Хождение по золотому лезвию

Глава 1. Золотой олешек.

Трескучие морозы пришли на землю Тучинского княжества, что спряталось в глухих лесах на северо-востоке Руси, ближе к Большому камню, нежели к Москве. В деревне Белая, которая находится в стороне от большого тракта между городами Тучинск и Кедровск, весь люд сидел по домам и целыми днями топил печи. Дым из труб уходил высоко в небо столбом. В деревне стояла гробовая тишина, собаки, свернувшись клубком, лежали в своих будках, а если кто-то чужой случайно проходил мимо хозяйского забора, похрустывая снегом под ногами, то эти сторожа вместо заливистого страшного лая, даже не вылезая на улицу, лениво тявкали один-два раза - и снова тишина.

Куры во главе с петухом в такие морозы целыми днями сидят на насесте. Перья нахохлили, стараясь сохранить тепло, и от этого кажутся более крупными, чем на самом деле. Спрыгивают на землю только тогда, когда хозяйка принесёт пшеницу и просо. Куры быстро поклюют зерно, да назад на свои уже остывшие места. Кошку из дома не выгонишь, целый день лежит, свернувшись клубком, на своём облюбованном месте.

Детишки с полатей на печке не слазят, шушукаются, придумывают разные игры - и всё, лёжа. А если надо куда-то, то ли по нужде в сени, то ли за стол потрапезничать, кто пошустрей, тот первым и наденет одни единственные пимы на всю ораву. Остальные детки босыми ножками по холодному земляному полу шлёпают к столу и, усевшись на скамью, поджимают ноги под себя, так и согреваются.

Вся тяжесть быта ложится на взрослых.

В крайнем доме деревни целый день суетится молодая хозяйка - Евдокия, двадцати семи лет от роду. Всё на ней, печь надо топить, собакам дать хоть по куску хлеба, раз мяса нет, двух коз подоить и покормить. Но всё это мелочи, а вот чем кормить четверых малых детей - это та ещё беда, когда в доме с едой проблема. И сердце сжимается от просьбы младшей дочери Таички среди ночи:

«Мама! Дай хлебушка!»

Вся надежда в такие тяжёлые дни только на мужа,- Федота, он уже второй день не возвращается с охоты.

Как только начало сереть небо, охотник поднялся с тёплых ещё брёвен, что лежали на уже потухших углях большого костра. Достал из заплечного мешка кусок замёрзшего хлеба, разгрыз его, надел лыжи и пошёл широким шагом на поиск крупной добычи. В случае удачи, семья будет сыта целый месяц, а зная способности жены, может и полтора. Тогда Федоту можно спокойно охотиться на белку, соболя, волка, лису, а если повезёт - берлогу медведя найти, тогда одной шкурой можно будет подать годовой заплатить старосте на Рождество.

Федот,наш герой, выше среднего роста, тридцати лет от роду, крепкого телосложения, с небольшой, но очень густой бородой, закрывающей лицо до глаз.

Одевался он основательно, потому что всю зиму проводил в лесу, и заночевать под большой сосной на тёплых брёвнах для Федота было обычным делом.

Нательное бельё из плотного льняного полотна, хоть всё в заплатах, но свою задачу выполняло, - сохраняло тепло и собирало пот. Вязаные штаны и свитер из собачьей шерсти надёжно защищали от мороза. На ногах унты - работы северных мастеров, иногда приезжающих на ярмарку в Тучинск. Унты сшиты из двух мехов: наружный слой из оленьего, а внутренний из собачьего. Подошва унт трёхслойная, первый - кожа моржа в палец толщиной, второй - береста, третий - войлок. Светлый овчинный тулуп до щиколоток с огромным воротником, если поднять, то закрывал всю голову. Рукавицы из овчины обшиты брезентом, чтобы дольше носились и не промокали. Картину завершала шапка-треух из волчьей шкуры.

Федот на охоту в тайгу стал ходить с отцом с восьми лет, и всегда отец Елисей учил его брать с собой полный комплект оружия. Большой лук, который наш герой сделал сам из корня крепкого дерева. Федот с уверенностью одной стрелой, мог убить кабана трёхлетку точным попаданием в сердце с расстояния сто двадцать шагов. А ведь у этого зверя и кожа твёрдая, и сало на два-три пальца толщиной, и рёбра крепкие. Обязательно нужно брать копьё охотничье. Древко длинное, наконечник из калёной стали, заточенный с двух сторон.

«Такое копьё однажды спасёт тебе жизнь при встрече с взрослым медведем», наставлял отец.

Охотничий топорик - незаменимая вещь в лесу, где дерево срубить на костёр, добить ли раненого зверя, чтоб тот не мучился, поможет, да и при встрече с плохим человеком лишним не будет. Нож охотничий всегда был за правым голенищем сапога - летом, унта - зимой. Всегда сбоку висел колчан со стрелами.

Прежде чем сделать свою первую хорошую стрелу, Федот штук сто испортил. Ведь надо выбрать правильное дерево, правильно наколоть заготовок, высушить их, правильно отстрогать, правильно перья приладить к древку, правильно наконечник закрепить. И вот когда, охотник научится бить сорок стрелой в полёте, тогда он и сможет приносить семье благо - мясо и шкуры.

Волки, когда ищут себе пищу, бегают челноком по лесу, так и Федот уже который час рыскал на лыжах в поисках кабана, оленя или лося. Холодное солнце стояло в зените, от снежных бликов болели глаза, и их приходилось щурить, да шапку надвигать пониже на лоб, чтобы волоски волчьи защищали их от солнца.

И вот, выйдя на очередную поляну, охотник остановился передохнуть, сплюнул собравшуюся густую слюну изо рта, и она, не долетев до снега, издала лёгкий щелчок-треск.

«Крепкий мороз!», подумал Федот. Передохнув немного, наш герой направился к кустам орешника и зарослям рябины - это любимое зимнее лакомство крупных травоядных. Подойдя ближе, он увидел множество свежих следов оленьего стада. Сердце учащённо забилось, наконец-то удача улыбнулась Федоту. Быстро сориентировавшись, откуда пришли животные и куда они ушли, охотник прибавил ходу, да так, что скоро почувствовал сырость на спине и подмышками. И вдруг, впереди между деревьями, шагов за сто пятьдесят, мелькнули спины и рога долгожданной добычи. Остановившись, сняв рукавицу, обмуслякав во рту палец, Федот определил направление ветра, хоть и небольшой, он всё же был.

Охотник стал обходить стадо большой полу-дугой для выхода на подветренную сторону, чтобы не учуяли олени запах человека, да и любой звук будет сноситься от зверя в сторону. Обогнув стадо большим полукольцом с версту, Федот встал за огромной сосной, сбросил на снег рукавицы, снял лук, воткнул рядом копьё, достал стрелу и, мысленно попросив у бога удачи, стал ждать. Стадо приближалось, сначала послышался хруст ломаемых веток, затем появились и сами олени. Первым шёл вожак, настолько красивый, что Федот не стал в него стрелять. Пропустил он и самок с годовалыми оленятами. А вот и то, что нужно - трёхлетний бычок. И мяса много, и привкуса нет ещё, как у взрослых самцов. Наш герой положил стрелу на тетиву, натянул и прицелился, задержал дыхание и спустил её, кода телёнок только показался из-за дерева. Расстояние было небольшим, шагов сорок-пятьдесят.

«Должно всё получиться», – промелькнуло в голове у Федота. Но пока стрела летела, стремительно приближаясь к цели, раздался громкий резкий звук, наверное, старое дерево треснуло от сильного мороза. Олешек дёрнулся было от испуга вперёд, и стрела вместо сердца под левой лопаткой вонзилась в заднюю ногу. Молодой телёнок присел на ноги от дикой боли, а Федот, схватив рукавицы и копьё, бросился к раненному животному.

Испуганное стадо понеслось прочь от опасности, ломая своими рогами нижние ветки деревьев.

Раненый бычок довольно резво поднялся и шустро припустил на трёх ногах прочь от охотника, вслед за своими сородичами.

Федот только рот от увиденного открыл, а подойдя на место, где находился подранок, отметил малое количество крови на снегу, и понял, что стрела не задела большие кровеносные сосуды.

Этот шанс Федот не мог упустить и быстро пошёл по окровавленному следу. Шагов через сто впереди он увидел лежавшего в снегу того самого бычка. Ещё немного приблизившись, охотник достал лук из-за спины, но раненый телёнок, как будто поняв замысел преследователя, поднялся и, прихрамывая, побежал прочь.

И так повторялось каждый раз, как только Федот пытался приблизиться к нему на расстояние полёта стрелы.

Подранок уводил охотника всё дальше и дальше в глухую тайгу.

Так по следам олешка, наш герой вышел к большой поляне, на краю которой стояла маленькая избушка, явно не жилая уже который год.

«Наверное, зимовье охотников», – подумал про себя Федот.

Уже темнело, пора было думать о ночлеге, раненный оленёнок тоже ночью будет отдыхать.

Федот решил осмотреть избушку, всё лучше, чем спать на свежем воздухе. Подойдя к двери, он снял лыжи, поставил их и копьё справа от входа, толкнул дверь, но та не открылась, - похоже изнутри заперта. Навалившись могучим плечом, Федот услышал треск ломаемого засова, и дверь широко распахнулась. Перешагнув через ступеньку и порог, вошёл в маленькие сенцы и едва рассмотрел, что в них –- запас колотых дров на зиму, бересты целый ворох, лопаты, кирки, ржавые тазы, и всё по паре, а так же два больших сита, которыми бабы муку просеивают, только ячейка крупнее, да корыто дырявое от времени.   В потолке зияла дыра, сквозь которую виднелись луна и звёзды. Открыв дверь в саму избушку, Федот почувствовал запах затхлого помещения с примесью тухлятины. В помещении практически ничего не было видно и он, вернувшись в сенцы, взял таз, побольше бересты, достал из заплечного мешка пучок сухого мха, а из нагрудного внутреннего кармана тулупа огниво. Ловко высек мощную искру и разжёг в тазу маленький костёр.

Неся перед собой таз, Федот зашёл в комнату и остолбенел от увиденного.

Наш герой был не робкого десятка, три года ходил в походы на степняков, где насмотрелся на кровь и смерть, но то, что он увидел в помещении, скорее относится к страшной сказке, которой хорошо пугать непослушного ребёнка на ночь, чтобы скорее уснул.

В левом ближнем углу вдоль стены стоял стол, за ним скамья, на которой сидел человеческий скелет в истлевшей одежде. В левом дальнем углу стояла полуразвалившаяся печь. Посередине избы на земляном полу лежал второй скелет, тоже в старой рваной одежде, а между рёбер, в районе, где когда-то было сердце, торчала ручка охотничьего ножа.

Окинув взглядом всё помещение и оценив обстановку, Федот понял, что здесь была драка. Тяжёлый стол, сделанный из половинок брёвен, стоит неровно относительно скамьи, табуретка валяется, а осколки на полу - явно от глиняной тарелки. А вот на столе около сидячего скелета второй нож, наверное, лежащий на полу с кинжалом в груди, успел тяжело ранить в живот сидящего на скамье, и тот истёк кровью.

Не захотел Федот ночевать в таком жутком месте. Вынес в сени затухающий костерок в тазу, набрал сухой бересты, дров, мха и отошёл от зимовья шагов на пять-шесть, расчистил место от снега под костёр, разжёг его и при свете пламени стал рубить ближайшую сосну. Завалив дерево, очистил ствол от веток, перерубил на две части и стал ждать, когда огонь станет затухать, чтобы устроить себе тёплое ночное ложе.

Достал из мешка последнюю краюху замерзшего хлеба, а из кармана тулупа – луковицу и, подогрев на костре хлеб, с удовольствием всё съел.

Подкрепившись, наш герой стал готовиться ко сну. Спал Федот всегда чутко, война приучила. Были случаи, когда степняки вырезали весь лагерь безмятежно спящих русских ратников. И старые воины, крепко колотили заснувших на часах молодых дружинников, объясняя, что из-за них могут погибнуть все. А в лесу главное, чтоб снег был хрустящим, тогда Федот во сне услышит подкрадывающегося волка или кабана, не говоря уже о медведе-шатуне.

Проснулся он задолго до рассвета, быстро принеся из сенцев сухих дров и бересты, разжёг костёр, согрелся, а как только небо начало сереть, встал на лыжи, взял своё оружие и пошёл по следу раненного олешки.

Пройдя по лесу не более версты, охотник услышал впереди тревожные звуки. Подойдя ближе шагов на сто, в сумерках леса увидел картину, от которой зубы заскрипели сами по себе.

Небольшая стая волков, особей семь-десять, рвали тушу оленя, которую

Федот уже считал своей законной добычей.

Ни секунды не раздумывая, охотник воткнул копьё в снег, скинул рукавицы, снял лук, достал стрелу и, выбрав самого крупного зверя, -скорее всего вожака,- выпустил стрелу, и тут же ещё две.

Вожак и ещё один самец завертелись, пытаясь перекусить стрелы, завалились на бок и стали затихать, продолжая сучить лапами по воздуху, как будто убегая от самой смерти, но та всё-таки оказалась быстрее жертв.

