Иллюстрированная хроника белого террора 1917-1920 годов

Глава 1. Расстрел солдат кремлевского гарнизона 28 октября 1917 года.

Расстрел юнкерами революционных солдат 56 полка в Московском Кремле (от 200 до 500 убитых по разным источникам). Первый акт белогвардейского террора. До появления ЧК еще месяцы.

Первая иллюстрация в серии.

Показательно, что тогда же, в октябре 17 года в Петрограде случилась другая история:

"В Петрограде известный правый деятель, создатель «Союза Михаила Архангела» В. М. Пуришкевич (скрывался в городе по поддельному паспорту на фамилию Евреинов) говорил участникам своей подпольной антисоветской группы «Русское собрание»: «Необходимо… ударить в тыл и уничтожать их беспощадно: вешать и расстреливать публично в пример другим. Надо начать со Смольного института и потом пройти по всем казармам и заводам, расстреливая солдат и рабочих массами»[55]. Организация Пуришкевича состояла в значительной степени из офицеров. Среди ее членов были генералы Д. И. Аничков, К. И. Сербинович (оба выпускника Академии Генштаба), доктор, зауряд-полковник В. П. Всеволожский (Председатель Санкт-Петербургского/Петроградского Автомобиль-Клуба в 1912–1916 гг. и с весны до осени 1917 г.), полковник Ф. В. Винберг (уехал позднее в Киев), инженер Парфенов, поручик Н. А. Штыров, капитан Д. В. Шатилов, прапорщик Е. Зелинский, штабс-ротмистр барон де Боде, бывший председатель монархистского союза студентов-академистов Н. О. Граф, юнкера С. А. Гескет и герцог Д. Г. Лейхтенбергский, офицер П. Н. Попов (более известный как П. Н. Шабельский-Борк). Часть из них примет впоследствии активное участие в Белом движении, в т. ч. в осуществлении его репрессивной практики.

В ноябре организация была раскрыта. Революционный трибунал, рассматривавший это дело, установил наличие связей заговорщиков с донским атаманом А. М. Калединым, закупку оружия, вербовку офицеров и юнкеров, планы вооруженного выступления в Петрограде. На суде в качестве обвиняемых проходила группа из 14 человек, в основном военных. Двое участников были освобождены по молодости лет (оба юнкера и участники восстания). В. М. Пуришкевич был приговорен к 4 годам условно с испытательным сроком в 1 год; троих участников на этих же условиях приговорили к 3 годам условных работ при тюрьме; остальные сроки были определены в пределах от 2 до 9 месяцев. Первомайская амнистия 1918 г. аннулировала оставшиеся тюремные сроки" (с) Ратьковский "Хроника белого террора. Репрессии и самосуды (1917-1920 гг)". И да, Великая Октябрьская Социалистическая была в Питере бескровной. Морды били. Но никого не убили.

И да. По условию позднейшей сдачи юнкеров в руки революционной власти, эти самые юнкера были отпущены под честное слово не воевать против новой власти. Большинство позднее оказалось на Юге в рядах корниловских мятежников. Кто-то умудрился поучаствовать в восстании КомУча, и даже оказаться у Колчака. А те кто остались в Москве, во множестве участвовали в террористической деятельности.

Глава 2. В зимней степи.

Партизаны расстреливают "красных". Хроники "белого" террора. Декабрь 1917 - январь 1918 года. Гражданская война "еще не началась".

2 ноября 1917 года. в Екатеринодаре по распоряжению Кубанского Войскового правительства был расстрелян митинг протеста против многочисленных арестов проведенных ранее. А в ночь с 25 на 26 ноября 1917 года в Ростове отряд донских казаков и юнкеров разгромил Ростово-Нахичеванский Совет. Это были первые советские жертвы еще не объявленной Гражданской войны. Чуть позже (2 декабря) войска атамана Каледина при поддержке белых добровольцев занимают Ростов-на-Дону. В городе происходят бессудные расстрелы большевиков и рабочих. Уже 11 декабря происходят похороны 62 расстрелянных ростовских рабочих. Вот что на это говорил Каледин по словам близких ему людей: "Было страшно пролить первую кровь". Но после пролития этой трудной первой крови, лить ее начинают с размахом, все больше входят во вкус. Обычная тактика - внезапное нападение на населенный пункт, жестокое убийство совработников и сочувствующих и уход в степь в родные станицы. Особенно отличался в декабре 17 года - январе 18-го калединский есаул Чернецов: "Это мне не обидно, я повесил не одного комиссара; а вот обидно будет Вам, ничего не сделавшим для Дона, когда Вас будут вешать!"

