Горькое лето двадцатого века
Глава 1
Из ворот под вывеской «Автомастерская Ёргана Хуберта» вышел седоволосый, но крепкий старик, с тонкими черными пижонскими усиками, ото лба через глаз и всю щеку тянулся старый шрам, этот шрам не уродовал, а скорее на оборот добавлял мужества лицу. За ним шел мужчина в рабочем халате.
Старик – ты все понял?
- Да господин директор – ответил мужчина в халате.
Невдалеке стоял роскошный БМВ 7й серии, рядом с ним нетерпеливо топталась молодая женщина, повиснув на руке у молодого человека и пацаненок в национальных баварских шортах лет пяти.
- Папа!!! Ну ты скоро? – утомленно прокричала женщина.
Старик подошел, еле прихрамывая к машине и обернувшись кинул мужчине в халате - В понедельник позвоню!
- Да, господин директор.
Старик сел за руль, рядом молодой мужчина сзади разместились женщина и пацан. Он нежно провел рукой по торпеде, как это делают, когда подходит соседская ласковая собака и рука сама начинает ее гладить, так же и старик погладил машину, и обратился к ней – Поехали!
Мотор ожил, зазвучав благородным басом, и машина медленно выехала из двора. Так началось раннее утро 19 июля 1980 года.
Молодой человек обратился к старику – Ёрган, а почему нельзя было на поезде поехать?
- Не люблю, я поезда – как-то не то что бы резко, но явно с негативом бросил старик.
- Папа вообще не любит ездить далеко, если бы не этот контракт, то он бы ни за что не поехал бы.
К вечеру они были уже в пригороде Парижа. На заднем диване мирно дремали мужчина, а на его плече женщина, рядом со стариком сидел пацан и с интересом смотрел в окно.
Показалась табличка «PARIS», за ней была зебра пешеходного перехода, низкое солнце заката на мгновение ослепило старика, и он не заметил пешехода у зебры, пешеход возмутился что его не пропустили, и что-то прокричал вслед проехавшей машине высоко взмахнув рукой в верх, как бы посылая проклятия, эту картину увидел старик уже в зеркало заднего вида, и переведя взгляд вперед… передним была та же дорога, но только покрытая не асфальтом а брусчаткой.
По брусчатке ехала колонна военных грузовиков с крестами вермахта, вдоль дороги стояла толпа людей радостно подняв руки в нацистском приветствии и размахивала флажками со свастикой. В одном из грузовиков сидел молодой, нагло улыбающийся парнишка лет 25, он повернулся к водителю – А француженки ничего, есть симпатичные!
Старик мотнул головой и перед ним опять была асфальтированная дорога. Толи в слух, толи мысленно он произнес с досадой – Ничего не изменилось.
В ресторане отеля в котором путешественники ужинали по телевизору шли новости.
Диктор французского телеканала рассказывал об открытии в Москве олимпийских игр.
- Тоже мне олимпиада, одни коммунисты собрались. – Заметил Штефан с ехидством.
- Да, наши просто побоялись в СССР ехать. – заметила женщина - Продуют им всё.
На экране телевизора показывают стадион Лужники.
- Одно понятно, что такого бардака как у нас восемь лет назад не будет точно – Добавил Штефан.
- Это точно, там все ходят строем – в свою очередь съехидничала женщина – чуть, что сразу к стенке и все. Нет человека – нет проблем.
Сперва показали огромный стадион, на котором проходила церемония открытия XXII летних олимпийских игр и вдруг вместо праздничного стадиона на экране появилось огромное поле, по периметру которого стояли советские автоматчики с так узнаваемыми автоматами ППШ на перевес, а все поле было занято пленными немецкими солдатами, затем на экране показали Красную площадь от которой тянулась улица Горького, и снова картинка поменялась на колонну немецких военнопленных которые прошли маршем по Москве 17 июля 1944 года, это было всего 36 лет тому назад. Диктор продолжил что-то рассказывать о церемонии открытия олимпиады и красавице Москве.
Старик поднялся и пошел в сторону бара.
- Папа ты куда? – встрепенулась женщина.
- Сейчас вернусь. – бросил старик.
Молодые люди продолжили ужинать, поглядывая в окно на праздно гуляющий Париж
Подойдя к стойке, старик обратился к официанту – Гарсон, водка силь ву пле!
Официант потянулся за шотом, но старик произнес по-немецки резко и четко – Вере (стакан фр.).
Официант удивился, но взял стакан и стал медленно наливать водку, ожидая, когда старик его остановит, только после того как он наполнил стакан больше чем на половину старик его остановил – Стоп.
Старик взял стакан, как-то странно посмотрел на него, как будто что-то говорил ему глазами, поднял локоть перпендикулярно полу и опрокинул в рот.
Официант открыл пакетик с орешками и высыпал их на тарелку, пододвинув их к старику, но тот сделал то что до этого официант не видел никогда, старик поставил стакан на барную стойку и поднеся руку в пиджаке к лицу сильно втянул воздух носом – Посьлье пьервой не закусывайю…
За столом мужчина спросил у женщины – Там что, Ёрган водку пьет что ли?
- Нет, ты же знаешь папа ничего кроме пива не пьет, он-же истинный бюргер! – ответила она
- Руссо – поинтересовался официант у старика.
- Найн – отрубил тот.
Вернувшись за стол, старик погрузился в свои мысли. Внук с интересом смотрел телевизор, по которому показывали Москву.
- Деда, а ты в Москве был?
Старик даже как-то вздрогнул от этого вопроса – Был – протянул он задумчиво…
Расскажи, а Москва и в правду такой красивый город?
Дома расскажу – ответил старик, и погрузился в свои мысли.
В полутемной комнате на стуле сидела женщина совершенно седая не определенного возраста, перед ней стоял на коленях и рыдал мужчина, он был не мытый, в ватнике.
Женщина его гладила по голове и только бормотала сквозь слезы – живой, живой, живой… Слава богу, живой.
Мужчина поднял голову, его лицо пересекал шрам от лба через глаз до щеки, шрам был очень старый.
– Мама, как ты была права…
- В чем, Ёрган?
Во всем, ты была права... Я тысячу раз думал, что меня убьют...
- Давай кушать, сын. Все позади. Ты дома... – сказала женщина.
Она поднялась и стала суетится на кухне. Мужчина с трудом поднялся и сильно хромая подойдя к столу достал из самодельного вещь-мешка консервную банку с русской надписью «Тушенка», ещё что то, и бутылку водки.
Они сидели за столом напротив друг друга и не могли оторвать взгляд…
Мужчина достал из серванта два стакана, налил водки и высоко подняв локоть выпил залпом после чего занюхал рукавом.
Ты знаешь все это время я больше всего хотел узнать кто мой отец. Ты никогда мне о нем не рассказывала… а там… я все время думал о тебе и о нем… семья, это самое ценное что есть у человека…
Аудитория учебного заведения.
За столами сидели совсем молодые люди. Лектор поздравляет с поступлением студентов на медицинский факультет Мюнхенского университета. Он также говорит, что в этом, 1913 году, в университет поступило рекордное количество студентов. И еще что-то… про историю университета, про высокое звание врача и так далее… так далее…
Юная девушка внимательно слушала лектора, а с соседнего ряда за ней не менее внимательно наблюдал высокий красавец с тонкими черными пижонскими усиками.
Как только лектор сообщил что все свободны, молодой пижон подошел к девушке – Я поражен вашей красотой. Разрешите представится - будущий светила Германской медицины - Доктор Йозеф Ме... Для Вас просто Йозеф.
- Марта. Будущая светила психологии. Но для вас, только доктор Марта – Парировала девушка - Вижу сейчас вы больше озадачены изучением других наук, нежели медицины.
Вероятно, это была та самая любовь с первого взгляда о которой написано множество романов.
Йозеф ухаживал за Мартой, как только мог. Он заваливал ее цветами и конфетами при этом оставался, иногда даже чересчур, галантным кавалером, воспитание в хорошей семье дало свои плоды.
Студенческая пора — это, наверное, самое романтическое время.
Молодые люди проводили все свободное время вместе, посещая вместе театры, музеи, выставки и конечно кино
Марта и Йозеф гуляли по Мюнхенскому зоологическому музею и рассуждали на тему медицины.
- Только хирургия спасет человечество от всех болезней. Хирургия - это царица медицины. – Со знанием дела рассуждал Йозеф.
- Хирургия может поправить только физические недостатки, а главное, это душа, внутренний мир человека. Здоровое тело, но с гнилой душой, это самый больной человек. Я все-таки думаю, что психология, вот основа здорового общества. – Парировала Марта.
- Вот например – Марта показала на скелет древнего животного – Почему вымерли динозавры? Они были крепкие и здоровые, а души у них не было…
- Ну ты сравнила… Это же бездумные животные, хотя и люди то не все особо мыслящие. – и Йозеф ехидно улыбнулся.
- И все-таки я считаю, что хоть хирургия и важна, но психология более прогрессивная тема, сколько тайн души открыл нам Фрейд. А хирургия, ну научатся люди пересаживать от одного другому органы, разные почки, печень, легкие, а душу то не пересадишь… Только здоровая и чистая душа может спасти человека…
Ну пусть будет так. В будущем, мы откроем свою клинику, я буду лечить тело, создавать здоровый человеческий механизм, а ты будешь исправлять души… Как там сказал Ювенал - «Mens sana in corpore sano», что в переводе с латыни – «В здоровом теле здоровый дух»
Рождественский рынок был ослепительно красивый, по нему держась за руки шли и болтали Йозеф и Марта.
На улице стоял фотограф и предлагал всем сделать рождественские фотографии две по цене одной! – Молодые люди! Сделайте художественное фото! Останьтесь молодыми на вечно!
А давай сделаем фото! – охотно согласился Йозеф – хочу, чтобы ты у меня была вечно такой красавицей!
