиться. Смерть жениха расстроила и этот брак, и, предоставленная в царствование Петра II сама себе, живая, приветливая, умевшая каждому сказать ласковое слово, к тому же видная и стройная, с красивым лицом, царевна всецело отдалась вихрю веселья и увлечений. Она окружила себя «случайными» людьми, вроде А. Б. Бутурлина и А. Я. Шубина и, лишившись блестящего положения при дворе, была вынуждена безвыездно жить в своей вотчине, Александровской слободе, замкнувшись в тесном кружке преданных ей лиц, среди которых первое место занимал Алексей Разумовский».

Все историки прошлых столетий однозначно указывают на факт рождения у молодой царевны мальчика, отцовство которого приписывают молодому украинскому казаку, будущему графу Алексею Разумовскому. Сразу после рождения ребенка высокопоставленные родители поспешили убрать компрометирующее дитя подальше от любопытных глаз. Судьбой младенца, которому дали имя Богдан («Богом данный»), занялся любимец семьи Петра Великого князь Иван Юрьевич Трубецкой. Вернувшийся из шведского плена с прижитым от шведки сыном, получившим фамилию Бецкой (окончание от «Трубецкой»), князь Иван Юрьевич на себе познал опыт общения с незаконнорожденными отпрысками знатных династий. Первенца Императрицы отвезли в отдаленное имение Трубецких, расположенное на берегу фатежской реки Хотемль и под усиленной охраной оставили на попечении надежных придворных.

О ранних годах жизни Богдана Васильевича Умского сохранилось совсем мало сведений. Фатежские дворяне знали его по документам как сына «шляхтича польской нации», возрастающего в семье Трубецких. Лишь в феврале 1738 года Умский объявился в столице, направив прошение о назначении его копиистом в Сенат. От десятилетнего недоросля действительной службы никто требовать не стал - опека И. Ю. Трубецкого и Двора давала вполне ощутимые результаты. Но вскоре новый писарь сделал хорошую карьеру благодаря своей открытости, исключительной доброжелательности и умению всюду находить друзей.

В 1741 году с воцарением Елизаветы, Богдан Умский перешел на военную службу. В двадцать лет он производится в поручики Ингерманландского пехотного полка, а чуть позже - капитаном Эстляндского полка. В эти годы он активно занимается благотворительной деятельностью в своем поместье села Топоркова. Сохранившиеся иконы топорковского храма содержат надписи: «В Топоркове сгорела 1756 году в день Благовещенья Богородицы и с того пожара (образ) выхвачен. Умский Богдан Васильев сын». Это надпись на Казанской иконе. На другой иконе, Владимирской Божьей Матери, сказано: «Сей образ Владимирской Пресвятые Богородицы …поновлен 1760 году 1 дня ноября месяца в Москве иконописцем Иваном Спиридоновым по усердию Богдана Умского».

В 1764 году Б.В. Умский выходит в отставку и поступает на гражданскую службу в чине коллежского советника. Не отличавшийся страстью к карьере и имевший средства для широкого образа жизни, с момента основанием Московского Воспитательного дома Богдан Васильевич получил удобную и почетную гражданскую должность его опекуна. В отличие от многих чиновников Умский с усердием относился к исполнению своих обязанностей, считая помощь сиротам очень ответственным делом. Именно под влиянием его убеждений, меценаты жертвовали на Воспитательный дом большие суммы денег. На протяжении нескольких лет Богдан Умский трудился не за знаки отличия (которых и не получал) и не за деньги, а исключительно из чувства сострадания к обездоленным детям. «Писать изволите, - замечает Умский в одном из писем к друзьям, - что опекунам жалованье будет, то остается в соизволении и только ежели из суммы Воспитательного дома, о других не знаю, а о себе отвечаю, что жалованье получать из сиротской суммы неприлично».

Через десять лет занятия благотворительной деятельностью Богдан Васильевичоставляет службу, желая остаток жизни посвятить Богу. Обычная, в конечном счете, жизнь дворянина средней руки, если бы не напряженное внимание двора. Умского не продвигали по служебной лестнице, зато поощряли монаршей лаской, деньгами и, не спускали с него глаз. Тем лучше, что он не причинял никаких дополнительных беспокойств. Одно слово - родной и старший сын Елизаветы Петровны. Чрезмерное внимание монарших особ окончательно повлияли на выбор Умского отойти от публичной деятельности. Он передал право на имения детям и родственникам, распорядился значительными суммами в адрес духовного ведомства и поселился в стенах Переяславль-Залесского монастыря. Переяславльский игумен Иоанникий (1775—1778) с радостью принял сановного послушника, передавшего обители права владения не некоторые свои поместья.

В период поступления «болярина Умскаго» в число монастырской братии, в Никитской обители наступает период активного строительства. В 1768 году к трапезной Благовещенской церкви был пристроен придел во имя святителя Николая Чудотворца, затем часовня над столпом блаженного Никиты и, сохранившиеся до настоящего времени, каменные служебные корпуса. Уж не средства ли «фатежанина» с императорской родословной стимулировали рост церковного строительства? Окончил жизнь свою Богдан Васильевич Умский 11 сентября 1780 года в монастыре на возвышенном берегу Плещеева озера и был похоронен в стенах московского Донского монастыря.

Богдан Васильевич был женат дважды. На Плавильщиковой Екатерине Дмитриевне († до 1762 г.) и Марии Ивановне (фамилия которой в истории не сохранилась). От двух браков имел двух сыновей: Николая и Ивана (умер до 1781), ивосьмерых дочерей: Анну, Александру, Марию, Елизавету, Авдотью, Екатерину, Софью и Варвару. Вторая жена Мария Ивановна (25.03.1748-17.12.1808), овдовев, вышла замуж за калужского дворянина надворного советника Василия Андреевича Евреинова. Все потомки Богдана Васильевича оставили яркий след в истории России, связав свои жизни с представителями известных российских династий. Анна Богдановна Умская (1759-1798) – в 1775 году вышла замуж за фатежского помещика Михаила Михайловича Тургенева и наследовала вотчины в деревнях Косилова, Умские Дворы, Жировка и другие. Мария Богдановна с 1796 года была замужем за князем статским советником князем Петром Александровичем Волконским (1754-1809). Родила 4 сыновей и дочь. Авдотья Богдановна вышла замуж за прапорщика Ивана Васильевича Шокурова. Елизавета Богдановна (р.1765) с 1787 года вышла замуж за рязанским помещиком титулярным советником Дмитрием Владимировичем Дружининым. Родила пятерых дочерей.

Александра Богдановна Умская (1750-1829) вышла замуж за рязанского помещика, надворного советника Я.О.Кафтырева. Дочь Кафтыревых Наталья стала матерью поэта и прозаика Якова Петровича Полонского. Выдающийся писатель в воспоминаниях «Старина и мое детство» рассказывал: «Умскую звали Александрой Богдановной. 11 или 12-ти лет вышла она замуж за Якова Осиповича Кафтырева, рязанского помещика, родного племянника генерал-аншефа Петра Олица. Ее брат занял у нее 100 тысяч с тем, чтобы завещать ей состояние. Состояние оттягал племянник Ф.М.Тургенев. Из 18 человек детей Умской остались живы сыновья Дмитрий и Александр Яковлевичи и пять дочерей: Вера, Анна, Наталья, Евлампия и Ольга. Наталья вышла замуж за моего отца П.Г.Полонского...».

Единственный сын Умского Николай Богданович († к 1809 г.) премьер-майор, помещик села Камбушево Рязанской губернии, осенью 1760 года женился на единственной дочери и наследнице богатого ярославского купца и «шелковой фабрики содержателя» Александре Григорьевне Гурьевой. Хотя Александру «с молодых лет терзали болезненные припадки и слабости телесные», брак был заключен, видимо, «по любви»: Н. Б. Умской оказывал невесте знаки внимания, одаривал ее множеством подарков (впоследствии одно только «колечко с камушком» было оценено им в две тысячи рублей золотом). Но на следующий день после свадьбы Н. Б. Умской отбыл в свой полк, расквартированный в Финляндии, и никогда больше не появлялся в Ярославле.

А. Г. Умская завещала также 2000 рублей на пристройку теплого придела или паперти к Вознесенской церкви. На ее средства также была выстроена в 1790 году каменная Сретенская церковь. Она дала на храм 2000 рублей и 20 фунтов серебра, из которого были сделаны «оклад Евангелия той церкви другого иконостаса и вызолочение оного… и на вылитие большого колокола». Фабрику и дом Александра Умская завещала своему единственному ближайшему родственнику - двоюродному племяннику Алексею Ильичу Красильникову, но обязала его остальные ценности разделить между родственниками так, чтобы никого не обидеть. Принял участие в разделе имущества и Николай Богданович Умской, потребовавший от Красильникова вернуть ему все подарки, которые он делал жене до свадьбы, «хотя и не жил я с нею вместе, как прочие мужья со своими женами». Алексей Ильич мелочиться не стал, и выслал Н. Б. Умскому все его «подарки» согласно представленному им списку.

Попечение об Императорском Воспитательном доме в Москве было возложено на соседа Умских по хотемльскому поместью фатежского дворянина Петра Тимофеевича Долгинцева.

Стрелец в Хотемле

Последний русский боярин»генерал-фельдмаршал князь Иван Юрьевич Трубецкой начинал службу капитаном лейб-гвардии Преображенского полка. Согласно семейным преданиям царь Петр настолько доверял ему, что поручил надзор за своей мятежной сестрою, которая содержалась под стражей в московском Девичьем монастыре. Однажды отряд стрельцов, сделав подкоп под стену, освободил Софью и напал на небольшой отряд охраны. Тогда Трубецкой заперся в келье, желая скрыться от мести восставших мятежников. Стрельцы уже приближались к месту укрытия Трубецкого, как один из них, бывший до того брадобреем князя, бросился вперед, желая показать им дорогу, отвел таким образом убийц и способствовал побегу Ивана Юрьевича. Через несколько дней возмущение утихло, виновные были схвачены, выведены на площадь для получения заслуженного наказания. На месте казни присутствовал сам юный царь, окруженный приближенными сановниками. В числе схваченных стрельцов, которых головы лежали на плахах, Трубецкой заметил брадобрея, спасшего ему жизнь. Великодушный князь упал к ногам царя, описал поступок осужденного, и умолял о пощаде для пленного мятежника.

Царь приказал немедленно освободить приговоренного и передал его в руки князя Трубецкого. Иван Юрьевич решил не подвергать стрельца дальнейшим искушениям при несении службы и поселить его в одной из своих деревень. В то время князьям Трубецким принадлежали большие поместья в курском крае. Иван Юрьевич с супругой владели в Старооскольском уезде 1541 десятиной земли, двумя слободами, винокуренным заводом, а в селе Верхний Хотемль фатежской округи им принадлежали 664 крепостных крестьянина и довольно большое земельное владение.

В одном из самых отдаленных поместий на западе фатежского края Иван Юрьевич Трубецкой приказал построить дом для своего спасителя, женил его на местной крепостной девушке и освободил бывшего стрельца и его потомство от оброка пожизненно. Кроме того, до конца жизни старый ветеран получал денежное содержание и угощения от представителей княжеского дома.

По духовному завещанию Ивана Юрьевича семейство старого солдата оказалось под опекой его внучки Екатерины Дмитриевной Голицыной (Кантемир). Но после ее кончины потомки ветерана были распроданы по разным владельцам в село Покровку, Гончаровку и Рудку. Так вфатежском крае появилась династия крестьян Стрельцовых.

Агеево богатство

В 1751 году владелицей большого имения в селе Хотемль Фатежской округи становится светлейшая княгиня Екатерина Дмитриевна Кантемир, вышедшая замуж за местного помещика князя Дмитрия Юрьевича Голицына. К огромному количеству крепостных крестьян мужа она добавила в качестве приданного несколько сот дворовых людей из числа малороссиян и молдаван, вывезенных ее отцом Дмитрием Кантемиром с территории Молдавии.

Один из кантемировских крестьян по имени Агей и по прозвищу «Кострыка», что обозначало «худой, высокий человек», стал основателем большой династии на фатежской земле, с представителями которой связаны все значительные события в истории края. В молодости Агей был пастухом и пас коров князя Кантемира. Как и все крепостные люди, находившиеся у своего господина в качестве прислуги, он постоянно испытывал чувство голода и мечтал разбогатеть, чтобы жить сытно и припеваючи. Он даже загадывал время, когда сбудутся его мечтания, искал приметы указывающие на его правильный расклад мыслей. И до того он сжился с мечтой о безбедном будущем, что даже во сне продолжал мечтать о несметных богатствах.

Однажды в летний полдень, загнав стадо в прохладу прибрежного леса, Агей улегся в траву под сенью широкого дерева и, продолжая строить планы о своем будущем, погрузился в легкий безмятежный сон молодого человека. Во сне он видел себя, то дородным купцом на беговых дрожках, разъезжающего по многолюдной ярмарке, то князем в белоснежном дворце, окруженного сотнями слуг. В сладкой истоме он радостно улыбнулся своим мыслям, и, возвращаясь от дремы к реальной жизни, вдруг почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Пробудившись, Агей увидел стоящего над ним старика в черной рясе, подпоясанного простым серым холщевым поясом. В руках старца была крюковатая палка и небольшой холщовый мешок. Похож он был на иноков расположенного неподалеку мужского монастырского скита, которые по праздничным дням приезжали в их село на ярмарку, только возрастом превосходил всех известных Агею насельников.

- Мир ти, - перекрестил старец недоумевающего ото сна Агея, - благослови Господь твои сладкие сны, да веселую жизнь.

- Да, где уж веселая, - усмехнулся пастух, - не ведаешь ли, что княжьи мы? Недаром народ говорит «князь скачет, а холоп плачет».

- Ведаю, сыне, ведаю, как тяжело живется мужику на матушке земле. Да только люди еще говорят, что сам человек кузнец своему счастью.

- Только что говорят, - опять насупился Агей, - а где оно счастье. Я вот столько лет мечтаю хоть раз в жизни досыта наесться, да только дальше мечтаний еще не зашел. Разве что во сне, и то редко.

Старец какое-то время пристально вглядывался в глаза пастуха: – Да вот же счастье твое рядом ходит, только рукой достань. Быть тебе, сыне, и сытым, и богатым. Только слушай что скажу тебе и запоминай. Завтра староста будет созывать мужиков пахать круговые пары. Просись в артель, а оттуда езжай на дальнее поле. Будешь пахать землю – считай борозды. На десятой бороздеотряхни плуг, выпадут две денежки. Одну отдашь на храм, а другую спрячь, побереги на черный день. И паши так до осени, а осенние дожди смоют того, кто помехой тебе. И еще запомни твое богатство три через реку, да пять по оврагу, да еще два через два.

Сказав эти странные слова старец еще раз перекрестил Агея и неторопливо зашагал к небольшому деревянному мосту над тихой речушкой. Молодой человек еще некоторое время постоял недоуменно, поглядел вслед таинственному страннику и заторопился собирать разбредшееся стадо.

Наутро без лишних слов староста записал Агея в артель пахарей и отправил их поднимать пары на дальнее поле. Агей нетерпеливо запряг пару волов и первым из артели взялся за ручки плуга. Погонщица – молодая девчонка из числа деревенских сирот, взмахнула хворостиной, и черная жирная земля поплыла в сторону, открывая ровную чистую борозду. Агей отсчитывал борозду за бороздой, боясь ошибиться, и, наконец, в конце десятой борозды дрожащими руками дернул ручки плуга вверх, стряхивая налипшую землю. Из-под плужного лемеха на землю упали две серебряные монетки. Новоиспеченный пахарь подхватил монетки в горсть, сдувая с них пылинки и не веря свои глазам, долго разглядывал свалившееся сокровище, и, наконец, сунув монетки в ладанку, принялся торопливо настраивать плуг на новый гон. До конца дня агеева пара еще раз обошла гон в десять борозд, и вновь натруженные руки вчерашнего пастуха подхватили две монетки старинного клада.

До праздника Успения артель подняла летние пары и вернулась в село. Первым делом Агей поспешил в храм и, как и благословлял неизвестный старец, опустил половину найденных монет в церковную кружку для пожертвований. Собранного серебра было достаточно чтобы пойти к управляющему для выкупа на волю, но Агею не давали покоя слова старого инока «запомни - богатство твое три через реку, да пять по оврагу, да еще два через два». Поэтому молодой человек не стал спешить с выкупом и решил подождать. Пусть судьба сама сложится как задумано.

А осенью несколько человек, в основном молодых неженатых парней и девчат отправили в другое поместье – село Хотемль на берегу одного из притоков реки Усожи. Агей был рад этому случаю. Во-первых, жизнь подальше от господских глаз была немного легче, во-вторых, в числе хотемльских крепостных девок была его прежняя погонщица из артели, уже крепко полюбившаяся молодому человеку. В-третьих, сбывалось второе пророчество монаха: «осенние дожди смоют того, кто помехой тебе».

После Покрова Агей бил челом местному управляющему с просьбой разрешить жениться на понравившейся ему девушке. Дородный управляющий, добродушный дядька, не стал мешать счастью молодых, и, пригласив местного священника, дал указание обвенчать влюбленных. В подарок молодой паре он выделил жилье в доме престарелой крестьянки Арины, которая стала второй матерью молодой семье. Правда, жила Арина далеко от барской усадьбы, за рекой, в конце глубокого оврага. «А вот и три через реку и пять по оврагу», - думал Агей, довольный молодой женой и неожиданно появившемуся собственному дому.

