Герои "Молодой гвардии" в бронзе и в жизни

Введение

Герои «Молодой гвардии» известны, в основном, по книге Фадеева и по фильмам. За всё время советской власти история этой организации так и не была написана. Издавались биографические книги, сборники документов (заведомо неполные и тенденциозные), публицистические статьи, но история этой организации раскрыта не была, ибо объективное историческое исследование пришло бы в противоречие с установленной легендой; из молодых героев сделали неприкосновенные иконы патриотического иконостаса. Точнее – эта история изучалась и не раз, но – в закрытых докладных записках, не предназначенных для широкого ознакомления. А поскольку факты, изложенные в тех записках, не вполне укладывались в каноническую легенду, то записки ложились под сукно. Доводилось ли вам видеть в советскую эпоху выступление по телевидению уцелевших героев «Молодой гвардии»? Нет? А почему? Им попросту заткнули рот. И дело совсем не в том, что эта организация была пропагандистской выдумкой или ее герои оказались не вполне героическими. Нет, всё было: и организация, и героизм ее участников… Просто реальность кое в чём не совпадала с официальной легендой, а еретические сомнения в истинности канонической версии были недопустимы и карались отлучением от публицистики и телевидения. Таковы были особенности механизма советской идеологической машины: иконы не обсуждаются, иконам положено поклоняться... Живые люди приносились в жертву легенде о самих себе… Прямо как в фильме «Тот самый Мюнхгаузен». Нет, автор не враг советской власти и ее падение воспринимает как огромную трагедию нашей истории. Но если идеологическая машина не смогла уберечь советскую власть от падения, значит, что-то в этой машине работало не так, как нужно? Вот только не надо все беды перестройки инфантильно валить на отдельных предателей. Считается, что народ должен верить власти. А может, это власть должна заслужить доверие народа? Именно поиск ошибок позволяет избежать их повторения, тогда как поиск козлов отпущения ведет к торжеству кровожадных баранов.

Здесь изложена история «Молодой гвардии» – очень кратно, почти без персоналий, с акцентом на ключевые и тёмные моменты, а также история создания официальной легенды этой организации; освещен долгий путь поиска и восстановления истины. Во главу угла поставлена историческая достоверность, а не легкость чтения, поэтому документы цитируются обильно, но без лишних деталей; немногочисленные авторские уточнения выделены квадратными скобками, пропуски обозначены многоточиями. Первым доступным документом по истории «Молодой гвардии» является докладная записка зам. зав. спецотделом ЦК ВЛКСМ А.В. Торицына, она была написана по горячим следам (летом 1943 года), но содержит явные искажения. Приоритетными источниками являются воспоминания выживших молодогвардейцев, но и они не вполне последовательны и не во всём согласуются между собой. Все записи в «Молодой гвардии» вёл начальник штаба Иван Земнухов, но их так и не нашли (или «потеряли»?). Сборники документов о «Молодой гвардии» издавались в советское время много раз, но они имеют скорее публицистический характер, чем исторический. Наиболее полную картину позволяет воссоздать сборник документов «"Молодая гвардия" (г. Краснодон) – художественный образ и историческая реальность», изд. Вече, 2003. В интернете кладезем информации по теме является сайт Дмитрия Щербинина «Молодая гвардия», там очень много и разных документов, и художественных произведений. В общем и целом, историю «Молодой гвардии» можно восстановить почти полностью, хотя остаются неясными некоторые моменты (впрочем, в истории всегда так, тем она и отличается от легенды, где всё кристально чисто и лапидарно точно). Остается тёмным один вопрос (который часто замалчивается): кто развалил «Молодую гвардию»? Не предал, а именно развалил…

Раздел 1. Краткая история организации. I. Рождение и деятельность «Молодой гвардии»

Краснодон – это небольшой шахтерский городок Донбасса на самом востоке Украины. Он был образован в 1936 году, на базе поселка Сорокино, к которому присоединили прилегающие хутора; число жителей в нем составляло примерно 22 000 человек. Еще к декабрю 1941 г. была проведена подготовка к подпольной работе и партизанской борьбе. Была создана сеть явочных квартир, базы, обеспечена конспирация, снабжение. Но после зимней победы под Москвой фронт частично стабилизировался, и в 1942 г. распустили отряды, людей призвали в РККА, а отдель­ные «нелегалы» были переброшены для выполнения заданий в другие области; базы уничтожили, явки и пароли забыли. Позднее, в связи с дальнейшим продвижением немецких войск в глубь страны, Ворошиловградский обком КП(б)У снова приступил к созданию подпольных партий­ных организаций и партизанских отрядов, но было уже поздно; создать организованное подполье не успели. Было принято ошибочное решение оставлять подпольное руководство не в населенных пунктах (как было сделано в 1941 г.), а при партизанских отрядах. Пребывание партийного подполья в партизанских отрядах привело к тому, что в городах и селах некому было работать. Подпольная организация может создать партизанский отряд, а отряду создать подполье в населенном пункте очень трудно.

Немцы вошли в город 20 июля 1942 г. В городе Краснодоне и окрестных поселках (в т.ч. и в одноименном поселке Краснодон) сразу же стали стихийно возникать подпольные молодёжные антифашистские группы; всего в них состояло около 25 человек. В сентябре 1942 года в Краснодон прибыл Виктор Третьякевич, член Ворошилов­градского подпольного горкома ВЛКСМ и боец разгромленного партизанского отряда. Отдельные подпольные группы объединились в одну организацию. В нее вступают оказавшиеся в Краснодоне матросы Дмитрий Огурцов, Николай Жуков, Василий Ткачёв, бежавший из плена фронтовик Евгений Мошков (И. Туркенич называет его младшим лейтенантом).

Одним из главных участников «Молодой гвардии» был член штаба этой организации Василий Левашов. В августе 1942 он и его брат Сергей, окончившие школу радистов, были заброшены в тыл к немцам в составе диверсионных групп и вели активные действия. После разгрома групп они ушли в свой город Краснодон. В. Левашов так описывает создание организации (в беседе 16 марта 1947 г.):

«5 сентября я… пришёл в Краснодон, Серёжа Левашов был уже здесь… Встретился с товарищами: Ваней Земнуховым, Жорой Арутюнянц, Борисом Главан; мы стали обсуждать обстановку, стали думать, что нам делать. С Жорой Арутюнянц я учился с первого класса… Ваню Земнухова я знал по школе… Главан предлагает нам уйти отсюда, перейти линию фронта. Ваня Земнухов предлагал… организовать свою подпольную организацию, группу и работать. Мы узнали, что у нас в городе работает подпольная группа, она выпускала листовки. Мы эти листовки видели. В них писалась правда о положении на фронте… они призывали молодёжь вступать в партизанские отряды… в подпольную группу. Листовки писались на простой бумаге, от руки, чернилами. Они разбрасывались на базаре, расклеивались на столбах, на Бирже труда клеили на доске объявлений»; «В городе появляется Виктор Третьякевич. Это было числа 11-12 сентября 1942 года»; «С Третьякевичем я учился в школе со второго по четвёртый класс»; «Приходит однажды Виктор Третьякевич и говорит, что он нашёл тех людей, которые выпускают листовки, говорит, что этой группой подпольной руководят Серёжа Тюленин и Валя Борц»; «Когда мы об этом узнали, то нам стало как-то стыдно, неловко, что они, младше нас на 2-3 года, опередили нас, они уже работают, а мы все ещё никак не найдём себе дела. Мы сразу организовали штаб, и мы уже считали, что действующая группа и наша, которая должна организоваться, будут одно целое, будут действовать сообща. Через несколько дней Ваня Земнухов привёл Олега Кошевого… Мы все его знали, учились все в одной школе… Ребята, которые чем-то выделялись в школе, они все знали друг друга, мы часто собирались вместе»; «Потом Ваня Земнухов пошёл в Первомайку… он связался с группой, которая действовала там, которой руководили Уля Громова и Толя Попов. Там была организована группа. Они знали, что в городе есть подпольная организация, хотели все с ней связаться. Ваня связался с ними числа 17-18 сентября… Мы договорились о совместной работе»; «До этого у нас было заседание штаба. Собирались на квартире у Виктора Третьякевича – в сентябре месяце. На этом заседании происходило распределение должностей. Виктор Третьякевич был избран комиссаром, Ваня Земнухов – начальником штаба. Олег Кошевой был главным по "контрразведке". Серёжа Тюленин тоже был здесь. Он не входил в состав штаба, но он всегда присутствовал на заседании его. Серёжа руководил… самой боевой группой, которая выполняла самые ответственные задания»; «Пока шло вовлечение в организацию, мы составляли все вместе текст листовок, писали их от руки и распро­страняли их по городу»; «Затем мы решили достать обязательно машинку печатную… Опять группа Серёжи Тюленина получила задание. У нас была редакция газеты "Социалистическая Родина", когда немцы приходили, то наши взорвали её и ушли. Так Серёжа Тюленин с группой собирали там шрифт, искали, рылись в развалинах… Одна девушка, с которой дружил Анатолий Ковалёв… нам дала сумочку с типографским шрифтом. Поручили устроить машинку Анатолию Орлову, В. Осьмухину и Жоре Арутюнянц. Это было в октябре»; «В октябре месяце немцы объявили мобилизацию советских граждан в Германию. Мы решили во что бы то ни стало сорвать её... выпустили большое количество листовок, в листовках мы помещали сводку о положении на фронте, потом говорили о тех условиях, которые ожидают тех жителей, которые поедут в Германию. Мы предлагали уходить всем в лес, в партизанские отряды. Агитацией охватили почти весь район. Немцы хотели из нашего района увезти 2 тысячи человек, а когда пришёл день отправки в Германию, то они могли увезти только человек 30 (эти тридцать добровольно пришли к немцам)…. Когда мы узнали о нашем успехе, то торжествовали»; «В это время влились в группу нашу ребята Анатолия Ковалёва. Ковалёв и Григорьев… поступили в полицию работать, проработали некоторое время там, потом их оттуда выгнали… и они хотели искупить свою вину»; «В группе Ковалёва были: Ковалёв, Григорьев, Вася Пирожок»; «Конец октября. Появляется в городе Иван Туркенич. Его знали… все члены штаба, как авторитетного товарища, хорошего комсомольца… Мы знали, что он лейтенантом попал на фронт… попал в окружение и в плен, бежал из плена, был в партизанском отряде»; «Туркенич был избран командиром нашего отряда»; «Ближайшей задачей штаба постановили: приобретение оружия. О решении штаба… сообщили Серёже Тюленину. На следующий день он собирает свою группу, и они идут в Первомайку. Они знали место, где были брошены или спрятаны винтовки, патроны, гранаты, миномёты. Там они взяли несколько винтовок, захватили гранаты и мины, все это притащили к нам. Потом пошли туда же за патронами… Обратно возвращались в 12 часов ночи. А ходить в это время воспрещалось, так их и взяла полиция. Серёжа говорит: "Ходили к бабушке за продуктами" (а они несли сумочки, вкоторых были патроны…). Полицейские сразу фамилию записывать. "Штраф, – говорят, – будете платить", а проверить сумочки они не догадались»; «Вступила в организацию нашу Нюся Сопова с подругами. Я её знал очень хорошо, учился вместе с ней в школе. У неё была своя группа, я не знаю состав… там было около 10 девушек, все комсомолки, они были у нас в основном для связи и распространения листовок».

С воспоминаниями В. Левашова согласуется рассказ другого выжившего молодогвардейца, Г. Арутюнянца (март 1944 г.):

«Когда немцы появились в городе, в клубах начались вечера с танцами, в парках массовые гулянья. Устраивали немцы. Спустя некоторое время начались мобилизации молодежи в Германию. Немцы проводили сильную агитацию, и на эту удочку попались многие... В это время я встретился с Земнуховым. Я его знал и раньше, до войны, по комсомольской работе в школе... В это же время приехал Левашов, который окончил школу партизан в Ворошиловграде. Я Левашова знал. Земнухов попросил меня с ним познакомить. Они встретились, и Земнухов предложил… что-то организовать, чтобы приостановить увоз молодежи в Германию. Это было в конце августа…. С этого времени начала организовываться группа Земнухова и параллельно была группа Тюленина… Решили выпускать листовки. В это же время стали появляться и другие листовки, и мы тогда догадались, что существует еще какая-то другая группа и что нам надо соединиться. В это время приехал Третьякевич, он окончил партизанскую школу, был в отряде и вернулся в Краснодон… Кошевого еще не было. По инициативе Земнухова решили соединить эти две группы. Земнухов встретился с Тюлениным… и договорились о совместной работе. Они решили избрать штаб для руководства отрядом. Тогда Тюленин предложил называть нашу организацию "Молодой гвардией"… Первое, что решили – доставать оружие и заняться агитацией. Писали листовки от руки, печатать их стали только в ноябре, расклеивали… Земнухов был тогда начальником штаба, Третьякевич – комиссаром, Левашов – командир отряда. В группу девушек входила Громова… Потом украли с немецкого склада патроны и гранаты. Около Краснодона есть шахта… немцы около этой шахты складывали трофейное оружие, поставили там часового. Сергей Тюленин с ребятами часов в 4-5 утра подползли к этому складу и забрали там около десятка гранат и около тысячи патронов, автомат. Сложили все в мешки и потащили… Их забрали в полицию; в мешки там не заглянули, оштрафовали их за то, что рано ходили, по 50 рублей и отпустили… Два автомата Земнухов достал у Клавдии Ковалевой, которые были закопаны в саду. Потом Земнухов узнал от Анатолия Лопухова, что у какой-то тетки был закопан автомат, его достали… Перед 7 ноября в отряд пришел Кошевой и Туркенич. В это же время принесли нам повестки о направлении в Германию… Земнухов тогда предложил: надо найти такую работу, чтобы… иметь много свободного времени. В это время открывался клуб при дирекционе… Человек пятнадцать устроились работать в этот клуб… весь клуб был в наших руках, и мы всегда могли уходить, куда нам было нужно».

