Индейская война в Русской Америке

Глава 1 - Индейцы и Русские

Темная океанская гладь и туманные фьорды, многочисленные островки, отделенные друг от друга узкими проливами и бескрайняя зелень хвойных лесов, горные пики покрытые вечным снегом, с которых стекают бурные реки, пляжи, изобилующие пушным зверем… Северо-западное побережье «Нордной Америки», а именно Аляска и прилегающие к ней земли, издавна манили к себе «белого человека». В разное время сюда прибывали испанцы и французы, англичане и американцы, но честь открытия этих территорий принадлежит русским, по праву присвоившим себе лавры первопроходцев сурового края. Морские болезни и штормы, непроглядные снегопады и постоянные дожди, борьба с недружелюбными туземцами — все эти напасти не остановили русских моряков, упорно отплывавших навстречу неизведанному на утлых, уязвимых суденышках с берегов Дальнего Востока.

Начало русской экспансии в Новом Свете было положено еще Петром Великим, однако, царь-реформатор не успел увидеть воочию результаты своей задумки по превращению России в межконтинентальную империю. Петр скончался через несколько месяцев после подписания указа о организации Первой Камчатской экспедиции, одной из главных целей которой было проложить короткий путь между Азией и Северной Америкой. Сибирь и Дальний Восток в те времена были настоящим «Диким Западом» на русский манер, полудикой и неосвоенной территорией, поэтому несмотря на значительные финансовые затраты императорской казны, отдачи от восточных экспедиций пришлось ждать очень долго. Только в августе 1732 года, бот «Святой Гавриил» под командованием Ивана Федорова и Михаила Гвоздева сумел подобраться достаточно близко к Аляске, чтобы увидеть ее вожделенный берег. Еще через 9 лет, пакетботы «Святой Петр» и «Святой Павел» Беринга и Чирикова совершили выдающийся круиз вдоль Северо-Западного побережья североамериканского континента и после долгих скитаний вернулись на Камчатку с благой вестью — открытые ими земли просторны, изобилуют лесом и пресной водой, а также населены многочисленными племенами аборигенов. Без всякого сомнения, Русская Америка может стать настоящим бриллиантом в короне империи!

«Карта морских открытий российскими мореплавателями на Тихом и Ледовитом морях» от 1802 года

Но главным богатством «Русской Америки» и окрестных островов были не леса и реки, а мех. И Аляска, и Командорские и Алеутские острова буквально кишели пушными животными, среди которых особенно выделялись «морские выдры» — каланы. Шкуры этих зверей очень ценились и при правильном подходе на их промысле можно было поднимать баснословный барыш. Подобно тому как американские золотоискатели столетием позднее штурмовали прииски Калифорнии, на восток от Камчатки потянулись бесчисленные промысловые караваны русских купцов. Зверопромышленники объединялись в большие компании, неуклонно продвигаясь по цепочке многочисленных островов к побережью Аляски. Уже в 1763 году Степан Глотов достиг острова Кадьяк, расположенного вплотную у берегов североамериканского континента. В 1783-1786 годах, рыльский купец Григорий Шелихов заложил в «Русской Америке» целый ряд поселений, в том числе и на Кадьяке, который постепенно стал главным форпостом колонизации. Преодолевая сопротивление агрессивных туземцев и конкурентов, Шелихов мечтал о том, что в один прекрасный день распри между купцами прекратятся и освоение русскими Нового Света выйдет на новый этап. Шелихов мечтал о суперкорпорации. О монополии, которая сумеет поставить под власть короны всю торговлю и промысел от Алеутских островов до дальних рубежей североамериканского побережья.

Русское поселение на побережье острова Кадьяк

Мечта амбициозного купца сбылась уже после его смерти. В 1799 году император Павел подписал указ о создании Российско-Американской компании. Эта госмонополия будет олицетворять собой всю политику Российской империи в американских владениях в ближайшие более чем полвека. Причудливый симбиоз дотошной царской бюрократии и предприимчивых меходобытчиков обещал русским поселениям в Новом Свете блестящие перспективы. Здесь возникали все новые пограничные крепости и опорные базы империи, а мех, шкуры и прочие дары земли и моря неиссякаемой рекой текли в русские порты. Русская Америка из далекой мечты стала реальностью.

Флаг Российско-Американской компании

Как уже упоминалось выше, открытые русскими путешественниками земли были отнюдь не пустынными. Их населяли различные племена и этносы— эскимосские народы, искусные рыбаки и охотники, а также индейцы, в большом количестве обосновавшиеся на побережье Аляски. Русским удалось подчинить себе жителей Алеутских островов и Кадьяка без особых проблем — вооружение местных аборигенов было убогим, а воинские традиции практически отсутствовали. Сопротивление островитян, даже если оно и возникало, довольно быстро и крайне жестоко подавлялось силой русского оружия. Вскоре, алеуты и кадьякцы склонились перед мощью пришельцев, полностью подчинившись власти России. Частично смешавшись с русскими, они стали играть ключевую роль в промысле пушнины, набирались в байдарочные флотилии и местное ополчение. При этом далеко не все алеуты, кадьякцы и прочие северяне служили русским добровольно. В самом тяжелом положении находились «каюры» — бесправная рабочая сила, которую некоторые историки сравнивают с рабами. И действительно, многие каюры, в «прошлой жизни» были рабами, которых русские «промышленные» отбили у туземных вождей. Это сословие также пополнялось за счет сирот, преступников и прочих асоциальных элементов. Иногда каюров попросту захватывали в плен и заставляли работать на компанию. «Из всех народов набираются Каюры в вечное услужение» — так писал о них морской офицер Давыдов.

В период описываемых событий фактическим главой РАК был Александр Андреевич Баранов. В конце XVIII века он лично принимал участие в бою против тлинкитов. В 1804 году ему вновь придется столкнуться с ними в битве.

С индейцами дела обстояли совсем по другому. Наиболее многочисленные из них были известны под названием «тлинкиты», а русские называли их «колюжами» — от слова «калужа», деревянная пластина, которую индейские женщины вставляли себе в нижнюю губу. Тлинкиты были прирожденными воинами, которые оттачивали свое мастерство в бесконечных стычках между кланами и более редких войнах с «чужаками» — представителями инородных племен и этносов. Мастера засад и внезапных нападений, хорошо вооруженные и обладавшие даже собственными «флотилиями» из длинных каноэ, на которых они стремительно перемещались на дальние расстояния, колюжи были очень серьезным противником. Они не позволяли себя подчинить и ревностно относились к любому покушению на свою свободу и независимость.