Он продолжал трудиться пахарем, и каждый год находил в земле все новые и новые монеты, продолжая складывать, благословленное старцем сокровище. Через год жена подарила ему сына Якова, а еще через два года родился любимец семьи сын Михаил. «Вот и два через два» - вздохнул мужчина и решил поговорить с управляющим о выкупе на волю. Вопреки его опасениям управляющий не стал особо возражать. В присутствии уездного стряпчего были составлены необходимые бумаги, Агей внес необходимую сумму выкупа и на свете появилась новая семья малороссиян Кострикиных. А когда возмужавший Яков, женился на девушке из села Миленино и переселился «во двор» к ее родителям, образовались в фатежском крае новые именитые династии.

Через полвека слава о роде Кострикиных была известна далеко за пределами фатежского края, и породниться с популярными крестьянами желали самые именитые люди. В 1786 году правнучка Агея Мария Никифоровна вышла замуж за купца города Дмитриев Тимофея Деева. В 1848 году Дарья Ивановна Кострикина венчалась с купцом г. Фатежа Кузьмой Никитичем Ассорьевым. Их дети стали городским головами, приобрели патенты купцов второй гильдии со стартовым капиталом более ста тысяч рублей золотом. Желание пастуха Агея жить в достатке и роскоши по благословению праведного старца претворилось в жизнь.

Легенды дома Ассорьевых

Миролюбовский помещик князь Иван Васильевич Мещерский лояльно относился к своим дворовым крестьянам. Мещерский, имевший поместья в Московской губернии, купил в селе Покровское Верейского уезда у поручика князя Петра Александровича Багратиона дворового крестьянина Кузьму Никитича Ассорьева с детьми, поселил в миролюбовском поместье и женил на дочери малороссиянина Дарье Ивановне Кострикиной.

После отмены крепостного права князь В.И. Мещерский предоставил своим дворовым свободу. В 1862 году Кузьма Никитич Ассорьев с семейством получили право выбора места жительства. Младшие сыновья Иван Кузьмич и Павел Кузьмич Ассорьевы решили стать мещанами и местом жительством избрали город Фатеж. Переселившись в город, они занялись торговым ремеслом и, собрав первоначальный стартовый капитал, 19 апреля 1890 году приобрели патент купцов II гильдии, дававший право на торговлю по всей территории Российской Империи.

Войдя в разряд богатых и уважаемых людей города Фатежа, Ассорьевы пытались зарекомендовать себя гостеприимными хозяевами, хорошо знакомыми со светским этикетом. По воспоминаниям Раисы Николаевны Глебовой «вечера в доме Ассорьевых-Кострикиных отличались особым блеском. В те времена в Фатеже был расквартирован 5-й Александрийский гусарский полк, офицеров которого называли «черными гусарами» по цвету их мундира, полученного в награду за разгром французов в августе 1813 года во время заграничного похода русских войск. Они единственные в истории императорской армии носили на киверах отличительный знак с изображением черепа и скрещенных костей. Командиром полка одно время являлся сын известного историка Андрей Николаевич Карамзин – племянник миролюбовского помещика князя В.И. Мещерского. Для провинциального города балы были событием из ряда вон выходящим. Балы у Ассорьевых выделялись изыском и хлебосольством. В зале на нижнем этаже гремела музыка, высокие зеркала в золоченой оправе отражали плывущие в танце офицерские мундиры и воздушные платья барышень. Хлебосольные хозяева, Ассорьевы желали, чтобы угощения в их доме для всех и всегда были отменными. Повара из-за границы по примеру других семейств выписывать не стали, так как были простыми людьми и любили добротную русскую кухню. По рекомендации знакомых, Иван Кузьмич Ассорьев пригласил на работу Евдокию Владимировну Коротич. Дородная женщина с греческим профилем, имеющая чувство собственного достоинства, она приобрела в семье Ассорьевых всеобщее уважение и искреннюю любовь. Знавшая наизусть рецепты, приведенные в «Поваренной книге» Елены Молоховец, изданной в Петербурге в 1883 году, талантливая повариха могла прекрасно накрыть стол. Брат Евдокии Владимировны – Василий Коротич, имел профессию слесаря, но это был хорошо воспитанный приятный человек с хорошими манерами, и он часто имел честь быть приглашенным на праздничные вечера в доме Ассорьевых».

Согласно одной из городских легенд девушка-крестьянка на одном из «ассорьевских» вечеровпознакомилась и безумно полюбила молодого и очень красивого офицера. Чтобы скрыть свое социальноепроисхождение фатежанкапредставилась дочерью купца Прокопова. Офицер каждый вечер провожал ее до крыльца «отцовского» дома.Простившись с любимым, девушка пряталась среди высоких каменных ворот купеческого дома, и, дождавшись пока красавец-гусар уйдет, убегала домой. Обман открылся, когда молодой человек пришел к Прокопову просить руки его «дочери». Эта грустная история о запретной любви только прибавила популярности знаменитым ассорьевским балам.

Очень часто в доме Ассорьевых проводились и маскарады. И потому особенным спросом пользовались костюмы принцев и принцесс, любили фатежане и пестрые костюмы цыган. Но встречались и оригиналы. Одна маска переусердствовала и пришла … в нижнем мужском белье, за спиной висели таз и мочалка, а на груди наискось красовалась надпись: «Из маскарада в маскарад». Шутника попросили удалиться.

Ассорьевы за свой кроткий характер и простоту души пользовались среди простых фатежан любовью и уважением. Их часто приглашали стать крестными или посаженными отцами, чаще в крестьянских и мещанских семьях. Несмотря на высокое положение в обществе оба брата женились на простых крестьянских девушках.

Иван Кузьмич Ассорьев был женат на крестьянке Ефросинье Антоновне Евдокимовой, с которой воспитал трех сыновей и трех дочерей. Несколько сроков Иван Кузьмич являлся депутатом от торговцев, членом городской думы, гласным фатежской городской думы. В его доме на улице Северной располагался клуб фатежского пожарного добровольного общества. В 1912 году Иван Кузьмич был избран фатежанами городским головою, очень активно в качестве кандидата принимал участие в выборах в последнюю Государственную Думу Российской Империи (обойдя по количеству голосов соборного протоиерея о. Александра Халанского). Семье принадлежалитрактир на улице Северной в доме Харичкова (5 комнат, буфет, 2 служащих) – доход 2 500 рублей, бакалея на Екатерининской улице – доход 3 000 рублей, бакалея на новом гостином ряду – 3 000 рублей. К этому времени братья приобретают патенты купцов I гильдии, дающее право торговли за границей.

Происхождение значительных финансовых средств братьев Ассорьевых остается загадкой. Стать купцом первой гильдии мог человек, обладающий стартовым капиталом не менее 50 тысяч рублей, к тому же годовой купеческий взнос стоил более трех тысяч рублей. Одновременно с патентами купцы Ассорьевы приобрели земельные участки в центре города и построили огромный по тем размерам двухэтажный каменный дом, арендовали несколько торговых лавок, трактиров и бакалей на улице Северной и на Базарной площади. Как могли дети дворового, не имевшего своего дома, хозяйства и личного свободного времени, собрать сумму более ста тысяч рублей золотом?

Среди фатежан существовало мнение, что бывшие дворовые обнаружили старинный клад на месте древнего города Милолюбова. Золотых сокровищ хватило братьям для безбедной жизни до 1917 года. Версия о найденном кладе могла иметь место. Одновременно с Ассорьевыми богатыми купцами города Фатежа становятся еще одни бывшие княжеские дворовые из Миролюбово – Фалендышевы. Никаких княжеских богатств не хватило бы для содержания бывших крепостных, которым в Фатеже принадлежало половину каменных строений города.

Остается загадкой, если Ассорьевы нашли несметные богатства и братья могли устраивать пиры для всех фатежан, почему их близкие продолжали пребывать бедными крестьянами? Известно, что старший брат Ассорьевых Николай поселился в селе Алисово и занимаясь крестьянской работой, еле-еле сводил концы с концами, а сестра Матрона осталась жить с престарелыми родителями в селе Миролюбово. Неисповедимы судьбы человеческие.

Здобниковские рекордсмены

В августе 2007 года новостные агентства мира облетела весть о том, что у жены пожилого индуса Нану Рамы Йоги родился ребенок. Возраст отца на тот момент составлял 90 лет, в связи с чем, Йоги был признан старейшим отцом в мире после смерти его предшественника Лес Коллея. «Книга рекордов Гиннеса» до сих пор содержит сведения об австралийском шахтере Лес Колли (Les Colley, 1898 - 1998), ставшем отцом мальчика в 93 года и 10 месяцев.

При мысли об исключительных возможностях человека, невольно овладевает гордость за настоящих мужчин в лице вышеуказанных заокеанских «товарищей». И сразу же голову посещает мысль: «А, русские отцы способны на что-либо подобное, или достижения на любовном фронте присущи только нашим братьям из более жарких стран. Неужели среди курян никто не смог приблизиться к заявленному рубежу репродуктивных возможностей?».

В курском областном государственном архиве хранятся материалы ревизий податного сословия Российской Империи, проводимых в Курской губернии в 1719-1858 годах. Имеющиеся документы содержат подробный список всех мужчин региона с указанием их семейного положения, социального статуса и возраста (с указанием количества лет по предыдущей переписи и датой смерти).

Изучив статистические материалы по истории курского края, понимаешь, что не напрасно возникает уверенность в мужской силе наших земляков. Оказалось, что куряне не только не уступают представителям «цивилизованного» мира в плане сохранения мужского здоровья, но и превосходят своих собратьев как по возрастному потенциалу, так и по количеству долгожителей на один населенный пункт.

В «ревизской сказке» Курицкого стана Курского уезда за 1744 год приводятся списки жителей ряда населенных пунктов нынешнего Фатежского района, расположенных в бассейне некогда полноводной реки Курица. Однодворец Прохор Родионович Скоров на момент совершения переписи имел 109 лет от роду. У патриарха была большая семья, стоящая из шести сыновей и восьми внуков (женщины в данную «ревизскую сказку» не вносились). Из них младшему сыну Федору исполнилось лишь … 3 года. Путем нехитрых математических расчетов можно установить, что на момент появления мальчика на свет, его отец встретил уже 106 весну.

Что это: ошибка подавшего сведения приходского священника, опечатка переписчика или умышленное искажение сведений? Скорее всего, указанный факт является сущей правдой. Священнику не было смыла изменять возраст прихожан, нарушая ложью иерейскую присягу и пороча сан. Только большой фантазер может вообразить, что материал заранее подгонялся под возникшие через несколько столетий сборники рекордов и достижений человечества.

Не вызывает сомнений, что Прохор Родионович сохранил отличное здоровье и родил сыновей в преклонном возрасте. Так один из его сыновей Матвей родился, когда отцу исполнилось 74 года, второй сын Федор – в 78 лет. Троюродный брат старожила Филипп Артемович Скоров, насчитывавший 95 лет от роду, жил в семье сына Филата, несшего военную службу и имевшего возраст не более 40 лет.

Связать факт долгожительства с особенностью генетики семьи Скоровых не получается,т.к. в той же деревне проживал 105-летний однодворец Ларион Степанович Лунев. Его двенадцатилетний сын Осип появился на свет, когда отцу исполнилось 93 года. Это на несколько лет больше, чем современному индусу Нану Рамы Йоги, и столько же, сколь и «запротоколированному» рекордсмену Лесу Колли.

В связи с многочисленностью фактов проживания в Здобниковой пожилых отцов, нелогичным является предположение опечатки переписчика фолиантов. Ответ на поставленный историей вопрос дает изучение места проживания фатежских однодворцев.

В середине XVIII столетия деревня Здобникова была значительным по протяженности населенным пунктом, центр которого приходился на высокий холм из белой глины, на берегу широкой реки Грязная Рудка. Костина Анастасия Васильевна – уроженка этих мест рассказывала старинную легенду, как давным-давно одного из здобниковских крестьян «забрили в солдаты». Его молодая жена, горячо любившая своего мужа, в скорби и отчаянии долго сидела на холме, вглядываясь в уходящую от его подножия дорогу. Молодая женщина понимала, что муж уже вряд ли вернется домой после двадцатипятилетней рекрутчины. От горя селянка не могла не пить, ни есть, и только горько плакала, сидя у тракта, ведущего в направлении курской крепости. Через несколько дней местные крестьяне нашли ее бездыханное тело на вершине пригорка, а в день похорон из-под холма забил родник, который сразу же стал почитаться как целебный. Вероятно, искренняя любовь безвестной крестьянки придала источнику живительную силу. Не от ее ли могущества сразу несколько пожилых отцов местной деревни были отмечены в историческом документе прошлых столетий?

Справедливости ради необходимо отметить, что в тот период в фатежском крае проживали еще несколько долгожителей: по 105 лет было жителю с. Гнездилово Яхонтову Илье Емельяновичу и однодворцу с. Халчи Выскребенцеву Алексею Тимофеевичу. 100 лет прожила Иулита Алексеевна Крюкова (д. Никовец), 99 лет – Костин Ивлей Елисеевич (д. Соломино). Только были они единственными старожилами в своих населенных пунктах и детей, рожденных в преклонные годы, не имели.

Исследователи побывали на месте легендарного источника. В многочисленной когда-то деревне осталось проживать несколько человек, гордость местного края – река Грязная Рудка превратилась в непроходимое болото. И лишь родник у Белой Горы продолжает жить, вынося на поверхность земли целебную влагу. В том, что источник имеет природную особенность, краеведы убедились на собственном опыте. Освежающая, вкусная хрустально-прозрачная вода не желает находиться в закрытых сосудах. Запертая в банки и бутылки, она уже через несколько минут начинает источать неприятный запах, но надолго остается свежей в открытой посуде. Волей-неволей из памяти всплывают русские народные сказки о живой и мертвой воде.

Фатежан среди рекордсменов «Книги рекордов Гиннеса» пока нет. Сохранившиеся в архиве сведения «ревизских сказок» есть хороший повод заявить об уникальных уроженцах соловьиного края всему миру. Прецедент этому уже имеется. На основе ревизских статистических данных в книгу рекордов Гиннеса была включена жена русского крестьянина Федора Васильева (1707-1782), как женщина, родившая наибольшее количество детей. 69 ее наследников были рождены при 27 родах: 16 раз близнецы, 7 раз – тройняшки и 4 раза - четверни.

Прохор Скоров на тринадцать лет превзошел достижение официального мирового рекордсмена. Для того чтобы фатежский крестьянин были признан самым старым отцом в мире, необходимо лишь подтвердить документально указанные факты (необходимые ссылки на их наличие имеются) и подать официальную заявку в оргкомитет на включение сведений в книгу рекордов.

Жировские трагедии

Посещение села Жирово Фатежского уезда представителями Дома Романовых до 1917 года происходило по нескольку раз в год. Августейшие особы по дороге на юг из Петербурга и обратно ездили с регулярной точностью. И каждый их проезд местной властью превращался в праздник для простого народа, чтобы надолго оставался в памяти людской. Самым же запоминающимся стало посещение села Милицей Николаевной Романовой – Негоши фон Монтенегро. Дочь черногорского владыки, жена Великого Князя Петра Николаевича Романова, она отличалась интересом ко всему мистическому, увлекалась оккультными науками и спиритизмом, и, даже получила в Париже диплом на звание почетного доктора алхимии. В связи с болезнью мужа Милица Николаевна подолгу жила в крымском имении Дюльбер, путешествуя на юг в окружении всевозможных спиритов, магнетизеров и врачевателей.

15 мая 1908 года автоколяска с княгиней и ее свитой получила повреждение неподалеку от села Жирово. Августейшая особа и ее слуги, добравшись на сопровождавшем транспорте до жировского постоялого двора и дожидаясь окончания ремонта своей коляски, беседовали с местными жителями. Сопровождавшая княгиню женщина - медиум, рассказывая о месте, где произошла поломка, вдруг произнесла: «Запомните это место, там прольется много крови». Ничего не понявшим жировчанам посетившая их экстрасенс поведала, что во время поломки автоколяски ее посетили картины далекого прошлого. Она увидела якобы, как трое курских разбойников из местной шайки напали на проезжавший по Большой Московской дороге обоз, ограбили его, и зверски убили не успевшую убежать женщину. С тех пор душа ее ищет мщения и сводит счеты с каждыми следующими мимо место убийства мужчинами, если их больше трех человек.

Недалеко от села Жирово находится лесной массив «Разбойничий», название которого местные жители связывают с одним из местных «кудеяров». Шайка разбойников промышляла на Московской дороге, грабя одиноких и припозднившихся путников. Бандиты отличались особенной жестокостью, не оставляя в живых своих несчастных жертв. Тела убитых прятали в глубоком овраге прямо рядом с дорогой.

В нынешнем столетии всвязи с широким развитием автопрома легенда о жировских кудеярах приобрела широкую популярность. На месте жестоких убийств у села Жирово каждый год совершаются аварии, в которых гибнут и калечатся люди. Только за четыре месяца 2011 года на 495 километре магистрали «Москва-Симферополь» произошли три крупные катастрофы, унесшие жизнь семи человек.

27 августа 2011 года легковой автомобиль с тремя жителями деревни Колычево Фатежского района совершил столкновение с грузовиком неподалеку от хутора Майский. В аварии все три молодых мужчины от полученных травм скончались.

