Городовой-4

Глава 1

Стальск, 1873 год. Осень.

После недавнего дождя воздух в Стальске был густым, сырым и пах мокрой листвой, остывшим дымом и прелой землёй. Лужи стояли на мостовых, отражая свинцовое небо, а листья, сбитые ветром, плавали в них, как маленькие бурые кораблики. Городовой Борис Херов снова вышел на дежурство — в том же тяжёлом мундире, с той же дубинкой на поясе и с тем же твёрдым убеждением, что порядок в городе держится исключительно на его плечах.

Он шёл по аллее Ивана Грозного, ступая так, чтобы попадать только на сухие участки, и хмуро оглядывал округу. Всё казалось подозрительным: промокший пёс, который слишком быстро шмыгнул в подворотню, старушка, что-то бормотавшая себе под нос, даже ворона, сидевшая на заборе с чересчур важным видом. Борис был начеку.

И вдруг он увидел то, от чего у него кровь застыла в жилах.

На скамейке, где обычно сидели лавочники и читали газеты, лежал свежий выпуск. А над ним, не подозревая ни о чём, стоял осёл — видимо, забредший с окраины — и как раз в этот момент совершал то, что ни один уважающий себя гражданин не должен совершать на виду у всех. И хуже всего было то, что всё это происходило прямо на лице министра иностранных дел, напечатанном на первой полосе.

Борис замер, потом медленно сжал кулаки.

«Осквернение! — пронеслось у него в голове. — Да не просто осквернение, а политическое преступление! Этот осёл — враг империи!»

Не раздумывая, он ринулся вперёд, схватил осла за верёвку, которая болталась у того на шее, и грозно рявкнул:

— А ну, стой, злодей! Ты у меня за министра ответишь!

Осёл, не привыкший к такому обращению, заблеял и попытался вырваться, но хватка у Бориса была железная. Городовой поволок его по аллее, не обращая внимания на крики прохожих и смех мальчишек, бежавших следом.

— Не шумите! — рявкал он на зевак. — Тут государственное дело! Осквернитель министра задержан!

Так, ведя перед собой упирающегося осла, Борис торжественно вошёл в полицейский участок. Все дежурные разом замолчали и уставились на эту процессию.

— Докладываю! — рявкнул Борис, стукнув каблуками так, что даже осёл вздрогнул. — Задержан преступник, осквернивший лицо министра иностранных дел! Сейчас будем выяснять, кто его подослал!

В комнате повисла тишина. Потом один из городовых, молодой и ещё не потерявший чувства юмора, тихо произнёс, прикрывая рот рукой:

— Борис, брата привёл…

Кто-то фыркнул, кто-то уткнулся в бумаги, чтобы не расхохотаться, а писарь уронил перо и долго его искал, пряча лицо.

Из кабинета вышел генерал Азаров. Он шёл медленно, и лицо его выражало такую усталость, будто он только что пережил землетрясение. Подойдя ближе, он несколько секунд смотрел на осла, потом на Бориса, потом снова на осла. Затем, не говоря ни слова, он один раз тихо и отчаянно ударился лбом о стену. Не сильно, но выразительно.

— Любезный мой Борис, — наконец произнёс генерал, потирая лоб. — Я тут подумал… и решил, что твои таланты… слишком велики для города. Я перевожу тебя под Стальск. В деревни. Там твоя работа нужна как никогда!

Борис нахмурился, пытаясь понять, обида это или похвала. А потом его лицо прояснилось.

«Повышение! — подумал он. — Меня ценят! Наконец-то доверяют настоящее дело!»

— Слушаюсь, ваше превосходительство! — отчеканил он, вытягиваясь по стойке смирно. — Готов служить империи на новом посту!

Генерал прикрыл глаза, будто молясь о терпении, и махнул рукой.

Борис деловито запер осла в подсобке, попрощался с участком — с достоинством, но без лишней сентиментальности — и, прихватив верёвку, повёл своего «преступника» прочь.

— Ну, теперь ты у меня по-другому запоёшь, — бормотал он, подталкивая осла. — В деревне порядок наведём. Там, небось, и министры, и генералы, и кто хочешь… А мы начеку!

А в участке, когда тяжёлые двери закрылись за ними, раздался дружный хохот. Только генерал Азаров не смеялся. Он снова тихо ударился лбом о стену и прошептал:

— Господи, спаси и сохрани деревни…