По мере продвижения русских на земли тлинкитов отношения между колонизаторами и «краснокожими» все более обострялись. Уже в июне 1792 года пролилась первая кровь — отряд индейцев атаковал русских промышленников на острове Нучек. В жарком бою русским удалось отразить нападение, но то было только начало противостояния. Летом 1802 года мелкие стычки и пробные атаки наконец вылились в большую войну. Объединенные силы индейских кланов напали на крепость Святого Архистратига Михаила на острове Ситка и предали ее огню, параллельно разгромив несколько русских промысловых партий. Эти кровавые события стали лишь прелюдией к долгой и жестокой войне, которая продолжалась много лет. На протяжении десятилетий «индейская угроза» стала неотъемлемой частью жизни Русской Америки.

Расселение аборигенных народов в Русской Америке. Желтым цветом закрашены земли эскимосских этносов, а серым — индейцев. Тлинкиты в массе своей селились на побережье Тихого океана.

Военное дело тлинкитов и русских — сравнительная характеристика

Страна тлинкитов была для русских людей темным лесом, землей загадок, населенной коварным и хитрым народом доверять которому стоило лишь с большой опаской. Тлинкиты жили в небольших поселениях, обычно на берегу моря или реки, в просторных деревянных домах, обращенных фасадом к воде. Весь индейский этнос делился на территориальные подразделения — куаны. В каждом куане находилось несколько деревень, в которых бок о бок проживали представители разных кланов. Все кланы принадлежали к двум большим ветвям или фратриями — фратрии Волка или фратрии Ворона. Но, конечно, главной составной частью индейской идентичности был клан. Кланы довольно часто воевали между собой. Причины для войн были самыми разными — убийство члена одного клана другим, оскорбление, охота на чужой территории. Поводов для межклановых войн были десятки и сотни, но они, как правило, постепенно затихали, заканчиваясь примирением сторон. По тлинкитскому обычаю, мир наступал после того как за каждого убитого соклановца врагами был уплачен достойный выкуп или свершилась «кровная месть» — по принципу «око за око, зуб за зуб». К большому сожалению, русские колонисты и промышленники не особо старались вникать в чужие обычаи, что неизбежно приводило к непониманию и конфликтам.

Тлинкитский воин в представлении современного художника. Милитаризованное общество тлинкитов имело довольно сложное социальное расслоение. На вершине находилась знать, «аньяди», основную прослойку составляли простолюдины — собственно «тлинкит». На дне социальной иерархии были рабы, а особой кастой в обществе индейцев считались шаманы и мастера-ремесленники, пользовавшиеся всеобщим почтением и уважением.

Военное дело тлинкитов было весьма развитым, так как воевали они много, часто и со вкусом. Индейцы предпочитали вести ближний бой, хотя у них было в достатке и огнестрельного оружия, имелась даже своя артиллерия. Правда, обращаться с ружьями, пушками и пистолетами, которые в условиях вечных дождей и сырости требовали тщательного ухода, тлинкиты не очень то и умели. Огнестрел был для них скорее элементом престижа, знаком власти, который показывал соплеменникам насколько богат и влиятелен его владелец. Так, только у одного из индейских вождей была впечатляющая коллекция из 20 ружей, любезно предоставленных англо-американскими торговцами. Воевать же индейцы предпочитали по старинке — холодным оружием, в особенности любили они короткие металлические кинжалы. Имелись у них также топоры, палицы и копья — последние были поистине страшным оружием. Как свидетельствуют очевидцы, удачным ударом тлинкитского копья, сделанного из прочного черного дерева, можно было пронзить по два человека за раз. Луки тлинкитов были изготовлены достаточно искусно, но индейцы использовали их чаще для охоты, нежели чем для войны.

Фирменной изюминкой тлинкитов были их доспехи. Пластинчатые деревянные кирасы и наручи, наголенники и шлемы в виде звериных голов, достаточно надежно защищали индейцев от стрел и ударов холодного оружия, а своим экзотическим видом наводили ужас на врагов. В дополнение к деревянным доспехам, тлинкиты использовали кожаные боевые плащи и рубахи, иногда усиленные металлическими пластинами. Вся эта экипировка делала индейцев настоящими королями ближнего боя. Впрочем, как писал Главный правитель русских поселений в Северной Америке, Александр Баранов, который не раз участвовал в боях с индейцами, их «броня» зачастую выдерживала даже выпущенные из ружей пули и картечь. А по воспоминаниям англичанина Питера Корни, индейский доспех держал пистолетный выстрел с расстояния в 10-11 метров.

Тлинкит с ружьем и кинжалом

При всей своей воинственности, тлинкиты всегда старались воевать малой кровью и избегать «генеральных сражений». Стремительные рейды на лодках- каноэ в духе «коммандос» и налеты на прибрежные поселения, коварные засады и короткие, разящие удары по врагу в вечернем сумраке или в предрассветной дымке были их стихией. А если неприятель переходил в контрнаступление большими силами, индейцы предпочитали укрываться в добротно отстроенных крепостях. Как читатель сможет убедиться в будущем, мастерство фортификации тлинкитов доставит русским много хлопот.

Чем же Российская Империя могла ответить индейцам в случае большой войны? По правде говоря, отвечать было практически нечем. Во первых, большую часть населения русских колоний составляли разного рода туземцы, вроде все тех же алеутов, они же играли главную скрипку в промысловых партиях. Боевые качества аборигенов были довольно посредственными. Во всей Русской Америке на 1802 год проживало не более чем 450 русских на постоянной основе. «Крепости» Российско-Американской компании были таковыми лишь по названию. Они были уязвимы и не укомплектованы достаточными гарнизонами. В вооружении русских промышленников царил полный разнобой, а его качество оставляло желать лучшего, что вынуждало выменивать оружие у английских торговцев. В общей сложности, «матчасть» русских промысловых артелей и гарнизонов не превышала 1500 ружей всех типов. В крепостях также имелось некоторое количество артиллерии, а вооруженные корабли РАК давали русским определенное превосходство на море. В общем и целом, вооружение русских «промышленных людей» и численность гарнизонов оставались явно недостаточными для крупной войны с тлинкитами. Эти недостатки лишь частично компенсировались тем, что промысловики и ополченцы компании проходили базовое военное обучение и имели какую-никакую боевую подготовку и выучку.

Путь к войне — кто виноват?

Долгое время историки трактовали причины начала русско-тлинкитской войны крайне односторонне. Вина за кровопролитие спихивалась то исключительно на «природную кровожадность» индейцев, то на «алчность» русских, а иногда даже на английских и американских торговцев, которые якобы подбивали туземцев на вооруженное выступление против РАК, чтобы избавиться от конкурентов. Так каковы же были подлинные причины конфликта, захлестнувшего Русскую Америку?