Третья стрела прошла мимо цели, и остальные волки, поняв, откуда угрожает опасность, бросили добычу и прыжками убежали вглубь леса, забыв про своих двух товарищей, умирающих на снегу.

Осмотрев останки оленя, Федот несколько успокоился, туша, что лежала на снегу была почти целой.

Наш герой начал быстро отделять мясо от костей и шкуры, пока оно оставалось тёплым. Пришлось работать в рукавицах, так как голые пальцы в крови оленя, быстро замерзали на морозном воздухе.

Срезав всё мясо с туши, и набив им полный мешок, он завернул оставшиеся кости и голову в оленью шкуру и подвесил на крепкую ветку на верёвке, которую всегда носил с собой. Он был уверен, что вернётся за останками оленя спустя два-три дня.

На снегу остались лежать замерзающие на морозе кишки и копыта.

Содрав шкуры с обоих волков,- неплохая компенсация за съеденное мясо, - Федот потащил добычу назад к избушке. Вернувшись, он первым делом развёл большой костёр и, дождавшись хороших углей, изжарил добрый кусок оленины.

Наелся так, что сразу потянуло в сон и, положив на угли те же два здоровых бревна, что согревали его ночью, лёг и моментально заснул. Сон был короткий, но очень глубокий, даже приснились эти два скелета, что остались лежать в избушке. А когда Федот проснулся, он уже знал, что делать.

Взяв одну волчью шкуру, разогрел её над углями, чтоб помягче была, пошёл в избушку и уложил в неё все косточки грешников. Затем с помощью кирки и лопаты выдолбил небольшую могилку, в шагах десяти от домика. Закопав останки, Федот срубил тонкую берёзку, куском верёвки привязал перекладину, воткнул получившийся крест в могильный холмик и прочитал молитву.

«Ну вот, теперь всё по канонам божьим, а с душами их пускай на небесах ангелы разбираются», подумал про себя Федот.

Вернувшись в избушку, наш герой собрал весь инструмент и отнёс в лес шагов на двадцать-тридцать, чтобы весной не бросался в глаза.

Копка промёрзшей земли, то ещё не благодарное занятие и Федот даже не заметил, как пролетел короткий зимний день. Смеркалось, охотник развёл большой костёр и приготовил два куска мяса, один сейчас съесть, а второй - поутру, чтобы зря не тратить время на готовку еды.

И что-то, толкнуло его сходить в избушку и ещё раз, всё внимательно осмотреть, вдруг, ещё что-то ценное попадётся кроме инструмента. В комнате было темно, и Федот разжёг маленький костерок в глиняной тарелке. Он ещё раз начал внимательно осматривать помещение, но кроме двух ножей грешников, забытых самим охотником на столе, ничего больше не нашёл, хотя осмотрел каждый уголок. Уже собираясь уходить, его взгляд случайно наткнулся на полуразвалившуюся печь. Осмотрев топку, Федот увидел там только холодные угли вперемешку с мышиным помётом. А чтобы заглянуть в зольник, пришлось встать на колени и почти лечь грудью на земляной пол. Ему показалось, там внутри, что-то есть. Взяв в руку горящую бересту и сунув её в нижний отдел печки, Федот рассмотрел глиняный горшок, наполовину засыпанный золой. Вытащив находку из печи, наш герой почувствовал приличную тяжесть в руках и понял, что горшочек-то не пустой, а пока нёс его к столу, в голове пролетело с десяток мыслей по поводу содержимого.

«Может там гвозди или наконечники для стрел, а может я клад нашёл? Это, наверное, два грешника отблагодарили за то, что предал земле их останки и всё сделал по-христиански», пронеслось у охотника в голове.

Добавив в затухающий костерок ещё бересты и щепок, Федот развязал плотную тряпицу на горловине горшка и высыпал содержимое на стол.

С глухим стуком посыпались тяжёлые куски металла разной величины, от горошины до яблока. В тусклом свете горящей бересты наш герой рассмотрел в этих кусках золото, самой высокой пробы - самородки. У него спёрло дыхание, застучало в висках. Такого богатства он никогда не видел.

Федот сел на скамью и долго смотрел на кучку золотых самородков, ничего не соображая и не в силах что-либо делать. Уже и костерок в тарелке давно погас, а он всё сидел и смотрел в темноту. Но рано или поздно всё заканчивается, закончилось и оцепенение Федота. Он снова разжёг костерок в тарелке, отобрал с десяток небольших самородков, завернул в волчью шкуру, остальное золото сложил обратно в горшок и решил закопать в могилке с грешниками.

Земля второй раз копалась довольно легко, вытащив шкуру с останками, углубил могилку примерно на высоту горшка. Всё сложил обратно, закопал и пошёл к костру отдыхать перед дальней дорогой.

Если прошлой ночью он мало спал, то этой не сомкнул глаз вообще. Мысли роились в голове, как пчёлы в солнечную погоду. Первое, к чему Федот пришёл - это то, что два горемыки убили друг друга из-за золота. Значит, ни одна душа на этом свете не должна узнать про его находку. Единственное исключение - жена Евдокия, ей можно всё рассказать и договориться, что людям говорить насчёт неожиданно появившегося достатка. Ведь хочется сразу всего накупить. Во-первых, это конь с телегой и санями. Обязательно надо купить плуг и борону, тогда можно распахать больше земли и засеять её овсом, рожью и репой. Дети как оборванцы ходят. Обязательно надо каждому справить по паре зимней обувки и полушубку овчинному, да на осень сапоги нужны добрые, непромокаемые, крышу на доме, сколько Федот мечтал перекрыть досками просмолёнными, как у старосты деревенского, а не перекалывать новым дёрном каждые два-три года.

Федот сел на скамью и долго смотрел на кучку золотых самородков, ничего не соображая и не в силах что-либо делать

Ещё нашего героя мучил вопрос - откуда взялось здесь в лесной глуши такое качественное золото? Если бы это были монеты, то ясно, эти двое ограбили кого-то, а потом не сумели поделить деньги, подрались и поубивали друг друга. Но тут другое дело, наличие в избе лопат, кирок, сит, тазов показывает на то, что где-то они нашли золотоносную жилу. Надо сюда вернуться летом, и всё вокруг облазить и обнюхать. Скорее всего, где-то здесь есть много золота.

В эту ночь, Федот много раз читал молитвы за то, что послал ему молодого олешку, который был лишь ранен и привёл охотника к этой избушке и к золоту.

С прекрасными мыслями о счастливом и сытом будущем своей семьи, наш герой уснул, на уже остывших брёвнах. Поэтому спал он не долго, проснулся затемно, замёрз, быстро развёл костёр, чтобы согреться и поесть горячего мяса.

Ещё даже не начало сереть небо, а Федот уже шёл на лыжах, неся на спине мяса пуда три и волчью шкуру с драгоценными самородками.

Дорога домой всегда кажется короче, нежели начальная, да к тому же голова была забита мыслями о неожиданно свалившемся богатстве. Много надо было теперь сделать и поступить так, чтобы не повторить участь тех убиенных.

Один вопрос он никак не мог решить в голове - как поменять золото на мелкие деньги, и сколько их можно получить за один самородок. Так в думах, наш герой вышел из леса уже в темноте.

Впереди на небольшом взгорке виднелась родная деревня. Осталось пройти версты полторы, из многих печных труб тянулись в небо столбы дыма.

Сначала залаяла одна собака на деревне, затем ещё три и ещё пять, и вот уже все местные собаки заливались звонким злым лаем на приближающегося Федота, но чуткое ухо охотника различало в этом хоре собачьих голосов два родных и радостных лая с подскуливанием. Это были его Дружок и Умка, а если они залаяли радостно, значит, Евдокия уже пошла баньку топить, и поставила ужин в печь греть, да хлеб достала из сундука. И Федот прибавил шагу с желанием быстрее приласкать любимых собак, дать им по доброму куску мороженого мяса, обнять жену, вдыхая запах её вкусно пахнущих волос. А главное, постараться не упасть, когда на отца полезут от радости все четверо детишек, и обязательно надо младшенькую доченьку Таичку взять на руки, иначе, она обязательно заплачет от обиды, что не может забраться на тятю, как трое старших братьев.

И когда весь этот «дурдом» затихнет, хозяин попариться в баньке, поест сытно, да горячего, а дети уснут на тёплых полатях, Федот всё как есть расскажет Евдокии и будут они вместе обдумывать, как лучше поступить, чтобы новая сытая жизнь не превратилась тогда в один миг в ад.

Глава 2. Золотоносная жила.

Федот начал серьёзно готовиться к жизни летом в тайге, в обнаруженной там избушке. Главная цель на это лето - найти золотоносную жилу. И кроме этого, он уделял много времени обучению старшего сына стрельбе из лука, метанию топора, копья и ножа.

На масленицу, решили с женой и старшим сыном Афанасием съездить на ярмарку в Тучинск. Лошадь и сани взяли у друга Ивана, троих младших детей и хозяйство своё мелкое, оставили на подругу жены Глафиру. Она была вдовой, и с радостью согласилась присмотреть за детьми и живностью. Отсутствовал Федот с женой и сыном три дня, два дня пути и день на ярмарке. Первый обмен золота у нашего героя прошёл не совсем удачно. Он уже потом понял, что его сильно облапошили. Но, тем не менее, все, о чём мечтали они с Евдокией, сумели приобрести.

Целые сани добра накупили в городе, а самые главные приобретения - это жеребец годовалый и щенок двухмесячный - будущий волкодав. Неизвестной породы, но по размеру головы, челюстям и лапам было видно, что здоровый пёс вымахает через год. Шерсть густая чёрная с коричневым подпалом на груди и лапы, как будто в сапожки коричневые обуты.

Щенка всю дорогу сторожил Афанасий, будучи на седьмом небе от счастья. Жеребёнок вороной масти, с белым пятном в виде пирамидки на лбу, бежал за санями привязанным, даже на остановках не распутывали, дабы не убежал, пускай привыкает к новой семье.

Покупки разбирали на следующий день после приезда. Подарками одарили всех своих друзей, Ивану дали голову сахара да коробку чёрного чая из далёкого Китая, Глафире достался ситцевый отрез на платье, а её дочурке Полинке - красивые ленточки для украшения кос. Своим детям привезли особо много подарков, и отрезы на штаны, рубахи, дочери на платьице, пряников медовых, леденцов в виде петушков и зайчиков.

Своё охотничье добро, Федот сразу убрал в сундук в кладовку, это и десять капканов на мелкого зверя, и сто наконечников для стрел, два навершия на копьё, одно длинное, другое короткое, гвоздей и скоб для ремонта таёжной избушки. Ещё купили пуд соли да круп разных пуда три.

Евдокия была рада своим бабьим покупкам, двум чугункам, трём сковородкам разным, да всевозможной мелкой кухонной утвари.

На вопросы любопытных соседей: « Откуда деньги Дусь?» она спокойно отвечала, как договорились с мужем: «Соболь этой зимой хорошо ловился, да белки с куницей было много». Федоту некогда было лясы точить с соседями. Он уже заканчивал строить конюшню для жеребца и большой загон для его выгула.

На общем совете придумали клички для новых членов семьи, щенка назвали Полкан, жеребца – Воронок.

Много чего надо успеть сделать Федоту до ухода в тайгу, и вспахать два огорода, один большой засадить рожью, овсом, просом и репой, а маленький для мелочи только вспахать, с посадками жена сама справится.

Весна в этом году была ранняя и тёплая, Пасху отметили весело и пристойно. Федот в тайге добыл молодого кабанчика, в аккурат за два дня до праздника.

Всей деревней сходили, а у кого телеги с лошадью есть, съездили в соседнее село, в церковь. Осветили куличи, яйца пасхальные и вернулись на берег реки, отмечать Воскресение Христово. Женщины постарались на славу, столы ломились от яств, а главным блюдом был жареный кабанчик на вертеле. Федот про себя радовался, что накормил всю деревню свежим мясом, и даже собакам вволю досталось костей на праздник. Одним словом отгуляли славно, песни разливались далеко по речке, дети носились вокруг костров, от их визга и смеха аж в ушах звенело. На следующий день, деревня проснулась позже обычного, кроме баб, которым нужно было кормить скотину и доить коров и коз.

После окончания полевых работ, Федот стал собираться в дальнюю дорогу, набрал столько добра, что кроме заплечного мешка пришлось взять большую корзину. Главное, что достал для ремонта таёжной избушки бычий мочевой пузырь, как раз сосед резал бычка на продажу. Наш герой крепко его присолил и завернул в плотную тряпицу, чтобы не высох.

Наступил день отбытия хозяина дома в тайгу, жена с раннего утра суетилась, собирая мужа в дорогу, то и дело, вытирала мокрые глаза уголком платка. Дети притихли и не отходили от отца ни на шаг. Старшему сыну Афанасию наш герой дал наказ:

«На тебе всё хозяйство, жеребец, две козы, две собаки, куры с петухом, но кроме этого продолжай летом стрелять из лука и метать холодное оружие. Зимой пойдём в тайгу, тебе уже будет десять лет, пора становится мужчиной».

Вся семья пошла, провожать охотника до околицы. На прощанье Федот всех обнял, расцеловал и направился уверенным шагом под бугор в тайгу. За ним бежал Полкан.

