Индейские войны.

Глава 1 Аборигены

Волею судеб территория Америки стала последним пригодным для обитания крупным участком суши, заселенным человеком. Порядка 15–17 тысяч лет назад группы охотников и собирателей начали проникать на территорию Северной Америки из Сибири через Берингию. Различный климат, своеобразие флоры и фауны диктовали разные направления развития для населения Северной, Центральной и Южной Америк. Мезоамерика становится центром формирования развитых государств со сложной иерархической структурой и высокоэффективным земледелием. Ничего подобного европейцы не застали в Северной Америке, что дало основания говорить об определенной отсталости коренного населения.

Это не совсем так. Между 500 и 1000 годами нашей эры на территории будущего американского юго-запада распространяется сельскохозяйственная мезоамериканская триада — кукуруза, бобы и тыква. Появление производящего хозяйства привело к формированию двух городских культур — Хохокам и Аназаси (территория современных Калифорнии, Аризоны, Колорадо и Нью-Мексико) представители которых считаются предками нынешних индейцев пима и пуэбло. В районе XIII столетия население в регионе сокращается, а знаменитые скальные города приходят в упадок, по всей видимости, из-за аридизации.

Еще севернее, в бассейне реки Миссисипи, формируется Миссисипская культура, расцветшая в X–XII столетиях. Подобно южным соседям — ольмекам, майя и ацтекам — обитатели долины Миссисипи строили крупные города, в центре которых возвышались пирамиды. Многие поселения в регионе обносили деревянными стенами, а останки людей со следами боевых ранений свидетельствуют о воинственном характере обитателей континента. Самым крупным поселением была расположенная неподалеку от современного Сент-Луиса Кахокия, на пике расцвета населенная более чем десятью тысячами жителей. Однако уже в XIII столетии Кахокия приходит в упадок и оставляется обитателями. То же самое со временем происходит и с другими поселениями. Причины упадка Миссисипской культуры неясны, по всей видимости, сыграл роль целый ряд факторов — военные конфликты и династические кризисы, изменения климата и, наконец, привезенные европейцами болезни, по цепочке, от одного племени к другому, распространявшиеся по Америке, подобно лесному пожару. Впрочем, южные поселения Миссисипской культуры сохранялись еще долго, будучи описаны испанцем Эрнандо де Сотов в 1541–1542 годах.

Глава 2 Чужаки

В середине XVI столетия, сокрушив государства инков и ацтеков, алчущие золота и новых земель испанцы обратили взоры на север. Однако тут испанская экспансия замедлилась. Заинтересованные в многочисленном, оседлом и ведущем сельское хозяйство покоренном населении, испанцы столкнулись с ожесточенным сопротивлением малочисленных и ведущих полукочевой образ жизни племен.

Тем не менее интерес испанской короны к землям на севере подогревали рассказы о золоте и многочисленном населении Флориды и бассейна Миссисипи. Первые сведения об этих землях сообщил совершивший удивительное приключение конкистадор Кабеса де Вака, чей рассказ подвиг испанцев на организацию двух крупных экспедиций. Эрнандо де Сото, отплыв от побережья Кубы, исследовал Флориду, однако умер в пути, добравшись до территории современного Техаса. Другой испанец, Франциско Васкес де Коронадо, пройдя далеко на север, достиг Великих равнин и Скалистых гор.

К сожалению, для самих индейцев встреча двух миров закончилась трагически. Болезни, принесенные людьми де Сото во Флориду, буквально выкосили местное индейское население, а беглецы и торговцы разнесли нечисть еще дальше. В результате, когда спустя полтора столетия французские трапперы и торговцы спустились в низовья Миссисипи, то не обнаружили десятков городов, описанных де Сото — лишь мелкие деревни.

Эпидемии туберкулеза, оспы, кори и других принесенных европейцами болезней, выкосивших в XV–XVII столетиях до 80–90% населения Америки, имели ряд значимых последствий — существенно облегчили европейцам завоевание Нового Света и разрушили устоявшиеся этнические структуры. В результате многие «племена», с которыми сталкивались европейцы, в частности, англичане, были на самом деле недавно образовавшимися пестрыми конгломератами беженцев, спасавшихся от эпидемий, европейских завоевателей и воинов других, не столь пострадавших племен.

Это, впрочем, не помогло испанцам в завоевании Северной Америки. Основанная в конце XVI столетия провинция Нью-Мехико оставалась практически не заселена испанскими колонистами, окруженными к тому же враждебно настроенными пуэбло. Последние несмотря на то, что эпидемии сократили численность местных с 60 до менее чем 20 тысяч человек, нашли силы поднять в 1680 году восстание и изгнать испанцев. Спустя полтора десятка лет идальго вернулись, вновь установив контроль над Нью-Мексико, но о дальнейших завоеваниях уже не помышляли. Вместо этого захватчики постарались укрепить влияние с помощью испытанного средства — религии. Иезуитские и францисканские миссионеры с энтузиазмом несли слово Божье погрязшим в «языческом грехе» индейцам, а в долине Рио-Гранде появилось около 50 миссий.

Несколько успешнее дела у испанцев шли во Флориде, где корабли Мадрида были привлекательной целью для французских пиратов. Более того, в 1565 году стало известно, что французы основали укрепленное поселение — форт Каролина на восточном побережье Флориды. Что еще хуже — эти галлы были гугенотами, то есть еретиками в глазах испанцев. В сентябре первый генерал-губернатор Флориды Педро Менендес, взяв под начало пять сотен солдат, штурмом взял форт и перебил обитателей. Ликвидировав конкурентов, Менендес спустя пять лет основал Сан-Агустин — центр испанского владычества в регионе. Тем временем францисканцы, пользуясь покровительством Менендеса, основывают миссии на территории современной Джорджии, а иезуиты — в Чесапикском заливе. Однако через год, в 1572-м, миссия будет разрушена индейцами, а спустя еще три десятилетия здесь появятся англичане.

Глава 3 Французская Америка

Пока испанцы завязли во Флориде, атлантическое побережье севернее привлекало все большее внимание других европейцев, оказавшихся не у дел при разделе Южной Америки. На первых порах англичан, французов и голландцев манили испанские корабли, перевозившие сокровища Нового Света в Европу. Второй интерес состоял в поисках Северо-Западного прохода, вдоль северного берега Северной Америки через воды Северного Ледовитого океана на далекий восток — в Китай и Индию. Наибольший энтузиазм проявляла английская корона. Еще в конце XV столетия итальянец на английской службе Джон Кэбот (Джованни Каботто) исследовал побережье Ньюфаундленда, а во второй половине XVI века тем же путем последовали Мартин Фробишер, Хамфри Гилберт и Джон Дэвис, сумевший достичь Баффиновой земли. Богатые рыбой места привлекали все больше европейских рыбаков и китобоев. Весной-летом 1578 года в водах у Ньюфаундленда и Лабрадора рыбным промыслом занимались экипажи 350 европейских кораблей — англичане, голландцы, французы и испанцы.

Однако внутренние территории Северной Америки не привлекали особого внимания англичан вплоть до конца XVI столетия. Бедное на тот момент английское королевство не могло осуществить полноценную колонизацию, будучи к тому же сковано конфликтами католиков и протестантов. Кроме того, в отличие от Мезоамерики, на Севере Америки не было развитых цивилизаций с густонаселенными городами и экзотических товаров, пользовавшихся большим спросом в Европе. Наконец, попытки найти на побережье золото и серебро провалились.

Этим дефицитом внимания не преминули воспользоваться французы, достаточно быстро оценившие перспективу добычи еще одного востребованного в Европе товара — мехов, чья ценность возрастала в Европе параллельно сведению лесов — в Англии уже в первой половине XIV столетия король Эдуард III ограничил круг лиц, имеющих право носить меха «членами королевской фамилии, прелатами, баронами и рыцарями». Однако для успешной торговли бобровыми шкурами французы были вынуждены вступить в непосредственные контакты с добытчиками товара. То есть местными индейцами. Первым предпринял подобную попытку путешественник Жак Картье, экспедиция которого была профинансирована французским королем Франциском I. В ходе путешествия Картье исследовал земли по течению реки Святого Лаврентия, составив описание быта местных жителей — ирокезов. Здесь же мы сталкиваемся с одним из первых упоминаний знаковой для Индейских войн практики — скальпирования. В одном из поселений ирокезов Картье увидел «кожу, снятую с человеческих голов и натянутую на шестах словно пергамент». Этому свидетельству вторят участники испанской экспедиции де Сото, подвергшиеся нападению индейцев в Аппалачах, и видевшие, как мертвых товарищей подвергли скальпированию.

Проникнув в район Великих озер, французы оказались в центре ожесточенного противостояния. Земли вдоль озера Онтарио и в долине реки Святого Лаврентия были заселены многочисленными и воинственными ирокезами, говорившими на одноименном языке. Ирокезы вели смешанное хозяйство, в котором охота и рыбная ловля сочеталась с выращиванием кукурузы. Воинственное племя окружали народности, разговаривавшие на алконгинских языках, распространенных на огромной территории от Лабрадора до Северной Каролины. Носители — микмаки, алконгины, абенаки и другие — вели более подвижный, нежели ирокезы, образ жизни, основанный на охоте и добыче пушного зверя. Именно с алконгинами, а также с говорившими на ирокезском языке гуронами предпочли вступить в партнерские отношения французские торговцы. Это в свою очередь означало начало конфликта с Пятью Нациями — могущественным объединением пяти ирокезских племен — каюга, сенека, онондага, онейда и могавков. Стоит отметить, что индейцы изначально расценивали малочисленных французов не как завоевателей, а скорей как некое новое племя, способное склонить чашу весов на ту или иную сторону в ходе межплеменных конфликтов. Главное, что могли дать французы в обмен на бобровые шкуры своим новым союзникам — металлические изделия. В рамках торговли отчетливо была видна разница между миропониманием двух сторон. Если европейцы, в частности французы, рассматривали товары и обмен с сугубо утилитарной стороны, то индейские союзники видели в торговле прежде всего обмен подарками, символизировавшими дружбу и союзнические отношения. Французский торговец так описывал заключение сделки с микмаками:

«И они называли себя друзьями и братьями нашего короля. Подарки были подарены и речи были произнесены, прежде чем мы приступили к торговле. После того как все это сделано, наступает время пира. Затем они будут танцевать и петь песни».

Кроме того, индейцы из алконгинских племен были убеждены, что все на свете — люди, животные и даже вещи — являются вместилищем духов, «маниту». Особенно силен «маниту» в ярких и блестящих вещах — зеркалах, изделиях из меди и стали.

Однако индейцы быстро поняли и практические преимущества металлических вещей — топоров, котелков и ножей, прочность и надежность. Особенно же туземцев интересовало огнестрельное оружие, эффективность которого наглядно продемонстрировали ирокезам французы в 1609 году. Вплоть до начала века у галлов не было никаких поселений в регионе, кроме нескольких маленьких и недолговечных торговых фортов. Наконец, в 1608 году Самуэль де Шамплейн построил новый торговый пост, которому было суждено стать основой будущего Квебека. Тем временем за помощью к чужакам обратились индейские союзники, подвергавшиеся набегам ирокезов. Шамплейн и еще девять французских солдат присоединились к туземцам и выдвинулись к берегам озера, позже названного в честь самого Шамплейна. Здесь захватчики натолкнулись на деревянное укрепление, за стенами которого укрылись две сотни ирокезов (по всей видимости, могавков). После традиционного для индейцев ночного пения перед битвой, на рассвете ирокезы покинули укрепления и, прикрывшись деревянными щитами, начали приближаться к союзникам французов. Шамплейн с товарищами тем временем укрылись в зарослях неподалеку. Дождавшись подходящего момента, французы дали залп из своих мушкетов, сразив наповал трех ирокезских вождей, шедших впереди войска. Шокированный неприятель незамедлительно обратился в бегство.

Все больше вовлекаясь в конфликты между индейцами, французы все отчетливее понимали разницу между европейской и индейской манерой ведения войны. Индейцы не ставили целью захват территорий или уничтожение поселений противника. Главной ценностью были пленники — женщины и дети, которых потом принимали в состав племени-победителя — и, разумеется, слава, которая ждала удачливых воинов. Именно поэтому столь необходимы были скальпы — зримые свидетельства побед. Ирокезы довели индейскую традицию ведения войны почти до совершенства, регулярно совершая набеги на соседей. Судьбу захваченных пленниц и детей решали старейшие женщины, игравшие в ирокезском обществе огромную роль и принимавшие ключевые политические решения. Как правило, дети и женщины подлежали принятию в племя. Участь мужчин была куда более незавидной. Пленников подвергали мучительным пыткам — тыкали ножами, жгли факелами, стремясь сделать страдания как можно более нетерпимыми. Жертва, в свою очередь, должна была вести себя как можно более мужественно. После того как пленника умучивали до смерти, ирокезы предавались ритуальному каннибализму, поедая тела врагов.

Ирокезы довольно быстро решили проблему технического превосходства французов и союзных индейцев, найдя новых партнеров — голландцев, основавших в 1614 году торговый пост неподалеку от современного Олбани. Нидерландцы, которых ирокезы называли «kristoni» (букв. «творцы металла») очень быстро поставили на поток продажу мушкетов, что означало переход индейской манеры ведения войны на новый уровень. В скором времени ирокезы, вооружившись мушкетами, доведут до совершенства тактику набегов и нападений из засад.

Тем временем ирокезы, получив новое оружие, начали совершать все более опустошительные набеги на земли союзных французам индейцев. Унесшая в могилы до половины ирокезов в 1633–1635 годах эпидемия оспы лишь подстегнула активность воинов, стремившихся восполнить потери своих племен за счет захваченных женщин и детей. Вскоре ирокезы уже атаковали караваны каноэ с бобровыми шкурами на озере Онтарио и реке Святого Лаврентия, подвергнув опасности всю французскую меновую торговлю в регионе. Все это вынудило галлов ускорить вооружение индейских союзников огнестрельным оружием и начать строительство цепочки укрепленных поселений и торговых постов, в том числе основанного в 1642 году Монреаля. Ирокезы ответили эскалацией насилия и новыми нападениями. В ходе развернувшихся «бобровых войн» ирокезы нанесли полное поражение гуронам, истребив сотни мужчин, женщин и детей. Часть гуронов была крещена французскими иезуитами и уведена в окрестности Квебека, несколько сотен мигрировали к озеру Мичиган, где, смешавшись с местным населением, реорганизовались в новое племя виандотов.

Между тем с середины века в военные конфликты в районе Великих Озер начинают все чаще вмешиваться новая сторона — англичане.

Глава 4 Джеймстаун

В конце XVII столетия неосвоенной европейцами оставалась огромная территория от Аккадии на севере до Флориды на юге. И испанцы, и французы сочли эти территориями бесполезными: слишком жарко для добычи хороших шкур, но слишком холодно для выращивания востребованных в Европе культур — табака и сахарного тростника. Зато обратили внимание англичане. К этому моменту в Англии прочно утвердилась у власти Елизавета, а католичество активно вытеснялось из страны. Елизаветинская эпоха породила целую плеяду активных людей, выступавших попеременно в роли моряков королевского флота, пиратов, торговцев и путешественников. Эти верные слуги королевы — сэр Фрэнсис Дрейк, Джон Хоукинс, Уолтер Рэли и Хамфри Гилберт — активно призывали к колонизации Ирландии, которая началась после разгрома мятежников в ходе Девятилетней войны. В этом смысле Ирландия для англичан стала неким подготовительным плацдармом, на котором британцы проверяли свою модель колонизации. В отличие от испанской или французской манеры, Лондон основывал свою оккупацию на вытеснении коренного населения англичанами и шотландскими пресвитерианами. Рэли, Дрейк и прочие также выступали за навязывание католической Испании активной борьбы в колониях.

В этой ситуации королева Елизавета и государственный секретарь Фрэнсис Уолсингем решили начать колонизацию. В 1585 году экспедиция, отправленная Уолтером Рэли к побережью Северной Каролины, основала поселение на острове Роанок. Сам Рэли, получивший от Елизаветы право на колонизацию, рассчитывал превратить место в гнездо английских каперов, своими нападениями терроризирующих испанцев. Место, однако, выбрали крайне неудачно — местные неплодородные почвы ставили крест на идее самообеспечения колонии продовольствием. Когда в 1590 году друг Уолтера Рэли Джон Уайт прибыл на каперском корабле к месту основания колонии, то обнаружил, что все жители, в том числе внучка Уайта, исчезли. Единственной подсказкой было вырезанное на дереве слово «кроатан» — название соседнего острова, где обитало одноименное племя.

С тех пор судьба исчезнувших обитателей будоражит специалистов, хотя весьма вероятно, что страдавших от голода англичан, которых приютили дружелюбные индейцы, истребил могущественный местный вождь Поухатан. После смерти Елизаветы и воцарения короля Якоба дело колонизации поручили основанной в 1606 году Вирджинской компании. В май 1607 года группа из 104 колонистов основала Джеймстаун в Чесапикском заливе. Место было выбрано неслучайно — хорошие места для стоянки кораблей, целый ряд впадающих в залив судоходных рек — Потомак, Джеймс, Йорк и Раппаханнок.

Вдоль побережья обитали свыше 20 тысяч индейцев, принадлежащих к трем десяткам племен, но объединенных под властью вероятно ответственного за гибель колонистов из Роанока вождя Поухатана. При первом контакте Поухатан, окруженный четырьмя десятками телохранителей, слугами и множеством жен и наложниц, произвел на англичан впечатление могущественного лидера. Индейцы вели смешанное хозяйство, включавшее охоту, собирательство, рыбную ловлю и выращивание окультуренных растений. Зимой туземцы собирались в большие деревни в несколько сотен обитателей, а весной рассеивались по округе, занимаясь охотой и рыбалкой. Летом — вновь возвращались в деревню, выращивая на полях кукурузу, бобы и тыкву.

У прибывших на новое место англичан дела обстояли не столь благополучно. Во-первых, довольно быстро выяснилось, что выбранное для поселения место имело ощутимые недостатки. Джеймстаун оказался окружен болотами, кишащими малярийными комарами, а солоноватая и стоячая вода была малопригодна для питья, служа разносчиком болезней. Во-вторых, обитатели колонии — пестрая толпа, состоящая с одной стороны из ищущих приключений и богатства джентльменов, с другой — из набранных в самых темных лондонских трущобах бедняков, не испытывала особой тяги к сельскому хозяйству. Гораздо больше приезжих интересовал поиск в окрестных землях золота, несмотря на все протесты фактического руководителя колонии, опытного солдата и путешественника Джона Смита. Всю недостающую пищу планировали выменивать у местных индейцев, не понимая, что туземцы выращивают лишь немногим больше того, что потребляют сами. В результате все первые годы существования колонии обитатели страдали от жестокого голода, в отдельных случаях доходившего до каннибализма. Из первых 104 поселенцев спустя год в живых оставалось лишь 38. Несмотря на то, что корабли Компании неоднократно привозили продовольствие и все новых и новых колонистов, ситуация не становилась лучше. После особо жестокой зимы 1609 года из 220 англичан выжило лишь 60. Голод даже вынудил некоторых эмигрантов бежать к индейцам. Туземцы убивали всех, кто приходил с пустыми руками, но позволяли остаться догадавшимся принести с собой металлические орудия.

Тем временем отношения оставшихся в Джеймстауне колонистов с индейцами становились все хуже. Еще в первую зиму попал в засаду и был захвачен воинами Поухатана Джон Смит. Поскольку Поухатан расценивал англичан как еще одно племя, которое нужно подчинить, то устроил ритуальное убийство, в ходе которого Смит должен был «возродиться» в качестве подчиненного вождя. Смит, как человек, выросший в рамках христианской культуры, неправильно интерпретировал языческий ритуал, решив, что принимавшая в обряде участие двенадцатилетняя дочь вождя по имени Покахонтас спасла пленника от смерти. Поухатан же не понял Смита, решив, что англичанин признал свое подчиненное положение, и поэтому, вероятно, искренне удивился, когда вождь англичан, вернувшись в Джеймстаун, вновь принялся рыскать по индейским деревням в поисках продовольствия. Из этой истории «чудесного спасения» позже родился миф о любви Смита и Покахонтас, лживый чуть более чем полностью.

