«Гото Предестинация».

Глава 1

Как-то в новостях услышала дивную историю про то, что в Воронеже, при восстановлении парусника, который лично построил Петр 1 судостроители столкнулись с неразрешимой проблемой: из гравюр и зарисовок этого парусника совершенно не понятно, как он был построен (по какому стилю, по каким чертежам), а главное, как он держался на плаву. У меня тут же возникло ощущение, что все это я уже где-то слышала (читала, видела). И я подумала, русский народ не изменился за последние 300 лет. Он, наверное, вообще был таким всегда. Отсюда родилась зарисовка…

***

В конце апреля робкий стук в дверь снова разбудил Осипа Найта . Тот по привычке прикрыл Катьку одеялом. Сверху, дабы окончательно скрыть следы ее присутствия кинул еще две подушки. Потом надел носки и, шатаясь, побрел открывать. За дверью он обнаружил Лукьяна Верещагина.

- Пшел вон, - необычайно громко для полусонного человека рявкнул Осип, - Остав`те м`еня в покое! - Гортаня и ломая слова, отчеканил англичанин.

- Ваше превосходительство… - заблеял Верещагин, - Спаси душу грешную…

- Какое я тебе превосходительство, дурак! - удивился Осип.

- Это я так для удовольствия… ибо для меня всякий гений превосходного звания достоин! - заворковал Верещагин – Милостивый государь, выручи! Дуру эту «Преду…» «Поде…»…

- Предестинацию, - дотошно поправил англичанин.

- Продестурацию эту, прости господи, на днях ведь на воду спустят.

- Это корыто не поплывет, - отрезал Осип и беспокойно переступил с ноги на ногу, потому что подушки на Катькином заду покачнулись, и она издала не то томный, не то придушенный вздох.

- Милый мой, душечка, - Верещагин упал на колени, - Меня ж вздернут. А у меня жена, детишки малые! Кто им на хлебушек подаст?!

Верещагин полз на коленях в сторону Осипа, явно желая продолжить разговор в спальне, но Осип встал скалистым утесом на пороге гавани своего счастья, где под одеялом ворочалась пышнозадая Катька, о которой не гоже знать никому, потому что Осип Найт примерный семьянин, и в далекой Англии его ждет любимая жена. Как она хоть выглядит… Осип поморщился и коленями вытолкал Верещагина в коридор. Потом вышел сам и плотно прикрыл за собой дверь.

- Встань и перестань нюнить! – вполне по-русски, хоть и с акцентом прошипел Найт, - Неча было пить, баб по кабакам лапать , да воровать неуемно.

- Да ежели я даже в монахи записался, какой с того прок?! – возмутился Верещагин, быстро вскакивая с колен.

Осип зашагал в кабинет, Верещагин посеменил следом, приговаривая:

- Ты ж его знаешь. Он же Государь! Сказал – так и будет.

- А ты корабельных дел мастер, мать твою! – не сдержался англичанин, - Почто Государевы деньги в Венеции проматывал? Чему ты там научился?!

- Так ведь Петр чертеж положил на стол и молвил: «зело есть первый российского флота фрегат». Ну а я ему: «великий государь, этот фрегат плавать не будет». А он чертеж свернул и меня же этим зело есть первым фрегатом так по башке отходил, что я и сам поверил, будто сия дрянь будет аки Сирена по волнам скакать. А на верфи у Государя не чертежи в руках были, а молотки да рубанки. Кто ж ему слово поперек скажет, коли он тут же руки лезет распускать!

Они дошли до кабинета. Найт задержался у двери, все еще раздумывая:

- Я говорю, когда надо.

- Так ты ж иностранец! – Верещагин даже улыбнулся, - Заграницу у нас уважают. А нас можно и в острог, и на каторгу, и язык усечь. Да мало ли как еще… - он махнул рукой и перестал лыбиться.

- Жди здесь, - Осип зашел в кабинет. Несмотря на приказ Государя помогать русским судоделам, чем может, Осип имел свои секреты, которые не спешил раскрывать подопечным. Если все показать, то сам с голым задом останешься.

Ожидание показалось Верещагину вечностью. И когда он уже подумал, что непробиваемый иностранец в кабинете повесился, поскольку так или иначе, но провал первого парусника флота российского и на его карьере поставит жирный крест, Найт вышел и вручил ему небольшой листочек с чертежом. Верещагин жадно впился глазами в размашистые каракули. Через пять минут тщетных усилий понять, он посмотрел на Осипа с невинностью младенца:

- Что это?

- Пузырь, - просто сказал Осип. Из парусины. Размеры тут указаны, управлять нужно вручную. Люди должны быть проверенные, чтобы не болтали. По моим подсчетам с полчаса продержит корабль на плаву. А там веди его подальше от суетных глаз.

- А коли Государь решит сам корабль вести?

- Не решит. Что он, дурак что ли?

27 апреля 1700 года Александр Данилович Меньшиков теснил иностранных послов и почетных гостей к зарослям, которые напрочь скрывали вид на верфь, с которой должен был сойти фрегат «Гото Предестинация». Он неустанно напоминал о накрытых столах и дивных яствах, которые ждут желающих буквально в паре шагов. К его великому удовольствию многие иностранцы поддались искушению и направили свои стопы в сторону желания желудков. Вид первого фрегата Российского вызывал трепет.

- Еб те… - правым ухом услышал Меньшиков и метнулся к хилому пареньку, который быстро водил грифелем по листу. В глазах его блестел шальной ужас, смешанный с языческим поклонением.

Меньшиков схватил мальца за ухо.

- Кто таков?

- Еремей! Терехов! – заверещал тот.

Меньшиков отпустил его, поскольку некоторые иностранные послы вдруг потеряли интерес к яствам и развернулись, желая насладиться интересным зрелищем.

- Ты какого лешего тут околачиваешься? – прошипел Меньшиков.

- Так подмастерье я, господина Пикарта. Они желают гравюру делать с первого русского фрегата. Послали меня, дабы зарисовать…

Меньшиков глянул на листок и, поморщившись, дал парню оплеуху:

- Малюй хорошо.

- Так я и пытаюсь. Правильно… Натурально…

- Не натурально, а хорошо. Понял? Лично проверю. И если мне не понравится, пеняй на себя…