Впрочем, вешал он не только комиссаров. 31 декабря 17 года его отряд после трехдневного штурма взял Ясиновский рудник на Донбассе. После боя прятавшихся в руднике трех женщин и пятерых детей расстреляли и сбросили в ствол шахты. На рассвете 1 января было расстреляно 73 шахтера и 45 военнопленных...

Глава 3. "Не берите этих негодяев в плен! Чем больше террора, тем больше будет с нами победы!"

Эти слова произнес Лавр Корнилов в январе 18 года. Еще не развязан красный террор, до него еще месяцы. Красные еще прекраснодушны, верят на слово и отпускают по амнистии.

Глава 4. "Поезд смерти" (первый)

19 декабря 1917 г. отряд есаула Забайкальского округа Г. М. Семенова и барона Р. Ф. фон Унгерна отправил со станции Манчжурская в большевистскую Читу поезд с раздетыми и изуродованными телами советских работников (учителей, рабочих и лиц других профессий). Перед этим он на телеграфный запрос из Читы, действительно ли такие-то члены Совета расстреляны, ответил телеграммой: "Не расстреляны, а повешены..."

До начала красного террора еще больше полугода, еще не наступил страшный и кровавый 1918-й год, еще продолжается "триумфальное шествие советской власти", но на окраинах огромной страны (не государства еще!) уже льют кровь те, кто посчитал окружающих скотом.

При этом надо понимать, что "советская власть" этих месяцев еще совсем не власть большевиков, это власть народа, который пытался наладить какой-то порядок. Народа часто необразованного, склонного к крайностям, но сознающего себя обществом (иные в совет не шли и не избирали, предпочитая прятать хабар в подпол и не высовывать носа, или брали оружие, превращаясь в хищников). И эту формирующуюся власть народа начинают ломать те, кто управлять этим народом не сумел...

На этом заканчиваю год 1917-й, впереди страшное.

Глава 5. Кровавый 18-й. Шамхорская бойня...

Когда я говорил в предыдущей главе, что грядет страшное, я не приукрашивал - уже первые дни ознаменовались индивидуальным террором против совработников, в том числе Ленина (1 января) и Урицкого (6 января), была стрельба по демонстрантам и подрыв присутственного места (5 января в здании Дорогомиловского районного совета в результате взрыва погибли 5 человек, от более многочисленных жертв спасло раннее окончание совещания). Но это были так, цветочки по сравнению с тем, что случилось на юге бывшей Империи с 7 по 12 января. Там при эвакуации "красных" (именно так, в кавычках - части управлялись полковыми советами, но боевого управления по сути не имели) с кавказского фронта, несколько эшелонов с солдатами были остановлены бронепоездом, национальными горскими частями и белыми добровольцами. После двух дней боев, не имеющие единого руководства "красные" согласились на разоружение в обмен на пропуск. После сдачи оружия началась резня, которая по самым критическим подсчетам унесла более 5 тысяч жизней.

По воспоминаниям очевидцев тела убитых долго лежали грудами вдоль полотна железной дороги многие километры - горские националисты отказались хоронить убитых, и даже выкапывали захороненных. Вокруг кружили стаи собак и птиц (что я упустил, к сожалению... или к счастью)...

Симптоматично, что расправа произошла после заключения договора - убийцы не считали своих жертв людьми. Это проявилось уже в октябре 17-го, при расстреле в Кремле, продолжалось и позже до второй половины 18-го года, когда красные поняли, что верить слову "благородий" нельзя.

