Ильин день

Глава 1

20 июня 2002, 18-30

Часть первая. Гнев

Ярость, бешеная ярость овладела Афанасием Пелеевым по прозвищу Пелей. Про это его свойство - чуть что бушевать знали многие, из-за этого его и боялись, и уважали в небольшом приморском городке, где он обосновался в последнее время. И жил неплохо, дожил до своих тридцати с небольшим лет. Его существом в последние годы - была война, необъявленная, но бесконечная война со всеми, кто посмел встать на его пути. Сколько парней лишились жизни из-за этого - никто не считал. Много. От остальных героев нашего смутного времени, порою настоящих стратегов, но чаще кажется банальных “паханов” или, попросту говоря, бандитов - он отличался тем, что запрещал своих противников не то, что хоронить, а даже закапывать. Если где-то в предгорьях находили обглоданный птицами и собаками скелет, то можно было с большой долей вероятности сказать, что это дело рук “пелеевских”. Их “пелеевских” - было всего десятка два человек, но молва увеличивала их силу и количество на порядок и они пользовались этим, нагоняя еще большего страха на округу.

На этот раз Пелей, нервно прохаживаясь по отдельному залу кабака, матерился из-за того, что грозили разладиться их отношения с Агафоном. Сбросив белый пиджак и нервно закатывая рукава черной шелковой сорочки, словно собираясь начать кулачный бой, он вспомнил, как они - в одно примерно время - приехали сюда попытать счастья, оба они закончили институт физкультуры, но Агафонов, загремев в армию, помотался по стране, потом поучился в аспирантуре. Лет десять назад у него, Андрюши Агафонова - не было, наверное, денег сходить в этот ресторан на берегу, а сейчас “Олимп” принадлежал им. Им обоим. Хотя Андрей, как госслужащий, не имел право выступать соучредителем коммерческих структур, поэтому формально делами занималась его жена Лидия.

Агафон опаздывал. Имеет право, он же теперь генерал майор запаса, мэр этого поселка и президент аж двух общественных движений: “Международного интеграционного комитета “Европейское начало” (МИКЕН) и Ассоциации региональных гос-структур (АРГОС). Афанасий еще раз шлепнул ладонью по колонне не глядя на то, как юная официантка, присев на корточки, испуганно убирает с ковра остатки разбитого Пелеем графина.

- Ну говори, рассказывай, врач вредитель! - обратился он к интеллигентного вида собеседнику, солидному мужчине с подбритой бородкой, которыйбыл по виду спокоен, хотя бледноват для этого времени года.

- Афанасий, мы же хорошо друг друга знаем, - продолжал тот, - я к тебе неплохо отношусь, ты помогаешь больнице...

- Да и тебя не забываю!

- Спасибо, Афанасий. Вот кроме шуток, когда в храм хожу, за семью молюсь и за твое здоровье свечку ставлю.

- А с парнями что делать? Пять человек за неделю, не, уже девять дней. И дрищут и дрищут. Когда это кончится, в Москву, что ли посылать их на обследование?

- Афанасий, а ты вспомни, вспомни, когда началось это все! - не унимался доктор.

- Ну ты заладил!

Да началась эта напасть в их бригаде в то самое время, когда Агафонов познакомился с дочкой заведующего Дворца культуры Сергея Огурцова. Этот музыкант, местная знаменитость, выступал на всех городских площадках города под сценическим псевдонимом Крис. Он был безобидным, умеренно выпивал. В последние лет десять с ним пела его дочка Кристина. В свои семнадцать она выглядела очень бойкой девушкой. И вот два месяца тому - она пропала. Пошел слух, что ее увез Агафон.

- Мне бабки нянечки рассказывали, что Крис по городу метался, дочку искал. Потом к Агафону пошел и так культурно, он же артист все-таки, попросил Андрея дочку отпустить. А тому вожжа что ли под хвост попала, он его просто - послал и велел на глаза ему не попадаться пока кости целы. Ну так же тоже нельзя! Не по человечески это. Криса у нас все знают, бабы так вообще без ума от него. Эта история тут шуму наделала - ого-го.

Афанасий, ты только ради бога, не говори, что я на него стучу тебе. Он мужик гарячий. А я ведь почем купил, за то и продаю. Старухи, как сороки на хвосте несут. Но похоже на правду, и похоже - это бабских рук дело: кто-то подсыпает вашим парням отраву...

- Не беспокойся, никто тебя пальцем не тронет, - вяло ответил доктору Пелей. В это время раздался визг тормозов, хлопнула дверь автомобиля. Пелей подошел к окну, откинул штору, но это был не Агафон. Один из его людей, рослый парень лет двадцати пяти в светлом спортивном костюме, зашел в зал, обнял Алексея, поздоровался с доктором.

- Валер, че там за девица у Андрюхи? - спросил его Пелей.

- Нормальная девка, он типа жениться на ней хочет.

- Ну конечно, женится! Лидка ему так женится. Он что со старой женой разводиться собрался? - недоумевал Пелей.

- Ну, я деталей не знаю, но он мужик-то авторитетный и две семьи прокормит, - высказал свое скромное мнение член бригады.

- А Крис к вам приходил?

- Приходил, - подтвердил Валерий.

- Ну и?

- Да тридцать кусков предлагал за дочку. Это Андрюшу и разозлило. Сначала-то он, Крис этот приглашал всех в клуб к себе, говорит, барашка зарежу, шашлык-башлык. Парни уже настроились погулять. А потом он типа про выкуп заговорил. Андрей и обиделся, он ведь не киднепингом занимается, девчонка ему понравилась, он девчонке тоже приглянулся. Тут типа любовь. А этот старый пердун бабки свои сраные предлагает...

Афанасий задумался, вглядываясь вдаль на сливающееся с горизонтом море.

- Валер, - сказал он, выходя из задумчивости, - ты разузнай, что он сейчас делает.

- Крис? Ладно, - по военному быстро ответил парень.

- Агафон когда приедет? - спросил Афанасий.

- Ну вы вроде договаривались сегодня тут встретится, значит будет.

- Ну, давай.

Девушка официантка закончила уборку, Пелею стало ее жалко, он подошел, провел ладонью по ее шее и ласково попросил:

- Дочка, принеси папе-Апанасу боржомчику.

Она испуганно улыбнулась и шустро понеслась за минералкой. Но не успел Пелей пригубить холодной, бешено газированной воды, как за окном опять загудели моторы - это на двух джипах прибыли люди из их бригады во главе с Агафоном. Тот был мужчина сравнительно небольшого роста, и хотя лет на десять старше Пелея, но выглядели они ровесниками из-за пелеевской мужской мощи.

- Ну че, пожрать есть что-нибудь? - потирая короткие руки спросил веселый и по виду очень довольный жизнью Агафон.

Все расселись по привычным местам за большой стол, руководители разместились по разным концам. Когда выпили по маленькой и забренчали вилками, Афанасий сообщил:

- Галька звонила.

- Из мэрии, - не понял Агафон?

- Из областной думы.

- Ну да, я это и имею в виду, че говорит? - спросил Агафон жуя холодные мидии.

- Да советует отложить разборку с Троицкими.

- Ты ей про наших поносников рассказал? - спросил Агофон.

- Я ей ничего не говорил, - отрезал громким басом Афанасий, - но у нее свои осведомители есть.

- Эй доктор, че там наши? - спросил Агафонов.

- Все признаки отравления солями тяжелых металлов. У Попандопуло язвы пошли в лимфатических узлах. Он считай инвалид - в лучшем случае. Остальные выкарабкаются, - отчитался доктор.

- Да че у нас народа что ли мало, тут нужна то всего сотня штыков, - похвалился Агафон по-прежнему жуя. - Хватит с троицкими разобраться. Менты на нашей стороны.

- Ты считаешь с милицией и казаками? Ты еще пожарников присовокупи, - урезонил его Пелей.

- Почему? А погранцы, а моряки, а морская пехота - все наши люди, - уточнил Агафон, - ча я зря что ли командованию жилье выделял!

- У Герки Татарина феэсбешник свой, - вставил реплику кто-то из парней.

- Он сам феэсбешник бывший, но “кантора” ему помогать не будет, - квалифицировано сообщил Агафон. - Нет не будет.

- Ты так думаешь или знаешь? - уточнил Пелей.

- Знаю, выяснял.

Вошел с озабоченным видом посланный на розыски Криса Валерий. Он взял с общего блюда несколько ломтей ветчины, сунул их в банку с хреном и принялся жевать, поглядывая на руководство.

- Узнал? - спросил Пелей, выждав многозначительную паузу.

- Он на пляже у Степана за пирсом, - так же, не спеша ответил Валерий.

- Вы про че? - спросил Агафон.