В реальности, как и у любой войны, причины русско-индейского конфликта были комплексными. Конкретно можно выделить две из них:

Первая причина — экономическая. Бесконтрольный промысел русскими калана разрушил привычные экономические и торговые связи индейцев. Некогда богатые кланы, процветавшие за счет торговли мехами (в том числе и с англо-американцами), обеднели, не в силах выдерживать конкуренцию с русскими промысловыми партиями. При этом русские не давали индейцам ничего взамен — торговые отношения между РАК и тлинкитами были развиты крайне слабо. Зверопромышленников интересовала не торговля с «краснокожими», а лишь забой зверя в максимально возможных объемах и вывоз добычи в Россию, где доход от пушнины распределялся через структуры компании. Поэтому, тлинкиты не видели для себя другого выхода, кроме как изгнать чужаков со своих земель силой оружия и вернуть себе промысловые угодья, а значит и богатство. Русский морпеплаватель Василий Михайлович Головнин , посещавший Русскую Америку в начале XIX века, так писал об этом: «Тлинкиты увидели, что на берегах их начинает селиться народ числом малолюдный, но сильный оружием своим…народ этот вынуждает их променивать свои промыслы за безделицы, отгоняет их от тех мест где водится много бобров, а часто и силой отнимает у них добычу». Тлинкиты рассудили что «они могут противиться тому народу и даже со временем вовсе истребить оный в своих землях».Вторая причина — культурно-идеологическая. В тлинкитских легендах и преданиях содержатся многочисленные свидетельства постоянных мелких ссор и препирательств с русскими, а также примеры тех «обид и притеснений» которые неизбежно возникали при столкновении двух кардинально различающихся культур. Особую ярость индейцев вызывали настойчивые приставания к их женщинам, которые иногда выливались в изнасилования. Эти же данные подтверждаются и русскими источниками. Лейтенант Г.И. Давыдов свидетельствовал что «обхождение русских с ними (индейцами) в Ситке не могло подать колюжам доброго о них мнения, ибо промышленные начали отнимать у них девок и делать другие оскорбления. Соседственные колюжи укоряли ситкинских в том, что они попущают малому числу русских властвовать над собою и что, наконец, сделаются их рабами. Они советовали истребить промышленных и обещали дать нужную для того помощь.»Кроме того, не стоит забывать и о том, что Российско-Американская компания привела на земли тлинкитов их заклятых врагов — алеутов, кадьякцев и в особенности — чугачей. Между туземными «промышленными», работавшими на русских, и индейцами непременно возникали споры, стычки и драки, которые временами доходили до настоящих побоищ с человеческими жертвами. Таким образом, если воинственные тлинкиты еще могли как-то смириться с экономической конкуренцией со стороны чужеземцев, то многочисленные оскорбления их обычаев пришлыми инородцами стали последней каплей, переполнившей чашу терпения гордых индейцев. Война теперь стала для них способом отомстить за поруганную честь. Ради такого дела они забыли о предыдущих междоусобицах и объединились в мощную коалицию из множества кланов, которой русские и их туземные союзники мало что могли противопоставить.

Помимо двух главных причин описанных выше, были у индейской войны в Русской Америке и второстепенные. Среди них выделяется подстрекательство к войне со стороны англичан и американцев, которые активно торговали оружием, порохом, спиртом и прочими благами цивилизации у берегов Аляски, причем как с русскими, так и с тлинкитами. Активизация военных действий была в определенной степени выгодна англосаксам — ведь тогда они могли бы сбывать больше оружия и боекомплекта к нему. Поэтому, некоторые капитаны торговых судов, по всей видимости, действительно вели с индейскими вождями «подстрекательские беседы».Но при этом изображать их главными виновниками конфликта было бы неправильно — они были, в лучшем случае, лишь одним из катализаторов процесса. Сама идея о том, что иностранные торговцы могли организовать массовое совместное выступление десятков враждующих индейских кланов и сплотить их против русских-абсурдна и несостоятельна. Англо-американские торговцы, несомненно, в массе своей не желали тотального уничтожения и разгрома Русской Америки, но некоторые из них рассчитывали хитро сыграть на противоречиях между русскими и индейцами и получить с этого свой «навар». Грубо говоря, их позицию можно охарактеризовать в духе: «пусть эти индейские дикари и русские немного поубивают друг друга, а мы посмотрим какую выгоду из этого можно извлечь». При этом, повторюсь, полная победа тлинкитов над русскими была англосаксам невыгодна, ибо она уничтожала возможность ведения дальнейшего бизнеса с Русской Америкой и грозила серьезными политическими скандалами, если бы связи иностранцев с индейцами стали достоянием широкой общественности. Двойственная и расплывчатая натура иностранных торговцев еще не раз проявится в ходе военных действий.

Гравюра изображающая крепость Святого Архистратига Михаила. У нее были и другие названия, часто крепость называли просто «Михайловской». На гравюре крепость изображена в соответствии с полетом фантазии художника. На деле, в 1802 году она представляла из себя всего лишь двухэтажную казарму с тремя пристроенными деревянными башнями. Круговая стена полностью отсутствовала.

Какой конкретно инцидент послужил поводом и спусковым крючком к войне до сих пор доподлинно неизвестно, но на фоне вышеприведенных фундаментальных причин это не так уж и важно. Война разразилась бы в любом случае и ее старт был лишь вопросом времени. Так или иначе, решение о начале боевых действий было принято на совете вождей кланов, которые собрались зимой 1802 года на острове Адмиралтейства. Всего на тропу войны должны были выйти представители 14 кланов, но основную роль в сражениях предстояло сыграть тлинкитам острова Ситка из кланов киксади, кагвантан и тлукханади. Именно на Ситке размещался один из главных форпостов русской экспансии в Америке- крепость Архистратига Михаила и индейцы жаждали уничтожить ее в первую очередь.

У тлинкитов не было единого командования, но среди индейцев острова Ситка выделялись два предводителя — пожилой вождь киксади Скаутлелт и его племянник Катлиан. Собрав к весне 1802 года большое войско, они планировали разгромить и сжечь русскую крепость, улучив момент когда местная промысловая партия отправится на работу и гарнизон форпоста будет максимально ослаблен. Промышленников планировалось подстеречь и уничтожить в засаде, а следующий удар тлинкиты собирались нанести по крепости Якутат на побережье континента к северо-западу от Ситки, где у русских стоял достаточно приличный военный отряд.

Это может показаться удивительным, но уже через несколько недель после совещания вождей на острове Адмиралтейства начальник крепости на Ситке, Медведников, получил от своих информаторов предупреждение о том, что тлинкиты разрывают с русскими все отношения и готовятся к войне. Медведников проигнорировал это предостережение, показав свое полное невежество и незнание индейских обычаев. Он и не подозревал, что по древнему тлинкитскому закону, войну стоило начинать только через несколько месяцев после ее формального объявления — чтобы враг успел как следует подготовиться и битва была честной. В любом случае, судьба Михайловской крепости и русского гарнизона на Ситке была уже предрешена...