А в Советской России до восстановления смертной казни Указом СНК РСФСР (5 сентября 1918 года) еще целых 8 месяцев...

Глава 6 Тот самый Кутепов

Резня под Шамхором словно перевернула страницу в книге кошмаров - кровь полилась потоком, счет пошел уже не на десятки - на сотни. И тон задали добровольцы Корнилова. Сцены, опубликованные ранее приобрели массовый характер. В книге Ратьковского:

"Уже 12 января 1918 г. отряд полковника А. П. Кутепова начал наступление в направлении Матвеева кургана. Вскоре он захватил станцию. «Каким-то непонятным образом оказалось и несколько десятков пленных красных. Один из них, рабочий из Москвы, перед смертью сказал: «Да! В этой борьбе не может быть пощады». Офицеры были поражены выдержкой хладнокровием этого коммуниста, его несломленным убеждением в правоте дела, которому он отдался. Ему не отказали в просьбе написать письмо своим матери и жене. Письмо это было опущено в почтовый ящик на станции Неклиновка» "

"16 января 1918 г. партизанский отряд есаула В. М. Чернецова был остановлен красноармейским отрядом у разъезда Северо-Донецкий. После успешного для казаков боя все пленные красноармейцы были расстреляны."

"18 января 1918 г. партизанский казачий отряд В. М. Чернецова захватил станцию Лихую на Дону. Количество жертв в отряде Чернецова было 11 человек, среди красных – 300. Однако корреспондент «Донской зари» отметил, что после боя осталось 50 трупов красных, а всем пленным красноармейцам был «подписан смертный приговор»[130]. Таким образом, расправа над взятыми в плен людьми стоила жизни 250 красноармейцам. Отметим, что за «взятие» станции Лихой В. М. Чернецов был произведен донским атаманом генералом А. М. Калединым через чин сразу в полковники, а вся первая сотня его отряда была награждена Георгиевскими медалями."

"21 января 1918 г. 1-й сводно-офицерский батальон Добровольческой армии под командованием подполковника Борисова захватил со второй попытки станцию Гуково в Восточном Донбассе. Вспомогательную роль при этом выполнил офицерский отряд, сформированный походным атаманом генералом А. М. Назаровым. Согласно воспоминаниям участника боя корниловца С. М. Пауля, убитых со стороны белых в этом сражении было 4 человека, а «потери «товарищей» достигли полутораста человек, и большинство из них расстрелянными». Он же вспоминал, что после боя некоторые донские офицеры за этот бой получили следующий воинский чин. Большие, чем С. М. Пауль, цифры жертв называет в своей работе современный исследователь А. В. Венков, согласно которому было расстреляно 300 пленных красноармейцев при 7 убитых среди белых."

Диагнозом выглядит расстрел парламентеров - звери, которые видят в противнике не людей, но мясо.

И первый же факт уничтожения населенного пункта.

"27 января 1918 г. полковник А. П. Кутепов попытался окопаться между станциями Морская и Синявская у Казачьей деревни, но натолкнулся на сопротивление казачества. Деревня в наказание была сожжена отрядом Кутепова."

Тот самый "белый рыцарь Кутепов", который еще не раз отметится у меня на рисунках...

Глава 7. Холодный Илек

По военной дороге

Шел в борьбе и тревоге

Боевой 18-й год...

Немного отступлю от хронологии, и от Юга России, где набирала размах Гражданская (следующие эпизоды будут посвящены массовым зверствам белоказаков в станице Павловской Сальского уезда 23-24 февраля и расстрелов в Лежанке 6 марта 18 года).

Уровень озверения рос какими-то невиданными темпами.