- Ты ешь, после обеда сходим, прогуляться.

- Да ну нафиг после обеда где-то шарахаться. Пошли сейчас.

Сергей Огурцов в это время сидел на галечном пляже в мятом костюме и с плачем молился: “ Боже милостивый, накажи этих подонков, покарай за отцовские слезы”.

Вокруг сновали голые люди, но вблизи него - одетого и явно не в себе - была пустота. Люди принимали его за бомжа-бродягу. Некоторые сердобольные женщины предлагали ему покушать, но он отказывался, только воду пил.

Мужчины облокотились на белый парапет.

- Ну что, - спросил Пелей, - узнаешь тестя?

- Ты, Апанас, мой морально-нравственный облик, что ли хочешь улучшить? - ответил Агафон вопросом на вопрос.

- Я в твою личную жизнь не встреваю. Хотя мы столько с тобой знакомы, можно и посоветоваться иногда. Доктор считает, что крисова поклонница... или поклонницы что-то подсыпают ребятам. А с бабьем бороться - себе дороже. Если кого тронешь, вонь пойдет, скажут: Агафонов с мужиками покончил, за баб взялся. Сейчас у нас тут поддержка какая-то есть, ты вон председатель поссовета. Или как там, глава администрации что ли?

- Да брось ты Афанасий! Глава администрации! Ты - такой же глава администрации как я... А отрава, если это отрава - это может быть дело рук троицких.

- Возможно. Но лучше ты отошли девчонку - отца проведать. Если она к тебе хорошо относится - сама вернется.

- Да я ее что, держу что ли! - шутливо возмутился Агафон.

- Отошли, - настаивал Афанасий, - ты же взрослый мужик, это она - чего-то может не понимать.

- Ну ладно, уговорил. Но за это отдадите Валерке бензозаправку на въезде, - поставил условие Агафон.

- Да хватит мелочиться, - возмутился Афанасий, - всю жизнь ты так. Какие могут быть разборки между своими. У Валерки и так - рынок.

- Да пусть растет парень, - предложил Агафон.

- С троицкими разберемся - все поднимутся, - уговаривал его Пелей.

- Да хорошо бы, но кто-то подымется, а кого-то – вообще не будет, там ведь тоже ребята крепкие. Я должен своих парней подбодрить, а на Валерку у меня особые виды.

Да и что ты хочешь, ты мне даешь команду, и я должен тут же взять под козырек: разрешите бегом, так что ли. Нет Апанас так дело не пойдет, так с напарниками не поступают. Давай договоримся, как разберемся с троицкими, ты мне - долю отдаешь, мне все равно чью, свою или Яшкину, или Лешкину, или Игоря.

- Погоди, - сказал Афанасий, - Леша ведь в твоей бригаде?

- Он голову начал поднимать, к нему же родственники из Армении понаехали, автосервис наладили, - тихим голосом сообщил Агафон.

- Андрюша, ну ты даешь! - возмутился Пелей, чуть ли не переходя на крик, так что отдыхающие, проходящие мимо в купальных костюмах, уже начали обращать внимание на двух оживленно жестикулирующих мужиков, окруженных плотной группой весьма плотных парней. - С троицкими кто затеял разборку: я или ты? Ты ведь с ними не поделил, а нам и того, что есть - за глаза хватало. Троицкие мне лично никогда дороги не перебегали.

- Так что ждать, когда перебегут? - спокойно парировал Агафон.

- Да вряд ли. Они сюда на север за мыс боятся нос сунуть, - скептически заметил Пелей.

- Ну, значит, мы туда сунем, - сказал Агафон.

- Сунуть-то сунем. Но, сам же заговорил об этом, это дело малой кровью не провернешь. Но я не отказываюсь, подписался, значит будем разбираться. Но только ты - кончай эту свою практику, вечно ты хочешь себе заграбастать большую долю. Как в тот раз: пансионат “Дружба” захапал себе и что принес он тебе доход? Развалился же.

- Туда вкладываться надо, ремонт делать, подожди, не все сразу.

- Короче, мэр, ты будешь своего избирателя утешать, - спросил Пелей кивнув в сторону пляжа.

- Ладно, уговорил, - сказал Агафон помолчав минуту и протянув напарнику руку в знак договора. А когда Пелей в ответ подставил пятерню, добавил:

- За твою долю в троицком деле!

- Ну ты Андрюша пес, бля! Чего журавля в небе делить то. Давай дело сделаем нормально.

- Да я и без тебя все проверну. Кроме тебя, знаешь, желающие найдутся. Потому, что Герка - он многих наверху достал, неправильно вел себя. У тебя соображалка ни фига не работает, ты момент не сечешь совершенно. Ты парень конечно здоровый, смелости не занимать, но как уткнулся в этот пятачок, шире уже не видишь ничего... Ладно Криську я отошлю. Валер, сгоняй за ней, пусть отца забирает, а то Леха тут позорит меня. Я у него официантку молоденькую переманю, классная девка.

Агафон рассмеялся, заржал здоровым сытым смехом, от которого в душе Пелея, размещающейся по всей видимости под поросшими белесой шерстью бицепсами, все перевернулось. Они с Агафоном уже много лет считались для окружения лучшими друзьями, чуть ли не братьями. Но это было совсем не так. На самом деле они едва переносили друг друга. Вот и сейчас Пелею хотелось тут же треснуть по сытой роже, просто грохнуть старого другана, который отнюдь не в первый раз за все долгое время их знакомства так отвратительно вел себя, но в этот самый момент, ни раньше не позже, у него зазвонил мобильный телефон, он поднес серебристую трубку к уху:

- Але.

- Афанасий, это Алина. Я сейчас в Фонде имущества была, интересные вещи мне рассказали.

- А, привет, - Агафон в это время примирительно похлопал его по плечу и сказал, что они пойдут с парнями продолжат прерванный обед.

- Афонечка, как дела-то ваши? - журчало в трубке.

- Да вот с Андрюхой, с мэром базарим тут. Обнаглел он, я как раз хотел засветить ему между глаз, да ты позвонила.

- Да зачем Афанасий, вы вроде одно дело делаете. Я сейчас с Галиной из облдумы по твоей просьбе разговаривала, она мне знаешь, что рассказала. Сосед-то ваш последние дни доживает. Ну, не в том смысле, а в смысле, что в Управлении делами будут расширять свой санатории и поселок Троицкий вместе с деревней Ильинкой - под снес идет частично. В смысле поселок, бараки эти - будут ломать. А еще, ко всему прочему в Управлении делами заведует строительством давний знакомый Георгия, но знакомый - плохой, понимаешь, он давно на него зуб держит. Так что дело у вас верное. Ну я тебя целую Афончик, пока, будь молодцом.

- Пока. Как скажешь, ты вроде не подводила меня.

Он бросил последний взгляд на согбенную, жалкую фигурку на пляже и направился в “Олимп”. Там народ не дожидаясь его выпивал и закусывал.

- Ну, что засранцы, - сказал Афанасий входя в зал. - Ну че бригадир поносников, давайте выпьем что ли за наше благородное дело.

Ему налили рюмку водки, и он, усевшись, опрокинул рюмку, зажевал и тут увидел, что у одного из агафоновских бойцов, пока он говорил по телефону и догонял компанию, появилась бейсбольная бита. Видимо братва, услыхав разногласия между вожаками, подготовилась.

- Ну-ка дай сюда твою игрушку! - он протянул руку, - ну давай, не ссы.

Боец скосил глаза на Агафона, тот с кривой улыбкой кивнул. Парень протянул Афанасию биту, Пелей взял ее двумя руками и неожиданно, что есть силы - воткнул в стоящее перед ним блюдо с ветчиной, пробив его, а заодно и деревянный стол. Раскрашенная под дуб столешница - не выдержала мощи мускулов дипломированного тренера по легкой атлетике.

- Во, гляди Андрей, можешь эту дрыну хоть весь год поливать, можете на нее мочится все вместе, но она у вас - корней не пустит и листвой не покроется.

- Ты это к чему? - не понял Агафон. - А у тебя что пустит что ли?

- А к тому, что ты ведь только на словах герой. Ты хоть в одной серьезной заварухе поучаствовал? В основном рядом стоял. Я клянусь, что наступит момент, и ты этих пацанов растеряешь, и останешься один, и очень горько раскаешься, что сейчас пытаешься об меня ноги вытирать.

Глава 1 (продолжение)

Начало здесь: https://author.today/reader/183937/1532587

...Повисло неловкое молчание. Один из парней попытался что-то сказать, успокаивая разошедшегося Пелей, но тот послал его по самому короткому из маршрутов. Агафон молчал.

Тут, видимо почуяв неладное, в зал вошел пожилой повар Нестор, грузин правильно решил, что застолье стало остро нуждаться в тамаде.