Глава 2 - Война начинается

Первые выстрелы русско-индейской войны прогремели в несколько неожиданном месте и при довольно случайных обстоятельствах. Хотя индейцы изначально замышляли напасть на русских на острове Ситка, их планы оказались спутаны, после того как у тлинкитской деревни на берегу реки Алсек, впадавшей в Тихий океан, появилась хорошо оснащенная промысловая партия Ивана Александровича Кускова. Кусков происходил из среднего достатка купеческой семьи, проживавшей под Вологдой, но не смог добиться больших успехов в торговле. По молодости лет он набрал много долгов, все его коммерческие предприятия провалились и Иван был вынужден отправиться в Русскую Америку, чтобы рассчитаться с кредиторами. В Российско-Американской компании ему предложили фиксированный оклад в 100 рублей в месяц — по тем временам сумма приличная, кроме того бывший купец мог рассчитывать на солидный процент от добытой пушнины. Кусков с радостью согласился на предложенные условия и во главе большого отряда охотников отплыл покорять берега Аляски.

Как бы то ни было, утром 19 мая 1802 года группа Кускова из 900 туземных охотников и 10 русских встала на стоянку у устья Алсек, разбив у реки свой палаточный лагерь. Погода стояла плохая, на море бушевало ненастье и охота на пушного зверя шла со скрипом. Добытчикам пришлось задержаться в лагере надолго, чтобы набить побольше каланов, но как и в пасмурном небе, вокруг русской стоянки сгущались тучи. К лагерю промышленников один за другим подтягивались отряды индейцев с ружьями и копьями, обстановка становилась все более недружелюбной. Вскоре, тлинкиты даже отправили в палатку Кускова свое «посольство» которое в грубых и дерзких выражениях высказало русским все свои претензии и обиды. Пытаясь не показывать своих эмоций, Иван Александрович осыпал индейских вождей табаком и подарками, стараясь задобрить их буйный нрав. Но тлинкиты упрямо не хотели идти на попятную. Краснокожие все более распалялись и отказались отступить от стоянки промышленников. Становилось ясно, что они замышляют что-то недоброе…

Сразу после рассвета 23 мая тлинкиты ринулись в наступление. Руководили ими вожди-тойоны с такими звучными индейскими именами как «Павел Родионов» и «Честныга». Открыв по русскому лагерю ураганный огонь из мушкетов, индейцы бросились в рукопашную, но угодив под ответные выстрелы добытчиков, кинулись врассыпную и бежали. Воодушевленные бегством противника, русские отправились в погоню за толпой тлинкитов, на чем и погорели — отступление индейцев было ложным, хитрым тактическим приемом, призванным заманить врага в мастерски подготовленную засаду. Русские и их туземные союзники попали под кинжальный огонь и потеряв 5 человек убитыми и ранеными, поспешно откатились обратно к своим палаткам. Не обошлось без жертв и у тлинкитов — в начале боя они лишились 10 воинов, в том числе и одного знатного вождя.

Современный пейзаж района реки Алсек

Первый раунд сражения у реки Алсек закончился боевой ничьей, но русские промышленные оказались в тяжелом положении. Тлинкиты оккупировали соседний с лагерем лес и высокие холмы, откуда их «снайперы» расстреливали русских, будто в тире. Ко всему прочему, у отряда меходобытчиков стремительно иссякали боеприпасы, когда у индейцев недостатка в боекомплекте не наблюдалось. Приняв во внимание все эти обстоятельства, Иван Кусков принял разумное решение усадить уцелевших бойцов своей небольшой «армии» на лодки и переправиться на противоположный берег реки, где можно было укрыться за высокой земляной насыпью и поваленными стволами деревьев.

Отступление русской партии проходило в лихорадочной спешке и очень скоро превратилось в паническое бегство. Подвели Кускова его туземные подчиненные— алеуты и чугачи. Поначалу они дисциплинированно грузили в байдарки добытые меха и прочее имущество отряда, но когда вокруг засвистели пули и раздались боевые кличи воинственных тлинкитов, туземцы впали в состояние первобытного ужаса и бросая оружие и припасы бросились к байдаркам, в полном беспорядке отплывая на другой берег. Русские «командиры» не могли остановить бегство аборигенов ни мольбами, ни суровыми угрозами. Кускову пришлось бросить на «тлинкитском» берегу большую часть мехов и отправиться вслед за своими трусливыми союзниками.

К счастью для русских, тактическое решение Кускова организовать оборону на крутом речном обрыве полностью оправдало себя. Тлинкиты, как ни старались, никак не могли прорваться через насыпь, которую удерживали промышленики, метко стрелявшие по индейцам из надежных укрытий. Русские стрелки били наверняка, экономя порох и пули и методично выкашивая индейские ряды. Спорадические столкновения в устье Алсек продолжались еще два долгих дня, после чего, осознав бесполезность дальнейших атак, тлинкиты пошли на мировую. Они выдали русским всех захваченных в бою пленных и разрешили им спокойно отступить в северо-западном направлении — к опорному пункту в Якутате. Зализав раны и оставив в «крепости» своих раненых и заболевших, партия Кускова уже через месяц вновь вышла на промысел.

Художественная реконструкция Михайловской крепости

Падение Михайловской крепости.

Неудача индейцев с сорвавшимся уничтожением отряда Кускова была довольно обидной, но отнюдь не фатальной. Куда более важно для них было разделаться с Михайловской крепостью на Ситке — одним из главных символов русского колониального владычества на землях тлинкитов. При слове «крепость» перед воображением читателя наверняка предстают высокий частокол или толстая стена, массивные каменные башни с артиллерийскими площадками и прочие грозные фортификационные сооружения. Но ничего этого в Михайловской крепости не было. Она представляла из себя скорее небольшую пограничную заставу, а именно двухэтажную деревянную казарму с балконом, к которой были пристроены две невысокие башенки с бойницами для пушек. Неподалеку от казармы компактно разместились кузница, коптильня, жилой барак и прочие хозяйственные постройки. Постоянное население этой приграничной деревушки составляло 26 русских, несколько английских матросов (дезертиров, сбежавших с торговых кораблей и перешедших на русскую службу), 20-30 кадьякских аборигенов и около 50 женщин и детей. Такому небольшому «гарнизону» и предстояло принять на себя главный удар тлинкитов, которые собрали для нападения сильный отряд из более чем 1500 вооруженных до зубов воинов.

Схема атаки тлинкитов на Михайловскую крепость

До 9 июня в крепости стояла промысловая партия Ивана Урбанова, численностью около 200 человек, которая в случае чего могла бы усилить состав гарнизона. Зная об этом от своих разведчиков, индейцы терпеливо выжидали момента когда добытчики покинут место временной стоянки и уйдут на промысел. К середине месяца этот момент настал и тлинкиты перешли в наступление на крепость, оставшуюся практически беззащитной.