"13 марта (28 февраля) 1918 г. уральскими казаками с боем взят город Илек. В ходе сражения было убито около 100 красноармейцев. Захваченных в плен красноармейцев приводили на берег Урала, «подводя поочередно к проруби, били колотушкой по голове и опускали в прорубь». Как вспоминал участник событий Б. Н. Киров: «…казаки опускали пленного в прорубь, потом вытаскивали его и опять опускали его и повторяли это до тех пор, пока он не превращался в ледяной столб, а потом пускали под лед». По более поздним, апрельским сообщениям советских газет в Илеке казаки вырезали 300 человек. По уточненным данным советских историков, казаки в городе вырезали 400 душ «иногороднего» населения." (с)

Не представляю, что еще можно добавить к этим строчкам...

Глава 8 Люди и нелюди.

Новая иллюстрация касается событий 6 марта 1918 года в селе Лежанка (Средний Егорлык) на границе Ставропольской губернии и войска Донского. Вот как описывает их Илья Сергеевич Ратьковский:

6 марта (21 февраля) 1918 г. Село Лежанка (Средний Егорлык) Медвеженского уезда, на границе Ставропольской губернии и Области войска Донского, взято с боем корниловцами во время «продвижения из Ростова в Екатеринодар (Ледяной поход)». Ожесточенное сопротивление стоило жизни четырем участниками похода. Незамедлительно после боя было расстреляно несколько партий пленных: крупные, в десятки человек, и небольшие группы, а также отдельные пленные.

Среди расстрелянных в эти сутки был один из трех захваченных в Лежанке офицеров-артиллеристов 39-й пехотной дивизии. В этих расстрелах, в сельских садах, принимала участие известная участница похода, дочь русского генерала, выпускница Смольного института, молодая баронесса София Николаевна де Боде. О пристрастии баронессы к расстрелам во время Первого Кубанского похода упоминал в воспоминаниях и Борис Суворин. В своей книге «За Родиной…» он писал: «…Среди этих женщин-воительниц на походе отличалась прапорщик баронесса Боде. Смелости ее не было границ. Это была маленькая хорошенькая барышня, институтка, удравшая на фронт и потом поступившая в Московское юнкерское училище и блестяще кончившая его временные курсы. Кроме смелости, она отличалась и жестокой решимостью, несвойственной женщинам. Как дико было слушать в рассказах этой молоденькой девушки (ей было лет 20) слово «убить». Она и не только говорила».

Большая партия расстрелянных впоследствии лежала на окраине села у церкви. Как вспоминал генерал А. И. Деникин: «По улицам валяются трупы. Жуткая тишина. И долго еще ее безмолвие нарушает сухой треск ружейных выстрелов: «ликвидируют» большевиков… Много их…». Эти одиночные расстрелы шли всю ночь, что фиксировалось практически всеми очевидцами событий. «Ночью еще долго слышались кое-где одиночные выстрелы: добровольцы «очищали» слободу от застрявших в ней большевиков», – вспоминал генерал Богаевский. Схоже ситуацию описывал Н. Н. Львов: «Мы въехали уже под вечер в селение по деревянному мосту через речку. По ту сторону моста лежал распластанный навзничь огромный детина. Голова его казалась ненормально большой на грузном теле. Рана на лбу. Все обезображенное лицо представляло массу, не похожую на человеческое лицо. Это было огромное туловище с раскинутыми руками и ногами, но со странной, нечеловеческой головой. Тут же в том и другом положении были видны трупы убитых, кто в кожаной куртке, кто в солдатской шинели, с босыми ногами, обернутыми тряпками. В селении еще раздавались отдельные выстрелы то там, то здесь, когда мы подъезжали к ближайшим хатам». Расстреливали людей зачастую по малейшему подозрению. Так, одной из доброволиц был расстрелян не принимавший участие в бою бывший стражник турецкого фронта, после чего был разграблен и его дом.

Всего в бою под Лежанкой красные потеряли более 500 человек. О 500 оставленных большевиках трупах упоминал Вл. Волин. Р. Гуль писал о 507 трупах, С. Пауль о 540 человек, большинство из них, согласно ему, было расстреляно после боя. Цифру около 600 трупов приводил в своих воспоминаниях Я. Александров.