Иван Туркенич в своем отчете ЦК ВЛКСМ описывает создание штаба немного иначе: «Мы решили создать штаб руководства… Олега мы назначили комиссаром, меня командиром, Земнухова по разведке и конспирации, Третьякевича и Левашова членами штаба. На этом первом заседании мы решили... товарищей разбить по пятеркам с целью предосторожности. Пятёрки подобрать по близости место­жительства товарищей и более близкого их отношения между собой. Во главе групп поставить наиболее проверенных товарищей: Анатолий Попов – Первомайская группа, Василий Левашов – центральная группа, Евгений Мошков – группа шахты № 1-бис, Анатолий Ковалёв – группа района базара, Сафонов – Шеверевская группа, Сумской – группа поселка Краснодон».

Итак, «Олега мы назначили комиссаром». Иван Туркенич писал отчет в то время, когда считалось, что Третьякевич предал подполье, и его популяризация была нецелесообразной. Когда Г. Арутюнянц в беседе с Туркеничем спросил его, почему он искажает правду, тот ответил: «Так надо». Позже в беседе Туркенич скажет: «Третьякевич был у нас одно время комиссаром». Позднее по отчету Туркенича проехался Торицын, внося правки…

Таким образом, главными создателями и организаторами были Иван Земнухов, Виктор Третьякевич и Сергей Тюленин. О. Кошевой появился позже (его привел И. Земнухов). Деятельность «Молодой гвардии» поначалу возглавлял Иван Земнухов как начальник штаба, а политическую работу вел Виктор Третьякевич как комиссар. Иван Туркенич появился позднее и был назначен командиром как боевой офицер; он возглавил уже фактически созданную организацию. В состав штаба вначале входили: Иван Земнухов – начальник штаба, Виктор Третьякевич – комиссар, Василий Левашов – командир центральной группы, Георгий Арутюнянц – ответственный за выпуск листовок. Позднее в состав штаба были включены: Олег Кошевой – ответственный за безопасность и конспирацию, Сергей Тюленин – командир боевой группы, Иван Туркенич – командир, Ульяна Громова и Анатолий Попов – руководители Первомайской группы, Николай Сумской – руководитель группы пос. Краснодон, и Любовь Шевцова – ответственная за связь с Луганским подпольем. Впрочем, точный состав штаба установить трудно, даже член штаба В. Левашов немного путается в своих воспоминаниях. Г. Арутюнянц вспоминал: «Я не был членом штаба, но присутствовал на всех заседаниях штаба». Руководители организации не назначались сверху, а избраны штабом; реальных рычагов власти они не имели и могли опираться лишь на свой авторитет. Решения принимались штабом коллегиально, а командир их выполнял. Некоторые акции проводились в инициативном порядке. Таким образом, был штаб и отдельные группы на местах. Это был живой организм, а не формальная бюрократическая структура. Главного лидера не было.

Л. Шевцову в организацию привлек В. Левашов, который знал ее по курсам связи. Он увидел ее в зрительном зале клуба имени Ленина на спектакле и подошел к ней. «Я спросил её: желает ли она продолжать ту работу, которую начали на курсах. "Разумеется!"»… Итак, организация создавалась на основе личных связей и школьной дружбы; руководящей роли партийных органов не видно, это была инициатива активной патриотической молодежи. Подавляющее большинство молодогвардейцев было комсомольцами. Название «Молодая гвардия» предложил С. Тюленин. Немного позднее создается и партийная подпольная организация, во главе с Ф.П. Лютиковым и Н.П. Бараковым; связь с ней была через Е. Мошкова.

Структура «Молодой гвардии» описана в докладной Торицына: «К сентябрю организация "Молодая гвардия" насчитывала в своих рядах до 30 чел… Штаб принял решение: разбить всех членов организации по пятеркам, во главе каждой пятерки утвердили самых смелых, решительных и осторожных товарищей: Мошкова Евгения, Тюленина Сергея, Шевцову Любу, Арутюнянц Георгия. Командиры пятерок для связи со штабом имели… связных. Непосредственное руководство этими группами штаб поручил Ивану Земнухову… Анатолию Попову было поручено создать в пос. Первомайка группу, которая входила бы всостав "Молодой гвардии". Такая группа в количестве 20 чел. была создана Анатолием Поповым в октябре… Первомайская группа по примеру краснодонских молодогвардейцев была разбита на четыре отделения по 5 человек... Командирами отделений являлись Ульяна Громова, Виктор Петров, Евгений Шепелев, Майя Пегливанова. Николаю Сумскому было поручено создать такую же группу в поселках Краснодон и Семейкино, расположенных в 15-20 км от гор. Краснодона. Николай Сумской в первой половине октября месяца создал в пос. Краснодон группу в составе 14 чел. и в поселке Семейкино из 5 чел. К концу ноября подпольная организация, охватившая своим влиянием не только город, но и поселки Краснодон, Первомайка, Семейкино и ряд хуторов, насчитывала в своих рядах более 100 человек. Связными от штаба с группами Попова и Сумского были… Нина Иванцова и Валя Борц. Попов Анатолий и Николай Сумской через некоторое время вошли в состав штаба. Все вступающие в члены "Молодой гвардии" принимали клятву. Первый прием клятвы проходил в октябре на заседании штаба, которое проводилось на квартире Третьякевича».

Следует еще упомянуть группу Клавы Ковалевой в селе Ново-Александровка и группу Степана Сафонова в селе Шеверевка.

Вершиной агитационной работы «Молодой гвардии» было вывешивание флагов в ночь на 7 ноября, в канун 25-й годовщины Октябрьской революции. Василий Левашов вспоминал: «Нами было вывешено, по-моему, 3 флага… "Первомайка" – на трубе шахты 1- бис; Сергей Тюленин – на школе имени Ворошилова; на другой школе вывесила группа Сумского флаг»; «На шахте №12 был вывешен красный флаг, но его вывесила не наша группа… кто вывесил – нам так и не удалось выяснить»; «Флаг также был вывешен на здании Дирекциона. Там, наверное, действовала группа Лютикова»; «Флаг, который повесила группа Серёжи Тюленина, висел долго. Когда Серёжа Тюленин шёл на задание, то он с собой захватил… и мину»; «Заминировать подход к флагу не удалось. Тогда Серёжа схитрил. Он написал просто мелом: "Не трогать! Заминировано!" Когда немцы попытались снять флаг и когда увидели такую надпись, то все переполошились. Флаг долго не трогали, до тех пор, пока не был найден немецкий сапёр. Он залез на школу, увидел, что мина совершенно не опасна».

Насчет флага на Дирекционе рассказал Арутюнянц: «Вывесили флаги на школах, даже на дирекции повесили флаг. Там в полиции служил один наш парень, он с мальчиком… вылез на крышу, затем перебрался на другую крышу и повесили флаг на здании дирекции. За это дело 15 полицейских секли, а этот полицейский, который вывешивал флаг, он в то время не дежурил… Флаг этот было трудно снять, и он провисел 7, 8, и только 9 утром его удалось снять».

Кроме того, перед 7 ноября молодогвардейцы оказали помощь семьям, особенно сильно пострадавшим от немецкой оккупации.

Во второй половине ноября молодогвардейцы активизировали агитационную работу в связи с наступлением Красной армии под Сталинградом. Полиция была в бешенстве, жандармерия наседала на полицию, требовала разыскать виновников. Бывший заместитель начальника Краснодонской полиции Василий Подтынный рассказал:

«Я старался вовсю. В поселке мы провели повальные обыски. Всех, кто был на подозрении, тащили в участок. Избивали, заставляя признаться в связи с партизанами… Отряды полицаев круглосуточно патрулировали по улицам. По ночам на перекрестках мы устраивали засады, надеясь поймать тех, кто расклеивал листовки. Но все старания были тщетны. Поймать молодогвардейцев нам не удалось».

За все время своей деятельности «Молодая гвардия» выпустила и распространила в г. Краснодоне более пяти тысяч антифашистских листовок с данными о положении дел на фронте и с призывами к населению на беспощадную борьбу с немецкими оккупантами.

Немцы отобрали у жителей Краснодонского района около 500 голов скота, чтобы угнать их в свой тыл. Группа молодогвардейцев, сделав на большаке Краснодон-Ровеньки засаду, перебила охрану, а скот разогнала по степи. Полицаям удалось собрать не больше 100 голов. Эта акция была проведена в ноябре.

Во второй половине ноября, когда фронт стал приближаться к Краснодону, немцы начали подготовку к массовому угону советских людей в Германию. Были составлены списки населения района. Штаб «Молодой гвардии» принял смелое решение сжечь биржу труда и уничтожить все документы мобилизованных. Эта акция описана в докладной Торицына. Проведение операции поручили Л. Шевцовой, С. Тюленину и В. Лукьянченко. В ночь на 6 декабря, в День Конституции СССР, тройка собралась в сарае у биржи. Люба принесла меду и листы бумаги. Намазав медом бумагу и наклеив ее на окна, Сергей бесшумно раздавил стекла. Тюленин и Шевцова проникли в дом, а Лукьянченко подавал им бутылки с горючей жидкостью, когда часовой уходил на другую сторону здания. Люба и Сергей облили горючей смесью полы и двери всех комнат биржи, и Сергей зажег смесь. Огонь быстро распространился по всему зданию. Сбежавшимся полицейским удалось вынести только небольшой несгораемый шкаф (видимо, с деньгами) и два стола. После пожара немцы стали спешно вновь переписывать население, но это им не совсем удалось. При бегстве из города немцы увели с собой лишь около 200 человек, в основном из тех, кто работал в немецких учреждениях. Впрочем, достоверность этой истории с поджогом биржи труда иногда подвергается сомнению…

Многие члены «Молодой гвардии» нигде не работали, на учете не состояли, не имели документов. Им грозила опасность попасть в руки полиции. У Вани Земнухова рождается замечательная мысль: прикрыть деятельность организации кружковой работой в клубе им. Горького. Директором клуба стал Е. Мошков, администратором – И. Земнухов; это была штаб-квартира молодогвардейцев. Работа в клубе давала возможность легально собираться, обсуждать планы действий. Подпольщики теперь работали там, организовали кружки. Это избавляло их от мобилизации в Германию на работы.

О причинах, подвигнувших немцев на создание клуба, поведал В. Левашов: «Увязнув в войне, утратив веру в скорую победу, фашистское руководство вынуждено было считаться с тем, что в тылу у оккупантов на временно захваченной ими территории проживают миллионы советских граждан, которые потенциально являются базой пополнения партизанских отрядов и подпольных организаций. Удержать наших людей от выступлений против оккупантов гитлеровское командование рассчитывало двумя методами. С одной стороны – ужесточением карательных мер против мирных жителей, с другой – идеологической обработкой местного населения. Отнюдь не гуманными соображениями руководствовались оккупанты, принимая решение организовать работу двух клубов в нашем городе. Они надеялись превратить оба эти учреждения в инструмент идеологической обработки жителей Краснодона в антисоветском духе».

Члены «Молодой гвардии» провели диверсию на шахте. Ночью накануне начала работ Юрий Виценовский проник в копровую и подпортил подъемник клети: разрегулировал механизм и подрезал подъемные канаты. При пуске подъемника клеть с шахтерским инструментом рухнула в ствол шахты. Пуск шахты был сорван, немцам не удалось поднять клеть и очистить от развалившихся деталей подъемника стволовой шурф. За полгода оккупации немцы так и не смогли организовать вывоз угля из Краснодона, хотя для них уголь был стратегическим сырьем, и они стремились ввести в строй хотя бы одну из краснодонских шахт.

К концу осени молодогвардейцы, раздобыв оружие, стали проводить более дерзкие диверсии. В. Левашов вспоминал (1975 г.): «Мы постепенно приобрели больше оружия, больше опыта и стали отваживаться совершать нападение на немецкие автомашины. Первое нападение такое совершили ребята первомайской группы по дороге, ведущей из Первомайки в сторону Изварино. Там они под мостиком заложили мину. На этой мине подорвалась немецкая легковая автомашина. Фашисты, которые там находились, были убиты… Второй такой случай произошел у железнодорожной ветки Краснодон – станция Семейкино, там проходила автомобильная дорога, ведущая на Ворошиловград. Здесь мы ночью устроили засаду. Ждали, когда появится машина. Шла колонна, одна, вторая. Мы… не решались нападать, потому что нас было 12 человек, и с колонной нам не справиться. Когда одиночная машина отстала от колонны, мы на нее совершили нападение. Тюленин бросил противотанковую гранату, попал прямо в мотор, убило шофера и рядом сидящего фашиста. Несколько человек сидело в кузове. Они выскочили… стали подходить к мосту, где машина уткнулась в насыпь. Но мы сидели сверху и в темноте видели мелькавших фрицев. Всех перебили, забрали оружие, автоматы, карабины, ремни с патронташами, боезапас и ушли...».

Из отчета Торицына: «В начале декабря Женя Мошков, Сергей Левашов, его брат Василий на большаке Краснодон-Свердловск ночью устроили засаду. Когда грузовая машина поравнялась с молодогвардейцами, Женя Мошков меткой очередью из автомата убил шофера и сопровождавшего машину солдата. После этого Сергей сел за руль и отогнал машину в степь, где она была сожжена вместе с 10 бочками бензина и 3 бочками автола»; «Члены группы Анатолия Попова проводили боевые операции. В конце ноября Толя Попов и Виктор Петров сделали засаду по дороге Гундоровка-Герасимовка. Когда появилась легковая автомашина, смельчаки обстреляли ее и забросали гранатами, вследствие чего погибло три немецких офицера»; «Вскоре после этой операции боевые друзья Попов и Петров при участии Рогозина, который жил в г. Каменске, организовали в хуторе Волчанске побег военнопленных из лагеря… Ночью скрытно подошли к сараю, разобрали часть стены, через это отверстие ушло 75 человек военнопленных». По отчету Туркенича, налет на лагерь в Волчанске возглавлял Е. Мошков: «В декабре, узнав, что Волчанский лагерь заполнен пленными, вызвав к себе старшего группы шахты 1-бис Мошкова, дали указание произвести налет на Волчанский лагерь. Младший лейтенант Евгений Мошков безоговорочно приступил к выполнению указания… Мошков со своей группой внезапно налетел на охрану, завязал с нею бой. Пользуясь тем, что охрана в паническом состоянии, военнопленные стали разбегаться, не дав опомниться охране и подойти к ним на помощь полицейским и вызванным ими на помощь немцам».