Молодые люди хотели остановить время и на всегда остаться беззаботными студентами, фотограф несколько раз просил их посмотреть в камеру прежде чем смог поймать их счастливые лица объективом – Молодые люди смотрите в камеру, сейчас от сюда вылетит птичка!
- Забрать фото вы сможете у меня в ателье через три дня – сказал фотограф и протянул визитку.
Чрез несколько дней Йозеф принес в аудиторию две фотокарточки и одну вручил Марте.
28 июля 1914 года нарушило все дальнейшие планы, началась война. Но это было где-то далеко, как будто в другом мире…
В октябре Марте принесли телеграмму что ей нужно срочно приехать домой.
Приехав в свой родной городок Поинг, что недалеко от Мюнхена, она узнала, что ее родители погибли в железнодорожной аварии… Не в состоянии оправится от горя Марта решает взять академический отпуск, и какое-то время пожить дома.
За несколько дней до нового года раздался стук в дверь, на пороге стоял молодой солдат с тонкими черными пижонскими усиками, это был Йозеф. Он держал в руках железную коробочку с бельгийским шоколадом перевязанную алой лентой.
- Как ты меня нашел?
- Ну это не сложно, в деканате за коробку конфет можно узнать все – ответил Йозеф.
Он достал из внутреннего кармана конверт в котором лежала их общая фотография, на обратной стороне был написан ее адрес.
Меня призывают на фронт, и я не мог не попрощаться с тобой. Мне дали три дня.
Йозеф принес с собой не только конфеты, но и еще пару бутылок шампанского.
Когда они сидели за столом друг напротив друг друга, он достал бархатную коробочку.
Вся бравада, которая была присуща молодому франту куда-то вдруг делась, и он несколько смущаясь открыл коробочку, в которой было кольцо.
– Я хочу, чтобы ты была моей женой! После того как я вернусь с фронта, эта война не может быть долгой, мы с тобой поженимся. Я познакомлю тебя со своими родителями, и они конечно будут счастливы что мне так повезло с тобой. А пока если ты согласна, возьми это кольцо. - Смущаясь произнес Йозеф.
Конечно Марта была очень счастлива, она любила Йозефа, но всё-таки такое предложение ее несколько смутило. И сквозь смущении он тихо ответила – Конечно да. Я тебя буду очень ждать.
Все эти дни, они провели вместе. Три дня пролетели как одно мгновение, и когда он уходил на фронт, она стояла на пороге и провожала его как любящая жена.
- Я тебя буду ждать!
- Я скоро вернусь! У нас впереди много дел, и нас ждет пастор, он очень ждет, он мне так и сказал… - пошутил он на прощание.
Война не могла продлится долго и Марта надеялась, что они скоро будут опять вместе. А дальше будет венчание и долгая совместная жизнь, куча ребятишек и все как у всех…
Лето 1915 года было не жарким, поэтому Марта много гуляла. К лету живот уже заметно увеличился, но она и не думала скрывать беременность, в конце концов это ее дело.
Раздался стук в дверь, Марта обрадовалась и поспешила открыть дверь, на пороге стоял незнакомый солдат, он выглядел немного уставшим или явно неготовым к разговору.
- Здравствуйте! Марта?
- Да… - как-то испуганно ответила девушка
- Я друг Йозефа…
Она его перебила – что с ним? Он жив?
Солдат опустил глаза – нет, он погиб. Но он просил передать Вам что он счастлив был, когда был с Вами, и что он очень сильно любит Вас! Простите меня.
- Как это произошло? Нет! Не может быть!!! – Обезумев от горя прошептала Марта.
Солдат достал что-то тряпочное из кармана и протянул Марте, она машинально взяла и положила это в карман, затем он достал из кармана «Железный крест» с надписью «1914», она его зажала в руке так что края впились в ладони, еще он отдал ей наградной лист и фотографию на которой был Йозеф и Марта, а на обратной стороне красивым почерком был написан ее адрес.
- Нет. Я не верю... – Пробормотала Марта, Глядя на фотографию.
- Простите меня, Марта... Виновато сказал молодой солдат, и не попрощавшись ушел.
А Марта еще долго стояла на пороге своего дома молча глядя на фотографию, на которой были она и Йозеф, молодые и счастливые.
За всей этой сценой с порога своего хлебного магазина наблюдал Ицхак Розенблат.
Он был единственный из всего городка кто потом иногда заходил к Марте и спрашивал не нужна ли помощь.
– Ёрган! - Крикнула из кухни молодая мама - Возьми деньги со стола и сбегай к фрау Хельге за молоком, а на обратной дороге за хлебом!
Это было как самое любимое поощрение для пятилетнего Ёргана сбегать к фрау Хельге, ведь там была его подруга Ирма.
Подбегая к дому фрау Хельги Ерган обязательно срывал с их клумбы цветок, фрау Хельга это видела, но никогда не ругалась, а только каждый раз сажала новый.
С порога Ёрган громко прокричал – здравствуйте фрау Хельга! - И оставив бидон на крыльце прошмыгнул на задний двор, там на лужайке играла Ирма.
Ирма была белокурой девочкой на пару лет младше него. Ее задорный смех и очаровательная улыбка сводили с ума Ёргана.
Вручив цветок Ирме и немного поиграв с ней в салки, Ёрган схватил наполненный бидон с молоком и побежал дальше, крикнув на ходу - Спасибо, фрау Хельга.
- Ну а деньги потом мать занесет. И что у тебя только в голове, жених малолетний... – Не громко сказала Фрау Хельга вслед убегающему Ёргану.
- Добрый день, господин Розенблат – поздоровался Ёрган войдя в хлебный магазин
- Привет, тебе как обычно?
- Ага! – Ёрган поставил бидон на пол и стал шарить по карманам
- Ну что опять деньги забыл?
Да. - Он даже забыл заплатить за молоко.
- Ладно бери хлеб, потом занесешь. Как мама? Дома все нормально? – Поинтересовался булочник.
- Ага – ответил Ёрган.
Схватив горячий хлеб Ёрган беззаботно побрел домой.
- Маме привет передавай, сорванец. – На прощание сказал булочник
Марта войдя на кухню сразу заметила деньги на столе – ну что с ним будешь делать? Ладно потом всем занесу – сказала она в слух сама себе.
В кухню вбежал Ёрган поставил на стол бидон с молоком и аккуратно положил хлеб на стол целой стороной, так чтобы мама не увидела сколько он по дороге съел горячей корочки.
К десяти годам Ёрган уже преуспел в механике, возможно сказалось отсутствие отца, ему приходилось частенько выполнять мужскую работу по дому, а может просто были способности. Одно из любимых его развлечений было, это помощь в ремонте различной сельскохозяйственной техники в ближайшей мастерской. Он знал всех окрестных механиков и с удовольствием им помогал, за это они ему подарили набор инструмента. Далеко не каждый мужчина в его маленьком городке мог похвастаться таким инструментом, а у Ёргана он был.
Иногда к нему обращались соседи с не большими просьбами починить примус, или залудить посуду. В сарае он организовал свою маленькую мастерскую. Марта по началу пыталась иногда наводить порядок в сарае, но Ёрган очень ревностно относился к своему рабочему месту – Не место женщине в мастерской, это его, мужская территория.
Каким бы взрослым он не казался, он все равно оставался мальчишкой. Возможно эти противоречия присущи всем послевоенным детям, которые росли без отцов.
На заднем дворе его дома, в теплое время года вечно собиралась компания ребятни и Ёрган с огромным удовольствием всем чинил велосипеды. Особое место в этих компаниях занимала Ирма, она всегда была где-то рядом с Ёрганом, но при этом никогда не влезала в его мальчишеские интересы. Он же в свою очередь испытывал к ней самые нежные чувства, и оберегал ее от любых посягательств мальчишек.
Возвращаясь из школы, он зашел за свежими рогаликами в булочную Розенблата.
- Привет, Ёрган, у меня что-то с тестомешалкой случилось, а о твоих способностях механика ходят легенды, может глянешь? – Обратился с улыбкой кондитер.
- Здравствуйте, господин Розенблат, с удовольствием! А у Вас инструмент есть?
- Какой инструмент? Мой инструмент — это противень и руки.
- Тогда я мигом за инструментом.
Через несколько минут, Ерган подъехал к кондитерской на велосипеде, через плечо у него была перекинута брезентовая сумка с инструментом – Так, ну что тут у вас? – со знанием дела сказал парнишка, и провел рукой по машине, словно успокаивал её поглаживанием.
- Ага, цепь растянулась и слетела, сейчас все сделаем!
Прошло пятнадцать минут, и Ёрган явно гордый своей работой обратился к кондитеру - господин Розенблат, включайте и принимайте работу!
И действительно машина заработала!
Да ты просто мастер, возьми – И кондитер протянул ему несколько банкнот – Ты заработал, с такими руками ты не пропадешь!
Войдя в кухню, Ерган гордо положил на стол заработанные марки.
После школы Ерган естественно поступил в механическое училище, затем он успел поработать на Баварском моторном заводе.
У Ёргана сложились особые отношения с Ирмой, это была уже не просто дружба, а настоящая любовь. Все свободное время они проводили вместе.
Самое любимое их развлечение — это ходить в кино.
Особенно они любили фильм «Триумф воли» - «20 лет после начала мировой войны… 16 лет после начала немецкого горя… 19 месяцев после начала германского возрождения…»
Этот фильм внушал им не просто гордость за свою родину, но также надежду на счастливое будущее.
Молодёжь верила и надеялась на скорейшее возрождение Германии. Фюрер и партия делали огромную работу, они объединяли не только немецкий народ, но и возрождали немецкий дух. Двадцать пять пунктов партии были направленны на подъем Германии. Экономика восстанавливалась после позорного версальского мира, безработица сокращалась. Такими темпами Германия в ближайшие годы должна будет стать великой державой!