16 июня краснокожие внезапно атаковали русский форпост сразу с нескольких направлений. Основные их силы с дикими криками выскочили из густого леса, а вспомогательный отряд десантировался с моря на многочисленных лодках-каноэ. Такие внезапные атаки были излюбленным приемом тлинкитов. Однако, застать русских врасплох и перебить их на открытом месте индейцам не удалось — большая часть жителей крепости успела своевременно укрыться в казарме. Среди тех кому повезло меньше был кузнец Герасим Клохтин, которого тлинкиты убили практически сразу же после начала штурма. Кузнечный молот захватил в качестве трофея племянник вождя ситкинского клана киксади, Катлиан. Этот тяжелый инструмент впоследствии стал излюбленным оружием индейского предводителя и фамильной реликвией клана киксади.

Тем временем, тлинкиты окружили удерживаемую русскими казарму и принялись выбивать прикладами ружей окна и рубить топорами двери и стены. В образовавшиеся проемы тут же полетели пули из индейских мушкетов. Русские яростно отстреливались, забаррикадировашись внутри здания. Когда тлинкиты выломали дверь на главном входе в казарму, некий русский артиллерист по фамилии Тумакаев, горячо «поприветствовал» их зарядом картечи из пушки. Этот выстрел разорвал на части двух индейских воинов и легко ранил предводителя Катлиана в бедро, несколько остудив пыл тлинкитов, но судьба крепости была уже предрешена. Ворвавшись внутрь казармы, индейцы перекрыли проход к лестнице, ведущей на второй этаж, отрезав русских от арсенала с запасом оружия и боеприпасов. В конечном счете, двое стариков-тлинкитов взобрались на крышу и подожгли казарму, которая быстро заполнилась едким дымом. Спасаясь от огня, уцелевшие русские бросились наружу, где индейцы захватывали их в плен, или убивали на месте, протыкая копьями.

«Большое здание загорелось… и женщины стали выпрыгивать на землю. Молодые люди хватали их прямо перед их мужьями и насиловали их. «Око за око, зуб за зуб» — таков был обычай тлинкитов и потому они желали дать русским прочувствовать, что ощущали тлинкитские мужья, когда их жен насиловали перед ними. Это было мщение. Они убивали даже детей, и так они перебили всех русских, что были в той крепости.» — так повествует о событиях индейское предание.

К закату солнца от Михайловской крепости остались лишь угли, да пепел…

Разгром Ситкинской партии и конец артели Батурина.

Покинув Михайловскую крепость за семь дней до нападения тлинкитов, Ситкинская промысловая партия Ивана Урбанова не сумела избежать столкновения с индейцами. Тлинкиты перехватили ее на побережье пролива Фредерик, совсем недалеко от острова Ситка. Нападение индейцев было внезапным, молниеносным и жестоким — 20 июня, пробравшись в русский лагерь в ночной темноте и не поднимая шума, они перебили почти всех меходобытчиков, многие из которых не успели даже и пикнуть, умерев во сне от остро заточенных тлинкитских клинков. 165 партовщиков, в основном алеутов и кадьякцев, были зарезаны индейцами, сам Урбанов попал в плен, но смог бежать в соседний лес. В лесу он обнаружил еще семерых трясущихся от страха алеутов, вместе с которыми отплыл на байдарках на Ситку. Беглецы надеялись добраться до Михайловской крепости и найти там спасение, но на ее месте они обнаружили лишь унылое пепелище. Только 21 июля 1802 года Урбанов и его немногочисленные спутники доплыли до русского поселения в Якутате, сообщив вышестоящим чинам компании о полном разгроме Ситкинской партии.

Печальная участь постигла и еще один русский отряд — охотничью артель Алексея Батурина и Василия Кочесова, которая примерно за две недели до разгрома тлинкитами Михайловской крепости ушла в длительный поход на север, чтобы заготовить побольше мяса для жителей форпоста. На обратном пути, 17 июня, охотники подверглись нападению большой группы индейцев. Тлинкиты, по своему обыкновению, атаковали с моря, спешиваясь на берег с лодок-каноэ. С охотничьей артелью у краснокожих были особые счеты — по какой-то причине, которую за давностью лет сейчас уже невозможно установить точно, они питали жгучую ненависть к Василию Кочесову. Известно, что Кочесов был русско-алеутским метисом, прирожденным охотником и виртуозным мастером в стрельбе из ружья, возможно, в том числе и поэтому индейцы его так невзлюбили.

Последний бой русского отряда был достаточно коротким, но весьма ожесточенным. Начальник артели, Алексей Батурин, вскарабкавшись по отвесному склону прибрежной скалы, сумел сбежать в густой лес вместе с 5 охотниками, а все остальные партовщики во главе с Василием Кочесовым остались на берегу моря, отбиваясь от наседавших тлинкитов, фигурально выражаясь, до последнего патрона. Однако, силы оказались слишком неравны и постепенно индейцы сломили сопротивление русских. К концу стычки уцелели лишь двое охотников —сам Кочесов и Алексей Евглевский. Оба были тяжело ранены и тлинкиты вскоре расправились с пленниками, перед этим подвергнув несчастных зверским пыткам.

Капитаны спешат на помощь.

Хаос и ужас воцарились на Ситке, где вековые деревья и прибрежные скалы стали немыми свидетелями страшной резни. Тут и там были разбросаны изуродованные тела убитых колонистов, а немногочисленные выжившие бродили по лесам, побираясь дарами суровой северной природы. Не лучше была и доля тех кто попал в индейский плен — большая часть пленников теперь стала рабами тлинкитов. Чугучей и алеутов, русских и кадьякцев, всех этих людей сплотило общее несчастье. Их старая жизнь рухнула, а надежды на спасение оставались призрачными…

Вождь Катлиан с трофейным молотом захваченным у русского кузнеца

Уцелевших поселенцев выручили англосаксы. 24 июня в Ситкинском заливе появился бриг «Единорог» британского капитана Генри Барбера. Подойдя вплотную к берегу, британцы захоронили тела погибших на руинах Михайловской крепости и взяли на борт нескольких русских и союзных им туземцев, которые завидев европейский корабль выбежали из своих укрытий к побережью, обрадованные неожиданно прибывшей помощи. Уже через три дня на подмогу Барберу и его морякам подоспели еще два судна — парусники «Тревога» и «Глобус», ходившие под флагом Соединенных штатов.