Полноценная война разразилась летом 1609 года, когда индейцы перебили множество колонистов, заперев уцелевших в Джеймстауне, где приезжие, страдая от голода, мороза и цинги пережили кошмарную зиму. Прибывший весной 1610 года в Чесапикский залив с грузом продовольствия и подкреплением Томас Уэст барон де ла Варр был шокирован увиденным. Судьба колонии и всей английской Америки висела на волоске, поэтому участник войны в Ирландии перешел к решительным действиям. В сложившейся ситуации Томас принял пост губернатора и передал командование в руки Джорджа Перси, ветерана войны в Нидерландах. Итогом активизации действий колонистов стало разорение соседнего селения паспахегов. Сам Перси описал атаку следующим образом: «Обрушившись прямо на них, мы насадили около 15 или 16 из них на мечи и обратили остальных в бегство… Мой лейтенант привел ко мне их королеву, ее ребенка и еще одного пленника…». После возвращения в лагерь с пленниками капитан Дэвис, по словам Перси, утверждал, что лучшим решением будет сжечь «королеву» индейцев. Перси, однако, настаивал на быстрой казни, поэтому два солдата отвели индианку в лес и закололи мечами.

Тактика выжженной земли начала приносить свои результаты, а в 1613 году англичанам сопутствовал еще один успех. Захватили Покахонтас, которую выдали замуж за колониста Джона Рольфа, крестили под именем Ребекка и отвезли в Англию. Вождь Поухатан был вынужден заключить мир с англичанами.

Глава 5 Кровь, табак и предательство

На исходе 1616 года Вирджинская компания оказалась на грани банкротства. Многообещающее предприятие по созданию первой английской колонии в Северной Америке превратилось в источник бесконечных трат и проблем. Однако в этот период акционеры Компании поняли: гораздо целесообразнее передать контроль над землей тем, кто здесь трудится. Каждый, кто оплатил Компании переезд через Атлантику, получал пятьдесят акров земли. В свою очередь, белые кабальные слуги, чей переезд оплачивался новыми хозяевами, после означенного контрактом времени также становились полностью свободны, получая земельный надел. Кроме того, последовав примеру Джона Рольфа, колонисты начали выращивать табак, ставший основой экономического процветания колонии на ближайшее столетие. Однако у экономического успеха нашлась обратная сторона — выращивание табака требовало все новых и новых земель, которые принадлежали соседним индейским племенам. В результате захват новых территорий колонистами спровоцировал новый виток конфликта с индейцами. Лидером туземцев стал младший брат Поухатана — Опечанканау. Всячески демонстрируя якобы дружеское отношение к колонистам, Опечанканау позволил гостям селиться на индейских землях и даже обещал принять со своими людьми христианство. Однако вскоре англичан ждала расплата за доверчивость и беспечность.

22 марта 1622 года неожиданная и скоординированная атака индейцев потрясла колонию. Обрушившись на рассеянных по плантациям поселенцев, индейцы безжалостно истребили 347 человек — мужчин, женщин и детей. Погибла треть населения колонии, а уцелевшие в панике хлынули к укреплениям Джеймстауна, пока нападавшие выжигали дома и посевы ненавистного табака. Пережив первое потрясение, англичане начали планировать ответные действия. Губернатор колонии сэр Фрэнсис Уайатт заявил: «Наша первая задача — полное изгнание дикарей, которое обеспечит нас свободными землями для нашего скота». Находившийся в Англии Джон Смит, узнав о случившемся, предельно цинично отметил, что «случившееся хорошо для колонии, поскольку дает нам повод уничтожить их любым доступным способом».

Англичане, заручившись поддержкой некоторых племен, вновь применили тактику выжженной земли, уничтожая поселения участвовавших в нападении индейцев и посевы кукурузы. Когда весной 1623 года индейцы оказались перед угрозой голода, Опечанканау запросил мира. Англичане ответили согласием, пригласив воинов и вождей окрестных племен. Однако это была ловушка — свыше 200 воинов были отравлены и безжалостно переколоты мечами и шпагами. Отмщение свершилось. Следом колонисты подвергли атакам обескровленные и лишившиеся многих воинов окрестные деревни. Борьба продолжалась еще десятилетие, но теперь инициатива была на стороне англичан, основывавших все новые поселения в долине рек Раппаханнок и Потомак. После заключения в 1632 году мира обе стороны получили долгожданную передышку.

18 апреля 1644 года Опечанканау совершил еще одну столь же внезапную, равно как и успешную атаку. Вновь, как и два десятилетия назад, несколько сотен колонистов были истреблены, а дома пылали. Однако силы Похватанской конфедерации были уже подорваны, а колонисты, напротив, стали сильны и многочисленны. Построив в 1645 году целый ряд фортов, англичане годом позже взяли в плен самого Опечанканау, доставив практически слепого старика на всеобщее обозрение в Джеймстаун. Здесь несчастного пристрелил охранявший пленника солдат. Вместе со смертью Опечанканау правящий род Поухатана пресекся, а возглавляемая семьей Конфедерация распалась. Войны и эпидемии фактически уничтожили аборигенное население Вирджинии — к 1660 году от двух десятков тысяч индейцев, когда-то подконтрольных Похватану, осталась едва десятая часть, зажатая меж быстрорастущих городов английских колонистов.

Победа над индейцами не принесла особых дивидендов акционерам Вирджинской компании, которая в 1624 году окончательно обанкротилась, а патент на управление колонией перешел к короне. В 1632 году в регионе появилась еще одна колония — король Чарльз предоставил двенадцать миллионов акров земли своему фавориту и стороннику Сесилу Калверту лорду Балтимору, который в угоду покровителю назвал землю Мэриленд — в честь жены короля. Эти две колонии — королевская и владельческая — стали базой для дальнейшей экспансии английской короны на континенте, хотя их выживание и далось дорогой ценой.

Глава 6 Библия и бобры

Колония другого типа появилась севернее — в заливе Кейп-Код. Первую попытку основать поселение на территории будущей Новой Англии британцы предприняли еще в 1608 году, но гости, обосновавшиеся на реке Кеннебек, столкнулись с враждебностью местных индейцев и после суровой зимы покинули неприветливые места.

Англичане появились здесь вновь в 1620 году, когда к Кейп-Коду подошел корабль «Мэйфлауэр», принадлежащий Лондонской компании купцов-авантюристов, финансировавшей основание колонии. На борту находилось 102 пассажира, часть из которых была пуританами — членами Лейденской конгрегации и слугами. Вторая группа пассажиров состояла из людей, нанятых непосредственно Компанией для обеспечения жизнедеятельности будущей колонии. И если пуритане, известные в американской традиции как «пилигримы», искали возможности бежать от притеснений и построить свой «Град Божий на холме», то компанию, как и любое коммерческое предприятие, интересовала, прежде всего, прибыль. Заключив на борту корабля знаменитое «Мэйфлауэрское соглашение», колонисты высадились на берег 21 декабря 1620 года, заняв опустевшее поселение патуксетов, вымерших в результате эпидемии оспы. Поселенцы пережили очень тяжелую первую зиму, в ходе которой молодая колония потеряла половину населения, но успешно собранный в новом 1621 году урожай заложил основу для будущего процветания. Свою роль сыграло, что пилигримам удалось установить в целом добрососедские отношения с местными индейцами. Огромная заслуга в этом принадлежала последнему выжившему патуксету по имени Сквонто, когда-то пойманному английскими каперами, несколько лет прожившему в Лондоне и прекрасно знавшему английский язык. Сквонто помог англичанам установить контакт с вождем (сахемом) вампаноагов Массасоитом. Глава индейцев вместе с группой своих людей присутствовал на традиционном празднике — Дне благодарения, устроенном выжившими колонистами в октябре 1621 года в благодарность Господу за хороший урожай и помощь местных. Стоит отметить — важное отличие положения пилигримов от ситуации в Джеймстауне изначально заключалось в том, что принесенные европейцами болезни изрядно выкосили местное индейское население, которого к тому же не имело единого лидера наподобие Поухатана. В силу этого многие индейские сахемы сами стремились заручиться поддержкой англичан, видя в гостях еще одно, очень могущественное племя.

Пережив первые непростые годы, колония начала расти, прежде всего за счет массовой миграции пуритан. Весной 1630 года в Новую Англию прибывает флотилия из 11 кораблей, на борту которых находились свыше тысячи пуритан, возглавляемых харизматичным, богатым и предприимчивым юристом Джоном Уинтропом, получившим от короля право на основание новой колонии. Учрежденная Уинтропом сотоварищи Компания Массчусетского залива создала одноименную колонию, переправив сюда за десятилетие еще свыше 20 тысяч пуритан, бежавших от раздиравших Англию, Шотландию и Ирландию военных конфликтов. Поскольку все руководство и активы Компании находились в Новой Англии, пуритане в конечном итоге получили свой «Град на холме», отделенный от короля, лордов и англиканских священников бескрайней океанской гладью. Землей руководили губернатор, магистрат, а все аспекты общественной жизни регулировала конгрегационалистская церковь, жестоко преследовавшая инакомыслящих. Основой экономического процветания колонии стала торговля мехами с аборигенами, рыбная ловля, а также судостроительство, возможное благодаря прекрасному строевому лесу Новой Англии — в 1700 году в одном только Бостоне было 15 верфей.

В Новой Англии пуритане соседствовали с целым рядом индейских племен, говоривших на алконгинских языках. В непосредственной близости от Бостона и Плимута проживали мачассусеты, нипмуки и вампоаноги, дальше на запад вдоль океанского побережья — наррагансетты, пекоты и мохеганы. Все эти туземцы оказались втянуты в активную торговлю бобровыми шкурами, достигшую к середине XVII века беспрецедентных масштабов — через руки одних только голландских торговцев за год проходило до пятнадцати тысяч мехов. Эта ситуация приводила к усилению конфликтов между индейскими племенами, для которых доступ к представляемым европейскими торговцами металлическим изделиям и огнестрельному оружию становился вопросом выживания. Это, а также внедрение огнестрельного оружия, делало военные конфликты между индейцами все более ожесточенными и кровопролитными.

В свою очередь чем больше становилось колонистов, тем чаще гости конфликтовали с индейцами. Одной из причин столкновений было отношение пуритан к индейцам. Губернатор Плимутской колонии Уильям Брэдфорд описывал Новый Свет предельно красноречиво: «Отвратительная и пустынная земля, полная диких зверей и диких людей». При этом пуритане считали, что эта пустынная земля дарована верующим Господом, предоставившим в полное распоряжение ради превращения в цветущий сад. Интересы индейцев мало интересовали пуритан, тем более аборигены не понимали принципа частной собственности и силы письменных договоров. Индейцев приводило в недоумение, когда англичане арестовывали их за проникновение на внезапно ставшую чужой землю, на которой эти индейцы всего лишь пару зим назад охотились на оленей или выращивали кукурузу. В 1623 году колонисты из Плимута, шокированные известиями о резне, устроенной индейцами в Вирджинии, поймали группу проживавших неподалеку массачусетов, обвинив в подготовке нападения на колонию. Убив семерых, англичане разместили головы жертв на стенах форта для устрашения остальных. Раздражение индейцев вызывало и то, что колонисты активно вырубали местные леса, в которых индейцы охотились. В 1642 году вождь наррагансеттов Миантономи горестно восклицал:

«Вы знаете, что у наших отцов было много оленей. Наши бухты были полны рыбы. Но эти англичане забрали нашу землю, уничтожили траву. А их топоры обрушились на наши деревья. Их коровы и лошади съедают траву, а мы голодаем».

Глава 7 Бойня на Мистик-ривер

Первый крупный конфликт разгорелся в 1636 году. По течению реки Коннектикут обитало племя пекотов, племенными центрами которых были две крупные деревни. Одна из них, расположенная на труднодоступном холме у реки Мистик, была укреплена деревянным частоколом и служила основой власти сахема Сассакуса. Пекоты стремились подчинить своей власти мохеганов и увеличить свою роль в меновой торговле бобровыми шкурами, что неизбежно подталкивало к конфронтации с наррагансеттами, уже давно считавшимися основными торговыми партнерами голландцев в регионе. Сассакус обратился за помощью к англичанам, надеясь, что те помогут достигнуть компромисса с наррагансеттами. Руководство Колонии Массачусетского залива согласилось, в обмен потребовав от пекотов выплаты вампумом — бусами из раковин, выступавших у индейцев средством обмена на бобровые шкуры. Кроме того, англичанам были нужны убийцы приватира Джона Стоуна и его команды, погибших на побережье. Это соглашение привело к тому, что Сассакус начал быстро терять авторитет — пекоты были недовольны тем, что англичане требуют все больше и больше вампума и все чаще вторгаются в чужие земли — в 1636 году группа английских торговцев основала форт Сэйбрук в устье реки Коннектикут. Многие члены племени бежали к соседям — мохеганам, которых возглавлял урожденный пекот по имени Ункас. Тем временем позиции наррагансеттов усиливались — помимо голландцев они начали вести торговлю с группой англичан-диссидентов под руководством Роджера Уилльямса. Летом 1636 года английский торговец Джон Олдхэм был атакован у Блок-Айленда. Британец с командой были убиты, а товары растащены либо самими наррагансеттами, либо их союзниками ниантиками. Сами наррагансетты, однако, утверждали, что убийцы бежали на землю пекотов, найдя там защиту. Тогда руководство колонии Массачусетского залива снарядило экспедицию под началом Джона Эндекотта, который со своими людьми отплыл к Блок-Айленду, где обнаружил деревни ниантиков, только что оставленными обитателями. Предав поселения огню, Эндекотт отправился к реке Коннектикут — племенной территории пекотов, которых англичане обвинили в убийствах Стоуна и Олдхэма с людьми. Пекоты бежали в лес, а Эндекотт сжег деревню и вернулся в колонию.

В ответ пекоты начали совершать набеги на английские поселения и торговые посты, параллельно стремясь заключить военный союз с наррагансеттами для совместной борьбы с чужаками. Однако последние вместе с мохеганами предпочли союз с англичанами, решив ослабить своих старых врагов. Пекоты остались одни и, мысля категориями привычной для индейцев ограниченной войны, стремились набегами заставить англичан начать переговоры. Осадив в феврале форт Сэйбрук, спустя два месяца пекоты совершают дерзкое нападение на английское поселение Везерсфилд, убив 12 человек.

В ответ жители английских поселений на реке Коннектикут собрали ополчение, которое возглавил опытный солдат, ветеран Тридцатилетней войны Джон Мэйсон. Вместе с отрядом из 90 коннектикутских ополченцев Мэйсон снял блокаду с форта Сэйбрук, после чего усилив небольшое войско за счет дюжины бойцов под руководством капитана Джона Андерхилла, посланного Колонией Массачусетского залива, а также союзных наррагансеттов и мохеганов, двинулся вслед за индейскими следопытами вглубь территории пекотов. На рассвете 26 мая 1637 года этот пестрый отряд атаковал поселение пекотов на Мистик-ривер. Пока жители деревни приходили в себя, англичане преодолели частокол и начали поджигать вигвамы. Выбегавших в панике индейцев — в основном женщин и детей — безжалостно кололи и рубли мечами и шпагами. Остальные приняли мученическую смерть в огне. Союзники англичан, которые рассчитывали захватить женщин и детей, дабы включить их в состав своих племен, были шокированы масштабами резни — люди Мэйсона и Андерхилла перебили несколько сотен человек. Когда позже Андерхиллу задали вопрос о проявлении христианского милосердия, тот ответил, что «и в Писании оправдывается истребление женщин и детей».

При этом англичане не достигли своей главной цели — вопреки заявлениям Андерхилла, несколько десятков воинов во главе с самим Сассакусом сумели вырваться из огненной ловушки и бежать. Большая часть уцелевших пекотов во главе с сахемом решила покинуть родные земли и поискать убежища у могавков. Однако в середине июля беглецы были настигнуты отрядом Мэйсона в болотах неподалеку от современного Фэрфилда. Англичане, окружив пекотов, начали методично загонять жертв в центр болота огнем своих мушкетов. На исходе второго дня этой бойни маленький отряд во главе с Сассакусом сумел вырваться и бежать. Около сотни пекотских воинов были перебиты, несколько сотен женщин и детей захвачены в плен. В свою очередь, у колонистов было лишь несколько раненых. Хотя пекоты как племя были фактически уничтожены, персональная трагедия Сассакуса, чья попытка завоевать поддержку англичан дорого стоила соплеменникам, еще не дошла до своего логического финала. Беглец с горсткой уцелевших воинов сумел добраться до племенных земель могавков, которые, однако, предпочли убить несчастного, стремясь завоевать расположение англичан, жестокость которых вселила ужас в сердца индейцев по всему побережью.

Могущественное племя было практически истреблено, оказавшись расколото на несколько маленьких групп выживших. Сотни пекотских женщин и детей вошли в состав племен мохеганов и наррагансеттов, что привело к резкому усилению последних племен. Все это создавало почву для новых столкновений колонистов со вчерашними союзниками. Одновременно вместе с ростом численности населения и влияния колоний в регионе колонисты оказывались все сильнее втянуты в конфликты английской короны с давним противником — французами.

Глава 8 Лев и лилия в Новом Свете

К середине XVII столетия на огромной территории от Флориды на юге до залива Святого Лаврентия на севере местные индейские племена оказались втянуты в борьбу европейских пришельцев между собой. Особенно острым и принципиальным для судеб всего континента станет конфликт Англии и Франции, в котором ключевую роль сыграет противостояние английских и французских поселенцев, присылаемых из Европы регулярных войск, а также индейских союзников. И хотя как англичане, так и французы добились определенных успехов в деле освоения этой недружелюбной земли, модели колонизации и стратегия взаимодействии с индейцами подданных Лондона и Парижа были совершенно разными. С одной стороны, французы гораздо больше, нежели оппоненты, отрезанные от просторов континента горной цепью Аппалачей, преуспели в деле исследования североамериканского континента. Установив контроль над бассейном реки Святого Лаврентия, галлы активно изучали район Великих Озер, начали проникать на земли по течению Огайо, Иллинойса и Миссисипи.

В свою очередь английские колонии, протянувшись узкой полоской вдоль атлантического побережья, заметно превосходили владения французского короля по численности населения. К 1660 году на огромных просторах Новой Франции обитало всего лишь 3 тысячи колонистов, в то время как в районе Чесапикского залива и в Новой Англии жили уже 58 тысяч англичан. Большинство французских колонистов были бедняками родом из трущоб крупных городов западного побережья королевства — Нанта, Бордо, Руана и т. д, которые, не испытывая особого желания выращивать урожай в холодной, негостеприимной земле, к тому же страдали от отсутствия женщин. Эту проблему сначала Компания Новой Франции, а с 1663 года и непосредственно французская корона пытались решить путем завоза в колонию девушек с континента, известных как «filles du roi» (фр. королевские дочери), некоторые из которых были воспитанницами приютов.

Несмотря на все усилия официального Парижа, с каждым десятилетием Новая Франция проигрывала демографическую гонку английским колониям. Тому был целый ряд объективных причин. Во-первых, во Франции оказалось гораздо меньше безземельных крестьян, нежели в Англии, в которой для многих лишившихся надела копигольдеров отъезд в Америку зачастую становился единственным способом избежать превращения в бродягу. Во-вторых, для многих молодых жителей королевства гораздо более привлекательным местом для эмиграции становилась Испания — в 1669 году там жило около 200 тысяч французов. Гугеноты бежали в Голландию, Швейцарию, Германию и ту же Англию. Наконец, для многих шансом найти себя в этой жизни становилась армия, численность которой в период многочисленных военных кампаний Людовика XIV вырастала до 150 тысяч человек.