17 октября на номер Службы спасения Курской области поступило сообщение о дорожно-транспортном происшествии на автодороге Фатеж-Курск, с. Б.Жирово в Фатежском районе. Водитель автомобиля «Volkswagen» не справился с управлением и допустил опрокидывание автомобиля в кювет, в результате ДТП есть пострадавшие.

12 ноября «Тойота Камри», принадлежащая региональному управлению УМВД у того же поворота к хутору Майский врезалась в прицеп грузовика. В иномарке находились пять человек, погибли трое: председатель комитета государственной службы и кадровой работы администрации Курской области Виктор Куркин, 61-летний врач из Мариуполя Александр Шеховцов и водитель иномарки – 35- летний прапорщик полиции Владимир Черников.

3 февраля 2012 года водитель автомобиля «Шевроле Авео» допустил столкновение с автомобилем «СКАНИА». В результате ДТП водитель легкового автомобиля и две женщины пассажиры скончались на месте.

И таких сообщений можно привести не один десяток. Видно права была медиум прошлого столетия, предсказывая жуткие трагедии у села Жирово.

Богдановский клад

В поле между селами Алисово и Колычево есть знаменитый лесной массив, получивший в советское время название «Заказ». Напротив «Заказа» за деревней Богдановкой до 1917 года стояла деревня из нескольких крестьянских дворов. Мимо села проходил купеческий тракт, и негоцианты по мере необходимости останавливались в деревенских домах на постой, пользовались сельской кузницей и услугами бабок-знахарок.

Но чаще всего торговых людей привлекал отдельно стоящий дом, в котором проживал крестьянин, имевший дворовое прозвище Барьянов. Был он скуп, нелюдим и, как было прекрасно осведомлено население всей округи, имел торговые дела с разбойниками и нечистыми на руку торговцами. Со всех окрестных деревень свозились ворованные товары к Барьянову, а тот перепродавал их мелким барышникам или возил на ярмарки. Говорят, что даже в Курске у него была тайная лавочка, в которой торговали краденными вещами.

Несколько раз местные жители пытались подкараулить Барьянова и отучить его заниматься темными делами. Разбойные люди предпринимали неоднократные попытки поживиться имуществом искушенного барыги. Даже местную власть в лице Здобниковского старосты и полицейского урядника пытались привлечь для предотвращения противоправной торговли. Да только Барьянов никого и ничего не боялся.

Однажды на престольный праздник в местном кабаке мужикам удалось подпоить нечистого на руку соседа, и тот приоткрыл им тайну своего везения. Еще в юношеском возрасте родная бабка Барьяниха положила на него «зарок»: если кто тронет ее внука, то пострадает вся деревня. И пока деревня будет стоять, с ее потомком ничего не случится. Люди испуганно слушали пьяного барыгу и давали себе обещание не трогать нелюдимого соседа. Вдруг да накличут беду на свою деревню. Так и жил Барьянов и богател, пока не наступило время советской власти, которая, не боясь его пророчеств, остро нуждалась в барьяновских богатствах. В 1930-х годах постановлением тройки «советского трибунала» Барьянов был раскулачен и … деревня пропала. Один за другим люди стали умирать, переезжать на новые места и через пару лет от процветающей деревни ни осталось и названия.

Спустя полвека, работающие в поле колхозники, заметили машину «Москвич», подъехавшую к месту бывшего борьяновского дома. Когда в обеденный перерыв крестьяне сошли посмотреть на причину посещения странного места, то увидели на месте пустыря огромную яму размером с большой котел.

Бабье Пузо

В далекие времена в деревне Соломино Курицкого стана жила бедная вдова с малолетним сыном. Жили она бедно, и чтобы хоть как то прокормить себя, просила милостыню по окрестным селениям. Люди с радостью давали бедной женщине еду, так как знали о ее даре исцелять людей с помощью молитвы. Душа нищенки была настолько чистой, что ее просьбы сразу достигали небес, а человек подавшей ей еду, на долгие месяцы имел во всем полный достаток.

Однажды на деревню Соломино напали враги, чтобы ограбить стариков и увести в рабство молодых людей. Сын вдовы взял в руки меч, чтобы помочь крестьянам защищать свои дома, но силы были неравны. Вскоре раненый, юноша лежал у ног целившегося в него вражеского всадника. Мать, бросилась на защиту ребенка, накрыла его своим телом и приняла в себя смертельную неприятельскую стрелу.

Мальчик выжил и поселился на горке, рядом с тем местом, где погибла мать. А у подножия холма забил чудодейственный источник, несущий здоровье всякому из него испившему. А еще заметили люди, что родниковая вода целебного источника излечивает от бесплодия, и способствует рождению крепких, здоровых детей. Тогда люди стали селиться рядом с домом юноши и образовали небольшое поселение. Место же, где молодая женщина совершила подвиг местные жители стали называть Бабьим Пузом.

Прошло много лет. Мальчик вырос и возмужал. Он стал мужественным воином, трудолюбивым пахарем и любящим семьянином. Целыми днями мужчина работал в поле и отдавал часть заработка людям, которые когда то в детстве спасали его и его мать от голодной смерти.

Однажды ночью во сне к мужчине явилась умершая мать и предсказала страшную беду населению деревни от пожара. Утром юноша созвал жителей села, рассказал им о предостережении матери и приказал каждой семье запастись немалым запасом воды. На следующий день в лесу неподалеку от села возник большой пожар, огонь стал подбираться к домам крестьян, но население деревни было готово к трагедии и успешно отразило огненную стихию.

Но после пожара целебный родник внезапно исчез. Жителям хутора пришлось переселиться с холма на место сгоревшего леса, названного Сухим. А на Бабьем Пузе через был поставлен Поклонный Крест в честь безымянной женщины-крестьянки спасшей множество человеческих жизней.

Французы в Фатеже

После генерального сражения между русской армией и наполеоновскими войсками в битве при Бородино, остро встал вопрос о расквартировании пленных французских солдат. С оставлением Москвы оставалась опасность продвижения полчищ Наполеона глубь России. Руководство генерального штаба проняло решение об этапировании потомков легендарных галлов в южные губернии Российской Империи, под надзор местной исполнительной власти.

В Курской губернии ответственность за содержание пленных французов была возложена на вице-губернатора Николая Семеновича Паскевича. Он незамедлительно распорядился сформировать воинскую команду для охраны пленных наполеоновских солдат и приказал войскам курского внутреннего гарнизонного батальона обеспечить охрану и проживание французов в одном из населенных пунктов неподалеку от Старого Оскола.

По приказу московского коменданта генерал-лейтенанта Ивана Христиановича Гессе была образована конвойная группа из числа солдат белостокского гарнизонного батальона под командованием прапорщика Васюхнова. Им поручили отряд пленных французов в количестве 222 человек с приказом незамедлительно доставить их на территорию курского края. 6 августа (19 августа по старому стилю) 1812 года этап начал форсированное движение по старой Московской дороге. Его ускоренный поход был связан в возможным выступлением армии Наполеона в сторону южных российский губерний.

За двадцать шесть дней пленные французы преодолели путь в более чем 500 верст и усталые и изнеможенные 1 сентября 1812 года ступили на курскую землю. Состояние бывших солдат армии «двунадесяти языков» было столь удручающим, что последние версты они преодолевали с большими многодневными остановками.

Первый большой привал на территории Фатежского уезда французские солдаты вынуждены были сделать в деревне Сергеевка, где прожили четыре дня. Затем колонна попыталась продолжить движение в направлении города Курска, но в Фатеже, в связи с болезнью большой группы пленных, вынуждена была остановиться на неопределенное время.

С 4 по 6 сентября 1812 года оставшиеся в живых 214 французских солдат были расквартированы в частных домах города Фатежа. Этнический состав пленных был весьма разнообразен. Среди бывших участников наполеоновской многонациональной армии были 30 хорватов, 10 польских уланов, три саксонца, по два жителя Пруссии и Вестфалии, и по одному подданному Италии и Баварии. Да и сами этнические французы были неоднородны по социальному, классовому и профессиональному составу. Среди них были пехотинцы и уланы, гусары и егеря, рядовые солдаты и офицеры высокого ранга, простые солдаты и представители аристократического общества. В списке пленных значатся полковник 16 конно-егерского полка Адольф Марбо, поручики Дуверне, Брешо, Дюминг, рядовые Николя Гарнье (Garnier), Франсуа Якоб, Антон Рено (Renaud), Клод Дюшель и др. В доме фатежского мещанина Кофанова на улице Александровской (ныне Ленина) проживали рядовой 106-го пехотного полка Поль Дюма (Paul Daumas) и австриец с «фатежской» фамилией Иосиф Амелин (Amelin).

Несмотря на многочисленные эпизоды попечения и заботы, предложенные фатежанами пленным солдатам неприятельской армии, изнуренные тяжелым переходом европейцы страдали от многочисленных заболеваний и нуждались в серьезной медицинской помощи. Потомственный дворянин Карл де Лаплас, старший вахмистр 4-го конногвардейского полка скончался во время вынужденной остановки, не перенеся трудностей изнуряющего многодневного перехода. Не будучи православным по вероисповеданию его нельзя было похоронить на местном кладбище, и наполеоновского офицера предали земле на участке, отведенном для погребения раскольников и иноверцев.

Отдохнув в гостеприимном Фатеже, колонна с пленными французами рано утром 6 (19) сентября 1812 года покинула наш город и на следующий день прибыла в губернскую столицу. Здесь пленных приняла команда курского гарнизона, возглавляемая прапорщиком Гальковским и этапировала французов в город Старый Оскол, где им были уже приготовлены «обывательские квартиры не в разных местах», но и не в прямой близости от домов местных жителей. «Дабы господа французы не вели никаких разговоров с поселянами».

С наступлением холодов оставшихся в живых несостоявшихся завоевателей отправили для проживания в село Нижние Девицы Воронежской губернии, где их след и теряется. Остается только гадать, как сложилась судьба пленных солдат бывшей наполеоновской армии побывавших, в согласии с желанием их предводителя на юге Российской Империи. Были ли они отпущены после окончания Отечественной войны во Францию, погибли ли в период жестоких морозов на русской земле, или были взяты для проживания в семьи воронежских крестьян, как это массово наблюдалось в центральных российских губерниях?

Легенды купцов Солнцевых

В 1876 году из города Кромы в Фатеж на постоянное место жительства переехали купцы второй гильдии Иван Ефимович и Михаил Ефимовичи Солнцевы. Оказались они в нашем городе не случайно: их сестра Пелагея была замужем за фатежским купцом Борисом Ивановичем Прокоповым – правнуком знаменитой купчихи Домны Владимировны Чаплыгиной. Историей было предназначено известным орловским негоциантам сыграть яркую роль в истории фатежского края и его замечательных уроженцев.

Иван Ефимович Солнцев не приобрел баснословных богатств. Он помогал брату в торговле и ведении промышленных производств. Вместе с семьей принял советскую власть и активно помогал в строении социализма в большевистской России. Иван Ефимович Солнцев, владелец большого дома по улице Веселой, в документах 1919 года назван советским служащим. Его сын Лев -потомственный почетный гражданин был женат на простой фатежской портнихе Евдокии Стефановне. Дети Льва Ивановича: Мария, Клавдия и Петр, получив педагогическое образование, трудились в фатежских школах и уездном отделе образования.

Михаил Ефимович Солнцев напротив, был сказочно богат. Несколько раз он избирался фатежским городским головой, председателем городской управы, старостой Богоявленского собора города Фатежа. Оказывавшийпосильное участие в становлениигорода, заслужил любовь горожан и несколько раз поощрялся разными ведомствами. Епископ Курский Питирим (будущий московский митрополит) в 1904 году лично просил Курского губернатора Н.Н Гордеева о награждении М.Е.Солнцева золотой медалью «За усердие».

19 сентября 1898 года на состоявшихся публичных торгах фатежский купец Михаил Ефимович Солнцев за 4600 рублей серебром приобрел жилой дом купцов Чаплыгиных. После небольшого ремонта с добавлением некоторых деталей (главный элемент – львы у центрального входа), здание стало одним из главных архитектурных сооружений города Фатежа. Дом, находящийся на месте нынешнего ресторана «Факел» был разрушен во время Великой Отечественной войны во время бомбежки города и остался в памяти фатежан, как «дом Солнцевых».

Всего Солнцевым принадлежали несколько зданий: 1) угловой дом на месте ресторана «Факел» (у входа статуи мужчины и женщины) – внизу магазины, на верхних этажах гостиница. Во время войны в здании располагался госпиталь.2) в здании нынешнего «райсоюза» (на первом этаже ресторан и аптека). 3) Жилой несохранившийся дом Солнцевых на месте стадиона (рядом с домом «райсоюза»). 4) Дом на улице Северной (К. Маркса), где позже находилась автостанция (ныне магазин «автозапчасти»). 5) На углу улицы Урицкого (рядом с универмагом). 6) В районе фатежской средней школы №1. 6) На месте нынешней районной администрации. 7) Ночлежка и прием кож в районе Базарной площади.

Наследник отцовских миллионов Георгий Михайлович Солнцев с Анной Георгиевной Солнцевой-Старковой 26 декабря 1915 года в Богоявленском фатежском храме крестили будущего выдающегося композитора современности Георгия Васильевича Свиридова. В 1917 году Г.М.Солнцев подал прошение о причислении ко II гильдии Московского купечества, но вынужден был бросить имущество и эмигрировать за границу. Обосновался в городе Барселоне (Испания), где имел собственную фирму.

Кучером у купца Солнцева был крестьянин пригородной слободы Макаровка Илья Николаевич Самойлов. Михаил Ефимович высоко ценил преданность молодого кучера и старался внести свою спонсорскую долю в жизнь своего слуги. Солнцев помог Илье Николаевичу приобрести дом на улице Никитинской с небольшим приусадебным участком и посодействовал в женитьбе.

Во время одной из поездок в Европу, Солнцев приглядел в Болгарии красивую черноглазую красавицу для молодого кучера. Как гласит семейное предание, фатежский негоциант отдал в приданое за девушку мешок табака и породистую охотничью собаку. После венчания, молодую девушку определили поварихой в один из жилых солнцевских домов с приличным по тем временам денежным содержанием.

Исходя их фамилии девушки – Алапская, можно предположить, что происходила она из коренного «проболгарского» алапского кочевого племени Подонья и разительно отличалась от славянских девушек города Фатежа. Вся семья Солнцевых горячо любила молодую чету Самойловых и после их ранней смерти во время эпидемия холеры позаботились об оставшихся сиротами пяти малолетних детях. Все они получили образование, обзавелись собственными домами. А одну из дочерей Самойловых выдали замуж за представителя обедневшего купеческого рода Дмитровых.

Происхождение названия города Фатежа

Вопрос о происхождении названия города Фатежа, до сих пор требует разностороннего рассмотрения и изучения. Для начала необходимо установить, это город Фатеж дал реке название или наоборот – налицо влияние гидронима на название населенного пункта? Если сходить из истории заселения Центральной Руси, можно решительно предположить, что город получил название по реке, на которой стоял. В пользу этой версии есть несколько доводов. Во-первых, даже в фатежском крае нам известно множество случаев такого ономаобразования: Курица, Хотемль, Ржава, Руда, Гниловод, Любаж, Радубеж, Линец, Путчина, Красавчик, Молотычи, Хмелевое и не одного обратного. Во-вторых, в Курской и соседних областях есть немало рек с окончаниями на Ж и ЖА, дающих право утверждать об идентичности происхождения гидронимов: Литиж, Болдыж, Бутеж, Литобеж, Теребуж, Нетрубеж, Карыж, Воронеж, Суджа, Усожа, Воробжа, а также Ржава, Ржакса и другие.

Казалось бы все просто и ясно. Только есть одна маленькая загвоздка. Согласно утверждениям маститых историков, заселение Посеймья и бассейна реки Усожи начались еще во времена проживания на их берегах праславянских народов. Тогда же и были даны названия водным артериям регионов, сохранившиеся до наших дней. Но … в азбуке и лексиконе славян отсутствовала буква Ф. Все слова, содержащие данный графический знак, заимствованы, обосновать название «неславянского» слова затруднительно. Краеведам, изучающим происхождение топонимических названий своего края, в случае с затруднением обоснования версий, верно служит «норманнская теория». Мол, дали, проходившие мимо древние финны (балты, иранцы, германцы, скифы, сарматы) название гидрониму, оно и прижилось. Данный ход очень удобен. Выдвинутую версию никто не проверит, хотя бы потому, что в мире есть не много носителей древних языков. Во-вторых, в любом из известных языков можно найти созвучное слово или выражение.

Ссылаться на состоятельность «варяжской» версии безосновательно. Во-первых, во времена появления топонимических и гидрохимических названий в нашем крае народы т.н. «индоевропейской» языковой семьи только-только выделились из единой протославянской ветви. А такие народы как «балтославяне»: латыши, литовцы, пруссы еще говорили с нашими предками (поляками, чехами, словенцами) на одном языке и сохраняли единые культурно–культовые традиции. Во-вторых, похожие по звучанию слова можно обнаружить в языке всех народов – потомков славян–бореалов. Например, слово УСОЖА (корень УС) можно обнаружить и в русском слове УСЫ – ответвление, и в немецком FLUSS – река, и в румынском ASEZA – усаживаться, и в английском USE – использовать. При желании все эти «версии» можно подогнать под необходимый исследователю вывод.