Как-то летом 1938 года за ужином Ёрган сказал – Мама, я хочу открыть мастерскую, в нашем сарае, вот только где бы взять денег? Все деньги у этих проклятых евреев. Когда же уже наш фюрер решит эту проблему?
Марта с грустью посмотрела на сына – ох, как же ты ошибаешься! Этот черт усатый не проблемы решит, он уничтожит Германию!
- Фюрер Германию сделает великой!
Марта отвернулась и тихо пробормотала – только сперва он всех нас убьет…
- Ты думаешь величия можно добиться унижением других? – с грустью спросила Марта.
- Не унижением других, а полным освобождением Германии от иноземцев и просто неполноценных рас.
- А как ты определяешь полноценность или не полноценность расы? Бог всех создал равными, или ты считаешь, что Бог ошибся? Ладно оставим этот разговор, главное не спешить на разговор к Богу… - Закончила Марта этот разговор.
В дверь постучались, Ерган, побежал открывать дверь, на пороге стояла Ирма. На воротнике ее платья сверкал новенький значок со свастикой – а я в партию вступила!!!
Оооо, ты теперь у нас партайгеноссе – с улыбкой встретил её Ёрган – Заходи, поужинай с нами.
Ерган стоял перед только что перестроенным сараем. Рядом стояла Марта, Ёрган взял ссуду в банке и смог открыть механическую мастерскую, гордость за сына переполняла её душу.
Ирма держала Ергана за руку – Ну! Давай!
Ерган дернул за веревку и материя, прикрывающая новую надпись «мастерская Ёргана Хуберта» упала на землю.
На импровизированном открытии мастерской было не много людей, но те, кто пришел от души поздравили Ергана.
Ерган гордо открыл ворота мастерской, в мастерскую въехал жутко чадящий трактор. Трактор принадлежал соседнему фермеру, это был первый заказчик.
- Мама, скоро здесь будет стоять очередь из автомобилей! – гордо заявил Ёрган повернувшись к матери.
- Ну дай-то Бог. – поддержала она сына
- Точно будет стоять. – Добавила Ирма - Фюрер открыл недавно завод по производству автомобилей для народа. И скоро каждый немец сможет себе купить по авто!
Весной 1938 года при активном участии самого фюрера началось строительство нового автомобильного завода. Этот завод должен будет обеспечить каждого немца личным автомобилем.
- Вот тогда и будет здесь очередь. Всё-таки верно говорят умные люди, что – «Лучшая работа — это хобби за которое еще и платят деньги». – Закончил разговор Ерган. И войдя в мастерскую, закрыл за собой ворота.
Ёрган был очень доволен жизнью, он воплощал то, что ему нравится, от этого все перспективы были очень радужными.
Войдя в дом, Ёрган раздраженно бросил – из-за этих евреев мы теперь остались без хлеба, все беды из-за них, ненавижу! – Он только что проезжал на велосипеде мимо хлебного магазина Ицхака Розенблата. Все стекла в магазине были выбиты, а на дверях были нарисованы шестиконечные звезды, саму же семью пекаря сажали в грузовик.
Марта не отреагировала на его слова, только тихо пробубнила себе под нос – если и дальше так пойдет, то мы не только без хлеба останемся…
Ну да ладно без них будет еще лучше! – воодушевленно сказал Ёрган. – А может нам открыть еще и хлебный магазин.
- Да, когда тебе еще и магазином заниматься? Ты вон и так целыми днями пропадаешь то в мастерской, то по окрестным полям ездишь, трактора чинишь.
- Это да… Работы много. Это же здорово что работы много! Нужно еще пару человек взять на работу, вот только где бы их найти? Ну ничего, найду. - И Ёрган пошел в мастерскую.
- А кушать? – Обеспокоилась мать.
- Не хочу – бросил на ходу Ёрган.
- Знаю, как ты не хочешь – сказала сама себе Марта и начала собирать еду, чтобы отнести ее Ёргану в мастерскую.
По выходным, если конечно они были выходными для Ёргана, он обязательно встречался с Ирмой. И они с удовольствием ходили в кино, и естественно на задние ряды.
Как всегда, перед фильмом показывали «Die Deutsche Wochenschau» - доблестные солдаты вермахта освобождали одну страну, за другой. 22 июня 1940 года был освобожден Париж!
Ирма шепотом на ухо – скоро мы и эту большевистско-еврейскую Россию освободим! И тогда мы с тобой точно поженимся, я хочу участок на берегу Волги, я буду заниматься сельским хозяйством, а ты откроешь большую мастерскую и будешь ремонтировать не только трактора, но и машины, а может даже и паровозы!
- А почему в России? – удивился Ёрган – Мне кажется у нас полно работы и здесь, дома, тем более в России холодно, и там дикие славяне.
- Да и черт с ними, с этими дикарями, зато там просторы, и реки большие. Там такие огромные поля можно сделать. – Замечтавшись ответила Ирма. – Вот у нас сейчас совсем не много земли, а там будут бескрайние поля…
Но в этот момент журнал закончился, и она прижалась к плечу Ергана, на экране была музыкальная комедия «Гаспароне» с неподражаемой Марикой Рёкк.
Придя домой, Ёрган застал маму со слезами на глазах.
- Что случилось, мамуля? - С испугом спросил он
Марта молча протянула ему повестку.
- Что это? – спросил он, прекрасно понимая, что это повестка, но при этом не хотя в это верить.
- Это… повестка. Это приглашение от фюрера на смерть.
- Какую смерть?
- Война — это смерть… поверь мне сынок, уж я-то это знаю – с болью в сердце сказала Марта.
- Но мы же несем свободу миру – не уверенно попытался парировать Ерган.
- Какую к черту свободу…? – практически через слезы сказала мать.
- А если тебя … - Марта не смогла закончить фразу.
- Не бойся, мама, я не погибну, да и война не может быть долгой – попробовал поддержать маму сын.
- Это я уже слышала – тихо произнесла Марта и добавила – Только бы не на восток… только бы не восток…
Ёргану повезло, он попал в подразделение технической поддержки!
Пройдя курсы, его направили в Париж!
Перед отправкой он сперва забежал к Ирме, попрощался, она обещала его дождаться.
Дома же Марта не находила себе место. Узнав, что сына отправляют в Париж, да тем более в техническое подразделение, она вздохнула с облегчением – Слава богу, что не в Польшу!
Показалась табличка «PARIS». По брусчатке ехала колонна военных грузовиков с крестами вермахта, вдоль дороги стояла толпа людей радостно подняв руки в нацистском приветствии и размахивали флажками со свастикой. В одном из грузовиков сидел Ерган, повернувшись к водителю, он с бравадой сказал – а француженки ничего, есть симпатичные!
Ерган был принят обычным механиком, но за его умение, он пользовался огромным уважением не только у сослуживцев, но и у начальства. Все понимали, что с такими навыками он быстро дослужится не только до офицера, но и получит хорошую должность.
В небольшой мастерской стоял танк.
Паренек, вынырнув из моторного отсека танка крикнул – все! Нужно мотор менять, не завести его! Пропади пропадом эта французская железяка.
Кто-то из толпы механиков прокричал – Ерган, а тебе слабо?
- Легко, спорим на три кружки пива, что я его заведу?
Молодые ребята с хохотом разбили пари!
Ерган подошел к танку, положил руку на броню и не спеша погладил, танк был холодный. – ну что, посмотрим. - И с головой нырнул в моторный отсек. Через несколько минут он вылез, и с ухмылкой вытер руки ветошью.
Все смотрели на него.
Кто-то крикнул – проспорил ты нам три кружки!
Кто-то добавил – Каждому!
И ангар залился хохотом, когда хохот стих из танка появилась голова водителя – ну что?
Ерган громко крикнул – Заводи! - Голова скрылась – да мне столько пива не выпить с каждого по три кружки! - Тихо и с ухмылкой пробормотал он
Раздался треск стартера и ангар заполнился клубами дыма… так ожил.
В этот момент с улицы раздался шум выстрелов в ангар влетела граната, мгновение и раздался взрыв. От взрыва загорелись бочки, начался пожар. Всех спасло что граната разорвалась за танком и никого даже не ранило. Механики бросились подальше от пожара, даже водитель танка вместо того что бы выгнать машину, выпрыгнул из нее и отбежал подальше!
В гараже полыхал пожар, а посередине стоял заведённый танк.
Ерган быстро прыгнул в люк водителя и выгнал танк на улицу, лихо развернул передом к гаражу и вылезя из него стал наблюдать как огонь уничтожает гараж. В этот момент в гараже прозвучал взрыв взорвались какие-то баллоны, и здоровая кран-балка которая стояла на улице накренилась и ударила по броне… Никто сразу и не сообразил, что на этом месте только что сидел Ёрган.
Открыв глаза Ерган увидел перед собой миленькую сестру милосердия, она тоненьким голоском с явным французским акцентом прощебетала – Месье проснулся? Как вы себя чувствуете? – и улыбка расплылась на лице.
- Хорошо, а где я? И что случилось?
- Вас ранило! Но все уже позади. Вы в клинике.
- А почему я как-то плохо вижу, что произошло?
- Ни чего страшного, это просто повязка на глазу.
- Что с глазом? – С трахом в голосе спросил Ёрган
- С глазом все в порядке.
Встав с кровати и подойдя к зеркалу Ерган увидел, что пол лица его перевязано.
- А что под повязкой?
- Наверное будет небольшой шрам, но шрамы только украшают мужчин! – ответила девушка несколько заигрывая с молодым человеком.
- А почему голова так кружится?
- Ну вас все-таки контузило, но это не страшно. Это скоро пройдет – подбодрила она Ёргана.
Войдя в кабинет начальника мастерской, Ерган вытянувшись в струнку протянул документы из больницы.