В первые годы существования английских колоний в Северной Америке поселенцы довольно редко вступали в противоборство с французами. Исключением служит рейд одного из акционеров Вирджинской компании Сэмуэля Арголла в 1613 году, локальные стычки в Новом Свете в период англо-французской войны 1627–1629 годов, а также конфликт между жителями Плимутской колонии и французами из-за построенного англичанами торгового поста в устье Пенобскота. При этом французам удавалось гораздо успешнее налаживать дружеские отношения с индейцами, чье участие в военных столкновениях с англичанами играло ключевую роль. Для быстро растущих в числе и захватывающих все новые земли англичан коренное население почти всегда превращалось в помеху, которую нужно уничтожить. Для малочисленных же французов индейцы были ключевым элементом как обороны Новой Франции, так и служившей для колонии экономической опорой торговли бобровыми шкурками. Но и помимо этого французы гораздо легче находили общий язык с аборигенами. Католические миссионеры активно проповедовали среди языческих племен, а французские трапперы и торговцы, называемые «coureursdebois» охотно учили местные наречия и брали в жены индианок, что привело к появлению многочисленных метисов, также становившихся проводниками французских интересов. Несколько иначе складывалась ситуация в случае взаимодействия британских колонистов и аборигенов. Хотя англичане рассматривали торговлю с индейцами как необходимую основу для процветания и функционирования своих колоний, суждения британцев о коренном населении были, как правило, довольно категоричны. Необходимо отметить, что неприязнь большинства англичан к индейцам тогда не имела расовой подоплеки. Сама концепция расового превосходства белых еще не была сформулирована, а англичане презирали индейцев не из-за цвета кожи, а по причине религиозных и цивилизационных различий. Индеец был «дикарем и погрязшим в грехе язычником». Причем дикарем, владевшим столь необходимой для дальнейшей колонизации землей. Все это делало новые столкновения между англичанами и туземцами лишь вопросом времени.

Глава 9 Война короля Филиппа

Разгром и фактическое уничтожение племени пекотов привели к серьезному изменению баланса сил в Новой Англии: в частности, заметно усилились мохеганы и наррагансетты, принявшие многих захваченных в ходе войны пекотских женщин и детей. Несмотря на это, главной проблемой индейцев по-прежнему оставалась разобщенность, которая лишь усиливалась из-за все более кровопролитных межплеменных конфликтов. Англичане же, несмотря на все споры и различия между колониями ощущали единство и готовность вместе выступить против коренного населения. Именно поэтому особое беспокойство руководства английских колоний вызвали известия, что вождь наррагансеттов — Миантономи — пытается создать альянс ряда индейских племен, в том числе могущественных могавков, для нападения на колонистов. Весной 1643 года колония Массачусетского залива, Плимут, Коннектикут и Нью-Хэйвен объединились в Конфедерацию Новой Англии для совместных действий колонистов в случае начала новой войны. Кроме того, англичане пошли на сближение с вождем мохеганов Ункасом, видевшим в пришельцах главную опору в борьбе с наррагансеттами. В ходе разгоревшегося между двумя племенами конфликта верх одержали мохеганы, а Ункас сумел пленить своего давнего врага. Миантономи был выдан англичанам, однако те, не зная, как поступить с пленником, вернули вождя Ункасу, брат которого окончил жизнь вождя наррагансеттов ударом томагавка по голове. Вместе со смертью Миантономи оказались похоронены все надежды на объединение индейцев, а племена Новой Англии продолжили истощать свои силы в столкновениях друг с другом.

Для колонистов, казалось, наступили времена благоденствия и процветания — их численность постоянно росла, свыше сотни поселений появились посреди бескрайних лесов, а индейцы попали в зависимость от торговли с англичанами. Среди пуритан стало появляться все больше сторонников обращения аборигенов в христианство. Самый ярый поборник этой идеи — преподобный Джон Эллиот — приступил к основанию «молящихся деревень» поселений крещеных индейцев. Как и францисканские и иезуитские миссионеры до него, Элиот был уверен, что обращение индейцев к свету Христовой веры немыслимо без принятия ценностей цивилизованного человека, первой из которых стало создание постоянных поселений, где обращенные дикари жили бы под постоянным контролем проповедника. Элиоту и соратникам удалось обратить в христианство сотни индейцев, правда, принадлежавшим в основном к небольшим и слабым племенам — нипмукам, пеннакукам, массачусетам. Вожди сильных и могущественных племенных конфедераций — наррагансеттов, мохеганов и вампаноагов — старались удержать своих людей от контактов со священниками.

В 1660 году умирает вождь вампаноагов Массасоит, тот самый, что присутствовал на Дне благодарения в пережившем первую зиму Плимуте. Наследует сын — Вамсутта, которому англичане дали имя Александр. Однако спустя два года Вамсутта продал часть племенной земли ненавидимым остальными англичанами диссидентам из Род-Айленда, за что был под охраной отправлен на встречу с официальными лицами Плимутской колонии.

Но по дороге Вамсутта неожиданно заболел и скоропостижно скончался. Вампоноагов возглавил младший сын Массасоита по имени Метаком, больше известный англичанам как Филипп, или король Филипп. Метаком показал себя хитрым и изворотливым вождем, стремившимся любой ценой остановить экспансию английских колонистов. Для достижения этой цели он пользовался как конфликтом Род-Айленда и остальных английских поселений, так и противоречиями между руководством колоний и представителями только что восстановленной в Англии монархии. В 1664 году даже обратился с жалобой к королевским комиссионерам, прибывшим по приказанию нового короля Карла II (сына казненного Карла I), подтвердившим права вампаноагов на племенные земли. Тем не менее Метаком не мог остановить английскую колонизацию, равно как и предотвратить все новые и новые захваты земли. К 1670 году в Новой Англии уже обитало свыше 50 тысяч колонистов, трехкратно превосходивших в численности местных индейцев, а сам Метаком был вынужден подписать очередной договор с Плимутской колонией, означавший подчинение вампоноагов власти англичан. Королю Филиппу оставалось лишь взять в руки мушкет и томагавк, с помощью которых вождь решил раз и навсегда изгнать чужаков.

В один из январских дней 1675 года к плимутскому губернатору Джосайе Уинслоу пришел необычный посетитель. Он прекрасно говорил по-английски, однако внешность выдавала в нем индейца. Этого человека звали Джон Сассамон, и он был сыном обращенных в христианство индейцев. Когда родители скоропостижно скончались, Сассамон был отдан на воспитание в английскую семью. Возмужав, индеец стал хорошим другом преподобного Элиота, успел поучиться в Гарварде и поучаствовать на стороне колонистов в Пекотской войне, а также зарекомендовал себя как прекрасного переводчика и посредника, столь необходимого колонистам в контактах с индейцами. Сведения, которые получил Уинслоу, были очень тревожными. По словам информатора, Метаком сколотил банду молодых воинов вампоноагов и пытался склонить вождей соседних племен к началу полномасштабной войны с англичанами, планируя также напасть на обращенных в христианство индейцев. Учитывая полученные сведения, вождь вампоноагов был вызван в Плимут, где руководство колонии предъявило королю Филиппу обвинения в измене. Однако в силу отсутствия твердых доказательств Метаком был отпущен, что как показали дальнейшие события, стало огромной ошибкой. В конце того же месяца Сассамон пропал, а спустя некоторое время тело доносчика нашли в пруду. В убийстве обвинили трех соратников Метакома, против которых свидетельствовал еще один обращенный в христианство индеец. После первого в истории Новой Англии судебного процесса, в рамках которого индейцев обвиняли в убийстве себе подобного, все трое обвиняемых были повешены 8 июня. Тем временем пока в Плимуте вершилась судьба убийц Сассамона, в темных лесах вокруг английских поселений рыскали десятки индейских воинов.

20 июня группа туземцев вошла в основанный десятилетием ранее на племенных землях вампоноагов поселок Суонси и попросила местного кузнеца заточить топоры. Когда поселенец отказался, индейцы начали грабить окрестные дома, а местные жители, и без того взбудораженные слухами о возможных нападениях индейцев, бежали к укрепленному форту. Тремя днями позже один из колонистов — Джон Солсбэри, застрелил грабившего дом индейца. Вампоноаги ответили убийством Солсбэри и еще нескольких англичан, пытавшихся добыть продовольствие для блокированных в форте людей. Неделей позже к Суонси подошел отправленный губернатором колонии Массачусетского залива Джоном Левереттом крупный отряд из 350 ополченцев в сопровождении индейских разведчиков. Однако на месте ополченцы попали под меткий огонь прятавшихся в окрестных лесах индейцев, отступавших при первой опасности.

Уже эти первые столкновения показали преимущество индейских воинов над англичанами. Появление и распространение в 60–70-е годы мушкетов с кремневым замком, заменивших устаревшие мушкеты с фитильным замком, сделали индейскую манеру ведения боевых действий еще более эффективной. Более легкие, надежные и удобные в обращении кремневые мушкеты идеально подходили для применявшейся индейцами тактики рейдов и внезапных засад. Каждый мужчина в племени на протяжении всей своей жизни знал два основных занятия — охота и война, и в обоих случаях мушкет был необходим. В результате индейский воин стал прекрасным стрелком, не только умевшим поражать цель на расстоянии, но и знавшим, как и какую позицию занять, как обойти неприятеля с фланга или тыла, и использовать рельеф местности. Самих англичан поражала не только точность индейцев, но и способность бесшумно передвигаться на местности, внезапно исчезать и появляться. Колонисты же, простые фермеры, торговцы и ремесленники, подобными навыками похвастаться не могли. Военный потенциал английских колоний ограничивался отрядами ополчения, которые подчинялись выбранным самими солдатами из своих рядов офицерам или не имевшим вообще никакого боевого опыта, или обученным в рамках европейской традиции ведения войны, не слишком полезной в лесной глуши Новой Англии. Хотя ополчение обязано было заниматься военной подготовкой, очень часто эти тренировки были нерегулярными и малоэффективными.

Нападение на Суонси стало поворотной точкой. Хотел ли до этого Метаком действительно начать войну с англичанами или нет, теперь у вождя не оставалось выбора. В следующие дни верные воины начали атаковать окраинные поселения колонистов, убивая всех, кто попался под руку, сжигая дома и посевы. Попытки англичан нанести контрудар заканчивались безрезультатно — индейцы ускользали, растворяясь в окрестных лесах. Вскоре к атакам вампоноагов присоединились частично христианизированные нипмуки. Осознав всю степень исходящей от Метакома опасности, губернаторы английских колоний бросили все силы на поимку мятежника. В середине июля неудачную попытку поймать руководителя индейцев в окрестных болотах предпринял командующий отрядом плимутцев Бенджамин Черч. Двумя неделя позже Метаком разорил поселение Дартмут, однако был настигнут отрядом ополченцев из Коннектикута и союзных мохеганов под началом Ункаса. Потеряв большую часть воинов и всех сопровождающих отряд женщин и детей, Метаком сумел прорваться и бежать на племенную территорию нипмуков. Тем временем отправленная из Бостона делегация добилась от наррагансетов обещания не ввязываться в разгорающуюся войну, но была атакована воинами нимпуков. К концу лета нападения начали становиться все регулярнее, в атаках участвовало все больше индейских отрядов, в том числе и группы крещеных индейцев. Расширялась и география — под ударом оказались и английские поселения в долине реки Коннектикут. Пытавшиеся оказать помощь отряды ополчения сами попадали в ловушки, теряя все больше людей ранеными и убитыми. В середине сентября в засаду у Кровавого ручья попал отряд массачусетских ополченцев под началом Томаса Лэтропа, сопровождавший покинувших разоренный Дирфилд колонистов. Больше шести десятков англичан были застрелены или зарублены томагавками, прежде чем на поле боя появились люди капитана Сэмуэля Мосли. В начале октября индейцы в ходе неожиданного нападения разорили и дотла выжгли Спрингфилд, воспользовавшись тем, что почти весь гарнизон покинул город ранее для соединения с Мосли и скоординированной атаки на силы индейцев.

Все новые и новые атаки индейцев, а также то, как нападающие легко избегали возмездия со стороны ополченцев, лишь усиливало ярость жителей Конфедерации Новой Англии. Не в силах обрушить эту ярость на нападавших, англичане обратили гнев на тех туземцев, до которых могли добраться. То есть на крещеных индейцев, чьи деревни располагались неподалеку от английских поселений. Осень 1675 года была для жителей этих деревень нелегким временем — они подвергались атакам сторонников Метакома, одновременно становясь жертвами грабежа и агрессии со стороны англичан. Наконец, дабы уберечь, а, отчасти, и исключить возможность их перехода на сторону неприятеля, руководство колонии Массачусетского залива отправило сотни крещеных индейцев на Олений остров в Бостонской бухте. Здесь, на этом продуваемом холодными зимними ветрами и неприветливом клочке земли, они проведут ближайшую зиму, страдая от нехватки топлива и продовольствия.

Тем временем руководство колоний перешло к решительным действиям. Стало ясно, что Метаком решил руководствоваться той стратегией ведения войны, которая до этого приносила успех англичанам в столкновениях с индейцами. Воины вождя своими беспрестанными набегами подняли волну паники среди колонистов, которые сотнями бросали свои дома и земельные наделы, устремляясь к побережью под защиту крупных фортов и их гарнизонов. Целью вождя вампаноагов являлось уничтожение материальной базы противника и подрыв морального духа. Англичанам необходимо было нанести жестокий и сокрушительный контрудар, способный переломить ход войны. Целью атаки выбрали крупное поселение наррагансеттов, формально так и не вступивших в войну, но при этом дававших приют многим воинам, женщинам и детям вампаноагов. Кроме того, многие молодые наррагансетты участвовали в набегах на английские городки. Для этой операции Конфедерация Новой Англии собрала значительные силы — к 600 ополченцам из Массачусетса присоединилось полторы сотни плимутцев под командованием губернатора колонии Джосайи Уинслоу, губернатор Коннектикута Роберт Трет и три сотни его людей, а также сохранивший верность англичанам Ункас со своими воинами. 19 декабря англичане, пройдя по замерзшим болотам вслед за индейцами скаутами, атаковали укрепленную частоколом и переполненную беженцами из окрестных индейских деревень «столицу» наррагансеттов неподалеку от современного Саут-Кингстона. Преодолев упорное сопротивление, колонисты ворвались в деревню, поджигая дома и рубя всех, кто попался на пути. Около шести сотен индейцев, в основном женщины и дети, были перебиты, огромные запасы продовольствия на зиму сожжены. Победа в «Великой болотной битве», как прозвали ее англичане, досталась дорогой ценой. Три десятка колонистов погибли во время штурма, свыше пятидесяти получили смертельные ранения. Многие были ранены менее тяжело, в том числе сражавшийся как лев Бенджамин Черч, которому суждено еще было сыграть важную роль в этой войне. Несмотря на потери, эта победа стала первым крупным успехом англичан в ходе войны. Наррагансетты оказались разбиты, выжившие в ходе этой бойни оказались перед угрозой смерти от голода и холода.

Будто в наказание за все жестокости, что творили той осенью в отношении друг друга люди, необычайно суровая зима сковала леса и болота Новой Англии. Морозы на время снизили интенсивность боевых действий, вынудив большинство индейских воинов разойтись по своим деревням. Но Метаком не сидел без дела, в сопровождении своих самых верных соратников отправившись на север, в земли могавков, где рассчитывал найти новых союзников. Вождь вампаноагов не знал, что могавки уже получили сообщение от своего надежного партнера и союзника губернатора Нью-Йорка Эдмунда Эндроса, попросившего атаковать незваных гостей. Будучи застигнуты врасплох, большинство людей Метакома были перебиты, но сам вождь сумел уйти. Тем временем у разбитых и крайне озлобленных разорением своей «столицы» наррагансеттов появился столь необходимый лидер. Им стал переживший «Великую Болотную Битву» сахем Канончет, сын убитого мохеганами сторонника индейского единства Миантономи. Объединившиеся наррагансетты, нипмуки и вампаноаги в феврале и марте потрясли колонистов новой серией нападений. Разорению подверглись Бриджуотер, Челмсфорд, Ланкастер, Мальборо, Медфорд, Провиденс, Варвик, Врехам, Плайнвилль и другие города. В Ланкастере индейцы убили преподобного Джозефа Рональдсона и захватили в плен множество пленников, в том числе жену преподобного — Мэри. Та провела в плену три месяца, успев повстречать самого Метакома, после чего была выкуплена за 20 долларов. Спустя шесть лет после своего пленения Рональдсон напишет книгу о случившемся с ней, давшую начало целому литературному жанру — рассказам пленников о своем пребывании у дикарей. В своих атаках индейцы придерживались одно и той же стратегии. Внезапное нападение, убийство всех мужчин, женщин и детей, что попались под руку, сожжение всех построек и быстрое отступление, прежде чем ополчение успеет среагировать и прийти на подмогу поселенцам. Иногда, когда ополченцы сами были слишком неосторожны, жертвами атак становились и они. Так, 26 марта воины наррагансеттов подстерегли и атаковали преследующий их отряд плимутцев у реки Патукет. Две трети англичан, 42 человека, были убиты, остальные сумели бежать. В конце апреля около сотни бойцов из Конкорда и Мальборо были убиты в результате неудачной попытки разгромить крупный отряд индейцев, разоривших Садбери, расположенный всего лишь в 20 милях от Бостона.

Однако именно весной в войне наступил перелом. 3 апреля в плен к коннектикутцам и мохеганам попал Канончет, однако когда гордый сахем отказался пойти на заключение мира, его безжалостно казнили. Гибель Канончета и разорение англичанами деревень усилили разногласия среди индейских племен. Многие пожилые сахемы все чаще выступали за заключение мира, но молодые и агрессивные воины, возглавляемые Метакомом, старших уже не слушали. Разногласия усугублялись голодом, убивавшим индейцев куда успешнее, чем английские шпаги и пули, а также нехваткой мушкетов и боеприпасов — все традиционные каналы поступления оружия были перекрыты с началом войны. Наконец, англичане поняли, что смогут одержать победу, лишь переняв индейскую тактику и научившись эффективно сражаться в лесу. Иными словами, чтобы победить индейцев, необходимо было действовать, как индейцы. В результате руководство колоний начало нанимать скаутов из числа крещеных индейцев, зимовавших на Оленьем острове, а также мохеганов и пекотов. Хорошо знакомый со многими вождями и свободно владевший языком вампаноагов капитан Бенджамин Черч стал руководителем первого из таких отрядов, состоящего как из союзных индейцев, так и из имевших опыт жизни в лесу англичан. Черч и другие командиры ополченцев начали копировать тактику индейцев, совершая нападения на небольшие индейские деревни в глубине племенной территории, уничтожая запасы продовольствия. Отряд майора Джона Толкотта из Коннектикута в конце июня огнем и мечом прошелся по землям нипмуков и наррагансеттов, истребив две сотни индейцев, в основном женщин и детей, а затем две недели спустя совершил еще один опустошительный рейд.

Черч тем временем начал охоту за самим Метакомом, скрывавшимся в лесах и болотах с уцелевшими воинами, ряды которых таяли каждый день. В начале августа англичане почти настигли «короля Филиппа», но тот в последний момент ушел от преследователей. В руки врага тем не менее попали жена и сын Метакома, проданные позже в рабство и отправленные на плантации Вест-Индии. Конец неукротимого воина был близок. 11 числа крещеный вампаноаг Алдерман, имевший личные счет с Метакомом, провел отряд Черча к лагерю индейцев у Маунт-Хоуп, и, укрывшись за деревом, сразил человека, вселявшего ужас в сердца всех англичан Новой Англии метким выстрелом из мушкета. Тело короля Филиппа было четвертовано, конечности развешены на окрестных деревьях, а голова доставлена в Плимут, где была повешена на пике в центре города. Позже трофей таинственным образом исчез — видимо, был выкраден сочувствующими убитому вождю и захоронен.

Настало время возмездия. Были повешены крещеные индейцы, участвовавшие в нападениях, и многие сахемы, присоединившиеся к Метакому. Особенно жестоко колониальные власти обошлись с англичанином Джошуа Тифтом, женатым на индианке и участвовавшим в боевых действиях на стороне индейцев. Тифта разорвали на части лошадьми. Некоторых пленных индейцев продали в рабство местным фермерам, но большинство — около тысячи человек — отправили на плантации сахарного тростника в Вест-Индию, где жертв ждала быстрая смерть. В сентябре майор Ричард Уоллдрон разделался с последними восставшими, пригласив на переговоры, после чего две сотни воинов были схвачены, отправлены в Бостон и казнены. И хотя отдельные племена и отряды воинов продолжали тревожить поселенцев набегами, война кончилась — англичане победили. Конфликт нанес сокрушительный удар местным племенам. Не меньше трех тысяч индейцев стали жертвами английского оружия, голода и морозов. Столько же было продано в рабство или бежало за пределы Новой Англии. В общей сложности индейское население в регионе сократилось вдвое, а почти все племена утратили какую-либо самостоятельность от британских колоний. Поселенцам победа тоже обошлась недешево — было убито свыше тысячи англичан, из 90 городов больше половины подверглись нападению, 25 были разорены. Эти жертвы, однако, не могли остановить английской экспансии — к концу столетия численность белого населения Новой Англии достигла 100 тысяч человек, а индейская угроза в регионе была фактически ликвидирована, как ранее и в Виргинии.