В нашем случае «варяжская» версия удобно бы подошла, ведь неподалеку от Фатежа протекает немало рек с похожими названиями. ФОТИВИЖ (Севск), ФОШНЯ (Колпна), ФИТИЖ (Льгов), ЧУФИЧКА (Старый Оскол). Казалось бы, все они получили свои наименования во время поселения в этих краях народа с единым для всех этих мест языком. Но мы знаем по археологическим исследованиям, что заселяли эти края праславяне. Зачем нашим предкам было заимствовать названия объектов, которые тысячелетиями сохраняли свои исконные названия и более всех сохранились в неизменном виде?

Расшифровка значений славянских слоговых рун позволило по-иному взглянуть на историю становления населенных пунктов фатежского края.

Как мы знаем, слов начинающихся на букву «Ф» у славян не было. Фатежские же старожилы до сих пор произносят название города и реки с придыханием «Хватеж» и ведут историю происхождения названия города от древнерусского слова «ховаться» - «прятаться». Слог ХО у славян означал «свобода» - «хоровод, ход, холм». Слоги ВО и ТЕ означали стремление к движению. Отсюда «телега» – «двигающаяся по земле», «ветер» – «быстро движущийся», «вода» – «дающая движение». Слог ЖА в значении «песнь» мы находим в таких словах как «жалейка, жаворонок, жаба». Если соединить все четыре рунических слога в основе слова «Хватеж» (ХО/ВО/ТЕ/ЖА), получится то же обозначение, что и в названии реки Усожи – «свободно несущая песнь». Не исключено, что название притока было того же значение, что и самой реки.

Жалованная грамота конца XVII столетия данная фатежским дворянам Чаплыгиным содержит сведения о Фатеже как о водном объекте. «Лета 7199 [1691] года июня 9 дня по указу Великих Князей Ивана, Федора и Петра Алексеевичей Всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержцев в Курском уезде пожалованы земли …в Обмяцком и Усожском станах в деревне Чаплыгина и деревне Сухочева с урочищи на реку на Усожу … прямо к Фатежу Колодезю и фатежские лески…». Но получил ли город Фатеж свое наименование по названию реки, на которой располагался и не «ховался» ли он среди естественных водных бастионов?

Вполне вероятны смешения в слове «Фатеж» южнославянских и тюркских названий или, точнее, произношений, заимствованных слов, на северском наречии. По вопросу слияния нескольких рас в границах курского края необходимо обратиться к «мудрому учителю великого русского языка» В.И. Далю, указывавшему, что «куряне принадлежат к какому-то особому племени: приземистые, плотные и широколобые, волосы темно-русые и рыжие, глаза карие; однако, народ работящий, но вороватый и злобный». Не стало ли многовековое смешение сиверцев и хазар, половцев и скифов, татаро-монголов и поляков, литовцев и черкес, куршей и крымцев предпосылкой появления особой расы на курской земле.

Возможно, что слово «Фатеж» составное и в его основе лежат тюркские слова «баш» - «голова» и «теш» (тас, тош, таш) – «камень», что в сочетании дословно переводится как «каменная голова», «возвышенное место». Во втором значении слово «баш» использовалось для обозначения холма, источника. В Центральном Черноземье это слово характерно для обозначения верховьев рек, ручьев, дающих начало рекам, а в казахском языке используется в значении «конец, край». Заимствованный из турецкого языка в болгарский термин «баш» обозначал «исток реки, начало холма». Если посмотреть на старинные литографии Фатежа или мысленно восстановить срытый при строительстве моста через реку Усожа склон холма, то очевидно, что первоначально поселение находилось на значительном возвышении и со стороны деревни Русановка, и со стороны Ворониной горы, и от побережья Усожи, и с севера, поэтому обозначение «возвышенного места» характерно для Фатежа.

Фатежские крестьяне, не способные «научно» ответить на вопрос о происхождении названия города Фатежа придумали легенды, связанные с поездкой Екатерины Великой через фатежские земли. Одна из этих историй, «объясняющая» происхождение названий населенных пунктов вдоль Московской дороги, гласит: «Императрице Екатерине крестьяне преподнесли большую жирную курицу, и государыня приказала ее приготовить, но, окруженная ворами и жуликами, хватившись обеда, оного не обнаружила. В память о событии императрица повелела близлежащие села, при проезде которых произошло воровство, назвать Большое Жирово, Курица и Фатеж (Хватеж)».

По другой, менее интригующей «версии», Екатерина во время отдыха на берегу реки Усожа «хватила ежа» и ужасно больно укололась. В знак столь неприятного случая с государыней и лесным зверьком населенный пункт, где отдыхала Екатерина, был назван Фатежом.

Истории деревни Ржава

В июне 1787 года кортеж Императрицы Екатерины Великой пересек границы Фатежской округи у постоялых дворов на берегу реки Курица, где государыню встречало все фатежское дворянство во главе с предводителем – подпоручиком лейб-гвардии Измайловского полка Алексеем Евтифьевичем Алисовым. Сопровождаемый конными дворянами на статных лошадях с богато убранными сбруями, кортеж проследовал через фатежский край и, сделав небольшую остановку у фатежской крепости, через несколько часов покинул пределы уезда и Курского наместничества. Уездный предводитель дворянства за порядок в крае был пожалован бриллиантовым перстнем, фатежский исправник – золотой табакеркой, остальным фатежанам остались легенды, связанные с поездкой Екатерины II по фатежскому краю.

Согласно одному из местных преданий, проезжающая через фатежские земли Екатерина встретила у дороги, на месте нынешнего сада во Ржаве работающего крестьянина. Молодой человек, не обращая внимания на торжественный кортеж, ставил деревянную ограду у господского имения. Несколькими точными движениями, сельский житель заострял бревно, ставил его в изгородь и одним сильным ударом загонял в землю. «Ах, как любо ставит», - вскричала Екатерина и повелела подъехать к работающему. Узнав, что перед ним царица, крестьянин упал на колени, но императрица милостиво разрешила ему подняться.

- Как зовут тебя, молодец, - Екатерина любовалась статной фигурой молодого плотника, - чей будешь?

- Кузьмой нарекли, - парень явно смущался большим количеством вельмож, но пытался сохранять спокойствие, - барина нашего Родиона Денисовича Широбокова холоп.

- Что же он таких молодцов в холопах держит? Или не знает, что мне нужны такие солдаты в гвардию. – Императрица потребовала позвать к себе местного землевладельца.

Галопом несколько конных фатежских дворян метнулись в сторону поместья, и через несколько минут запыхавшийся отставной прапорщик уже лежал у ног государыни.

- Скажи нам, Родион свет Денисов, почему ты по рекрутскому набору в армию таких крестьян не посылаешь, ведь ведаешь, что по моему указу посыльные набирают солдат в армию. Небось, каких не жалко, хромых да убогих велишь забривать?

- Что ты, матушка - государыня, как же можно против твоей воли. Я сам солдат и самых лучших для армии отдаю. Этот Кузьма – мы его Безгиным называем, имеет семь братьев. Один из них по жребию и отправлен в рекруты. А, Кузьма из них самый младший – он еще и жеребьевке не подлежит.

Императрица довольная ответом старого солдата пожелала лицезреть и остальных членов династии Безгиных, которых незамедлительно привели пред очи удивленной государыни. А, удивиться было от чего. Все шесть братьев были как на подбор: огромного роста, крепко сложены и немалой физической силы. К тому же все походили на родителей: русые волосом да голубоглазые.

За несколько мгновений у царского кортежа появились столы со снедью, скамьи с узорчатыми попонами и приятные услужливые крестьянские девушки в праздничных сарафанах. Окружили царский поезд крестьяне – однодворцы из близлежащих домов, всем интересно полюбоваться на государыню-императрицу.

- Ну, что, Кузьма, пойдешь ко мне в гвардию солдатом? - Императрица вопросительно взглянула и на его родителей.

- Пойдет он, матушка – государыня, да и не только он. И Авдей, да и Ивашка бы пошли, - родители перечислили младших неженатых сыновей, - за честь великую почтим служить престолу государеву.

- Хорошо. Коль все трое желают – троих и возьму. А вам, чтобы не нести убытки за младших сыновей жалую по червонцу за каждого. Да у Родиона Денисыча попросим, чтобы вывел вас из-под оброка. Негоже иметь в гвардии крепостных.

- Я с удовольствием, Великая Государыня, их освобожу. Считай, что Безгины уже не холопы.

- И не только, - императрица встала со скамьи, расправила пышный шлейф, - велю: Безгиным даровать дворянское звание и жаловать их ста рублями. Родиону Денисовичу Широбокову выдать за них из дворянской кассы полный расчет. Крестьян села сего приглашаю отобедать за мое здоровье.

С тем кортеж императрицы отправился далее, а во Ржаве до вечера слуги Широбоковых потчевали всех окрестных крестьян в память о посещении их имения матушкой-государыней.

Так на фатежской земле появился еще один дворянский род – дворян Безгиных. А место, где проживали новые дворяне, с тех пор многие жители ласково называли Любоставой.

Золото дворян Марицких

В июле 2009 года город Фатеж посетила жительница итальянского города Рима русского происхождения Лидия Николаевна Марицкая. Не знающая хорошо города Фатежа и его окрестностей, Лидия Николаевна пригласила сотрудников местного краеведческого музея сопровождать ее при посещении села Миленино – родового владельческого села дворян Марицких. И с первых же минут знакомства окунула присутствующих в яркий мир истории своей фамилии, познакомив со множеством семейных легенд и преданий.

Первым делом гостья попыталась установить место проживания своего деда Евгения Петровича Марицкого (1892-1938), поведав его непростую биографию. Евгений Петрович родился в семье столоначальника фатежского уездного полицейского управления миленинского дворянина Петра Капитоновича Марицкого и его жены Надежды Александровны урожденной баронессы фон Дистерло. Несмотря на высокое положение в обществе семья миленинских дворян проживала достаточно скромно, самостоятельно вела хозяйскую деятельность. Петр Капитонович славился на весь курский край, как искусный краснодеревщик и прекрасный столяр. Чета родила и воспитала семерых детей, судьба которых сложилась неоднозначно. Один сын умер в молодости, трое других воевали на фронтах первой Мировой войны: Павел погиб в 1914 году, Александр попал в плен, по освобождении эмигрировал в Австрию. Трое дочерей после 1917 года вышли замуж и проживали на Украине.

Евгений Петрович окончил фатежское четырехклассное городское училище и школу прапорщиков. На фронтах мировой войны воевал в чине подпоручика в должности адъютанта 150-й Воронежской дружины, был контужен. С 1918 года сражался против красных в гетманской армии П.П. Скоропадского на Украине. Женат на фатежской купеческой дочери Александре Никифоровне Басовой. Жена была моложе его на десять лет и об их взаимоотношениях сохранилась семейная легенда-предание.

Когда юный Женя бегал на учебу из Миленино в Фатеж, то у моста через Фатежик постоянно встречал курносую девушку в неизменно красивом платье и с ярким бантом, играющую в куклы. Мальчик знал ее – это была Саша – дочь известного в Фатеже купца Никифора Георгиевича Басова, проживавшего в роскошном доме на улице Северной. Басовы и Марицкие по какой-то давней причине не ладили между собой, но Саша всегда улыбалась юному гимназисту очаровательной улыбкой, которую мальчик запомнил на всю жизнь.

Уже будучи курсантом военного училища Евгений приехал на каникулы в отчий дом, и во время прогулки по берегу реки Усожи встретил юную девушку, в которой тотчас узнал белокурую красавицу Сашеньку Басову. Между юными людьми вспыхнула настоящая трепетная любовь. Но сердца родителей были непреклонны. Тогда Евгений и Александра условились встречаться тайно на старом месте у моста через Фатежик под молодой развесистой ракитой. В 1921 году бывший белогвардейский офицер Евгений Марицкий прибыл в советский Фатежский уезд, чтобы сочетать свою судьбу с любимой девушкой. До сих пор у моста через Фатежик стоит старая полузасохшая ракита, в которой гостья из Рима сразу же узнала известное из семейных преданий место встреч юных влюбленных.

Без труда удалось установить и место проживания последних представителей дворянского рода в селе Миленино. Здание бывшего детского отделения фатежской районной больницы сразу было идентифицировано Лидией Николаевной как дом, где в далеком 1929 году родился ее отец Николай Евгеньевич Марицкий, ныне житель города Киева. Подтвердилось и свидетельство Санитарного совета Фатежского уезда, в котором было сказано, что «приглашенный врач Валентин Феликсович Ясенецкий-Войно снимает комнаты в доме дворянина Марицкого».

Лидия Николаевна тщательно осмотрела здание бывшего детского отделения, спросила про печь, про подвалы. Видя недоуменные лица сопровождавших ее музейных работников, поведала им семейное предание, о том, как покидавший фатежское поместье в годы советской власти Евгений Петрович Марицкий спрятал фамильное золото «на сорок тысяч золотых рублей» в своей усадьбе. Где именно было спрятано сокровище в семье потомком династии доподлинно неизвестно. Евгений Петрович был репрессирован и скончался 15 мая 1938 года. Жене он сообщил, что в старом фатежском поместье имеется клад, который бы при удачном стечении обстоятельств мог бы помочь семье, если его не станет. Дети были еще маленькими, и по смерти Александры Никифоровны точное местонахождение сокровищ было утрачено.

Рядом с домом находились надворные постройки, конюшни, огромный фруктовый сад Марицких спускался до самой Усожи. Фатежская земля хранит в своих недрах еще много неизведанных, неоткрытых и сберегаемых тайн, в том числе и золото дворян Марицких.

Тройка клушинской барыни

В конце XVIII столетия на территории Здобниковской волости Фатежского уезда (ныне село Кромское) находилось немало мелких частновладельческих дворянских хозяйств. В деревне Нижняя Агаркова (Мармыжи) располагалось потомственное владение династии Спесивцевых. Отставной поручик Семен Харлампиевич Спесивцев с женой Верой Николаевной и тремя детьми владели одиннадцатью душами крепостных крестьян и несколькими десятками пахотной и усадебной земли. Дочь Спесивцевых вышла замуж за орловского дворянина Михаила Ивановича Клушина и семья с удовольствием продала обедневшую усадьбу богатому зятю-землевладельцу. Михаил Иванович возродил былое величие поместья, которое, как и деревня, стала называться Клушина. Огромный белоснежный дом, парки с лужайками, липовые аллеи появились в красивом живописном месте, новый барин захотел выкопать около усадьбы пруд.

Однако, сразу же после начала расчистки дна для водоема, строители столкнулись с непредсказуемыми обстоятельствами. На южном берегу обмельчавшей речки Мармыж (Мармыжик) копатели обнаружили старинное славянское кострище с тремя конскими черепами. Останки лежали вокруг пепелища, обращенные на три стороны света, у одного из черепов отсутствовали зубы, у двух других из глазниц торчали металлические ножи в роговой оправе. В самом костре было множество мелких обгорелых костей, осколки керамических изделий и безформенные металлические предметы.

Крестьяне, обнаружившие кострище, приостановили дальнейшие работы и отправили гонца к сельскому старосте с рассказом о таинственной находке. Тот, внимательно осмотрев древние артефакты, велел сообщить о происшествии Клушину, а до его распоряжений поручил собрать среди жителей села сведения о загадочном захоронении.

Местные старожилы вспомнили рассказы предков, передаваемые из поколений в поколение, что в далекие времена при переправе через реку утонул один из половецких князей. По распоряжению хана князя погребли на холме у реки, а на месте трагедии были убиты и принесены в жертву кони, ставшие причиной смерти воина. По словам стариков, это место является «заклятым». Если в полночь мимо реки проехать на тройке коней, всадник увидит место захоронения половецкого князя и откроются ему тайны несметных богатств, похороненных в могиле с доблестным воином.

Вернувшийся через некоторое время помещик отругал строителей за оставленную работу и приказал возводить водоем по утвержденным планам и в назначенные строки. К осени того же года живописный пруд был благоустроен и много лет успешно служил своим хозяевам.

В 1883 году Михаил Иванович Клушин отдал поместье в приданое за своей дочерью Варварой орловскому помещику Константину Дмитриевичу Краевичу. Константин Дмитриевич был известным столичным профессором, учителем великих князей Сергея и Павла Александровичей, другом Д.И.Менделеева и И.Е.Репина. Большую часть жизни он проживал в Петербурге, в орловском и ялтинском имениях. Руководила жизнью имения «Клушино» его жена Варвара Михайловна, создавшее большое хозяйство (в том числе и конюшню) в бывшем отцовском поместье.

Однажды конюх госпожи Краевич, услышав от односельчан легенду о несметных богатствах, в отсутствии господ, запряг в карету трех барских лошадей и поехал в полночь к сельскому пруду. Внезапно на противоположном берегу вспыхнул яркий свет, испуганные лошади понесли и прыгнули с обрыва в пруд. Конюх едва успел выпасть из кареты и отправился с повинностью к старосте.

Самое интересное случилось утром. Собранные по распоряжению сельского руководителя крестьяне обшарили все дно пруда, но не лошадей, ни кареты не обнаружили. Нерадивого конюха отправили с вахмистром в полицейский участок, обвинив его в сговоре с конокрадами и краже господского имущества.

С тех пор многие жители окрестных деревень в тихую лунную ночь слышали топот копыт и перезвон колокольчиков. Говорили, это господская тройка дорогу домой ищет. Но находятся и такие, которые утверждают, что видели в ночи тройку лошадей, запряженных в карету и даже следы подков на проселочной дороге. Селяне знают, что если кони видятся темного цвета, то случится беда, если белые кони пробегут мимо – доброе предзнаменование. Если кони бьют о землю копытом – к смерти, а если пасутся или пьют воду – к встрече суженного. Но если удастся увидеть след подковы на земле - непременно человек разбогатеет.

