Городовой

Глава 1

Стальск, 1870 год. Российская империя.

Лето в Стальске выдалось на редкость знойным. Пыль поднималась от булыжной мостовой, висела в воздухе плотным желтоватым облаком и оседала на мундирах, на шляпах, на воротниках. Солнце безжалостно палило, и даже тени казались сухими и ломкими. В такую пору хотелось спрятаться в прохладной избе, налить кружку квасу и сидеть, не шевелясь. Но Борис Херов, городовой, не имел права прятаться. Служба.

Борис Херов был человеком основательным, грузным и, как шептались за спиной, «тупоголовым». Сам он этого слова не знал, но суть чувствовал: ему проще было схватить, задержать, отвести, чем распутывать хитросплетения слов. Зато слух у него был отменный. Вот и сейчас, проходя мимо базара, он уловил сквозь гомон торговцев и скрип телег крики, ругань, а потом и звук удара.

— Опять эти, — пробормотал Борис, поправляя ремень и ускоряя шаг.

На базарной площади, у лотка с солёными огурцами, и правда кипела потасовка. Двое мужчин, оба красные, потные, с расстёгнутыми воротниками, толкались и сыпали проклятиями. Один размахивал руками, тыча пальцем в грудь другому, а второй, пошатываясь, вдруг осел прямо на землю и, к удивлению всех, тут же захрапел, уронив голову на грудь.

— А ну, тихо! — рявкнул Борис, выходя на середину круга зевак. — Что тут творится?

Тот, что стоял, выпрямился и гордо вздёрнул подбородок.

— Да вот, этот мерзавец посмел поднять на меня руку! — заявил он, вытирая рукавом лоб. — Я, между прочим, генерал в отставке! А он, пьяная скотина, чуть не сбил меня с ног!

Городовой посмотрел на спящего. Тот мирно посапывал, привалившись к бочке с капустой. Вид у него был самый что ни на есть виноватый.

— Генерал, значит… — протянул Борис, кивая. Это добавляло делу важности. Напасть на генерала — это не просто драка, это почти государственное преступление. — Ну, тогда всё ясно.

Он наклонился, схватил спящего пьяницу за шиворот и рывком поставил на ноги. Тот что-то промычал, но тут же снова обмяк.

— Веду его в участок, — объявил Борис, волоча мужчину прочь с площади. — За нападение на генерала!

Зеваки одобрительно загудели. Порядок восстанавливался.

Путь до участка лежал через узкую улочку, где от жары плавился дёготь в щелях между камнями. Борис тащил пьяницу, тот болтался, как тряпичная кукла, и время от времени глухо стонал. Городовой уже предвкушал, как запишет всё в журнал, как поставит печать… и тут из переулка вышел ещё один мужчина в штатском, но с осанкой, которую ни с чем не спутаешь. Высокий, прямой, с седыми бакенбардами — настоящий генерал.

— Эй, служивый! — окликнул он Бориса.

Городовой остановился, вытянулся, насколько позволял грузный живот и спящий пьяница в руках.

— Здравия желаю, ваше превосходительство! — гаркнул он.

Генерал Азаров (а это был именно он) нахмурился, переводя взгляд с городового на его ношу.

— Что это ты тут делаешь? Кого ведёшь?

Борис приосанился.

— Так точно, ваше превосходительство! Задержал злоумышленника! Этот вот алкаш на генерала напал! Прямо на базаре!

Лицо генерала Азарова вдруг потеряло цвет, став пепельно-серым. Он даже слегка попятился.

— Ты… что говоришь? — тихо переспросил он, будто не веря своим ушам. — На генерала? На меня?

— Не на вас, ваше превосходительство, — терпеливо пояснил Борис. — Там, на базаре, другой генерал. В отставке. А этот его побил.

Генерал Азаров шумно выдохнул, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на облегчение, смешанное с ужасом.

— Послушай, любезный… — начал он, понизив голос. — Я тут мимо шёл, но… я никого не бил. И меня никто не бил. Я вообще только из поезда. И того генерала в глаза не видел.

До Бориса начало доходить. Медленно, тяжело, как чугунный шар катится по склону, смысл слов докатывался до его сознания. Он посмотрел на пьяницу, потом на генерала, потом снова на пьяницу.

«Тупоголовый», — вспомнилось ему обидное слово. И сейчас он сам почувствовал себя именно таким.

— То есть… вы не тот генерал? — уточнил он, уже понимая, что всё пошло не так.

— Я вообще не участник этой драмы! — почти взмолился генерал. — Просто шёл домой!

Борис почувствовал, как жар, не летний, а стыдный, заливает его шею и щёки. Он резко разжал руки, и пьяница, не просыпаясь, кулем рухнул в большую грязную лужу, которая образовалась после вчерашнего дождя. Раздался громкий всплеск.

Пьяница булькнул, открыл один глаз, тут же закрыл его и, ловко извернувшись, покатился прочь по мокрой земле, исчезая в ближайшем проулке. Только пятки мелькнули.

— Вот же хитрец… — пробормотал Борис себе под нос.

Генерал Азаров смотрел на эту картину, приоткрыв рот.

— Ты его… в лужу? — только и смог вымолвить он.

— Случайно вышло, — буркнул городовой, поправляя мундир. — Виноват, ваше превосходительство. Ошибся малость.

Азаров покачал головой, будто пытаясь стряхнуть увиденное, и быстро пошёл прочь, бормоча что-то про «эти провинциальные порядки».

А Борис, постояв ещё минуту над лужей, тяжело вздохнул и поплёлся обратно на базар. Надо было как-то объяснять зевакам, куда делся преступник. Да и тот «генерал в отставке» наверняка ещё там, кричит и требует справедливости.

Лето продолжалось. Жара стояла невыносимая.