Глава 10 Работорговцы и рейдеры под сенью пальм

В эти же годы на атлантическом побережье появляются еще три английские колонии — Каролина, Пенсильвания и Нью-Йорк. Все они отличались друг от друга, как историей своего образования, так и сложившимися взаимоотношениями с местными индейцами. Самая южная — Каролина — стала первой английской колонией, основанной между Виргинией и испанскими владениями во Флориде. После реставрации монархии новый король Карл II в 1663-м в благодарность за помощь в возвращении на английский престол своей хартией даровал группе из 8 знатных лордов право на основание новой провинции Каролина (территория нынешних штатов Южная и Северная Каролина, Джорджия). Семью годами позже два корабля с Барбадоса привезли две сотни английских колонистов, заложивших город Чарльз-Таун (нынешний Чарльстон), ставший столицей новой колонии. Поселенцы сразу оказались в непростой ситуации — до столицы испанской Флориды Сан-Агустина было всего лишь 250 миль, в то время как до ближайшего английского города, Джеймстауна, более 500. Разумеется, основание английской колонии в такой близости от испанских владений было расценено Мадридом как претензия на господство в регионе. Губернатор Флориды отправил небольшую флотилию для разорения Чарльз-Тауна, но шторм помешал испанцам осуществить задуманное. Однако угроза оставалось серьезной, поэтому лорды-владельцы предприняли все возможное, дабы привлечь как можно большее количество способных держать в руках оружие поселенцев, служивших гарантией безопасности колонии. Была обещана религиозная веротерпимость, участие всех белых мужчин в работе колониальной ассамблеи, большие наделы земли — 150 акров на члена семьи, к тому же облагавшиеся максимально низкими налогами. В результате к 1700 году белое население Каролины превысило 6 тысяч человек — в 4 раза больше испанского населения Флориды. Теплый, субтропический климат и плодородные почвы помимо простых поселенцев привлекли богатых плантаторов из Британской Вест-Индии, вместе с которыми на континент прибыли черные рабы.

С самого начала существования колонии ее обитатели помимо испанской угрозы были в постоянном напряжении перед лицом еще двух опасностей: восстания негров и нападения индейцев. В результате каролинцы придумали гениальное в своей простоте решение — использовать индейцев для розыска старых и поимки новых рабов, поставив при этом аборигенов в зависимость от получаемых от британцев товаров. Один из английских торговцев прямо сказал своим индейским торговым партнерам: «Без нашей дружбы и наших поставок оружия и амуниции вы будете голодать, и что еще хуже, станете добычей своих врагов». Ему вторил английский натуралист и путешественник Джон Лоусон, называвший каролинцев «абсолютными господами над индейцами посредством торговли». Отсутствие препятствия в виде Аппалачей и непроходимых лесов, а также обилие судоходных рек позволили жителям Каролины опутать весь регион своими торговыми сетями, вплоть до бассейна Миссисипи. Учитывая малую численность популяции бобров в регионе, основным товаром, интересовавшим англичан, стали оленьи шкуры — на рубеже веков Каролина каждый год с помощью торговли получала от индейцев более 50 тысяч шкур. Еще одним товаром, интересовавшим торговцев из Каролины, были рабы. Англичане были рады купить всех пленников, захваченных в ходе межплеменных войск, особенно более послушных женщин и детей. Рабов клеймили и отправляли на плантации богатых каролинцев — к 1708 году в колонии было 1,5 тысячи индейских и 3 тысячи черных рабов. Однако поскольку рабы старались бежать обратно в свои племенные земли, с определенного момента работорговцы предпочли перепродавать индейцев в Вест-Индию, меняя на негров. Как правило, обмен шел по принципу два к одному — черные рабы считались более выносливыми, живучими и послушными. Однако бежали и негры, поэтому за поимку беглецов англичане платили индейцам особо щедрую награду — мушкет и три одеяла.

Все первые годы пока еще малочисленные в регионе британцы искусно лавировали между различными племенами, заключая альянсы с тем, с кем выгодно в конкретный момент. Оказавшись с самого момента основания Чарльз-тауна втянутыми в конфликты с местным племенем кусабо, поселенцы быстро нашли выход. Агент колонии Генри Вудворд в 1674 году смог договориться с вождями племени весто, которые нанесли поражение кусабо. С этого момента весто превратились в главных партнеров колонии, получая от белых мушкеты, а взамен передавая захваченных в ходе набегов пленников. Однако когда в непосредственной близости от английских владений поселились индейцы из племени шауни, Вудворд договорился о сотрудничестве уже с новыми соседями. В результате шауни разгромили весто, обратив большинство в рабов, отправленных позже в Вест-Индию. Чуть позже каролинцы в ходе своих торговых предприятий на юге вступили в контакт с могущественной конфедерацией криков или маскогов. Насчитывая в общей сложности около 15 тысяч человек, конфедерация была разделена на множество племенных групп, представители которых в свою очередь жили небольшими деревнями возле многочисленных рек и ручьев (англ. creek — ручей).

Дабы не допустить усиления в регионе своих основных соперников, испанцы попытались подчинить своему влиянию нижних криков, однако столкнулись с упорным сопротивлением. Часть криков бежала к реке Окмалги, где с ними наладил торговые связи Генри Вудворд, основавший здесь торговый пост. В последующей борьбе губернаторы Флориды делали ставку на многочисленных лояльных индейцев, крещеных францисканцами, создавшими в регионе разветвленную сеть католических миссий. В свою очередь, англичане активно поддерживали криков, снабжая оружием, топорами и ромом. В результате союзники каролинцев совершили ряд опустошительных рейдов, в ходе которых сожгли десятки деревень крещеных индейцев, вынудив уцелевших бежать под защиту испанцев в окрестности Сан-Агустина. Однако англичане успешно использовали индейских союзников и дальше. В 1704 году губернатор Каролины Джэймс Мур, собрав небольшой отряд из 50 каролинцев и нескольких сотен союзных индейцев — криков и ямаси, — совершил поход на подконтрольную испанцам территорию. В последующие два года силы Мура разорили десятки деревень, обратили в рабство до десяти тысяч крещеных индейцев, сожгли католические миссии, перебив служивших там францисканцев. В результате численность являвшихся опорой влияния Сан-Агустина флоридских индейцев сократилась с 16 до 3 тысяч, а англичане, напротив, упрочили свои позиции, втянув в выгодные для себя торговые операции племена криков. Лишнее подтверждение тому факту, что мушкет и алкоголь в деле колонизации были куда эффективнее слова Божьего.

Однако каролинцы не могли вечно играть на противоречиях, рано или поздно терпение какого-то племени должно было иссякнуть. Первыми взбунтовались жившие на реке Саванне шауни, однако довольно быстро были разгромлены воинами катоба, которых англичане склонили к участию в конфликте с помощью богатых даров. Куда более серьезной угрозой было восстание обитавшего в долине рек Роанок и Памлико племени тускарора. Обозленные земельными захватами и рейдами работорговцев, воины тускарора атаковали в сентябре 1711 года английские поселения на реках Роанок и Трент, истребив несколько сотен поселенцев. Эта атака совпала с политическим кризисом в провинции, приведшим к разделению на Южную и Северную Каролину, причем атакованы были земли последней. Первый губернатор более бедной и малонаселенной Северной Каролины Эдвард Хайд обратился за помощью к южным соседям. Те откликнулись, а полковники Джон Барнвелл и Джэймс Мур — сын руководителя экспедиции в испанскую Флориду, — собрали два крупных отряда, состоявших в основном из союзных индейцев — катоба, ямаси и чероки, — и двинулись на север. В марте 1713 года Джэймс Мур после трехнедельной осады захватил «столицу» тускарора — укрепленную деревню Неохерока учинив страшную резню. Полторы сотни мужчин, слишком свободолюбивых для обращения в рабство, были убиты на месте, еще несколько сотен жителей деревни сгорели в пожаре. Захваченные женщины и дети были отведены в Чарльз-Таун и проданы в рабство. Уцелевшие бежали на север, где были приняты ирокезами в состав своей конфедерации. Любопытно, что колонисты в обеих Каролинах и Виргинии гораздо чаще, нежели пуритане Новой Англии, сражались конными, что связано как с более удобным равнинным ландшафтом, так и с традициями, принесенными в Новый Свет сражавшимися за короля в ходе гражданской войны кавалерами.

Индейцы ямаси, сыгравшие одну из ключевых ролей в победе над тускарора, очень скоро осознали, какую ошибку совершили. Получив от англичан множество захваченных в плен женщин и детей, ямаси не смогли расплатиться за пленников, в результате чего долг перед английскими работорговцами вырос до астрономических цифр — 100 тысяч оленьих шкур. Дабы покрыть долг, англичане начали захватывать в рабство уже самих ямаси, что спровоцировало восстание — в апреле 1715 года индейцы вооружились и перебили колонистов в окрестностях Порт-Ройаля, а также английских торговцев, обосновавшихся во множестве торговых постов на границе с индейскими землями. В скором времени к ямаси присоединились катоба и нижние крики, что поставило каролинцев перед необходимостью впервые вести войну с целым военным союзом. Началась типичная для региона война, состоявшая из атак небольших мобильных групп на изолированные поселения с последующими попытками подстеречь противника в засаде или, напротив, окружить, воспользовавшись численным преимуществом.

Однако время играло на пользу каролинцев. До войны ямаси и союзники получили свои мушкеты и порох от торговцев из Каролины или соседней Виргинии. Оба канала были перекрыты, поскольку виргинцы поставили этническую, религиозную и цивилизационную солидарность со своими соседями выше коммерческих интересов, прекратив поставки и отправив ополчение на помощь каролинцам. Кроме того, как и в других англо-индейских конфликтах, отсутствие единства уже у коренного населения сыграло ключевую роль. Англичане сумели договориться со своими недавними врагами — тускарора — которые вместе с другими воинами из Конфедерации ирокезов атаковали поселения катоба, запросивших после этого перемирие. На юге каролинцы воспользовались конфликтом восставших и чероки, склонив последних к военному союзу. В результате нижние крики бежали в район реки Чаттахучи, а ямаси мигрировали в испанскую Флориду, где позже сыграют важную роль в образовании племенного союза семинолов, воинам которого предстоит пролить немало крови уже американских солдат. Отдельные стычки и нападения на фронтире будут происходить еще долго, однако было ясно, что колонисты Северной и Южной Каролины пережили самое трудное. К 1730 году на 37 тысяч белых в регионе приходилось немногим меньшее число рабов и всего лишь 4 тысячи индейцев. Впрочем, война с ямаси все же имела далеко идущие последствия для судьбы колоний, ускорив процесс перехода от лордов-владельцев к короне, завершившийся в 1729 году.

Глава 11 Взлет и падение Нового Амстердама

С середины века англичане обращают все большее внимание на территорию между Виргинией и Новой Англией. Климат и плодородные почвы этих мест позволяли выращивать богатый урожай, а наличие ряда крупных рек — Делавара, Гудзона и Саскуэханны — давало возможность начать проникновение вглубь территории континента. Кроме того, в случае захвата этой территории, англичане получали бы полный контроль над всем атлантическим побережьем. Однако для этого британцам было необходимо вступить в противоборство с осевшими здесь голландцами.

В этот период небольшая Республика Соединенных провинций превращается во властительницу морей. Выступая в качестве торгового посредника между Россией и Скандинавией с одной стороны и западноевропейскими державами с другой, голландцы стали лидерами европейской торговли — в 1660-е годы тоннаж голландских кораблей был больше, нежели у английских, французских и испанских судов вместе взятых. Английский писатель Даниэль Дефо так отзывался об этой нации торговцев:

Голландцев следует понимать таковыми, кем они на самом деле являются — посредниками в торговле, агентами и брокерами в Европе. Они покупают, чтобы продавать, получают, чтобы отправлять, и самая большая доля их обширной коммерции состоит из снабжения всех частей света с тем, чтобы снова снабжать весь свет.

При этом голландцы у себя на родине проводили политику относительной веротерпимости, привечая многих бежавших от гонений, в частности, разнообразных протестантов и иудеев. Амстердам и другие голландские города в разное время становятся приютом для Джона Локка, Рене Декарта, английских пуритан — основавшие Плимут пилигримы прибыли как раз из этой республики. Многие немцы и скандинавы охотно пополняли экипажи голландских кораблей. Постепенно голландцы все активнее проникают в колонии, где начинают теснить португальцев. К середине века под их контроль переходит Цейлон, Малакка, Кочин и другие португальские владения в Южной и Юго-Восточной Азии. Параллельно основывается колония у мыса Кейп — будущий Кейптаун. Помимо захвата территорий республика начинает играть в ключевую роль в транспортировке специй и шелка из Индии, сахара с островов Вест-Индии, а также трансатлантической работорговле. Именно на кораблях голландских купцов прибывает большинство черных рабов в английские колонии.

Не могла избежать внимания со стороны купцов из Амстердама и Северная Америка. Начиная с путешествия Генри Гудзона в 1609 году, голландские корабли прибывали каждый год к побережью, откуда торговцы проникали вглубь территории континента для покупки у индейцев бобровых шкур. С 1614 года опорным пунктом голландского влияния в верховьях Гудзона становится форт Нассау, а спустя десять лет форт Оранж. В форте обитал небольшой гарнизон из пяти десятков торговцев и солдат, нанятых Голландской Вест-Индийской Компанией.

Однако Компании было необходимо обезопасить торговые маршруты, поэтому в 1625 году на острове Манхэттен в устье Гудзона основывается поселение Новый Амстердам, которому было суждено стать центром голландских владений в Северной Америке на ближайшие четыре десятка лет. Вокруг города постепенно разрастаются поселения колонистов, осваивающих соседние острова. С момента основания форта Нассау голландцы проводили очень гибкую политику по отношению к коренному населению. В верховьях Гудзона, где малочисленные торговцы встретили входивших в могущественную Ирокезскую Конфедерацию могавков, голландцы, подобно французам, сразу постарались наладить выгодную для обеих сторон торговлю, установив подчеркнуто дружественные отношения. На побережье, где малочисленные алгонкинские племена препятствовали дальнейшей колонизации, власти Нового Амстердама не слишком церемонились с индейцами. Ситуация здесь напоминала обстановку в Новой Англии, с той разницей, что голландцы не предпринимали никаких попыток обратить местных индейцев в христианство, полагая это пустой тратой времени.

В 1639 году губернатор Новых Нидерландов Уильям Кифт попытался заставить местные племена выплачивать ежегодную дань кукурузой и вампумом. Большинство индейцев оказали сопротивление, убив двух голландцев. Когда же местные сахемы отказались выдать предполагаемых убийц, Кифт направил солдат для атаки индейской деревни на Манхэттэне. Это нападение, в ходе которого были убиты в основном женщины и дети, спровоцировало индейцев на ответные атаки, жертвами которых стали многие колонисты в окрестностях Нового Амстердама, в том числе изгнанная из колонии Массачусетского залива диссидентка Энн Хатчинсон. Кифрт решил покончить с угрозой, доверив командование силами колонии Джону Андерхиллу, получившему известность как участник резни пекотов на Мистик-ривер. Андерхилл оправдал свою репутацию истребителя индейцев, нанеся аборигенам жестокое поражение, в ходе которого его люди разорили несколько деревень, попутно перебив сотни обитателей. В ходе последовавших конфликтов с саскуеханноками в 1655-м и ленни-ленапе в 1663-1664 годах голландцы сумели фактически вытеснить враждебные индейские племена с подконтрольной территории. Еще одним соседом, отношения с которым оставляли желать лучшего, были шведы. Колония Новая Швеция была основана в 1638 году группой голландских купцов, обосновавшихся в Гетеборге и желавших покончить с монополией Голландской Вест-Индийской Компании. Здесь, в устье реки Делавэр, был основан форт Кристина, ориентированный на торговлю бобровыми шкурами с враждебными голландцам ленни-ленапе и саскуеханноками. Кроме того, вокруг форта, довольно быстро перешедшего под контроль официального Стокгольма, поселилось три сотни колонистов — финнов и шведов. История Новой Швеции закончилась в 1655 году, когда губернатор Питер Стейвесант отправил отряд, атаковавший шведский форт. Гарнизон немедленно капитулировал, а все окрестные земли оказались под властью голландцев.

Впрочем, шведские и финские колонисты без проблем сменили подданство, поскольку власти Новых Нидерландов проводили политику полной веротерпимости, привечая всех гонимых в Старом Свете. Новый Амстердам стал настоящим «Вавилоном Нового Света», на улицах которого помимо разговоров на голландском можно было услышать разнообразные немецкие диалекты, французскую речь, шведский, идиш и многочисленные наречия африканских рабов. К 1660 году в колонию обитало около 5 тысяч колонистов, лишь половина которых была голландцами.

Однако благополучию Новых Нидерландов пришел конец, когда республика вступила в войну с недавним союзником — Англией. Принятый в 1651 году Оливером Кромвелем Навигационный акт был прямой угрозой основе могущества Республики Соединенных Провинций — посреднической торговле. Как известно, Акт давал право привозить товары в Англию, а с 1660 года и в британские колонии лишь на английских судах, что ставило в невыгодное положение голландцев — традиционно выступавших посредниками в торговле Западной и Восточной Европы. Принятие Акта привело к первой англо-голландской войне, обошедшей Новый Свет стороной. Однако перед началом второй войны англичане решили покончить с голландским присутствием в Америке. Кроме того, Карл II хотел сделать своего брата, Якова графа Йоркского, владельцем новой колонии. В августе 1664 года три английских судна под командованием Ричарда Николса прибыли к берегам Америки. Высадившийся десант из трех сотен солдат при поддержке выступивших на стороне своих соотечественников английских поселенцев с Лонг-Айленда вынудил Питера Стейвесанта капитулировать. Следом небольшой отряд, отправленный Николсом, захватил торговые форты в долине Гудзона. После подписания мира в 1667 году Новый Амстердам стал английским, затем ненадолго перешел под контроль голландцев в ходе третьей войны, а в 1673-м окончательно и бесповоротно сменил владельца, став Нью-Йорком. В свою очередь форт Оранж был переименован в Олбани.

Многие голландцы в первые годы пытались демонстрировать открытое неповиновение английским законам, пока губернатор Нью-Йорка Эдмунд Эндрос не бросил в тюрьму нескольких лидеров протеста, конфисковав заодно имущество. Голландцы подчинились. Несмотря на это в последующие десятилетия они старательно сохраняли свою этническую и культурную идентичность, что позволило одному англиканскому священнику написать в 1699 году: «Складывается ощущение, что находишься в покоренной провинции, удерживаемой под контролем силой гарнизона, а не в английской колонии, населенной людьми нашего народа».

Завоевание Новых Нидерландов имело целый ряд далеко идущих последствий для англичан. Заменив в верховьях Гудзона голландцев, британцы как бы переняли их партнерские договоренности с ирокезами, прежде всего обитавшими по соседству могавками. Союз с ирокезами, а также все более активное включение британцев в торговлю бобровыми шкурами, выводило противостояние с французами на новый уровень. Эти процессы совпали с нарастанием напряженности в Европе, где экспансионистская политика Людовика XIV привела к формированию против него военной коалиции, включавшей и Англию. Недалек был тот день, когда это противостояние перерастет в полномасштабные военные действия, которые напрямую затронут и Новый Свет.