- Что-то не весело сидим ребята, сказал он. Наверное, повар виноват, плохо сготовил... Очень вы гордые, молодежь. А я, между прочим, еще Иосифу Виссарионовичу готовил, Лаврентию Палычу. Климу Ворошилову. Они всегда повара вызывали, ну я то тогда еще поваренком был. А потом, было дело, воры в законе собрались и, я тогда уже шеф-поваром работал, и, я вам скажу, более рассудительной компании я не встречал. А ведь мне однажды с самим Леонидом Ильичем пришлось посидеть, к нам тогда как раз Фидель Кастро приезжал, стали мы выпивать и здорово попили рому.

Вы парни все-таки еще народ молодой, но, я надеюсь, чего-то в жизнь еще добьетесь. Самое главное: бабами не увлекаться, в смысле, женщин - не делить. От этого основной раздор идет. Ну че мало что ли девок вокруг ходит.

- Я Крестинку уже отослал. Афанасий попросил, я сделал. Ты ему, ему давай сделай отеческое внушение дядя Нестор, а то он от злости закипит скоро. Видно хочет быть в этом городке первым и даже мэром командовать.

- А я никогда добреньким не был и ни перед кем не угодничал. А перед тобой - тем более никогда не стелился. Ты можешь от других требовать послушания, от меня ты этого не дождешься. Мне ты не приказывал и не прикажешь. То есть можешь, конечно, инструкцию прислать как глава администрации, то что полагается по закону, типа подмести, фасад покрасить, но ничего другого, никакой серьезной силовой поддержки ты от меня не получишь. Ну я пошел, ешьте, пейте, гости дорогие, вечереет уже, я устал что-то от вас. Привет.

Афанасий поднялся на крышу своего заведения, где на некогда открытой площадке был недавно сделан еще один зал и его личный кабинет с большим круглым окном в сторону моря. Когда на душе становилось паршиво, он обычно приходил сюда и запирался от всех. Даже когда по вечерам звучала музыка, здесь было сравнительно тихо за толстой звукоизоляцией, он любил смотреть вдаль и представлять, как он садится в яхту, поднимает парус и уплывает в полном одиночестве вдаль. Яхта стояла на рейде, была видна отсюда, но даже научиться как следует с нею управляться - не хватало времени. Его “кораблем” был этот ресторан с капитанской рубкой наверху.

Но долго ему пробыть в одиночестве не получилось, в стальную дверь робко постучали:

- Кто? - спросил Пелей.

- Это я, - послышался женский голос. Афанасий отодвинул позолоченный засов. За дверью стояла его официантка Наташа по прозвищу Бритни, а с ней двое парней из агафоновской команды.

- Чего вам? - сурово спросил Пелей.

- Да вот приглашают на катере покататься, - пояснила она.

- Что значит покататься, а работать кто будет? - строго спросил Пелей.

- Андрей поехал на сутки рыбу ловить, ему на катер стюардесса нужна, - включился в разговор один из парней по кличке Трофим, другого кликали Эдиком. Оба стояли бледные, судя по их виду, справиться с заданием Агафона и вернутся целыми они рассчитывали слабо. - Ну там подать на стол сервировать.

- Ладно, поезжай, - неожиданно для них согласился Пелей, - родителей только предупреди, позвони. Нестору передай, что я разрешил. Да, постой, пусть тебя Петр Менетиев проводит до катера.

Он вышел из своего бункера на крыше и сверху посмотрел, как девушку сажают в машину. Наташка вообще-то не отличалась примерным поведением, но было видно, что особой радости она от этой поездки не испытывала.

Афанасий отвернулся и опять посмотрел в сторону моря. Солнце садилось, и ресторан заполнялся посетителями. Пройдя мимо столиков, Пелей направился в свой “бункер”. Он чувствовал одиночество, не смотря на то, что не было, пожалуй, в этом зале под открытым небом женщины, которая не обратила бы внимания на высокого мужика в белом костюме и черной рубашке, которые как нельзя кстати сочетались с темноватой шевелюрой, оттененной едва наметившейся благородной сединой на висках.

Он опять захлопнул дверь и бухнулся на диван, жалобно скрипнувший под центнером его живого веса. Пелей не знал усталости, и он был способен не спать по неделе. Но как только выдавалась свободная минутка, он очень быстро отключался и спал - обычно без снов...

Но в этот раз ему пригрезилось, что он сидит на этом же берегу, только здесь нет никакого ресторана. Он увидел, что к нему приближается какая-то женщина. Сначала он понял, кто это, но потом почему-то забыл. Это знание - стало достоянием какой-то части его души, он одновременно и знал и не знал. Присмотрелся внимательнее, и ему показалось, что это - его мать Феоктиста.

“Мама, ты помнишь Агафонова. Кто бы подумал, что мне придется на него работать. Знаешь, как надоело терпеть от него унижения” - пожаловался Пелей и заплакал во сне.

Женщина подошла к нему, присела рядом и тихо ответила:

“Это потому так, что я повторно замуж вышла. Хотя я и сохранила девичью фамилию Нереева. А ты вот Пелеев, а мог бы быть Грознянским. Ну расскажи все, расскажи мне сыночек, что тебя гнетет?”

“Мама, ну ты же сама все знаешь, - сказал Афанасий сквозь слезы сна. - Что мне тебе рассказывать. Он себе все забирает. Помнишь, мы обделали дело Вовки Этионова? По-хорошему не смогли с ним договориться, и он все потерял. А он ведь Дворец культуры контролировал, танцплощадки. Так Агафонову - Кристина досталась, просто упала ему в руки как яблочко. А отец ее Сергей, заведующий клубом стал просить дочку обратно. Агафон - женатый человек, ну побаловался с девчонкой, ну отпусти ее. Так нет же, он не просто прогнал Сергея, мама, а нагло прогнал. В этой наглости вся его сила.

Сергей не выдержал этого, у него просто “крыша поехала”. Кто-то пожалел его видно и стал мстить исподтишка. На наших парней хворь напала, доктор говорит, что это отравление солями тяжелых металлов. Я хотел сделать как лучше попросил по человечески Агафона: Кристинку отдать отцу назад. Он вроде согласился, но тут же внаглую Наташку затребовал. Я не должен был наверное ее отдавать, я же спал с ней. Вот вечно так: как в деле - смелости хватает мне, а со своими - не могу отстоять достигнутое...

Мама помоги, что мне сделать. Защити меня от ближнего окружения. Ты же рассказывала мне в детстве, я помню это, ты отца моего родного Евсея спасла - было дело. Когда Хрущева снимали и его повязали уже, он в наручниках был. Тогда все от него отвернулись и дядька мой Протас Кронидыч начальник порта и сестра его Алина, в честь которой он потом дочку назвал, она ведь в военной прокуратуре работала в то время.

Ты перепилила его наручники на металлорежущем станке, и вы пошли прямо в КГБ с этими наручниками, там отцов крестник Борис Эгеонопуло работал. Он человек влиятельный был, но не всегда хотел вмешиваться. Но как увидел вас с отцом в перепиленных наручниках - это его проняло, он стал на сторону отца.

Помогите мне. Попроси отца поучаствовать, пусть он будет на нашей стороне. Мы отучим Агафона с его парнями так со мной себя вести”.

Мать его заплакала и сказала: “Сыночек. Я тебя родила на муки. Буду просить отца небесного, чтобы он помог тебе в делах. Но ведь ты долго не проживешь, мы встретимся скоро в другом мире, не в этом и обнимемся наконец. Ты проживешь короткую и несчастную жизнь. Не в добрый час ты родился. Но будем надеяться на лучшее. Я попрошу отца за тебя. Правда сейчас он в Эфиопии с официальным визитом, вернется через двадцать дней. Тогда и попрошу его”.

Афанасий проснулся. Было уже часов пять утра. Сердце бешено колотилось. Он достал из ящика постель, бросил на диван простыни, разделся и лег досыпать. Но в голове еще крутились видения сна, женщина, так похожая на его мать, и ее неприятные слова. Он взял трубку и набрал номер матери:

- Але, мам?

- Афанасий, ты, - спросил женский голос на том конце линии.

- Извини, что разбудил, - сказал Афанасий.

- Да я уже не спала почти. Случилось что?

- Да сон нехороший видел.

- Как дела у тебя.

- Все то же...

- С Агафоновым?

- Ну да втягивает меня в очередное дело, а мне надоело это все.

- С Евсеем поговорить?

- Да не надо, сам разберусь, - Пелей только во сне жаловался матери. - Ну спокойной ночи.