А бывший конюх, отбыв в ссылке много лет, вернулся в село старым немощным стариком. Поселился в старой отцовской избушке, жил одиноко, и сколько его не просили показать место, где вспыхнул таинственный огонь, лишь отмалчивался. Так и унес с собой в могилу тайну половецких сокровищ.

Легенды города Фатежа

С ноября по декабрь 1889 года в городе Фатеже наблюдались необъяснимые явления. Внезапно многие жители города почувствовали себя плохо, а некоторые скоропостижно умирали от мучительной головной боли. Причем, среди скончавшихся были люди разных профессий, социальных сословий, пола, возраста и место проживания. Не стали исключением и лица случайно оказавшиеся по делам в уездном городе. В метрической книге города Фатежа за 1889 год приведен трагический список фатежан: «новорожденная крестьянка слободы Николаевка Варвара Федоровна Долгих, 48-летний крестьянин Сергиевской волости Евграф Матвеевич Кобелев, 50-летняя крестьянка деревни Любаж Наталья Алексеевна Тимофеева, двухмесячный крестьянин деревни Пальцево Дмитриевского уезда Александр Евсеев, 45-летний крестьянин Кузьма Иванович Чаплыгин, сын фатежского мещанина Георгий Андреевич Богданчиков». По распоряжению властей пристав третьего стана Фатежского уезда и полицейский надзиратель города Фатежа провели расследование трагических смертей, но никакого логического вывода сделать не смогли.

Бакеркины. Во второй половине XIX столетия произошел один из интересных и показательных случаев «суда по совести» с одной из семей севских мещан. Как известно до 1861 года у крепостных крестьян «собственных» фамилий, как правило, не было. В переписные книги прошлых столетий владельческие крестьяне вносились в уничиженной форме «Ивашка Петров, Петрушка Филатов, Митрей Калинин». При выходе из крепостной зависимости крестьянам «вручались» фамилии, которыми они очень дорожили, боялись обесславить или вновь лишиться. Потомки крестьянина Никиты Варфоломеева по кличке «Табакерка» записавшиеся в число мещан города Севска Орловской губернии получили фамилию Табакеркины. Многочисленное семейство переселенцев сразу выделилось среди жителей Севска своим неугомонным нравом и хулиганским поведением. Собравшиеся на мирской сход горожане постановили вынести общественное порицание Табакеркиным, а чтобы задиристые новоселы не забыли о вынесенном наказании, миряне приняли решение отнять у них часть фамилии. Табакеркины стали Бакеркиными с предупреждением, что в случае дальнейших хулиганских действий они могут стать и Керкиными. Психологическое порицание стало для севчан невыносимым. Потомки рода вынуждены были уехать из города и переселиться в другие регионы Российской Империи. Василий Петрович и Анастасия Федоровна Бакеркины в январе 1885 года перебрались в город Фатеж, где образовали одну из ветвей рода. В нашем городе это была одна из показательных семей, отличавшаяся высоким нравственным поведением.

Таинственный крест. В XVIII-XIX столетиях на территории города Фатежа были возведены несколько православных храмов. Время их появления, архитектура, размеры, внутреннее устройство было строго индивидуально для каждой святыни. Но было у них и нечто общее. Храмы располагались на территории города в форме креста. На юге – храм Николая Чудотворца, на севере часовня у освященного родника, в районе улицы Веселой – Пятницкий храм, на побережье Фатежика – таинственный подземный монастырь с пещерными храмами. Построенные позже Тихвинский и Покровский храмы стали строго в «центре» старинных параллелей. До сих пор остается загадкой, от чего хотели оградить старинное поселение наши предки, образовывая святой охранительный крест.

Красавица и кузнец. Жил в городе Фатеже кузнец. Имя его предание не сохранило, так как был он нелюдим и проживал на самом обрыве над рекой Усожей. Там же стояла и его кузница, в которой он целыми днями стучал тяжелым кузнечным молотом. Между тем кузнец был красивый коренастый гигант с черными густыми волосами, и по нему сохли все незамужние окрестные девушки. Влюбилась в красавца кузнеца и соседская девушка Варвара, с детства наблюдавшая за ладной работой молотобойца. А кузнец не только не отвечал на Варины улыбки, но даже и не замечал юной соседки, всецело предавшись своей нелегкой работе. И так, и этак пыталась девушка обратить на себя внимание возлюбленного. То наряд красивый оденет, да мимо кузницы пройдет, то на вечерней зорьке пронзительную песню над Усожей затянет. Но все было напрасно.

Посватался однажды к Варваре курский купец. Родители, видя, как сохнет их дочь по кузнецу, поставили перед дочерью условие: если до осени не посватается к ней кузнец, быть ей купеческой женой. Ушла Варя на луг, сплела венок цветочный, да, улучив момент, на наковальню кузнечную положила. Чтобы кузнец намек понял. Но суженый ее, увидев цветы на наковальне, кинул их в огонь. С тех пор стала Варина красота тускнеть и пропадать, как говорили местные жители «в огне сгорела». А 11 августа 1892 года дочь мещанина Михаила Ивановича Овчинникова 21-летняя Варвара покончила жизнь «самоотравлением».

Безпорядки в фатежской тюрьме

В марте 1908 года Фатежский «тюремный замок» инспектировал заместитель прокурора Курского окружного суда. В его адрес от имени арестантов обратился заключенный Алексей Туренков, озвучивший ряд требований к тюремной администрации. Узники попросили губернского надзорного принять меры по ужесточению (!) их содержания в тюрьме. 29 марта проверяющий отбыл в Курск, а арестанты, посчитав, что их просьба не была удовлетворена, подняли бунт. Слух о беспорядках в Фатеже быстро добрался до ушей губернатора, повелевшего уездному исправнику барону Георгию Александровичу фон Розену навести порядок на вверенной территории.

Комиссия в составе исправника, его помощника Александра Алексеевича Россинского, старшего надсмотрщика Ивана Самойлова и начальника тюрьмы Баевского приступила к рассмотрению требований бунтовщиков. Оказалось, что большая часть заключенных фатежской тюрьмы, под руководством бывших крестьян села Волоконовка Старооскольского уезда Алексея и Павла Туренковых, была недовольна слишком мягкими условиями содержаниями в каземате. В частности, арестанты жаловались на частую пропажу вещей из камер. Удивительно, но среди пропавших у заключенных предметов фигурируют кошельки с деньгами, украшения, отрезы ткани, скатерти, одеяла.

Рассмотрев все требования протестующих, барон фон Розен составил в адресгубернатора отчет, вкотором отметил, что действительно мягкие условия содержания заключенных имели место. «Двери в камеры постоянно открыты, что способствует распространению краж». Было рекомендовано закрывать камеры хотя бы на время прогулок, обеда и ужина. За мягкое отношение к заключенным начальник тюрьмы Баевский был переведен на новое место службы в соседний уезд. Не остались без расплаты и зачинщики бунта. В отношении Туренковых были предприняты самые жесткие меры наказания. Они были «высланы на кухню… чистить картошку».

Зафиксирован был и побег из стен фатежской тюрьмы. Среди прихожан Скорбященского тюремного храма одно время была замечена дочь фатежского купца Сударушкина – девушка высокого нравственного поведения, но подверженная политической экзальтации. Однажды во время службы она отдала свое пальто «политическому» заключенному, вышедшему из храма вместе с остальными молящимися и скрывшемуся. Благодаря стараниям купца дело о побеге замяли, но в тюремный храм простых фатежан пускать запретили.

Тайны фатежского некрополя

В 2007 году на городском кладбище Фатежа могильщики наткнулись на старинную литую плиту с утраченного захоронения. Надпись, сделанная на плите, гласила: «Александрийского гусарского полка ветеринарный врач Фридрих Шетлер умер 11 сентября 1858 года 38 лет от роду. От товарищей его, офицеров полка».

Из истории Покровско-Тихвинского храма известно, что решением фатежского благочинного протоиерея Ивана Николаевича Якубовского 2 апреля 1857 года Покровский храм был «отдан» военному капеллану Иоанну Фрусевичу. Фрусевич являлся военным священником Александрийского гусарского Его Императорского Высочества Великого князя Николая Николаевича старшего полка, расквартированного в городе Фатеже (командиры полка – полковник Александр Эмильевич Рейнгольд,генерал Денис Яковлевич барон фон Шиллинг).

Офицеров Александрийского полка называли «безсмертными гусарами», «гусарами смерти» или «черными гусарами» по цвету их мундира, полученного в награду за разгром французов в августе 1813 года во время заграничного похода русских войск. С 1913 года они первыми в истории русской императорской армии носили на киверах отличительный знак – черный мальтийский крест с изображением черепа и скрещенных костей. Среди солдат и офицеров полка в свое время были такие известные люди как литераторы Александр Грибоедов, Николай Гумилев, Михаил Булгаков, президент Финляндии Карл Маннергейм, отец писателя Николай Ильич Толстой. Служили в полку фатежские помещики и их родственники: Николай Дмитриевич Чертков (д. Миролюбово), Иван Михайлович Дука (с. Жирово), Андрей Николаевич Карамзин (с. Жирово), Александр Лукич Кологривов (с. Халчи).

После неудачной Дунайской компании 1853-1854 годов против турок, личный состав Александрийского полка нуждался в отдыхе и был выведен в составе четырех действующих и двух резервных эскадронов в центральные регионы Российской Империи. Здесь и начинаются загадочные истории одного из «безсмертных гусар».

Во-первых, надгробная плита была извлечена из земли рядом с фундаментом бывшего кладбищенского храма в часть апостола Иоанна Богослова. Следовательно, захоронение должно было быть произведено либо в ограде храма, либо недалеко от него. Не каждый священник удостаивается части быть похороненным рядом с церковным алтарем. Чем же простой ветеринарный врач заслужил право быть погребенным в столь почитаемом месте?

Можнопредположить, что надгробие могли переместить в более позднее время, но какую практическую пользу можно извлечь из перенесенной и вновь зарытой плиты. Можно допустить, что плиту перемещали при строительстве нового здания храма в 1866-1868 годах и что прежний храм, у стен которого производили захоронения, располагался в ином месте. Но наличие рядом сохранившихся захоронений «первых лиц» города говорит о том, что данное место предназначалось все же для «элитных» захоронений.

Во-вторых, на найденной плите четко видна надпись «Фридрих Шетлер», указывающая на неправославное исповедание усопшего. Лиц иностранного происхождения, принявших православие в зрелые годы, отпевали и хоронили с наименованием православного имени. Как и монахов принявших постриг принято поминать с наречением нового «иноческого» имени. Более того, на плите нанесено изображение православного восьмиконечного креста со Страстями Христовыми: копьем, тростью, изображением горы Голгофы, что должно было указывать на человека кафолической веры. Тогда почему «Фридрих»?

Допустим, что смертность среди солдат и офицеров гусарского полка была низкой, места для «лютеранского» кладбища в Фатеже не отводили и скоропостижно скончавшегося (в возрасте 38 лет) ветеринара похоронили на православном кладбище. Но почему рядом с храмом? И почему с православной символикой?

Еще одна загадочная «случайность». Фридрих Шетлер скончался в день святой преподобной Феодоры Александрийской, память которой выпадает на 11 сентября по старому стилю и память которой чтили гусары Александрийского полка. В день именин полка. Преподобная Феодора покинула семью, переоделась в мужской костюм и, под именем Федор, была принята в число насельников мужского монастыря. Возможно, подобно святой деве Фридрих также имел другое имя, но по смирению или незнанию на надгробной плите была сделана надпись, вызвавшая через много лет много споров.

Судебные казусы

Весной 1795 года фатежский исправник доносил курскому губернатору Александру Андреевичу Беклешеву, что фатежский уездный суд, в компетенции которого состоял разбор уголовных и гражданских дел в отношении между крестьянами, за отсутствием преступлений и исковых дел был временно закрыт. Одновременно с ним была закрыта и фатежская тюрьма «за неимением преступников». Причиной столь редкого случая была эффективность новой судебной системы, согласно которой некоррумпированное чиновничество смогло без труда решить сложившиеся проблемы. Но необходимость дальнейшего реформирования чиновничьей бюрократии в фатежском крае можно проследить на примере еще одного, достаточно забавного случая случившегося все в том же 1795 году.

Во время экспедиционной поездки земского исправника по территории Фатежской округи, он обнаружил деревню Журавинка, о существовании которой «прежде никто не знал, даже жители окрестных селений». Журавинцы в свою очередь не подразумевали о создании Фатежской округи и о наличии новой административной власти. Нашедший деревню исправник хотел подчинить ее своему ведению, но при оформлении бумаг оказалось, что Журавинка, расположенная в самом центре Фатежской округи, по межевому утверждению 1782 года относилась ко Льговской округе и потому фатежскому исправнику была не подвластна, так как в чужую округу он въезжать не имел права. Не мог туда попасть и льговский исправник, так как в свою очередь, при проезде он бы нарушил право въезжать в неподвластные ему фатежские села, а потому вышеназванное селение оказалось в правовом вакууме. Только после волевого решения курского губернатора Беклемишева Журавинку передали в состав Фатежской округи, восстановив целостность края.

В тот период еще не сложилась четкая судебная система взысканий и наказания проводились по положению, когда сам обвиняемый решал, как бы он хотел чтобы его судили «по совести или по закону». Принцип суда «по закону», был более строг, но большинство подсудимых выбирали его за предсказуемость решений.

Принцип суда «по совести» был более непредсказуем с точки зрения юриспруденции. Его действия были направлены не на вынесение сурового взыскания, а взывали к совести человека. В роли «судьи» в этом случае выступало общество, мнение которого выносилось коллективно на общем сходе и было обязательно для исполнения. Вопросы, вынесенные для утверждения мирского суда и принятые на них постановления были многообразны. Так на одном из сходов жителей города Фатежа было принято решение за непочтительное отношение к родительским обязанностям дочь мещанина Феоктиста Лукьянчикова Марию «отдали в дочери» Филиппу Никифоровичу Непочатых, а сын купца Иван Иванович Черкашенинов был сослан в Сибирь «за непочтение к отцу». В 1836 году в рекруты был отправлен «за укрывательство» мещанин Василий Волохов.

Отличительной чертой фатежского правосудия XVIII столетия были: соблюдение дворянской чести, профессиональной честности и классовая беспристрастность в вынесении решений. Немаловажной составляющей были и личные качества судей, их совестливость и порядочность. Кажется неправдоподобным, но фатежский земский суд, состоящий, исходя из российского законодательства, только из представителей дворянского сословия, отказывал в исковых требованиях местным дворянам, в том числе и представителям высшего сословия: президенту юстиц-коллегии П.Ф. Квашнину-Самарину, князю В.И. Мещерскому, князьям Долгоруким, графам Шереметевым. И напротив, членами суда удовлетворялись иски со стороны простых фатежских крестьян-однодворцев.

Показательным в этом плане является принятие решений по судебным претензиям сиятельного князя Александра Даниловича Меньшикова и генерал-фельдмаршала графа Михаила Федотовича Каменского к крестьянам села Колычево. После Полтавского сражения Император Петр I пожаловал фатежские земли своим соратникам: в с. Алисово – фельдмаршалу А.И.Репнину, в с. Анненково – князю А.Д. Меньшикову, в с. Колычево адмиралу графу Ф.А. Головину. В результате административной ошибки земли колычевских крестьян ошибочно были причислены в разряд свободных государственных земель и пожалованы российским полководцам. Получившие в наследство имение Ф.А. Головина в селе Колычево потомки князя Меньшикова и тамбовский губернатор Каменский вынуждены были в суде решать право на владение землей. Фатежский суд, изучив материалы дела, установил, что 60 четвертей земли (30 гектар) «Семеновского, Трофимовского и Рудского починков на Ницевой даче» еще в 1644 года принадлежали фатежанам Семену Матвеевичу Лотареву и Федору Карповичу Литвиновым и перешли по наследству их потомкам. Невероятно, но фатежский суд отменил Указ Императора (!), вернув фатежским крестьянам право на владение собственностью. И подобные решения были не единичны.

Жизнь и деяния помещика Батезатула

Батезатул Лев Петрович, один из многих представителей высшего российского сословия, оставивших свой яркий след на фатежской земле, был выходцем из славного дворянского рода, связанного с историей курского края. Его прадед подполковник Михаил Иванович Батезатул предводитель дворянства Курского уезда, 22 октября 1798 года был жалован дипломом на потомственное дворянское достоинство. Будучи женат на внучке кабинет-секретаря Петра I Алексея Васильевича Макарова, получил в приданное поместья в Белгородском уезде. Имел сына Михаила, с детьми которого Михаилом, Александром, Николаем и Петром прочно обосновались на курской земле. Все четверо внуков Михаила Ивановича стали военными. Александр Михайлович – генерал-майор, служил начальником штаба Харьковского военного округа, Николай Михайлович – генерал-лейтенант, возглавлял штаба Казанского военного округа, Михаил Михайлович вышел в отставку капитан-лейтенантом. Петр Иванович окончил службу поручиком и приобрел поместья в Старобелицкой волости Дмитриевского уезда.

Лев Батезатул родился 19 января 1865 года в семье курских дворян. По окончании восьми классов харьковской гимназии, поступил канцеляристом белгородской дворянской опеки, затем служил письмоводителем белгородского предводителя дворянства князя Дмитрия Александровича Волконского. В начале ХХ столетия назначен чиновником в Фатежский уезд.

