Historia Maximum #10

❯❯ Эгеида ❯❯ Цивилизация: сколько это человек

Киклады: образец стойкости среди бурных вод Эгейской истории бронзового века или сколько человек нужно чтобы построить цивилизацию.

На грандиозном полотне человеческой истории вопрос о том, сколько людей требуется для создания цивилизации, приобретает особое значение. Проходя по оживленным улицам современных городов, где стадионы заполняются десятками тысяч зрителей, мы можем задаться вопросом: каков был минимальный порог для подобного развития древних обществ? Сколько рук потребовалось, чтобы соткать сложную ткань культуры, экономики и духовности? Чтобы разобраться в этом, мы обратим свой взор на кикладскую цивилизацию, жемчужину Эгейского моря.

Архипелаг Киклады, группа островов в волнах Эгейского моря, пережил бурную культурную эволюцию во второй половине 3-го тыс. до н. э. Эта эпоха ознаменовалась бурным расцветом островной жизни, за которым последовал резкий и стремительный упадок. Некогда процветающие поселения - Кастри, Терми, Полиохни на Лемносе — были образцами человеческой изобретательности, однако многие из них были либо стерты с лица земли, либо оставлены на произвол ветра, а их обитатели исчезли.

По мере того как мы приближаемся к концу 3-го тыс. до н. э., археологических свидетельств становится все меньше, и мы видим лишь фрагменты жизни нескольких островных поселений. Тем не менее, на заре 2-го тысячелетия произошло небольшое оживление, и было обнаружено около двенадцати поселений среднего бронзового века, хотя лишь немногие из них были тщательно раскопаны. Некоторые из них были устоявшимися культурными центрами, такими как Филакопи, в то время как другие были новыми поселениями. Статистика такова: из 51 поселения, которые когда-то процветали в раннем бронзовом веке, сохранились только 18.

Такое резкое сокращение числа поселений указывает на значительный демографический кризис в Кикладском регионе. По оценкам, население сократилось примерно с 35 000 человек в раннем бронзовом веке до всего лишь 20 000 в среднем бронзовом веке. Это сокращение резко контрастирует с более широкими тенденциями в Эгейском регионе, где во многих регионах наблюдался рост населения в течение этого переходного периода.

Ученые предполагают, что Кикладские острова столкнулись с уникальными проблемами, в частности, с всплеском пиратства на их берегах. В отличие от более безопасного материка или крупных островов, таких как Крит и Эвбея, где была возможность отступить вглубь, жители Киклад оказались уязвимыми для мародерствующих сил. Внутренние раздоры или военные действия, возможно, еще больше усугубили их бедственное положение, напоминая о бурных переменах, которые происходили в Древнем Египте во время Первого переходного периода. В это время укрепленные поселения начали появляться не только вдоль побережья материковой Греции, но и в более отдаленных уголках на островах.

Роль международной торговли в ранний период по-прежнему окутана тайной. Жители Киклад были мастерами в добыче и обработке ценных ресурсов, таких как обсидиан, мрамор, медь, свинец и золото, но, по-видимому, их главной заботой было обеспечение себя продовольствием. По мере развития среднего бронзового века легкодоступные ресурсы истощались, что побудило Киклады обратиться за импортом бронзы в Анатолию. Между тем, ненасытный спрос Крита на этот жизненно важный металл, возможно, снизил статус Кикладских островов как ключевого торгового центра, изменив динамику торговли в регионе.

В конечном счете, история кикладской цивилизации - это история взлета и падения яркой культуры, которая когда-то процветала, и теней, которые сейчас витают над её останками. Это служит горьким напоминанием о хрупком равновесии, необходимом для поддержания цивилизации, и о множестве факторов, которые могут привести к ее разрушению.