Иван Туркенич описывает также операцию по освобождению пленных из Первомайской больницы: «В декабре в наш район пригнали полубосых истощённых военнопленных и поместили их в Первомайской больнице. Об этом немедленно нам донёс Толя Попов. Мы принимаем решение помочь военнопленным и избавить их от немецкой каторги. Прежде всего мы с Ваней Земнуховым и Анатолием Поповым изучили, где и как налажена охрана этих пленных. Изучив детально, под вечер с упрятанным ключом и напильником засылаем Фомина в помещение больницы… в камере с пленными проводить подготовительную работу. К трём часам мы сняли часового, и Дёма [Фомин] выводит из здания больницы военнопленных, которые… разбежались по окрестным хуторам».

Эти воспоминания не вполне согласуются в деталях, но дают общую картину. Кроме того, регулярно производились обрывы немецкого телефонного провода. Полиция была уверена, что в городе действуют лесные партизаны; молодежь не подозревали.

Подпольщики накопили арсенал оружия, готовясь к боевым действиям. По данным Торицына, «молодогвардейцы собрали 15 автоматов, 80 винтовок, 300 гранат, около 15 000 патронов, 10 пистолетов, 65 кг взрывчатых веществ и несколько сот метров бикфордового шнура». Это оружие они находили в местах боевых действий, брали у населения, таскали у отступающих румын, и даже нападали на грузовики. Всё найденное стаскивали на свои квартиры, а затем в городскую баню, в подвале которой устроили склад.

Итак, к концу года «Молодая гвардия» сформировалась как разветвленная боевая организация, способная проводить серьезные диверсии. В планах организации было: подрыв дирекциона под Новый год, уничтожение динамитной фабрики и ликвидация всех предателей, прислуживавших немцам. Все эти мероприятия были детально проработаны; даже было конкретно расписано, кто кого должен убить. Но эти планы не были осуществлены…

II. Конфликт в руководстве и кризис управления

С самого начала молодогвардейцы хотели установить связь с партизанским движением. Тут-то и возникли проблемы.

Из отчета Туркенича ЦК ВЛКСМ: «В начале октября Олег меня предупредил о том, что он наладил связь через Оксану со штабом партизанского отряда Ростовской области… На следующий день я имел свидание с Оксаной на квартире Олега… Оксана оказалась Оля Иванцова, соученица 5-6-7 классов. На свидании присутствовали Олег Кошевой, Нина Иванцова, Оля Иванцова и я. Оля Иванцова представилась мне как связная Данила (генерал-майор из штаба партизанского отряда Ростовской области)… Она предупредила нас от имени Данила и Андрея, что якобы по сведениям, имеющимся в вышеупомянутом штабе, Виктор Третьякевич – предатель и изменник, что из-за него распалась Ворошиловградская группа».

Это подтверждает и Г. Арутюнянц: «Кошевой был начальником штаба, отвечал за безопасность отряда. Он говорил, что ему удалось связаться с генерал-майором... командиром партизанских отрядов Ростовской области. Земнухов это подтверждал. Вот в это время пришла одна девушка – "Оксана" и сообщила, что Третьякевич предал отряд вместе с братом, когда они шли через линию фронта. Третьякевича редко приглашали на заседания штаба, но он был комиссаром, его сняли, и Кошевой стал комиссаром отряда».

Более подробно об этом вспоминает В. Левашов: «Это было в конце ноября или в начале декабря… Мы шли с Олегом Кошевым из клуба имени Горького. Он говорит: "У нас есть предатель"»; «Олег Кошевой совершенно случайно имел встречу с одним раненым партизаном. Он был ранен… лежал на квартире, лечился. Оказалось, что Виктор Третьякевич был у них в партизанском отряде, потом Третьякевич получил задание, которое он не выполнил, в результате чего был разбит партизанский отряд. После этого он пришёл в Краснодон. Стал работать здесь. Будто бы искупить свою вину. Но работал он от души, вкладывал в нашу работу всю свою душу; на мой взгляд, это было так. Олег Кошевой предлагает отстранить Третьякевича от руководства, а ему пока ничего не говорить. Мы всем не сказали, а предупредили кроме штаба Серёжу Тюленина и Валю Борц, больше никому не говорили. Как-то было очень странно. Отстранить Третьякевича от руководства – это слишком… Его все знали, ему верили, к нему все приходили за советами»; «Олег сказал Третьякевичу, что мы узнали о его предательстве партизанского отряда, что он предатель. Во время разговора я стоял в стороне и наблюдал за ним. Третьякевич очень спокойно возразил Кошевому: "Как вы могли поверить, что я могу сделать это!" Я думаю, что обладай какой угодно силой воли человек, он все же потерял бы самообладание, когда бы его неожиданно и верно уличили. Человек с нечистой совестью не мог бы так вести себя. Для меня так и осталось тогда загадкой это»; «Получилось так, что Олег сам взял инициативу в свои руки, стал комиссаром, его не выделяли на должность комиссара. А до декабря месяца комиссаром был Третьякевич».

Отметим важный момент: по В. Левашову, О. Кошевой свои сведения получил от раненого партизана, а отнюдь не от генерала из штаба партизанского отряда. Что это за партизан, кто он и откуда? Кошевого об этом уже не спросишь… Но можно спросить Ольгу Иванцову – ведь по словам и Арутюнянца, и Туркенича, именно "Оксана" передала сообщение о предательстве Третьякевича (якобы от генерала "Данилы", по словам Туркенича). И ее спросили об этом (на комиссии Ю.П. Петрова от ИМЛ в 1965 г.): « Мы читали много документов, и все они говорят… что все эти предостережения насчет предательства и недостойного поведения [Третьякевича] поступали в организацию от "Данило". – О.И.: Может быть, они поступали и от Данила, но нам привезла их Любовь Шевцова». Темнит "Оксана", валит всё на Шевцову, которую тоже не спросишь.

Достоверных свидетельств о предательстве Третьякевича в его бытность в партизанском отряде нет. Однако слух об этом был запущен, зёрна недоверия к Третьякевичу в «Молодой гвардии» были посеяны… В связи с этим возникает вопрос: а откуда вообще взялся Третьякевич в Краснодоне? Его кто-то направил, или как? На этот вопрос ответ есть, и конкретный. На встрече сотрудников центрального архива ВЛКСМ с участниками подполья (в 1989 г.) Н.В. Пилипенко, бывший первый секретарь Ворошиловградского обкома комсомола (в 1946-1949 гг.) поведал:

«Виктор… был оставлен на подпольную работу в составе Бюро Ворошиловградского обкома комсомола. Первым секретарем… обкома комсомола была назначена Фесенко Надежда Тимофеевна… Виктор активно себя вел в партизанском отряде, являлся в нем разведчиком. После разгрома немцами партизанского отряда во главе с Яковенко, Виктор подпольным обкомом комсомола был направлен в Краснодон для создания комсомольского подполья»; «Стеценко Степан Емельянович, секретарь Ворошиловградского горкома партии… рассказывал… о том, что Виктора Третьякевича посылали в Краснодон. Он утверждал, что непосредственно давал Фесенко Наде советы насчет отправки Виктора в Краснодон»; «К тому времени Третьякевич уже имел опыт, был обстрелян в Воро­шиловградском партизанском отряде». И что же, подпольный обком комсомола направил в Краснодон для создания комсомольского подполья предателя и изменника??

В. Третьякевич много сделал для организации подполья. Как вспоминал В. Левашов, «Виктор Третьякевич уже имел готовый план создания комсомольского подполья, чего не было ни у кого из тех, с кем мы встречались до этой встречи. Он оказался не только инициатором создания подпольной комсомольской организации, но у него уже были мысли о том, как, допустим, нужно составить текст клятвы, чтобы все вступающие принимали клятву. Дальше – создать, вернее, отпечатать комсомольские билеты, принимать в комсомол, членские взносы. Он был автором многих других начинаний, которые так привлекли внимание к нашей организации, потому что она этого заслужила».

Итак, Третьякевич предложил принимать молодежь в комсомол и выдавать им временные комсомольские билеты. Когда билеты были отпечатаны, их забрал Олег Кошевой и стал выдавать их самолично; при этом он затёр подпись "Славин" (подпольная кличка Третьякевича) и завел свою: "Кашук". Левашов: «В моем присутствии шел разговор: Виктор отчитывал Олега за то, что он самовольно получил билеты и стал выдавать их». Позднее именно эти билеты стали «доказательством» того, что комиссаром «Молодой гвардии» был Кошевой… Проводилась даже экспертиза на предмет поддельности подписи, установившая факт подчисток: подпись "Кашук" была внесена поверх затертой, начинавшейся с буквы «С»… Итак, в «Молодой гвардии» появился второй комиссар (Кошевой), и этот конфликт усугубился по ходу дела…

Молодогвардейцы хотели соединить усилия с партизанским движением. Из отчета Туркенича:

«В ноябре мы решили просить помощи у штаба об уходе в соединение с одним из действующих партизанских отрядов части наших товарищей с целью создать плацдарм для дальнейшей работы, рассчитывая ушедшей группой, действуя в отряде, создать более мощную базу продовольственную, так и вооружения, не теряя связи с оставленной подпольной группой, целью которой ставили вести подпольную работу: расширять-умножать свои ряды, детально изучать всех и оправдавших наше доверие направлять для работы в действующий партизанский отряд. Таким образом добиваясь все большего и большего увеличения нашей организации, обеспечивая оружием и боеприпасами».

По указанию "Данилы" и "Андрея" и с ведома Туркенича, Кошевой создает внутри организации группу «Молот» из 15 самых надежных людей; список группы передан "Даниле" и "Андрею" для проверки. В конце года эта группа должна была уйти к партизанам, а остальные остаться в подполье. В группу «Молот» были внесены: И. Туркенич, С. Тюленин, В. Земнухов, О. Кошевой, В. Левашов, Г. Арутюнянц, В. Борц, В. Пирожок, А. Попов, В. Петров, А. Орлов, В. Борисов, У. Громова, сестры Иванцовы. В. Левашов вспоминал: «С отстранением Третьякевича у нас все перепуталось. Мы были в клубе имени Горького. Пришёл Ванюша Земнухов. Он сказал, что мне это не нравится: не нравится то, что Олег, самовольно отстранив Третьякевича, устроил неразбериху; то, что нужно уходить к партизанам, а как им доверять, когда о них мы никогда ничего не слышали, об их действиях. Вышло так, что мы хотим уходить куда-то в неизвестность»; «И. Земнухов активно поддержал идею Олега Кошевого о создании партизанского отряда "Молот", а затем "плевался", что он, мол, свалял дурачка». Из беседы Туркенича (ноябрь 1943 г.): «Было указание: отобрать наиболее надежных людей, не более 15 человек, из всей группы, которых они направят в один из действующих партизанских отрядов. Нами все было отработано и отобраны люди для ухода и для оставления в городе – для проведения начатой нами работы. Но "Данило" и "Андрей" после полной нашей подготовки это указание отменили. Чем сильно подорвали авторитет штаба».

В то время штаб «Молодой гвардии» готовил самую большую диверсию: в праздничную ночь на 1 января взорвать здание полиции и дирекциона, уничтожив махом всё местное начальство и немцев. Дирекционом называли учреждение, созданное оккупантами. Оно размещалось в двухэтажном здании школы № I. Его обитатели – прибывшие из Германии специалисты, которые должны были с помощью местной рабочей силы восстановить разрушенные шахты и добывать уголь для рейха. Служащие дирекциона носили форму немецких военнослужащих. Сразу же после этого группа «Молот» собиралась уйти к партизанам. Уже всё было готово к диверсии, однако от "Данилы" пришел категорический запрет на операцию (якобы во избежание ответных репрессий со стороны немцев), а также отмена указания об уходе группы «Молот» к партизанам…

Из отчета Туркенича: «Я выделил для участия в этой операции группу Ковалева, как группу, члены которой были наиболее крепкие ребята. Подготовительную работу мошковцы провели прекрасно. Тол и динамит были заложены и готовы по сигналу взнести огромное здание. Было по плану к 20-00 31.XII вывести всех своих людей, которые должны были находиться в этот момент там. Эту задачу возложили также на меня. Мошков подрывает, третья группа, специально выделенная, в завершение факта забрасывает уцелевших сверху гранатами. Но накануне проведения операции отыскала меня Оксана и передала срочный устный приказ от имени штаба партизанского отряда (Андрея, Данилы): "Немедленно оставить взрывать дирекцион. Невыполнение приказа будет считаться как преступление перед Родиной". Посоветовавшись с Олегом, который в свою очередь не отступил от приказа, мы решили делать так, как приказано. И не теряя ни минуты, отдаём свой приказ: "Оставить взрыв дирекциона". Это… мероприятие нами было не выполнено».

Итак, приказ "Данилы" и "Андрея" об отмене взрыва передала "Оксана". Однако на комиссии ИМЛ в 1965 г. она опять перевела стрелки на мертвую Шевцову: «У нас в здании школы размещался дирекцион. Там должен был быть какой-то праздник. И вот, мы решили взорвать здание. Все было уже готово. Ждали только сигнала. И как раз за 15 минут до взрыва Люба Шевцова передала приказ райкома о том, чтобы взрыв немедленно отложить, так как за этот взрыв немцы стерли бы с лица земли весь поселок».

Да кто же такие эти "Данило" и "Андрей"? В ноябре 1943 г. Туркенич поведал: «У нас была связь с так называемым "Данило". У него была связным Оля Иванцова. Только через нее мы имели связь с ним. Ни Олег, ни я его никогда не видели и сами с ним не могли добиться личной связи. Так что о "Даниле" мы знаем только со слов Оли Иванцовой. Была и еще связь с "Андреем", тоже из этого же штаба, но и его ни Олег, ни я тоже никогда не видели… Со слов Оли Иванцовой… якобы этот "Данило" имел звание генерал-майора. Оля Иванцова говорила, что видела его лично, и… авторитетно заявляла, что он действительно генерал-майор». На вопрос «Кто уполномочил Иванцову быть связной между "Данилой" и организацией?» Иван Туркенич ответил: «Олег Кошевой связался с ней как уже со связной "Данила"». Итак, связь с "Данило" и "Андреем" была через Ольгу Иванцову и Олега Кошевого.