Майор посмотрел с улыбкой – Вольно! А ты герой, спас машину!
- Что-ж, у меня для тебя отличные новости! Во-первых, тебя наградили железным крестом – и он протянул крест, на котором было выбито «1939». А во-вторых по состоянию здоровья и полученных ранений ты демобилизован.
- Так что для тебя служба закончилась! Хотя мне жаль, из тебя бы вышел отличный военный. – сказал офицер. – А ты сам то как считаешь?
- Честно? Я не очень готов быть военным, по мне лучше заниматься техникой.
- Зря, нашей родине сейчас очень нужны хорошие военные. Ну да, каждому свое. - Закончил офицер вермахта, и повторил задумчиво – Каждому свое…
Как всегда, перед фильмом показывали «Die Deutsche Wochenschau» -доблестные солдаты вермахта продолжали нести свободу Европе.
Рядом с Ерганом сидела миленькая француженка, которую он увидел в первое мгновение, когда открыл глаза в больнице. Журнал закончился, и она прижалась к его плечу, на экране была комедия «Ночь в мае».
После фильма молодые люди пошли гулять.
В военной форме доблестного вермахта было удобно гулять по французской столице, все девушки обращают внимание, а остальные горожане проявляли почтение к немецкой форме, да и, полицейские стараются не замечать военных.
По дороге пара зашла в ателье по пошиву верхней одежды.
- Добрый день, месье – встретил их услужливый продавец. – чего изволите?
- Месье изволит костюм и пальто изволит – несколько высокомерно ответил Ерган. Он чувствовал себя королем жизни. Во-первых, он был героем, с боевым шрамом, во-вторых рядом с ним была симпатичная француженка, которая не смела перечить ему.
- Кокой костюм изволите? Летний? Теплый? – продолжал лебезить продавец.
- Для какого случая? Торжественный? Деловой? Повседневный?
- Пожалуй, для осени. И деловой. – продолжал молодой человек высокомерно.
Кто бы мог подумать, что у ног простого, молодого механика из маленького провинциального городишка будет лежать европейская столица.
Девушка вольготно сидела в кресле и пила заботливо принесенный ей кофе.
Помощники продавца принесли несколько образцов ткани. И развернув их перед клиентом, застыли в услужливой позе.
- Дороте! – обратился Ёрган к своей спутнице - Ты как считаешь? Какая материя лучше?
Девушка показала на один из образцов - Мне эта больше нравится, Ёрган.
- Да...? А, мне вот эта! – больше для того чтобы показать кто главный возразил Ёрган.
После того как с клиента сняли все мерки и оформили заказ, пара вышла на улицу. А сотрудники ателье еще некоторое время стояли в услужливой позе с натянутыми улыбками провожая взглядом молодых людей.
В дверь дома Марты раздался стук. Она открыла дверь на пороге стоял сын. Он был в хорошем костюме, и расстёгнутом пальто, лицо его перечёркивал свежий, но уже заживший шрам, который тянулся ото лба через глаз и всю щеку.
Мама с радостью бросилась ему на шею – СЫН!!! – слезы радости катились по ее щекам
- Ну пошли, пошли в дом! Голодный? Сейчас накрою стол!
Марта суетилась, на кухне накрывая стол, и постоянно бросала взгляд на сына, как будто боялась, что это мираж.
Ёрган достал из чемодана сардины, сыр, копченую колбасу, шоколад и бутылку французского коньяка!
- Тебе отпуск дали? - Спросила мама.
- Нет. На всегда!
- Слава богу! – взмолилась Марта, подняв благодарные глаза к небу.
Они сидели друг напротив друга, мама не могла насмотреться на сына. Затем она подошла к нему и нежно погладила шрам – ничего, не страшно. Все уже позади, слава богу!
На следующий день первым делом Ерган побежал к Ирме. Его встретила фрау Хельга.
- Здравствуйте фрау Хельга! А где Ирма?
- О привет!!!
- Ну-ка покажись!
- Ну Красавец! Герой!
- Такие мужчины точно поднимут Великую Германию!
- А Ирма работает в Мюнхене, только на выходные приезжает домой! Она большой человек в нашей партии!
- На долго, герой? В отпуск? – Не останавливаясь, спрашивала фрау Хельга.
- Нет, на всегда. – Радостно ответил Ёрган.
- Вот Ирма то обрадуется – с улыбкой сказала фрау Хельга. – Она очень скучала. Может зайдешь?
- Спасибо, но в следующий раз.
Ерган наводил порядок в мастерской. Посевная 41 года уже прошла и сейчас у окрестных фермеров как раз время для обслуживания техники, так что работы впереди много! Руки соскучились по мирной работе!
ЁРГАН!!! – раздался крик Ирмы, и она повисла у него на шее! – Как я тебя ждала!!!
Молодые люди обнялись и поцеловались, Ирма не выпускала Ёргана из своих объятий.
Все лето и осень Ерган работал не покладая рук. Он нанял даже несколько подростков, молодых людей нанять на работу стало сложно, многих призвали в армию, доблестный вермахт громил жидо-большевистскою Красную армию.
Зимой работы стало поменьше. И он с Ирмой стали подумывать о свадьбе. А пока можно погулять и сходить в кино.
Как всегда, перед фильмом показывали «Die Deutsche Wochenschau» -солдаты вермахта несли мир на восток!
Ирма шепотом на ухо – А когда мы с тобой поженимся? Давай летом. Летом Крааасотааа!
- Давай летом. У меня как раз работы будет поменьше. Да и война уже закончится, я возьму себе помощников. И тогда заживем! – Ответил Ёрган.
- Заведем кучу детишек, Фюрер говорит, что нужно много детей иметь! На выходные будем их отдавать бабушкам, а сами гулять! - Продолжала мечтать Ирма.
- А как же земли на Волге? - спросил Ерган.
- Вот война закончится, тогда и посмотрим. Не очень-то я хочу, чтобы ты эти земли для нас добывал, ты свое отслужил, и так чуть не погиб, вон какой шрам. Пусть лучше эти украшения мужчин другие получают. А ты мне нужен здесь. – С нежностью закончила девушка.
Но в этот момент журнал закончился, и она прижалась к плечу Ергана, они смотрели музыкальную комедию «Фальстаф в Вене».
Ерган чинил очередной трактор, когда на пороге мастерской появился офицер комендатуры - Ёрган Хуберт? Тебе повестка!
- Какая повестка? Я же уже отслужил!
- Ты что, хочешь здесь отсидится? Через три дня явится по адресу, адрес указан в повестке!
- Германии нужны солдаты, а не трактористы! – продолжал грозно офицер.
- Но я освобожден от службы – попытался возразить Ерган.
- Сынок – нравоучительно сказал офицер – может ты хочешь провести оставшееся время в Дахау?
Ёрган не очень интересовался политическими вопросами. Но дурная слава о городе Дахау уже ходила среди людей. Там был организован лагерь для неблагонадежных и прочих коммунистов.
Да и выбора особо то и не было, порядок – есть порядок, а для настоящего немца порядок превыше всего.
Все это видела Марта в окно, лицо ее было белее снега – воостоок – прошептала она.
Железнодорожный состав двигался куда-то на восток.
По прибытию на пункт новобранцев построили в шеренгу на вокзале. Несколько офицеров выкрикивали фамилии и кого называли должны были подойти к дежурному.
Ёрган Хуберт – прокричал офицер
Ерган сделал шаг вперед.
- Третий столик – Грозно гаркнул офицер.
Ёргану снова крупно повезло он попал в ремонтное подразделение, «с такими руками ты не пропадешь!» - раздался голос Розенблата в его голове.
Это был не Париж. На восточном фронте пришлось работать с утра и до ночи, одно радовало, что все это было в нескольких километрах от передовой.
Иногда приходили письма из дома, мама писала, что у нее все хорошо, с продуктами было не очень, но жить было можно, как говорится. К тому же Ирма помогала.
Ирме пришлось вернуться домой и заняться тем чем занимались ее родители всю жизнь, работать на своей ферме. На ферму родителей Ирмы были направленны несколько мужчин и женщин с востока. Не было необходимости им много платить, нужно было только кормить и обеспечивать необходимым для жизни. Как оказалось, что эти русские не такие уж и дикие, они хорошо разбирались в сельском хозяйстве. Одна женщина из России хорошо говорила по-немецки, и Ирма стала понимать, что в общем-то пропаганда пропагандой, а люди все одинаковые. Остальные работники очень быстро «схватывали» немецкий язык и через некоторое время с ними можно было нормально общаться…
Поставки запасных частей для техники становилось все хуже, приходилось снимать с одной машины детали что бы другую машину привести в рабочее состояние. Война сильно затянулась, а промышленность Германии не была готова к таким объемам производства.
Новый 1943 год Ерган встретил в Белоруссии в маленьком городке Гомель.
Это была самая ужасная зима. Работали в холодных мастерских, без запасных частей, без обеспечения, и самое странное что местное население не любило немцев, если в Париже каждый пытался показать свою лояльность, то в России было все на оборот. Да были лояльные люди, но в большинстве немцев никто здесь не ждал. Это война уже всем надоела. Это совсем был не Париж.
- Хуберт, не далеко от нас танковая рота попал в засаду, у двух машин повреждены моторы, бери команду и отправляйся – приказал Обер-офицер.
- А партизаны?
- Не обсуждать! Там все зачистили, просто ты на месте быстрее разберёшься, чем пока мы их суда притащим. Выполнять!
Есть – ответил Ёрган, смирившись со своей участью.
Он понимал, что каждый выход с охраняемой территории опасен, а уж тем более ремонт техники где-то на окраине леса. Водитель-механик мог с экипажем устранить на месте простую поломку, но иногда, когда требовались знания, технику притаскивали в ангар на ремонт. Самое ужасное было это вынимать трупы из машин, особенно если танк простоял на жаре несколько дней, но этим занимались как правило пленные русские.