Фатежским дворянством Батезатул был избран председателем уездной земской управы, председателем санитарного совета, возглавлял фатежское отделение Союза Русского Народа в Фатеже, и принимал участие в юбилее по случаю 300-летия Дома Романовых. А также был утвержден членом курской делегации на праздновании Дней Романовых в Москве. Нельзя утверждать, что все его поступки были обусловлены насущными интересами истории края, но популистскими и эпатажными являлись.

Первым ярким шагом Льва Петровича Батезатула на посту председателя земской управы стала ревизия фатежской библиотеки. По его просьбе ветеринарный врач Рапопорт и священник о. Александр Молотков провели проверку фондов печатных изданий, конфисковав запрещенные книги. Комиссия рекомендовала земству ввести Батезатула в состав правления библиотеки и разрешить Льву Петровичу стать единоличным цензором с правом выписывать периодические издания. Кроме того, Батезатул входил в состав «училищно-хозяйственно-исполнительной» комиссии фатежского земства, занимающейся распределением средств, устройством и финансированием фатежских музеев.

В 1909 году председатель фатежской земской управы Батезатул поместил в газете «Курская быль» письмо, в котором назвал видного общественного деятеля, почетного мирового судью князя Ивана Николаевича Мещерского «сиятельным атаманом разбойников». По жалобе князя курский окружной суд приговорил Батезатула к трехмесячному тюремному заключению и штрафу в сто рублей. Дело было резонансным и нашумевшим на всей территории Российской Империи.

Не менее впечатляющим было обращение Льва Петровича к Государственной Думе с законопроектом о реставрации в России крепостного права. В 1907 году он предложил завести в Россию в качестве трудовой рабочей силы китайских крестьян. А в 1912 году Батезатул лично возглавляет комиссию по выборам в IV Государственную Думу от Фатежского уезда. Благодаря его стараниям были «забаллотированы» кандидаты от партии трудовиков, эсеров и кадетов. Фатежский край в последнем российском парламенте представляли крупные землевладельцы: действительный статский советник Николай Николаевич Богданов (с. Колычево), генерал-майор Яков Васильевич Кривцов (с. Халчи) и популярный политик Владимир Митрофанович Пуришкевич (с. Бычки).

Лев Петрович очень боялся народных волнений. Вся его деятельность прошла в духе борьбы с революционными настроениями в массах. Не доверяя ни армии, ни полиции, Батезатул приказал построить в своем поместье в селе Хотемль вращающуюся башню с пулеметами. Что тут же стало достоянием гласности и подверглось широкому обсуждению в печатных изданиях и общественных собраний по всей территории России.

В апреле 1908 года председатель фатежской уездной земской управы самолично принимает решение изгнать из города Фатежа талантливого врача-хирурга Валентина Феликсовича Ясенецкого-Войно.

«…Земской управой я был переведен в уездную Фатежскую больницу, но и там недолго пришлось мне поработать. Фатежский уезд был гнездом самых редких зубров – черносотенцев. И самым крайним из них был председатель земской управы Батезатул, задолго до войны прославившийся своим законопроектом о принудительной эмиграции в Россию китайских крестьян для передачи их в рабство помещикам. Батезатул счел меня революционером за то, что я не отправился немедленно, оставив все дела, к заболевшему исправнику, и постановлением управы я был уволен со службы. Это, однако, не обошлось благополучно. В базарный день один из вылеченных мной слепых влез на бочку, произнес зажигательную речь по поводу моего увольнения, и под его предводительством толпа народа пошла громить земскую управу, здание которой находилось на Базарной площади [ныне парк имени Артема]. Там был один член управы, от страха залезший под стол. Мне, конечно, пришлось поскорее уехать из Фатежа…».

Друзья Валентина Феликсовича попытались отстоять талантливого врача. На одном из заседаний земского собрания 23 сентября 1908 года гласный Ф.Ф. Янкович доложил, что неоднократно ставил вопрос о правомочности увольнения врача Ясенецкого-Войно. Батезатул заявил, что не позволит касаться этого вопроса, но остальные гласные поставили проект на обсуждение, заявив, что правом увольнять земских чиновников председатель управы не обладает. Для решения данного вопроса необходимы были голоса большинства членов земской управы.

По выходе в отставку Лев Петрович поселился с женой Нонной Николаевной (урожденной Поповой) и сыном Петром в своем фатежском поместье. В 1914 году ему принадлежали земельные угодия в деревне Федоровка (Миролюбово) и усадебное поместье из 212 десятин земли с домом, флигелем и хозяйственными постройками в деревне Затишье бывшей Миленинской волости.

Скончался эпатажный чиновник в своем имении «Затишье» 9 марта 1915 года. После смерти оказалось, что Лев Петрович из огромного наследства в 178 тысяч рублей значительные суммы завещал на попечительство. Кроме этого, по завещанию Батезатула, по тысяче рублей перечислялись на счета Христорождественского храма села Хотемль и храма города Волчанка Харьковской губернии.

Похоронили Льва Петровича Батезатула у стен Христорождественского храма села Хотемль. Через два года после смерти помещика, в 1917 году, когда его жена и сын покинули наши края, могила Батезатула была затоптана местными жителями. Видно не только эпатажный уездный политик не любил крестьян. Видя его отношение к селянам, они отвечали ему тем же. Постепенно могильный холмик у храма стерся и только местные священники поминали «за упокой души жертвоустроителя болярина Льва». А когда наступили лихие 30-е годы и фатежане стали вскрывать дворянские могилы и склепы в надежде найти могильное золото, группа не чистых на руку людей попыталась вскрыть и могилу «затишинского барина». Многочасовой труд охотников за ценностями оказался напрасным. Могила Льва Батезатула была пуста.

"Неизвестная" фатежанка Крамского

Среди почитателей творчества Ивана Николаевича Крамского уже несколько десятилетий ведутся споры по поводу авторизации персонажа его самого знаменитого и интригующего произведения – картины «Неизвестная». Историки и искусствоведы посвятили немало научных статей, исследований, культурологических выводов и критических рецензий портрету загадочной женщине из проезжающей по Невскому экипажу.

Со временем среди любителей живописи сформировались четыре самые популярные вариации: любовница императора Александра грузинская княжна Варвара Туркестанишвили, «гражданская жена» Императора Александра II Екатерина Долгорукая, дочь Ивана Николаевича Крамского – Софья, и самая популярная версия – бывшая дворовая крестьянка Фатежского уезда Матрона Савична Павлова – Бестужева. И, хотя, сотрудники Третьяковской галереи, регулярно отвечающие на вопрос о том, кто изображен на картине, предпочитают давать уклончивый ответ о собирательности образа, предпочтение все же отдается в пользу фатежской красавицы.

В чем суть истории с фатежской крестьянкой? В 50-70-х годах XIX века в селах Сухочево и Чаплыгина находилось имение небогатых дворян Мизюковых. Поручик Дмитрий Андреевич и его жена Александра Васильевна (урожденная дворянка Волжина – дочь сухочевского потомственного помещика) владели 45-ю десятинами земли и двумя семьями (12 душ) крестьян. Семьей Евстафия Дмитриевича Рыжкова, состоящей из 8 человек; и семьей Савелия Федоровича Павлова (1806-1853), состоящей из его жены и дочерей: Пелагеи (1835 г.р.) и Матрены (1840 г.р.).

Так как Дмитрий Мизюков умер вскоре после женитьбы, у его вдовы не осталось иных средств к существованию, кроме как содержать себя и усадьбу за счет крепостных крестьян, поэтому она прослыла властной помещицей, державшей крестьян в «ежовых рукавицах». Она, не задумываясь, продала за 500 рублей горничную Матрену Павлову, обладавшую изумительной красотой и мелодичным красивым голосом, столичному чиновнику, статскому советнику М.А.Бестужеву. Он поселил девушку в своем петербургском поместье и дал прекрасное воспитание и соответствующее образование, а затем, несмотря на большую разницу в возрасте (почти в три раза), Матрена согласилась стать его женой. Но аристократическая семья Бестужевых активно воспротивилась такому мезальянсу.

После смерти малолетнего сына Бестужевых, Матрена Савельевна вынуждена была уйти из семьи и выйти замуж за давнего знакомого полковника Попова. К сожалению, беда не приходит одна. Через короткое время Попов погибает на дуэли. Почти одновременно с ним умирает Бестужев.

Оставшись одна среди чуждых ей по мировоззрениям и положению людей, Матрона Савична принимает решение вернуться на родину, и переезжает в 1884 году в город Фатеж. Ее родители к тому времени уже умерли, родительский дом был продан. Сестра Пелагея, вышедшая замуж за представителя второй крестьянской семьи помещиков Мизюковых – Алексея Евстафьевича Рыжкова, не захотела простить Матрене ее счастливой жизни в Петербурге и не желала, не только видеть сестру, но и слышать о ней. К тому же Пелагея Рыжкова имела свой маленький «бизнес» - винную лавку в подгородней слободе Никольской, и боялась претензий на свое доходное место со стороны младшей сестры.

Не настаивая категорично на факте присутствия Матроны Савичны Бестужевой на знаменитом полотне, согласимся с тем, что бывшая фатежская крестьянка – подлинный исторический персонаж, подтвержденный сохранившимися в Курском областном архиве документами конца XIX столетия и воспоминаниями современников И.Н.Крамского. С этих позиций попытаемся проследить родословную линию бывшей возлюбленной выдающегося русского художника.

В метрической книге города Фатежа за 1884 год есть упоминание о коллежской советнице Матроне Савичне Поповой (ГАКО.Ф.217.Оп.3.Д.370), крестившей дочь бывшего дворового Николая Никифоровича Туляева. И есть воспоминания жителей северной столицы о том, как пылко влюбленный в красавицу Крамской в том же году примчался за ней в маленький уездный городок Фатеж. Он то и поведал миру о трагической смерти своей возлюбленной.

На почве нервного расстройства по поводу не сложившейся личной жизни и отказом малой родины принять ее обратно, Матрона Савична тяжело заболела. Ее очень слабую и обессиленную приютил пожилой ямщик в одном из небольших лесных хуторов Фатежского уезда. Тяжелая форма водянки, уложившая ее на лечение в городскую земскую больницу, стала причиной скоропостижной смерти. Похоронили женщину за счет городского общества в селе Миленино. Приехавший на встречу с Поповой Иван Николаевич Крамской посетил едва заметный могильный холмик с безимянным деревянным крестом на сельском погосте и попрощался с героиней своих грез. Глубоко тронутый трагедией молодой девушки, пребывавший в селе Миленино Крамской написал в память одраматичной судьбе несчастной безприданницы много художественных этюдов, которые легли в основу его картин «Полесовщик», «Сельская кузница» и «Мужик с уздечкой».

По сведениям 9 ревизии, проводившейся в Российской Империи в 1850 году, в деревне Сухочево проживала семья крепостных крестьян Савелия Федоровича Павлова (1806 г.р.) и его жены Неониллы (1810 г.р.) с дочерьми. Судя по фамилии, крепостные крестьяне Павловы были приобретены дворянами Мизюковыми-Волжиными, потому, что исконно сухочевские крестьяне носили «местные» фамилии. Преобретая крестьян «на вывод», крепостники меняли им «прозвища» на популярные в собственном имении.

Факт покупки Павловых подтверждается документами 1811 года (ГАКО.Ф.184.Оп.3.Д.310): «крестьянин Федор Ларионов, 1759 года рождения, куплен в 1797 году в поместье жировского дворянина Василия Бартенева. У Федора сыновья: Иван - 14 лет и Савелий – 9 лет (так в документе)». Опять возникает вопрос. Откуда у Бартеневых взялись крестьяне с фамилией Павловы, которые «должны» были принадлежать дворянам Костиным, в местах расположения их имений (деревни Костина – Алисово, Соломино, Здобникова)? У Бартеневых крепостные крестьяне носили фамилии преимущественно Бирюковых, Лариных, Будыкиных. Федор Ларионов и его жена Наталья Ильинична указаны без фамилии, тогда как его сыновья и внуки именуются строго Павловыми.

Попробуем познакомиться с историей рода помещиков Бартеневых поближе. Дворянин Василий Алферович Бартенев (1731-1786) имел несколько десятин земли и крепостных крестьян в деревнях Бартенева и Томлин Колодезь Жировской волости Фатежского уезда. Был женат на дворянке деревни Здобниковой Дарье Корнеевне Скоровой (ГАКО.Ф.184.Оп.2.Д.126). После смерти мужа Дарья вышла замуж вторично за секретаря фатежского уездного суда Иосифа Ивановича Антоненкова, проживавшего в поместье «Сухочево». В это же село и тоже за дворянина Антоненкова выходит замуж и дочь Бартеневых – Софья Васильевна, переведя с собой в Сухочево своих крепостных крестьян. А в 1828 году титулярный советник Филипп Антоненков продал свое сухочевское поместье (3 двора – Сучковы, Алексеевы и Павловы) титулярной советнице Елизавете Федоровне Мизюковой (ГАКО.Ф.184.Оп.2.Д.652). Получается, что все сухочевское Мизюковское поместье и представители династии Павловых являются переведенными непосредственно из Жировской волости.

Четвероюродный брат Василия Алферовича Бартенева – жировский дворянин, помещик деревни Томлин Колодезь подпоручик Николай Севастьянович Бартенев в свое время женился на дочери владельца села Сухочева Марии Ивановне Макеевой (ГАКО.Ф.184.Оп.2.Д.126) и также проживал в родовом поместье своей жены, переведя туда часть своих жировских крепостных.

Остается открытым вопрос, как крестьяне Павловы оказались во владении томлинских помещиков Бартеневых? Открываем еще один документ (ГАКО.Ф.184.Оп.2.Д.36) – материалы переписи 1762 года. «Деревни Костиной (однодворца Кузьмы Стефановича Костина) крестьяне: Сидор Дмитриев Павлов, 33 года. У него брат Ларион, 31 год, с женой Дарьей Бирюковой, 30 лет, купленная того же стану у однодворца Севастьяна Бартенева, крепостная его. У них сын Федор, 3 лет».

Теперь все встало на свои места. Проживавшие исконно на своем «историческом» месте крепостные крестьяне Павловы из деревни Костиной перешли во владение жировским дворянам Бартеневым по соглашению между владельцами, скорее всего, состоявшим между собой в династическом родстве. Бартеневыми они были вывезены в деревню Сухочево и проданы дворянам Мизюковым. В Сухочево у потомков алисовско-здобниковско-жировского рода появилась на свет дочь Матрона, которой суждено было стать одной из известнейших женщин России.

Легенда появления на свет знаменитой картины гласит: Иван Николаевич Крамской сидел в гостях у Бестужевых, когда в комнату вбежала его красавица-жена со словами: «Какая встреча была сейчас у меня!». И эмоционально поведала, как встретила свою бывшую хозяйку - помещицу Александру Мизюкову. Та тоже узнала бывшую горничную и решила, что Матрена Саввишна тут же должна осыпать ее благодарностями за обеспеченную жизнь. Но Бестужева проехала мимо с независимым и гордым видом. Такой, запечатленная художником И.Н.Крамским в момент своего наивысшего эмоционального подъема, она продолжает глядеть на нас со знаменитого портретного холста.

Из метрических книг фатежского края

В процессе работы с метрическими книгами Фатежского уезда в читальном зале Курского областного государственного музея были выявлены интересные факты, не поддающиеся объяснению со стороны здравой логики.

Несколько раз в церковных книгах сел Жирово и Миленино в части регистрации новорожденных младенцев встретились записи о внесении в списки «крещенных лиц» мертворожденных детей. Так в семье жировских крестьян Федора Ивановича и Евгении Николаевны Чаплыгиных 10 июля 1896 года родился мертвый ребенок, которого настоятель храма внес в метрический документ. Попытка проанализировать логику священника не является возможной.

Все метрические книги были разбиты на три части по факту совершения в храме таинства крещения, таинства венчания и обряда погребения. Мертвого ребенка ни коим образом не крестили, а значит, в документы о совершении таинства крещения вносить его было нельзя. Да, и чисто формально это было невозможно, так как указывались имя ребенка, святой, в память которого он был наречен, восприемники (крестные родители) и священник совершавший обряд. Нельзя было его как некрещеного указывать и в части лиц, в отношении которых совершался чин церковного отпевания и погребения. Ведь не вносились в метрики представители других конфессий и члены сект, как «не родившиеся от Духа Святого», сколько бы им лет от рождения не было.

Если священник в церковном документе пытался зафиксировать факт совершения женщиной родов, то это было нецелесообразно. Пособий по рождению в Российской Империи не платили, материнский капитал на последующих детей не был предусмотрен, звания «героинь» за рождения определенного числа детей не присваивалось. Пытались таким образом зафиксировать точку отчета, в течение которого женщина не могла посещать храм после родов? Священник назначался на приход пожизненно (за редкими исключениями) и хорошо знал своих прихожан. А посещать «чужие» приходы в православной традиции не принято до сих пор. Ведение церковных документов, проверяемых периодически окружными благочинными, проходило по строго утвержденным формам и являлись достоверно выверенными. Подлог для церковнослужителя являлся тяжким грехом. Так зачем вписывали в церковные книги мертворожденных?