Глава 12 Договорная цепь

Англичане захватили Новые Нидерланды и овладели землями в бассейне Гудзона. Местный союзник Лондона, Конфедерация ирокезов, в середине столетия разгромила друзей французов — гуронов. Еще ирокезы тревожили набегами алконгинские племена в районе озера Онтарио и реки Иллинойс. Группа бостонских купцов в погоне за бобровыми шкурами в 1670 году учредила Компанию Гудзонова Залива. Опорным пунктом стал торговый пост в Олбани. Параллельно англичане нажимали на ирокезов — заключить военный союз и признать власть британского короля. В 1676–1677 годах губернатор Нью-Йорка Эдмунд Эндрос и руководство Конфедерации Новой Англии своей цели добились, заключив ряд соглашений с ирокезами из Союза пяти племен. Так появилась «Договорная Цепь». Это страшно угрожало малочисленному населению Новой Франции и индейским союзникам подданных Парижа. Французы предпочли действовать, и еще в 1667 году заключили мир с ирокезами, добившись согласия принять миссионеров. Правда, ненадолго. Очень быстро индейцы изгнали иезуитов и всех принявших христианство соплеменников. Отщепенцы искали убежище в окрестностях Монреаля.

Французы также активно подрывали техническое превосходство ирокезов над другими племенами, которого Конфедерация добилась из-за торговли с голландцами. В 70–80-е годы французские торговцы проплыли по Великим озерам и реке Иллинойс, начав снабжать местные племена — жертв набегов ирокезов — огнестрельным оружием. «Столицей» квебекцев стал укрепленный пост Мишилимакинак в проливе Макино, соединяющем озера Мичиган и Гурон. В 1683 году французская корона разместила в крепости небольшой гарнизон.

Хитрый галльский план сработал. В 1680–1683 годах местные индейцы расстреливали ирокезов из французских мушкетов. Конфедерация приуныла. Огорчений добавили англичане, не желавшие помогать союзникам. Не по своей вине. Лондон новым пофранцузским внешнеполитическим курсом связал руки колониям. Квебекцы усилили натиск, ударив по ирокезам уже в родном гнезде. Незадолго до того Король-Солнце, недовольный нерешительным губернатором Новой Франции де Ла Барром, произвел кадровую перестановку. Человеком номер 1 в Северной Америке от Парижа стал маркиз де Бризе де Денонвиль.

Итак, летом 1687 года французы с союзными индейцами пошли на земли сенека — одного из племен Конфедерации — рассеяли врагов, и сожгли брошенные деревни. Прогалльские абенаки тем временем нападали на английские поселения в приграничье. На следующий год ирокезы так и остались без необходимой помощи от губернатора Нью-Йорка Томаса Донгана. Пришлось договариваться. В Монреаль прибыли вожди каюга, онейда и онодага. Вроде бы помирились. Увы, ненадолго. Летом 1688 года гуроны напали на послов, ехавших из Монреаля домой. К тому же в Европе снова полыхнул пожар войны. Искры долетели до Северной Америки.

Глава 13 Война в чужих интересах

На протяжении последней четверти XVII века французы и англичане выясняли отношения во всем мире, включая Старый Континент. Дрались больше шестидесяти лет, пока в ходе Семилетней войны 1754–1763 годов британцы не победили. И все это время английские и французские колонисты умирали за чужие интересы. Вдобавок все европейские переселенцы воевали еще и с индейцами.

В годы англо-голландских войн Лондон видел главным противником Республику Соединенных Провинций. Более того, правящий король Карл II, внук французского монарха Генриха IV и сторонник католичества, искал устойчивого союза с Францией. После смерти Карла в начале 1685 года на трон преимущественно протестантской Англии уселся брат покойного. Открытый католик Яков, герцог Йоркский, продолжал профранцузскую внешнеполитическую линию. Но Его Величество почти сразу вызвал крайнее недовольство жителей английских поселений в Северной Америке, привыкших к относительной самостоятельности. Новый монарх пошел по стопам испанцев и объединил восемь колоний — пять расположенных в Новой Англии, плюс Нью-Йорк, Восточное и Западное Джерси (будущее Нью-Джерси) — в доминион Новая Англия. Территория попала под контроль короны. А на самом туманном Альбионе дворяне-протестанты злились из-за явного покровительства Якова католикам. К тому же королю хватило безрассудства распустить парламент. Остров волновался, Яков сохранял безмятежное спокойствие. Тогда группа высокопоставленных заговорщиков пригласила штатгальтера Республики Соединенных Провинций, принца Вильгельма Оранского, сесть на трон в Лондоне. Претендент согласился. В ноябре 1688 года армия Вильгельма высадилась на английском побережье. В рядах бунтовщиков сражались голландские, британские и немецкие протестанты. Группа вторжения, не встречая почти никакого сопротивления, двинулась к столице. Перепуганный Яков бежал во Францию.

Известное в английской национальной мифологии как «Славная революция», это событие, по сути, — военный переворот. Гром пушек Оранского отозвался эхом в Северной Америке. Даже дважды. Во-первых, Вильгельм попытался найти баланс между контролем над колониями и правом на самоуправление. Первую сторону медали олицетворяли губернаторы, вторую — колониальные ассамблеи. В результате колонии все плотнее встраивались в структуру рождавшейся Британской Империи. Получился «экономический треугольник»: английские поселения в Северной Америке — британская Вест-Индия — сама метрополия. Союз получился такой крепкий, что позволил Лондону держать поселенцев в узде вплоть до 1775 года. Нашлась в бочке золотого меда и ложка дегтя. Приход к власти голландца Вильгельма знаменовал крутой поворот во внешней политике королевства. Британия заключила союза с Голландией и начала полномасштабную войну с Францией. В том числе и за господство в Новом Свете.

Глава 14 Война короля Вильгельма

Агрессивная политика Людовика XIV, вторгшегося в 1688 году в курфюршество Пфальц, напугала Европу. Возник целый военный антифранцузский союз, воглавили который германский император Леопольд и Вильгельм Оранский (одновременно английский король и голландский штатгальтер). Началась Война Аугсбургской лиги. А вот боевые действия в Северной Америке получили название Войны короля Вильгельма. Схватка потребовала от английского правительства резкого увеличения армии — до 80 тысяч человек к 1694 году, включая 20 тысяч немецких, датских и голландских наемников. На воду сошли свыше 60 боевых кораблей. Британский военный флот стал сильнейшим в Европе. На все это великолепие требовались деньги. Государственный долг достиг астрономической суммы в 17 миллионов фунтов. Для изыскания дополнительных средств в 1694 году учредили Банк Англии. При этом почти все войска пребывали во Фландрии и мятежной Ирландии. Колонистам в Северной Америке выделили небольшие гарнизоны в Нью-Йорке и Олбани из четырех сотен солдат. Лондон рассчитывал, что колонисты самостоятельно победят Новую Францию и индейцев. Основания для оптимизма были. Соотношение сил сложилось 20 к 1 в пользу англоамериканцев. Увы, Лондон ошибся. Сообщество французов в Новом Свете сложилось очень военизированным. Еще в 1673 году губернатор Фронтенак разделил абсолютно все мужское население Новой Франции на роты под главенством капитанов. Получилась маленькая, но армия, а у англичан — большое, но ополчение. К тому же галлам повезло: к началу войны на новом континенте стояли регулярные французские войска. Это свыше тысячи солдат и офицеров из рот, сформированных морским министерством. Назывались вояки «морскими пехотинцами». Самое же главное — мастера дипломатических «разводок» французы гораздо умнее и тоньше использовали индейских союзников.

Летом 1689 года английские торговцы и Олбани, получив известия со Старого Континента, начали с удвоенной энергией снабжать ирокезов оружием. 5 августа воины Конфедерации атаковали небольшое поселение Ля Шин неподалеку от Монреаля. Несколько десятков человек погибли. Несчастным еще повезло — тех, кто попал в плен, туземцы безжалостно замучили. С этого момента ирокезы начали беспрестанные атаки, вынудив руководство Новой Франции эвакуировать форт Фронтенак.

Король Людовик забеспокоился и сменил Денонвиля на посту губернатора Фронтенаком. Опытный управленец прибыл в Новый Свет осенью 1689 года и сразу попытался заключить мир с ирокезами. Однако вожди Конфедерации отклонили предложение «Старого Ононтио». Даже больше — пригрозили пойти весной на Квебек вместе с англичанами. Месье Фронтенк решил бить заранее. Три группы квебекских ополченцев и индейских союзников атаковали приграничные английские поселения. Первый отряд вышел из Монреаля и напал в начале февраля на деревушку голландских поселенцев Скенектади, неподалеку от Олбани. Несколько десятков колонистов погибли в резне, более сотни попали в плен. Другая группа, вышедшая из Труа-Ривьер, перебила часть жителей поселка Салмон-Фолс, после чего вернулась на французскую территорию. Здесь «спецназ» встретился у реки Кеннебек с третьим отрядом из Квебека. Мощная группировка осадила английский форт Лойял в заливе Каско. После неудачной вылазки осажденных три десятка англичан погибли. Гарнизон капитулировал. Часть пленников французы увели в Квебек, других — отдали абенакам.

Конечно, эти рейды — безусловный тактический успех франко-индейских сил. Однако, во-первых, французы так и не разорили Олбани, через который ирокезы получали оружие. А, во-вторых, жестокость подчиненных Фронтенака поставила англичан в безвыходную ситуацию: побеждай или умирай.

Раздраженные власти Новой Англии решились на «ответку», чтобы заодно ликвидировать главных экономических конкурентов. Целью стала столица французской Акадии, Порт-Рояль. Ранней весной 1690 года богатейшие бостонские купцы начали формирование отряда волонтеров. Командиром стал капитан и судостроитель Уильямс Фипс. В конце апреля семь кораблей с семью сотнями ополченцев на борту покинули бостонскую гавань. Небольшая флотилия дошла за две недели до берегов Акадии и застигла врасплох небольшой гарнизон Порт-Рояля. К тому же укрепления французов оказались частично разобраны (ремонт). Заперев капитулировавший гарнизон в церкви, англичане разграбили все окрестные поселения подчистую. Рейд ударил по французским торговцам и рыбакам, однако никак не повлиял на ход боевых действий. Колониальные власти это прекрасно понимали. Потому на встрече губернаторов английских колоний в Нью-Йорке решились на полномасштабный поход осенью в самое сердце Новой Франции. План был таков: ирокезы и английские волонтеры пройдут по реке Гудзон и разорят французские поселения в районе Великих Озер, а собранный в Бостоне флот захватит Квебек. Однако все с самого начала пошло не так. Фитц-Джон Уинтроп получил гораздо меньше людей, чем планировал. Ополченцев прислали только Нью-Йорк и Коннектикут. Ирокезам вообще оказалось не до похода — в деревнях свирепствовала оспа. В результате Уинтроп развернулся, не дойдя даже до озера Шамплейн. Морская же экспедиция закончилась полной катастрофой. Собранная Массачусетсом флотилия — свыше 30 кораблей и 2 300 ополченцев — достигла Квебека 16 октября. Взорам англичан предстал деревянный частокол, перед которым жители Квебека выкопали траншеи и возвели баррикады. Французы стянули в город все силы — около двух тысяч ополченцев и «морских пехотинцев». Фронтенак сказал на предложение о капитуляции: «Я могу ответить вашему генералу лишь огнем из наших пушек и мушкетов».

Французы успешно отбили атаку десанта, обратив англичан в беспорядочное бегство. Обстрел города также ничего не дал. Канониры-квебекцы выиграли дуэль, вынудив нападавших отвести корабли подальше. Фипс смог лишь обменять пленных, и 25 октября флот покинул окрестности Квебека, взяв курс на Бостон. Однако на пути домой корабли застиг жесткий шторм. Общие потери англичан достигли тысячи человек, погибших от вспыхнувшей эпидемии оспы, французских пуль и морской бури.

После этой неудачи англичане отказались от крупных операций. В дело вступили небольшие отряды «рейнджеров» и ирокезов. Однако воины Конфедерации все чаще сталкивались с хорошо организованным сопротивлением. Отсюда — рост потерь. Да еще и французы с многочисленными индейскими союзниками — абенаками, микмаками и гуронами — перенесли боевые действия уже на племенную территорию ирокезов. В 1693 году произошел поход против могавков. Спустя три года неутомимый Фронтенак собрал крупные силы и, пройдя по реке Осуиго, разорил поселения онондага. И хотя Конфедерация все еще оставалась сильна, ирокезы все чаще задумывались, стоит ли игра свеч.

Территория Нью-Йорка была отчасти защищена от французских атак племенными землями ирокезов. А вот пограничье Новой Англии запустевало из-за набегов абенаков, подстрекаемых Квебеком. С самого начала войны руководство колоний пыталось защитить поселенцев. Ключевую роль тут сыграл Бенджамин Черч. Этот человек — главный герой Войны Короля Филиппа. Произведенный в майоры, Черч еще в 1689 году с отрядом из двух сотен англичан и индейцев воевал в пограничье. Первой экспедицией в Акадию осенью 1689 года Черч защитил английских колонистов от атак абенаков и помог основать поселение Фалмут. Но когда майор спустя год вернулся в залив Каско, то обнаружил лишь руины Фалмута и форта Лойял, и останки десятков поселенцев. В 1692 году, по поручению Уильяма Фипса, отряд Черча пошел вглубь племенных земель абенаков, разорив несколько деревень и перебив обитателей. В 1696 году Бенджамин Черч совершил свой четвертый поход в логово врага, отомстить за набег абенаков под руководством французского лейтенанта Вилье двумя годами ранее. Тогда индейцы разорили поселения Ойстер-ривер и Гротон, убив и пленив свыше сотни колонистов. Кроме того, в августе 1696 года отряд из Квебека захватил и разрушил форт Уильям-Генри, основанный четырьмя годами ранее. В сентябре Черч со своими людьми атаковал поселения абенаков. Затем объединился с Джоном Хэторном и попытался захватить форт Наксуа. Не добившись успеха, волонтеры вернулись в Новую Англию.

Несмотря на все усилия Фипса, ставшего губернатором созданной в 1692 году Провинции Массачусетского Залива, набеги абенаков продолжались. Все больше колонистов ложились в землю Нового Света после ударов томагавками или шли в плен. Некоторым удавалось бежать. Один случай — особый, и заслуживает отдельного упоминания.

В марте 1697 года индейцы напали на поселение Хаверхилл, захватив нескольких пленников. Ханна Дустан попала в руки аборигенов вместе со своим новорожденным ребенком и его няней — Мэри Нефф. Начался изматывающий путь в племенные земли абенаков. Индейцы гнали несчастных с утра до позднего вечера. Когда решили, что младенец задерживает их, один из воинов разбил голову ребенка об дерево. После полутора месяцев плена Дустан вместе с Мэри Нефф во время одной из ночевок прокрались к томагавкам и отомстили. Колонистки вырезали всю семью мучителей — двух воинов, трех женщин и семерых детей, Дустан и Нэфф сняли с убитых скальпы. По возвращении домой женщины получили награду: 10 фунтов — за скальп ребенка, 50 — взрослого. Именно в эти годы снятие скальпов из индейской воинской традиции изменилось в бизнес. Платили как англичане, так и французы.

Неудачи преследовали подданных Лондона не только в Акадии и Новой Англии. Французы вместе с индейцами разорили английские поселения в районе залива Гудзон, а также Ньюфаундленда. Рыболовный промысел и торговля бобровыми шкурами несли баснословные убытки. Однако судьба английских колоний, истощенных войной, решалась в Старом Свете. В мае 1697 года в поместье Вильгельма в деревне Рисвик начались переговоры, что тянулись вплоть до конца октября. Итоги подписанного мира, безусловно, устроили короля Британии. А вот английских поселенцев — не очень. Акадия оставалась за Францией, а принадлежность земель близ Гудзонова залива так и не выяснили. Из-за этого в Новом Свете снимут еще не один скальп.

Глава 15 Разорванная цепь

Война, голод и эпидемии сократили численность воинов ирокезов вдвое. И хотя «большие белые отцы» закончили свою войну, для ирокезов кровопролитие продолжалось. Под беспрестанными атаками гуронов, микмаков и отава — кого сами ирокезы поколением ранее безжалостно истребляли — слабеющие вчерашние гегемоны индейцев начали искать мира. Англичане при этом усиленно интриговали.

Однако терпение вождей Конфедерации исчерпалось, а доверия к союзникам не осталось. На этом сыграли французы. В конце июля 1701 года в Монреаль по приглашению нового губернатора де Кальера съехались больше тысячи индейцев, представлявших тридцать племен. 4 августа на большом поле неподалеку от Монреаля де Кальер приветствовал гостей, назвал своими детьми и предложил выкурить трубку мира. 38 вождей, в том числе и ирокезы, «подписали» документ рисунками своих племенных тотемов.

Договор стал большой удачей ирокезов. Наступила передышка, чтобы восстановить торговлю бобровыми шкурами. Французы тоже радовались из-за нейтралитета вчерашних врагов. Проиграли английские поселенцы. Наступи новая война, сражаться пришлось бы и с французами, и с многочисленными индейскими союзниками Квебека и Акадии.

Глава 16 Луизиана

Начало XVIII столетия сложилось удачно для французских владений в Северной Америке. За первую половину века население выросло более чем втрое, до 50 тысяч человек. Кроме того, поселения белых тут и там перемежались деревнями крещеных индейцев. А вот за окрестностями Монреаля и Квебека — в районе Великих Озер и реки Иллинойс — начинался неизведанный мир. Малочисленные французы появлялись здесь только чтобы торговать, добывать шкуры и проповедовать слово Божие. Два крупнейших пункта Квебека здесь — форт Венсен на реке Уобаш и форт Детройт, основанный в 1701 году французскими военными. Эта крепость между озерами Эри и Гурон стала своеобразной заглушкой для агентов британской Компании Гудзонова залива.

В эти же годы французы вышли в бассейн Миссисипи. В 1682 году путешественник и авантюрист Кавалье де Ла Саль спустился по великой реке, достиг Мексиканского залива. Земли по течению Миссисипи окрестили Луизианой, в честь короля Людовика. Спустя два года Ла Саль совершил еще одну экспедицию с тремя сотнями колонистов из Франции. Так появилось поселение в заливе Матагорда.

Но там из-за плохого расположения возникли серьезные проблемы с организацией хозяйства. В 1687 году восставшие колонисты убили Ла Саля. Тем не менее французы не останавливались. Экспедиции шли как с территории Новой Франции, так и по морю из Старого Света. Опытный моряк и исследователь Пьер д’Ибервиль, злейший недруг англичан со времен Войны короля Вильгельма, совершил две морские экспедиции. Возникли поселения на побережье Мексиканского залива в бухтах Билокси и Мобил. Колонизация происходила по финикийскому еще образцу, ведь людей на массовое заселение Парижу не хватало. Поэтому французы контролировали территории укрепленными торговыми постами вдоль реки и договаривались с аборигенами. В 1702 году д’Ибервиль помог заключить мир между чокто и чикасо. Масло на пламя вражды племен лили англичане из Каролины, регулярно поставляя оружия обеим сторонам. После возникновения Луизианы английские владения в Северной Америке оказались зажаты на атлантическом побережье и отсечены от остального континента. При этом население новой Англии быстро росло (250 тысяч человек в 1700 году и более миллиона в 1750-м). Экспансия становилась неизбежной. Чтобы пойти дальше, надо было переступить через трупы французов.

Глава 17 Война Королевы Анны

Рисвикский мир обеспечил Европе лишь 4 года мира. В 1702 году континент опять полыхнул. Людовик Четырнадцатый желал посадить на трон в Мадриде внука. Заодно — сделать Испанию вассалом. Конечно, этому мало кто обрадовался в Европе. Все опасались усиления и без того могущественного Парижа. Началась Война за испанское наследство. Вновь формируется антифранцузский альянс. На этот раз Испания, которой теперь правит родственник Людовика, воюет за Париж. Для английских колонистов это означало войну на два фронта — против гордых идальго, контролирующих Флориду, и французов, осваивающих бассейн Миссисипи. И вновь Лондон оставил своих без какой-либо помощи.

Еще одна проблема — отсутствие единства среди колоний. Например, квебекцы не нападали на Нью-Йорк, опасаясь вступления в войну ирокезов. А население Новой Англии вполне обоснованно ждало основной удар французов. Поэтому лидеры провинции желали превентивными нападениями разбить подданных Короля-Солнца в Акадии и разрушить союз врага с абенаками. Восстановили выплату за скальпы, что погнало в леса волонтеров, желавших рискнуть и заработать. Канадцы, в свою очередь, планировали рейд вглубь английской территории и захват Бостона.