По абсолютно разбитой дороге ехала колонна из трех военных грузовиков с крестами вермахта, вдоль дороги иногда попадались люди с явно недружелюбным настроением. В одном из грузовиков сидел не очень молодой мужчина, у которого ото лба через глаз и всю щеку тянулся старый шрам, он повернулся к водителю – а русские не очень-то нас любят!
На окраине пустой деревни стояли танки вокруг были выставлены посты, а танковые экипажи были готовы к бою.
Ротный командир процедил сквозь зубы – где вас черти носят, или вы хотите, чтобы нас здесь всех пожгли? Тут полно бандитов!
Немного оглядевшись Ёрган увидел, что несколько домов в деревне догорает, а в канавах лежали трупы женщин, детей и стариков, ни одного солдата Красной армии среди них не было…
- Проклятая война – прошипел тихо Ерган.
- Что тут у вас? - Поинтересовался он у офицера.
А черт его знает, вроде все в порядке, но завести не можем, а тащить два танка по этому бездорожью, это значит верная гибель. Где только набирают этих бездарей в механики? – ответил офицер.
Ладно разберемся – ответил Ёрган.
Он подошел к танку, положил руку на броню и не спеша погладил, танк был холодный. – ну что, посмотрим. - И с головой нырнул в моторный отсек.
Всю обратную дорогу он вспоминал слова мамы - Этот черт усатый уничтожит Германию! Но сперва он всех нас убьет…
Это не русские нас убивают, это он нас отправил сюда умирать… - крутились мысли в голове Ёргана.
К осени ситуация стала совсем катастрофической.
И в какой-то момент мастерская уже была практически на передовой. Никто даже и не заметил, как вдруг в мастерской раздался треск автоматных очередей, а затем корявое – ХЕНДЕ ХОХ!!!
На пороге стояли русские солдаты с автоматами ППШ на перевес. Эти автоматы всем были хорошо известны, но в руках русских Ерган их еще не видел!
Все, сейчас убьют – пронеслось в голове и как эхо прозвучали слова мамы - Но сперва он всех нас убьет…
Еще раз раздалось – Хэнде хох.
Ерган мгновенно поднял руки, как и все остальные, только один из водителей танка потянулся рукой к кобуре на поясе и в тот же миг автоматная очередь прошила его насквозь, и он медленно осел, не произнеся ни слова.
Солдат обратился к офицеру – Что с немчурой делать? В расход?
- А хрен знает – ответил тот безразлично, наблюдая как солдаты проверяют мастерскую.
- Есть где их запереть пока? – спросил офицер у солдат.
– Обыскать! – приказал он
Всех быстро обыскали, забрав все вплоть до фотографий и ремней.
Да, вот здесь можно - ответил один из солдат, показывая на пустой чулан, где раньше был склад запасных частей.
Офицер молча кивнул на дверь.
Пшли – гаркнул солдат и подтолкнул дулом автомата Ёргана. Дверь закрылась с другой стороны, лязгнул засов.
Комната была совершенно темной. Снаружи продолжался бой, который медленно удалялся.
Ерган с друзьями начал перешёптываться на счет того что делать дальше? Попробовать открыть дверь и сбежать? Судя по тишине за дверью их, никто не охранял, если был кто то, то скорее всего он один судя по тишине и возможно даже спит. Началось обсуждение как открыть дверь с минимальным шумом, или на оборот, выбить одним ударом… Все понимали, что если их кто-то охраняет и если его не убить сразу-же, то тогда охранник их расстреляет без предупреждения. Как открыть дверь не придумали и решили выбивать дверь. Трое самых здоровых вместе вышибают дверь, а остальные должны максимально быстро проверить мастерскую, и сразу же убить охранника.
Ергану за всю войну еще не приходилось убивать. Он понимал, что нужно будет, в случае необходимости убить, но как это сделать…?
- Там разберусь – подумал Ёрган – главное опередить русского.
Все приготовились, и в этот момент за дверью раздалось – Стой, кто идет?
- Свои – последовал ответ.
Значит все это время их охраняли, хорошо, что не побежали, точно бы пристрелили.
За дверью продолжался разговор.
- А это кто? – спросил голос постарше.
- А хрен его знает, фашист какой-то – ответил молодой голос.
- Давай к остальным его.
- Да вы что, братцы, я же свой – взмолился третий голос
- Ах ты сука – и последовал сильный удар, по звуку было понятно, что пленный упал.
- Бороздин? Ты? – удивлённо сказал третий голос
- Ты его обыскал? – спросил старый
- Нет. – ответил молодой
- А какого хрена?
- Ого смотри-ка, а у него документы ты фашистские, а лопочет по нашенскому. – сказал молодой голос.
- Встань скотина – сказал старый - к стене.
- Не надо братцы, не надо, Бороздин нет, про…. – голос оборвала очередь автомата.
- Ты чего? Так сразу – сказал молодой.
- Ничего, я его знаю, вот ведь земля та круглая… не думал я, что с ним встречусь… - ответил старый.
Все в комнате замолкли. Мысли о том, чтобы бежать пропали. Если они так своих расстреливают, то с немцами церемонится точно не будут.
В колонне среди таких-же пленных Ерган шел куда-то на восток. Мысли путались в голове – Расстреляют? В Сибирь отправят? Куда? Мама… Ирма… Зачем я здесь, почему я тут? Кто я? Бог мой, спаси меня! Святой Отец – за что? А кто мой отец? Я умру и не узнаю кто мой отец? Почему мне мама о нем не говорила? Мама… Ирма…
Пленных загнали в огромный сарай, затем выводили по несколько человек и куда-то уводили, сперва забрали всех офицеров и в военной форме, те кто был в робе не трогали. В сарае осталось совсем немного человек.
Открылась дверь на пороге стоял солдат – ты, ты, и ты – он показал дулом на нескольких человек, в том числе и на Ергана.
Под конвоем Ёргана завели в комнату, за столом сидел офицер, в расстёгнутой гимнастёрке, и с закатанными рукавами. Весь пол в кабинете был в крови.
Ёрган, приготовился к худшему.
Но офицер совершенно безразлично на хорошем хоть и с акцентом, немецком языке спросил фамилию, имя, нашел документы Ергана, внимательно их повертел, внимательно посмотрел на Ергана, позадавал еще несколько вопросов, про то где служил, кем служил, и еще раз поглядев на Ергана крикнул – Конвойный, увести.
Ергана привели в другой сарай в котором были только солдаты и такие же рабочие в робах.
Затем были строительные работы, сколько городов Германия разбомбила… и теперь все это придется немцам восстанавливать.
Работа была тяжелая, все руками, практически без техники. Жить приходилось в сараях, отапливались они плохо, спали по несколько человек на одних нарах.
В начале лета 44 года пленных построили, и какой-то новый офицер внимательно всех осмотрел, затем проходя повторно указывал на кого-то и того выводили из строя – не ужели все? Расстрел? За что?
Стараясь не смотреть в глаза Ёрган стоял, опустив голову – Ду! – услышал он и получил сильный удар в спину прикладом – ВСЁ!!! Мама!!! Точно расстреляют…
Эхом пронеслись слова мамы в голове - Но сперва он всех нас убьет…
Выбранных построили, а остальных увели на работы. Появилось несколько человек в белых халатах и начали каждого осматривать – Зачем? Что это? Опыты? Зачем я родился? Мама!!! Зачем ты повстречала отца? Отец! Кто он? За что мне все это? Боже, в чем я провинился перед тобой? Или тебя не нет? Может ты от меня отвернулся, как и от всех немцев? Если ты существуешь, то тебе придётся умолять меня о прощении…
Нескольких человек отобрали и их сразу же увели. А остальных погнали на станцию.
Состав с зарешеченными окнами вез Ёргана в неизведанное – Не расстреляли! Буду жить…
Через 12 часов дороги всех выгнали из состава, офицеры быстренько всех осмотрели после чего раздали горячую похлебку. Горячую!!! С салом! – Точно не расстреляют!
И так на протяжении всей дороги!
Состав остановился, щелкнули замки дверей, и раздалась команда - Аусштайген! (выходи) Ауабаует (стройся).
Станция, на которой Ерган оказался явно была расположена в большом городе.
Затем всех погнали на огромный стадион.
- Как же здорово – подумал Ерган, валяясь на траве стадиона и любуясь летним солнышком. Пригнали несколько машин с водой умыться, конечно, не удалось, зато напились все вдоволь!
Вот оно счастье, поваляться и вдоволь напиться воды!
Все уже знали, что они находятся в Москве. В той Москве которую должны были взять еще три года назад, в той Москве которую Люфтваффе разбомбил!
Утром всех построили в колонны и повели…
Сперва построили офицеров, их держали отдельно от солдат, затем построили всех остальных.
Ерган шел в огромной колонне и, проходя по улице, он видел, как смотрят на него москвичи, не то, чтобы со злобой, не то, чтобы с ненавистью, а как-то может даже с сочувствием, или точнее с каким-то чувством гордости, решимостью, в их глазах боль перемешивалась с бесконечной силой!
А где-же руины города? Где варвары с востока?
Огромный, большой город, он продолжал жить!
А дальше опять пешком, на огромное поле!
Поднимали небольшие части пленных и уводили.
Вот и его подняли и построили вместе с другими в шеренгу по двое.
Офицер громко прокричал - Гибт ес Баухеррен? (строители ест?) Драй шритте форвартс (три шага вперед)
Несколько человек вышли вперед.
Повезло им – мелькнуло в голове Ергана.
Двое солдат отвели отобранных в сторону
Аутомеханикен, драй шритте форвартс (Автомеханики, три шага вперед) –продолжил офицер.
Ерган оглянулся по сторонам, никто не вышел
Найн? – прокричал офицер.
Ерган сделал три больших шага.