В то время как Афанасий Пелеев еще досыпал в своем роскошном кабинете, Кристину по его настоянию везли домой. Она прожила несколько, промелькнувших незаметно, недель на вилле Агафонова на другой стороне залива. Леша, загорелый кудрявый южанин - один из бойцов Агафона - решил, вместо того, чтобы делать крюк и петлять по горному серпантину на машине, поехать на яхте и, не спеша, за те же полтора часа - добраться по морю.

Они опустили парус, пришвартовались у пирса. Кристина в новом коротком платьице, которое они с Андреем купили в местном бутике, вышла на берег с подарками. Тут же неподалеку от пирса ждала машина. Полиэтиленовые мешки с продуктами были сложены в багажник, а Кристина сбегала на пляж, где видели отца. Но там его уже не было. Они сели в машину и поехали в ДК.

Во Дворце культуры, построенном еще в пятидесятые годы, было сумрачно и прохладно. На сцене - шла репетиция, Кристина сразу поняла, что отец тут. Она подбежала к нему, бросилась на шею и только теперь поняла, как виновата перед ним. Ведь за все это время она даже ни разу не позвонила ему:

- Папа, ты хоть завтракал? Я тут кое-что принесла.

- Да, я бы тоже что-нибудь съел, - добавил Леша, а то мы рано выехали, а с утра аппетита нет.

Он стал хозяйничать, добыл из пакетов фрукты, зелень, копченую колбасу, окорок, а так же бутылочку виски:

- Я до обеда обычно не употребляю, но сегодня - такое дело, можно, наверное, принять по сто грамм. Давай, Крис, чокнемся. У меня миссия довольно приятная, дочку тебе вручить из рук в руки. Ее, конечно, никто не держал, но все равно Андрей передал тебе привет и как бы пожелание: повести, так сказать, Кристину к алтарю, если отец не против. Просит не хранить на него зла.

Крис в это время держал в объятиях свою ненаглядную дочь. Как только она появилась рядом с ним, в нем проснулся артист, словно пелена спала с его глаз, он вдруг заметил в каком он затрапезном виде:

- Пойду хоть умоюсь, руки помою.

Через пять минут он вернулся свежий, помолодевший, словно ничего и не было:

- Ну слава богу, слава богу. Господь услышал мои молитвы.

Они чокнулись и, выпив по маленькой, принялись за еду.

- А ты знаешь про наши неприятности, - спросил Леша.

- Нет, а что такое? - спросил Крис.

- Да парни наши в больницу попали.

- На меня думают? - спросил Крис замерев.

- Ну не то чтобы на тебя. Но ты скажи своим теткам...

Крис задумался.

- В общем, давай забудем обиды и... помнишь, ты обещал барашка зарезать.

- Господи, да хоть сейчас, - оживился Крис. - Он у меня во дворе, не знаю, может сдох уже, там же ни сена ничего нет у него. Слушай, как тебя звать-то забыл я?

- Алексеем меня родители назвали, для тебя Леша.

- Леша, может займешься этим. Надо его зарезать. Позвони Андрею, встретимся вечером, посидим.

- Ладно, я люблю это дело - барашков резать.

- А мы пока сходим домой, ты папа хоть переоденешься, а то у тебя рубашка наверное неделю не менялась, - предложила Кристина.

Леша вышел на задворки ДК, где в большом просторном дворе были предусмотрены склады для хранения декораций, гараж. Тут же Крис соорудил небольшой скверик, под березками, выросшими за полвека, с тех пор как построили ДК, тут стояли стоял стол, каменный мангал. Здесь же пощипывал травку огромный баран с закрученными рогами.

- Ну, дружище, тебя долго придется в вине отмачивать, - оценил “зверя” Леша. Из буфета он принесли тазик для крови, алюминиевую кастрюлю для мяса, нож. Алексей подошел к барану, который жуя, внимательно и недоверчиво смотрел на него глазами инопланетянина, с горизонтальными шелками зрачков.

- Извини, кудрявый, - сказал Леша, крепко ухватил барана за рога, и, пригнув его голову к тазику, перерезал горло, - ну дай бог.

Кровь теплой струей хлынула в таз. Баран несколько секунд молча подергался, силясь вырваться, хотя никакой необходимости в этом уже не было. Потом затих, последние конвульсии закончились, язык вывалился. Леша надрезал шкуру на тонких жилистых бараньих ногах, быстро работая ножом, стащил ее. Потом выпростал кишки и внутренности, отсек бедра и очень скоро от туши, только недавно бывшей живым бараном, жевавшим травку - ничего не осталось.

С помощью полной буфетчицы, прибывшей к нему на подмогу, Леша разрезал мясо на кусочки, замариновал его с луком, лимоном, молодым вином и оставил, прикрыв от мух мятой, неровной крышкой, дожидаться своего часа.

Ближе к вечеру запалили мангал. Когда бригадиры собрались в ДК, угли были уже готовы. Кусочки мяса насажали на шампуры вместе с маринованным луком и целыми маленькими помидоринами. Мясо быстро подрумянилось, как раз поспевая к первым и основным тостам: за Криса и его красавицу дочь. Мэр не пришел, он только позвонил Сергею, пообещав встретится как-нибудь. Без него его подручные были раскованнее и предлагали Огурцу вечную дружбу. В знак ее подтверждения открыли бочонок с красным вином. После того как было выпито изрядно Криса, естественно, попросили спеть. Он не стал долго ломаться, принесли электрогитару и Сергей запел свою любимую, точнее одну из любимых песен, на стихи неизвестного поэта:

Вперед за синий лес,

идти устал - беги

ведь близок край небес,

пусть сбиты сапоги

и фляга пусть пуста,

но в небе голубом

чуть видная звезда

пьянит сильней, чем ром.

Пусть под кирасой взмок

рубахи ветхой шелк

гляди смелей стрелок,

ведь горн еще не смолк.

За тысячу ветров

остался отчий дом,

твой долгий путь суров

но он - в тебе самом.

И сквозь преграды все,

сквозь стрелы дикарей

к заветной полосе

скорей, спеши, скорей.

Эта простенькая ритмичная песенка, была многим из присутствующих знакома, как и другие произведения из репертуара Криса, они подхватили. И подпевали до самого утра. После того как в очередной раз взошло солнце, парни пошли на яхту подняли парус, который быстро наполнился изменившим за ночь направление ветром. Под килем закипела вода, она была окрашена утренней зарею в кровавый цвет, Леша быстро пересек залив и яхта буквально влетела на берег, показав свое просмоленное днище.

Яхта Агафона тоже была уже тут, видно он вернулся с рыбалки. Леша поднялся наверх в дом и действительно обнаружил шефа, тот сидел у телевизора и слушал местные новости.

- Привет,- поздоровался Леша входя.

- Привет, дай послушать.

Показывали интервью с губернатором Евсеем Кронидовичем Грознянским, который собирался с официальным визитом Эфиопию вместе с группой российских парламентариев.

- Хорошо выглядит Кронидыч. Он ведь еще первым секретарем лет десять проработал. И вот уже полтора срока губернатор, - объяснил Агафон. - Поговаривают, что он нашему Алексею - отец. Ну то, что крестный - это понятно. Он его “озвездил”, как тогда говорили, это были такие не церковные, а советские крестины. Но еще говорят, что мама Афонькина, а она у него была женщина видная, с первым секретарем согрешила. Потом она за начальника порта вышла замуж. А когда сухогруз с “Адмиралом Нахимовым” столкнулся она там была, но выплыла. Спаслась. Мощная тетка, прикинь. Рассказывали, что паника началась, мужики от разрыва сердца падали замертво, а она - поплыла и до лодки - доплыла.

Глава 2

Только потом ее от волнений все-таки парализовало. Теперь в кресле на колесах ездит.

- Так что ты не просто так с Афоней дружишь? - предположил Леша.

- Соображаешь, - подтвердил Андрей. - Ну как Криську отвез?

- Нормально, - доложил Леша. - Сергей, отец ее успокоился. А где Наташка?

- Спит.

- Ну как? - поинтересовался Леша.

- Что как! Наташка девка опытная, это Криська-сосиська - свеженькая. Для нее все внове.

Они помолчали, глядя на сменяющиеся телевизионные картинки, потом Леша сказал:

- Что-то Апанас вчера нервничал, надо бы его успокоить. Может позвонить ему?

- Позвони ты, - предложил Агафон. Леша набрал номер:

- Привет Афанасий! Ты на заседание поссовета приедешь сегодня в одиннадцать, надо будет потом еще кое-что обсудить насчет поселка Троицкий...

Он что-то внимательно выслушал в трубке, потом положив ее передал Агафону:

- Не, не придет. И с Троицкими разбираться не будет с нами.

- Да брось, он не усидит. Я его знаю, он парень неугомонный.