По мере того как мы погружаемся в первые века 2-го тысячелетия до н. э., повествование об архипелаге Киклады разворачивается на более широком фоне истории всей Эгеиды. Некогда гармоничное развитие островного мира Киклад, характерное для раннего бронзового века, столкнулось с возвышением минойского Крита, где начала укореняться первая цивилизация, построенная на основе дворцово-храмовой модели Ближнего Востока. В течение нескольких столетий этот культурный импульс распространился и на области материковой Греции.

Острова центральной части Эгейского моря, однако, не были благословлены плодородными землями, которые способствовали росту в других местах. Эта нехватка сделала их уязвимыми для амбиций их более могущественных соседей. Кикладцам, разбросанным по своим островам, было непросто объединить свои силы для обороны, что оставляло их незащищенными от внешних угроз.

Возникновение ранних дворцово-храмовых государств на Крите, а затем и на Пелопоннесе, вероятно, ознаменовало волну военной экспансии или агрессии на острова Эгейского моря. Маловероятно, что эта экспансия была продуманной завоевательной кампанией; скорее, она проявилась в серии разрушительных набегов, которые ещё больше ослабили и без того истощённые общины Киклад. Когда минойцы начали свой путь к величию, островитяне изо всех сил пытались восстановиться, но к концу среднеэлладского периода жители материка, воодушевленные собственной силой, присоединились к разграблению. В условиях такого безжалостного давления перспектива устойчивого роста населения и возвращения к демографической динамике 3-го тысячелетия до нашей эры казалась все более призрачной. Также нельзя исключить вариант кровавых междоусобных конфликтов между самими кикладцами.

Однако с наступлением позднего бронзового века, примерно после 1600 года до н. э., появился проблеск надежды. На островах Эгейского моря начался умеренный рост населения, что выразилось в создании новых поселений и расширении существующих. Археологические исследования показывают, что в этот период на Кикладах было 32 поселения, что значительно больше, чем 18, зарегистрированных в среднем бронзовом веке. Из них 11 были основаны ранее, а 22 - недавно. По оценкам, население архипелага увеличилось примерно до 30 тыс. человек по сравнению с 20 тыс. в предыдущую эпоху.

Несмотря на рост, большинство этих поселений остаются окутанными тайной, и лишь немногие из них, такие как Филакопи на Мелосе, Айя Ирини на Кеосе и Акротири на Тере, были изучены. Каждое из этих мест представляет собой сложную загадку для историков, особенно в том, что касается взаимодействия местной кикладской культуры и влияний из внешних источников, в частности Крита и ахейской Греции.

Это исследование неразрывно связано с более широкими темами минойского господства на море и военными вторжениями микенских государств с Пелопоннеса и Центральной Греции.

Вопросы, связанные с происхождением и природой кикладских поселений в эпоху поздней бронзы, являются глубокими. Представляют ли такие достопримечательности, как Филакопи, Айя-Ирини и Акротири, уникальную островную культуру, или они являются просто ответвлениями доминирующих протогородских центров Крита и материковой Греции, продуктом минойско-микенской колонизации?

По мере того как ученые продолжают распутывать эти исторические нити, становится ясным одно: чтобы создать цивилизацию, Кикладам требовалось население численностью около 30 000 человек. Представьте, что вы собрали их всех на одном стадионе и стали свидетелями того, как ремесленники изготавливали изысканные статуэтки, шахтеры добывали драгоценные металлы, а моряки готовились бороздить неизведанные просторы. Тем не менее, несмотря на свои выдающиеся таланты и культурные достижения, наши герои оказались в невыгодном положении по сравнению с грозными державами Крита и Греции, что является горьким напоминанием о хрупком балансе между стойкостью и уязвимостью в анналах истории.

❯❯ Месопотамия ❯❯ Руины Урука ограждённого

Это Урук: некогда первейший город на Земле!