Таинственные случаи в селе Жирово

Весной 1908 года на стол фатежскому становому приставу легли документы о ходе расследования фактов таинственной смерти шуклинских крестьян в поле у села Жирово. По свидетельству очевидцев в воскресенье 18 мая к западу от деревни Большая Жирова были найдены два умерших мужчины. Следствие установило, что погибшими были житель деревни Фатьяновка 60-летний Петр Федорович Рудаков и житель деревни Позднякова 70-летний Гавриил Сергеевич Рудаков. Полицейский урядник доносил, что убитых обнаружил местный крестьянин Дмитрий Иванович Емельянов, бывший и единственным свидетелем трагического происшествия. На мертвых не было обнаружено следов насилия, но положение тел указывало на явную насильственную смерть мужчин.

Пристав решил сам выехать на место происшествия и через некоторое время стал свидетелем ужасающей картины. На земле, изогнутые в неестественных позах, лежали тела мужчин с широко раскрытыми от животного страха глазами. Вокруг на молодом жите отпечатались обгорелые полукруглые отпечатки большого диаметра. Никаких других следов или предметов вокруг не было видно. Пристав распорядился отправить тела к местному доктору для установления причин смерти и приказал вызвать свидетеля трагедии Дмитрия Емельянова на допрос в канцелярию.

Прибывшие на следующий день родственники погибших подтвердили личности найденных мужчин, но напуганные таинственной смертью и неестественными позами покойников, согласились на их захоронение на Покровском кладбище села Большое Жирово. Земский врач, осмотревший тела, пришел к выводу, что Рудаковы умерли от разрыва сердца, вероятно от того, что увидели нечто, приведшее их в смертельный ужас. Неестественное состояние тел врач объяснил воздействием на них очень высокой температуры, но как сам заметил, на телах нет следов огня или горения.

Оставалось расспросить жировского крестьянина, который, как утверждали, увидел нечто ярко сияющее в поле и отправился посмотреть на таинственный свет. Из-за большой занятости урядник отложил допрос на следующий понедельник 26 мая. А 25 мая вахмистр донес приставу, что 28-летний крестьянин Дмитрий Емельянов был убит «нынешней ночью громовым ударом».

Летающие тарелки в селе Кромское

В сентябре 1989 года группа учащихся Кромской основной школы трудилась на поле местного хозяйства «Родина», помогая колхозникам в уборке картофеля. Малышня собирала корнеплод на грядках, ребята постарше подносили ведра к машинам и подавали взрослым. Время от времени наставники объявляли небольшие передышки, и старшеклассники у машин убивали время неторопливыми беседами и осмотром окрестностей.

Во время одного из перерывов один из ребят воскликнул: «Смотрите, что это?», указывая рукой на двигавшийся со стороны Фатежа серый дискообразный объект. Плавно и медленно НЛО проплыло над восточной окраиной села и на миг зависнув над сельским кладбищем, также плавно, но стремительно удалось в сторону города Курска. Весь период полета занял не более 5-7 секунд, так что многие из присутствующих школьников не успели даже отыскать глазами «тарелку» в небе.

Это был уже не первый случай, когда неопознанный небесный объект посещал село Кромское. В трех километрах западнее от места работы школьников находится поле, которое в местном хозяйстве использовалось как место откорма колхозного молодняка. Почву не пахали, она покрылась степной травой, на которой молодые бычки по воле набирали вес. Скотники, ухаживающие за стадом, однажды ночью увидели, как на поле бесшумно, переливаясь яркими огнями, приземлился странный летательный аппарат. Постояв какое-то время на земле, НЛО выбросил вверх столб света, резко взмыл ввысь и исчез. С тех пор этот участок земли НИКОГДА и НИКЕМ в хозяйстве не использовался. Сейчас он зарос кустарником и порослями деревьев. Местные жители называют его «полем, где летающая тарелка садилась».

Однажды весной очередной летающий объект приземлялся на сенокосном участке поля у хутора Скоровка. Ночью местные жители видели яркие огни в поле, силуэт дискообразного аппарата, а утром обнаружили неподалеку от огородов круглые отпечатки следов на земле и закрученную вихрем траву. Через какое-то время местные жители заметили, что посаженный картофель во всех дворах хутора не взошел. Некоторые крестьяне пересеяли огород, но опять никакого эффекта не было. И лишь спустя некоторое время овощи и фрукты на участках стали расти и пришли в агрономическую норму. Как говорили сами селяне «это все последствия приземления летающей тарелки».

Тайны фатежских храмов

В 1794 году рядом с обветшавшим древним храмом в селе Кромское (Рудка) была возведена каменная с колокольней церковь на средства местных крестьян. Объединявший несколько населенных пунктов храм сразу стал местной достопримечательностью. В церковной ограде находились семейные склепы российских адмиралов Головачевых и мореплавателей Богдановых, представителей дворянской династии Суковниных (Суковкиных). В 1892 у стен храма был возведен склеп над телом ученого физика Константина Дмитриевича Краевича.

11 апреля 1936 года было заседанием Курского облисполкома принято решение о закрытии храма села Кромское Фатежского района. Местные коммунисты и мародеры принялись сразу же ломать и грабить храм. Руководитель местной ячейки «союза воинствующих безбожников» Евлампий Хлынин устроил показательные танцы в алтаре храма. Через несколько дней у него заболели ноги, Евлампий (по уличному Юлик) навечно оказался прикован к постели. Его ноги покрылись струпьями, в которых завелись черви. Дочери Юлика помешались рассудком и до конца своих дней находились в состоянии сумасшествия. Еще один селянин полез на купол храма сбрасывать крест, но оступился и упал на землю. Через несколько дней он скончался.

Варварами было уничтожено не только здание Архангельского храма и ряд церковных построек, грабители не погнушались и церковными захоронениями. Открыто, днем, не стесняясь, местные жители вскрыли склепы, сломали и разворовали надгробия. В одном из мавзолеев с 1892 года находилосьтело русского ученого Константина Дмитриевича Краевича, местного дворянина. Свинцовый гроб, в котором находилось забальзамированное тело, разрубили на части, с тела сняли одежду и сапоги, в которых позже «щеголяли» по селу. Прах выдающегося ученого был выброшен и позже захоронен местными жителями на месте усыпальницы, стены которой разобрали по кирпичику. Возможно, с этими событиями связано одно из сельских «проклятий». Обнаружилось, что все мужчины одной из семей, проживающих неподалеку от снесенного храма и принимавшей участие в мародерстве, умирали, не дожив до 60-летнего возраста. Константин Дмитриевич Краевич умер на шестидесятом году своей жизни, будучи известным в Российской Империи масоном и спиритом. Широко известны его участия в спиритических сеансах вместе с Д.И. Менделеевым и А.М. Бутлеровым. Сын Краевича Борис и внук Андрей проживающие в Париже были членами известной масонской ложи «друзей любомудрия».

Нетронутой осталась лишь церковная сторожка, в которой проживал сторож Афанасий Титович Лунев. В нее снесли уцелевшую церковную утварь, иконы, Богослужебные книги и в сторожке проходили праздничные службы, совершались требы. Надежды на то, что со сносом храма распадется церковная община, не оправдались. Люди еще теснее сплотились в единое целое, освободившись от «православных извне» и продолжали приходить на место храма, несмотря на открытые угрозы большевиков. Селяне подобрали брошенную при сносе храма икону Божией Матери «Казанская», перед которой стали служит молебны и акафисты. По закрытии сторожки Икону забрала к себе благочестивая семья Кореневских Михаила Тимофеевича и Марфы Трофимовны. После переезда на постоянное место жительства в село Шатовку, Кореневские передали Икону в местный храм. Помещенная в церковь святыня после литургии стала издавать чудесный запах. Данное чудо не осталось без внимания местных жителей и церковных властей, создавших комиссию по изучению феномена.

В 1930-х годах борьба с православными святынями происходила на всей фатежской земле. Пострадал от советской идеологии и Благовещенский храм села Миленино. Перестроенный в 1890 году не месте старинной церкви, документально известной с восемнадцатого столетия, он имел одну редкую для приходских храмов достопримечательность – церковную крипту. Криптой (от греч. krypte — тайник) называлась подземная (катакомбная) часть церкви в виде часовни или пещеры, в которой погребались святые или широко почитаемые в народе церковные деятели. В первой половине прошлого столетия под миленинским храмом были видны провалы, ведущие вглубь подземных пещер. В советское время местное руководство, приспособившее здание церкви под хозяйственные нужды, приказало засыпать входы землей, и постепенно память о них среди сельчан угасла.

В апреле 1936 года, после принятия решения о закрытии храма, местные коммунисты и ячейка безбожников села Миленино стали уничтожать церковную утварь и православную святыни. Были сняты иконы и хоругви, вынесены металлические оклады и предметы из цветного металла. Несколько человек отправились на купол храма сбивать крест. Со злобным хохотом безбожники спилили позолоченное навершие и, бросив крест на землю, спустились, готовые торжествовать победу. Но креста на земле не оказалось. Как говорили позже старожилы: «крест ушел в землю, сама земля его приняла». Подобное случалось и в других фатежских храмах.

Житие и молитвенные подвиги монахя Исайи

В деревне Соломино Фатежского района есть небольшой хуторок под названием Амелин. По-преданию, его основал в незапамятные времена выходец с Украины некто Емельян (в малороссийском произношении АМЕЛЯ). Потомки легендарного Емельяна – Амели прославили его имя не только в родном краю, но и далеко за его пределами. Более трехсот человек рода Амелиных были священно и церковнослужителями. А уроженец села схиархимандрит Глинской Пустыни Серафим (Амелин) причислен к лику святых Русской Православной Церкви.

Нынешние жители деревни хорошо помнят рассказы старого поколения о проживавшем в их селе «монахе», который совершал церковные требы в годы гонения на Церковь. А некоторые свидетели его служения и до сих пор еще живы. Но вот что интересно, никто из современных соломинцев и оставшихся в живых сельчан прошлого поколения, способные рассказать о жизни и подвигах праведника, не помнят его имени. Ни мирского, ни иноческого.

Совершенно случайно в руки исследователей попали документы монахини Марии (Амелиной) Булимовой, среди которых оказался старый потрепанный листок дореволюционного монашеского формуляра. Из него стали известны подробности иноческой жизни нашего земляка, его мирского и монашеское имя. Так Господь открыл миру подробности жизни затворника.

Федор Афанасьевич Амелин родился в 1865 году в семье крестьянин Афанасия Гавриловича и Феклы Гавриловны Амелиных в деревне Соломино Здобниковской волости Фатежского уезда. С детства Федор любил церковные службы и часто посещал приходской Введенский храм, который находился в шести верстах от родного дома. Обучался грамоте сам в доме родителей, которые были грамотными, Богобоязненными хлебопашцами. Предаваясь одиночеству, Богомыслию и Богомудрости, Федор не решился обремениться семейными узами, намериваясь уйти в монастырь по примеру своих соседей Серафима Амелина и его дяди Нила, которые уже к этому времени подвизались в Глинской пустыни. 6 марта 1902 года 37-летний Федор поступает в качестве временнопроживающего послушника в Жабынскую Макарьевскую пустынь Тульской губернии. Макарьевский монастырь на берегу реки Оки был основан по жалованной грамоте царя Феодора Иоанновича старцу Онуфрию в 1585 году.

22 августа 1906 года Федор Амелин был переведен в число действительных послушников, а 6 ноября перемещен в Белевский Спасо-Преображенский монастырь по собственной просьбе. В следующем году Федор Амелин был пострижен в рясофорные монахи с именем Митрофан, а еще через год рукоположен во иеродиаконы. Рукополагал подвижника настоятель монастыря, бывший Курский епископ Лаврентий (Некрасов). Иеродиакон Митрофан был рукоположен во иеромонахи 26 февраля 1914 года и по определению Тульского епархиального начальства был назначен на должность благочинногоБелевской обители.

Исполнительный и Боголюбивый монах о. Митрофан нес подвиг старчества в монастыре, являясь примером подражания для братии и ее пастырем. Тяготясь общественными заботами, он принимает постриг в схиму 4 октября 1915 года с именем Исайя и уходит в затвор.

Молитвенный подвиг старца прервали события 1917 года. После государственного переворота, Спасо-Преображенский монастырь был закрыт, монахи изгнаны из стен обители. Старец Исайя вернулся в родное село. Желая продолжить отшельническую жизнь, святой подвижник инесколько монахов – изгоев устроили в овраге отдаленного лесного массива кельи – пещеры, довольно глубокие жилые подземные галереи по примеру жилищ древних христиан. Рядом с местом поселения монахов забил родник, до сих пор считающийся чудотворным и целебным. Через несколько лет подвигов отшельники были обнаружены местными жителями. К монашеским пещерам началось паломничество, о котором стало известно органам НКВД. Явившиеся сотрудники милиции, будучи уроженцами окрестных сел и почитающие подвиг подвижников, посоветовали монахам покинуть «лесную республику» и переселиться в село.

Отец Исайя поселился в доме родной сестры Ксении Афанасьевны Амелиной, которая, несмотря на то, что жила одна, содержала неплохой домик с хозяйством: корову, птицу, прекрасный сад, а в период НЭПа имела еще и магазин. Через некоторое время старец удочерил осиротевшую после репрессий родителей девочку из соседней деревни, которая и стала помогать ему вести обширное хозяйство. Сам монах устроил в отдаленном конце сада небольшой сарайчик – келейку, в которой проживал с ранней весны до поздней осени, и только с наступлением суровых морозов переходил в дом. В келье, вдали от людских глаз и мирской суеты, он совершал свой молитвенный подвиг. Старец Исайя отличался необыкновенной добротой и любвиобилием. В праздничные дни его сад был окружен стайками деревенских ребятишек, которых старец угощал сладостями и одаривал монетами. Все дети, чувствуя горячую любовь подвижника, наперебой старались ему продемонстрировать самое удачное из того, что имели или могли показать, чтобы только сподобиться благодарности монаха и его благословения.

Старец всем своим видом свидетельствовал о бытии «не от мира сего». Величавый, высокий, с пышной седой бородой, всегда опрятный, одетый в традиционную крестьянскую одежду, он одним появлением снимал тревогу и сомнения с души приходившего за утешение, советом или помощью человека. А шли к нему очень многие. После падения российской государственности, православные храмы в округе были закрыты, разграблены и уничтожены. Совершать требы стало некому, и в дом к подвижнику потянулись люди, не только односельчане, но и жители соседних весей. Старец крестил детей, отпевал умерших (Псалтырь по усопшим монахиня Мария Амелина), совершал молебны и панихиды. Почти все взрослое населения села и окрестных деревень являются «крестниками» отца Исайи. Несмотря на запрещение старцу исполнять христианские службы, Богослужения в селе проводились, и не один человек не посмел донести на подвижника. Областные и районные власти так и не узнали о проводимых в деревне церковных обрядах.

В деревне существует предание о борьбе старца Исайи с бесом. В древние времена один из соломинских хуторов назывался Костина-Бабина, своим названием указывающий на наличие на его территории каменных «баб» - языческих идолов-изваяний. Неподалеку проживали прямые потомки северских племен – севрюки (хутор Севрючий), культивировавшие поклонение силам природы. Чуть поодаль от Соломино находилась деревня Болванова, что также указывает на наличие там «болвана» - кумира языческих народов. В окрестных перелесках, оврагах и чащобах долгое время происходили странные явления, которые местные жители объяснить не могли и обходили эти места стороной. Особенно боялись поросшего лесом оврага в Малом Волчьем лесу. По воспоминаниям местной жительницы Софьи Павловны Ширковой жители села пытавшиеся войти в лес, были свидетелями лесных бурь в безветренную погоду, перемещения предметов, страшных воплей, слышали «разговоры» неодушевленных предметов.

Вынужденный покинуть монастырские стены старец Исайя и его духовные чада выбрали для места своего пещерного поселения именно эти безлюдные дебри. Во-первых, далеко от населенных пунктов. Во-вторых, в местах, пользующихся дурной славой и обходимых людьми за несколько верст краем. Наверное, была и третья причина, связанная с духовной внутренней борьбой старца и его молитвенным противостоянием темным силам.

По созданию «пещерной республики» собранная в Соломино братия усердно молилась к Богу и их молитвами окрестные чащобы не только «очистились» от являющихся людям привидений и фантомов, но и стали одними из посещаемых мест в деревне. А в страшном овраге Волчьего леса забил родник, вода которого до сих пор обладает свойствами излечивать многие (даже хронические) заболевания.

9 января 1947 года,на третий день Рождества Христова, душа старца освободилась от бренного тела и отошла ко Господу. Подвижник мирно почил, также тихо и безмятежно, как и жил на земле. Похоронен подвижник справа от алтаря бывшего приходского Введенского храма села Никольское-Амелино (ныне Октябрьского района Курской области).

После смерти старца оказалось, что из-за его простоты и смирения, никто из сельчан, вплоть из самого близкого окружения, не знал его полного монашеского чина. Так и остался подвижник навечно в памяти односельчан простым деревенским «Монахом».

Таинственный крест в деревне Соломино

Предание, оставленное первыми жителями деревни Соломино своим потомкам гласит: однажды пришли на территорию фатежского края два брата Емельян (Амеля) и Константин, и основали свое поселение, заняв свободные земли на берегах реки Грязная Рудка. Многочисленным были семейства знаменитых братьев, быстро росло население новообразованного хуторка. В силу появления большого количества потомков возникла необходимость одному из семейств покинуть обжитые места и переселиться на свободные земли. Очень не хотелось разлучаться братьям, как не хотелось покидать и уже обжитые плодородные побережья.