- Хорошо бы, если так, а то нам трудновато будет. Афанасий нас всегда выручал.

- Да пошел он нафиг, справимся.

Леша не стал спорить, хотя сам он в этом здорово сомневался.

Прошла неделя, другая, заканчивалась третья. Лето набирало обороты, на побережье становилось все жарче. Но губернатору Грознянскому, возвращавшемуся из командировки в Африку, так не казалось. Он с замиранием сердца рассматривал привычные изгибы берега, когда самолет заходил на посадку. Было тут неподалеку от Новороссийска, на выходе из Цемесской бухты и очень неприятное для него место. Он бывал тут, но в основном на вертолете. Сверху виден белый силуэт лежащего на глубине сорок метров корабля. Там едва не осталась лежать самая близкая из его женщин.

Он и сейчас силился рассмотреть это белое пятно среди морской синевы. Но нет, ничего не было видно. Он закрыл глаза, пытаясь представить Феоктисту в те времена, когда она поехала на этом злосчастном теплоходе, хотя он уговаривал лететь самолетом, но самолетов она боялась... Ничего не получалось в памяти она стояла молодой, тридцатилетней, в те годы, когда они сблизились. Он сосредоточился на этом образе и даже вспомнил интонации ее голоса.

Но тут как раз зазвонил мобильный телефон: “Евсей, папа. С приездом что ли?”

- Феоктиста? Только что про тебя вспоминал, у нас с тобой просто таки какая-то телепатическая связь. Да, я подлетаю. Как раз над тем местом, где тебе пришлось... показать себя. Все на что ты способна.

“Ой, не напоминай... Евсей, мне Афонюшка звонил недавно. Он не то, чтобы жаловался. Но материнское сердце - все чувствует. Если я когда-нибудь была тебе угодна словом или делом, вспомни, что у нас сын. Беспокоюсь за него, уж очень он рискует. Проследи за ним. Защити от неверных друзей. От мэра Агафонова, который себе должность купил. Он нашего, твоего сына обижает. Мы же такого другого не купим. Сделай так, чтобы мэр этот без Афанасия ни шагу не мог сделать.

Со стороны могло показаться, что Евсей Кронидыч дремлет с трубкой мобильника в руках, прикрыв глаза, а он вспоминал. Да, такая всегда была Феоктиста, конкретная. Если уж уцепится, то не оторвешь. И не оторвал, как любил ее так и любит по-прежнему.

“Дай клятву, что поможешь Афоньке, - просила она, - или уж откажись, так, чтобы не было неясности между нами. Стою я что-то в твоей жизни, или ты забыл меня?”

“Знала бы ты, милая моя, Феоктиста, как я боюсь назвать Верку твоим именем. Скажут: совсем старик из ума выжил. Ой, отпусти меня ради всего святого, не мучай, - подумал Евсей, но ничего такого не сказал. А ответил по деловому:

- Печалишь ты меня Феоктиста, с женой меня хочешь поссорить. Она же у меня бабенка гордая, казачка. Если узнает, что Афоне пытаюсь помочь сразу крик поднимет. Как-то и в администрации такой гвалт начала. Можешь быть уверена, если ты за сына просишь, то она - точно за его противников вступится. Но ничего, мы с тобой старые друзья, а старых друзей я не предаю, помогу, чем смогу Афоне.

“Спасибо Евсей, когда увидимся? ”

- Через недельку. Ну, всего хорошего.

О сыне Евсей думал часто, хотя уже целый год не виделись они. Не то, чтобы он был лишен отцовской радости, были у него и другие сыновья, но Афанасий - так на него похож, просто копия. Жесткий конечно и, похоже, не выбирает средства, а Евсей и сам когда в Крыму партизанил, разве не так же себя вел? А этот - тоже своего рода партизан. И надо же так случится, что теперешняя его жена Вера в не ровных с Афанасием отношениях. То нормально общаются, то вдруг слышать о нем не хочет. Ревнует.

Выйдя из конденсированного салона, он тут же попал под струи теплого черноморского ветра, растрепавшего седые волосы, и - в распростертые объятия верных аппаратчиков. Он соскучился по родине. А вот и жена Вера с дочерью Алиной - по виду ровесницы. На самом деле между ними всего 12 лет разницы, дочери тридцать, а жене сорок два. И не только родственницы, но и сотрудницы, Алина в прокуратуре работает, как и тетка ее Алина Грознянская, а жена в фонде имущества. Они расцеловались с мужем-начальником и в одной машине поехали в администрацию.

Евсей был слегка рассеян, что на него не было похоже. Он вертел в руках мобильник и невпопад отвечал на вопросы жены с дочерью пока Вера не спросила напрямую:

- Феоктиста что ли опять звонила?

- Что значит опять? Мы и так по полгода не разговариваем из-за твоей ревности. Окстись, она же тебе в матери годится.

- Да ничего я не ревную, мог бы и сам сказать.

- Ну, что у тебя за привычка, выведывать у меня все. Как только начинаешь ласкаться, я сразу понимаю: что-то разузнать намерилась. Семейное ФСБ какое-то. Ты что шпион что ли около меня! Чем меньше знаешь, тем позже состаришься.

Серьезно говорю, зачем тебе вешать на себя еще мои заботы, своих что ли мало. Тем более, если я захочу что-то сделать, то все равно сделаю.

- Грознянский, что ты говоришь такое, жестокий ты мужик. Я разве не жена тебе, чтобы все с тобой делить. Да я никогда тебя ни о чем таком не спрашиваю. Мне и не нужно ничего, приехал живой здоровый и слава богу.

А что касается Феоктисты и Афоньки ее, то ведь с ними - всегда одни неприятности. Она за него никого не пожалеет, а тебе с ними - не солидно просто дело иметь - по статусу. Потом раструбят: губернатор с бандитами якшается.

- Ах ты моя хорошая. Все ты примечаешь, надсмотрщица. Не суетись, все равно не сможешь, не успеешь ты ничего сделать. Если не хочешь, чтобы мы поссорились и поругались, сиди и не болтай. Меня только слушай. Знаешь ведь, я в гневе страшен. Задушу, - пошутил рокочущим басом старый, но по-прежнему могучий Евсей.

Но шутки-шутками, а чуткая Вера уловила в словах мужа серьезную угрозу. Менее чем через сорок минут они были в администрации, но семейные дела на этом не закончились, так как с докладом на прием к Евсею Кронидовичу записался главный архитектор области Модест Грознянский, сын Евсея и Веры. Он пришел с планами и чертежами реконструкции поселка Троицкого и деревни Ильинки. Грознянский старший энергично прошел коридорами областной администрации, где перед ним подобострастно склонялись сотрудники, с которыми он энергично здоровался.

- Евсей, а нужно вообще торопиться с этой реконструкцией, - робко спросила Вера, когда они расположились в его кабинете.

Тот ничего не ответил, только крякнул, склоняясь над чертежами.

- Вера Иванна, - с улыбкой обратился молодой архитектор к матери с шутливой официальностью. - Это наконец нестерпимо. Нельзя же так изводиться из этого поселка. Он что памятник архитектуры или что? На мой взгляд просто - куча бараков. Сплошная антисанитария. Давайте мы перед обедом и говорить то про него не будем.

Мама, ну ты же умная женщина, покажи же свою мудрость, не мешай отцу работать.

Он налил матери лимонаду:

- Мама, родная, ну смирись ты с этой реконструкцией. А то у меня тоже сердце кровью обливается смотреть на эти твои потуги общественницы. Знаешь ведь сама, что с отцом спорить бесполезно, помнишь в юности я с ним о чем-то повздорил, так он с лестницы меня спустил. Потом нога долго болела. По-моему кость так и не заросла правильно. Потом пришлось ехать на курорт в Грецию. «Бабки» правда отец дал.

Улыбка доброго и талантливого пройдохи подействовала на мать успокаивающе. Она взяла лимонад и решила на время забыть тревожащее ее дело.

В этот день они рано пошли обедать в ресторан по случаю приезда Грознянского, здесь и визитеры принимались, которых было по случаю приезда губернатора - немало. Напоив их по обыкновению до чертиков Евсей по-английски, не прощаясь - уехал с Верой отдыхать в свою загородную резиденцию.

1 июля 2002 года, 22-03.

Часть вторая

Яхтовый реестр

Евсей долго не мог заснуть. Звонок Феоктисты разволновал его. Но он не знал, как к этому делу подступиться, чтобы, действительно, как говорила Вера, не навредить себе, что в его положении было сделать не трудно. Нужно было помочь Афанасию, ведь самому Евсею в его возрасте - мало кто помогал, разве что мать его Феоктиста.