Сама О. Иванцова вспоминает об этом так (на комиссии Ю.П. Петрова от ИМЛ в 1965 г.): «Олег Кошевой вызвал меня и говорит: "Оксана (моя кличка), есть такое задание. Тебе необходимо связаться с каменскими партизанами"»; «Руководителем этого отряда был "дядька Андрей", а кто он такой был, не знаю»; «Позже я поняла, что "дядька Андрей" распространял свое руководство и на Каменку, и на Ровеньки, и на Боково»; «Кличку "дядька Данила" я слышала, но не помню где, во всяком случае, его никогда не видела».

Вот тебе раз… «Его никогда не видела», Данилу… А Туркенич утверждал: «Оля Иванцова говорила, что видела его лично, и… авторитетно заявляла, что он действительно генерал-майор»… И в своих воспоминаниях 1943 года О. Иванцова утверждает: «Я имела встречу с "Андреем", которого встретила в х. Пеховкино Ростовской обл. и основательно была уже знакома с "Данило"… Это было в Каменском подпольном отряде»; и еще: «Завязалась у нас беседа с дядькой Данилой. Мы вели переговоры о том, чтобы вместе наша подпольная организация и подпольщики Каменска проводили боевые операции. Я вернулась домой, доложила штабу "Молодой гвардии" о том, что в Каменске тоже имеется подпольная группа и что связь с ней мы можем иметь через товарища, который носит кличку "дядько Данило"».

"Оксана" явно темнит (мягко говоря) и противоречит самой себе… Может, через 20 лет, в 1965 году, она кое-что подзабыла?.. Но в 1992 году, в беседе с историком В.Ф. Семистягой, она вдруг «вспомнила»: «Выполняя задания организации, я по поручению И. Туркенича осенью 1942 г. посещала г. Каменск и Малую Каменку. В Каменске на конспиративной квартире я имела встречу с "Антоном" и "Дедом Данило". Это были люди не пожилые, хотя и носили бороды. Скорее всего, среднего возраста. Были они подтянуты и, скорее всего, высоких воинских званий. Виделись мы вместе только один раз»; «Больше я "Антона" и "Деда Данило" не встречала. После освобождения г. Краснодона мне говорили о том, что они якобы погибли»; «Правильно не "Дед Данило", а "Дядько Даныло". Это имя произносилось на украинском языке и на украинский манер». ["Антон" – это, видимо, бывший "Андрей"].

Ну что же, личный героизм О. Иванцовой никто не оспаривает. Но насколько достоверны ее воспоминания? Сдержанный Туркенич, когда его спросили: «Каково ваше мнение об Иванцовой?», ответил: «Мое мнение такое, что она очень много говорит». А вот Валерия Борц в беседе с В.Ф. Семистягой (1992 г.) высказалась куда более резко: «Всё, что рассказывает О.И. Иванцова, надо переправлять. Она врёт и очень много. В своих фантазиях она заходила так далеко, что я однажды лично слыхала, как она заявляла, что организация подбивала танки и сбивала самолёты»…

Кто же эти "Данило" и "Андрей", которые через О. Иванцову сначала вбросили компромат на Третьякевича, а потом отменили взрыв дирекциона? Докладная Торицына не вносит ясности; в ней "Данило" упоминается только раз, в связи с подготовкой взрыва дирекциона: «Олег Кошевой отправил Олю Иванцову с донесением, в котором подробно изложил план взрывов, ккомандиру ростовского партизанского отряда по кличке "Данило", с которым у них была налажена связь с октября… От "Данило" пришел категорический приказ: "Запрещаю совершать эти взрывы. Помните, что за каждого убитого немца расстреляют 100 мирных жителей". Члены штаба "Молодой гвардии", несмотря на то, что их мнения расходились с мнением "Данило", все же исполнили его приказ – взрывов не произошло». Поиски этих таинственных лиц, проведенные после войны, результата не дали; но хорошо ли искали?

Из письма секретарю Ворошиловградского обкома КП(б)У П.Л. Тульнову от 20 апреля 1945 г., подписанного секретарем Краснодонского РК КП(б)У П.Я. Зверевым и начальником РО НКГБ М.И. Бессмертным: «Летом 1942 г. Краснодонским РК КП(б)У и РО НКГБ было создано в районе несколько партизанских групп и оставлено в тылу врага... Оставленные партизанские группы никаких действий в тылу врага не проводили, отдельные члены этих отрядов стали активными пособниками немецких оккупантов»… В книге А.Ф. Гордеева «Подвиг во имя жизни» говорится о двух предателях: помощнике секретаря Ворошиловградского горкома партии А.И. Боброве и секретаре подпольного обкома комсомола А.П. Гайдученко.

На форуме сайта «Молодой гвардии» промелькнуло сообщение, что "Данило" – это командир партизан Дмитрий Филимонович Горячий, но так ли это? Был такой начальник штаба партизанского отряда на Донбассе, комиссован из армии по ранению 17.11.1941 в звании младший лейтенант. Секретарь ворошиловградского обкома КП(б)У К.А. Алентьева на совещании об освещении истории «Молодой гвардии» 28 апреля 1949 г. заявила: «Существует до сих пор литература о руководстве Каменки, однако это ничем не подтверждается, наличие подполья там не обнаружено»; «В Каменке была воинская часть, попавшая в окружение, и она была известна, как какой-то партизанский отряд, но документов об этом нет».

Как бы там ни было, эти "Данило" и "Андрей" дезорганизовали работу «Молодой гвардии» и сорвали подрыв дирекциона. Связь молодогвардейцев с партизанами (да и была ли она?) остается тёмным местом. Кому в руки попал список из 15 самых активных молодогвардейцев – тоже вопрос…

Связи с другими партизанскими отрядами «Молодая гвардия» не имела. Из отчета Туркенича: «В начале декабря на заседании штаба, где разбирали вопрос об уходе части наших товарищей в один из партизанских отрядов Ростовской области, Олег заявил, что он имел свидание с одной из краснодонских женщин, которая действует в Краснодоне от партизанского отряда… Ворошилов­градской области…Она ругает нас за то, что мы, не отыскав связей с ворошиловградцами, стали держать связь с ростовчанами, пообещав, что будет ходатайствовать перед своим штабом о вводе нашей организации в их состав. Кто она – мне неизвестно. Впоследствии Олег не терял надежды с ней встретиться, но встречи как таковой не произошло и связи с ворошиловоградцами мы не имели».

В. Подов, директор Луганского научно-исследовательского центра по проблемам истории Донбасса, в своей книге «Загадки и тайны "Молодой гвардии"» (изд. в Минске в 2010 г.), утверждает, что "Данила" и "Андрей" – это агенты абвера, которые втягивали «Молодую гвардию» в свою игру. Но это лишь догадки. На чём они основаны?

В 1992 году В.Ф. Семистяга записал воспоминания профессора Г.М. Мултыха, бывшего заместителя директора Института истории партии при ЦК Компартии Украины. В 1965 году он был членом комиссии ИМЛ профессора Ю.П. Петрова. Об этой комиссии будет еще сказано ниже, а здесь процитируем то, что поведал Мултых Семистяге об О. Иванцовой (в документы комиссии это не вошло; то, что вошло, цитировалось выше): «Летом 1942 г. двоюродные сестры Иванцовы проходили специальную подготовку… Были переброшены для выполнения… задания на оккупированной части Луганской и Донецкой областей… Группа состояла из трёх человек: сестер Иванцовой и третьей девушки-радистки [Мария Гаврилюк]»; «Группу задержали гестаповцы. После допросов в помещении гестапо и выяснения их личностей девушка-радистка была повешена на заводской трубе, а Нина и Ольга Иванцовы освобождены из-под ареста. По их словам, это произошло якобы потому, что они выглядели грязными и обор­ванными нищенками»; «После ареста и "чудесного" освобождения они, якобы, неизвестно от кого получили задание вернуться в город Краснодон и связаться с местным подпольем»; «На танцевальном вечере в одном из Дворцов культуры Краснодона с ними (Иванцовы­ми) познакомился молодой красивый парень, в которого они вдвоём влюбились. В процессе личного знакомства он им рассказал, что является "связным" некоего "Деда" и предложил обеим принять участие в борьбе с оккупантами. Нина и Ольга Иванцовы открылись ему, что они уже являются членами молодёжного подполья и связаны с О. Кошевым. На следующий день этот "связной" передал через Иванцовых О. Кошевому о том, что "Деда" зовут "Данило", он командует партизанами Ростовской и Луганской областей, и предупреждает… об изменнике и предателе в их организации по фамилии Виктор Третьякевич, которого необ­ходимо немедленно изолировать от остального подполья»; «Втайне от руководителя краснодонского молодежного подполья Виктора Третьякевича, О. Кошевой совместно с И. Туркеничем, сестрами Иванцовыми, И. Земнуховым и другими создали… отряд под названием "Молот". Командиром его стал И. Туркенич, комиссаром – О. Коше­вой… Кошевой через Иванцовых запросил "Данило", когда и куда выводить отряд»; «Через сестер Иванцовых "связной" передал приказ "Деда Данило" Олегу Кошевому – передать ему список организации якобы для специальной проверки»; «Получив список подполья и невзирая на последующие настойчивые просьбы О. Кошевого, И. Туркенича и всех тех, кто состоял в отобранной ими группе, этот… "Дед Данило" и дальше отказывался под разными предлогами от личной встречи с ними»; «Штаб… планировал во время празднования встречи нового, 1943 года осуществить в Краснодоне подрыв дирекциона и проведение вооружённых акций против полиции и жандармерии, вплоть до поднятия в городе вооруженного восстания, что также стало известно "Деду Данило" от сестер Иванцовых и О. Кошевого. "Дед Данило" передал Олегу Кошевому… приказ, в котором в категорической форме потребовал не делать этого, так как в противном случае полиция и жандармерия расстреляет несколько сот мирных жителей»; «У меня и других членов комиссии сложилось мнение о том, что всё выше изложенное явилось причиной провала краснодонской подпольной организации "Молодая гвардия". Во-первых, либо Нина и Ольга Иванцовы были завербованы гестапо во время их ареста летом 1942 г. в Сталинской области и выполняли их задание. Во-вторых, либо сестры Иванцовы и О. Кошевой… в силу своей неопытности и неосторожности попали в ловушку, расставленную немецкой жандармерией и полицией, и выдали врагу молодёжное подполье. О наших подозрениях было доложено секретарю ЦК Компартии Украины т. Скабе, который, посоветовавшись по телефону с ответственными работниками ЦК КПСС, велел нам в силу конкретных обстоятельств данные вопросы не предавать гласности».

Трудно сказать, насколько достоверны воспоминания Мултыха, через много лет, и насколько верно их изложил Семистяга. На сайте «Молодая гвардия» они есть, а в сборник документов «"Молодая гвардия" – художественный образ и историческая реальность» они не включены. Однако же версия Мултыха объясняет многое. Ибо если "Данило" и "Андрей" состояли в крупном партизанском штабе, то об этом должны были остаться какие-то документы (или эти документы подчистили?). Если они были членами какой-то мелкой партизанской группы, не связанной с руководством партизанского движения, то откуда они могли знать Третьякевича и зачем посеяли к нему недоверие? И для чего им понадобился список наиболее активных членов организации, как они могли его проверить, без связи с центром? Почему в последний момент отказались принять в свой состав группу «Молот»? Ну а знакомство сестер Иванцовых на танцах с «молодым красивым парнем, в которого они вдвоём влюбились» – это классика жанра (если это действительно было)… В общем, Ольга Иванцова своими фантазиями (от которых потом сама же открестилась) запутала этот вопрос до безнадежности. Возможно, "Данило" и "Андрей" – это предатели, работавшие на немецкие спецслужбы. Возможно, это и в самом деле был какой-то партизанский штаб, скорее фиктивный, чем эффективный, который хотел как-то использовать молодежное движение, но потом почему-то передумал принять группу «Молот» в свой состав, а документы по этому штабу не сохранились. Согласно закону иконотворчества, подпольщики рисуются либо героями, либо предателями (трусами или врагами). А ведь были и просто бездельники, которые мало что делали, но пытались прикрыть свое бездействие чужими подвигами. А может быть, это представители националистического движения? Вспомним: "Дядько Даныло", «на украинский манер». В любом случае, молодогвардейцы сделали ошибку, пойдя на поводу у этого неизвестного Дядьки и передав ему список самых активных членов.

В последних числах декабря состоялось последнее совещание штаба «Молодой гвардии». Туркенич о нем говорит очень мало, зато рассказ В. Левашова (1947 г.) весьма драматичен: «Решено было устроить совещание штаба. Собрались: Земнухов, Третьякевич, Кошевой, Туркенич, Попов Анатолий, Петров Виктор, Жора Арутюнянц. Я пошел за Мошковым… Мошков выступил и стал ругать Туркенича, за то, что он не организовал как следует работу, не мог руководить работой как следовало бы, хотя он и был на фронте. Мошков ругал Олега за то, что он внес в организацию раскол, за то, что он отстранил Третьякевича, что он хотел уводить организацию. Мошков сделал заключение, что пусть будет все по-старому, Туркенич будет руководителем».

Еще более драматичен рассказ В.Ф. Семистяги, со слов проф. Г.М. Мултыха: «Не выдержав угрызений совести, что всё это происходит… за спиной руководителя организации В. Третьякевича, 28 декабря 1942 года И. Земнухов сообщил ему о случившемся. На экстренно собранном заседании штаба В. Третьякевич спросил у О. Кошевого: кто такой "Дед Данило"? Однако вразумительного ответа не последовало. Спросив Кошевого, понимает ли он, что лезет "черту на рога", Третьякевич поставил вопрос об ответственности О. Кошевого, вплоть до расстрела. Со слезами на глазах и на коленях О. Кошевой просил у товарищей простить его». В. Левашов в беседе с В.Ф. Семистягой (1992 г.) подтвердил: «Разговор о расстреле Олега Кошевого был на заседании штаба. Было это где-то 25-26 декабря 1942 г. Но подробностей я не знаю, так как меня посылали за Мошковым. Знаю, что разговор был очень резким, в том числе и со стороны И. Земнухова. Речь шла о попытке О. Кошевого увести ядро организации в лес и тем самым парализовать деятельность "Молодой гвардии"».