«Вот и хорошо, не надо привязывать», подумал про себя охотник. Дойдя до кромки леса, он не стал оборачиваться, следуя старинному обряду, зная, что его семья до сих пор стоит у околицы и смотрит ему в след, а Евдокия при этом творит молитву.

Хоть и крепок был Федот статью и здоровьем, всё же несколько переоценил свои силы и чаще стал останавливаться на отдых, в результате чего, путь до избушки оказался на два световых дня длиннее. Благо, что с собой взял большую медвежью шкуру, в которую и заворачивался по ночам. В середине второй ночи Полкан стал сильно лаять. Охотник нехотя встал, развёл большой костёр и, держа в одной руке топор, а в другой горящую головню, ждал прихода незваного гостя. Сердце учащённо колотилось, но из темноты так ни кто и не появился. Наконец Полкан успокоился. Перекусив домашней снеди, ещё до рассвета наш герой потащил свой груз дальше.

Федот очень любил лес. И сейчас, идя довольно медленно, он с огромным удовольствием рассматривал лесные красоты и отмечал для себя, те моменты, которые могли пригодиться в будущем. Вот белки в салки играют и ругаются между собой, выясняют, кому сейчас водить. Вот наглый хорёк тащит к себе в нору, к розовым хорьчатам, только что пойманную птичку. Вот целая поляна ландышей распустилась и радует глаз. Вот бесподобной красоты дупло образовалось на сосне, спиливай - и готово украшение любой избы. Много чего примечал Федот, жаль, что времени и рук на всё не хватало.

К концу третьего дня, он вышел на знакомую поляну, где стояла уже его избушка. Сердце учащённо забилось, с этим местом у нашего героя было связано много надежд и планов. Он даже свечку в церкви поставил Николаю Угоднику. Подойдя к домику, Федот первым делом глянул на могилу. Цела, а значит, цел и горшок с самородками.

Внутри помещения стоял затхлый сырой воздух, сквозь дыру в крыше виднелось небо. Федот сложил свой груз, прямо на земляной пол и присел на скамью возле стены, перевести дух с дороги. Рядом радостно суетился Полкан, явно чувствуя окончание пути.

Первое, что нужно сделать - натянуть бычий пузырь на раму оконца, пока он сырой и эластичный. Ремонт окна не занял много времени, подготовил четыре ровных, сырых ветки, нужного размера, ошкурил их, аккуратно разрезал пузырь и вставил его в проём, закрепив приготовленным крепежом на мелкие гвозди.

Ну а дальше непочатый край работы, как говорится, начать и кончить:

- дёрн на крыше поменять;

- печку полностью переложить;

- одно бревно нижнее с северной стороны избы заменить;

- Полкану будку поставить рядом с крыльцом;

- какой-то подвал или погреб надо выкопать для хранения продуктов.

Ещё Федот давно мечтал поставить большую коптильню, какую он видел в дальнем ратном походе, только там из камня, а здесь из брёвен делать придётся.

Но всё это было в мечтах, начинать нужно с охоты. Полкан скоро в козу превратится, станет траву жевать, да самому скоро надоест, хлеб с луком есть, в прихлёбку с холодной водой.

Пораньше лёг спать Федот, встал до рассвета, прицепил на цепь Полкана, а то будет, по своей глупости и юности, спугивать зверя на охоте. Пошёл вдоль ручья, держась его по правую руку, чтоб не сбиться с пути на новом месте.

Отойдя совсем недалеко, увидел косулю с детёнышем, не стал её бить по двум причинам: первое - не очень нравится привкус мяса, коза, она и есть коза. А второе, - убив самку, придётся и малыша порешить, он не отойдёт от раненой или убитой матери, а Федот этого не любил, зачем за зря скотину переводить. Пройдя в одном направлении вёрст пять-шесть, наш герой вышел к огромному лесному озеру.

«Вот и водопой», подумал про себя охотник и, не выходя из лесной глуши, стал наблюдать за водной гладью. Разная добыча подходила к водопою, но толи далеко было для выстрела из лука, толи зверь был не нужный, зачем летом шкура лисы.

Но вот прошёл примерно час, как к озеру спустилось стадо диких свиней. Подкравшись по лесу чуть ближе, для надёжного выстрела, выбрав взрослую самку, но без детёнышей, достал новенькую стрелу.

«Вот и проверю, что за стрелы получились», подумал Федот.

Прицелился, и стал ждать, пока свинья подставиться под выстрел. Как только зверь повернулся левым боком к охотнику, и соседний кабан отошёл от линии полёта стрелы, Федот тут же спустил тетиву, и смертоносная стрела со свистом ушла к своей жертве. Вонзилась туда, куда наш герой и метился – под левую лопатку. Свинья взвизгнула, хрюкнула и осела всем телом на землю, шагнув по инерции пару шагов. Всё стадо ломанулось с визгом и шумом в спасительный лес.

Федот быстро подбежал к затихающей кабанихе, достал из сапога свой охотничий нож и выпустил кровь из туши. Немного подождав, охотник стал разделывать добычу, чтобы не тащить лишний груз домой. Закончив с разделкой, закинул тушу на плечи.

«Пудов пять-шесть будет», решил он и пошёл в обратный путь. За всю дорогу два раза всего отдохнул.

Выйдя на свою поляну, услышал радостный лай Полкана: « Значит, учуял уже», подумал Федот. Дотащив тушу до избушки, сбросил её на траву, отцепил собаку и зашёл в домик за корзинами для мяса. Накормив от души Полкана, Федот стал разделывать тушу на мясные куски, пересаливать и складывать в корзины. Затем взяв кирку и лопату, стал копать маленький погребок прямо в избушке, а то на улице собака быстро найдёт заначку, да и медведя, не зачем сюда привлекать запахом мяса. Себе дорогому-любимому, решил приготовить рёбрышки на углях. Для этого сходил на ближайшую полянку за черемшой. Нарвал её, мелко нарезал, сложил рёбрышки слоями, и присыпал черемшой и солью, дал настояться, пока разводил костёр. Срубил рябину и в конце добавил в костёр, чтобы не горчило мясо. Он ел долго с огромным удовольствием, наслаждаясь вкусом приготовленного мяса, навёрстывая всё то, что упустил за прошлые постные дни. Нажарил себе мяса наш герой на три дня вперёд, не должно пропасть в прохладном месте.

На следующее утро Федот начал заготовку тонких брёвен для ремонта крыши дома. Притащив из леса штук пятьдесят брёвнышек, стал строить леса вокруг дома, чтобы ходить по ним во время ремонта крыши.

Вторую половину каждого дня, наш герой посвящал изучению прилегающей к поляне местности и поиску золотоносной жилы, а первые полдня посвящал только стройке и ремонту. Снимал старый дёрн с крыши и оттаскивал его подальше от избы, чтобы рядом не было мусора. Новый дёрн нарезал в лесу, там он крепкий и густой. За неделю Федот управился с крышей, теперь года два-три о ней можно не думать.

Сгнившее бревно, было поменяно за два дня, эта работа была ему знакома, не раз менял нижние венцы и себе и соседям. Заготовил заранее бревно нужной длины и диаметра, две прочных жердины, аршина четыре длиной, два пенька по пол аршина, из стеблей сырой крапивы сплёл две корзины, чтобы дом приподнять. Натаскал валунов от ручья для груза, заострил края жердин и вбил их по углам одной стороны дома между первым и вторым венцом. Уперев жерди в подготовленные пеньки, стал накладывать в подвешенные корзины притащенные камни. Как только их общий вес превысил вес дома, он затрещал и оторвался от гнилого бревна. Федот быстро вынул один камень из корзины, и дом замер в подвешенном состоянии. Мастер быстро убрал гнилое бревно и вставил новое, после удаления ещё пары валунов из корзины, дом аккуратно опустился на своё место.

Но как уже говорилось ранее, Федот кроме ремонта избёнки, вёл разведку окрестностей, всегда выходя из дома, брал весь набор охотничьего оружия. Полкана тоже стал брать с собой и приучать, не лаять, и не бросаться на дичь без команды.

Охотник уже знал, где обитают тетерева, в какой стороне поселилась волчья стая, где находится заросли малинника, а где огромная поляна костяники. Будет куда жену с детьми приводить на заготовку ягод и грибов.

Почти до больших холмов дошёл вниз по ручью Федот и нашёл, куда он впадает, похоже, это была та самая Берёзовка, которая делая большую петлю, протекала затем вдоль родной деревни.

И вот в один из таких разведывательных походов, Полкан бешено залаял на кусты малины, мимо которых они проходили, оттуда с рыком вывалился огромный медведь.

Встав в боевую стойку, охотник приготовился к схватке с хищником, медведь зарычал ещё сильнее, поднялся на задние лапы и пошёл на человека. Этого Федот и ждал, воткнув остриё копья в грудь медведя, обратную сторону которого упёр в землю. Под напором массы медвежьей туши, копьё пронзило сердце зверя, но древко не выдержало напора дикой силы и сломалось пополам. Падая по инерции вперёд, зверь зацепил своими здоровенными грязными когтями левое плечо охотника. Резкая боль пронзила тело Федота, левая рука повисла как плеть, туша медведя грохнулась ему под ноги. Но расслабляться было некогда, из кустов на него бежали два двухлетних медвежонка. Не зная, что ждать от взрослых медвежат, Федот выхватил топорик из-за спины и быстро расправился с неопытными противниками. И только когда всё закончилось, он осознал, как сильно устал до дрожи в ногах, и как болит плечо, но пошевелив левой кистью и пальцами, понял, что рана не настолько тяжёлая, как показалось сначала, бывало и хуже. Выдернув половину копья из туши мёртвой медведицы, охотник побрёл в свою спасительную избушку, там было лекарство от семи недуг и чистые тряпицы, взятые из дома.

Это лекарство - прополис, он давно им пользовался, старый воин научил во время большого похода на хазар. И когда шёл обратной дорогой к избушке рвал листья подорожника и цветы ромашки. Он уже понимал, что придётся лечиться недели две-три. По пути к дому Федот спустился к ручью и промыл рану чистой ключевой водой. Еле дойдя до избушки, он разыскал под нарами свой заплечный мешок, нашёл там кусок сухого прополиса, завёрнутого в тряпицу и, настрогав его ножом с ложку, смешал с мелко резаным подорожником и ромашкой. Равномерно распределив лечебную массу по чистой тряпице, приложил к открытой ране и туго закрепил её, насколько это возможно было сделать одной рукой и зубами. На большее его не хватило, завалившись под шкуру на нары, он несколько дней с них не вставал. Сколько находился в беспамятстве, Федот не знал, но периодически приходя в себя, он понимал, что ему становилось всё хуже и сил хватало только попить воды и поменять повязку на ране. Сколько так он пробыл на грани смерти и жизни ни кто не знает, но крепкое здоровье и довольно молодое тело, ведь ему не было и тридцати, начали брать верх над болезнью.

На третий или пятый день своей борьбы со смертью, он очнулся среди ночи, и понял, что хочет есть, попив воды и долежав до рассвета, подошёл к столу, где под тряпицей лежало жареное мясо, но оно уже осклизло и запахло. Открыв дверь и позвав Полкана, наш герой бросил всё пропавшее мясо собаке. Та даже не лизнула ни разу, только понюхала и вильнула хвостом. Значит где-то, Полкан, нашёл что-то съедобное в лесу и наелся, а может к тем трём убитым медведям всё это время бегал. Наверное, все кости обглодали лесные звери.

«Надо сходить туда, может и мне что-нибудь перепадёт на память об этой встрече», подумал Федот. Наш герой достал из подвала добрый кусок солонины, сходил на ручей промыл его, мясо было съедобным, изжарил на костре и съел. Оставшихся сил хватило только на перевязку и снова завалиться спать. Лишь на десятый день он стал выходить на крылечко и лужайку перед домом. Полностью почувствовал себя выздоровевшим после купания в ручье, лишь с левой рукой были проблемы, не хотела подниматься выше груди, но кисть работала.

Первое - куда решил сходить Федот, на место смертельной схватки, вдруг что-то нужное найдётся. Взяв с собой Полкана, отправился в путь. Малинник тот роковой нашёл быстро, вот только от медведей практически ничего не осталось. В конце концов, его получасовые поиски увенчались успехом, нашёл полу обглоданную лапу большой медведицы, положил её в заплечный мешок и пошёл дальше на поиски дичи. Тело было ещё не восстановившимся и слабым после болезни, поэтому подстрелив попавшегося глухаря, стал возвращаться домой к избушке. Зайдя в прохладу домика, он сразу упал на нары и уснул. Вечером приготовил половину глухаря на костре, второю - присолил на послезавтра.

Пришло время сходить домой, проведать семью, но мяса практически не было, надо постараться его добыть, а вот получится или нет, Федот не знал. Глухаря то еле сил хватило пристрелить, а уж кабана или лося только ранишь, и потеряешь. Но еда заканчивалась, Полкан всё чаще стал убегать в лес, наверное, сам охотился на какую-нибудь мелочь, типа зайца или птицы, самой лёгкой добычей были птенцы, выпавшие из гнёзда.