В анналах истории человечества мало мест, имеющих такое большое значение, как Урук, он же библейский Эрех, именуемый на шумерском языке как Унуг. Этот особенное место, которое часто называют первым городом на Земле, может похвастаться наследием, насчитывающим поразительные 5000 лет. Именно здесь, на плодородных равнинах Южной Месопотамии, примерно в 250 километрах к югу от современного Багдада, когда—то встретились легендарные Гильгамеш и Энкиду, здесь было заложено топливо достижений в один из очагов человеческой цивилизации.

Археологические находки свидетельствуют о том, что между 3600 и 2600 годами до н. э. Урук превратился в оживленный центр инноваций и социальных преобразований. Потомки первых поселенцев, наряду с волнами вновь прибывших, изменили облик древней жизни, создав социальную иерархию, специализированные профессии и сложные административные системы. Они стали пионерами письменности, религии и литературы, а также создали монументальную архитектуру, которая будет вдохновлять последующие поколения. По сути, они создали то, что мы сейчас называем первым городом на Земле.

На взгляд современника, Урук может показаться лишь большим поселением ранних земледельцев, однако для своего времени население, насчитывавшее около 80 000 «черноголовых» на территории площадью всего в шесть квадратных километров, было не чем иным, как экстраординарным. Такая концентрация человечества не только представляла собой значительное достижение для одного региона, но и воплощала в себе совокупность видимого человеческого опыта для целых поколений. Более 2500 лет Урук был одним из крупнейших городов по численности населения, и этот рекорд остается непревзойденным в летописях человечества.

Стратегически расположенный историко-географической области цивилизаций в Плодородного Полумесяца, Урук был центром развития сельского хозяйства, животноводства, ремесел и торговли. Его трудолюбивые жители заложили основу для самых ранних форм государственности и цивилизации, что стало поворотной главой в истории развития человечества.

С течением веков демографическая ситуация в Уруке менялась, но его статус жизненно важного центра экономической и культурной деятельности сохранялся. Однако перемены были неумолимы. Колебания климата привели к постепенному упадку, а в III веке нашей эры город подвергся опустошительному разрушению со стороны Сасанидов, от которого он уже никогда не оправился. Последние письменные упоминания об Уруке датируются 430 годом нашей эры, после чего некогда процветающий мегаполис был заброшен и в конечном счете поглощен наступающими песками времени.

Сегодня Урук является ярким напоминанием о самых ранних устремлениях и достижениях человечества, свидетельством непреходящего наследия цивилизации, которая сформировала саму структуру нашего современного мира.

❯❯ Египет ❯❯ Прекрасна красота Атона!

«Прекрасная красота Атона, красавица пришла»!

В Древнем Египте искусство не стремилось к реалистичному изображению. Целью египтян было создать изображения и статуи, которые служили бы божественному и вечному. Эти творения были не просто портретами; они были сосудами для души, созданными для того, чтобы сохранить сущность умерших или подчеркнуть божественную природу их правителей. Точность имени, начертанного на статуе, имела гораздо большее значение, чем сходство с ней.

Чтобы достичь этого, египтяне установили стандартизированный идеал изображения человеческой фигуры. На своих фресках и скульптурах люди изображались вечно юными и поразительно красивыми — воплощение того, какими они хотели бы выглядеть как при жизни, так и после смерти. Искусство для египтян не было выражением личных воспоминаний или эстетического удовольствия; это было магическое действо, совершаемое художниками, которые были сродни волшебникам, создающим идеализированный мир.

На протяжении долгой истории Египта были моменты, когда художники отклонялись от этой устоявшейся нормы, но такие случаи были редки. Значительный сдвиг произошел во время правления царя Эхнатона, который вместе со своей женой Нефертити инициировал религиозную реформу, изменившую художественный канон. Это новое направление побуждало художников исследовать индивидуальность, однако результаты часто приводили скорее к гротеску, чем к реализму, присущему эллинистическому искусству. Поэтому современные ученые относятся к творчеству этого так называемого «фараона-еретика» с некоторой долей скептицизма.