На южном театре, где обитателям Каролины противостояли испанцы, англичанам сопутствовал относительный успех. Хотя попытка захватить Сан-Агустин в 1702 году провалилась, спустя два года губернатор Каролины Джэймс Мур вместе с союзными криками разгромил крещеных индейцев. Влияние испанцев среди аборигенов испарилось. Да и попытка франко-испанского флота захватить Чарльстон в 1706 году провалилась. Совсем по-другому складывалась ситуация в Новой Англии. Хотя англичанам удалось склонить некоторых вождей абенаков к миру, щедрые дары французов подтолкнули других туземцев к войне. В августе-октябре отряд французского офицера Ла Вальера огнем и мечом прошелся по территории от залива Каско до верховьев Коннектикута. Захватчики разорили английские селения на пути, истребив и обратив в пленников несколько сотен мирных жителей. Однако худшее ждало впереди. Ранним утром 29 февраля 1704 года несколько сотен индейских воинов под командой квебекца де Рувиля обрушились на спящих жителей поселения Диарфилд. Несколько десятков защитников погибли, свыше сотни мужчин, женщин и детей попали в плен. Людей, среди которых оказался преподобный Джон Уильямс и члены семьи пастора, погнали на север. Путь лежал вдоль реки Коннектикут и притоков вплоть до озера Шамплейн. В ходе пятисоткилометрового изнуряющего марша в Канаду индейцы заставляли измученных пленников брести от рассвета до заката по заснеженным лесам и болотам. Многие англичане погибли. Жену преподобного — несчастная обессилела и не могла идти — убил индейский воин. По обычаю, после окончания марша аборигены забрали детей в племя. Взрослым пленникам оставалось дожидаться выкупа из плена у французов.

Месть за бойню власти Провинции Массачусетского залива возложили на непоколебимого Бенджамина Черча. Ветеран, несмотря на почтенный возраст (в 1704 году отпраздновал 65-летие), согласился. В мае — июне отряд волонтеров под руководством Черча катком прошел по землям Акадии, разоряя и сжигая все на пути. Особенно пострадали плотины, жизненно необходимые акадийцам для сельского хозяйства. Спустя год англичане пошли еще в один рейд. На этот раз досталось крещеным индейцам, оставшимся без крова и пищи посреди зимы.

Последовали попытки мирных переговоров между губернатором провинции Джозефом Дадли с французскими коллегами. Поладить не получилось. Боевые действия возобновились в 1707 году. Англичане пробовали было летом захватить Порт-Рояль, но неудачно. За десятилетие город «оброс» укреплениями, а губернатор Акадии собрал для обороны несколько сотен ополченцев. Провалилась и задумка войти в город атакой с суши: французы и индейцы неожиданными вылазками полностью расстроили боевой дух массачусетских ополченцев. В отместку за осаду де Рувиль и абенаки напали на деревню Хейверхилл, неподалеку от Бостона. Англичане бросились в погоню, но квебекский «спецназ» отбился и ушел от погони с захваченными пленниками.

В общем, дела британцев на североамериканском фронте шли из рук вон плохо. В Лондоне появлялось все больше сторонников отправки в Новый Свет регулярных войск и флота. Наиболее подробный план разгрома Новой Франции разработал Самуэль Ветч, личность примечательная во всех отношениях. Уроженец Эдинбурга, поддержал в период Славной революции Вильгельма. Затем отметился доблестью в составе Королевского полка шотландских драгун в годы войны Аугсбургской лиги. Перебравшись в Новый Свет, Самуэль сначала предпринял неудачную попытку основать британскую колонию на Панамском перешейке. Потом поправил дела женитьбой, взяв в супруги девушку из богатой и влиятельной семьи Ливингстонов. В первые годы войны Ветч оказался в центре скандала: выяснилось, что Самуэль и некоторые другие бостонские торговцы поставляют оружие… французам и индейцам. Впрочем, за прожект по разгрому галлов прегрешение забыли. В начале 1709 года план Ветча одобрили. Инициатор получил звание полковника и карт-бланш на войну. Прибыв в Бостон, Ветч выбил у губернаторов колоний запланированные полторы тысячи ополченцев и привлек три сотни ирокезов. Однако все надежды на успех рухнули в октябре — из Лондона пришло письмо о переносе срока экспедиции в Канаду. Не нашлось кораблей, поскольку эскадру, предназначенную для перевозки солдат, перебросили в Португалию. Ветч и другие командиры распустили отряды, а губернаторы с горечью принялись подсчитывать убытки в десятки тысяч фунтов. Тогда губернатор Виргинии Фрэнсис Николсон и мэр Олбани Питер Скайлер отправились в Лондон в сопровождении пятерых вождей ирокезов. Один «король» морской дороги не перенес. Четверых выживших аборигенов представили столичной публике. Дикари, верные короне, расчувствовали двор. Николсон вернулся домой с четырьмя сотнями солдат и обещаниями экспедиции для покорения Квебека.

Пока же флот не прибыл, колонисты решили покончить с французской Акадией. В октябре 1710 года крупный отряд ополченцев и британских солдат окружил и вынудил капитулировать Порт-Рояль. Форт переименовали в Аннаполис-Рояль в честь английской королевы. Больше крепостей здесь у французов не было. Это фактически означало переход Акадии под полный английский контроль. Неугомонные французы не сдались, продолжая натравливать абенаков на врага. Весной индейцы напали на отряд ополченцев у Блад-Крик и отправились в рейд по британским деревням на фронтире.

В следующем году Британию ждала катастрофическая неудача. Отправленная на покорение Квебека крупная эскадра военных кораблей с пятью тысячами солдат и моряков на борту прибыла к берегам Северной Америки в июне 1711 года. Здесь флот усилился ополченцами Новой Англии. Казалось, дни Квебека сочтены. В конце июля невиданная в Северной Америке армада — почти восемь десятков судов разного размера, — покинула остров базирования, Нантакет. Корабли успешно миновали берега Акадии, достигли залива Святого Лаврентия. 23 августа в густом тумане несколько судов налетели на скалы острова, расположенного у берега реки Святого Лаврентия. Ко дну пошло восемь кораблей и почти 900 человек. Командующий экспедицией, адмирал Уолкер, решил вернуться. Известия шокировали ополченцев и ирокезов, вынужденных вернуться в Олбани. Неудача перечеркнула все планы англичан по уничтожению Новой Франции и ликвидации индейской угрозы. К своему логическому итогу подошли и боевые действия в Европе. Там британская армия, ведомая Джоном Черчиллем, вместе с союзниками одержала ряд крупных побед над французами.

В подписанном в апреле 1713 года Утрехтском мирном договоре судьбе североамериканских земель посвящено шесть статей. К англичанам переходил контроль над Гудзоновым заливом, Акадией (она же Новая Шотландия), а также Ньюфаундлендом. Британцы получили доступ к рыбным промыслам, а Компания Гудзонова залива приобрела огромное преимущество при торговле бобровыми шкурками с индейцами. Теперь британские владения охватывали земли врагов полукольцом, серьезно ограничив французам выход к морю. На юге испанская Флорида сильно ослабела. В борьбе за господство над Америкой инициатива перешла на сторону британцев.

Еще одной неприятностью для французов стали междоусобицы союзников-индейцев. «Утренние войны» ирокезов в середине XVII столетия вызвали настоящее переселение народов в рамках района Великих Озер, рек Огайо и Иллинойс. В регионе возник дефицит бобров и оленей, чьи шкуры были необходимы всем племенам для торговли с французами. Квебек занял сторону более сильного и могущественного объединения племен отава, оджибве, виандотов, майми, выступив против месквоков (известных европейцам как «племя лис» — англ. Fox tribe). «Лисы» ответили убийствами французских торговцев и миссионеров. Два десятилетия шла война. Враги почти полностью истребили месквоков.

Глава 18 Скальпы и священники

После крайне затратной во всех отношениях Войны за испанское наследство британское правительство Роберта Уолпола избегало крупных ссор с Францией и Испанией. Это подарило империи два десятка лет мира, прерванного в 1739 году войной за ухо Дженкинса. Конфликт запомнился британским колонистам неудачной осадой Картахены, от стен которой домой вернулось меньше половины от 3,5 тысячи ополченцев. Однако для жителей франко-британского пограничья никакого мира и не наступало. Да, Утрехтский договор гарантировал переход Акадии под контроль англичан, но границы колонии оставались предметом споров. Французы по-прежнему претендовали на земли вдоль реки Кеннебек (территория современного штата Мэн) и у перешейка Чигнекто (территория канадского Нью-Брансуика). Активно проповедовали среди местных индейцев иезуитские миссионеры. Один из священников, Себастьян Рале, призывал абенаков к войне с англичанами, основавшими целый ряд фортов на территориях племени. Командир массачусетского ополчения Томас Уэстбрук пытался захватить святого отца в плен, но неудачно. Рале бежал в окрестные леса. В ответ абенаки и микмаки нападали на английских колонистов. Началась типичная для этих мест война, в которой преимущество долгое время оставалось на стороне индейцев.

Перелом произошел в августе 1724 года. Отряд из двух сотен ополченцев прошел на вельботах вверх по реке Кеннебек к деревне абенаков, где укрылся неуемный проповедник. Рале убили, как и сотни жителей. Англичане сняли скальпы с трупов и вернулись в Бостон, где получили положенную награду за трофеи. Успех предприятия, а самое главное награды за скальпы, привлекли еще добровольцев. Наибольшую известность среди охотников за кожей с черепов снискал уроженец Нью-Хэмпшира, Джон Ловуэлл. Собрав отряд людей, готовых рискнуть головой в индейских лесах, Ловуэлл пошел в первый рейд в декабре 1724 года. Награда, полученная за несколько жертв, не удовлетворила рейнджеров. И уже спустя два месяца искатели приключений снова отправились на охоту на индейцев в окрестностях озера Уиннипесоки и горной гряды Уайт-Маунтинс.

Англичане атаковали маленькую деревушку и перебили всех абенаков. В вигвамах обнаружились новые мушкеты, по всей видимости, полученные от французов за участие в грабежах и убийстве поселенцев. Сняв с голов убитых то, зачем пришли, Ловуэлл и его люди вернулись в Бостон. Триумфаторы прошлись по улицам города с трофеями в руках. На этот раз награда составила тысячу фунтов. Через два месяца Ловуэлл вновь вышел на тропу войны с небольшим отрядом из полусотни человек. Многие отправились в леса впервые. Поредевший из-за больных и вернувшихся домой отряд из 34 рейнджеров попал 9 мая в засаду вдвое превосходящей по численности группы абенаков. В первые же минуты боя Ловуэлл и еще несколько товарищей пали. Уцелевшие англичане укрылись за деревьями и вступили в перестрелку. Но под угрозой окружения рейнджеры начали отступать. В горячке боя индейцы потеряли вождя Паугуса, после чего скрылись в лесах. Несмотря на тяжелые потери и гибель Ловуэлла, уцелевшие англичане благополучно вернулись домой. Абенаки вскоре покинули свое поселение, бежав в Канаду. Образ Джона Ловуэлла невероятно впечатлил современников и потомков. Целых два классика американской литературы — Генри Лонгфелло и Натаниэль Готорн — посвятили этой схватке свои произведения.

Конфликт, получивший название в честь губернатора Провинции Массачусетского залива Уильяма Даммера, начал угасать летом 1725 года. Абенаки, истощенные войной и оставленные французами, запросили мира. Окончательно договор подписали в декабре, хотя индейцы и отказались признать господство англичан. Война тем не менее закрепила спорные территории за англичанами, а популяция индейцев Акадии сильно сократилась.

Глава 19 Выбор ирокезов

Между 1713 и 1744 годами в Новом Свете царило затишье. Британия и Франция поддерживали хрупкий мир. Англичанам передышка дала возможность экономически освоить регион. Прежде всего речь о районе Великих Озер и реки Огайо, где агенты Компании Гудзонова залива расширяли круг торговых партнеров. В 1727 году губернатор Нью-Йорка Уильям Бернетт приказал основать в устье впадающей в озеро Онтарио реки Осуиго одноименный укрепленный торговый пост. Многие канадцы сочли это посягательством на исконные земли Новой Франции. В целом так и оно и было. Впрочем, и французы не сидели сложа руки: еще годом ранее восстановили заброшенное поселение. Позже известное как форт Ниагара, оно закрыло проход между озерами Онтарио и Эйри. Детройт, в свою очередь, защищал доступ к озерам Гурон и Мичиган. Появление на индейском рынке англичан с более качественными товарами заставляло французов снижать цены. Колония перестала давать прибыть, пошли убытки. Париж терял интерес к Новому Свету. Но и без торговли с индейцами французы обойтись не могли — на этом строились все союзы с аборигенами.

Другим ключевым вопросом стала позиция Конфедерации ирокезов. Туземцы приняли в свой состав племя тускарора, вытесненное с территории Каролины англичанами. Да, численность ирокезов из-за войн и эпидемий сильно сократилась — к 1720 году Конфедерация могла выставить не более 2 тысяч воинов — но племена еще контролировали ключевые земли. Речь о территориях, которые вклинивались в английские владения на Гудзоне, район Великих Озер и подконтрольный французам бассейн реки Святого Лаврентия. В отношениях с другими индейцами ирокезы, наученные горьким опытом поражений, стали намного гибче. Фактический геноцид «утренних войн» прекратился. В результате признали себя данниками ирокезов шауни и ленни-ленапе (делавары). И тут Конфедерация столкнулась с экспансией англичан. В 1722 году губернаторы Виргинии, Мэриленда и Пенсильвании подписали с шестью племенами договор в Олбани. Документ восстановил «Договорную цепь» и определил Голубой хребет линией раздела англичан и ирокезов. Конечно, уже в следующем десятилетии английские поселенцы начали проникать в долину Шенандоа на земли ирокезов. Индейцы возмутились. Захватчики ответили, что договор… запретил движение ирокезам на восток, но не поселенцам на запад. Начались столкновения, и дело шло к открытой войне. Но в 1744-м ирокезы уступили, продав по условиям договора в Ланкастере все оставшиеся земли за 200 фунтов.

Семью годами ранее заключена еще одна грабительская «сделка». Долгое время владельческая колония Пенсильвания, основанная квакером Уильямом Пенном, стремилась поддерживать добрососедские отношения с индейцами. Колонисты покупали у аборигенов землю лишь в случае необходимости и на справедливых условиях.

Однако сыновья Пенна — Джон и Томас — изменили принципам отца. Ушлые квакеры сказали делаварам, что еще в 1686 году отцы и деды туземцев подписали договор и уступили земли вдоль реки Делавэр на расстояние полутора дня пешего пути. Предъявленный договор оказался без подписей и, разумеется, был подделкой. Делавары, понимая свою слабость, согласились. В самом деле, сколько пройдет человек за полтора дня? 30–40 миль. Тогда власти Пенсильвании наняли трех лучших в провинции бегунов. Один сумел за полтора дня пробежать 70 миль, что и зафиксировали должностные лица. В результате Пенсильвания получила больше 1,2 миллиона акров земли (почти 5 тысяч квадратных километров). Делавары пожаловались покровителям, однако ирокезы не решились вступать в конфликт с англичанами. Это стало ошибкой. Многие делавары бежали с занятых земель, выйдя из-под контроля ирокезов. Так или иначе, вскоре неумолимый натиск англичан приостановился — началась новая война.

Глава 20 Война короля Георга

Война за австрийское наследство началась в декабре 1740 года. Армия прусского короля Фридриха Великого вторглась в австрийскую Силезию. Британия долго увиливала от конфликта, пока в 1743 году не ввязалась в драку, дабы не допустить усиления Франции в Европе. Само собой, воевать пришлось и в колониях. После первого известия о вступлении в войну Британии обе стороны начали планировать наступательные действия. Французы рассчитывали захватить столицу Новой Шотландии, Аннаполис-Ройял. Британцы нацелились на форт Луисбург, основанный в 1713 году на острове Кейп-Бретон. К началу войны — единственный крупный морской порт французов на континенте.

Первыми ударили французы, осадившие летом 1744 года Анналопис-Ройял. Одновременно абенаки и микмаки пошли в набеги на английские поселения. Губернатор Новой Шотландии Пол Маскарен отдал приказ о формировании отряда рейнджеров. Командиром стал Джон Горам, семейная история которого весьма показательна. Джон Горхам Первый — один из офицеров Бенджамина Черча — умер от ран, полученных во время «Великой болотной битвы». Сын Джона продолжил дело отца и служил под началом того же Черча. В 1696 году, в период Войны короля Уильяма, Джон Горхам II стал вторым командующим отряда рейнджеров. Это случилось во время четвертой «восточной экспедиции» на территорию абенаков. Пришел черед внука взять в руки оружие. На первых порах весь отряд состоял из индейцев Новой Англии, в основном вампоноагов. Своевременное прибытие Горама и туземцев на помощь гарнизону Анналопис-Ройял вынудило французов в октябре снять осаду. В дальнейшем успех вновь сопутствовал британцам. В конце июня 1745 года крупный отряд из 4 тысяч ополченцев со всей Новой Англии при поддержке присланной из Европы эскадры захватил форт Луисбург. В плен попало полторы тысячи французов и индейцев. Событие имело катастрофические последствия для Новой Франции.

Париж не мог смириться с потерей. Для освобождения Луисбурга в Новый Свет пошел огромный флот, который с огромным трудом (из-за бушующих штормов) добрался до цели. Увы, планы рухнули по прибытии к берегам Акадии. Моряки и солдаты умирали сотнями от цинги и оспы. В конце октября переполненные умирающими людьми суда отплыли обратно. География боевых действий тем временем расширялась. Индейцы под руководством французских офицеров в ноябре разорили Саратогу в провинции Нью-Йорк. К середине следующего года опустели все английские поселения севернее Олбани.

Вдобавок в Европе опять подписали мир. Лондон пожертвовал Луисбургом в обмен на потерянный британскими войсками Мадрас. В колониях сделка вызвала шквал негодования. Сотни ополченцев из Новой Англии погибли ради захвата крепости. Единственное, что могло успокоить патриотов — этот мир мог быть лишь временной передышкой. Наступало время решительной схватки. Скоро определится хозяин Америки.

Глава 21 Война с французами и индейцами

К середине XVII столетия на атлантическом побережье североамериканского континента образовалось тринадцать британских колоний, численность населения которых превысила миллион человек. Хотя все эти люди являлись подданными английского короля, сами колонии были неоднородны. Существовали экономические различия — основой экономики южных колоний уже тогда стали крупные плантаторские хозяйства, на которых повсеместно применялся труд черных рабов. Подобная экономическая модель в силу более суровых климатических условий не получила распространения ни в Новой Англии, славной своими корабельными мастерами и рыбными промыслами, ни в атлантических колониях — Нью-Йорке, Пенсильвании, Делавэре. Это был край свободных белых фермеров, двигавшихся все дальше на запад, к горной системе Аппалачей, отделявшей английские владения от остального континента. Различались колонии и в вопросе религии — Новая Англия стала бастионом пуританизма, в южных колониях господствовала англиканская церковь, а атлантические колонии стали прибежищем для католиков и членов разнообразных протестантских деноминаций — квакеров, меннонитов, баптистов и моравских братьев. Впрочем, несмотря на все различия, порядка 80% белых колонистов были британцами, языком колоний был английский, в них господствовала англосаксонская правовая модель. Кроме того, у колонистов были общие опасные соседи — французы и их индейские союзники. Угроза с их стороны в значительной степени обуславливала лояльность поселенцев по отношению к официальному Лондону и отчасти сглаживала противоречия между колониями.