Что поделать, жизнь есть жизнь, она всегда идёт по кромке со смертью. И вот когда в доме совсем не осталось мяса, Федот встал до рассвета, перекусил чёрствой ржаной лепёшкой, запил ключевой водой, собрался и пошёл охотиться на крупную добычу. Решил снова идти к большому озеру. Стояли жаркие дни перед Троицей, зверьё наверняка пойдёт к водопою, чтобы напиться вволю, вот там он и будет ловить свою удачу.

Придя к озеру, засел в кустарнике, на краю леса. Время тянулось мучительно долго, на водопой подходили не подходящие звери, то стая волков, то пара зайцев, то на противоположном берегу озера старый здоровый лось, да туда и стрела не долетит. Полкан был словно рождён для охоты, лежал рядом и не шевелился и только глазами стрелял то на появившуюся дичь, то на застывшего в напряжении хозяина. Прошло несколько часов ожидания, солнце уже перевалило за зенит и палило нещадно, от пота рубаха стала мокрой, хоть выжимай.

Но вот на расстоянии двух полётов стрелы, вышла самка благородного оленя с оленёнком, хоть обычно наш герой не трогал маток с детёнышами, но тут другой случай, дома сидят без мяса пять голодных ртов, да и самому есть нечего.

Охотник тихо, практически ползком, подкрался на расстояние полёта стрелы, Полкан полз за ним, прижав уши, и всё понимая, что от него ждёт хозяин.

Натягивать тетиву стало легче, рана заживала быстро. Выпущенная стрела вонзилась под левую лопатку оленихи, куда и хотел попасть охотник. Самка зашаталась, сделала пару шагов и завалилась на бок, подёргивая ногами, мысленно продолжая убегать от страшных врагов.

Подав команду Полкану «Взять!», он дойти не успел до убитой самки, а собака уже перекусила шею оленёнку и начала грызть плоть. Этого допускать было нельзя, охотник грозно рыкнул на своего мохнатого друга и тот, отскочив от дичи виновато завиляв хвостом.

Освежевав обе туши, Федот развёл костёр и первым делом наелся сам и накормил собаку. Затем наш герой снял сапоги, и в потной одежде вволю накупался в лесном озере, только Полкан бегал по берегу и лаял на хозяина, то ли от радости, что тот выздоровел, то ли от страха, что может утонуть.

Когда жара стала спадать, Федот сложил мясо в оленью шкуру, переложив каждый кусок, свежей крапивой, чтобы не испортилось, пока несёшь по жаре. Взвалив узел с мясом на спину, решил, что пуда три-четыре будет.

«Можно и домой идти завтра», сказал Полкану наш герой, а тот как будто всё поняв, завилял хвостом.

До избушки охотники добрались только ночью, бросив на прохладный пол узел с мясом, Федот сразу лёг спать.

Проснулся с рассветными сумерками, тело было отдохнувшим и бодрым. Присолив два добрых куска мяса для себя, он опустил их в подвал. Оставшееся мясо переложил свежими листьями крапивы, и тронулся в дальнюю дорогу домой. В лесу было прохладно, солнце спряталось за облаками, путь был лёгким. Останавливался лишь один раз, крапиву на мясе поменять, да костерок развести, чтобы приготовить себе еды. Летний день длинный, поэтому к дому наш герой подошёл ещё засветло. Дружок с Умкой задолго начали заливаться радостным лаем, учуяв подходящего хозяина с Полканом. Калитка во двор была открыта, значит, жена уже в курсе, что Федот приближается.

Первое, что сделал, дал по хорошему куску мяса, заждавшимся его собакам, а Полкана отвёл в конюшню, так как не было третьей цепи, на которую можно было его посадить. Евдокия вышла на крылечко, причёсанная и в чистеньком фартучке, обнимая и целуя её, муж спросил:

«Как ты всегда узнаёшь, что возвращаюсь из леса?»

«Сердцем Федотушка, сердцем! Да и собаки подсказывают, за четверть часа до твоего прихода начинают радоваться и беситься», ответила ласково жена.

Дети гурьбой выбежали босиком на крылечко, а мать, увидев это с укоризной начала их наставлять:

«И кого я только что выкупала на ночь? А ну марш в дом! Сейчас отец сходит в баню и придёт к вам!»

Пока Федот мылся ещё в тёплой баньке, Евдокия разобрала принесённое мужем мясо, два куска оставила на еду, остальное присолила и опустила в большой погреб. Намывшись, он вышел в предбанник, и не обнаружил свою грязную одежду, а на скамейке лежало чистое нательное бельё, пахнувшее женой и домом.

Обняв и перецеловав всех детей, хозяин сел вечерять. Стол был накрыт скромно, но со вкусом. Наевшись досыта, хозяин полупьяной походкой добрался до постели. Последнее, что он подумал, перед тем как провалиться в царство Морфея:

«Надо завтра с утра обо всём переговорить с женой».

Евдокия ещё долго сидела рядом с уснувшим мужем, разглядывая его, и с ужасом увидела на левом плече три новых глубоких шрама.

Перекрестившись троекратно, пошла в красный угол, творить молитвы о сохранения её семьи и благодарить Всевышнего, за то, что в очередной раз уберёг мужа.

Федот проснулся с первыми лучами солнца, вышел во двор, потискал собак, обошёл всё домашнее хозяйство, удивился, как быстро подрос жеребец, у коз появился приплод - два козлёнка, куры все целы, маленький огород ухожен, на большом - вырос добрый урожай репы и овса, а вот рожь плохо уродилась.

Тут из дома вышла Евдокия, подошла к мужу, обняла нежно и стала шептать на ухо, как будто боясь чего-то или кого-то:

«Кто тебе плечо порвал?»

«Да это мы с медведицей одной решились побороться на поляне» попытался отшутиться Федот.

«А что со мной будет, с детьми, если в следующий раз она тебя насмерть задерёт?» со страхом в глазах и голосе спросила жена.

« Ну, если только четыре медведя сразу навалятся, а с тремя пока справляюсь», снова отшутился он.

Затем они сели на завалинку и наш герой подробно рассказал, что произошло за этот месяц в тайге, и сообщил, что в следующий раз долго не придёт, так как надо найти золотую жилу до зимы.

Дети тоже проснулись и вышли на улицу. Дуся пошла собирать на стол, младшенькая дочка за ней увязалась, вроде как матери помогать. Старший Афанасий к отцу с луком и стрелами, и давай хвастаться своими успехами.

«Ладно, давай посмотрим, чему ты за месяц научился. Вон видишь в заборе доска с дыркой вместо сучка, попади в неё», скомандовал Федот. До забора было шагов сорок, и Афоня прицелившись, выпустил первую стрелу, мимо, даже в доску с дыркой не попал. Попытался вторую стрелу достать и прицелиться, но отец остановил.

«Давай по птице бей», и бросил небольшое полено вверх. Афоня выпустил стрелу по летящей мишени, но стрела даже не коснулась её.

«Рано тебе ещё в тайгу на охоту, играй в бирюльки с младшими» - обидно сказал отец и пошёл в дом завтракать.

На столе стоял большой чугунок с полбой, приправленный мелкими кусочками оленины и душистым льняным маслом, свежий ржаной хлеб и большой кувшин взвара из сушёных ягод и яблок.

Все дети ели с аппетитом и очень шустро, только деревянные ложки стучали по стенке чугунка. Один Афоня сидел и еле ковырялся, пропуская свою очередь нырять ложкой в чугунок за полбой.

Федот, выпив в конце завтрака большую кружку взвара, достал из подвала два куска оленины и пошёл на другой конец деревни к своему другу Ивану договариваться на счёт сена на зиму, самому-то не до сена будет этим летом.

Сговорившись довольно быстро и легко, пообещал за сено, тушу оленя или кабана частями, зимой. Распрощавшись с Иваном, пошёл к Глафире, занести мяса и пригласить на завтрашний день в гости, Троицу отмечать. Пробыл у неё пять минут и, выходя из дома, обратил внимание на сгнившее крылечко и слишком маленькую поленницу дров под навесом, заготовленную на зиму.

«Надо помочь Глаше», подумал про себя Федот и направился домой.

Весь день он посвятил обучению старшего сына, ещё раз показал, как правильно лук держать, как натягивать тетиву, обучил искусству делать стрелы. Подарил сыну новый охотничий нож, что нашёл в избушке зимой. Выражение лица Афанасия в этот момент сияло счастьем.

Вечером всей семьёй поели окрошки, на сей раз с варёным оленьим мясом. Федот встал первым из-за стола и, направляясь на выход, сказал жене:

«Зайди в баньку спину потереть» .

«Хорошо Федотушка, только детей уложу спать», ответила Евдокия, почему-то потупив взгляд в пол.

Укладывая детей на полати, со стороны было бы заметно, как она, это привычное занятие делала более суетливо, чем обычно. Кого, поцеловав скоренько, а кому и затрещину по затылку дала, чтоб не баловался на ночь. Покончив с этим, Евдокия босиком, в одной сорочке прошмыгнула в баню.

На этом месте мы оставим наших героев. Они были молоды, влюблены друг в друга и всё прекрасное принадлежало только им двоим.

На Троицу, Глафира с Полинкой пришли в дом Федота рано утром, принесли большую охапку берёзовых веток и прекрасный букет полевых цветов. Все дети под руководством подруги жены украшали дом, пол устелили пахучим сеном, а берёзовые ветки развесили по стенам.

Сходили на кладбище, проведали усопших родственников, единственно у кого не было могилки - это у Григория, покойного мужа Глафиры, так как он был погребён в братской могиле, в южной степи Дикого поля. Только горстку земли привёз жене друга Федот, которую она высыпала на могилу матери мужа и установила новый крест.

Вернувшись домой, сели за стол праздновать вкусными пирогами, в прихлёбку с козьим молоком. Пироги были разные с олениной, с рыбой, с черемшой и яйцами, ну а дети естественно набросились на сладкие, с ягодами. Вечером вся деревня высыпала на берег речки Берёзовка, разводили костры, пели песни, водили хороводы, дети носились по берегу с визгом и громким смехом.

Когда Федот ложился спать, то долго перебирал в голове всё, что нужно было взять завтра с собой. Самое главное не забыть какую-нибудь мелочь, ведь за ней не сбегаешь домой из глухой тайги. Проснулся, как обычно с первыми лучами солнца и стал собираться в дальнюю дорогу. Набрал не так много как в первый раз, но всё равно мешок получился большим, там были и соль, и крупы, и лук репка, и гвозди. Сидя за столом, завтракая, хозяин объявил, что уходит в тайгу, а Афанасию дал наказ тренироваться каждый день, а мясо закончится, резать по очереди молоденьких козлят. Взвалив на спину мешок и взяв с собой оружие, Федот с Полканом вышли за калитку, не велев своим провожать их дальше. Дорога была лёгкой, груза за плечами гораздо меньше, чем обычно, единственная неприятность, что произошла в пути - это ливень, который влупил при подходе к избушке. Промок наш герой весь до последней нитки, хорошо хоть продукты лежали в не промокаемом мешке, да грела мысль, что есть сменное сухое бельё, а в избушке ждёт тёплая мягкая медвежья шкура.

Зайдя в домик, Федот понял, что всё спокойно, незваных гостей не было.

Первым делом, переоделся во всё сухое, только на ноги не чего было обуть, ни чего не барин и босиком летом можно походить. Перекусив пирогом с яйцами и черемшой, завалился спать на тёплую медвежью шкуру.

По утрам начинал работу с разборки печи, очищал валуны, дверки, вьюжку, колосник, при этом не забывал каждый день после обеда побродить по окрестностям в поисках золота.

Печку решил ладить побольше, с лежанкой, уж больно хорошо будет на ней спать в холода. Рядом с крыльцом снял дёрн размером аршин на аршин и обложил четырьмя брёвнышками, будет, где разводить глину с песком. Перед большой работой сходил на озеро, добыл годовалого кабанчика, чтобы не забивать голову поиском еды во время ремонта печи. Решил в это раз не солить мясо, чтобы сэкономить соль, а попробовать сохранить его, хорошо прожарив на костре и частой сменой листьев крапивы.

С каждой охотой Полкан радовал Федота всё больше и больше. Псу достаточно было сказать одно слово, как он преображался и становился охотником - напарником.

На четвёртый день работы он понял, что на печь с лежанкой старых валунов не хватит, и придётся таскать их от ручья. Ещё через неделю печь была готова, осталось подождать, когда глина сама по себе высохнет и в сентябре можно было начинать по чуть-чуть топить.

Следующим этапом ремонта была заготовка брёвен для большой пристройки к дому. Брёвна брал не большие, все из лиственницы, в лесу их и ошкуривал, чтобы не тащить мусор к дому. Но переиграв в мыслях свои планы, первым делом построил коптильню, высотой аршинов пять, уж больно хотелось попробовать копчёного мяса. Единственное, что дверка была без петель, но это ничего и позже можно заказать их у кузнеца. Не откладывая первое копчение в долгий ящик, Федот нарезал свинину полосками в два пальца толщиной и в берестяном коробе пересыпал их солью и мелко резаной черемшой. Дал настояться пару дней, насадил мясные куски на прочные ветки и, уложив сверху коптильни, развёл на земле, внутри башни, маленький костерок. Чтобы дым быстро не уходил из коптильни, накрыл её старой оленьей шкурой. Дрова для копчения брал только рябиновые, черёмуховые или других деревьев, без смолы и дубильных веществ. Начиная с третьего дня копчения, стал пробовать мясо, на пятый день оно было готово, стало вкусным и слегка суховатым, пригодным для длительного хранения. По окончанию копчения у Федота был запас готового мяса около пуда. Хранить решил в берестяном коробе, проложив каждый слой копчёного мяса сухим сеном и опустив в маленький погребок.