Фамилиеннаме?
Ёрган Хуберт!
Специалитете?
Motormechaniker (моторист) – Ответил Ёрган.
Офицер что-то прокричал, и всех остальных пленных погнали в сторону. Ергана отвели в сторону, и солдаты отвернулись, такое впечатление что им совсем не было дела до него. Ерган постоял, затем пододвинулся к дереву, солдаты болтали на русском и громко смеялись.
Ерган уселся под деревом и даже задремал ему снился дом, мама, Ирма. Давно он так безмятежно не спал!
Вдруг он почувствовал, что кто-то рядом с ним присел!
- Привет – сказал парень – Ханс. Ты тоже автомеханик?
- Привет, Ёрган, да!
- Куда нас? - поинтересовался Ханс.
- Не знаю. - У него не было желания разговаривать, сон был намного приятней.
И Ерган опять провалился в сон.
Разбудил сильный пинок в бок сапогом – Ну-ка вставай немчюра! - Грозно крикнул совсем молодой пацан.
Ерган не понял, что сказал ему парень, но точно догадался что нужно встать!
- Пошел - и парень подтолкнул дулом ППШ сперва Ханса, а потом и Ергана.
Впервые в голове у Ергана мелькнула мысль напасть на конвоира, их двое, он один, отобрать оружие и бежать, бежать… бежать? А куда? Не пристрелит конвой, так местные разорвут… до дома точно не доберешься… а здесь? Сколько я буду здесь? Мама, мама, как ты была права!
Мысли прервала команда – Стоять немчура!
Лязгнул засов и их втолкнули в какую-то темную комнату, она была освещена маленьким окошком. Дверь закрылась и снова лязгнул засов.
Ёрган прислонился к стене и сразу же провалился в сон. С того момента как он попал на фронт, Ёрган научился засыпать практически мгновенно в любом месте и в любой позе. Во-первых, во сне он всегда оказывался дома, а во-вторых, во сне отступал вечный голод.
Наутро появился конвойный – Ты – и указал автоматом на Ергана.
В кабинете сидел крепкий офицер НКВД.
- Сидеть - приказал солдат, указав автоматом на табуретку.
Начался допрос, сперва все как обычно, фамилия, имя, где служил и так далее!
А потом
- Я знаю, что ты из СС! Никакой ты не механик!
И Ёрган получил сильный удар в лицо от которого упал на пол, затем было несколько ударов в живот – Встать сука! – Слово «Сука» он уже знал, и оно не предвещало ничего хорошего!
Ёрган пытался оправдываться, говорил, что он механик, и вообще не участвовал в боевых действиях.
Так продолжалось может пол часа, но Ёргану казалось, что это длится вечно.
В какой-то момент вошел второй офицер.
– А это кто? – как-то без особого интереса спросил он, кивнув на Ёргана.
- А типа механик по машинам, вот думаю куда его. – ответил НКВДешник.
- Слушай, Василь, а откуда у тебя союзнические сигареты? - Спросил второй офицер совершенно спокойным голосом, выбивая сигарету из пачки «Camel».
- Откуда-откуда, видишь от верблюда – пошутил первый.
Второй офицер подошел к Ёргану который лежал на полу, и наступил ему сапогом на руку, Ерган от боли разжал ладонь, офицер внимательно посмотрел на руку прикуривая сигарету. Рука Ергана была мозолистой, но от слесарных ключей, а не от спускового крючка.
Конвойный – громко гаркнул он.
В комнату вошел солдат.
- Во дворе стоит мотоцикл пусть его починит, а то эту ихнюю колымагу хрен заведешь, километр толкать нужно.
Ерган ничего не понял, о чем разговаривали русские, да и в этот момент ему уже было все равно.
Расстреляют – промелькнуло в голове у Ёргана – Ну и слава богу, хоть закончится все это…
Конвойный пнул ногой Ергана – Встать! Пошел!
Ергана вывели на улицу – может бежать? Успею сделать пару шагов, и все… все… и все закончится… - он поднял глаз к небу.
– Махен! Арбайтен! Мото ремантирен. – скомандовал солдат.
Во дворе стоял мотоцикл БМВ, Ёрган его знал, как свои пять пальцев.
- Значит не сегодня – прошептал он про себя.
«С такими руками ты не пропадешь!» - пронеслось в голове.
Ерган подошел к мотоциклу, положил руку на бензобак и не спеша погладил. – ну что, посмотрим.
Он несколько раз ударил ногой по заводной ручке, мотоцикл только «чихнул» но не завелся.
Достав инструмент из «люльки» мотоцикла, Ёрган приступил к работе.
На пороге дома стоял офицер и наблюдал за ним с наслаждением покуривая сигарету.
Через десять минут Ерган снова ударил по заводной ручке и мотоцикл ожил, он еще немного подрегулировал его и отошел в сторону. Мотоцикл работал как часы.
Затем была опять дорога, и в итоге Ерган оказался в трудовом лагере для военнопленных в каком-то подмосковном городе с странным названием Солнечногорск.
Утром построив арестантов дежурный, офицер прокричал – Оттомаер, Крюгер, Хуберт!
Ерган и еще двое вышли, остальных увели в цеха.
К ним подошел молодой парнишка с винтовкой и повел к машине крытой брезентом
- Оппен, унд зитцен (открой и садись)! Они открыли борт и запрыгнули в машину рядом сел конвойный – Ну закрывай! - Ерган догадался и закрыл борт.
Буквально через 10 минут они были рядом с гаражом.
Вылазь - скомандовал конвойный
На пороге гаража стоял дед, рядом толпились женщины-водители
- Принимай немчуру – крикнул конвойный деду.
- А они хоть по-русски понимают?
- А хрен их знает!
- И что мне сними делать?
- А что хош, то и делай – крикнул конвойный - вечером заберу! - И прыгнув в кабину грузовичка уехал.
- Шпрехен по-русски?
- Найн!
- Наин – хренаин - процедил дед и медленно пошел в мастерскую, махнув рукой что бы пленные шли за ним.
В гараже стояло несколько машин, Ерган знал эти русские машины, он их тоже чинил, трофейные.
- Мотор капут, махен махен, кто могёт?
Ерган сделал шаг вперед.
- Ну давай немчура покажи, что умеешь, чему вас ваш Гитлер научил.
Ерган подошел к машине, положил руку на крыло и не спеша погладил, крыло было холодное. – ну что, посмотрим.
Повернувшись к деду, он показал, что ему нужны ключи, которыми откручивают гайки – Шлоссершлюссел, шлюссел, битте.
Дед махнул на верстак.
Ёрган с головой нырнул в моторный отсек, через несколько минут залез в кабину, раздался треск стартера и гараж заполнился клубами дыма… машина ожила.
Затем он отрегулировал мотор, машина заработала ровно - «с такими руками ты не пропадешь!» - раздался голос Розенблата в его голове.
Старик раздал всем следующие задания, а сам внимательно следил за их выполнением.
В мастерской помещалось максимум пять-шесть машин, еще часть машин стояла на улице.
Для того что бы восстановить одну машину часто приходилось снимать запчасти с других.
В России с запасными частями была такая же проблема, как и в Германии, вечно чего-то не хватало.
Кроме старика, который ходил очень медленно от того что постоянно задыхался еще в мастерской был механик с обезображенным лицом от ожогов. Каждый раз, когда Ёрган смотрел на него, он проклинал войну, и думал, как ему повезло.
Еще была девушка-механик, но как только появились пленные, ее сразу-же перевели в водители грузовика.
Шли месяцы.
Ерган уже выучил русский. Больше всего его поражал мат, с помощью мата русские передавали все, не просто все, а абсолютно все. Ругаться он научился, но если русские говорили матом, то понять он их не мог. Если они что-то матом говорили по ремонту машин, то ему приходилось догадываться чисто интуитивно, но если они просто общались, то это уже было сложнее любой шифровки.
На самом деле русские не так уж и часто пьют спиртное, но если пьют, то обязательно хотят угостить, и вообще они готовы всегда делиться тем что у них есть. Они иногда исходят к нему злобой за то, что он немец, а иногда жалеют, что он вдали от дома и даже приносят ему что ни будь поесть или вещи. Странные они… эти русские.
За свое умение ремонтировать машины, он был немного на особом положении.
Через несколько месяцев, зимой его и других пленных механиков уже не сопровождал в мастерскую конвойный, он просто утром выходил из лагеря и вечером возвращался обратно.
Он знал почти всех водителей по именам. А его называли Юркой, на русский манер.
Старика, начальника мастерской звали Похомыч, а обожженного парня Валентин, но все его звали почему-то танкист, это еще одна не понятная особенность русских называть друг друга не по имени, а именем отца - по отчеству, или просто по кличке.
Особое внимание Ергану проявляла женщина-водитель Светлана, которая раньше работала сама механиком, у нее был очень толковый сын, Санек лет семи, который вечно вертелся в гараже и помогал Ергану чинить машины. Светлана часто его угощал, она смешно кричала – Юрок, лови – и кидала ему, что не будь поесть.
Санек сам с удовольствием чинил машины, и если в гараж приезжала машина новой марки или модели, которую еще не видел он, то обязательно присутствовал при ее ремонте. Видимо из-за того, что судьбы Санька и Ёргана были похожи, у обоих отцов не было, оба тянулись к механике у них сложились очень дружеские отношения.
У гаража вечно болталась детвора пока их матери шоферили. Главное развлечение у них было, как они говорили – «гонять футболян».
Со временем двоих пленных механиков перевели куда-то, и Ёрган их больше не видел, зато в мастерской появились молодые парни, совсем еще подростки. К концу войны многих подростков освободили от работы на оборонных заводах, и они стали осваивать мирные профессии.
Ерган обучал молодых механиков автослесарному делу и, в общем-то, за свои знания он пользовался заслуженным авторитетом.