Нефертити - (др.-егип. Nfr-nfr.w-Jtn-Nfr.t-jty) одна из самых знаковых фигур Древнего Египта, увековеченная в потрясающем бюсте-портрете, созданном скульптором Тутмосом. Расположенный в так называемом Новом музее в Берлине, изысканный бюст царицы Нефертити является свидетельством мастерства и утонченности Древнего Египта. Это культовое изделие, созданное около 1345 года до н. э. скульптором Тутмосом, отражает почти неземную красоту и царственную осанку одной из самых загадочных фигур в истории.

Обнаруженный в 1912 году в руинах Амарны, столицы Эхнатона, бюст с тех пор стал одним из самых знаменитых артефактов Древнего Египта. Его путешествие из глубины веков в витрину Берлинского музея вызвало споры о культурном наследии и этике возвращения артефактов на родину, поскольку многие считают, что такие сокровища должны находиться в стране их происхождения.

Мастерство изготовления бюста просто поражает. Выполненный из известняка и изначально раскрашенный в яркие цвета, он демонстрирует замысловатые детали головного убора Нефертити, украшенного золотой короной-париком, которая символизирует ее царственный статус. Изящные контуры ее лица в сочетании с утонченностью выражения создают ощущение силы и грации, приглашая зрителей задуматься о связи с этого неземного создания с могучим Атоном — божественным солнечным диском.

В любом случае изысканное произведение искусства сделало Нефертити одной из самых узнаваемых цариц древнего мира, затмив даже Клеопатру, статус которой остается спорным. Интересно, что сканирование бюста показало, что первоначальное изображение Нефертити могло отличаться от того, что мы видим сегодня, что наводит на мысль о возможной художественной цензуре со стороны заказчика.

Несмотря на известность образа, тайна, окружающая Нефертити, становится еще более загадочной из-за отсутствия ее мумии. Хотя некоторые предполагают, что одна из обнаруженных мумий может принадлежать ей, анализ ДНК не подтвердил эту заманчивую теорию.

Нефертити, чье имя переводится как «прекрасная пришла», родилась около 1370 года до н. э. и была женой фараона Эхнатона во времена 18-й династии. Выросшая в царском дворце Фив, она, вероятно, была дочерью Айя, визиря Аменхотепа III и брата матери Эхнатона, царицы Тейе (Тия). Обрученная с будущим царем в возрасте одиннадцати лет, Нефертити родила ему шестерых дочерей, три из которых родились в Фивах и три в Ахетатоне (современная Амарна). К сожалению, после двенадцатого года правления Эхнатона Нефертити исчезла из исторических записей, что привело к спекуляциям о ее судьбе. Хотя самый простой вывод может свидетельствовать о ее смерти (1330 - 1336 гг. до н. э.), отсутствие каких-либо записей о захоронении или свидетельств в царской гробнице Амарны оставляет ее окончательную судьбу окутанной тайной.

Сдвиг в художественном стиле периода Амарны оказал длительное влияние на последующие периоды египетского искусства. После правления Эхнатона, хотя от многих аспектов его художественных новшеств отказались, некоторые элементы натурализма и акцент на индивидуализме сохранились. Например, более позднее искусство 19-й династии стало включать в себя более реалистичные изображения, хотя все еще сохраняло многие традиционные черты.

Более того, акцент периода Амарны на солнечном диске, Атоне, и изображение царской семьи в интимных и обыденных позах оказали влияние на религиозную и царскую иконографию в более поздние периоды. Уникальный стилистический выбор, сделанный во время правления Эхнатона, можно рассматривать как предвестник более выразительных и разнообразных художественных стилей, появившихся в более поздней истории Египта.

Сегодня бюст Нефертити продолжает восхищать миллионы людей, привлекая посетителей со всего мира, которые стремятся прикоснуться к прошлому. Это служит напоминанием о богатом ковре человеческой истории, где переплетаются искусство, культура и власть, и где наследие загадочной царицы Египта все еще находит отклик в сердцах. В присутствии «Нефертити» невозможно не восхититься непреходящим очарованием древних цивилизаций и историями, которые они оставили после себя. Прекрасная красота Атона, красавица пришла к нам сквозь глубь веков!