Вот так, в заботах о благоустройстве избушки, в поисках золотоносной жилы, в добыче дикого зверя и сохранению мяса и прошло всё лето. Федот даже сумел один раз сходить к семье, в аккурат на первый яблочный спас, отнёс пуда три разного копчёного мяса, уж больно хорошо стало получаться.

Наступила золотая осень, те места, где растут лиственные деревья и кусты, стали бесподобно красивыми. Цвета листьев окрасились во всевозможные оттенки красного, жёлтого, коричневого, да и зелёный цвет ещё встречается кое-где. По ночам уже стало холодно, Федот начал подтапливать отремонтированную печь в таёжной избушке, она работала отлично.

Пока стоит сухая погода надо заготовить дров, благо, что теперь есть новая пристройка, где можно их хранить. Целую неделю наш герой пилил сухие стволы деревьев, чурбаны колол на поленья и складывал их в пристройку. Запас получился добрый, если не сильно топить, то должно хватить на всю зиму. Осталось законопатить щели между брёвен, а то старый сухой мох ветром истрепало, да птички растаскали на гнёзда. Хороший мох рос по обоим берегам ручья, длинный, и далеко в лес ходить не надо, набивай короб, да тащи шагов двадцать вверх к избушке.

В то воскресенье, Федот проснулся рано, как обычно, умылся дождевой водой, разбив корочку льда в чугунке, что стоял на улице. Развёл небольшой костерок, пожарил любимых свиных рёбрышек, поел их с самодельной ржаной лепёшкой и луком репкой. Остатками трапезы накормил Полкана и, взяв только берестяной короб, спустился вниз к ручью. Выдернув первый пук мха, начал стряхивать с корней землю и речную гальку, а для улучшения его качества, стал полоскать корни в ручье. Мох становился чистым, длинным и, набив им полный короб, потащил его вверх к избушке. На месте работы, вместо красавца ковра мха остались уродливые ямки, да грязная мутная вода в ручье.

Конопатил стены наш герой несколько часов, и то сделал только наполовину. Солнце ярко светило, но только к полдню мороз ушёл полностью. Взяв короб, охотник снова пошёл к ручью.

Ручей уже очистился от мути и грязи и, вода в нём была прозрачной как горный хрусталь. Подойдя к берегу, он обратил внимание на россыпь жёлтых камушков, как раз в том месте, где полоскал мох. Сердце учащённо забилось, неужели это то, что он искал всё лето. Не поверив своим глазам, зайдя по щиколотку в ручей, Федот опустил руку в ледяную воду. Он достал самый красивый в мире камушек - золотой самородок. Сердце готово было выпрыгнуть из бренного тела, во рту пересохло, ноги стали ватными и подкашивались, сил хватило только пройти три шага до поваленного ствола ивы. Плюхнувшись на бревно, просидел так несколько часов, пока не замёрз от наступающей прохлады ручья и сумерек осеннего вечера.

Всё время, держа в руке найденный самородок, Федот не о чём другом думать не мог. Сколько вёрст он исходил вокруг в поисках этой золотоносной жилы? А она всё это время была под боком.

Сна ночью не было совсем, встав утром, чуть забрезжил рассвет, перекусив, взяв с собой оружие и как обычно Полкана, пошёл изучать ручей. Первым делом собрал все самородки, обнаруженные вчера на дне. Сначала пошёл вниз по течению, через каждые пятьдесят шагов выдёргивал пук мха и изучал самородки, висевшие на корешках, как гроздья рябины, только разного размера. А чем дальше он уходил от избушки, тем мельче становились самородки. Поняв это, Федот вернулся назад и пошёл вверх по ручью, также выдергивая мох через каждые пятьдесят шагов. Самородки становились всё крупнее. Пройдя версты три-четыре вверх по течению, наш герой нашёл исток, он был какой-то необычный, не бил из земли, а вытекал из идеально круглого озера, аршинов тридцать в окружности. К избушке, охотник вернулся только к ночи, притащив с собой полпуда золотых самородков, что насобирал, выдёргивая мох в ручье. Растопив печку, поев сытно, завалился под медвежью шкуру, думу думать.

Главная задача теперь - как это богатство уберечь и при этом голову не потерять. В эту ночь Федот хорошо выспался, встал бодрым и готовым к выполнению плана, который родился в голове. Первым делом, он пошёл собирать из ручья все видимые самородки, получилось не много, фунтов пять-шесть.

В лесу, наш герой нашёл высокую, корявую, дуплистую лиственницу, в корнях у которой выкопал ямку с аршин глубиной и столько же шириной. Собрал всё золото, что нашёл в ручье, получилось два больших глиняных горшка, закупорил их старой шкурой лося, которой он укрывал мясо над коптильней, за лето она так задубела, что не скоро ещё сгниёт в земле. Поставил горшки на дно ямы, уложил по верху колотые чурки лиственницы. Засыпал тайник землёй, присыпал листьями и хвоей, сверху положил белый череп лося с одним рогом, второй, наверное, потерял в схватке с соперником. Положил он его для того, чтобы спустя годы найти это место.

Вернувшись к избушке занялся устранением признаков проводимых работ у ручья, сам того не ожидая он потратил на это три дня, из леса мох таскал и затыкал те места, где раньше его вырвал, сверху обильно засыпал листвой. Получилось правдоподобно, едва ли кто, что-либо заподозрит.

Закончил конопатить стены избы, правда, мох пришлось таскать из леса, на что ушло ещё два дня.

Охота ничего не обычного не принесла, добыл молодого кабана пуда на два мяса. Нажарил себе дня на три вперёд, накормил Полкана досыта и, собравшись с вечера в дорогу, завалился на тёплую лежанку под медвежью шкуру хорошенько выспаться. На самом дне заплечного мешка лежала добрая горсть золотых самородков, должно хватить на полгода безбедной жизни его семье. Перед уходом подвесил на верёвках горшки с остатками продуктов и каждую верёвку облепил колючими семенами репейника и чертополоха, чтобы мыши не добрались до припасов. В погребе осталось с пол пуда мяса копчёного, может, не пропадёт за зиму. Федот шёл домой абсолютно уверенно и спокойно, чётко зная, что и как ему делать и что рассказывать любопытным соседям на счёт неожиданно свалившегося богатства. Наш герой шёл в новую жизнь, какая она будет, он не знал, но то, что она станет другой, не сомневался.

Глава 3. Бонда.

Осень в тот год была на удивление сказочной, дождей не было совсем, деревья стояли в сочных ярких нарядах. А поход и прогулка по лесу или саду приносили одно удовольствие. Под ногами шуршали сухие листья, а волны, расходящиеся от ног, напоминали речные. Птицы потянулись на юг, не забыв прихватить с собою ночное тепло лета и частицу света, что будит рано утром и лесных зверюшек и нас с вами - простых людей.

Афанасий летом ежедневно тренировался сам, и с нетерпением ждал, когда отец возьмёт его в тайгу. А осенью уже Федот посвятил старшему сыну немало времени, обучая его искусству стрельбы из лука, мастерству изготовления стрел и метанию холодного оружия. И хотя наш герой был доволен сыном, он не торопился брать его с собой, зная, что такое тайга, и как человек должен переродиться в настоящего зверя, чтобы выжить в этих лесных дебрях.

Ещё Федот каждый день объезжал молодого коня. Первую дальнюю поездку верхом на Воронке, запланировал на Казанскую. Решил съездить в город, на ярмарку, надо и золото обменять и много чего закупить.

Взяв два больших самородка, острое зубило и молоток, наш герой пошёл в конюшню, где стоял пенёк с наковальней. Отколов штук пятнадцать примерно одинаковых кусочков золота, слегка их сплющил и получился каждый кусочек величиной приблизительно со злотник. А про себя, стал называть этот плоский кружок золота полузлотником, так как прекрасно понимал, что больше половины стоимости настоящей золотой монеты, он не мог стоить.

Взяв у Ивана седло с уздечкой и стременами, а из оружия только охотничий нож и боевой топорик, Федот выехал рано утром, в день предшествующей ярмарке. Дорога была лёгкой, и он постоянно проверял коня, пуская его то в галоп, то в намёт, то переходя на лёгкую рысцу и даже шаг. Но всё равно путь до города оказался по времени вдвое короче, нежели он ехал бы на телеге. Воронок хорошо слушался седока, и было чёткое ощущение, что ему это очень нравилось - забавная игра с человеком. Ближе к полудню, наш герой уже распрягал коня на конюшне постоялого двора. Вытерев его насухо от пота и задав сена на ночь, пошёл в дом договариваться за постой.

Хозяин постоялого двора, маленького роста, наверное, аршина два, не более и абсолютно круглой головой, с острыми ушами и щёлками-прорезями вместо глаз, на подбородке торчало с пяток волосков. Про себя Федот прозвал его «хорьком», а сам дом - «крысиной норой», насквозь пропитавшейся мерзкими запахами всевозможных пороков.

Первое, что буркнул тот, увидев вошедшего, вместо добродушного приветствия:

«Свободных комнат нет».

Положив на стол перед хозяином полузлотник, вошедший уверенно сказал:

«Мне отдельную комнату и еду на три дня, а также моему коню хороший уход и отборный овёс».

Глазки «хорька» забегали, заблестели, увидев золотой перед носом, и уже раболепным голоском он изрёк:

«Чё-нибудь придумаем, всё будет в лучшем виде».

Тут же золото исчезло в его маленьком жирном кулачке, и нырнуло в засаленный карман грязных штанов.

Через пять минут, наш герой уже лежал на кровати в отдельной комнатке. Через полчаса в дверь постучала жена хозяина и позвала ужинать. Она была точной копией мужа, только ещё ниже ростом и без козлиной бородки.

Поев сытно, но невкусно, Федот узнал, во сколько завтра открывается ярмарка. После еды сразу завалился спать, заснул моментально, уж что-что, а засыпать быстро он умел.

Проснулся как обычно рано, оделся и пошёл на кухню, где к своему удивлению увидел «хорьчиху», уже хлопотавшую у плиты.

Поздоровавшись с хозяйкой, Федот сел за свободный стол и через пять минут уплетал яичницу с жареной квашеной капустой. Зашел, проверил Воронка, всё было у коня в порядке и достатке, и овёс, и сено и чистая вода.

На ярмарку наш герой пришёл к самому открытию, некоторые продавцы ещё раскладывали свой товар. Полдня он ходил по ярмарочному полю, что раскинулось между крепостной стеной и рекой. Всё, что надо закупил, особенно удачными были приобретения для сына: охотничьи лыжи, зимняя одежда от северных мастеров-парка и унты на двойном меху.

Оставил задаток в ползлотника за сани-розвальни, чтобы забрать их завтра и сразу отправиться домой. В свою комнатёнку Федот зашёл ближе к вечеру, таща за собой здоровый мешок с покупками.

Поев плотно, но опять невкусно, лёг спать пораньше, чтобы спозаранку тронуться в обратный путь.

Утром, придя на кухню, сразу с тулупом и мешком с покупками, перекусил уже поднадоевшей яичницей с квашеной капустой. Как будто из-под земли, около стола появился «хорёк», подсел рядом и зашептал на ухо:

«Может ещё есть золотишко?»

Федот залез в карман штанов и достал оставшихся от ярмарки три полузлотника. Бросил их на стол и задал вопрос:

« Что дашь?»

Хозяин дома метнулся из кухни. Через пять минут принёс большую крынку и выложил из неё на стол кучку мелких медных монет. Постоялец окинул оценивающим взглядом горку медяков и важно вымолвил:

«Маловато будет», и протянул руку к своим золотым.

Глазки прощелыги забегали, лоб покрылся испариной, но ему всё же пришлось полностью опустошить ёмкость с монетами.

« Пойдёт», согласился Федот, и стал не спеша собирать монеты обратно в крынку. Завязав горловину тряпицей, убрал в мешок с покупками.

С большим наслаждением наш герой покинул «крысиную нору» и вышел на свежий воздух. Обнял Воронка, быстро его оседлал и поехал забирать купленные сани.

Дом мастера-древодела нашёл довольно быстро, там вдоль забора стояло больше десятка готовых саней и телег, а сам хозяин уже работал над очередным изделием.

Федот поздоровавшись, уточнил на счёт своей покупки. Мужик указал на отдельно стоявшие сани и помог запрячь в них коня. При расставании, мастер заговорщицки подмигнул и, теребя бороду произнёс:

«Меня Михой зовут, все меня здесь знают, я никогда ни кого не подводил. Будет ещё золото, вези, возьму много».

«Много, это сколько?»

«Фунта два-три осилю!»