Весной 45 года люди совсем стали счастливыми! Все стали понимать, что война заканчивается.
Ёрган тоже очень ждал окончания войны, он понимал, что чем быстрее она закончится, тем быстрее вернутся мужчины и тогда он будет не нужен, и его отправят домой. С одной стороны, он понимал, что его родина, Германия проиграла войну, но при этом, он хотел, чтобы это наступило как можно быстрее!
Иногда он размышлял как так, он – немец и желает скорейшего поражения Германии, не ужели он не правильный немец?
Как-то к вечеру притащили трофейный легковой Опель.
Пахомыч громко ругался с офицером, затем офицер развернулся и ушел.
- Юрка – обратился он к Ергану – Эту вашу колымагу к утру нужно сделать.
- Но как же вечерняя проверка в лагере?
- Не ссы – еще одно не понятное выражение – все нормально, договорились. Но учти к утру машина должна быть исправна, иначе за побег под расстрел пойдешь.
К утру машина была готова, точнее еще ночью Ёрган ее сделал и даже поспал прямо на верстаке.
Ремонт машин до ночи стал происходить все чаще, в этих случаях Ерган не возвращался в лагерь. А просто оставался спать в мастерской прямо в машинах.
Днем 9 мая по всему городу звучало – «УРА», Люди обнимались, целовались! Слово «ПОБЕДА» разносилось над городом.
Первым в гараж зашел Похомыч – Ну что немчура!!! – почему-то он в первую очередь обратился к Ёргану - Гитлер капут! Победа! ВСЕ!!! - Он развернул сверток газеты, там было сало, хлеб, картошка, короче все для праздничного обеда.
- Идите выпьем! – крикнул он всем механикам
– И ты, Юрок, иди выпьем – И Похомыч разлил бутылку водки по стаканам, встал вытянулся весь в струнку, высоко поднял локоть – ЗА ПОБЕДУ!!! ЗА СТАЛИНА! – и опрокинул стакан в рот, затем занюхал рукавом и только потом закусил.
Молодые механики тоже вытянулись по струнке и громко сказали – За Сталина!!!
Ерган тоже стоял. Когда все выпили, они посмотрели на Ергана таким взглядом, что у него все похолодело внутри, и он как завороженный повторил – ЗА СТАЛИНА!
А затем сел и дальше не знал, что и думать – разве он немец? Как он, немец, может пить за здоровье Сталина? Или правильно, именно русские закончили эту бойню, может только благодаря тому, что, он попал в плен, он жив? Благодаря плену? Сейчас эти варвары с востока грабят его Германию. Именно Сталин погубил Германию, или это Гитлер погубил ее? А Сталин прекратил войну?
На столе появилась еще одна бутылка водки.
Его мысли прервал тост Похомыча – Ну, за Победу!!!
Выпив еще пару раз, глаза Танкиста сперва злобно сверкнули, а потом они налились слезами, и хлюпая носом он вышел на улицу… Следом вышел Похомыч и молодые механики.
Ерган остался один сидеть в мастерской, на столе стояла водка. Он в одиночестве налил себе стакан, поднялся, поднял высоко локоть и замер…- За что пить? За Сталина? За того кто сейчас хозяйничает в его стране. За Гитлера? За того, кто привел Германию к такому концу. Наверное, лучше выпить за то, что он еще жив и за то, что война закончилась. За то, что война закончилась? За поражение? За победу? За победу врага? И он просто выпил…
Мысли Ёргана прервал радостный голос Светланы – Юрка, а ты что тут один?
- Давай выпьем! Выпьем за Победу, За Сталина! – И она достала из кармана огромных, бесформенных мужских штанов бутылку водки и закуску.
Она поглядела на Ёргана и с грустью сказала – Ну а ты выпей за то, что война закончилась и ты жив… - и в этот момент у нее в глазах сверкнула искорка злобы и тихо добавила – а Серёга мой нет…
Ёрган хотел с ней чокнуться, но она отдернула руку.
Они какое-то время сидели молча, каждый погрузившись в свои мысли.
- У тебя дети-то есть? – прервала молчание Светлана.
- Нет – ответил Ёрган оживившись, с радостью что это молчание прекратилось.
- А у меня есть, Санек – продолжила она все еще с грустью в голосе.
- Я знаю – ответил Ерган с улыбкой – хороший парень.
- Это да – улыбнулась Светлана, Глядя Ёргану в глаза – А давай еще выпьем, За то, что эта проклятая война закончилась.
Они еще раз выпили, но уже чокнувшись. Чокнуться стаканами для русских, это своего рода проявление дружбы и примирения.
- А жена есть? – продолжила разговор Светлана.
- Нет, только мама – Ответил Ёрган – не успел женится.
- И у меня нет мужа, погиб… Давай помянем его.
При этом разговоре все время менялась интонация и настроение, в нем была то боль двух незнакомых людей, то ненависть к врагу, то просто дружба, то предпосылки любви…
- Ну ничего, вернешься женишься – с какой-то грустью сказала Светлана.
- А ты сам то откуда? Из Берлина?
- Нет. Я из маленького города под Мюнхеном, из Поинга – Ответил Ёрган.
- Аааа. А далеко до Берлина тебе?
- Ерган достал из-под верстака карту Германии, он давно ее припрятал, найдя как-то в трофейной машине. Зачем он ее взял он и сам не знал, наверное, эта карта хоть как-то связывала его с домом.
Ёрган показал где находится его город и послюнявив карандаш, написал свой адрес – это мой дом – и дописал «Jürgen Hubert». Затем сложил карту и убрал ее под верстак.
Ерган с надеждой стал считать дни, он почему-то радовался каждому вновь появившемуся мужчине, он надеялся, что вот-вот его отправят домой! Но его не отправили ни через месяц, ни через полгода, ни зимой ни весной… Надежда таяла…
Он все чаще стал думать, что он больше никогда не увидит ни маму, ни Ирму. Но и о побеге он не задумывался, хотя мог бы это сделать легко!
Прошла зима 46 года, наступил 47 год… Ерган смирился с участью, он понимал, что Германию он если и увидит, то очень нескоро…
Отношения с русскими стали вполне дружеские. Иногда конечно случались инциденты, но в основном они происходили с теми, кто не знал Ёргана.
Ерган перестал ходить в лагерь на ночь. Похомыч выделил ему небольшую комнатушку, в которой раньше был склад. В комнатушке он сколотил себе кровать и кое как обставил ее. Иногда конечно Ёрган должен был появится в лагере, но в основном только для какой-то проверки.
В мастерской было жарко и душно, ворота были открыты на распашку. Перед ними детвора гоняла футболян.
На буксире полуторка притащила ленд-лизовский виллис, за рулем виллиса сидел пьяный офицер.
Ребятня расступилась и машину втащили в горку что бы потом под горочку закатить в гараж. Пацаны продолжили играть в футбол.
Ерган возился в моторе полуторки.
Офицер шатаясь вылез из машины и потянув за трос отцепил Виллис. Бросив трос на землю, он стал прикуривать папиросу, но спички все время гасли от ветра, и он повернулся к полуторке лицом чтобы закрыть пламя. В этот момент Виллис медленно стал скатываться под горку прямо на детей.
Санек сын Светланы стоял на воротах и внимательно следил за мячом.
Виллис набирал бесшумно скорость и катился прямо на вратаря.
Офицеру удалось прикурить, и он повернулся к Виллису.
– Стой! – Это все что он смог прокричать.
Ёрган выглянул на крик из-под капота и увидел, как машина катилась прямо на ребятню. Еще мгновение и будет беда. Он молнией метнулся из гаража.
– Разойдись! – только успел он прокричать на бегу, и со всей силы толкнул от себя Санька. Задний борт сильно ударил Ергана по ноге, от удара он упал на землю и ударился головой об асфальт…
Через какое-то время Ерган открыл глаза. Над ним стоял пьяный офицер, Пахомыч, Танкист, вокруг толпились дети среди них был и Санек невредимый.
Все было как в тумане, голова кружилась и сильно болела нога…
- А может его пристрелить за нападение – сказал офицер
- Я тебя самого пристрелю, под суд у меня пойдешь пьяная скотина, чуть детвору не поубивал – злобно ответил Пахомыч.
- Ну ты как Юрок? – добавил он, совсем другим тоном.
Ерган попробовал подняться, но от боли в ноге потерял сознание.
Ерган лежал по среди гаража, над ним склонился врач – хреново дело, ногу он себе сильно поломал.
- Что делать? - спросил Пахомыч.
- Я сейчас гипс привезу, а вы водку раздобудьте, есть не давать, только пить. Ну и, наверное, лучше если он пока здесь полежит, а не в лагере, есть где ого разместить?
- Есть – ответил Танкист, явно проявляя сострадание к Ёргану, раньше он был с ним не столь дружелюбен.
Примерно через час появился врач.
Ергана положили на кровать.
- Лейте ему водку – скомандовал врач.
- Пей давай – как-то даже с заботой и по-отечески сказал Похомыч.
- Держись – добавил Танкист.
Врач еще раз внимательно осмотрел ногу, замесил гипс, затем достал большой моток бинта и дал его закусить Ергану – Ну терпи солдат!
Нога была сильно повреждена и первое же прикосновение к ней отдалось сильной болью, от которой Ерган потерял сознание.
Очнулся он, лежа на кровати в своей коморке. Нога сильно болела и очень хотелось пить.
Рядом с кроватью стоял котелок с водой и кружка.
К вечеру появился врач, он внимательно осмотрел Ёргана – ну что-ж, поживем - увидим, поправляйся солдат.
Затем зашла Светлана – Спасибо тебе - со слезами сказала она.
- Я тебе горяченького принесла – и развернув тряпки достала кастрюльку из которой вырвался аромат свежего и горячего бульона. Такой бульон Ёрган давно не ел.
Светлана старалась зайти к Ёргану утром и вечером.