Появление этой небольшой, но достаточно хорошо вооруженной англо-американской флотилии не на шутку взбудоражило индейцев. Вожди Скаутлелт и Катлиан, погрузившись на каноэ, пожаловали на «Единорог», где попробовали подкупить Барбера. Они попросили англичанина выдать им русских, пообещав в обмен хорошо заплатить мехами. Барбер, впрочем, и не подумал идти на поводу у индейских «варваров». Он заковал тлинкитских вождей в кандалы и цепи, потребовав от них немедленно освободить всех русских, томившихся в индейском плену. Если тлинкиты откажутся, угрожал Барбер, то он повесит их вождей прямо на палубе «Единорога.»

Пока индейцы спорили с Барбером и терялись в раздумьях, англичанин решил перейти к более решительным действиям. Сговорившись с капитанами американских судов, он учинил внезапную атаку на индейские каноэ, которые в большом количестве скопились в заливе. Лодки аборигенов были сначала обстреляны из пушек и ружей, а потом взяты на абордаж. В результате этой дерзкой акции в руки к англо-американцам попало еще несколько индейских вождей. Чтобы еще более запугать тлинкитов, Барбер тут же вздернул одного из них на рее. После такого кровавого представления индейцы сразу же стали гораздо сговорчивее и выдали английскому капитану почти всех своих пленников. Всего на борт «Единорога» поднялись 3 русских, 5 уроженцев Кадьяка, 18 алеутских женщин и 6 детей. Удовлетворенный победой, Генри Барбер отплыл на Кадьяк, где передал спасенных в распоряжение Российско-Американской компании, получив хорошее вознаграждение за свои «труды».

Итоги кровавого лета.

Восстание тлинкитов на острове Ситка и в его окрестностях стало поистине эпохальным событием в жизни всего региона. Оно охватило индейские племена общей численностью более 10 тысяч человек проживавшие на территории больше чем в 12 тысяч квадратных километров. Это было крупнейшее вооруженное выступление индейцев за всю историю Русской Америки.

Последствия буйства краснокожих были трагическими для Российско-Американской компании и для всего процесса русской колонизации на Аляске. С минимальными потерями для себя, тлинкиты уничтожили более 200 русских поселенцев, охотников и меходобытчиков, сравняли с землей ключевой форпост на Ситке и лишили колонистов богатейших промысловых угодий. Дальнейшее продвижение русских на земли тлинкитов, по сути, сошло на нет. Баранову и прочим чинам РАК теперь стоило задумываться не о приумножении своих богатств, а о самом физическом выживании Русской Америки. Сам Александр Андреевич так писал об этом: «Многие храбрейшие, деятельные и отважные собратья наши погибли от рук варваров на Америке…с немалым числом пострадавших союзных и приверженных Компании островных и прочих обитателей. Пропало наличного бобрового роду с 2700 мест (2700 каланьих шкур ) Но более всего то, что…от сего несчастного под Ситкою приключения…может быть и вовсе лишится отечество тех полезных мест, кои великими прибытками и выгодами не только Компании, но и государству нашему обнадеживают»…

Боевой шлем индейского вождя

Иными словами, первый этап русско-индейской войны окончился громкой победой тлинкитов. На огромных пространствах, там где ранее властвовали русские промышленники, установился опасный вакуум, который грозили заполнить ушлые и хитрые торговцы из США и Британии. Возникла реальная угроза того, что все многолетние усилия России по укреплению своих позиций в Северной Америке пойдут крахом. Не желая терять последнее и окончательно отдавать инициативу в руки врагов и конкурентов, Российско-Американская компания без долгих отлагательств начала собирать силы для ответного удара. Индейские шаманы предупреждали вождей — русские обязательно вернутся чтобы отомстить за свое унижение и месть их будет страшной…

Глава 3 - развязка

Подготовка к походу.

В наше время информация распространяется со скоростью молнии. Телевидение и Интернет доставляют ее даже из самых отдаленных окраин планеты с минимальной задержкой, а благодаря наличию мобильных телефонов корреспондентом и ньюсмейкером может стать любой. В начале XIX века все было совсем иначе. Новости все еще передавались гонцами и почтой, а в таких неосвоенных человеком местах как Аляска, с почтой было туго. Именно поэтому печальное известие о разгроме русской крепости на острове Ситка и гибели промысловых партий дошло до «генерального штаба» Александра Баранова на Кадьяке только в начале сентября 1802 года.

Какими бы ни были ярость и досада Баранова, когда он узнал о мятеже индейцев, нанести мгновенный ответный удар по тлинкитам он просто не мог. Российско-Американская компания была состоятельной и довольно могущественной организацией, но ее главным предназначением была не война, а промысел и торговля. Для организации карательной экспедиции против краснокожих требовалось сделать многое — закупить оружие и организовать туземное ополчение, собрать транспортный флот из кораблей и байдарок, дождаться подхода подкреплений с Камчатки, уладить внутренние разногласия между партовщиками связанные с выплатой вознаграждений и окладов. Все это заняло кучу времени и приготовления к походу завершились лишь к поздней весне 1804 года.

Шлюп «Нева» и алеутские байдарки в Тихом океане

«Армия» собранная для контрудара по тлинкитам была, по меркам здешних мест, впечатляющей. Ее характеризовал пестрый состав — в рядах туземного ополчения предстояло сражаться кадьякцам, чугачам, алеутам и прочим мелким народностям Аляски и соседних островов. Всех их объединяла одна главная черта — лютая ненависть к тлинкитам. Руководить этой ордой из более чем 900 аборигенов должны были 120 русских промышленников. Русские составляли цементирующий костяк военного отряда и служили в командах компанейских судов. Всего для экспедиции на верфях компании было построено 4 крупных корабля, несущих на себе по 4 пушки каждый. Артиллерия становилась козырем русских войск —грохот орудий всегда оказывал сильный деморализующий эффект даже на воинственных тлинкитов.

Российско-Американская компания не могла рассчитывать на значительную помощь со стороны, если так можно выразиться, «большой земли». Было бы наивно предполагать что для усмирения индейского бунта будут высланы крупные военные отряды из Сибири, не говоря уже о территориях более западных. Но и при этом не обошлось без приятных сюрпризов. К июлю 1804 года в поддержку Баранову и его людям прибыл шлюп «Нева» капитан-лейтенанта Юрия Лисянского. Этот прекрасный 14-пушечный корабль, совершавший кругосветное плавание, по счастливому стечению обстоятельств оказался в непосредственной близости от Аляски именно к моменту начала похода против тлинкитов. Лисянский не смог отказать джентльменской просьбе Баранова о помощи и согласился примкнуть к предприятию. Хорошо вооруженный шлюп, с 46 привычными к строгой дисциплине моряками на борту, здорово усилил русское войско.

Капитан Юрий Федорович Лисянский был не только выдающимся путешественником, но и прекрасно подготовленным морским офицером, получившим блестящее военное образование за границей. Его навыки очень пригодились при отвоевании русскими Ситки.