“Ну что ж, пусть думают, что все властные структуры лояльно отнесутся к их намерению подчистить этот “цыганский” поселок, - думал Евсей, подложив заросшую седыми волосами руку себе под голову, и, глядя на тени от веток, колеблющиеся на потолке. - Конечно, за всем этим стоит мэр Андрей Агафонов. Он уже поднимал на официальном уровне вопрос этого “змеюшника”. Пусть посылает своих хлопцев наводить там порядок, а лучше - сам идет. Ему-то кажется, что областные власти на его стороне. Там посмотрим: что он сможет без нашей поддержки. Сядет в лужу - точно”.

Едва ли Агафонов мог предположить, что губернатор проводит ночи, размышляя о нем и его деле. Сам он спал крепко в объятиях славной Бритни. Они расположались в саду под открытым небом, но в прибрежном саду хорошо засыпать, только засыпать. Потому, что образы ночных фантазий - настигают нас где угодно. Андрею приснился их последний ужин с Афанасием Пелеевым. Приснился старый Нестор, который, будто бы, растолкал его заснувшего прямо за широким обеденным столом. Он во сне проснулся и увидел повара грузина, который говорил ему:

“ Спишь, Агафон? Спишь, Андрей Андреич? А на заседание поссовета не проспишь ли? Тебе вверено столько народа, столько власти. Слушай, что я говорю тебе: верхнее руководство - на твоей стороне. Так что, действуй решительно со своими парнями. Поселок Троицкий - перейдет под твою юрисдикцию. К этому решению наверху все пришли. Помни, что я говорю. Не забывай”.

Андрей проснулся ранним-ранним утром с решительным намерением сегодня же выдернуть эту так давно терзавшую его “занозу”. Прямо сейчас. Он был полностью уверен в себе, не зная истинных масштабов дела, в которое он втянулся. Так мы часто понимаем намеки, данные нам судьбой с точностью до наоборот. Его ждала не быстрая и решительная победа, а новые испытания, новые бедствия: как для его сподвижников, так и для врагов.

Дело в том, что поселок Троицкий был территорией спорной. Он расположился в том месте, где к берегу море выходило поросшее лесом горное ущелие. Приграничное ущелье, которое тянулось аж до соседней республики, а дальше по нему можно было уйти за границу. Десять лет тому назад сдесь стало все бурно развиваться, авторитетнейшие из жителей замыслили “свободную экономическую зону” местного масштаба. По сути, они эту идею претворили в жизнь. Но многие поговаривали, что процветание в этой зоне - основано на торговле оружием, которое горными тропами поставлялось в Чечню и наркотиками...

Знающий все это Агафон, тем не менее, встал бодрый, вглянув на сладко спящую Бритни, надел мягкий купальный халат, синие гутаперчивые тапки с яркими белыми полосами и направился принимать утренний душ.

Солнце только показывалось из-за гор, когда Агафонов зашел к себе в поселковую администрацию, которая была гораздо скромнее видом, чем его загородный дом. Перед администрацией собралась толпа, состоящая из членов поссовета и просто заинтересованных жителей. Мэр спросил: все ли предупреждены о назначенном на сегодня заседании поссовета?

- Почти все, - доложила секретарша очень похожая на Бритни, так что Андрей даже остановился на ней взглядом и спросил:

- Ты ведь Нестора дочка?

- Да, - ответила она с улыбкой.

- Он-то будет? Он же тоже у нас депутат поссовета.

- Конечно, а как же Андрей Андреич, обязательно придет.

- В актовом зале соберемся?

- Да, там уже кое-кто пришел.

Андрей зашел в небольшой актовый зал на двести человек, в поссовет входило членов раза в четыре меньше - если даже брать вместе с педседателями домкомов и уличкомов. Агафонов поздоровался с Нестором и негромко ему сообщил:

- Чего-то тебя видел во сне Нестор, ты мне насет поселка Троицкий советовал действовать безотлагательно. Будто бы Кронидыч на нашей стороне.

- А я и по жизни так говорю тебе, - ответил старый повар сулыбкой, - так что сон в руку.

Прибывали депутаты из предгорий, скромно рассаживаясь на дальние сидения. Андрей с заместителями и Нестором заняли место в призидиуме. Но не успел он усесться, как вокруг него принялась летать оса, ему пришлось взять газетку и отмахнутся от нее.

- Ну, что, - разбираясь с осой, спросил он, - можно начинать? Давайте тогда прекращать шум.

Он встал и передвинув с места на место древнего вида графин со свежей водой начал:

- Друзья, земляки, нам нужно обсудить несколько вопросов...

“Погромче говори, Андреич, не слышно тебя, - раздалось с задних рядов”

- А чего вы расселись так, давайте ближе сюда, - недовольно парировал он.

“Андрей Андреич, микрофон же есть”, - прошептала сидящая в первом ряду секретарша с трубкой радиотелефона в руке. Он взял с недовольным видом микрофон и продолжил:

- Давайте сначала начнем с самого тяжелого вопроса. Чем больше я размышляю, тем отчетливей понимаю, что с этим поселком Троицкий мы попали с вами в какую-то западню. Вроде бы дело это правильное: присоединить эту территорию к нам, под нашу, так сказать, юрисдикцию... Вроде бы и руководство так решило. Но не хочу я вашими руками жар загребать. И, в общем, это не наша с вами компетенция, пусть присылают ОМОН, если нужно, и - действуют без нас. Конечно, позорно отступать, но мы же взрослые люди, нужно правилно оценивать ситуацию. Надо призаться, что девять лет тому назад начавшееся противостояние, нужно как-то заканчивать и лучше миром. Пусть живут троицкие как жили. Мы могли бы их прищучить, у нас тут и казачество и милиция, а если дружинников еще взять, то, как говориться, штыков у нас: десять к одному. Если не больше.

Но тех безобразий, как это было раньше сейчас нет. У них, конечно, есть поддержка со стороны, если бы не эта поддержка они бы не продержались тут. В основном “крыша” у них - это бандформирования, которым они просто платят. Если бы не это зверье, я бы этот “цыганский” поселок в два счета прикрыл.

Да, девять лет прошло как эта заваруха началась. Я как раз тогда помню лодку покрасил, а сейчас уже опять нужно ремонтировать, канаты менять. Столько сил отнимает это соседство, буквально многих из нас отрывает от семей. Давайте попробуем дальше жить в добрососедстве. Вот такое мое предложение.

Народ некоторое время молчал переваривая сказанное, потом зароптали каждый свое. Вскочил председатель рыболовецкой артели:

- Андреич, ты это... дело говоришь, насчет ремонта лодки. Но ты ведь на своей - промысел не ведешь, только для себя немного половишь рыбку. А нам ремонт нужен позарез, нужно пирсы ремонтировать, так что помоги взять кредит.

Глава 2 (продолжение)

Начался обычный гвалт, похожий на волнение моря. Обсуждения на заседении поссвета часто прерывались такой сумятицей. Накричавшись вдоволь все, как правило, уже через два часа стремились по домам.

В это время зазвонил телефон у Алексея, который тоже присутствовал, он ведь был командиром “Народной дружины”, в которую, по странному совпадению, входили в основном его армянские родственники и коллеги по автосервису.

- Але! - он вышел в каридор, чтобы спокойно ответить на звонок.

- Привет, это Алина. Ну как у вас дела?

- Да Андрей предлагает тут отступиться, не ввязываться в конфликт с троицкими.

- Странно. Не похоже на него это. Как будто не его подруга Ленка сбежала в этот поселок Троицкий. Ты ему веришь?

- Наверное лукавит Андрюха. Чего-то замышляет.

- Странно было бы отказываться от этого дела. Конечно что-то с поселком делать нужно, но если не вы, то другие сделают и соответственно все выгоды будут им. И кроме того это же стыдно столько собираться и вдруг в последний момент отступить. На тебя моя надежда, Леша.

- Ладно, - ответил Алексей и нажал на кнопку отбоя.

Тут мимо него протопал рыбак, Леша поймал его за рукав:

- Погоди. Ты не волнуйся так. Пойдем назад. Надо народ успокоить. Андреич испытывает нас, не будет он бросать это дело. Не из таких он.

Он зашел в зал, снял пиджак и положил его на спинку кресла и попросил слова:

- Мужики, вы же не последние в нашем городе, за вами люди стоят. Кончайте эту канитель. Вы что боитесь, что ли я не пойму?

Но высказанная мэром идея не на шутку встревожила людей, еще помнивших те времена, когда троицкие были в силе. Они тогда стремились захватить рынки, дети их часто бузили на дискотеках.

- Эй, ты мужик, - крикнул Алексей самому шумному через весь зал, - смолкни. Я тебе говорю, несчастный, сядь и вместо того, чтобы базар устраивать других послушай. Ты что в первый раз, что ли на заседании поссовета. Что за анархия, у нас ведь председательствующий есть, нужно брать слово и говорить если есть что сказать.