«Ладно, буду иметь в виду», с улыбкой ответил наш герой и тронулся в путь.

Город остался позади, утро было чудесным, солнечным, с лёгким морозцем. Воронок с удовольствием бежал трусцой по свежевыпавшему снегу. Впереди Федота ждала радостная встреча с семьёй и раздача подарков. Красивая лесная дорога, убаюкивающий хруст снега под полозьями саней и он сам не заметил, как начал кемарить.

Вдруг Воронок остановился словно вкопанный. Наш герой огляделся по сторонам и увидел чуть впереди лежащую поперёк дороги здоровенную сосну. Такое иногда бывает, от старости деревья сгнивают у корня и падают. А может, кто и помог упасть?

«Надо быть повнимательней», подумал про себя Федот.

Попробовал приподнять ствол сосны, да куда там, надо троих, таких как он, чтобы оттащить дерево с дороги. Вытащил из-за пояса топорик, прикинул на глаз аршина четыре от верхушки сосны, начал не спеша перерубать ствол.

Вдруг, каким-то шестым чувством, ощутил чьё-то присутствие за своей спиной. Здоровый мужик, стоял в двух шагах от него и, замахнувшись, большой сучковатой дубиной, целился ему в левый висок. Резко повернувшись и упав на одно колено, увернулся от удара дубиной по голове. Именно этот приём и спас его от неминуемой смерти. Нападавшего развернуло инерцией своей же дубины, и Федот топориком, со всей силы, ударил по открывшейся на миг под полушубком правой коленке. Раздавшийся треск ломающихся костей слился с рёвом мужика от боли. Осевший на перебитую ногу разбойник, тем не менее, начал замахиваться дубиной для нового удара. Наш герой не мог этого допустить, быстро вскочил на ноги, и резким, коротким ударом, раскроил череп противнику.

Закончив поединок в свою пользу и, не успев перевести дух, краем глаза, на расстоянии десяти-двенадцати шагов, заметил ещё двух мужиков, подходивших к нему. Одного, что поменьше с топором, в расчёт не брал.

«Потом с ним разберусь», мелькнуло в голове. А вот второй, что поздоровее, на ходу натягивал тетиву лука, и наш герой только успел повернуться к нему боком, как тут же стрела вонзилась в левую сторону груди. Правда её сила уже угасла, преодолевая два слоя рукава и слой зимней одежды. А вот второю стрелу выпустить ушкуйнику не удалось, Федот не дал, топорик, который, он метнул в его сторону, чётко вонзился в середину груди. Разбойник, что-то непонятное хрюкнул и рухнул лицом в снег. Выхватив из-за голенища сапога свой охотничий нож, со страшным рыком, бросился на третьего бандита, но тот видно понял, кто перед ним, выбросил из рук плотницкий топор, рухнул на колени и начал выть тоненьким детским голоском:

«Дяденька, не убивай Христа ради, я больше не буду».

Поняв, что перед ним находиться ребёнок, лет двенадцати-тринадцати, строго спросил мальчика:

«Сколько вас?»

«Трое», ответил сквозь слёзы маленький ушкуйник.

Наш дорогой читатель должен понимать, что события произошли настолько молниеносно, что вы дольше читали, чем эти действия длились.

И только тут Федот перевёл дыхание и занялся стрелой, что торчала в левом рукаве полушубка и боку. Стрела вышла довольно легко, только кровь из раны пошла посильнее. Не выпуская из вида маленького бандита и продолжая наблюдать за местностью вокруг поляны, где произошла схватка, начал расспрашивать маленького преступника:

«Откуда вы?»

«Из Кулешово», ответил пацан.

«Сколько до вашей деревни вёрст?»

«Версты три-четыре».

« А на чём вы приехали из деревни?»

«На санях».

«А лошадь где?»

«Да вот недалече, в кустах, шагов сто назад пройти».

«А ну пошли», сказал Федот, засовывая на ходу пучок сена под полушубок на место раны.

«А кто эти двое тебе были?»

«Тятя и брат старший».

«Хороша семейка», заключил наш герой.

Лошадку, привязанную к кустам, нашли довольно быстро, она мирно стояла и жевала молодые веточки.

« Ну, вот тебе наказание, за твои делишки грешные - раздевайся до исподнего и свободен, глядишь ума прибавится», объявил приговор Федот. Пацана не надо было два раза уговаривать, быстро всё поскидал с себя в сани.

«А теперь скажи своё имя и беги домой на печку греться».

«Герасимом кличут», выкрикнул мальчишка и побежал по дороге, только пятки засверкали.

В тот миг они ещё не знали, что их вторая встреча произойдет спустя несколько лет, на этой же лесной дороге.

Выведя лошадь из кустарника, и привязав её вожжами к задку своих саней, пошёл к убитым мужикам.

Снял с них всё мало-мальски ценное, сложил в трофейные сани и долго искал лук старшего брата Герасима, а когда нашёл, понял, почему стрела не причинила ему большого вреда. Лук сделан не мастером, из слабого дерева.

«Пойдёт детям играться», прикинул Федот и положил лук в сани к остальным трофеям.

Быстро дорубив ствол большим топором Герасима, освободил себе проезд и тронулся к дому, до которого оставалось езды часа два-три. Вскоре его начал пробивать озноб от мокрой одежды и сырого от крови, пучка сена на месте раны. Пришлось, слезь с саней и идти рядом, иногда заставляя Воронка переходить на лёгкую рысцу, чтобы самому согреться. Во двор дома, наш герой въехал ещё засветло, сил хватило только войти и сказать Евдокии и Афоне, чтобы позаботились о лошадях и забрали товар из саней.

Сняв тулуп и сапоги, Федот лёг на кухонную лавку, чтобы не запачкать кровью постель. И тут же провалился в забытьё, из которого периодически выплывал и видел, как Дуся заботливо обрабатывала ему рану, привязывала лекарство и давала пить отвар из лечебных трав. Затем жена с сыном еле перетащили его на кровать, где он проспал два дня, не просыпаясь, и выходил из забытья, только во время перевязки раны и приёма лечебных отваров.

Вечером второго дня проснулся, и как ни в чём не бывало, сказал обычным голосом:

«Дорогая, дай что-нибудь пожевать, а то сосёт в кишках, аж тошнит».

«Ну, слава Богу, оклемался! Сейчас все будем вечерять, садись за стол», толи радостно, то ли ворчливо ответила супруга.

Поел хозяин очень плотно, жареной свинины с капустой и свежего хлеба. Опять потянуло в сон, плюхнулся на постель и тут же уснул, зато проснулся поутру абсолютно здоровым.

Пока дети спали, вкратце, без эмоций рассказал жене о поездке в город.

«Когда-нибудь тебя точно прибьют, и останусь я одна, с пятью детками», только и промолвила Дуся в конце рассказа мужа.

«А почему пять детей, у нас же четверо?»

«Да уж к Троице у нас пятый ребёночек будет Федотушка», выдала новость Евдокия.

«Во мать ты даёшь! Тогда мне надо до Троицы дожить обязательно».

Федот оделся и вышел из дома осмотреть хозяйство. Особенно его интересовала новая лошадка. Она была неплохой: зубы здоровые, сама в меру упитанная, изъянов на коже и теле нет и даже подкованная на все четыре копыта. Яркий гнедой окрас и белая морда с белёсым брюхом подсказали кличку лошади:

«Белкой будет», решил хозяин.

Три раза выходил он на охоту с Афанасием вблизи дома, тот сильно старался и подстрелил двух зайцев, одну сороку в полёте и белок штук пять, правда, стрел потерял с десяток, да ладно - главное, чтобы научился бить из лука ловко. Кроме этого каждый день, тренировал отец сына: верховой езде, искусству боя на деревянных мечах и особенно метанию боевого топорика, копья и ножа.

Приближалось Рождество, и сборщики подати должны объявиться в деревне. Перед тем как идти к старосте, нести годовой ясак, наш охотник достал из кладовки пять выделанных шкурок соболя, три десятка шкурок белок, да пудовый копчёный свиной окорок. На всякий случай, взял большую горсть мелких медных монет, всех подряд, какие были: векши, куны, рязаны и ещё какие-то, название которых он сам не знал.

Всё сложил в мешок и пошёл на другой край деревни к старосте, по дороге заглянул к Глафире. Поздоровавшись и перекрестившись на иконы, сел за стол и высыпал полгорсти мелких монет со словами:

«Лошадку в городе по дешёвке прикупил, зачем нам две? Бери, пользуйся. Пока у нас постоит, а по весне конюшню тебе поставлю, совсем заберёшь. А это Полинке к Рождеству», сказал Федот, указывая на монеты. И выходя из дома добавил: «Подать не неси к старосте, сам отдам».

Она молча поклонилась низко в пояс и, не распрямлялась, пока за ним не закрылась дверь, не хотела, чтобы кто-то видел, как слёзы ручьями бегут из глаз.

Зайдя в дом старосты, наш герой поздоровался со всеми и, повернувшись лицом к красному углу перекрестился. Сел на скамью и стал ждать своей очереди. Впереди были два мужика, Епифан и друг Иван, интересно было ему, что принесли другие люди.

Епифан выложил из своего мешка на стол перед старостой Михаилом две волчьи шкуры, пять лисьих, да десятка четыре беличьих - все выделанные.

Тот для порядка побурчал, что шкуры не высокого качества, но быстро сунул бумагу для подписи Епифану, который высунув язык от старания, гордо поставил крестик напротив своей фамилии. Поклонившись старосте, пошёл к двери, ухмыляясь своей удаче.

Иван выложил прекрасную медвежью шкуру, две волчьих и пять лисьих - все тоже были выделанные.

Вот тут-то Михаил разошёлся, начал орать на него, мол, мало этого, да и не зимние волки и две лисы.

Федот не вытерпел и вступился за друга:

«Ты уж не серчай на моего соседа, я додам, он меня тоже всегда выручает».

Поставив свой крестик на бумаге, Иван, поклонившись старосте и особенно низко другу, быстро пошёл на выход. Наш охотник ещё посидел немного, понаблюдал, как сборщик подати укладывает шкуры в мешки по сортам и как только тот освободился, он подошёл к столу и стал выкладывать свой товар из мешка. Не вытащил только окорок, оставил напоследок, для подарка выборному главе деревни к Рождеству.

«Плачу подать за себя, за Глафиру, вдову моего погибшего друга, да за Ивана добавляю», с пафосом сказал наш герой.

Староста долго рассматривал соболиные шкурки и даже гладил их:

«Маловато будет за троих-то».

«Побойся Бога Михал Иваныч, посмотри какого качества соболя, никто тебе таких не добудет», возмутился Федот и тут же достав кусок копчёного окорока добавил:

«А это тебе к Рождеству».

Тот расцвёл широченной улыбкой, выставив напоказ свои гнилые зубы, и первым делом убрал со стола копчёное мясо. Михаил сделал две записи в бумаге, дал расписаться Федоту, тот поставив два крестика, за себя и Глафиру, поклонился в пояс и пошёл на выход, радуясь, как здорово, он сделал, что захватил с собой мясо.

Выйдя за ворота, наш герой направился на свой край деревни. Тут же услышал за спиной топот лошадиных копыт и громкий детский смех. Обернулся и увидел Белку, запряжённую в сани, которые были набиты детьми, а управляла ей Глафира. Смеющаяся, раскрасневшаяся на морозе от быстрой езды, она была счастлива. Федот увидел её такой в первый раз за девять лет, после того, как не стало Гриши.

Как только сани поравнялись с ним, Глаша резко затормозила резвую лошадку, все дети повалились друг на друга по инерции, а Полинка громко крикнула:

«Садись к нам дядя Федот, мигом домчим, куда скажешь!»

«Ну, тогда домой везите», важно изрёк тот, устраиваясь в санях.

Рождество встретили по-семейному, тихо и спокойно, съездили на двух санях в церковь, в соседнее село, отпраздновали за прекрасным столом, который накрыли Евдокия и Глафира со своими помощницами Полиной и Таисией. Вечером женщины с детьми пошли гулять по деревне, где уже были слышны праздничные песни.

Федот остался дома и велел Афанасию быть рядом, собираться в дальнюю дорогу. Пришло время большой охоты, середина зимы, мех у зверя высшего качества.

На ноющий вопрос сына:

«А как же Святки, Крещение?»

Отец строго посмотрел на него и ответил:

«Всё, парень, закончилось веселье! Теперь уже ты должен кормить семью, а я стану стареньким и меня будешь кормить и купать».

Афоня надул губы, но ни слова не сказал.

Собирались долго и тщательно. Ещё одну шкуру медвежью взяли, капканов на разного зверя десятка три, круп пуда два, лук репчатый, чеснок, капусты квашенной, масла льняного две крынки, лечебные сборы из трав и прополис, что заранее приготовила Евдокия. Ещё взяли новое ведро, для мытья на зимовье. Получилось прилично, большой заплечный мешок Федоту, поменьше - Афанасию.

Когда женщины и дети вернулись с гуляний, то сразу поняли - завтра отец с сыном уйдут в тайгу на всю зиму. Глафира с дочкой тут же засобирались домой. Евдокия быстро собрала туесок с праздничной едой и сунула в руки уходящей подруге, а Полюшку расцеловала в раскрасневшиеся от мороза щёки.