К Ситке Баранов пробирался окольными путями. На то были свои причины — русский правитель хотел продемонстрировать индейцам силу своей армии и зачистить тылы перед решающей битвой. На протяжении всего лета 1804 года компанейские суда курсировали у берегов Аляски, «умиротворяя индейцев» из тех кланов которые русские считали враждебными. Впрочем, умиротворять было особо некого — при виде приближающихся кораблей тлинкиты либо бежали из прибрежных селений, либо спешили заключить мир с могущественными русскими. Несколько тлинкитских деревушек было сожжено дотла, кроме того алеутские партовщики набили много каланьих шкур, пользуясь бегством индейцев, которые теперь и не решались противодействовать промыслу.

Индейская крепость и эпизод с каноэ.

Пока русские собирались с силами и совершали подготовительные маневры, индейцы Ситки тоже не теряли времени даром. Объединившись под владычеством уже знакомого нам вождя Катлиана, они бросили все свои усилия на строительство крепости, в которой рассчитывали пересидеть русскую осаду. По меркам XIX века тлинкитская фортификация, конечно, была довольно отсталой, но для ограниченного количества русской артиллерии и она представлялась серьезным препятствием. Индейский форт с лирическим названием «Крепость молодого деревца» был возведен на берегу океана, господствуя над длинной песчаной отмелью в устье реки Колошенки. На его постройку тлинкиты затратили более 1000 бревен, внутри крепости они выкопали примитивные траншеи и обустроили деревянные убежища-бараборы. В толстых стенах были проделаны амбразуры и трое ворот, одни из которых открывались в сторону моря, а двое других в сторону леса, что позволяло индейцам в случае чего быстро отступить из крепости.

Схема Крепости молодого деревца

29 сентября для тлинкитов прозвучал первый «звоночек»- русская флотилия практически в полном составе подошла к Ситке и встала на якорь у покинутого селения Ну-Тлейн, рядом со склоном крутого утеса. Отряд партовщиков десантировался на берег не встретив сопротивления и расположился в заброшенных тлинкитских бараках. Вскоре, на вершине утеса была оборудована небольшая крепость, прикрытая артиллерийскими позициями. Этому маленькому поселению в будущем предстоит вырасти в новую столицу Русской Америки — город Ново-Архангельск.

В то время как русские неспешно обустраивали на берегу свою временную базу, ситуация в море резко обострилась. Наблюдатели на «Неве» заприметили на горизонте индейское каноэ, которое на полной скорости приближалось к Ситке. Русские тогда еще не знали, что на борту лодки находится сам вождь Катлиан и целая группа тлинкитских юношей — представителей знатных семей клана киксади. Они возвращались на Ситку с грузом пороха и боеприпасов из секретного тайника. Недолго думая, Лисянский распорядился спустить на воду баркас, который тут же устремился на перехват. Настигаемые русским кораблем, тлинкиты высадили своего предводителя на берег. Катлиану удалось бежать и скрыться в направлении крепости, а вот его бывшим спутникам повезло гораздо меньше. Какими бы искусно сделанными не были индейские каноэ, они проигрывали в скорости современным русским судам. Подобравшись к лодке на расстояние выстрела, русские моряки произвели по ней сосредоточенный залп. Раздался оглушительный взрыв- каноэ взлетело на воздух, вместе со всем запасом боекомплекта! Удивительно, но при детонации пороха шестерым индейцам удалось выжить. Матросы «Невы» выловили их из воды, обожженных и израненных. После оказания медпомощи пленники были доставлены на Кадьяк, где стали подневольными работниками компании.

Эпизод с подрывом каноэ поразил индейцев и надолго врезался в их коллективную память. Он вошел в фольклор тлинкитов как один из самых эпичных моментов войны с русскими. Впечатлительность краснокожих можно понять — в этой стычке чуть не погиб их вождь Катлиан, а Крепость молодого деревца осталась без ценного груза боеприпасов. Уже к вечеру того же дня индейцы прислали в русский лагерь своего парламентера, попытавшись начать переговоры о мире. Но эти робкие попытки договориться так и не привели к результату. Обе стороны конфликта не доверяли друг другу и постоянно подозревали своих оппонентов в коварстве и обмане. Тлинкиты не согласились даже на выдачу пленных и обмен знатными заложниками, опасаясь что русские собираются захватить их вождей и убить их или заточить на Кадьяке, как это сделал капитан Барбер летом 1802 года. Провал мирных инициатив означал только одно — война будет продолжаться и обойтись без большого кровопролития уже не удастся.

Битва за Ситку.

К утру 1 октября «Нева» и компанейские суда были отбуксированы байдарками к устью Колошенки. Русские планомерно готовились к битве, но решили дать индейцам последний шанс одуматься, выслав на берег группу переговорщиков. Беседы предсказуемо закончились ничем. Настало время говорить пушкам. Под прикрытием артиллерийского огня «Невы», передовой отряд матросов высадился на побережье с небольшого баркаса и закрепился в ожидании подкреплений. Десантирование ополченцев и орудийных расчетов продолжалось до позднего вечера, под неослабевающим беспокоящим огнем тлинкитов.

Байдарки буксируют русские суда у берегов Ситки

Баранов решил встать лагерем на левом берегу Колошенки, в то время как индейская крепость находилась на правом. Речушка была не слишком глубокой, а в момент отлива, на самом закате дня, она и вовсе мелела, обнажая свое твердое, каменистое дно. Именно этого момента и дожидались русские, чтобы пересечь устье Колошенки без всяких проблем и перейти к штурму.

Ожидая назначенного времени атаки, русская артиллерия беспрестанно бомбардировала тлинкитские фортификации. Пушкари били по стенам и крепостным воротам прямой наводкой, а корабельные орудия «Невы» с ревом отправляли в направлении крепости ядро за ядром с солидной дистанции — подойти вплотную к берегу шлюп не мог из-за мелководья. Весь этот фейерверк был очень эффектным, но совершенно неэффективным. Пушечные ядра отскакивали от стен индейского форта как горох, не нанося им никакого особого урона.

Уже смеркалось, когда тишину нарушил резкий мушкетный залп — сигнал к началу приступа. С громогласным воплем «Ура!» русские партовщики и их туземные союзники перешли в наступление двумя большими колоннами. Подпустив противника поближе к стенам, тлинкиты ответили беглым и точным огнем. После первого же залпа индейцев в рядах русских разразилась паника. Кадьякцы, перепугавшись грохота пальбы и вида крови своих товарищей, бросились в бегство, увлекая за собой остальных. Наблюдая за позорным «драпом» туземного ополчения с поля брани, русские командиры также потеряли самообладание и стали беспорядочно отходить. Воодушевленные тлинкиты тут же начали преследовать бегущих, закалывая их кинжалами, забивая топорами и копьями. Число раненых в русских рядах стремительно росло, ранение в руку получил даже сам Баранов. Отступление грозило перерасти в форменный разгром, но, к счастью, в дело вновь вмешались орудия «Невы». Наблюдая за ходом боя со своей шлюпки, Лисянский приказал канонирам прикрыть отход русского войска сконцентрированным залпом. Мощный огонь артиллерии рассеял тлинкитов и заставил их бежать обратно в крепость, под защиту толстых стен. Штурм Крепости молодого деревца завершился полнейшим фиаско.