Свидетельства расстрелов добровольцами за любое сопротивление подтверждаются и архивными данными. Следует отметить, что в ночь на 23 февраля красногвардейские отряды вновь заняли село Средний Егорлык. Перед вошедшими в село красноармейцами предстали итоги расправ белых. «За одни сутки белые сожгли четверть всех домов села, расстреляли и повесили более 500 красногвардейцев и мирных жителей. Здесь свершилась страшная трагедия с ротой Шевелева. Корниловцы зарубили Шевелева, та же участь постигла его бойцов». Эта же цифра в 500 человек фигурирует и в другом советском источнике. Таким образом, минимальная цифра в 500 жертв событий в Лежанке подтверждается обеими сторонами.

Я долго примерялся к рисунку - не получалось выделить в этой кровавой вакханалии сцену, которая имела бы важность достойную иллюстрации, и каковую хватило бы сил рисовать. И нашел - убийство ветерана, пограничного стражника, женщиной-добровольцем, одной из выпускниц Московского Александровского училища прапорщиков. С большой вероятностью это была Софья Николаевна де Бодэ, отличавшаяся кровожадностью в письмах и охотно участвовавшая в расстрелах.

Нет, само убийство старика уже не было удивительным. Оно было характерно. Убивала женщина, отпущенная красными под честное слово не воевать против советской власти и народа. Женщина образованная, ухоженная, эмансипированная. Интеллигентка. Убивала старика на пороге его дома. Как убивали до революции взбунтовавшуюся чернь (см. Короленко "Сорочинская трагедия"). Скот. Не людей. Так же будут убивать на всем протяжении Гражданской Войны. И так же придут убивать вместе с гитлеровцами те, кто успел сбежать в 20-м. Переставшие быть людьми.

Глава 9. Пожар на Дону

Сословный террор офицеров наложился и на внутренние конфликты донского населения. Здесь воевали друг с другом не только казаки и иногородние, но и казачья старшина и казачье дворянство с казачьей беднотой, фронтовики против стариков, всплывали старые родовые обиды и личные ссоры. Усугублялось это менталитетом населения, в условиях сословной юридической "автономии" решавшего многие вопросы на местах - царская власть здесь не имела монополии на насилие.

Вот как Ратьковский описывает один из первых актов этой трагедии:

24 (11) февраля 1918 г. конным отрядом С. М. Буденного освобождена станица Платовская Сальского округа на Дону. Внезапное появление красного отряда предотвратило новый массовый расстрел в станице. «После освобождения станицы жители рассказывали нам о том, как белогвардейцы расправлялись со сторонниками Советов и вообще с людьми, отказавшимися выступить на их стороне, или с заподозренными в связях с красными партизанами. За те два дня, что белые находились в станице, ими было убито триста шестьдесят пять человек, в том числе женщины, старики и дети. Среди расстрелянных оказались председатель станичного Совета Сорокин и другие не успевшие скрыться активисты. Начальника почты Лобикова и начальника милиции Долгополова, которые при объявлении в станице Советской власти сорвали вывеску станичного атамана и прикрепили вместо нее вывеску станичного Совета, белогвардейцы связали, обложили пучками сена, облили керосином и сожгли на станичной площади. При этом зверском акте присутствовали генерал Гнилорыбов, офицеры казачьих сотен и их жены». Всего С. М. Буденному удалось освободить около 400 заключенных, жителей станицы и близлежащих хуторов. Это не было единичным случаем белоказачьего террора на Дону, зафиксированного в воспоминаниях С. М. Буденного. Так, вскоре в одну из ночей в Платовскую прибыли беженцы из хуторов Дальнего, Соленого, Сухого и других. Они сообщили, «…что в хутора ворвались белые казаки и учинили расправу с жителями: многих советских активистов зарубили и расстреляли, а в хуторе Мирном некоторых жителей побросали в колодцы живыми»

Вскоре конфликты эти распространяются повсеместно, захватывая все больше людей со всех сторон. Показательно, что белоказаки начинают процесс расказачивания своих противников, подвергая своих оппонентов не только личному террору, но и преследованию семей.