Вечерами она иногда по долгу у него засиживалась, и они болтали. В основном они разговаривали о довоенном времени, войну никто не хотел вспоминать.
Со стороны могло показаться что войны вообще и не было, эта тема как будто была под запретом.
Из подручного материала Ёрган сделал себе отличный костыль и смог самостоятельно ходить.
Нога потихоньку заживала, через месяц доктор снял гипс.
Со временем в мастерской появились еще механики, а Ерган хоть и не официально, но был старшим в мастерской.
На пороге мастерской Похомыч что-то обсуждал с врачом и офицером.
Когда врач и офицер ушли, Похомыч через некоторое время позвал Ергана к себе в коморку – Юрка иди сюда!
На столе стояла бутылка водки и закуска.
- Короче, скоро поедешь домой – и он разлил водку до половины стаканов. – давай за тебя, ты не плохой мужик хоть и немчура, будь здоров!
Ерган и Похомыч чокнулись и оба опрокинули стаканы высоко подняв локоть, потом занюхали рукавом и закусили.
Ерган должен был вернуться в лагерь, перед тем как уйти, к нему в гараж заехала Светлана, она принесла ему тушенки, и еще какой-то провизии.
Санек как-то по-доброму сказал – До свиданья дядя Ерган! – так его еще никто и никогда не называл – Это тебе на память – и протянул красную звезду с серпом и молотом.
Похомыч вручил ему бутылку водки – Пригодится. Давай! Будь здоров! – и молча кивнул головой в сторону ворот, чтобы все вышли
– Санек, пошли – обратился он отдельно к пацану.
В мастерской остались Ёрган и Светлана. Они молча смотрели друг на друга.
- Что за Германия то такая, она у меня все время всех отнимает – со слезами сказала Светлана.
- Я… я… я – мямлил Ёрган, он не знал, что ответить.
Затем собравшись с мыслями, Ёрган добавил – Спасибо тебе… Я тебя никогда не забуду… - в его глазах были слезы, скупые слезы, которые не вытекают из глаз… Любил ли он Светлану или просто привязались они друг к другу, Ерган не понимал. – Прощай добавил он – и поцеловал в щеку.
Светлана ничего не ответила и даже не пошевелилась.
Ерган закинул вещь-мешок на плечо и опираясь на костыль и как только мог, хромая, пошел быстрым шагом в сторону лагеря.
В полутемной комнате на стуле сидела женщина совершенно седая не определенного возраста, перед ней стоял на коленях и рыдал мужчина, он был не мытый, в ватнике.
Женщина его гладила по голове и только бормотала сквозь слезы – живой, живой, живой… Слава богу, живой.
Мужчина поднял голову, его лицо пересекал шрам от лба через глаз до щеки, шрам был очень старый.
– Мама, как ты была права…
- В чем, Ёрган?
Во всем, ты была права... Я тысячу раз думал, что меня убьют...
- Давай кушать, сын. Все позади. Ты дома... – сказала женщина.
Она поднялась и стала суетится на кухне. Мужчина с трудом поднялся и сильно хромая подойдя к столу достал из самодельного вещь-мешка консервную банку с русской надписью «Тушенка», ещё что то, и бутылку водки.
Они сидели за столом напротив друг друга и не могли оторвать взгляд…
Мужчина достал из серванта два стакана и налил водки, высоко подняв локоть он залпом выпил и занюхал рукавом.
Ты знаешь все это время я больше всего хотел узнать кто мой отец. Ты никогда мне о нем не рассказывала… а там… я все время думал о тебе и о нем… семья, это самое ценное что есть у человека…
Марта поднялась и принесла железную коробочку из-под бельгийского шоколада.
Открыв ее, она достала два железных креста завернутые в тряпочный конвертик, на одном было написано 1914, на втором 1939, затем она протянула две одинаковых фотокарточки, на которых были его молодая мама и незнакомый красавец с тонкими черными пижонскими усиками – Это твой отец.
Ерган развернул наградной лист своего отца, прочитал и поднял глаза на маму, он молча кивнула в знак согласия.
Йозеф Ме… - не смог произнести он.
- Да!
- И что? Никто не знал?
Марта опять кивнула – никто…
Марта умерла через месяц. Как сказал доктор не выдержало сердце.
Она умерла тихо, во сне.
Это была лёгкая смерть, далеко не всем Бог дает такую легкую и счастливую смерть, она смогла увидеть сына живым, она его дождалась…
Ирма и Ёрган поженились через полгода.
Ирма переехала в дом Ёргана, и когда развешивала свои платья, то на одном из платьев она увидела значок со свастикой. Она замерла и долго смотрела на него, не зная, как поступить.
- Ты что застыла, любимая? – окликнул ее муж
Она отстегнула значок и показала его Ёргану, затем она хотела его отбросить в сторону, как будто она взяла в руку что-то мерзкое.
Ёрган ее остановил – не нужно, что бы то ни было это наша история, а историю выкинуть нельзя, как бы нам не хотелось этого.
Ёрган достал железную коробочку из-под бельгийского шоколада и открыл ее.
Сперва он достал два железных креста завернутые в тряпочный конвертик, затем две одинаковые фотографии на которых была Марта и красавец с тонкими черными пижонскими усиками.
- Кто это? Твой отец?
- Да!
- Аааа, так вот почему ты стал носить усы, а вы похожи, только он моложе тебя.
Ирма развернула наградной лист и ее глаза округлились…
- Он…? – слово застряло в горле Ирмы
- Да!
- И что никто не знал?
- Нет!
Она еще долго смотрела в эту бумагу, и повернувшись сказала – Как я тебя люблю!
На дне коробки лежала красная звезда с серпом и молотом, рядом Ерган положил значок со свастикой. И все аккуратно сложил обратно.
Ирма умерла в 1973 году. Она прожила хоть и не долгую, но счастливую жизнь с любимым мужем.
Она смогла родить ему прелестную дочку…
БМВ въехал на стоянку перед Автомастерская Ёргана Хуберта, из него вышел седоволосый, но крепкий старик, с тонкими черными пижонскими усиками, ото лба через глаз и всю щеку тянулся старый шрам.
Он потянулся и сказал - Штефан, загонишь машину в гараж, я что-то устал.
Конечно Ерган! – ответил молодой человек.
Марта, Йозеф пошли со мной – и Ерган немного прихрамывая пошел к дому.
Они зашли в комнату Ергана, он достал коробочку из-под бельгийского шоколада и поставил ее на стол – садитесь.
Сперва он достал из тряпочного конвертика два железных креста, затем расправил этот конвертик и надел его себе на макушку.
Что это – показав глазами на голову деда спросил Йозеф, играя с медалями как бы примеряя их на себя
Это – Кипа, такая еврейская шапочка – ответил дед.
Марта очень удивилась, она посмотрела фотографии, а затем развернула наградной лис.
- Йозеф Меерштейн – медленно она прочитала и повторила – Меерштейн …
- Я Йозеф Меерштейн – подхватил внук, играя с медалями.
- И что никто не знал – спросила Марта.
- Никто. Н и к т о – медленно повторил дед
На дне коробочки лежала красная звезда и значок со свастикой.
В булочную Ицхака Розенблата вошел молодой солдат.
- Простите, вы не знаете где этот адрес? – спросил солдат и протянул перевернутую фотографию с написанным адресом.
- Да вон, почти на против, через два дома. – Ответил булочник и машинально перевернул фотографию, на ней были соседка Марта и красавец с тонкими черными пижонскими усиками.
Солдат поблагодарил и вышел, следом вышел пекарь.
Солдат подошёл к дому Марты и постучал, на пороге появилась беременная девушка
Он достал что-то тряпочное из кармана и протянул ей, она машинально взяла и положила это в карман, затем он достал из кармана «Железный крест» с надписью «1914», она его зажала в руке так что края впились в ладони, солдат еще что-то передал ей.
Практически сразу он развернулся и ушел. Что сказал солдат, булочник не слышал.
Ицхак Розенблат вернулся домой и прошел в спальню, на стене весели фотографии, его семьи и множества родственников, рядом была фотография его сестры с мужем в уголочке которой была еще одна маленькая фотография, на ней был совсем молодой Ёрган Хуберт но уже с усами.
Когда семья Розенблат исчезла эти фотографии еще долго весели в пустом и разгромленном доме…
После многих лет разъединения на западную и восточную, Германия, как и следовало этого ожидать объединилась, один народ – одна страна. Все это произошло благодаря сильным изменениям в России. СССР перестал быть врагом для западных стран, границы открылись, и в Европе стали появляться советские туристы и бизнесмены.
В доме где когда-то была булочная Ицхака Розенблата, теперь было кафе-бистро, да и вообще Поинг не сильно изменился за эти десятилетия.
На парковку перед кафе въехал прокатный Фольксваген Гольф, из машины вышел мужчина лет 50. Зайдя в кафе, он протянул хозяину старую карту Германии с написанным карандашом адресом – Добрый день. Где это? – спросил он с очень жутким акцентом.
Хозяин кафе указал рукой на дом, который стоял на другой стороне улицы.
Мужчина сел в машину и подъехал к указанному дому.
Из машины вышел он и еще один мужчина постарше, они предложили помочь вылезти из машины совсем пожилой женщине. Женщина осталась сидеть в машине и молча смотрела на происходящее. Она не была настолько старой что не смогла бы вылезти из машины, или ей было бы это тяжело, видимо она не хотела торопить события. Мужчина постарше остался с женщиной, а водитель подошел к двери и позвонил в звонок.
Дверь открыл Ёрган, он посмотрел на незнакомца – Добр… - слова застыли во рту, глаза его остановились на старой карте Германии…
Хозяин кафе вышел на улицу и с интересом наблюдал за происходящим, о чем был разговор он не слышал…
Спасибо за чтение
Вернуться к книге