Но кризис «Молодой гвардии» был всё же преодолен: Кошевой покаялся и был оставлен членом штаба, Третьякевич вернул себе положение комиссара, вопрос об уходе из города самых активных членов был снят, работа продолжалась. Но тут ход заседания штаба был неожиданно нарушен: прибежали С. Тюленин и В. Борц и сообщили, что в город пришли немецкие машины с новогодними подарками и теплыми вещами: именно то, что нужно для ухода к партизанам. Молодогвардейцы, недолго думая, решили их похитить. На этом и «спалились». Когда подарки перетаскивали в клуб, выпала коробка папирос. Рядом крутился мальчишка, Третьякевич дал ему сигареты за молчание. А через день мальчика схватили полицаи на базаре. По другой версии, молодогвардейцы в клубе лакомились конфетами, и это увидел какой-то немец…

Подпольщики совершили промах, ибо скрыть такое хищение было трудно. И уж во всяком случае, на столь вызывающую акцию не следовало выходить всем штабом, надо было просто послать группу. Но ребята утратили осторожность и не особо скрывались. Валерия Борц вспоминает: «Мы разгрузили быстро машину и спрятали всё в надёжном месте. Наутро под руководством Мошкова, Третьякевича и Земнухова всё это перетащили в Горьковский клуб. Это нам не понравилось, т.к. в клубе было много посторонних ребят… и наши действия могли стать известными полиции. Мы доказывали им их ошибки, но они не согласились с нами». И зря.

Напоследок молодежь всё же успела погулять. Не обошлось без инцидента… В. Левашов вспоминал: «В ночь с 31-ого на 1-е января 1943 года мы устроили вечер, отметили Новый год… на квартире у Толстенёвой, она не состояла в нашей организации, чтобы не было подозрения… Сережа Тюленин на вечере не был. Потом вдруг пришел: "Вы что здесь веселитесь?! Я сейчас буду окна бить в этой квартире! Войска воюют на фронте, а вы!" Мы стали его уговаривать, уговорили, он ушёл». Рассказ В. Борц Семистяге (1992 г.) более жесткий: «Они устроили праздник у Толстенёвой накануне Нового года… На этом празднике были: В. Третьякевич, В. Левашов, Р. Юркин и др. Мы пришли туда с С. Тюлениным. У нас был автомат. Мы заявили им: "Если вы тотчас же не уйдёте, не разойдётесь – мы вас перестреляем, как собак". Но, к сожалению, они нас послали подальше и, таким образом, не послушались». Вряд ли Тюленин стал бы грозить автоматом своим боевым друзьям. Воспоминания В. Борц выдают ее личную неприязнь к В. Левашову и Р. Юркину (не случайно она упомянула именно их), ибо к тому времени среди бывших молодогвардейцев возник серьезный конфликт по поводу того, кто был комиссаром «Молодой гвардии». Но об этом позже.

III. Провал

1 января 1943 г. прямо в клубе был арестован Е. Мошков, а у себя дома – В. Третьякевич; И. Земнухов пошел выручать их, но сам был арестован. В этот же день срочно собрались активисты, и было принято решение: всем подпольщикам немедленно покинуть город, а руководителям не ночевать дома уже ночью. О решении штаба известили молодогвардейцев.

Пока еще не произошло ничего страшного. Три дня никого не арестовывали. Украденные подарки были найдены, сама кража не содержала политического момента, и начальник полиции Василий Соликовский приказал выпороть похитителей и выгнать. Но в тот же день ему на стол лег донос Почепцова… Геннадий Почепцов, из группы поселка Первомайка, написал заявление о существовании подпольной организации (по настоянию отчима Василия Громова, тайного осведомителя полиции). Донос написан на имя главного инженера шахты № 1-бис Д.М. Жукова, вот что там примерно было сказано: «В г. Краснодоне организована подпольная комсомольская организация "Молодая гвардия", в которую я вошел активным ее членом. Прошу вас в свободное время зайти ко мне на квартиру, и я подробно расскажу вам об этой организации и ее членах. Мой адрес… Почепцов Геннадий». Поставленная дата: 20 декабря.

Позже предатель объяснял: «Я решил подать заявление через Жукова, думая, что он заявление не передаст в полицию или передаст позже, и когда я буду арестован, то буду иметь оправдание, что я подал заявление»… Но Жуков передал заявление в полицию сразу; 3 января 1943 г. Почепцов был вызван в полицию и выдал имена известных ему молодогвардейцев. Дело приняло совсем иной оборот: подпольная организация – это не банальная кража. Начались массовые аресты. Они шли волнами. С 1 по 9 января были схвачены первые 24 молодогвардейца, с 10 по 15 – еще 21 и в последних числах января – 14. Такова официальная версия. Но высказывалось и такое мнение, что дело Почепцова сфабриковано органами НКВД. Почепцов был в полиции, и его выпустили; ну значит, он предатель, а выбить признание – дело нехитрое; делать «предателей» в НКВД умели. На сайте «Молодая гвардия» дело Почепцова выглядит запутанным и противоречивым.

Почему же молодогвардейцы не ушли из города? Ребята не отдавали себе отчета в том, что случилась катастрофа. Все боялись за родителей, за которых неизбежно взялась бы полиция. Кто-то понадеялся, что пронесет, а кому-то и бежать было некуда. Однако некоторые все же ушли. Отсиживались у родных, скрывались где могли, переходили линию фронта…

Итак, в первых числах января организация была разгромлена. Главные активисты были арестованы или сумели скрыться. Однако некоторые из оставшихся всё же пытались осуществить налет на полицию; к сожалению, сведений об этих попытках очень мало. Из воспоминания матери Юры Виценовского Марии Александровны: «Избежав ареста в первых числах января 1943 года, Юра вместе с Аней Соповой, Мишей Григорьевым, Субботиным, Огурцовым готовились организовать нападение на полицию и освободить арестованных подпольщиков. Все уже было готово. Из бани были перенесены гранаты, бикфордов шнур и т. п. Но предательство так и не дало осуществить эту операцию. 27 января в два часа ночи Юра, Миша Григорьев, Субботин, Огурцов, Сопова, оставшиеся еще на свободе, были арестованы».

Из отчета Туркенича: «Подлое предательство прервало нашу работу. В январе начались аресты, которые начались так внезапно, что сильно морально подействовали на наших товарищей, что взять в руки руководство и организацию ухода групп из Краснодона не было возможности… Я же скрывшись в Краснодоне, наладил связь с Соповой и через неё начал налаживать связь содним из действующих партизанских отрядов в районе Краснодона, но все попытки были напрасны». Из его беседы: «В это время я держал связь с Соповой, потому что часть ребят уже забрали, а часть ушла, её же не трогали. Через нее я хотел выручить ребят… подготовить налет на полицию, хотя бы панику поднять. Через Сопову же я хотел связаться с одним из партизанских отрядов… она говорила, что знает действующий отряд и его командира. Но в то время этот отряд куда-то уходил и через день-два должен был вернуться. Однако, на пятый день жандармы напали на мой след и я вынужден был перейти фронт».

Итак, командир посчитал, что «взять в руки руководство и организацию ухода групп… не было возможности», поэтому решил «подготовить налет на полицию… панику поднять», используя Аню Сопову как связную. Лучше бы он приказал ей самой скрыться. Аня считается возлюбленной Третьякевича, но тот был казнен еще 15 января, так что личных причин оставаться в Краснодоне у Соповой уже не было… Ее арестовали 25 января и после жестоких пыток казнили 31 января; Туркенич же прятался в Краснодоне до февраля, потом перешёл через линию фронта. Он был назначен командиром миномётной батареи, храбро воевал. В июне 1944 года был принят в ряды ВКП(б). 13 августа 1944 года во время боёв в Польше капитан Иван Туркенич был тяжело ранен и через сутки скончался.

О других активистах. Георгий Арутюнянц смог уйти из города; вступил в Красную армию и участвовал в боях. Василий Левашов скрывался у родственников в Амвросиевке; только в августе он смог перейти линию фронта, когда фронт приблизился к Амвросиевке. Он прошел всю войну (о нем подробнее ниже). Активный Сергей Тюленин смог перейти фронт, вышел к частям Красной армии, тут же напросился в разведку, но был ранен. Не в состоянии перейти фронт снова, он вернулся к родным, в Краснодон (25 января); через два дня был предан соседкой и арестован. Ульяна Громова пыталась связаться с заключёнными молодогвардейцами, разрабатывала планы их побега; 10 января 1943 года она была арестована. Олег Кошевой пытался перейти линию фронта, но безуспешно; 11 января 1943 года вечером Кошевой вернулся в Краснодон, а на следующий день ушел, но был задержан немецким блокпостом недалеко от города Ровеньки; при обыске у него обнаружили пистолет, чистые бланки участника подполья и зашитый в одежде комсомольский билет. На допросе он назвал себя комиссаром «Молодой гвардии».

О Любе Шевцовой расскажем подробнее. В первые месяцы войны Люба Шевцова окончила курсы медсестёр и работала в военном госпитале в Краснодоне. Весной 1942 года комсомолка Шевцова подаёт заявление о приёме в разведшколу НКВД. Ее зачислили в Ворошиловградскую разведшколу. 9 июля Шевцова окончила курсы радистов в спецшколе с оценкой "хорошо" и была зачислена в группу "Буря" для оставления в Ворошиловграде. Но подпольщик, у которого должна была жить радистка, после прихода немцев просто выгнал Любу из дома. Человек оказался не готов к борьбе и решил «отсидеться». Самой Любе не удалось установить связь с Центром – мощности передатчика не хватало. Командир же несостоявшейся группы не стал искать другие способы связи с Центром; он приказал Шевцовой покинуть Ворошиловград и прекратить любую активную деятельность. Предприняв несколько попыток растормошить своего руководителя для активной работы и не преуспев, Люба перебралась в Краснодон, вышла на связь с «Молодой гвардией» и вступила в организацию, став её активным членом. Ее выдал один из соучеников по разведшколе, который после прихода немцев перешел на их сторону. 8 января 1943 года Люба Шевцова была арестована. Немцы хотели организовать «радиоигру», передавая советскому командованию дезинформацию, или хотя бы узнать шифры и явки, поэтому мучили ее особенно долго и жестоко, но ничего не добились. 31 января 1943 года Любу Шевцову доставили в окружную жандармерию в город Ровеньки, и 9 февраля после пыток расстреляли на окраине города.

У некоторых молодогвардейцев героизм принимал совершенно самопожертвенный характер. Вот, например, трагедия Владимира Лукьянченко. 12 января 1943 года его арестовали прямо на улице. Но у полиции не было никаких доказательств о его принадлежности к «Молодой гвардии», и через несколько дней, страшно избитый, он был отпущен. Его мать вспоминала: «Несколько раз я советовала сыну уйти из города, переждать это страшное время, но он всегда отвечал: "Мама, разве с фронта убегают?!"». 27 января ночью к ним ворвались двое полицейских и снова арестовали Владимира. После жестоких пыток его расстреляли и сбросили в шурф шахты № 5.

Читаешь такие истории и думаешь: какая же была героическая молодежь! А ведь это был маленький провинциальный городок…

Сначала дело молодогвардейцев вела краснодонская полиция, потому что они обвинялись в банальном уголовном преступлении. Но когда проступила явная политическая составляющая, к делу подключилась жандармерия города Ровеньки. Следствие возглавлял старший следователь краснодонской районной полиции Михаил Кулешов. Юных подпольщиков пытали очень страшно. Ломали кости, выжигали глаза, сажали на раскаленную печь… Ни Фадеев в своей книге, ни Герасимов в своем фильме всего не показали: иначе книгу было бы невозможно читать, а фильм – смотреть. Рука не поворачивается описывать всё это подробно, и так сердце кровью обливается. Запротоколированное описание следов пыток легко найти в интернете. Полицаи особенно пытались выявить партийное руководство организацией и связь с партизанами; они не могли поверить, что молодежь действовала самостоятельно. Но юные патриоты достойно выдержали нечеловеческие муки, что выводило палачей из себя. Большинство молодогвардейцев никаких показаний не давали, держались мужественно. После применения жестоких пыток некоторые кое-что рассказали о своей личной подпольной работе, но товарищей не выдавали… Если даже кто-то из них и сболтнул что-то лишнее, не выдержав жесточайших пыток, это не может быть поставлено им в вину: своей страшной смертью они списали с себя все долги. Обвинить кого-то в «предательстве» под жестокой пыткой можно лишь при наличии достоверных данных, а таковых нет; всякие же сомнения должны трактоваться в пользу казненных. Все они, конечно, герои; свои молодые жизни они отдали за светлое будущее сверстников, за наше с вами будущее…

У тех, кто скрылся, арестовали и пытали родных. Из интервью Людмилы Борц, младшей сестры подпольщицы Валерии Борц (июнь 2002 г.): «Мне одиннадцать лет было. Привезли в полицию. И сразу в кабинет к Соликовскому. Он высокий, крупный такой, стал кричать, а Захаров бил плетью. "Где сестра? ". – "Ушла менять вещи на продукты", – говорю. – "С кем ушла? " – "Я не знаю, она уходила одна". – "Вешай её! " – крикнул Соликовский. Захаров набросил мне на шею веревку и поволок вешать... Я стала задыхаться, хрипеть. Захаров отпустил веревку и поволок меня в камеру... Пришла какая-то комиссия от немцев и меня увидели. "А почему ребёнок здесь? ". А полицейские говорят: "Она сирота... (ничего не сказали, кто я, что). Она сирота, мы её тут приютили... ". И немцы заставили меня отпустить. И меня отпустили».