Улеглись спать очень быстро, заснули все ещё быстрее. Сон у Федота был как обычно перед дальней дорогой, короткий, но глубокий. Проснулся хозяин дома ещё затемно, разбудил сладко спящего на кухонной лавке Афанасия, жена сама встала, накрыла на стол, вынула из сундука икону Николая Угодника, что вчера на Рождество приобрела в церкви и вручила её мужу со словами:

«Пусть Вас Бог бережёт!»

Наш герой поцеловал икону, Евдокию, и стал одеваться в дорогу. Вышли отец с сыном ещё по темноте, в звёздном небе светил нарождающийся месяц, стоял крепкий морозец при полном безветрии. Рядом бежал Полкан, а оставшиеся дома две собаки, заливались таким лаем, что была абсолютная уверенность, будто они ругались на удаляющуюся троицу за то, что их не взяли с собой. Дорога была спокойной и к ночи наши герои подходили к своему зимовью. Приближаясь к избушке, пёс стал нервничать. Подойдя к двери, Федот насторожился, - не было запорной палки.

Сняв мешок со спины, поставив рядом ведро, полное продуктов, велел сыну побыть на крыльце. Сам, достав из-за спины топорик, шагнул через порог, навстречу очередной опасности. В сенях всё было спокойно, в полной темноте нашёл вторую дверь, ведущую в саму избушку. Как только он её открыл, на него пахнуло теплом и смрадом. Запах был очень тяжёлый, едкая смесь немытого тела и гниющего мяса. Зайдя в помещение, никого и ничего не увидел, но грозно рыкнул:

«Кто тут?»

С печи донёсся хриплый, толи детский, толи старческий голос:

«Я тут».

«Ты, это кто?»

«Человек божий, обтянут кожей, покрыт рогожей!»

«Ты как сюда попал?»

«Бог привёл, шёл-шёл, грибок нашёл, а потом и избушку».

«Ладно, лежи на печи, не слезай, я займусь светом и печку растоплю. Будешь шевелиться, топорик наугад кину, а там повезёт тебе или не повезёт», более спокойно изрёк Федот.

«Что ты, что ты мил человек, делай что надо, я не пошевелюсь», пропищал голос.

Наш охотник занялся печкой, сухой мох брал в берестяном туесе, что стоял в углу, дрова - в сенях. Позвав сына, велел стоять в дверях и держать топорик в руках наготове.

Печку разжёг быстро, не закрывая печную дверцу, дополнительно зажёг свечу, принесённую из дома, в избушке стало совсем светло.

«Ну, слезай с печи, незваный гость», велел Федот.

Медвежья шкура зашевелилась, наполовину откинулась и с печки слез на земляной пол босиком толи человек, толи леший. Это был низенький старичок, чуть больше двух аршин ростом, с седыми волосами, кости обтянутые кожей. Множество колтунов на волосах и бороде, а также грязное бельё, не видевшее стирки несколько месяцев, завершали картину облика незнакомца. Внимательнее присмотревшись к незнакомцу, разглядел не зажившие язвы, покрывшиеся струпьями на кистях рук и стопах ног.

«Ну, давай знакомиться, меня зовут Федотом, это мой старший сын Афанасий, а находимся мы в моём доме-зимовье. Здесь мы проводим всю зиму и охотимся на дикого зверя, тем и живём. Ну, а ты что скажешь?»

Получеловек, полулеший начал свой рассказ:

«Зовут меня Бонда, сбежал с двумя дружками с каторги, с серебряного рудника, что на Большом Камне. Шли тайгой, всё время на юг, оба товарища умерли от лихоманки, мне повезло, месяца через три наткнулся на эту избушку, в аккурат под зиму. Извини, что без спросу зашёл, извини, что поел все твои запасы. Скажешь уйти, уйду прямо сейчас».

«За что ты на каторгу угодил?»

«Обрюхатил дочку барина своего, сама на меня глаз положила, а потом, когда запахло жареным, оговорила, якобы я её снасильничал. Когда дело дошло до княжеского суда, никто не стал разбираться, поверили на слово барину и его дочке и отправили меня на каторгу на двадцать годков».

«А откуда ты родом?»

«Из-под Новгорода».

Федот принёс из сеней заплечный мешок, развязал его, достал иконку Николая Угодника и велел Бонде:

«На, побожись, что сказал мне истинную правду».

Тот взял икону в руки, троекратно поцеловал её и, перекрестившись, изрёк:

«Всё, что я сказал, истинная правда, бог свидетель».

«Ладно, живи здесь, на Пасху решу, как с тобой быть, не будешь слушаться, выгоню раньше», подытожил хозяин.

«Сынок, возьми свечку, да слазай в погреб, достань кусок мяса копчёного», велел отец, а сам достал из мешка лук, хлеб, яйца варёные, капусту квашенную. Охотники ели жадно, основательно, ведь целый день на лыжах шли, а вот гость ел очень плохо и мало, всего-то и съел, одно яйцо да ложку капусты квашенной. Ещё Федот успел приметить, когда Бонда кусал яйцо, на нём оставались следы крови.

«Цинга», понял он, но вслух ничего не сказал.

Попив чая из луговых трав, мальчик обзевался и отец, развязав туго связанную медвежью шкуру, отправил его спать на нары.

Бонда тоже перекрестился, поклонился и полез на печь спать.

Долго ещё сидя на пеньке у печной топки, подкидывая дрова, наш герой думал о незваном госте. Что за человек, врёт или нет, принесёт ли беду или пользу в этот дом? Спать завалился, как был в тулупе и унтах, так как одеял было только два и оба заняты. Спали долго, и встали, когда уже было светло.

На следующий день, за столом, Федот изложил план на ближайшие дни:

«Сегодня мы уходим на охоту, надо мяса свежего побольше добыть, а тебе Бонда задача, помыться и постираться в корыте. Бельё чистое дам Афонькино, как раз будет тебе по размеру. Вот ведро железное, в нём снег натопишь, корыто в сенях висит на гвозде. Кусок мыла достал из своего мешка, оттуда же извлёк тряпицу, в которой был, завёрнут прополис, ещё достал чистые куски тряпочек, что дала Евдокия и пояснил:

«Настрогаешь в пыль прополис и после помывки все свои язвы завяжешь чистыми тряпицами с этим лекарством. Нас не будет дня два-три».

Быстро одевшись, взяв своё оружие, охотники вышли в тайгу, Полкан тут же пристроился вслед. Искали следы крупной добычи довольно долго, попадались только следы мелких зверьков, или крупных зверей, но прошедших уже давно.

Но вот к концу дня наткнулись на следы оленей. Придав ходу, охотники нагнали их через час ускоренной ходьбы на лыжах. Привычным способом, определив направление ветра, отец с сыном стали огибать стадо, для устройства засады с подветренной стороны. Выбрав удобное место, Полкану велели тихо лежать. Тот сразу же плюхнулся в снег, и только умные глаза говорили о его готовности броситься на любого врага. Федот снял из-за спины лук, достал из колчана стрелу и шёпотом сказал сыну:

«Я стреляю первым, а ты за мной. Бей под левую лопатку. В которого стрелять, я шепну».

Наконец, появились первые олени, ведомые вожаком. Стадо шло идеально, вдоль их засады, на расстоянии полёта стрелы. Оба охотника натянули луки и отец шепнул:

«Третья».

Спустил стрелу, следом пошла вторая - Афанасия. Первая стрела впилась туда, куда метил старший стрелок, в заднюю ногу крупной самки, она дёрнулась, и вторая стрела попала в середину туловища, а не в сердце. Олени метнулись в чащу леса, оставив подбитую олениху, как откуп удачливым охотникам. Услышав команду «Взять!», Полкан кинулся за ней огромными прыжками по сугробам. Пёс вцепился раненому зверю в горло, не дав сделать больше ни шага. Подбежав к добыче, Федот быстро закончил её мучения, и отогнал собаку, от искушения испортить им мясо. Утоптав и расчистив снег на небольшой полянке, наш охотник, свежуя оленя, велел сыну развести большой костёр, для ужина и ночлега. Подсказал Афанасию, что надо искать гнилую сухую берёзу, так как на ней всегда хорошая береста, а сухой мох и огниво лежали в заплечном мешке. Поев свежей, жареной на костре печёнки с хлебом, они начали устраиваться на ночлег. Срубив большую сосну, очистили её от сучков, разделили на шесть брёвен по два аршина каждый, уложили на горячие угли, сами улеглись сверху, сбоку к Афанасию прижался сытый Полкан.

Спали недолго, как только Федот начал замерзать, он проснулся и разбудил сына. Снова разожгли костёр, благо угли ещё полностью не погасли.

Доев остатки жареной печени, тронулись в обратный путь. Забрали всё мясо с туши, а кости как обычно подвесили на высокой ветке, завернув в оленью шкуру. На снегу как всегда осталась голова без языка, копыта и остывшие уже кишки, что не доел Полкан.

Во время любого похода в лес, отец старался чему-то обучить сына: как определить север по мху на стволе дерева или по крутому склону муравейника, а также другим охотничьим мудростям. А как найти свою лесную избушку, Афанасий усвоил с первого раза. Главное чётко знать, в какую сторону пошёл в начале пути, а вернёшься обратно, обязательно наткнёшься на большую поляну или ручей, и тут уже считай дома.

Далеко ушли в этот раз, только в сумерках дотащили тяжёлый груз к зимовью.

Зайдя с морозного леса в тёплое помещение, Федот обратил внимание на чистый дух в нём, не то, что в первый раз. Бонда был чисто вымыт, в свежем белье, поверх которого было надето чистое каторжанское рубище, на ногах аккуратные обмотки. На плите стоял чугунок, от которого вкусно пахло овсяной кашей, с копчёным мясом и чесноком.

Увидев, сколько мяса притащили охотники, старик воскликнул:

«Да куда его деть столько? Ведь пропадёт!»

« Ничего не пропадет, половину завтра я отнесу семье, а вторую вы нарежете на полоски, засолите, а вернусь, закоптим, не забудьте ещё в мясо чеснока настрогать», ответил Федот.

Утром перед уходом, наш герой наказал Бонде:

«Отвечаешь за сына, что с ним случиться, найду из-под земли. Сам пей хвойный отвар из иголок, дёсны твои подлечит, да лук с чесноком ешь постоянно, к этому же приучай и Афанасия. Буду дня через три-четыре».

Он ушёл в темноту леса, предварительно привязав Полкана к крыльцу, чтоб за ним не увязался.

Дорога была очень лёгкой, мешок за плечами вдвое меньше, чем обычно, мороз слабенький, снег пушистый, но упругий.

Жена, увидев мужа одного испуганно спросила:

«Где сын, что с ним?»

«Всё нормально, не волнуйся, сейчас расскажу».

За столом, вовремя вечере, хозяин всё подробно рассказал Евдокии. Также велел ей подготовить комплект одежды для Бонды и ещё одно исподнее для Афанасия.

Искупавшись в баньке, Федот быстро уснул, с твёрдым намерением завтра решить все проблемы за один день.

Взяв три шкурки седого соболя, два куска свежего оленьего мяса, да горсть мелких монет, поехал наш герой на санях к Глафире. Занёс ей добрый кусок мяса, поговорил немного, и попросил её чаще бывать у Евдокии, помогать ей, на сносях она. Затем заехал к другу Ивану, охотник он хороший, выменял у него медвежью шкуру на три собольих, а то своей, третьей на зимовье не было, а спать всю зиму в тулупе не хотелось.

Осталась бабка Агафья, что живёт в соседнем селе на отшибе.

Зайдя к ней в дом, как положено, перекрестился и поздоровался, и всё как есть, рассказал о здоровье Бонды. Попросил помочь знахарку поставить на ноги своего нового члена семьи, а чтобы помощь была существенней, положил на стол кусок мяса и высыпал горсть мелких монет.

Бабка начала доставать из закромов лекарства разные и рассказывать:

«Вот мыло с полынью и пижмой от вшей и кожных болячек. Вот ягоды сушёные с лимонником китайским, пить как чай с сосновой хвоей. Прополис пчелиный, по горошине есть за полчаса до еды, и желудок и кишечник поправиться, а порошком - гнойные раны присыпать. А это сбор трав общеукрепляющий, пить два раза в день. И будет твой дружок через два месяца, как огурчик малосольный, лучше прежнего».

Федот поблагодарил знахарку, забрал лекарство и поехал домой собираться в дорогу. Главное при сборах не забыть ножницы взять, постричь Бонду. Вот и пригодились вещи ушкуйников убитых: тулуп, что поменьше, валенки, треух, бельё тёплое, нательное. Кроме этого взял круп и муки, да лука репчатого. Получилось два мешка, но они были лёгкими. К ночи третьего дня отсутствия, охотник уже был на зимовье, как-никак, а сына оставил на чужого человека.