- Я хочу сказать, - поднял руку соотечественик Алексея некий Терситян, тоже занимающийся автосервисом, он был местным “клоуном”, не пользующимся особым авторитетом у властьимущих, но очень популярным в толпе из-за своей жуткой наглости. Его коньком было ругать руководство. Люди любили уго послушать: он был одноглазым, храмым и к тому же очень сутулым, обладая к вышеперечисленному еще и яйцеобразной, совершенно плешивой головой, умудрялся быть чуть ли не первым оратором. Алексея он не любил, потому, что считал своим конкурентом, раньше его автосервис процветал, а после того, как появилась новая точка, дела его шли все хуже.

- По существу вопроса? - спросил Агафонов.

- Конечно. Я хотел спросить тебя Андрей Андреич, что ты все жалуешься, чем ты недоволен? Может тебя мало особняка, который ты построил на той стороне залива? Может ты недоволен тем, что открыл третий пункт по сбору “цветмета” в поселке? Мало золотишка на старость скопил? А может мало девочек испортил? Тут все свои, можно такой вопрос задать! Чего ты хотел от этой Ильинки? У меня там друзья есть, я не отрицаю, очень достойные люди. А ты наверное хотел, чтобы они на поводке еще сыновей своих привели тебе как скотину.

- Ара, смолкни! - крикнул ему Алексей, но Терситян, не слушал его и продолжал:

- Я не считаю нужным помогать тебе решать твои вопросы. обделывать твои делишки. Мы не джигиты, чтобы жить разбоем. У нас есть дома, семьи. Да я лучше уеду в Армению, чем тебе помогать. Оставайся тут, наслаждайся чужим добром. Я знаю, что Афанасий Пелеев уже отказался с тобой дело иметь, ведь его тут нет. А казалось бы твой друг Апанас - такой беззлобный человек. Даже с ним ты - не по человечески обошелся, очередную девченку себе забрал. Бесстыдник ты, просто бесстыдник.

Тогда Алексей подскочил к нему и замахнулся:

- Чушь какую-то несешь. Если ты громко орать научился, то че ты самый умный теперь! Хватит главу поселка бесчестить, если ты за него не голосовал, то это не значит, что остальные против него. Ты тут самый ничтожный червяк и все равно мы тебя выслушиваем. У нас демократия теперь. Хотя ты вобще не достоин произносить даже имени Андрея Андреевича. Так что рот закрой и не тявкай, урод.

Ты что знаешь достоверно чем все закончится? Тебе тоже видимо хочется хорошей жизни, так заработай ее, кто мешает?! У нас равноправие. А ты только можешь злословить и зависть свою расплескивать тут как помои. Заткнись и сиди тихо, а иначе - пусть мой сын от меня откажется, если я с тебя штаны не спущу и не погоню по улице.

С этими словами он резко опустил обе свои ладони на сутулые плечи Терситяна и тот шлепнулся в кресло из которого понялся.

Многие захихикали глядя на эту потасовку двух армян, дескать чего не бывает между своими. Однако на глазах Терситяна появились слезы обиды и возмущения, местный квазимодо горестно наморшил лоб.

- Правильно, Алексей Лаэртович, - сказал кто-то из членов поссовета, - хватит нам этого базара. Очень осмелел этот Терситян.

- Андрей Андреич, - продолжил между тем Алексей, - Вас мэра тут хотят опозорить. А между прочим, что там ни говори, но мы тут являемся последним форпостом цивилизации. Извините за эти пафосные слова, но если подумать: там дальше в горах только - абреки. Что не так? Им все равно на какие деньги своих головорезов кормить, содержать. Если мы сейчас откажемся навести порядок в Троицком, то наркотики - опять потекут рекой. Троицкий разжирел на грязных деньгах.

Девять лет назад мы примерно таким же составом решили во что бы то ни стало прекратить бесчинства. Понятно, что сейчас некоторые постарели, вечные эти ночные дежурства на горных тропах, это конечно надоедает, особенно зимой. У многих силы уже не те. Конечно, хочется в свободное время отдохнуть, порыбачить.

Но вот что я вам скажу, некоторое время тому назад у нас с гастролями был Павел Глоба, ну вы помните как он приезжал, зал-то полный был, мы с ним познакомились, ездили на пикник. Я и рассказал ему о наших трудностях, о том, что беспокоят нас соседи. Он рассчитал, что наши противостояния будут длиться девять лет и закончатся - в год Дракона. А сейчас какой год? Вот вам и год Дракона. Я раньше не хотел об этом говорить, потому, что некоторые не захотели бы в такой долгой истории участвовать. А теперь говорю.

Один из заместителей мэра, бывший председатель пригородного колхоза, а теперь директор агрофирмы сказал:

- Ну, что замолчали кудрявые! - у него было такое выражение, которое он употреблял к месту и не к месту, - Глоба он зря не скажет. Сколько ниточке не вится, все равно придет конец. На девятый, на десятый год, но мы справедливость должны восстановить.

Люди опять зашумели. Тут слово взял Нестор:

- Что толку разглагольствовать тут на собрании. Мы как дети, честное слово, только мечтаем. Нужно дело давно делать уже. Сколько уже вина перепили, разговаривая по этому поводу, дальше выпивки дело не идет. Одни слова, празднословие это называется.

Андрей Андреич, ты тут самый твердый духом, все-ж таки генерал. Связи у тебя хорошие, ты давай действуй, а мы поможем чем можем. Если дело опять дойдет до стрельбы, ну что-ж, ничего не поделаешь, надо, значит надо. Дома нам не отсидется - это уж точно.

Если не хотим, чтобы они методично нас трахали, нам придется поднапрячься и трахнуть их. Но никто по домам не должен отсиживаться, за спинами других не должен прятаться. Все так все, никто так никто. А трусы - они как враги и пощады они не должны ждать.

Самое главное Андреич, чтобы руководство в этом деле было коллективное, ты должен слушать дельные советы. И вот один, первый мой тебе совет: у нас должна быть гражданская оборона, улица - это рота, район - это батальон. У всех старший, он отвечает и если что случится, где какая слабина, все знают, на такой-то улице прокол. Правильно я говорю? Тогда только будет понятно, мы выясним наконец: толи нам хронически не везет, или организации элементарной нет, порядка.

Агафонов кивнул и взяв микрофон сказал:

- Не зря мы избрали тебя председателем совета старейшин нашего поселка. Мне бы десяток таких советников и наш поселок как Тайвань бы жил, что там поселок Троицкий. В порошок бы давно стерли этих... наркоторговцев.

Ну, теперь давайте перейдем к другим вопросам. А что касается Троицкого, то насколько я понимаю, мнение единодушное. Будем решать этот вопрос в рабочем порядке.

Члены поссовета потянулись со своими жалобами. Но Агафонов слушал их в пол уха, он наклонился к Нестору и пожаловался ему:

- Чего-то судьба ко мне не благосклонна, зря я поссорился с Апанасом. Нафига его официантку себе взял. Черт попутал честное слово. Достал он меня, я и вспылил.

Вместе мы бы сделали троицких на сто процентов. И сделаем, если будем действовать вместе...

Давай после обеда сегодня начнем это дело, все хватит уже откладывать. Объявляю сбор: оружие готовить, бронежилеты, машины чтобы были все с бензином. День будет не легким, чувствую, до ночи не управимся. Так что участвовать должны все. Если кто сачканет, тому не жить...

То же самое он повторил - когда бригада собралась на, для кого-то последний, совместный обед - своим парням. Те слушали его с большим энтузиазмом, чем старина Нестор:

- Начинаем сбор: самое лучшее оружие приготовить, обязательно бронежилеты, тачки заправить бензином. День будет не легким, чувствую, до ночи не управимся. Но участвовать должны все. Если кто сачканет, тому не жить.

Парни встретили эти слова одобрительным криком, от которого сначала словно бы поднялся теплый порывистый ветер, потом на море начиналось волнение. Прибрежные скалы, уже несколько дней не чувствовавшие волн, вспомнили всю силу моря.

Обедали на этот раз не у Апанаса, а на вилле у Агафонова. Но Нестора все равно пригласили. Прибыли и Алексей и два брата Александра, которых так и называли Алекс старший и Алекс младший, фамилия у обоих была Тидеевы.

Агафон приготовил друзьям сюрприз. Во дворе его стоял довольно крупный бычок.

- Вот не фига себе! - увидев животное удивились непосваященные, - ты че, Андреич, вместо кошки тут его держишь?

Агафонов с улыбкой подошел к животному, приобнял его, посмотрел на друзей и крикнул:

- Вот так же как этого телка я душу выну из Примакова и всех его людишек.