❯❯ Месопотамия ❯❯ Первое имя истории

Нелицеприятные тайны Раннего Шумера: «люди из горной страны», «связанные петлями», «штуки» и первые имена в истории.

В колыбели цивилизации, расположенной на плодородных просторах Плодородного Полумесяца, некогда происходили глубокие преобразования приведшие человечество к современному миру. Когда около 3400 года до н. э. жители древней Месопотамии перешли от кочевого образа жизни к оседлому земледелию и скотоводству, они не только увеличили свои возможности по обеспечению себя продовольствием, но и породили новый социальный класс - рабов. Эта бесправная группа, которую часто рассматривали как простой товар, стала неотъемлемой частью растущей экономики, ознаменовав значительный сдвиг в обществе и экономике.

Истоки рабства в Месопотамии остаются окутанными тайной. Однако самые ранние формы письменности, известные как протоклинопись, дают нам возможность заглянуть в те времена. Этим древним надписям, которые в основном использовались для ведения административных и хозяйственных записей, не хватало способности передавать абстрактные понятия. Вместо этого они тщательно документировали поступление и потребление материальных ценностей, включая тревожащие упоминания о людях как собственности.

Разгадывая ребусы древнейших малопонятных табличек позднего Урукского периода и последующего Джемдет-Насра, мы встречаем перечень такого имущества как «люди из горной страны» (KUR~a - гора, чужая земля, военнопленный). Их описание полностью соответствует шаблону документов учёта коров, коз или овец. Также эти невольники описываются как «связанные петлями» или просто «штуки/единицы».

Наличие рабов в централизованном крупном храмовом хозяйстве Урука и других протогородов Южной Месопотамии подтверждается изобразительными источниками. Однако, если мы правильно оцениваем контекст столь ранних записей, рабы могли быть и в личном владении.

Короткие бездушно-бюрократические описания, намекают на бесчеловечность в обращении с этими несчастными. Рабы были не просто работниками; они рассматривались как собственность, сродни домашнему скоту, и их существование было тщательно занесено в каталог наряду с крупным рогатым скотом и овцами.

В американском Музее изучения древних культур Западной Азии и Северной Африки в Чикагского университета хранится глиняная табличка OIM A02513 из важного центра ранней месопотамской цивилизации под современным названием Джемдет-Наср. Этот артефакт врёмен позднего Урука (Урук III, 3200-3000 гг. до н.э.) ценен удивительной сохранностью: большинство из почти 5 тыс. табличек этого времени представлено в виде повреждённых фрагментов. Это очень простой документ описания имущества всего из трёх частей. В левой части записано название имущества и его владелец, а справа два блока клинописных знаков идентифицирующих это имущество:

1.a. 2(N01) , || GAL~a SAL

1.b1. , (EN~a PAP~a X)a

1.b2. , (SUKKAL GIR3@g~c)a

Что можно перевести как:

2 раба (мужчина и женщина) (человека по имени) Гал-Сал

(раб мужчина) Энпап [Х - нечитаемый повреждённый знак]

(рабыня женщина) Суккал(ь)гир

В данном случае древний писец не посчитал нужным уточнять дополнительные свойства имущества, как в других аналогичных табличках. Например на документе из древнего города Умма, который зарегистрирован в международной базе клинописных текстов как CDLI 2009/4 §4 (P006268), вслед за именами рабов идут такие пояснения как: «ребёнок трёх лет», «девочка, очень маленькая» или «с глазами цвета лазурита». Более поздние таблички шумерского раннединастического периода о распределении пайков упоминают беременных невольниц и рабынь с детьми. Такое описание наводит на мысль о пугающей нормализации их статуса как простых «деталей» в экономическом механизме того времени.