Арестантов полицаи не кормили и даже воды давали мало, но принимали передачи от родственников; это позволяло передавать записки. Холодными темными ночами 15, 16 и 31 января 1943 г. полицаи казнили молодогвардейцев на шахте № 5. С ними были казнены и члены партийной группы Ф.П. Лютикова и Н.П. Баракова, которых тоже страшно пытали. Связанных юношей сбивали с ног, девушкам поднимали и закручивали над головой платья (чтобы заткнуть рот), подтаскивали их к шурфу шахты по одному, стреляли в затылок и сбрасывали жертву в 52-метровый шурф. Перед этим их еще раз избивали; кого-то сбрасывали живыми. В. Третьякевич, когда их поставили на край шурфа, схватил за шею заместителя начальника полиции Захарова и попытался увлечь его с собой. Перепуганный палач побледнел от страха и почти не сопротивлялся; его спас подоспевший Соликовский, ударивший Третьякевича пистолетом по голове. Третьякевич потерял сознание и был брошен в шурф шахты. Потом в шурф сбросили вагонетки и несколько гранат… Еще долго из шахты доносились жуткие стоны; некоторые из сброшенных отползли в боковые галереи… Население к шахте не подпускали, выставили охрану.

Анатолий Ковалев, спортсмен и силач, смог убежать из-под расстрела от самой шахты, ослабив путы; в него стреляли вдогонку, но попали лишь в руку. Несколько дней он скрывался у родных, отлеживался от раны и жестоких побоев, потом ушел и пропал без вести… Родные долго ждали его, писали запросы в МГБ, но так и не дождались…

А уже 14 февраля в город вошли части Красной армии…

IV. Кто же предатель?

Кто же выдал полицаям подпольщиков? Предатель Почепцов не входил в руководство «Молодой гвардии» и знал только своих ближайших товарищей и некоторых руководителей. Откуда полицаи узнали про остальных? Из докладной Торицына: «По показаниям Почепцева, всего было арестовано 13 членов "Молодой гвардии", главным образом из… первомайской группы. В числе арестованных оказалась и Лядская, которая в период оккупации города имела несколько случайных встреч с Тосей Мащенко, своей хорошей школьной подругой… Тося Мащенко намеками говорила о своей боевой деятельности. Как только Лядскую арестовали, немного припугнули, она тут же рассказала о своих встречах с Мащенко и назвала несколько фамилий, которые упоминались при разговорах с Тосей. На вопрос Соликовского, кто еще из ее школьных друзей может быть членом "Молодой гвардии" – Лядская назвала еще ряд фамилий. Всего по показаниям Лядской было арестовано 17 членов "Молодой гвардии". В это же время группу Николая Сумского выдали Полянская, брат которой состоял в "Молодой гвардии", и Вырикова, тесно связанная с некоторыми членами "Молодой гвардии". Помимо этих явных предателей, по показаниям наших следственных органов Виктор Третьякевич не выдержав страшных пыток, тоже давал подробные показания о членах организации и ее боевой деятельности».

На основании этого документа, долгое время предателем считался В. Третьякевич; дескать, не выдерживал пыток и выдавал подпольщиков по одному. Так прописано у писателя Фадеева, который вывел в романе Третьякевича под фамилией Стаховича. «Предательство» Третьякевича – это отдельная тема, об этом ниже. Появляются еще две предательницы: Ольга Лядская и Зинаида Вырикова. Вот отрывки из показаний Лядской 3 апреля 1943 года о допросах в полиции: «Он спросил – кого я знаю из комсомольцев, проживающих в посёлке Краснодон, которые могли бы участвовать в подпольной молодёжной организации. Я назвала Жданова Владимира и Полянскую Серафиму. Я их подозревала только лишь потому, что в прошлом Жданов был активистом, а Полянская – секретарём первичной организации в школе», «на основании данных мной показаний, на следующий день были подвергнуты аресту: Мащенко Антонина и её мать», «Я указала, что… Сафонов Степан и… Борц Валентина играют в органи­зации руководящую роль… На вопрос, кого я подозреваю в причастности к партизанскому отряду, ответила, что я… подозреваю: Козырёву Людмилу, Третьякевича Виктора и Николаенко Владимира… После того, как я дала показания, в посёлке Краснодон были подвергнуты аресту Жданов и Сумской». Итак, Лядская не могла выдать никого, поскольку никого не знала; она «всего лишь» поделилась подозрениями с полицаями, и этого уже было достаточно для арестов… Впоследствии, конечно, Лядская говорила, что ее оклеветали, что следователь СМЕРШ сам продиктовал ей, что писать, а она покорно подписала протокол…

А вот что говорила Вырикова: «В феврале 1943 года Краснодон освободила Красная Армия и меня арестовали… Меня обвиняли в том, что я, комсомольский работник, была на оккупированной территории и не погибла… Значит, выдавала молодогвардейцев. Никаких улик мне не предъявлялось». «Во время оккупации ни немцы, ни полицаи меня не арестовывали. Все эти месяцы под неусыпным наблюдением мамы я отсиживалась дома. Мама очень боялась, что кто-нибудь подскажет немцам о том, что я была на комсомольской работе». «Всего провела я в тюрьмах и лагерях один год и девять месяцев. Никакого суда надо мной не было».

Ну понятно. Очередная жертва сталинского режима… Но вот что вспоминает В. Левашов: «Однажды мы были в клубе имени Горького, стояли и разговаривали с Кошевым. Подошла Люба, как всегда веселая и говорит: «Я иду в полицию». Когда нас отправляли на курсы связи, то мы проходили через секретаря комсомольской организации, через райком комсомола, шли в распоряжение НКВД. Когда пришли немцы, Вырикова – секретарь комсомольской организации шахты 1-бис, откуда уходила Люба Шевцова на курсы, оказалась продажной. Когда Вырикова увидела Шевцову в Краснодоне, то она сразу заявила в полицию. Она писала, что она, наверное, шпионка, потому что она училась на таких курсах. Любу вызывают в полицию. Она говорит: «Ай! Отболтаюсь! Будет все в порядке!»... Два часа мы её ждали. Потом она появляется все такая же: «Отбрехалась», – говорит. Она рассказала, что допрашивал её начальник полиции Соликовский. Люба наговорила ему, что она училась на курсах санинструкторов в Ворошилов­граде, потом курсы распались и она приехала домой. Может быть, ей не поверили. Но улик не было, только слова Выриковой. Любу отпустили… Люба в полиции узнала, что Вырикова составила список комсомольской организации, что в этом списке были имена всех нас, этот список Вырикова передала в полицию». Ольга Дмитриевна Иванихина, мать каз­ненных подпольщиц Лилии и Антонины, вспоминала, что староста поселка, убегая с немцами, покаялся ей, своей куме, что к судьбе ее детей не причастен; во всем-де виновата Зина Вырикова: когда начались аресты, она принесла ему список и просила пе­редать в полицию, он отказался, и она отнесла сама. О списке Выриковой говорили и казненные подпольщицы Александра Бондарева, Ульяна Гро­мова, Александра Дубровина и Лилия Иванихина; они видели этот список на допросе и узнали ее почерк. Это известно со слов их сокамерницы Нины Ковальской (она сидела за какое-то уголовное дело и позже рассказала об этом). Шура Бондарева видела список еще на новогоднем вечере у Выриковых, на столе под скатертью (со слов Веры Димитриадис, которая тоже была на этом вечере).

Нет особого смысла (да и желания) копаться в предателях, кто сколько подпольщиков заложил; здесь пишется о героях. Даже если кто-то из юных подпольщиков под нечеловеческими пытками сказал что-то лишнее, язык не повернется обвинить его в предательстве… Вот Почепцов – предатель. Лядская, Вырикова и Полянская – тоже предатели, ибо содействовали работе полиции. Здесь эти женщины упомянуты не для того, чтобы лишний раз пнуть их; они уже своё отсидели, а в 90-е годы были реабилитированы (дескать, они не были членами «Молодой гвар­дии», а значит, и не могли никого выдать). Просто на их примере ясно, как работали полицаи. Когда они осознали, что имеют дело с разветвленной организацией, то задали вопрос: кто мог быть членом подполья? Комсомольцы, их друзья, активисты, члены клуба, для которых Е. Мошков брал освобождение от угона в Германию. Не так уж много активной молодежи было в небольшом городке, и не так уж трудно было отследить их связи; полицаям помогали безвестные стукачи, да и сами молодогвардейцы вели агитацию слишком активно. В. Левашов видел ситуацию так: «Немцы давно уже имели данные о нашей деятельности, но считали, что это дело рук партизан, приходящих из леса. И вдруг… им стало ясно, что никакие не партизаны, что здесь действуют подпольщики. Фашисты поняли, что не случайно Лютиков рекомендовал Мошкова назначить директором клуба, поняли, что Мошков принимал на работу в клуб Горького своих. Взяли список, который он подавал на биржу для освобождения от вербовки в Германию, и вот по таким прямым и косвенным признакам начались аресты подпольщиков. Прямые улики – это список всей первомайской группы, который им дал Почепцов».

Иногда о работе краснодонских полицаев пишут типа: «Четкие оперативно-сыскные акции, профессионально осуществленные краснодонской полицией и жандармерией…». Ну прямо ЗнаТоКи, филиал Петровки-38 в маленьком провинциальном городке… Но профессионалом среди следователей был разве что Кулешов, да и тот отнюдь не Шерлок Холмс, более всего озабоченный поисками истины, и чтобы ни один невиновный при этом не пострадал. Ну кто такие краснодонские полицаи? Уголовная мразь, грязные подонки, набранные по блату среди предателей и врагов советской власти. Долгое время они «Молодую гвардию» в упор не видели, всё валили на заезжих партизан, по ночам посты за городом выставляли… Лишь после вывешивания флагов на 7 ноября стали подозревать комсомольское подполье; донос Почепцова направил их на верный путь, и они устроили массовую облаву на комсомольцев. Стали хватать и пытали всех, кто могли быть членами «Молодой гвардии», но не факт, что были. Кто-то сознавался, кто-то нет, но полицаям нужно было состряпать дело, чтобы отчитаться перед немцами (а заодно выместить свою злобу к советской власти). Вот они и стряпали дело, как могли. Впрочем, дела арестованных следовало утверждать в жандармерии, аресты также проводились по спискам жандармерии. А немцы требовали свидетелей по каждому делу.

Возможно, среди казненных были люди, не причастные к подполью; но и не всех подпольщиков арестовали. Канонический список 13 членов «Молодой гвардии», избежавших казни, далеко не полон. Василий Левашов говорил (в беседе 9 декабря 1999 г.), что спасшихся было гораздо больше: «В группу Ани Соповой входили девушки, которых никто не знал. Мы с Витей Третьякевичем знали лишь фамилию одной из них: Штоколова. Я неоднократно писал об этом в Краснодонский музей». Из материалов Межведомственной комиссии 1993 года: «не менее 50 молодогвардейцев ушли на фронты Великой Отечественной войны, другие переменили место жительства, и о них до сих пор ничего не известно». Почему же уцелевшие не спешили афишировать свое участие в «Молодой гвардии»? А попробуй признаться, сразу же спросят: «А тебя почему не сбросили в шахту? Ты предатель, да?». Иметь дело с НКВД было не намного лучше, чем с полицаями. Уцелевшие молодогвардейцы ощущали свою вину перед своими товарищами, замученными столь жестоко. Трудно было смотреть в глаза их родителям…

Так может, и не было явных предателей (кроме Почепцова), а были наводчики (типа Лядской-Выриковой-Полянской) и стукачи, которые подсказали полицаям, где искать, а те уже «отработали» всех подозрительных и их знакомых, хватая всех, кого можно было подшить к делу? Впрочем, списки комсомольцев у полицаев уже были, так же как и списки участников кружков самодеятельности; с них-то и начались аресты…

В феврале 1943 г., после освобождения Краснодона, началась вторая история «Молодой гвардии». Посмертная история. Когда Красная армия вошла в Краснодон (14 февраля 1943 г.), трупы молодогвардейцев были извлечены из шурфа шахты и опознаны родственниками (нет слов, чего им это стоило; в обморок падали). Руководство работами по извлечению останков расстрелянных подпольщиков сначала возложили на В. Громова (до оккупации он заведовал этой шахтой). Никто тогда не знал, что он – тайный агент полиции, один из виновников провала Краснодонского подполья. Боясь, что народ узнает правду о зверствах оккупантов и местных полицаев, В. Громов всеми силами срывал проведение работ по извлечению тел убитых. Он настойчиво предлагал засыпать шурф землей и на его месте поставить памятник. Ввиду его саботажа, власти отстранили Громова от руководства работами и поручили организовать подъем останков расстрелянных патриотов отцу казненной комсомолки Лиды Андросовой, Макару Тимофеевичу. Прошло всего 2-3 недели после их казни, и время было морозное, поэтому можно было и опознать трупы, и составить протокол всех травм, что и сделали. Согласно акту комиссии по расследованию злодеяний немецких фашистов в Краснодонском районе, из шурфа шахты был извлечен 71 труп: 49 комсомольцев-молодогвардейцев, 11 коммунистов и 4 беспартийных; однако еще 7 трупов остались неопознанными, «т.к.они до неузнаваемости изуродованы». 1 марта 1943 года герои-антифашисты с воинскими почестями были захоронены в братской могиле в парке имени Комсомола, в самом центре Краснодона. На похороны пришли сотни людей; среди них были и уцелевшие молодогвардейцы: Георгий Арутюнянц, Валерия Борц и Радий Юркин, Нина и Оля Иванцовы.