Крепко задумались братья. Даже хотели жребий бросить, кому отправляться на поиски новых земель. И тут однажды одному из братьев приснился сон. Видит он во сне дерево, указывающее своими ветвями на восток и на запад, и слышит голос: «По правую руку есть владения Емелины, а по левую - Костины». А место ему хорошо знакомое, много раз хоженое - перехоженное. Старый буерак за яровым полем.

Рассказал утром патриарх о своем дивном сне и решили патриархи сходить на то место, что судьбою было указано. Пришли к основанию буерака, а там старая ветла стоит молнией раздвоенная: одной стороной склонилась на запад, а другой – на восток. Глядят, у подножия дерева стоит деревянный крест. А на кресте надпись: «Да любите друг друга». Поняли братья, что это им знак послан, и наказ, чтобы всю жизнь вместе жили. Взяли братья крест, а из-под него родник забил и побежал вниз по оврагу, разделяя буерак на две равные части.

В этот же год семейство брата Константина заселило берег реки Рудки слева от родника, и образовался хутор Костин. А на берегу справа появился хутор Амелин. На месте старой ветлы, у вершины источника новопоселенцы установили каменный крест, на котором выбили свой герб и наказ «Да любите друг друга». Это место у потомков двух династий было особо почитаемо много десятилетий. Даже когда встал вопрос о постройке храма, то было решено, что соломинский край уже освящен Чудотворным Крестом и церковь решено было поставить в соседнем селе.

Много лет среди Костиных и Амелиных имелось пророчество, что Чудотворный Крест помогает только этим двум династиям. Ретиво оберегали поселенцы свои земли от пришлых людей. Женились только на представительницах местных родов. Но через несколько поколений вера потомков иссякла, и в Соломино переселились представители других династий. В тот же год родник иссяк. А однажды придя к верховью холма селяне не нашли Чудодейственного Креста. Старики говорили: «Крест под землю ушел. Но когда совсем худо будет Соломино, он вновь вернется».

Легенда могла бы остаться легендой, если бы не два обстоятельства. Действительно слева от «Колхозного (Пиехина)» сада населенные пункты населяли представители рода Костиных: Костина, Шалатоновка, Новоселовки. А справа жили только Амелины: Амелина, Малая Амелина (Волна революции), Загородчина, Побочина. И не только. Также слева располагаются деревни Костина на Вильне, Костина-Быканова Курского района, Костина (На Моховом болоте) в Алисово Фатежского района. А справа есть деревня Амелина, село Никольское-Амелино в Октябрьском районе.

Во-вторых, сейчас активно возводится в Кромском храм-часовня, в честь нашего земляка преп. Серафима (Амелина). Не есть ли это «возвращение» того Креста, что возродит деревню Соломино. Очень и очень хочется на это надеяться.

Тайны Волниковской миогилы

В 2010 году у деревни Волниковка Большеанненковской администрации было обнаружено захоронение, вызвавшее широкие споры в мировой научной среде. Сразу же было объявлено об уникальности фатежской находки из 300 предметов, не имеющих равности в России поколичеству вещей, комплектности, древности и даже их сохранности. Во вскрытой могиле были найдены останки воина и его боевого коня, украшенного богатой сбруей, относящиеся к V веку нашей эры (эпохе Великого переселения народов), которые нельзя идентифицировать (!) по национальному, культурному и технологическому типу. Все изделия, сделанные на высочайшем уровне искусными ювелирами, выполнены на заказ и представляют собой весьма дорогой набор снаряжения. Некоторые ученые сразу же отмели версию о захоронении в фатежской могиле гуннского воина, усмотрев в богатом снаряжении европейскую технику производства, и соотнесли останки всадника с именем германского короля Германариха. Но, ни один из уважаемых научных сотрудников не потрудился связать известное захоронение с судьбой проживавших в то время в Поусожье местных жителей.

В пятом тысячелетии побережье полноводной реки Усожи было заселено потомками жителей северского союза (севрюками), являвшимися искусными воинами и крепкими хозяйственниками. Случайно достигавшие берегов Усожи конные отряды степных гуннов, европейские остготские племена или полудикие отряды кочевников из Крыма встречали ожесточенное сопротивление наших предков и вынуждены были возвращаться обратно или оставаться на поле боя.

У истоков реки Усожи, на территории нынешнего села Большое Анненково находилось большое поселение севрюков, охранявшееся крупным отрядомпод командованием опытного воина Оплота. По имени военного руководителя городище называли Аплотовым или Стречным (по названию реки). Много раз приходила вражеская конница на земли наших предков, но каждый раз побежденная, признавала право местных жителей иметь устоявшийся дедовский уклад жизни и избирать собственную власть. Отряд Оплота контролировал большую территорию к югу от Усожи до Курицы, удерживая на дальних подступах угрожающие нападением неприятельские войска.

Но однажды объединенные гунно-остготские племена под командованием одного из ярких представителей германского рода Амалов огромным ордой вторглись на русские земли. Широкими волнами они растекались по территории Посеймья, уничтожая поодиночке оказывающие сопротивление отряды местных жителей. Несмотря на мужественное противостояние севрюков, войска потомков Германариха пришли на берега Усожи и окружили Аплотово городище, требуя признать власть остготского короля.

Поселение обороняла небольшая горстка воинов под предводительством Оплота, все, что осталось от отряда, павшего в предыдущих сражениях с вражеской конницей. Но, несмотря на многочисленное превосходство со стороны кочевых народов, Оплот и остатки его дружины семь дней храбро сражались со стен своего поселения. На место павших воинов вставали их жены и дети, не желавшие испытать на себе горечь и унижение в плену у степняков. К концу седьмого дня, способные держать в руках оружие славяне, подожгли свои дома, и вышли с оружием в руках навстречу неприятельскому отряду.

Когда бой завершился, предводитель остготов приказал отыскать тело командира храбрых русичей. Оплота одели в драгоценные доспехи германских королей и гуннских предводителей, выделили богатую сбрую для его павшего коня и вырыли могилу на месте почитаемого веками языческого капища. Похоронив Оплота, кочевники провозгласили место его захоронения священным и ушли… навсегда. Чтобы избежать осквернения его могилы.

Через несколько лет на месте Аплотова городища опять поселились люди, помнившие и почитавшие место упокоения их славного предка. Но со временем новые поколения утратили сведения о трагических событиях, забыли и о месте погребения славного воина. Только в старом народном названии села Анненково все еще присутствовало наименование Аплотова.

Фатежане - потомки северян или... амазонок?

По территории Фатежского уезда проходили несколько дорог, по которым крымская конница совершала набеги на города центральной части России. В степи близ села Халчи отдыхали конные тюркские отряды и концентрировались для совместных набегов на укрепленные крепости. Для обороны южных границ государства параллельно с ведущими на Москву «крымскими сакмами» были поставлены сторожевые посты – сторожи, с гарнизонами из числа служилых людей.Широко известна «восточная» сигнальная линия по пути Курица - Б.Жирово – Фатеж – Любаж, возведенная в период правления Ивана Грозного.

Вдоль западных границ уезда, в направлении на Дмитровск - Орел, также имелись оборонительные посты, контролируемые местными жителями. До 1917 года в состав Здобниковской волости (с. Кромское) входил хутор Севрючий, населяли который, как следует из названия, севрюки - потомки курского племени северян. На территории сел Кромское, Алисово, Шуклино заградительные сторожевые отряды стояли вплоть до начала XVIII века. Найденные в селе Кромское предметы быта курских севрюков (наконечники стрел, колчан, керамика, предметы быта) подтверждают придания о фатежанах – хранителях славянских земель.

Факт, что фатежский край населяли «севрюки» и «саяны» не вызывает сомнений. Но случайная находка полутора вековой давности в деревне Клюшникова Фатежского уезда не имеет логичного объяснения. В 1887 году местные крестьяне, работая в поместье помещика Кишкина, обнаружили остатки глиняной посуды и несколько полустертых монет.Надеясь найти более ценные вещи, крестьяне разрыли землю вокруг находки и обнаружили три деревянные окаменевшие «колоды» с останками древних воинов. В захоронении лежали железные дротики, наконечники стрел, металлические части колчанов, монеты, кинжалы и глиняная посуда. По мнению фатежского исправника Юркевича «в выдолбленных гробах лежали останки славянских воинов – женщин». Украшения на кожаной одежде, характер причесок, строение костей, размер оружия однозначно говорили о найденном «женском захоронении».

У древнегреческих историков есть упоминания о воинственном племени амазонок, наличие которого подтверждено современной наукой. Археологами найдено несколько военных «женских» захоронений в Причерноморье и предгорьях Кавказа. Согласно исследованиям, большинство найденных усыпальниц соответствуют захоронениям представителей скифо-сарматской культуры. «Отец истории» Геродот описывает амазонок, как бесстрашных воинов, искусно владевших всеми видами оружия. Название племени происходит от греческого слова «амасес», т.е. «без груди». Якобы, представительницы воинственного племени прижигали у себя правую грудь, чтобы она не являлась помехой при стрельбе из лука. Раз в год амазонки объявляли перемирие и общались с мужчинами близлежащих поселений. Родившихся мальчиков убивали, а девочек воспитывали в спартанских условиях, приучая к жизни степного воина.

Возможно, обнаруженные в деревне Клюшникова останки являются погребением сарматских женщин-воинов, что дает повод считать фатежан (фатежанок?) потомками легендарных амазонок.

Фатежские клады

Несмотря на интенсивные поиски имеющихся «несметных» сокровищ на территории Фатежского края, никому еще не удалось обнаружить заветных кудеяровских «бочек с золотом», спрятанной им императорской кареты или предметов, явно связанных с именем легендарного разбойника. Исключением может стать лишь найденный в лесу у села Семеновка Щигровского уезда медный сосуд с серебряными копейками – «чешуйками». На сосуде хорошо читалась надпись «Михалко Косолап», и многие поисковики посчитали находку единственным кладом, на котором закопавший его разбойник кудеяровской шайки оставил подпись. Если это не шутка нашедших сокровища крестьян, то можно предположить, что хозяин старинной поклажи позабавился над будущими любителями легкой наживы, подписавшись именем дикого лесного зверя. Но кроме кудеяровских богатств были еще и небольшие по содержанию, но исторически ценные находки укрытых кем-то до лучших времен «поклаж».

В прошлые века крестьяне Фатежского уезда были не менее удачливыми в кладоискательстве, чем жители окрестных регионов. Находки фатежан поражают как количеством найденных сокровищ, так и исторической ценностью последних. Весной 1907 года житель расположенной на берегу реки Усожа слободы Макаровка Иван Михайлович Дмитров выпахал на огороде глиняный кувшин с 1583 серебряными и медными монетами XVI-XVII веков (в том числе и «татарскими») и золотой массивный перстень. Немного ранее на противоположном берегу той же реки у села Миленино были найдены арабские дирхемы и несколько монет «шведского и прусского происхождения».

18 июля 1916 года фатежский уездный исправник доносил в курский губернский статистический комитет, что купец города Фатежа Василий Иванович Битюков нашел под фундаментом своего дома на улице Северной двадцать старинных серебряных монет. Для определения культурной ценности клад был отправлен в Санкт-Петербург, в Императорскую археологическую комиссию. Перед революцией 1917 года сокровища вернули в Курск, и выдали их обратно фатежскому купцу. Перед угрозой экспроприации престарелый Битюков не смог придумать ничего лучше, чем зарыть монеты на их исконном месте под фундаментом. Покинувшие город члены купеческой семьи за спрятанными сокровищами не вернулись. Поныне клад улицы К. Маркса ждет своего повторного обнаружения.

На месте магазина на углу нынешних улиц К. Маркса и Никитинской стоял угловой двухэтажный из красного кирпича дом купцов Барковых. Разрушенное во время гражданской войны здание, долго не восстанавливалось. В развалинах первого этажа жили нищие и бездомные. После войны, при сносе руин, рабочие наткнулись на клад золотых монет, который стал достоянием государства. Немало золотых предметов было найдено при строительстве фатежской средней школы №2, построенной на месте храмового кладбища. В разрытых могилах богатых горожан, в том числе в усыпальнице купцов Харичковых были найдены бриллиантовые серьги, золотые и серебряные монеты, платиновое кольцо и даже … золотой гребень.

Шакловитый и Цыклер. История Петровских бунтов на курской земле

В 1689 году активно проявились стремления юного царя Петра к радикальному реформированию: он сформировал 2 «потешных» полка, заложил «флот» на Плещеевом озере. Напуганные нововведениями поднимаются на бунт стрелецкие полки, выдающуюся роль в котором сыграли уроженцы фатежской земли. Инициатором стрелецкого бунта в августе 1689 года стал начальник стрелецкого приказа, друг царевны Софьи и ее фаворита В.В.Голицына – окольничий Федор ЛеонтьевичШакловитый, уроженец фатежского села Новоспасское. Именно он вывел стрелецкие полки на улицы Москвы и ратовал за арест юного Петра. Но воспитанные на уважении к царственным особам стрельцы, ограничились обвинением в ереси окружения царя, требуя выдачи иноземных «гостей» и приближенных к трону бояр, чем обрекли восстание на провал. Стрельцы же и выдали Ф. Шакловитого царю. Под страшными пытками проявил мятежный фатежанин безпредельное мужество, не выдав ни своих единомышленников, ни главных виновников восстания и даже на плахе не признал себя виновным. По приговору боярского суда, заседавшего 11 сентября 1689 года Шакловитый был признан участником государственного заговора и на другой день казнен на плахе у стен Троицкой Лавры, а его фатежское имение в селе Новоспасское «отписано» было в государственную казну.

Виновным в смерти Шакловитого был другой «фатежанин» – Иван Елисеевич Цыклер. Сын «иноземного полковника», он был записан на русскую службу и начал ее стряпчим одного из учреждений в 1677 году. При Петре I Цыклер стал подполковником стрелецкого войска и был назначен помощником Федора Шакловитого, а в 1689 году являлся активным идеологом стрелецкого бунта. Видя, что восстание проиграно, Цыклер перебежал на сторону правительства и сообщил имена стрельцов-заговорщиков, за что был награжден юным царем званием думного дворянина, добавкой к окладу и отправлен воеводой в Верхотурье.

В начале 1696 года он был вызван в Москву и назначен « к строению крепостей при Азовском море». Тогда же Цыклер, Федор Пушкин и еще один «фатежанин» – Алексей Соковнин устраивают заговор против царя, планируя поджечь дом Франца Лефорта во время очередного пира и, воспользовавшись беспорядками, убить Петра. 23 февраля 1697 года два стрельца – Ларион Елизарьев и Григорий Силин явились к царю и рассказали о заговоре. Участников немедленно арестовали. Причины участия в заговоре каждый из участников имел личные: Цыклер мстил Петру за дружбу с Милославскими, Соковнина возмущали «нерадения о стрельцах», Пушкин поклялся отомстить за опалу отца. На допросах вновь проявилось искусное стремление Цыклера к клевете и доносу. Вымоляя прощение, он оклеветал царевну Софью в участии в заговоре. Но это не спасло Цыклера от кары: 4 марта 1697 года он был казнен. Под плаху, на которой происходила казнь, установили гроб боярина Милославского, умершего в 1695 году и замешанного в заговоре, чтобы кровь казненного пролилась на останки умершего. Голову заговорщика, воткнутую на «железные рожны», выставили на несколько дней на Красной площади Москвы. Двое сыновей Цыклера были отосланы в Курск с тем, чтобы «их без указа царского в Москву не отпускать». Один из сыновей – Михаил Иванович поселился в деревне Курица Фатежской округи, где приобрел поместье в 19 душ крепостных крестьян.

Тоскующий по роскошной столичной жизни Михаил Цыклер всеми силами пытался добиться снятия опалы и искал возможности вернуть назад утраченные привилегии. И прежде всего, надеялся он на большие деньги, способные уладить возникающие вопросы. Опытный пройдоха и авантюрист, он не стал ждать милости у судьбы, а призвав «ясновидцев», ворожей и старожилов, выведал местные легенды о спрятанных сокровищах и принялся искать «заговоренные поклажи». В том числе и с помощью магических заклинаний.

Неизвестно, что нашел курицкий искатель приключений, и нашел ли что-нибудь вообще. Но из сохранившихся в архивах документов XVIII столетия мы знаем, что в середине века Михаил Иванович Цыклер в звании надворного советника жил в Москве. Ему было возвращено имение в Галицком уезде (более 700 душ крестьян) и право жить в столице. Его сыновья Александр и Дмитрий – офицеры лейб-гвардии Преображенского полка продали фатежские поместья: в деревне Верховья реки Курица (30 душ) и в сельце Шпилек (ныне Курского района) – 16 душ и переселились в Санкт-Петербург.

В курский край были высланы и сыновья Алексея Прокофьевича Соковнина, участвовавшего в заговоре Цыклера и казненного 4 октября 1697 года: Василий, Федор и Петр, племянники знаменитой «мятежной боярыни Морозовой» – Феодосии Прокофьевны Морозовой (урожденной Соковниной). От казни их спасло только то, что их сестра Софья была замужем за А.И.Милославским, четвероюродным племянником царицы Натальи Кирилловны Нарышкиной.

Также в наши края были сосланы брат Алексея Прокофьевича Соковнина с сыновьями. На курской земле они образовали славную династию, многие представители которой проживали в фатежском крае. Среди фатежских представителей рода пять человек дослужились до чина генерала, двое были предводителями дворянства Курской губернии, остальные отмечены придворными должностями и российскими орденами. Их родовая усыпальница находилась на кладбище Архангельского храма с. Кромское, одном из многочисленных поместий рода.