Табличка OIM A02513 (она же CDLI MSVO 1, 222 (P005289)) не только сообщает нам нелицеприятные подробности положения некоторых людей в раннешумерском обществе, но и даёт нам самую первую в истории (т.е. зафиксированном письменностью периодом) запись личных имён. Вообще, есть более ранний документ, даже серия документов, где фигурирует некий «кушим» (kushim), который может быть названием должности или даже органа управления, а не именем конкретного человека.

Что касается нашего артефакта из чикагского музея, то вероятнее всего имя Гал-Сал было получено шумерским мужчиной при рождении, а несчастные невольники получили свои имена или прозвища уже после потери свободы. Сохранение за рабами экзотических иностранных имён не подтверждается позднейшей ассирийской, древнеримской и относительно недавней американской практикой. Новым хозяевам проще переименовать своё «имущество». Поэтому Энпап-? и Суккал(ь)гир - не обязательно имена в понимании очень важного атрибута лично свободного полноправного члена общества. Если это так, то это отражает не только потерю свободы, но и идентичности, еще больше стирая их прошлое.

Удивительным образом имена, зафиксированные на древней глиняной табличке пять тысяч лет назад, принадлежат не могущественному правителю или влиятельному жрецу, а скорее рабовладельцу или надсмотрщику и его невольникам. Это откровение побуждает нас пересмотреть наше обыденное понимание истории, напоминая нам о том, что основы нашей современной цивилизации были заложены не только сильными мира сего, но и теми, кто трудился в тени, и их истории часто оставались невысказанными.

По мере того как мы продолжаем раскопки руин древней шумерской цивилизации Месопотамии, нам напоминают, что история - это не просто летопись могущественных людей; это также гобелен, сотканный из жизней всех его обитателей, каждая нить которого представляет собой уникальную историю, ожидающую своего раскрытия.

❯❯ Великая степь ❯❯ Девушка из Утёвки VI

ДЕВУШКА ИЗ УТЁВКИ VI

графическая реконструкция

лица по черепу женщины

(возраст около 17 лет)

Ямная общность археологических культур раннего бронзового века примечательна своими особыми обычаями погребения, которые включали захоронение умерших в больших глубоких ямах (откуда название), покрытых насыпями земли, известными как курганы. Влияние культуры ямной общности можно увидеть в различных археологических памятниках по всей Европе.

Ямники были скотоводами и, как полагают, одними из первых, кто использовал колёсные повозки. Их общество было организовано в небольшие мобильные группы, что позволило им адаптироваться к обширным пастбищам региона и перемещаться на огромные расстояния. Для кочевников курган служил отличным знаком погребения их предков.

Ямная культура использовала передовые достижения в металлургии, в частности, медь и мышьяковую бронзу, что ознаменовало переход к бронзовому веку.

Носители индоевропейского языка, согласно исследованиям ДНК, сыграли заметную роль в миграции и смешении популяций по всей Европе и частям Азии, влияя на генетический состав и культурные практики.

Ямная культурно-историческая общность относится к успешным ранним человеческим обществам, которые заложили основу современного мира в Европе и за её пределами.

❯❯ Анатолия ❯❯ Гробницы Аладжа-Хююка

Не все то золото, что блестит: царские гробницы Аладжа-Хююка и скрытая история хаттов

В трудах о ранних цивилизациях обычно «блистают» шумеры из Южной Месопотамии и египтяне из долины Нила. Однако, углубляясь вглубь человеческой истории, мы открываем удивительную историю сложного общества, которое процветало в центральной Анатолии около 2500 года до н. э., когда фараон Хуфу готовил свою грандиозную пирамидальную усыпальницу, а эпические герои из Урука Энмеркар и Лугальбанда вели войска «черноголовых» против легендарной страны Аратта, полной золота, серебра, лазурита. Этот загадочный народ, известный как хатты, предлагает увлекательный взгляд на мир, который часто остается в тени своих более известных соседей.