Тут мужики увидели, что в руке у Андрея - большой нож. Он просунул его под большую голову быка и, продолжая держать его другой рукой вокруг рогов, перерезал толстенную шею, бык захрипел, но он был на веревке, к тому же после того как кровь захлестала в подставленный чан, попадая и на газон к нему бросились парни, помогая шефу. Бык постоял с пол минуты, глаза его замутнились и он рухнул сначала на колени, а потом и набок.

Все с удовольствием принялись разделовать тушу, сняли шкуру, отрезали для холодца ножки, выпростали кишки и внутренности, а тушу - пустили частично на шашлыки, а частично для готовки на большом вертеле. Руководил процессом со знанием дела Нестор.

Бык приготовился очень быстро, и получаса не прошло, как наполнили сухим красным вином бокалы и первым заговорил Нестор:

- Андрей Андреич, ты наш мэр и начальник: и на бумаге, и по сути. И перед богом и перед людьми. Давай же быстренько перекусим и начнем дело, которое давно затевалось. Давайте медлить уж не будем больше. Ведь мы не пировать сюда пришли. Пора начинать биться.

- Я для чего этот обед устроил ребята, - сказал в ответ Агафонов, показывая на пекущегося над окнем быка, - если дело сделаем, каждый из вас сможет себе позволить в любой момент вот так позавтракать с друзьями.

- Ну с богом ребята, - отдал он команду когда все подкрепились и смотрели на него с ожиданием.

Парни сорвались с места. Все похватались за телефонные трубки мобильников. Поскольку этого момента, часа “Х” ждали давно и были к этому готовы, то поселок ожил, зашевелился. Состоялось построение в милиции, местные казаки в парадной одежде с золотыми галунами.

Сверкая на ярком полуденном солнце стеклами и хромом, колонна автомобилей двинулась в сторону Троицкого. Если бы кто взглянул на прибрежный поселок сверху, он увидел бы, как людские потоки, напоминающие стаи птиц: диких гусей, длинношеих лебедей или цапель, стекаются на Азийский луг, что простирается вокруг устья речки Каистры.

Земля буквально тряслась и гудела под колесами до тех пор, пока короткий марш-бросок не закончился у поселка. Колонны заняли позиции на въездах в город, осаждающих оказалось столько, что они походили - в разноцветном комуфляже - на некий цветник, вдруг расцветший вдоль околицы поселка, на густой лес деревьев. Впрочем, у жителей поселка, обративших внимание на это перемещение вооруженных людей, ассоциации с цветником или лесом - едва ли возникло бы. Скорее осаждающие напомнили бы им рой слепней и оводов, настырно кружащихся в летний день над мирно пасущимся стадом. И действительно, настойчивость с которой осаждающие стремились в Троицкий - была столь же естественной как естественно истечение молока из наполнившегося коровьего вымени в пустое ведро. Но это было “огненное молоко дракона”, о котором рассказывал Алексей.

Как пастухи среди стада в толпе вооруженных людей шныряли командиры, которые только и были способны отличить своих от чужих. Но среди всех выделялся Агафонов - инициатор сегодняшней грандиозной “зачистки”. Энергетика исходившая от него сегодня, делала его похожим на быка среди стада.

По сути ни размером, ни статью, Андрей от прочих не отличался, его роль - возвышала его над другими. А этих “других” было столько, что только одному Богу под силу назвать всех поименно, но никак не скромным авторам этих строк. Мы, имей даже десять глодок с неослабевающим голосом, не смогли бы прокричать их имен, поэтому ограничимся только офицерами:

Аркадий Силаев и Леонид Леит руководили морскими пехотинцами из Беотийского отряда. Петр Нелеев, о котором мы уже здесь упоминали и Прохор Федоров тоже числились в этом отряде удальцов, походивших один на другого как клонированные.

Резервистов из прибрежных местечек: Гирия, Авлида, Феспия, Грея, Микалесса, Илезия, Гармы, Эритры, Гил, Элеон, Петеон, Окалея, Медеон, а так же из Копы, Эвтреза, Фисбы, Коронеи, городка Галиарта, Платеи, Глиссы; а так же гипофивских, из Онхеста, Арна, Мидеи, Ниссы, Анфедона, которых, поговаривали, можно было разместить на пятидесяти десантных короблях или пассажирских понтонах, возглавлял полковник А., имени которого мы здесь не называем, поскольку оно очень давно и слишком хорошо известно. Вроде бы их было человек семьсот, но возможно это преувеличение.

К Ильинке собирались те, о ком встарину сказали бы, что с их честными матерьми переспал бог войны, настолько они все любили подраться. Они собрались по звонку со всего благодатного приморского края, который пересекала древняя река, впадавшая в теплое ласковое море, чей берег зарос кипарисами.

Бойцы, прибывая на место сбора выстраивались согласно договоренности справа налево. Называть фамилии всех, повторимся трудно, да пожалуй, бессмысленно, но некоторых вспомнить можно. Среди прочих прибыл тезка нашего знакомого Афанасия, известный в этом кругу как Афонька младший. Не смотря на пренебрежительное прозвище, он прославился как лучший стрелок из подствольного гранатомета.

Ополчеие из Халкиды и Эритреи возглавлял директор винзавода Федор Халкодонов. Его бригада прославилась на побережье своим внешним видом: коротко стриженные на головах волосы, а на затылке - косица наподобие гладиаторской (или запорожского чуба) и обязательные бороды.

Глава 3

Они первые взяли на вооружение ясеневые бейсбольные биты, хотя играть в бейсбол никто так и не научился.

Не в первый раз я хочу рассказать о Пете Менесове. Полковник Петр Менесов личность в свое время очень известная, Герой Советского Союза, он прославился как отличный тактик. Про его изворотливость в бою ходили легенды. Поговаривали, что в этом деле с ним мог соревноваться на равных один только Нестор, человек уже очень пожилой. Менесов чувствовал противника. Но звали его за глаза, а многие в глаза, Петей. С ним прибыли бойцы на пятидесяти армейских машинах.

У Якова Филимонова, о котором многие наслышаны, было около тысячи стволов. А прибыла его гвардия на двенадцати автобусах.

Тириннфскую Ордена Ленина и Октябрьской Революции отдельную мотострелковую дивизию особого назначения, прибывшую на восьмидесяти “Икарусах”, возглавлял генерал Иван Петрович Диомед. Его заместителями были Сфенел Капеанишвили и Эвраил Мекестиевич Талайон.

У Андрея Агафонова было больше всего народа, мужчин мобилизационного возраста больше десяти тысяч человек. В личном подчинении, считай, верная тысяча. Просто для поддержания элементарного порядка в регионе - их вполне хватило бы. Но порядка то не было. К тому же, он и так оголил подотчетные ему города и поселки: Микен, Клеон, Орнию, Арифрею, Сикион, Гипересию, Гоноессу, Пелен, Экион, Гелику.

В этом деле были задействованы и неформалы, в частности болельщики «Спартака». Благо президентом местного футбольного клуба был брат Андрея Агафонова - Николай. Под его знаменами выступала шесть тысяч человек. Нужно сказать, что он был одним из инициаторов силового решения конфликта, потому, что в Ильинке с некоторых пор жила бывшая его невеста Елена.

Даже у Нестора было больше народа - девять тысяч человек составляли его землячество. Некогда кроме Пилоского городского цирка он контролировал еще радиостанцию “Дар”, которая располагалась как раз в Троицком. Но теперь ее закрыли, надругавшись над ее главным редактором Фамировым. Так что у Нестора - были свои счеты.

Андрей Агафонов выделил девяносто автобусов для того, чтобы привезти из дальних скотоводческих районов бойцов на подмогу. Сельскими ребятами руководил Агепенор Анкеев.

Четыре тысячи человек прислали приграничные районы. Ими руководили местные авторитеты, первого фмилилия была Ктиатов, второго прозвали Актер, у третьего была кликуха Диор, у четвертого, Авдеева, отец был местным воротилой.

Столько же народа было у Мегаса Филеева, отличного боевого командира из бригады морских пехотинцев. Он в свое время повздорил с отцом, завербовался в Вооруженные Силы прапорщиком и вот добился успеха.

У Алексея Лаертяна было в подчинении всего сто двадцать человек, но его очень ценили за ум и хитрость.

Андрей Монин из Плеврона кажется погиб, тут я не смог разобраться, но его тут же заменил в руководстве четырехтысячным контингентом заместитель, имени которого мы тут указывать (в отличие от наших предшественников) не станем...

На этом повесть была прервана на полуслове по прихоти или повелению судьбы. Будет ли она когда-нибудь закончена, автор пока не знает. Надежда есть, ведь она умирает последней