Сразу же было начато следствие по делу молодогвардейцев; оно длилось пять месяцев, до 1 августа 1943 г. Протоколов полицаев не сохранилось: старший следователь краснодонской полиции Т.В. Усачев на допросе 20 августа 1946 г. показал, что около 11 февраля 1943 года при отступлении в немецкий тыл он сжег на костре все следственные дела краснодонской полиции, в том числе и дело "Молодой гвардии". По ходу следствия НКВД первым был задержан Г. Почепцов. Было известно, что он несколько дней содержался в тюрьме с молодогвардейцами, а затем его освободили. Возник вопрос, а за какие услуги ему сохранили жизнь. Кулешов рассказал о записке, которую Почепцов написал на имя изменника Жукова, об очных ставках, на которых тот выдавал своих товарищей. Был арестован и тайный агент Громов, склонивший своего пасынка к предательству. 31 марта 1943 г. нарком внутренних дел Украинской ССР доложил секретарю ЦК КП(б)У Н.С. Хрущеву: «Почепцов Геннадий Прокофьевич, член организации, зная о деятельности и составе "Молодой гвардии", выдал… организацию. Предатель Почепцов… арестован, ведется следствие». И сразу возник миф о предательстве Третьякевича. Почепцов, непосредственный виновник провала и разгрома подполья, чтобы смягчить свою вину, уже на первом допросе бросает тень на Третьякевича: якобы, И. Земнухов сообщил ему, что Третьякевич предал организацию и полиция имеет сведения о ней; так Почепцов пытался оправдать свое предательство. Позже, под давлением фактов, он вынужден был отказаться от своих показаний; 5 июня Почепцов заявил: «Ни о каком предательстве Третьякевича мне не было известно». Следователь полиции Михаил Кулешов еще раньше пустил слушок среди арестованных, что якобы Третьякевич не выдержал побоев и дал показания (обычный прием полиции при допросах подельников). Во время следствия Кулешов повторил эту клевету и заявил, что тот назвал до 30 участников подпольной организации. Версию Кулешова поддержал и бывший следователь полиции Усачев, который на допросе 6 ноября 1947 г. пытался убедить следствие в том, что «Третьякевич после избиения дал признательные показания и назвал ряд подпольщиков». Однако бывшие полицейские Ф. Лукьянов, И. Мельников и В. Подтынный показали на допросах, что Третьякевич не давал сведений полиции, как ни старались Соликовский и его подручные. В. Подтынный, бывший заместитель начальника краснодонской полиции, показал, что по доносу и показаниям Почепцова с 5 по 11 января 1943 г. было арестовано большинство молодогвардейцев. В. Подтынный был арестован лишь в 1959 г., и только после этого В. Третьякевич был реабилитирован. В декабре 1960 г. В. И. Третьякевича наградили орденом Отечественной войны I степени посмертно. Однако миф о предательстве В. Третьякевича уже был запущен…

Что побудило Кулешова выставить Третьякевича предателем? Старший брат Виктора Михаил считал, что главным мотивом навета было чувство мести. В 1938-1939 гг. Михаил Третьякевич работал первым секретарем Краснодонского райкома партии. Честный и принципиальный, он часто критиковал Кулешова и привлекал его как юриста и адвоката к административной ответственности за злоупотребление служебнымположением, субъективную подготовку судебных дел и «бытовое разложение». Хорошо понимая, что позор младшего брата падёт черным пятном на старшего, Кулешов через Виктора свел личные счеты с семьей Третьякевичей.

Однако не всё так просто. В тех показаниях Кулешова, которые имеются на сайте «Молодая гвардия», М. Кулешов не выпячивает Третьякевича главным предателем; он лишь заявил, что Третьякевич и еще пара молодогвардейцев (не будем уточнять, кого он назвал, это всё равно недостоверно) выдали несколько человек. Главным же предателем Кулешов выставляет Почепцова («провокатор, который выдал полиции всю организацию»). Это уже Торицын написал в своей докладной, что Третьякевич, «не выдержав страшных пыток, тоже давал подробные показания» (но Торицын почему-то умолчал о других, упомянутых Кулешовым).

18 августа 1943 года М. Кулешова, В. Громова и Г. Почепцова судил Военный трибунал войск НКВД Ворошиловградской области. Процесс был открытым и проходил в Краснодоне при большом скоплении народа, в том числе родителей молодогвардейцев. Всем троим было предъявлено обвинение по ст. 54 УК УССР – измена Родине; они были приговорены к расстрелу. Приговор был приведен в исполнение публично 19 сентября 1943 г. Уроженец Краснодона Игорь Чередниченко, изучавший историю организации, привёл в своей статье слова своего крестного отца, который был свидетелем расстрела: «Громов стоял перепуганный, как мел белый. Глаза бегали по сторонам, сгорбившись, он как загнанный зверь дрожал. Почепцов сначала упал, на него подалась толпа жителей, хотели растерзать, но солдаты в последний момент сумели вырвать его из толпы. А Кулешов стоял возле борта машины с поднятой головой и казалось, что его это не касается. Он так и погиб с безразличием на лице… Почепцова порывалась расстрелять собственная мать, но её кто-то держал, хотя она ревела как зверь и требовала дать ей винтовку». Раздалась автоматная очередь. Три предателя рухнули на землю. Когда все разошлись, трупов расстрелянных уже не было видно: каждый из присутствующих перед тем, как уйти, бросал в них камень; была видна лишь гора камней.

V. Последняя из «молодогвардейцев»

Историю «Молодой гвардии» закончим отрывками из интервью «Российской газете» (Неделя, выпуск № 170, 2012 г.) Ольги Степановны Сапрыкиной (1924 - 2015 гг.), последней из известных участниц «Молодой гвардии»; ее членство в организации было установлено лишь в 1993 году Межрегиональной комиссией. Весной 1943 года она ушла в Красную армию. Награждена медалью «За боевые заслуги» и орденом Отечественной войны II степени. За свое участие в «Молодой гвардии» наград не имеет. Ольга была рядовой подпольщицей, об организации знала немного, но воспоминания каждого участника бесценны; кроме того, интервью содержит много интересных моментов, оживляющих легенду…

«Наша семья жила в поселке Краснодон – это в 12 км от города с таким же названием… С 1 по 6 класс я училась в Краснодоне, а потом брат забрал нас в Винницу… Началась война… Мы побежали на восток… добрались до Краснодона… Жили в бараках. Мама поселилась у одной сестры, меня определили к другой».

«20 июля в Краснодоне появились войска немцев и румын. Проходили они быстро, колоннами. В основном ехали на трехколес­ных мотоциклах. В нашем поселке не расквартировывались. Лишь на коротких привалах забегали во дворы и дома, хватали все съестное, что под руку попадется: кур, молоко, яйца, хлеб. Вели себя нагло: не стесняясь никого, средь бела дня прямо на улице справляли нужду.

– Вас за людей не считали?

– Видимо. Хотя и не били никого, не стреляли. Когда войска прошли, немцев в поселке осталось немного. Кажется, трое обосновались в здании поссовета – занимались хозяйственными делами. И потом мы немцев почти не видели, потому было не очень страшно».

«В октябре 1942-го Коля Сумской и Володя Жданов решили провести комсомольское собрание. А где? Лучше места, чем поле… не найти. Голодные ищут пропитание – отличная маскировка. Из поселка договорились выйти порознь. И вот иду я на это собрание – вижу, на столбе белеет листовка. Стала читать, а тут какой-то мужчина невесть откуда появляется и спрашивает: «Ты приклеила?». «Не я!». Но все равно он схватил меня за руку и потащил в полицию. А это станция Семейкино – от поселка в 3 км… Меня закрыли в комнатке с решетками на окнах, потом привели к начальнику-казаку. Тот спрашивает: «Сколько классов окончила?» Отвечаю: «10». – «Раз так, – говорит, – всыпьте ей 10 плетей». После седьмого удара я потеряла сознание. Отлежалась, и в ужасном виде пришла к своей тете Леле – я тогда у нее жила. Наутро явились ребята, они уже знали, что меня избили в полиции. Николай Сумской спросил: «Ну что, вместе будем могилу немцам рыть?» Я прошептала: «Да». Это и стало моей клятвой. Коля сказал мне, что я теперь член подпольной организации "Молодая гвардия"».

О листовках.

«Ребята расклеивали их по всему поселку, даже на спине полицая Володя Жданов умудрился однажды прицепить такой вот подарок. Вскоре я уже сама ходила по поселку и занималась тем же. Позже Володя Жданов собрал радиоприемник, его держали на чердаке Коли Сумского. Там слушали и записывали сводки Сов­информбюро. Потом я переписывала их печатными буквами на страницах школьных тетрадок и шла распространять. Тем же занимались и другие ребята.

– А какие еще операции проводили молодогвардейцы?

– Разное было: под видом похода за колосками ходили по полям и незаметно портили немецкую связь, собирали оружие в местах, где шли бои. Но это мальчишки в основном. В ноябре мы вывесили на шахте красный флаг. Я тогда, как говорят…, стояла на шухере. Однажды, уже в декабре, я с пачкой свежих листовок… оказалась в районе здания полиции. Вечер темный, мокрый снег с неба, думаю, кто заметит – а вдруг удастся прилепить на воротах листовку? На полпути меня окликнули: «Стой! Кто идет?» Я спокойно так говорю: «Сапрыкина». Была уверена, что моя фамилия особого впечатления не произведет. Однако в ответ услышала злорадный крик: «А... коммунистка!». «Да нет, – говорю, – я еще молодая». В патруле были два полицая. Один говорит другому: «Отведи ее к нам и проверь». А у меня листовки в рукаве. Хорошо, непогода, пока шли, удалось незаметно сбросить их в канаву. После этого я уже ничего не боялась: как комсомолку меня здесь не должны были знать. Но в полиции сверили какие-то списки и говорят: «А почему это ты не приходишь к нам отмечаться утром и вечером?» Оказывается, был установлен новый порядок – комсо­мольцам из поселка никуда нельзя отлучаться, а дважды в день следует отмечаться в полиции. Я еще удивилась: как могла попасть в эти списки, ведь я же приезжая? Но долго разговаривать со мной не стали и отвели в камеру. Утром привели к начальнику полиции. Он расспросил меня о семье… Я ответила, что один брат на Отечественной войне, а о другом ничего не знаю. Как только это сказала, он с размаху влепил мне пощечину. И нравоучительно изрек: «Война у нас – освободительная, это нужно знать твердо». Потом я копала ямы для забора… Только к вечеру меня отпустили».

Об арестах.

«Вечером полицаи почти всех наших ребят-комсомольцев собрали на воротке – это колодец с крестообразным воротом, с помощью которого тянут из шахты бадьи с углем – говорили, что для какой-то срочной работы, а сами увели всех в полицию. А я ведь нигде не была прописана: сегодня у одной тетки живу, завтра у другой, так что меня просто не нашли…».

«Прибежала тетя Леля, у которой я жила, и говорит: «За тобой приходили. Сказали: если не явится добровольно, заберем мать»… Уже рассвело, когда мы пошли к дому тети Лели. По дороге нам попалась Симка Полянская. Удивилась, увидев меня, спрашивает: «Ты еще ходишь?» – «Да, – отвечаю, – но вот пообещали маму забрать». С Симкой я была мало знакома, слышала лишь, что перед войной она была секретарем комсомольской организации в школе. А вот ее брат Юрий был молодогвардейцем, его я знала хорошо. Симка мне сказала: «Я несу Юре в полицию валенки, а ты меня жди – никуда не ходи. В 12 часов приду». Я ответила: «Хорошо». Дома меня ждала мама. Она стала уговаривать: «Не жди никого, уходи – я не переживу, если тебя заберут». Я оделась… и ближе к полудню все же ушла в дом напротив – к соседям Припутневым. Их окна как раз выходили на наше крыльцо, и я стала наблюдать… Ровно в 12 появляется на пороге нашего дома… начальник полиции. Я застыла от ужаса. Вскоре он вышел и сразу направился к Припутневым…

– Неужели Симка вас предала?

– Точно не знаю, но похоже на то. У Припутневых было двое детей и бабушка. Хозяйка взмолилась, чтобы я поскорее покинула их дом, и я тут же бросилась вон. Перемахнула через балкончик и вдольстены побежала в глубь поселка. Считанных секунд нехватило полицаю – он меня не застал. А я прибежала к Левтеровым – моим давним приятельницам, гречанкам. Они меня покормили, уже стало темнеть. Тогда пришла тетя Леля и сказала, что дело совсем худо, и мне нужно немедленно уходить из поселка. Принесла мне одежду потеплее и еду и потом вывела меня из поселка».

«Было раннее утро, но темень и мороз. Пошла, куда ветер несет. Никогда не забуду ту ночную дорогу в никуда и жуткий скрип снега под ногами. Не знаю, куда бы я попала, если бы шла дальше, наверное, в Ворошиловград. Но в какой-то момент до того устала, что присела прямо в сугроб. И замерзла бы, если б не случайный попутчик. Он поднял меня и привел к себе в дом. Оказалось, я попала в немецкую колонию, где издавна жили обрусевшие немцы. А у меня ноги и руки обморожены. Я ведь в туфельках шла, на тонких чулках образовался слой льда. И эта немецкая семья меня приютила, дней пять я у них жила.

– Кем же они были?

– Со мной, в основном, общалась хозяйка – Эльза, она меня и лечила. Их оккупанты не трогали, считали своими. Мной тоже не интересовались…

– Значит, немцы вас не выдали. Это не показалось странным?

– Нисколько. Немцы – это все-таки не куркули с хуторов. Те точно были хуже фашистов. Когда я немного пришла в себя, то поблагодарила хозяев и пошла дальше. Километрах в десяти от немецкой колонии была Первозвановка, где осенью 1941-го мы с ребятами рыли окопы. Тогда я подружилась там с Марией Добродеевой, у нее и решила укрыться. Встретили меня как родную: положили на печку, стали лечить. В забытьи провалялась дней 10. Пока выздоравливала, началось наступление наших. Потом вернулась в свой Краснодон. Очень боялась за маму, думала, после моего бегства ее забрали. Но, к счастью, обошлось.

– Как вы узнали о гибели товарищей?

– Да сразу же и узнала. К нам приехал советский офицер на лошади, взял меня с собой. Потом указал на мужчину, спросил: этот бил тебя? Я его сразу опознала. Потом еще кого-то поймали, но далеко не всех… Все гадости во время гитлеровской оккупации в Краснодоне творили полицаи. Они в лицо знали каждого местного комсомольца, почти всех и арестовали. А потом зверствовали».

«– Вы были на похоронах молодогвардейцев?

– Нет, после того, как освободили Краснодон, я сразу ушла в армию. Записалась добровольцем, и меня взяли.

– Хотелось отомстить?

– Я мало чем реально могла отомстить, но по мере сил, конечно, старалась. Тут ведь еще один был момент: матери погибших смотрели на меня осуждающе – мол, ты жива, наших детей не вернуть, а занимались-то вы одним. Оттого, что меня не казнили, я ощущала себя неловко».