Хатты, доиндоевропейский народ, испытали значительное влияние шумеро-аккадской культуры, во многом благодаря активной торговле с Месопотамией. Например они не имели собственной письменности, используя месопотамскую клинопись. Благодаря мягкому климату с обилием дождей местные земледельцы стабильно собирали богатые урожаи зерна, а на пастбищах паслось множество скота. Помимо прекрасной древесины и камня, необходимых для строительства, но дефицитных в Месопотамии, Анатолия имела богатые рудники, которые давали медь, серебро, и золото.

По мере того как анатолийские поселения позднего каменного века превращались в протогорода, конкуренция между растущими сообществами усиливалась. Подобно шумерским лугалям, военные вожди и цари народа хаттов приняли на вооружение месопотамский комплекс вооружений и атрибуты власти, включая боевые повозки и штандарты. Однако они отличались уникальной эмблемой власти: широкой золотой короной, ярким символом их царского статуса.

К северо-востоку от хеттской столицы Хаттусы расположен Аладжа-Хююк (Alacahöyük, Alaca Höyük, Alacahüyük) - место, которое было непрерывно заселено на протяжении более 6 000 лет. Во времена правления грозного месопотамского царя Саргона Аккадского этим регионом правили цари городов-государств хаттов, хотя их роль в противостоянии военным походам Саргона остается окутанной тайной. Клинописные записи сообщают нам их искаженные имена, намекая на сокрушительные поражения анатолийцев от аккадского оружия Саргона и его внука Нарам-Суэна, но они не дают представления о запутанном политическом ландшафте Хатти.

Археологические раскопки в Аладжа-Хююке открыли сокровищницу артефактов: на сегодняшний день обнаружено 13 царских гробниц. Погребальные предметы, обнаруженные здесь, входят в число самых значительных доисторических находок, соперничая с сокровищами из Ура, Майкопа, Варны и Трои. Изначально датируемые ранним бронзовым веком (около 2300-2150 гг. до н. э.), эти гробницы дали множество потрясающих артефактов, включая фибулы, диадемы, пряжки для поясов и замысловатые рельефные фигурки, а также солярные боевые штандарты, статуэтки животных и даже фрагменты железного предмета метеоритного происхождения. Тут же возник соблазн считать мертвецов в коронах жертвами аккадского вторжения.

Как и во многих других исторических повествованиях, научная польза этих «златообильных» усыпальниц сдерживается рядом «но». Изначально ведущие эксперты по древнему месопотамскому искусству утверждали, что стилистические элементы артефактов царского погребального комплекса слишком архаичны для эпохи Аккадской империи. Нужно было искать возможность рассмотреть варианты более раннего происхождения могильника. Но как это сделать?

Прорыв произошел, когда исследователи из Рурского университета Бохума применили передовые методы анализа в Музее анатолийских цивилизаций в Анкаре. Их исследования выявили деревянные рукоятки на различных инструментах, в том числе на шилах, которые впоследствии были датированы и позволили соотнести царей земли Хатти с их современниками из Ура и Трои (II уровня) в начале третьего тысячелетия до нашей эры (2850-2450 гг. до н.э.).

Более того, сверкающие сокровища, которые когда-то ослепляли наблюдателей, оказались не такими, какими казались. Многие предметы, которые раньше считались чистым золотом, на самом деле были сделаны из серебра или бронзы и просто позолочены. Древние мастера использовали сусальное золото, настолько тонкое, что его толщина составляла всего микрометр.

А что же корона? По крайней мере, одна часть этой царских регалий осталась верна своей репутации: корона действительно полностью золотая!

Иистория Аладжа-Хююка - история о потерянной цивилизации, доблестном сопротивлении захватчикам и непреходящей притягательности золотых гробниц, напоминающая нам о том, что история часто оказывается сложнее, чем кажется на первый взгляд.