Катлиан с кузнечным молотом возглавляет вылазку индейцев из крепости. В тлинкитских преданиях вождь предстает перед нами неким «Рэмбо» без страха и упрека, который внезапно атаковал русских с тыла проплыв под водой реки Колошенки и ранил самого Баранова. В реальности все было гораздо проще и прозаичнее — индейцы провели храбрую, быструю контратаку по отступающим русским, но вскоре бежали обратно в крепость, перепугавшись огня пушек «Невы».

Неудачная попытка взятия индейской крепости стоила русским 10 убитых и не менее 27 раненых — весьма ощутимые потери, учитывая всю скоротечность боя. Потери индейцев, по всей видимости, были минимальны. Но праздновать победу им было рано. Вместо того чтобы штурмовать крепость, русские взяли ее в неплотное кольцо осады, надеясь одолеть неприятеля измором. Тяжелые пушки «Невы» регулярно засыпали вражеский форт ядрами, которые пусть и не могли полностью разрушить крепость, но неумолимо подтачивали мораль индейцев. Столкнувшись с дефицитом боеприпасов и еды, а также с необходимостью поддерживать жизнь и здоровье большого количества женщин, стариков и детей внутри крепости, Катлиан был поставлен перед тяжелым выбором — капитулировать перед русскими, или бежать в окрестные леса. Индейский вождь выбрал для себя второй вариант. Стремясь выиграть время, он вновь вступил в мирные переговоры. Он согласился на выдачу заложников и даже обещал сдать крепость Баранову, правда, не называя конкретных сроков.

На рассвете 7 октября, когда русские переговорщики в очередной раз приблизились к воротам индейского укрепления, за его стенами царила непривычная тишина. Ее прерывали только крики воронья — огромные стаи птиц кружили над крепостью. Проникнувший за ворота русский смельчак обнаружил перед собой изумительную картину. Крепость была совершенно пуста. В ней не осталось ни одной живой души, кроме двух дряхлых старух и маленького мальчика. Повсюду валялись мертвые тела тлинкитов (всего около 30), русские ядра и брошенные индейцами лодки. Все стало совершенно ясно — Катлиан и его люди ушли лесом под прикрытием темноты и тумана. Они оставили после себя лишь множество теперь уже бесполезных каноэ, всякую старую рухлядь и зарезанных собак — животных перебили, чтобы те своим лаем не выдали отступление отряда тлинкитов. Но что было реально шокирующим— индейцы также убили многих своих детей, причем только мальчиков, в возрасте от четырех от девяти лет. Почему было совершено зловещее детоубийство? — ответа на этот вопрос мы не знаем и до сих пор…

Хрупкий мир.

Потерпев поражение при обороне своей крепости, индейцы перешли к пассивной тактике. Стычки тлинкитских воинов с русскими продолжались, но уже не имели былой интенсивности. Вялое сопротивление воинов Катлиана, партизанивших в лесах, продолжалось до июля 1805 года, но индейскому предводителю, в конечном счете, пришлось пойти на мировую с русскими и сложить оружие. Вождь пожаловал в Ново-Архангельск, где был тепло принят Барановым: » Сперва разговор наш касался до оскорбления, семейством его нам причинённого, а потом начали толковать мы о мире, Котлеан признал себя виновным во всём и впредь обещался загладить проступок свой верностью и дружеством. После сего г. Баранов отдарил его табаком и синим капотом с горностаями…» — так писал о судьбоносной встрече капитан Лисянский.

Гравюра с видом Ново-Архангельска. Как видно, по сравнению с убогой Михайловской крепостью русское поселение на Ситке значительно разрослось. Оно было хорошо укреплено и достаточно многолюдно, став настоящим символом русской власти в краю тлинкитов.

Капитуляция Катлиана ознаменовала собой распад индейской коалиции. Многие кланы последовали его примеру и поспешили заключить с русскими перемирие. И хотя рецидивы войны время от времени вспыхивали и позднее — например в августе 1805 года индейцы напали на крепость Якутат и разорили ее — конфликт неуклонно затухал, переходя в глухое, скрытое противоборство. Этому способствовала и смена политики Российско-Американской компании, руководство которой взяло курс на улучшение отношений с тлинкитами. Русские стремились задобрить индейцев взаимовыгодной торговлей, им была возвращена часть утерянных ранее родовых земель и хозяйственных угодий, хищнический промысел пушного зверя постепенно сошел на нет. Эта политика умиротворения принесла свои плоды — тлинкитских выступлений, подобных по размаху событиям 1802-1804 годов в Русской Америке больше не было.

Подводя итоги вооруженному противостоянию индейских кланов с русскими стоит отметить, что оно не принесло окончательной победы ни одной из сторон конфликта. Русским колонистам так и не удалось подчинить себе свободолюбивых тлинкитов и превратить их в зависимое население, а краснокожим пришлось смириться с постоянным присутствием чужаков на их землях. В Русской Америке установился хрупкий паритет, в рамках которого и индейцы и русские согласились придерживаться определенных правил игры, избегая большой войны с ее жестокостями и кровью.

На современной Аляске о русском наследии не забывают. На Ситке есть памятник Александру Баранову на котором выбиты правильные слова — «В этом краю мы можем жить вместе в мире и согласии»

Продажа Аляски американцам положила конец непростой истории русско-тлинкитских взаимоотношений. Воинственные индейцы из разряда злейших врагов России превратились во всего лишь экзотический эпизод ее далекой истории. Они перекочевали на страницы книг и в тексты научных работ, где остаются и сегодня, привлекая неослабевающий интерес исследователей по всему миру и, в особенности, в нашей стране. Финальная точка в истории старой вражды была поставлена уже в XXI веке. В 2004 года, на территории национального парка Ситка, на живописной поляне у тотемного столба вождя Катлиана был подписан окончательный договор о примирении между русскими и тлинкитами со всем соблюдением индейских обычаев и протоколов. Кровь пролитая 200 лет тому назад была прощена и наступила пора мира. И хочется верить, что этот мир между русскими и тлинкитами будет длиться вечно, подобно тому как вечно стоят в лоне величественной северной природы густые леса Аляски и ее суровые прибрежные утесы…