После того как в ходе предыдущих военных конфликтов под контроль англичан перешли Новая Шотландия и долина Гудзона, новой спорной территорией стала долина реки Огайо. Начало Огайо лежит там, где сходятся вместе реки Аллегейни и Мононгахела, а затем речной поток бежит полторы тысячи километров, пока не вливается в великую Миссисипи. Долина Огайо имела огромное значение для французов, поскольку была своеобразным коридором, связывающим Канаду и Луизиану. Цепочка торговых постов и военных фортов при поддержке индейцев позволяла установить контроль над этой территорией. Этот контроль над Огайо давал возможность французам максимально затруднить дальнейшую экспансию англичан на запад. Однако те очень скоро начали проявлять горячий интерес к этим местам. Учрежденная в 1747 году Компания Огайо представляла интересы группы виргинских плантаторов и земельных спекулянтов, нацеленных на установление британского контроля над этими землями. При поддержке короны, выдавшей грант на освоение 200 тысяч акров земли, а также губернатора Виргинии Роберта Динвидди, учредители взялись за дело, отправив хорошо знакомого с миром фронтира торговца Кристофера Гиста исследовать регион. Гист сумел наладить торговые отношения с местными индейцами, в частности, заключил договор с вождем Танагхриссоном, известным также как Полукороль. Танагхриссон возглавлял племя минго, сформировавшееся в результате смешения выходцев из числа сенека и каюга, переселившихся на запад. Вскоре здесь появились английские поселенцы и первые специалисты по межеванию земель, среди которых был молодой Джордж Вашингтон, по совместительству майор виргинского ополчения. Активность конкурентов вызвала закономерную тревогу французов, перешедших к решительным действиям. Весной 1753 года в долину Огайо был отправлен крупный отряд, состоящий из двух тысяч «морских пехотинцев», канадских ополченцев и союзных индейцев, основавших на месте несколько фортов.

Опасаясь полного перехода территории под французский контроль, губернатор Динвидди в конце 1753 года отправил Джорджа Вашингтона, братья которого тоже были акционерами Компании, в сопровождении Гиста, переводчика Ван Браама и Полукороля с ультиматумом для французской стороны. Вашингтон доставил сообщение в форт Ле-Беф, командующий которого переправил требования в Квебек. Ультиматум подстегнул обе стороны, заставив и англичан, и французов перейти к решительным действиям. В апреле нового, 1754 года отряд виргинцев выдвинулся к устью Огайо с целью основать укрепленный форт. Англичане начали работы, однако неожиданно оказались окружены превосходящими силами французов, вынудивших их покинуть спорную территорию. Французы завершили начатую конкурентами работу, основав в месте слияния Аллегейни и Мононгахелы форт Дюкен.

Глава 22 Прекрасное место для столкновения

Однако англичане не успокоились. Уже в мае в долине Огайо появляется Вашингтон, решивший основать новый форт в 40 милях от Дюкена. Узнав об этом, французы отправили отряд Жозефа Кулона де Жумонвиля разгромить англичан и изгнать их окончательно. Впрочем, вскоре выяснилось, что охотник сам стал дичью. Утром 28 мая французский отряд, ставший лагерем у подножья горной гряды, в местечке Грейт-Медоуз оказался атакован виргинцами и индейцами во главе с Полукоролем. В ходе краткосрочной стычки десяток французов, в том числе и их командир, были убиты, остальные попали в плен. Обстоятельства нападения и гибели де Жумонвиля не совсем ясны, поскольку свидетельства современников расходятся. Некоторые возлагали ответственность на Вашингтона, другие обвиняли в убийстве Жумонвиля индейцев, которые к тому же скальпировали погибших. Так или иначе, стычка у Грейт-Медоуз, названного Джорджем Вашингтоном «прекрасным местом для столкновения», послужила искрой, от которой разгорелось пламя большой войны.

После успешной засады Вашингтон со своими людьми приступил к строительству форта, который он решил назвать Нессесити (англ. необходимость). Получив в июне подкрепление — 200 ополченцев из Виргинии и сотню бойцов из южнокаролинской Вольной роты (регулярные части, сформированные в Америке из колонистов), Вашингтон почувствовал себя увереннее, намереваясь отразить нападение французов. Однако он явно недооценил противника — получив известие о гибели Жумонвиля, командир гарнизона форта Дюкен Клод-Пьер де Контрекер решил поквитаться с англичанами. Для этого он отправил к форту Нессесити капитана Луи Кулона де Вилье, приходившегося погибшему Жумонвилю братом. За де Вилье последовали шесть сотен французов и индейских союзников. Захватив в плен английских патрульных, французы получили всю необходимую информацию о ситуации в форте. 3 июля бойцы де Вилье засели на окраине леса, окружавшего форт Нессесити, открыв огонь по ничего не подозревающим британцам. Попытка Вашингтона выстроить своих людей в линию и выманить французов в чистое поле ни к чему не привела — де Вилье предпочел индейский способ ведения войны. Однако у французского офицера были и свои проблемы — индейцы не собирались сидеть вокруг форта, дожидаясь сдачи англичан, что вынудило де Вилье предложить Вашингтону переговоры. Англичанин пребывал в еще худшей ситуации — он потерял сотню людей убитыми и ранеными, кроме того оказавшись в полном окружении. Все это вынудило одного предложить, а другого принять довольно мягкие условия сдачи — виргинцев отпустили домой со всем оружием и знаменами, лишь взяв с них обещание не воевать с французами на протяжении года. Однако был еще один момент — во французской версии текста о капитуляции шла речь об «убийстве» Жумонвиля, но Ван Браам неверно перевел Вашингтону это слово как «гибель». В результате Вашингтон, подписав документ, фактически взял на себя ответственность за случившееся с французским офицером. Так или иначе, форт Нессесити был разрушен, Вашингтон благополучно вернулся домой, где его неожиданно тепло встретил губернатор Динвидди, восхвалявший героизм молодого офицера, вступившего в схватку с превосходящими силами французов и дикарей.

Тем временем пока Вашингтон рисковал своей головой в темных лесах, другие люди сидели за столом переговоров. В июне-июле в Олбани прошел конгресс, на котором присутствовали 25 представителей от семи английских колоний. Главными вопросами был конфликт с французами, а также необходимость привлечения ирокезов в военный союз. Однако параллельно делегаты рассмотрели смелый план филадельфийского журналиста и книгоиздателя Бенджамина Франклина. Франклин предложил учредить должность генерала-президента, который бы избирался колониями, а затем его кандидатура утверждалась бы королем. В ведении генерал-президента, по замыслу Франклина, находился широкий спектр вопросов, который включал взаимоотношения с индейцами и организацию обороны колоний. Делегаты принялись с жаром обсуждать проект, однако он был отклонен колониальными ассамблеями и британским правительством. Впрочем, спустя два десятилетия идеи Фраклина в значительной степени заложат основы содержания статей Конфедерации, по которым колонии будут жить уже в годы революционной войны и после обретения независимости, вплоть до принятия Конституции США.

Глава 23 Бойня при Мононгахеле

А известия о сражениях в Новом Свете уже плыли на кораблях через Атлантику. В Британии правительство Томаса Пелэма-Холлса, получив новости о переходе конфликта в Северной Америке в «горячую фазу», приняло решение выслать в помощь колонистам регулярные части. Планировалось нанести французам военное поражение на трех основных театрах. На западе целью атак английских частей должны были стать французские форты в долине Огайо. На нью-йоркском направлении в качестве цели были намечены французские владения в районе Великих Озер. На востоке было решено наконец покончить с французским присутствием в Акадии.

Однако для реализации своих грандиозных планов кабинет выбрал явно не того человека. Командование отправленными в Америку 44-м и 48-м полками было возложено на генерала Эдварда Брэддока. Шестидесятилетний генерал когда-то пошел по стопам отца, вступив в Колдстримскую гвардию, после чего успел послужить в 14-м полку. Имея очень ограниченный опыт участия в боевых операциях вообще, Брэддок, что еще более важно, не имел никакого представления о специфике войны на американском континенте. К Брэддоку, прибывшему в марте в Виргинию, присоединилось ополчение под началом, кто бы мог подумать, Джорджа Вашингтона. Кроме того, помощь в организации снабжения генералу оказывал Бенджамин Франклин. Эта помощь оказалась явно нелишней, поскольку губернаторы колоний весьма прохладно отнеслись к прибытию самодовольного генерала в сопровождении полутора тысяч «красных мундиров». Наконец, к концу мая все приготовления были завершены. Целью Брэддока был форт Дюкен, захват которого позволял установить контроль над долиной Огайо. Однако успех этого предприятия напрямую зависел от участия в предприятии индейских союзников, на которых легла бы ответственная задача защиты растянутой в густых лесах колонны. Проблема заключалась в том, что Брэддок этого не понимал. Будучи невысокого мнения о боевых качествах как колониального ополчения, так и аборигенов, генерал заявлял: «Эти дикари, несомненно, серьезная угроза для колониального ополчения, но невероятно то, что они смогут произвести какое-то впечатление на дисциплинированные регулярные части нашего короля». Отношение Брэддока отпугнуло союзных индейцев, в результате чего к колонне, покинувшей форт Камберленд 30 мая, присоединилось лишь восемь воинов минго.

До Дюкена было не более 100 миль, однако путь войска Брэддока лежал через густую чащу, сквозь которую предстояло провести свыше двух тысяч человек, в том числе некомбатантов, почти тысячу лошадей, две сотни вагонов и повозок, с десяток пушек и несколько мортир. Немудрено, что колонна с огромными затруднениями преодолевала от 2 до 4 миль в день, медленно продвигаясь к форту Дюкен. Обо всех этих перемещениях были прекрасно осведомлены французы, получавшие всю необходимую информацию от индейских скаутов, наблюдавших за продвигавшейся с черепашьей скоростью и растянутой на несколько миль колонной. Когда 16 июня армия достигла Литтл-Мэдоуз, раздраженный низкой скоростью марша Брэддок решил разделить войска. Поручив отягощенному артиллерией и вагонами полковнику Данбару следовать за ним, генерал, взяв под свое начало 1,200 человек, в том числе оба британских полка и виргинских ополченцев, двинулся к Дюкену. В авангарде и по краям колонны шли гренадеры Томаса Гейджа и восемь воинов минго, внимательно наблюдавшие за окрестными лесами. Чем ближе становилось к форту, тем больше вокруг рыскало враждебных индейцев. Наконец, 6 июля Гист в компании нескольких минго отправился в окрестности форта, вернувшись со скальпом французского офицера и сведениями, согласно которым в Дюкене французов было немного. Спустя два дня англичане подошли к Мононгахеле, а Брэддок отправив вперед Томаса Гейджа и его гренадеров, начал готовиться к переправе. Утром 9 июля основные силы британцев начали переходить реку через два брода. Для произведения большего эффекта на наверняка наблюдающего за его людьми противника, генерал приказал солдатам привести в порядок свои красные мундиры, поднять знамена и бить в барабаны.

А противник уже был готов к бою. Еще 7-го числа в Дюкене состоялся военный совет, на котором французские офицеры обсуждали свои дальнейшие действия. Вариант отступления и разрушения форта был отброшен, равно как и идея вывести войска из форта и дать англичанам бой в открытом бою. Оставался третий вариант — сражаться так, как это делали индейцы. В Дюкене остался небольшой гарнизон, а навстречу англичанам выдвинулся капитан де Бюжо, нанесший на себя индейский боевой раскрас, возглавивший основные силы — 250 морских пехотинцев и канадских ополченцев, а также 600 союзных индейцев — делаваров, шауни, крещеных гуронов, оттава. Около двух часов дня шедшие впереди английской колонны гренадеры и кавалеристы заметили в лесу движение — показался неприятель.

Начало сражения было за англичанами. Люди Гейджа открыли огонь, посеяв смятение среди французов. Смятение превратилось в панику, когда к ружейному огню добавились залпы из двух 6-фунтовых пушек, сразившие многих французов, в том числе капитана де Бюжо. Нападавшие подались назад, а англичане встретили их бегство издевательскими криками. В этот критический момент место павшего де Бюжо занял капитан Дюма, сумевший вдохновить смятенных французов и индейцев. Под его командованием они заняли расположенные вдоль узкой дороги лесные холмы, начав обходить колонну англичан с флангов. Все больше и больше индейцев прибывало к месту сражения и, укрывшись за деревьями, начинало вести огонь по колонне. Сбившиеся в кучу англичане в своих красных мундирах стали прекрасной мишенью для невидимого врага, о присутствии которого напоминал лишь свист пуль, вырывавших из строя все новых солдат и леденящий кровь боевой клич. Британские офицеры пытались перестроить своих людей для штыковой атаки на противника, но на узкой дороге, к тому же покрывшейся густым дымом от мушкетных залпов, все это привело лишь к еще большему хаосу. Чем больше офицеров падало со своих лошадей, будучи сражено вражескими пулями, тем больше британская армия напоминала толпу. Французы и индейцы, напротив, прекрасно использовали рельеф местности, перемещаясь с места на место и не давая англичанам настигнуть себя в штыковой атаке. Генерал Брэддок хоть и оказался посредственным командиром, чье высокомерие привело его людей к гибели, был при этом лично храбрым человеком. Неоднократно он пытался поднять своих людей в атаку. Было слишком поздно. Под ним было убито четыре лошади, пока, наконец, пуля не угодила ему в грудь.

К этому моменту все старшие офицеры — Гейдж, Бертон, Моррис и Орм — были ранены. Невредимым остался лишь Вашингтон, пытавшийся сохранить присутствие духа у виргинских ополченцев. Но и под ним пало два скакуна, а его одежда была прострелена в нескольких местах. Уцелели и другие люди, которым еще будет суждено сыграть свою роль в американской истории. Среди выживших ополченцев находились исследователь фронтира Даниэль Бун и будущие генералы Революционной армии Даниэль Морган и Горацио Гэйтс. Тем временем дорога превратилась в месиво из убитых, раненых и бегущих красномундирников, бьющихся в агонии лошадей, брошеных вагонов. Спустя три часа после начала сражения началось отступление, быстро превратившееся в повальное бегство. Как вспоминал Вашингтон, несмотря на все команды уцелевших офицеров, «солдаты бежали словно овцы, преследуемые псами». Оказавшись единственным старшим офицером, способным командовать, Вашингтон по приказу умирающего Брэддока повел измотанных и перепуганных людей к переправе через Мононгахелу, приказав бросить на поле боя убитых, раненых и припасы. Место сражения меж тем представляло ужасную картину. По усеянной телами в красных мундирах дороге бродили ликующие индейцы, снимая скальпы с трупов, добивая тяжелораненых томагавками и выискивая тех, кого можно было бы взять в плен и продать французам. Некоторых пленных ждала ужасная участь. Один из англичан, уже находившихся в форте Дюкен, так описывал увиденное:

На закате я увидел маленький отряд индейцев, ведущий нескольких обнаженных и связанных пленников. Этих пленников они сожгли на берегу Аллегейни. Я видел, как одного из них привязали к шесту и стали прижигать его тело факелами, раскаленным оружием. И в ответ на его ужасные крики индейцы тоже кричали, словно дьявольские духи.

Часть индейцев нашла в армейских припасах виски, незамедлительно начав его поглощать. Почти все воинство капитана Дюма вышло из-под контроля, что спасло англичан от полного уничтожения. Кроме того, француз опасался английских подкреплений, которые, как он полагал, могли следовать за основными силами Брэддока.

Британцы тем временем бежали. Ужас и страх перед индейцами был так силен, что несмотря на полную изможденность солдат, марш продолжался даже ночью. Неспособных идти и раненых оставляли на дороге. 11 июля пережившие бойню солдаты достигли лагеря полковника Данбара, двигавшегося следом за основными войсками с тяжелой артиллерией и большей частью обоза. Приняв командование, Данбар приказал оставить все вагоны, повозки и почти все артиллерию, после чего повел солдат в форт Камберленд, по дороге к которому скончался главный виновник этой катастрофы — генерал Брэддок. Британцы достигли форта 17 июля. В ходе экспедиции англичане потеряли около тысячи человек (половину из которых убитыми), всю артиллерию и обоз. Французы и индейцы недосчитались трех десятков человек, погибших 9 июля при Мононгахеле. Этот триумф, помимо всего прочего, стал наглядным свидетельством эффективности индейской тактики ведения войны и того, сколь необходимы англичанам индейские союзники для дальнейшего успеха.

Глава 24 Война набирает обороты

Среди вещей, обнаруженных французами на поле боя при Мононгахеле, одна имела особую ценность.

Эти были личные вещи Брэддока, среди которых были инструкции короля Георга II, выданные погибшему генералу как командующему всеми британскими силами на континенте. Помимо уже известного французам плана атаки Дюкена инструкции подразумевали нанесение ударов по фортам Ниагара в устье одноименной реки и Сен-Фредерик на озере Шамплейн. Атакой на форт Ниагара должен был руководить губернатор Массачусетса и новый командующий британскими силами Уильям Ширли. Для этой цели Ширли должен был использовать 50-й и 51-й регулярные полки, которые планировалось укомплектовать за счет колонистов. Однако полки формировались с большим трудом и оказались до конца недоукомплектованы несмотря на то, что туда, вопреки инструкциям Ширли, начали набирать ирландских иммигрантов, французских дезертиров и индейцев. В результате полки лишь в середине июля добрались до Олбани. Там Ширли получил известие о разгроме сил Брэддока при Мононгахеле, где погиб его сын Уильям. Когда в середине августа британцы достигли следующего промежуточного пункта — форта Осуиго, выяснилось, что момент нападение на форт Ниагара упущен, поскольку французы подтянули туда подкрепления из Канады и форта Дюкен. Приказав вести в Осуиго фортификационные работы, командующий вернулся в Бостон.

Приблизительно в одно время с Ширли на захват форта Сен-Фредерик отправился еще один британский отряд, состоящий из 2 тысяч ополченцев из Массачусетса и Коннектикута. Возглавлял его Уильям Джонсон, не имевший никакого боевого опыта. Тем не менее именно ему, а не Брэддоку и Ширли сопутствовал наибольший успех. Это родившийся в Ирландии католик, по приезду в Америку заработал репутацию одного из главных специалистов по контактам с индейцами. Особенно тесные отношения Джонсон поддерживал с могавками, которые считались самым лояльным по отношению к англичанам племенем среди ирокезов. Немудрено, что именно Джонсон был назначен суперинтендантом северного департамента по индейским делам, в ведении которого находилось взаимодействие с индейцами в долине Огайо. Для участия в экспедиции Джонсон сумел привлечь несколько сотен могавков и онейда, без которых англичан ждала бы судьба подчиненных Брэддока. Помимо захвата Сен-Фредерика Джонсону было поручено основание форта на Гудзоне, южнее озера Лейк-Джордж. Это место имело огромную стратегическую значимость, поскольку путешественники на этом участке пути покидали реку Гудзон и перетаскивали свои каноэ в Лейк-Джордж, откуда уже лежал путь к озеру Шамплейн и дальше, к реке Святого Лаврентия. Джонсон восстановил здесь английский форт, назвав его форт Эдвард, в честь внука короля. Достигнув в конце августа южной оконечности Лейк-Джордж, командир англичан получил от своих индейских следопытов сведения, что французские силы находятся в строящемся форте Кариллон. Однако Джонсон не знал, что французам благодаря найденным бумагам Брэддока известны его планы. У командующего французов и уроженца Саксонии барона Дискау было 3,5 тысячи морских пехотинцев, канадских ополченцев и индейцев. Однако большую часть своих людей он отправил на строительство укреплений форта, а сам двинулся навстречу англичанам. Об этом узнал Джонсон, отправивший навстречу французам около тысячи ополченцев под командованием Эфраима Уильямса, а также отряд могавков, который возглавил их вождь Хендрик и который выступил категорически против этого предприятия. Могавк оказался прав, колонна Уильяма попала в засаду французов и в панике подалась назад, потеряв 200 человек, в том числе обоих командиров.

Англичане тем временем начали укреплять свой лагерь поваленными деревьями и перевернутыми повозками. И не напрасно — окрыленные утренним успехом французские солдаты атаковали лагерь в лоб, на европейский манер. После упорного боя чаша весов склонилась в сторону ополченцев, которые отбросили неприятеля, захватив три десятка пленных, в том числе барона Дискау. Обе стороны понесли тяжелые потери — не менее двух сотен убитых с каждой стороны, что помешало британцам преследовать неприятеля и разгромить его окончательно. Дабы закрепить свой успех, Джонсон начал возводить на южном берегу озера форт Уильям Генри. Другим важным итогом сражения у Лейк-Джордж стал триумф ополченцев, сумевших сдержать натиск регулярных частей и одержать над ними победу.

Еще одним, на этот раз безоговорочным успехом британцев в первый год войны стала кампания в Акадии, где подполковник Роберт Монктон после бомбардировки принял капитуляцию французского форта Бонсежур на перешейке Чигнекто. Вслед за этим в августе 1755 года англичане перешли к «окончательному решению акадийского вопроса», начав депортацию обитавших в Акадии французов на территорию британских колоний и во Францию. Тысячи акадийцев умрут на тюремных кораблях, многие семьи выживших будут разделены, а сироты переданы в приюты и английские семьи. Что же касается акадийцев, отправленных во Францию, то многие из них вернутся в Новый Свет, заселив французскую Луизиану и дав начало еще одной этнографической группе — каджунам. Однако это потом, а пока же акадийцы вместе с союзными абенаками и микмаками начали против британцев партизанскую войну. Для борьбы с ними помимо регулярных частей были отправлены рейнджеры Горама, прекрасно зарекомендовавшие себя еще во время Войны Короля Георга.