Афанасий встретил отца радостным возгласом и начал торопясь рассказывать:

«А знаешь, какой умный дедушка Бонда? Он и читать, и писать, и считать могёт! И божился меня всему научить. Ещё он рассказал мне про дальние страны, где люди никогда не видели снега, у них даже тёплой одёжи нет, в одних набедренных повязках ходят, и едят всякую гадость, вроде гусениц, лягушек, ящериц. А ещё там деревьев почти нет, кругом песок, как у нас на берегу речки. И вместо лошадей, люди там ездят на верблюдах, такие большие животины с двумя горбами, и на слонах, у которых хобот вместо рук. И ещё дедушка сказал, что много чего знает и про всё мне расскажет».

«Откуда же ты Бонда это знаешь?» спросил Федот.

«Так на каторге много всякого люда сидит, и умные попадаются, а за четырнадцать лет чего только не услышишь», ответил он.

Повечеряв, все улеглись спать, каждый под своим тёплым одеялом.

С утра наш герой постриг старика, удалил все колтуны и сделал волосы покороче, чтобы воевать со вшами. Затем достал лекарства, что принёс от бабки Агафьи и подробно объяснил, как употреблять. А так же велел помыться новым мылом, сменить повязки на болячках от кандалов, всё своё старое бельё и шкуру медвежью, которой укрывался, выкинуть на мороз до утра, чтобы помёрзли вши.

Взяв штук двадцать капканов и оружие, как обычно, отец с сыном пошли в соболиный край, который Федот приметил ранее. По дороге Афоня подстрелил зайца. Освежевав его, и разделив на маленькие кусочки, взяли с собой для приманки соболя, завернув их в заячью шкуру. Остатки же - лапы, голову, кишки с удовольствием уплёл Полкан.

Часа через три прибыли на место, кругом валялись вывороченные с корнем деревья, значит когда-то здесь прошёл сильный ураган.

«Вот он соболиный край», восторженно сказал отец сыну, и начал ставить капканы, подробно объясняя и показывая ему, как это делается.

Управившись, часа за полтора налегке отправились домой. Снег не падал, лыжню было видно, до зимовья дошли быстро. Зайдя в избушку, они в очередной раз удивились. Запах в доме стоял приятный, на печке томились щи с мясом и квашеной капустой, а дедок в чистой одежде, весело им улыбался.

Когда сели за стол, наш герой обратил внимание, что на лбу старика есть какой-то нарост, а получше приглядевшись, понял, что это было старое клеймо буквы «Б», выжженное много лет назад калёным железом. Тот сообразил, куда смотрит хозяин зимовья и, не дожидаясь вопроса пояснил:

«Да бежал, лет десять тому назад, поймали меня стражники с собаками и заклеймили».

Перед сном Федот обильно посыпал печную лежанку Бонды и свои нары, набором сухих трав против вшей.

Встали пораньше, надо успеть снять с капканов пойманных соболей, пока лисы или волки их не сожрали. Ночью снега не было, а значит, соболиный край можно легко найти по старым следам.

Проверив капканы, сняли только двух соболей, а ещё три сработали, но стояли пустые, со следами крови вокруг, мясо съедено, не повезло. Пойманные зверьки были мёртвые и замёрзшие, придётся тащить в избушку, размораживать и снимать шкуру в тепле, чтобы не порвать.

Ещё одно большое дело сделали зимой, заготовили брёвен и жердей на хорошую баньку. Брёвна очистили от сучков и коры, да сложили через прокладки двумя колодцами, рядом с избушкой. Заготовить лес зимой очень важно, пока не началось весеннее сокодвижение. Да сохнуть сруб должен полгода, только в сентябре надо будет ставить баню.

Вот в таких хлопотах прошла зима. Два раза Федот ходил к семье, относил мясо и готовые выделанные шкуры: две волчьих, тринадцать соболиных, да беличьих десятков семь. Афанасий наловчился тупой стрелой бить белку в голову. Бонда научился хорошо выделывать разные шкурки, получались они мягкие и качественные.

За зимой всегда приходит весна. Сколько великих писателей бесподобно описывали это время года, поэтому мы не будем заниматься столь безнадёжным занятием, а перейдём сразу к нашим делам насущным.

В очередной раз, вернувшись с зимовья, Федот взял с десяток маленьких самородков, из домашнего запаса и съездил верхом в город. Там у «хорька», что был хозяином постоялого двора, обменял три самородка на горшок медной мелочи, а у древодела Михаила купил телегу и ещё пять самородков обменял на ведро мелких монет. В этот же день попал на ярмарку, накупил всем подарков, а главное, из-за чего он ездил в город - приобрёл прочные сапоги, для Бонды и Афанасия, ведь в лаптях по лесу много не набегаешься. Кроме того, им же купил куртки из грубой дерюги, обшитые кожей, которые не промокнут под ливнем. Монеты с подарками оставил дома, и попросил жену передать Глафире с Полинкой, горсть монет и гостинцы из города к Пасхе.

Весна на зимовье началась с большой стройки. Решил Федот поставить просторную конюшню для Воронка и загон, для его выгула. Будет конь, можно и мясо домой на продажу возить всё лето и осень, до большого снега. Тут проявился Бонда, сказал, что сумеет крышу сделать почти вечную из половинок брёвен лиственницы, а швы накрыть тесаными жердями из того же дерева. Стены конюшни делали очень прочными, на сажень закапывали в землю, чтобы волки или медведь за ночь не смогли добраться до коня.

Конюшня получилась просторная и прочная, надёжная от хищников, можно ещё с десяток кур завести, места всем хватит.

Ещё старик начал делать прекрасные резные вещи из дерева. Бывало, возьмёт с собой пилу и топор, уйдет в лес на полдня, да притащит домой какую-нибудь корягу. Через неделю глядишь, и появилась чудо-птица, чудо-змея или ещё какая причудливая вещь. Когда наш герой увидел, что творит умелец одним только ножиком, узнал, что он мастер по дереву. Тогда решил приобрести ему всё необходимое для работы, а Бонда записал и нарисовал на бересте нужный инструмент.

Федот взял из тайника под черепом лося десятка два самородков, захватил пуда три разного копчёного мяса из погребка и пошёл с утра пораньше в деревню.

Афоня с удовольствием стал оставаться на зимовье с Бондой. Старичок тоже проявлял особую привязанность и дедовскую любовь к мальчику. Каждый раз, возвращаясь в лесную избушку, отец замечал в сыне положительные изменения, то десяток букв выучит, то складывать и вычитать научится, то птичку волшебную из корешка выстругает.

Придя домой, хозяин уже знал, что долго пробудет с семьёй. Надо к кузнецу съездить в соседнее село, договориться на счёт заказа по инструменту и петель на дверь коптильни. Ещё надо в город на ярмарку пасхальную попасть, докупить тот инструмент, за который кузнец не станет браться.

Дома всё было в порядке, жена хвалила детей, все были ей хорошими помощниками, особенно сильно старался второй сын - Фёдор, восьми лет от роду. Хозяйство было ухоженным, навоз везде убран, Воронок и Белка лоснились от чистоты и сытости.

Встав как обычно пораньше, Федот плотно поел, положил в один карман самородок с куриное яйцо, в другой добрую горсть мелких монет, и поехал верхом в соседнее село к кузнецу.

Когда наш герой вошёл в кузницу и увидел её хозяина, то показалось, что помещение было очень маленьким из-за огромной фигуры мужика с молотом в руках. Лысый череп у этого детины, величиной с ведро, чёрная борода важно лежала на груди, плечи чуть ли не с аршин шириной, кулаки, наверное, по пуду каждый, плотный чёрный фартук закрывал мощный торс, на ногах огромные, грязные, яловые сапоги.

«Леший, ей богу леший», решил он про себя.

Поздоровавшись, заказчик начал разъяснять, что ему надо. А надо было много: три комплекта петель и навесов, три комплекта запоров на двери, колосник, две дверцы, заслонка, вьюжка, два ведра больших, корыто для мытья, а самое главное – пять разных стамесок и резцов по дереву, согласно рисункам и указанным размерам.

Кузнец внимательно рассмотрел каждый рисунок и задал вопрос:

«Чем занимаешься мил человек?»

«Охотник я».

«Тогда три шкурки соболя и три шкуры волка с тебя».

«Есть кое что получше», и высыпал на стол большую горсть мелких монет.

«Леший» прищурился и сказал:

«Ещё столько же и сговоримся».

Федот достал из другого кармана самородок золота и добавил его к куче монет со словами:

«А вот так»?»

Кузнец расцвёл в зловещей улыбке вурдалака и ответил:

«А так через две седьмицы заходи, всё сделаю в лучшем виде!»

Заказчика не устраивал такой срок, и он предложил:

«Если управишься за одну седьмицу, ещё два таких самородка дам».

Тот почесал лысину своим кулаком-кувалдой и выдал:

«Все другие заказы отложу, спать не буду, а тебе всё сделаю. Заходи через седьмицу».

На том и порешили, уходя, наш герой протянул руку кузнецу, о чём потом сильно пожалел. Его кисть захрустела, и свою руку он сравнил с ручонкой младенца, попавшей в жернова мельницы. Выходя из кузницы, невольно ощупал свою правую кисть, и промелькнула мысль:

«Чать, не отсохнет».

На обратном пути заехал к Глафире и завёл разговор:

«Не получается у меня Глаша, построить тебе конюшню. Дел полно на заимке, да и охота больно хороша, не успеваю перерабатывать, солить, коптить, да возить на продажу в город. Давай так сделаем, я найду двух мужиков, заплачу им, пускай построят тебе конюшню и загон».

«Смотри, тебе решать», ответила она покорно.

«Ну и ладненько», подытожил Федот, поднимаясь на выход.

Приехав домой, он поставил коня в стойло, взял две больших горсти мелких монет и пошёл к своему другу Ивану. Сговорились быстро, тот обещал поставить конюшню к Троице. В помощники, Иван решил взять своего второго сына - Евлампия. Одновременно, договорился с другом, чтобы он вспахал два огорода, Евдокии и Глафире, как земля подсохнет. Денег хватило одной горсти.

День был плодотворным, можно и дома побыть, детей потютюскать, особенно любима была дочка Таюшка.

Ближе к обеду следующего дня выехал Федот верхом в город. Кроме лука с колчаном и топориком за поясом, взял мешок заплечный, да десяток самородков золотых в кармане.

Остановился на уже знакомом постоялом дворе. «Хорёк» был очень рад видеть его у себя, а когда на стол упал самородок, то начал сильно шаркать ножкой и низко кланяться, как барину. Желанный постоялец договорился покормить себя и коня, а на завтра к обеду, подготовить за золото мелкие монеты.

С утра пораньше, поев, отправился наш герой на ярмарку, в одном кармане позвякивали мелкие монеты, а второй приятно оттягивали самородки.

Гулял он по пасхальной ярмарке с огромным удовольствием, рассматривал и приценивался к разным вещам и товарам.

Долго задержался возле торговцев сундуками, ларцами и бочками разных размеров. Особенно его заинтересовала крутящаяся бочка для выделки шкур.

«Вот красота-то, закинул в бочку штук тридцать-сорок шкурок белок после закваски, покрутил пару часов и готово. Все шкурки чистые, только натягивай на правилки и суши», подумал про себя охотник.

Ещё его заинтересовали пороховые ружья, стреляющие свинцовыми шариками. Длина полёта пули, раза в два-три превышала полёт стрелы. Английский продавец ружей даже устраивал стрельбу по тыкве на таком расстоянии. Овощ разлетался вдребезги. Но Федот искал совсем другой товар, а покупать ружье, он пока и не думал, грохота слишком много от этих фузей, всё зверьё в лесу распугаешь.

Наконец, нашёл прилавок со столярным инструментом. Чего только здесь не было, аж глаза разбегались. Достав список и огласив его продавцу, стал складывать покупки в мешок, всевозможные рубанки, фуганки, горбыльки, тиски, лучковые пилы и разного диаметра буравчики. Здесь же обнаружил прекрасный набор резцов для резьбы по дереву, и его прикупил на всякий случай, лишним не будет, вдруг кузнец что-то не так сделает.

Рассчитался наш герой тремя небольшими самородками, купец был очень доволен. Взвалив мешок на спину, потащил его на постоялый двор, не забыв по дороге купить гостинцев своим домашним, как-никак, сегодня Пасха.

На этот раз хозяйка постоялого двора накормила Федота вкусно и сытно. Обменяв три самородка на горшок медных монет, он пошёл приторачивать свои покупки на Воронка. В обратный путь тронулся спокойным шагом, иначе инструмент отобьёт коню бока до крови.

Только глубокой ночью, прибыл хозяин домой. Поставив коня в стойло, сам пошёл в дом, все дети уже спали, жена сидела за столом и штопала детские штаны. Евдокия накормила мужа праздничной едой, и они поздравили друг друга с Пасхой троекратным поцелуем.

И вот прошла неделя, забрав заказ у кузнеца, рассчитался с ним, как договаривались. Теперь можно отправиться на зимовье.

Рано утром, укрепил поклажу на коня, не забыв взять для него мешок овса. Верёвок для крепежа ушло аршинов двадцать, но груз держался крепко и надёжно, как-никак, часов шестнадцать идти по лесу.

Пока наш герой шёл по лесу, он обдумывал ответ, который даст Бонде, по возвращению в зимовье. В одном, Федот был точно уверен, что старец, который годился ему в отцы, принесёт его семье только добро, а значит и идти им по жизни вместе.