Однако все эти действия регулярных частей никоим образом не могли защитить белых колонистов, обитавших на фронтире. Начиная с сентября 1755 года, они все чаще становятся жертвами нападения. Никто не был в безопасности — банды делаваров, шауни, абенаков и крещеных гуронов совершали набеги от Новой Англии до Виргинии. Для защиты границ последней губернатор Динвидди направил Вашингтона. Который был повышен до полковника виргинского ополчения и получил под свое начало полторы тысячи необстрелянных новобранцев. Разумеется, Вашингтон не имел никакой возможности защитить границу на всем протяжении. Все? что ему оставалось, это разместить гарнизоны в отдельных поселениях. Сам будущий первый президент США описывает это время в весьма мрачных тонах: «Отовсюду слышны рассказы об ужасных жестокостях и варварстве и нет никакой возможности описать все неприятности, обрушившиеся на нашу несчастную страну. Из-за огромного количества французов и индейцев все дороги небезопасны». К концу года жертвами индейцев стали до 700 колонистов в Пенсильвании, Виргинии и Нью-Йорке, а множество поселений были заброшены. Деревни шауни и делаваров? напротив, были переполнены пленниками всех возрастов.

Глава 25 Европеизация войны

Весна 1756 года принесла множество свежих новостей из Европы. Британия 18 мая объявила войну Франции, после формирования союза с Пруссией оказавшись втянута в войну с целой коалицией, в которую помимо Франции входила Австрия, а со следующего года Швеция и Россия. Начиналась Семилетняя война, которую иной раз исследователи называют «первой мировой», столь обширен был театр военных действий и столь широк состав участников. Однако для жителей колоний это по-прежнему была война с французами и индейцами. Помимо новостей в Америку прибыли люди, множество людей в военной форме. В мае к берегам Канады в сопровождении 1200 солдат приплыл новый командующий французскими войсками Луи-Жозеф де Монкальм, как и большинство сопровождающих его старших офицеров, ветеран Войны за австрийское наследство. У британцев командование из рук Ширли перешло к лорду Лаудону и генералу Джеймсу Аберкромби. И англичане, и французы наращивали численность регулярных войск на континенте, что позволяло офицерам начать вести войну на привычный им европейский манер. Однако как природные условия Северной Америки, так и неизбежное участие индейцев и колонистов продолжали накладывать свой отпечаток.

И это участие по-прежнему играло на руку французам. Главной целью французов стал расположенный на южной оконечности озера Онтарио форт Осуиго, испытывавший серьезные проблемы со снабжением. Еще в марте был захвачен соседний форт Булл, а в июле попал в засаду канадцев и индейцев занимающийся снабжением Осуиго отряд капитана Брэдстрита. Наконец, 10 августа основные силы Монкальма подошли к самому Осуиго, который капитулировал спустя четыре дня. В плен попало 1700 британских солдат и офицеров, которым гарантировалась жизнь и свобода, а также сохранение личных вещей. Однако триумф французов был омрачен поведением их индейских союзников, перепившихся найденным на складах виски и перебивших и скальпировавших часть пленников. Впрочем, это был не последний случай, когда Монкальм никак не смог повлиять на своих своевольных союзников. Потеря Осуиго стала для англичан очень серьезным ударом, спутав их планы относительно захвата форта Кариллон, где теперь были закончены фортификационные работы. Кроме того, это поражение посеяло смятение среди ирокезов, воодушевив, напротив, союзных французам делаваров и шауни.

Неудачи продолжали преследовать англичан и в следующем, 1757 году, несмотря на наращивание присутствия регулярных частей в Америке. Главное предприятие британцев — попытка захвата крепости Луисбург, провалилось. В свою очередь, французы в качестве главной цели выбрали форт Уильям Генри, возведенный двумя годами ранее и обеспечивавший англичанам плацдарм для возможного вторжения в Канаду. Однако первая попытка захватить форт ограниченным контингентом в 1,5 тысячи человек провалилась. Французские солдаты и индейцы, пытавшиеся добраться до укреплений форта по льду озера, были встречены картечью и залпами мушкетов солдат 44-го полка. Получив отказ на свое предложение о капитуляции, французы сожгли все расположенные за пределами стен форта постройки, многочисленные лодки и шлюпы, отступив затем в форт Кариллон.

Для следующей атаки на форт Генри генерал Монкальм собрал беспрецедентные по меркам Северной Америки силы — свыше 6 тысяч французских солдат, морских пехотинцев и ополченцев, а также полторы тысячи индейцев. Все окрестности форта были наводнены индейцами, в результате чего гарнизон оказался в полной информационной блокаде, слабо представляя ситуацию. Попытка же командующего фортом подполковника Монро отправить отряд ополченцев из Нью-Йорка на разведку к форту Кариллон закончилась катастрофически — в конце июля они попали в засаду индейцев, потеряв две сотни человек убитыми и пленными. В начале августа индейцы перерезали дорогу, связывающую форт Генри и форт Эдвард, в двадцати километрах к югу. Началась соответствующая всем правилам европейского военного искусства осада. Французская артиллерия вела обстрел форта, постепенно продвигаясь вперед под прикрытием возводимых инженерами траншей и фашинов. Спустя несколько дней часть укреплений была разбита, большинство пушек защитников уничтожены, а гарнизон потерял 300 человек убитыми и ранеными. После массированного, продолжавшегося всю ночь обстрела, Джордж Монро утром 9 августа отправил посланника для начала переговоров о капитуляции. Условия которой полностью устроили Монро — французы согласились сопроводить весь гарнизон до форта Эдвард, сохранив англичанам оружие и личные вещи, в обмен на обязательство не сражаться на протяжении следующих 18 месяцев. Однако этот исход решительно не устроил союзных французам индейцев, не получивших в результате похода ни добычи, ни пленников, ни подтверждавших их мужество скальпов. Сначала дикари перебили и скальпировали оставшихся в форте раненых, а затем, несмотря на вялое сопротивление французских конвоиров, обрушились на продвигавшуюся на юг колонну британцев. Хотя английским солдатам по условиям капитуляции позволили сохранить свои мушкеты, у них не было боеприпасов, что лишило их шансов отразить эту внезапную атаку. В ходе короткого боя, быстро превратившегося в резню, индейцы перебили до полутора сотен белых, включая множество женщин и детей, захватив несколько сотен пленных.

Монкальм сумел, хоть и слишком поздно, навести порядок в рядах своих неконтролируемых союзников, вызволив из плена часть попавших в руки индейцев британцев. Большинство оставшихся были уведены в Канаду, откуда в сентябре после обмена пленными их забрали британские военные суда. Осада форта Генри и последовавшая за ней резня столь впечатлили Фенимора Купера, что он превратил эти события в основу сюжета своего знаменитого романа «Последний из могикан».

Глава 26 Рейнджеры Роджерса

Неудачи англичан на протяжении 1755–1757 годов в значительной степени были обусловлены тем преимуществом, которое давало французам присутствие в их рядах индейцев и канадских ополченцев. Они обеспечивали то, без чего успех в условиях боевых действий на континенте был невозможен — своевременную информацию о действиях противника, а также возможность атаковать его неожиданно, вынуждая регулярные части «красномундирников» сражаться в непривычных условиях. Падение форта Генри окончательно убедило британское командование в необходимости менять ситуацию. В условиях ослабления ирокезов, в рядах которых к тому же наметился разброд и шатания, сделать это можно было лишь путем увеличения численности отрядов рейнджеров. Само собой, история подобных отрядов уходила в былые времена, когда Черч, Ловуэлл и Горам со своими людьми вели боевые действия, приняв индейскую тактику ведения войны. Рейнджеры Горама продолжали нести свою службу в Новой Шотландии и в годы Семилетней войны, хотя их было явно недостаточно. В 1755 году во время кампании в районе Лэйк-Джордж и форта Генри был создан отряд из 32 скаутов, всю суровую зиму занимавшихся разведкой вокруг форта. Их формальный командир полковник Джозеф Бланхард был столь впечатлен действиями своего молодого подчиненного — двадцатичетырехлетнего капитана Роберта Роджерса, что поручил ему сформировать новое подразделение, встав во главе. Роджерс родился в семье шотландских поселенцев на самой окраине Нью-Хэмпшира, где заканчивался привычный для британцев мир и начинались бескрайние и наполненные враждебными индейцами леса. Именно поэтому при наборе новобранцев он делал ставку на своих земляков, не понаслышке знакомых с лесной жизнью и индейской манерой войны. Большинство из них были шотландскими пресвитерианами, чьи предки переселились сначала в замиренный ирландский Ольстер, откуда судьба привела их уже в Новый Свет. Отряд напрямую подчинялся британскому командованию, однако его подготовка и внешний вид разительно отличались от таковых у регулярных частей. Одежда представляла из себя пестрое смешение индейских мокасинов, знаменитых шотландских балморалов (беретов), идеально подходящих для действий в лесу зеленых и черных мундиров. Подготовка же включала в себя обучение навыкам застрельщика, способного действовать индивидуально, в рассыпном строю, находя укрытия и поражая противника, оставаясь незамеченным, и поэтому неуязвимым. Учитывая природные условия, рейнджеры активно применяли для перемещений по многочисленным рекам шлюпы и индейские каноэ, в которых иной раз приходилось проводить сутки напролет, а в зимнее время снегоступы. Все это делало подчиненных Роджерса чрезвычайно подвижными — во время экспедиции к Детройту в 1760 году они преодолели 1600 миль за четыре месяца. Рейнджеры владели навыками выживания в лесу, умели, подобно индейцам, подавать сигналы, подражая пению птиц и вою животных. Впечатленное активностью Роджерса командование поручило ему разработать свод правил для офицеров регулярных и колониальных частей, желающих создать отряды рейнджеров и легкой пехоты. Так на свет родились знаменитые «28 правил рейнджера», которым американские рейнджеры следуют и по сей день.

В 1756 году под командованием Роберта был создан еще один отряд, а спустя два года их число достигло четырнадцати. Над всеми ними сохранял формальное руководство уже майор Роджерс, хотя в целом эти «рейнджеры Роджерса» действовали самостоятельно на разных участках фронта и с разным успехом, что во многом было во многом обусловлено неодинаковой строгостью набора новичков. Рейнджеры активно действовали все последующие годы войны, выступая в качестве вспомогательных сил во время боевых действий у фортов Генри, Каррилон и Луисбург. Однако наиболее известными стали сражения, в которых они участвовали как самостоятельная сила. В январе 1757 года Роджерс, занимавшийся со своими людьми разведкой в районе форта Генри, отправился к форту Кариллон, где сумел захватить в плен семерых французов, от которых получил ценные сведения. На обратной дороге рейнджеры были настигнуты и атакованы вдвое превосходящими силами индейцев отава и французов. Британцы заняли круговую оборону на небольшом холме и воспользовались традиционной индейской тактикой: двое укрываются за деревьями, и пока один ведет огонь, второй перезаряжает. В ходе развернувшегося сражения рейнджеры около шести часов метким огнем не позволяли противнику приблизиться, сумев дождаться темноты. Когда на лес опустилась ночь, Роджерс приказал прекратить огонь и сохранять полную маскировку. Индейцы, решившие, что у противника кончились боеприпасы, приблизились на близкое расстояние, после чего попали под губительный залп британцев и были вынуждены отступить на исходные позиции. На рассвете дважды раненый Роджерс и его уцелевшие люди встали на свои снегоступы и отступили с поля боя, успешно достигнув Лейк-Джорджа на следующий день. Хотя рейнджеры понесли серьезные потери (20 человек убитыми и пропавшими без вести), они тем не менее сумели получить необходимые сведения, нанеся при этом ощутимый урон и противнику. Другой прогремевшей на весь фронтир операцией стал рейд двух сотен рейнджеров под началом Роджерса вглубь Канады, увенчавшийся нападением на деревню крещеных индейцев Оданак. Деревня являла собой причудливое сочетание элементов христианской и аборигенной культуры — рядом с церковью и выстроенными на европейский манер домами стояли шесты с развешенными на них скальпами. Роджерс, которого абенаки неспроста называли «белым дьяволом», идеально спровоцировал операцию. Деревня была атакована утром с трех сторон. Рейнджеры в полной тишине приблизились к цели, после чего начали врываться в дома, убивая не успевших вооружиться воинов. Все постройки кроме магазина с запасами продовольствия были сожжены, несколько десятков индейцев убиты, другие захвачены в плен. После атаки рейнджеры сумели, несмотря на следовавший за ними большой отряд индейцев, успешно вернуться в Новую Англию, потеряв убитыми и пропавшими без вести около 40 человек. Несмотря на успехи рейнджеров и их значимую роль, многие британские офицеры с презрением относились к Роджерсу и другим командирам — Израэлю Патнэму, Джону Старку и прочим. Им мне нравилось ни фамильярное отношение Роджерса к подчиненным, которые слушались Роджерса прежде всего из-за его харизмы и личной храбрости, ни отсутствие суровых наказаний, характерных для британской армии, ни вольный и независимый характер рейнджеров. Поэтому начиная с 1757 года британцы начали также формировать регулярные части легкой пехоты, в которые набирались жители фронтира из Виргинии, Пенсильвании и обеих Каролин.

Глава 27 Поворотный момент

К концу 1757 года в Британии, равно как и в английских колониях, царили мрачные настроения. Тому были причины, поскольку британские армия и флот терпели одну неудачу за другой. О злоключениях «красных мундиров» в Северной Америке мы осведомлены, но ими дело не ограничивалось. В Европе был оккупирован французами Ганновер, в Средиземном море потеряна Минорка, а в Индии пала Калькутта. На фоне этих неудач в Лондоне произошла кадровая перестановка, оказавшая громадное влияние на дальнейший ход войны. В результате назначения короля Уильям Питт занимает пост государственного секретаря Южного департамента в правительстве герцога Ньюкасла и приступает к реализации новой стратегии ведения войны. Отказавшись от бесплодных попыток бороться с французами в Европе и предоставив это прусским войскам, Питт решил отрезать заморские владения неприятеля от Старого Света, опираясь на мощь британского флота, после чего нанести полное и окончательное поражение французам в колониях.

Эта стратегия стала приносить свои плоды уже в 1758 году, хоть англичанам в Северной Америке и предстояло потерпеть еще одно, тяжелое и крайне обидное поражение. Весной в колонии прибывает распоряжение Уильяма Питта о назначении командующим британскими войсками на континенте генерала Джеймса Аберкромби. Под началом Аберкромби в Олбани сконцентрировались огромные силы — около 6 тысяч «красных мундиров» и свыше 10 тысяч жителей колоний из провинциальных полков. У планировавшего защищать форт Кариллон генерала Монткальма было в несколько раз меньше людей, кроме того, его беспокоила блокада английскими судами побережья Канады и эпидемия оспы в деревнях союзных индейцев. Несмотря на это в начале июля Монткальм одержал у Кариллона блестящую победу, а британцы, пошедшие на лобовой штурм форта и понеся тяжелейшие потери — свыше 2 тысяч убитых и раненых, — были вынуждены ретироваться к развалинам форта Генри.

Однако тогда же, в середине года, наступает окончательный перелом. Британцы продолжают систематически наращивать военное присутствие на континенте, в результате чего под началом Джеффри Амхерста, сменившего Аберкромби на посту командующего сил на континенте, оказываются огромные силы, действующие при поддержке контролирующего побережье флота. Монткальм же испытывает дефицит всего необходимого — подкреплений, боеприпасов и продовольствия. В конце июля после полутора месяцев осады пал Луисбург. В плен попало свыше 6 тысяч французских солдат, моряков и ополченцев.

Спустя месяц подполковник Брэдстрит, ведя под своим началом 3 тысяч солдат и ополченцев, на шлюпах и вельботах пересек озеро Онтарио и начал осаду форта Фронтенак, малочисленный гарнизон которого капитулировал спустя два дня. Падение форта означало разрыв линий французских коммуникаций и облегчило англичанам задачу захвата Дюкена. Для реализации которой была сформирована экспедиция генерала Джона Форбса. В его подчинении находились Джордж Вашингтон и подполковник Генри Буке. Форбс не желал повторить судьбу Брэддока, поэтому отнесся к организации марша куда более ответственно. Колонна выбрала другой маршрут, медленно и методично продвигаясь к цели, основав для формирования устойчивой линии снабжения форты Лигонье и Бэдфорд. Наступление осени и ливневые дожди сделали продвижение британцев еще медленнее, окончательно подорвав здоровье Форбса, уже не способного передвигаться самостоятельно. Для захвата форта был направлен авангард во главе с майором Грантом, который на подступах к Дюкену попал в засаду индейцев, в короткой схватке потерял три сотни убитыми и пленными и был вынужден бежать. Впрочем, ответная атака французов и индейцев на форт Лигонье была с легкостью отражена его гарнизоном. Осознав безнадежность ситуации, французы разрушили укрепления Дюкена и покинули форт, развалины которого вскоре заняли их противники. Умирающий Форбс успел отдать еще два приказа Буке: перезахоронить останки людей Брэддока, павших в 1755 году, а также основать на месте разрушенного форта британское укрепление, названное в честь одного из главных творцов британского успеха форт Питт, на месте которого вырастет современный Питтсбург. Окончательным крахом всех планов французов на установление контроля над долиной Огайо стал мир между британцами и местными индейцами — ирокезами, шауни и делаварами, в результате которого союзные французам аборигены вышли из войны.

Глава 28 Annus Mirabilis

Год 1759 от Рождества Христова в сознании английского общества запечатлелся как «год чудес», когда солдаты и моряки Его Величества начали одерживать одну решительную победу за другой. Ограниченный в средствах Монкальм был вынужден сосредоточиться на обороне Квебека, что дало карт-бланш его оппонентам. Летом пали форты Кариллон и Ниагара, открыв дорогу в самое сердце Новой Франции, судьба которой была предрешена. 13 сентября у стен Квебека на полях Авраама развернулось генеральное сражение. Это была та война, которую с самого начала хотели вести англичане. Война, в котором опыт и навыки канадских ополченцев и индейцев оказались бесполезны. В чистом поле сошлись две армии европейского типа, и англичане, встретившие своего врага шквалом огня из мушкетов, вышли из этой схватки победителями. Эта победа стоила жизни командующему англичан — Джеймсу Вольфу, унеся жизнь и его оппонента, многоопытного генерала Монкальма, отправившегося вместе с британцем прямиком в бессмертие. Квебек пал к ногам принявшего командование Джорджа Тауншенда спустя пять дней. Попытка шевалье де Леви, собравшего все оставшиеся силы в Монреале, выбить британцев из Квебека, провалилась. Хоть и сумев разбить англичан у Сент-Фой и заблокировать британский гарнизон в Квебеке, захватить сам город у де Леви не достало сил. На оборону их тоже не было — в сентябре пал и Монреаль. Последняя страница истории Новой Франции окончательно закрылась.

Глава 29 Война, создавшая Америку

Итоги этой войны для Британии подвел Парижский мир, подписанный 10 февраля 1763 года. Официальный Лондон ликовал — начавшись как локальное столкновение в долине Огайо, конфликт перерос в грандиозную войну, по итогам которой Британия получила французские владения к востоку от Миссисипи — долину Огайо, Канаду и Кейп-Бретон. Вкупе с переходом Луизианы под власть испанцев это означало изгнание французов с континента. Борьба, длившаяся полтора столетия, завершилась полной победой Британии, находившейся в 1763 году, казалось, на пике могущества. Никто и предположить не мог, что клубок противоречий и конфликтов, в значительной степени созданных этим успехом, приведет сначала к восстанию Понтиака, а затем и к восстанию в колониях. Итогом станет рождение новой республики. А уже эта республика незамедлительно приступит к завоеванию американского континента, что послужит началом нового этапа индейских войн, в котором аборигенам предстоит теперь сражаться не с колонистами, а с гражданами США.