«– Как же так вышло, что в официальных списках молодогвар­дейцев вы не значились фактически до последнего времени?

– Мне, конечно, хотелось, чтобы и моя фамилия как-то была связана с организацией, с ребятами. Но сама я не могла добиваться этого прежде всего потому, что тетя Шура когда-то упрекнула меня: «Ты жива, а Тони нет» [Антонина Елисеенко]. Я боялась шевелить ее память. Тем не менее сегодня в списках «Молодой гвардии» я значусь».

«– Вы живете одна?

– Одна. Был у меня замечательный муж… фронтовик, узник фашистского лагеря Маутхаузен, но давно умер... Родственники меня не забывают: двоюродные племянник, сестра – заглядывают, помогают. Друзья опять же звонят: вот Мальвина Яковлевна Лебедева – фронтовик-санинструктор, которая была среди тех, кто освобождал Краснодон, раз в неделю непременно побеспокоится: «Как дела, "Молодая гвардия"? В строю?» Ну а где же еще мне быть, говорю. Все замечательно».

7 мая 2013 года, накануне Дня Победы, Ольге Степановне (на дому) были вручены почетная грамота Московской Городской Думы и нагрудный знак «Почетный Ветеран города Москвы», к которым также прилагалась премия в 50 тысяч рублей.

Раздел 2. История легенды. I. Рождение канонической версии

Многие думают, что история «Молодой гвардии» искажена из-за недобросовестности писателя Фадеева, а за В. Третьякевича и заступиться было некому. Всё было гораздо сложнее. В решении вопроса о комиссаре Третьякевиче принимали участие (так или иначе) все Генеральные секретари ЦК КПСС, от Хрущева до Андропова; посмертная история героев закручена весьма туго. Вопросами идеологии ведала партийно-бюрократическая машина.

Первый отчет о деятельности «Молодой гвардии» был составлен комиссией во главе с первым секретарём Краснодонского райкома комсомола Евдокией Корниленко, по поручению ЦК ЛКСМУ. По словам В.С. Костенко, бывшего секретаря ЦК ЛКСМУ, этот отчет был обширным и весьма объективным, но он не был опубликован…

В июне 1943 г. в Краснодон прибыла комиссия А.В. Торицына, зам. зав. спецотделом ЦК ВЛКСМ. Комиссия провела большую работу, и к концу июля была составлена докладная записка. Это – первая официальная история «Молодой гвардии». Она начинается с описания истории Краснодона, и далее подробно и обстоятельно расписана вся деятельность «Молодой гвардии», причем отдельно указаны действия отдельных групп. Серьезное изучение истории «Молодой гвардии» должно начинаться именно с этого документа, который написан весьма художественно; рассказывается о главных молодогвардейцах, даже цитируются их стихи. Однако эта записка использует откровения Кулешова; показания других полицаев, полученные позже, здесь не учтены. Про Третьякевича написано, что он «давал подробные показания», «не выдержав страшных пыток». Третьякевич изначально принижен, чтобы освободить место Олегу Кошевому, роль которого явно выпячена. В предисловии к записке Торицын приводит патриотические стихи Кошевого и заканчивает фразой: «Олег и его друзья свято выполнили свой долг перед Родиной, перед народом». И далее: «В первых числах сентября на квартире Олега Кошевого… состоялось первое организационное собрание молодых подпольщиков. На этом собрании Третьякевич избирается командиром, Олег Кошевой – комиссаром»; и далее: «Третьякевич не оправдал надежд своих товарищей… проявлял зазнайство, гордость, излишнюю самоуверенность. В сентябре Люба Шевцова по заданию штаба часто посещала гор. Ворошиловград. Она установила, что Виктор Третьякевич в отряде ничем себя не проявил, в первом же бою сбежал, оказался трусом. После этого Третьякевич был отстранен от руководства "Молодой гвардией"… Командиром "Молодой гвардии" был избран Иван Туркенич».

В заключение записки было предложено присвоить посмертно звание Героя Советского Союза организаторам и руководителям "Молодой гвардии" «за проявленный ими героизм и отвагу в тылу врага»: О. Кошевому, И. Земнухову, С. Тюленину, Л. Шевцовой, У. Громовой. После этого шел большой список тех, кого предлагалось наградить посмертно орденом Отечественной войны I степени «за проявленную доблесть и мужество», и небольшой список тех, кому можно дать медаль "Партизану Отечественной войны" 1-й степени «за проявленную отвагу в борьбе с немецкими захватчиками в тылу врага». Оставшихся в живых молодогвардейцев (О. Иванцову, Н. Иванцову, В. Борц, Р. Юркина, Г. Арутюнянца, М. Шищенко) предлагалось наградить орденом Красной Звезды. Для Третьякевича здесь нашлось почетное пятое место во втором списке (на орден Отечественной войны), между С. Левашовым и Е. Мошковым. Во всех этих списках отсутствует В. Левашов, хотя в тексте записки он фигурирует как один из самых активных подпольщиков, вместе со своим братом С. Левашовым. Дело в том, что В. Левашов на тот момент еще прятался в Амвросиевке, и его судьба была неизвестна. Плохо то, что о нём не вспомнили и позже. И. Туркенич на вопрос: «Согласны ли вы с награждением членов организации? Как по-вашему – правильно наградили товарищей?» ответил: «Конечно, правильно и наградили хорошо. Вот только упустили Гукова и Левашова В., их, можно сказать, обидели». Но и Туркенича здесь тоже обидели: его нет ни в каких списках на награждение, а только рекомендовано вызвать в Москву, вместе с Арутюнянцем. Видимо, к нему были вопросы: ведь он все же побывал в немецком плену, а с этим было строго; руководимая им организация была разгромлена, а что он сделал для спасения ее членов? За время войны И. Туркенич был награжден орденом Красного Знамени, медалью «Партизану Отечественной войны» 1-й степени и орденом Отечественной войны I степени (посмертно). К званию Героя Советского Союза Туркенич был представлен дважды, но вычеркивался: все военнослужащие, прошедшие плен, считались дезертирами и изменниками. Лишь в 1990 году звание Героя Советского Союза было присвоено капитану Туркеничу посмертно, указом Президента М. Горбачева.

В записке также рекомендовалось установить семьям активных погибших комсомольцев подпольной организации государственные персональные пенсии, а семьям других погибших молодогвардейцев – республиканские и областные пенсии. Отдельным пунктом в записке Торицына рекомендовалось «наградить орденом Красной Звезды мать Олега Кошевого – Кошевую Елену Николаевну», «за активную помощь, оказанную "Молодой гвардии"»; в чем состояла эта помощь, из записки не видно, ее имя вообще не упоминается, кроме как в пункте о награждении. Кто же она такая, почему именно ее рекомендовано наградить, единственную из матерей казненных молодогвардейцев? Елена Кошевая (1906 года рождения) вышла замуж в 17-летнем возрасте за потомка казацкой знати Василия Кошевого. В 1933 году она оставила мужа с сыном и отправилась с матерью к новому мужу; Олег жил с отцом в Полтаве. В 1939 году отец был призван в армию, и Олег переехал в Краснодон к бабушке. В январе 1940 года новый муж Елены умер, и она тоже приехала в Краснодон. Как видно по фотографии, эта женщина была очень красива и неотразимо очаровательна. Кроме того, она была самой культурной среди других матерей героев. Поэтому Торицын, будучи в Краснодоне, поселился у нее. Она выложила ему три короба рассказов о «Молодой гвардии», особенно о выдающейся роли своего сына. Чтобы утвердить Олега в роли комиссара этой организации, надо было «подвинуть» Третьякевича, что легко было сделать в свете наветов Кулешова, тем более что к концу 1942 года Кошевой действительно претендовал на роль комиссара «Молодой гвардии», причем с ведома Туркенича…

Имя Третьякевича стало вычеркиваться из документов; было установлено, что материалы правились рукой Торицына. Летом 1943 г. место комиссара прочно занимает О. Кошевой; эту версию разносят все средства массовой информации. 9 июля 1943 г. газета «Радяньска Украiна» публикует статью спецкора Л. Серпилина под названием «Наша молодь», где написано, что Кошевой избран комиссаром «Молодой гвардии». 15 сентября 1943 г. газета «Правда» помещает статью А. Фадеева «Бессмертие», где «Олег Кошевой был избран комиссаром. Командиром штаб утвердил Туркенича Ивана Васильевича».

Опираясь на докладную Торицына, секретарь ЦК КП(б)У Н.С. Хрущев в сентябре 1943г. пишет Сталину записку, где предлагается наградить актив «Молодой гвардии» орденами и медалями. Сталин поддержал предложение; эта записка была отправлена Председателю Прези­диума Верховного Совета СССР М.И. Калинину. Указ о награждении был подписан 13 сентября 1943 года. О. Кошевому, И. Земнухо­ву, У. Громовой, С. Тюленину и Л. Шевцовой по­смертно присвоили звание Героя Советского Союза. Позже были награждены и другие молодогвардейцы. В. Третьякевич уже вычеркнут из числа героев, зато Е.Н. Кошевая получила (в 1946 г.) орден Отечественной войны II степени – за активную помощь, оказанную «Молодой гвардии» (этот орден по статусу даже выше ордена Красной Звезды, предложенного Торицыным). Про В. Левашова, члена штаба и одного из активных бойцов «Молодой гвардии», просто забыли… Лишь в 1947 году он был награжден… медалью «Партизану Отечественной войны» 2-й степени… Вот уж поистине: Ваське за атаку – фигу с маком, Ленке за избу – Красную Звезду (в итоге даже орден Отечественной войны).

Давайте познакомимся поближе с В. Левашовым, который уже не раз цитировался и еще будет цитироваться. Василий Левашов (1924 года рождения) жил в Краснодоне с 1931 года; перешёл в 10-й класс в 1941 году. С приближением фронта в сентябре в числе многих краснодонцев едет работать на Сталинградский тракторный завод. Когда фронт был приостановлен, в феврале 1942 г. Василий вместе с А. Поповым возвратился в Краснодон и продолжил учёбу. В апреле 1942 года Краснодонский райком комсомола направил В. Левашова, С. Левашова, В. Загоруйко и Л. Шевцову на учёбу в Ворошиловградскую школу подготовки партизан и подпольщиков. В начале августа двоюродные братья Левашовы были заброшены в тыл противника в составе диверсионной группы. В течение месяца они уничтожали вражеские объекты, собирали данные о противнике, которые передавались в Штаб партизанского движения. 29 августа во время очередного сеанса радиосвязи фашисты окружили группу. С большим трудом им удалось уйти. Решили уходить на Донбасс и переходить на легальное положение. В сентябре 1942 года братья Левашовы вернулись в Краснодон и сразу включились в активную борьбу против захватчиков. Сергей устраивается на работу в гараж дирекциона, выводит из строя три автомашины, снабжает молодых подпольщиков взрывчаткой. Входил в состав группы, которая уничтожила вражеские автомашины с горючим. Владея основами радиотехники, Сергей собрал радиоприемник. Первую передачу из Москвы слушал вместе с товарищами в канун 25-й годовщины Великого Октября. Сергей Левашов был арестован в числе первых и 15 января после страшных пыток был сброшен в шурф шахты № 5; посмертно награжден орденом Отечественной войны I степени и медалью «Партизану Отечественной войны» 1-й степени. Василий же, после разгрома организации, скрывался в городе Амвросиевка у родственников, в августе перешел линию фронта, 20 сентября 1943 г. зачислен рядовым пулемётной роты. Участвовал в форсировании Днепра, освобождал города Херсон, Николаев, Одессу, Кишинёв. В апреле 1944 г. направлен на офицерские курсы. По возвращении в часть был избран комсоргом батальона, затем полка. Освобождал Варшаву, штурмовал Берлин. В 1944 году принят в ряды ВКП(б). За время войны награжден орденом Красной Звезды (за участие в освобождении Херсона), двумя орденами Отечественной войны II степени (за участие в освобождении Варшавы и участие во взятии Кюстрина) и орденом Отечественной войны I степени (за взятие Берлина); в мае-июне 1945 г. награжден еще тремя медалями («За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина» и «За победу над Германией…»). И вот такой боевой офицер за подпольную работу получил всего-то медальку "Партизану Отечественной войны" 2-й степени. После войны В. Левашов учился в Военно-политической академии, служил на кораблях Черноморского и Балтийского флотов, окончил службу в звании капитана 1-го ранга. С 1991 года и до конца жизни – член РКРП. Умер 10 июля 2001 года, похоронен 13 июля на военном кладбище Старого Петергофа.

Но вернемся в 1943 год. Мать Сергея Тюленина Александра Васильевна рассказывала о том, что случилось в Краснодоне (газета "Пульс", сентябрь 1992 г.): «Когда награждали Золотой Звездой Героя Советского Союза пятерых молодогвардейцев, то были приглашены в клуб им. Ленина все родители молодогвардейцев. Иосиф Кузьмич Третьякевич шел впереди нас с матерью Вити Анной Иосифовной. У входа в зал милиционер отстранил отца Вити, заявив: «А вам здесь делать нечего!». У Иосифа Кузьмича подкосились ноги, и он упал. Мы помогли его донести до соседнего дома»… Нет слов…

Литературная легенда о «Молодой гвардии» была начата книгой «Сердца смелых», издательство ЦК ВЛКСМ «Молодая Гвардия»; книга вышла к 23 февраля 1944 г. тиражом в 25 тысяч экземпляров; ее можно найти в интернете. В предисловии говорится: «Подвиг молодых героев Краснодона войдет в историю, как одна из ярких страниц мужества, стойкости, бесстрашия и благородства молодого поколения сталинской эпохи. Славные дела юных подпольщиков служат для нашей молодежи примером того, как надо беззаветно любить родину и до последнего вздоха стоять за наше правое дело. Об Олеге Кошевом и его боевых друзьях, без сомнения, будут написаны повести, романы, поэмы. В этой книжке авторы поставили целью дать хронику героической деятельности подпольной комсомольской организации "Молодая гвардия"».

Вот оно как… «Молодая гвардия» – это «Олег Кошевой и его боевые друзья»… Лейтенанты Красной Армии И. Туркенич и Е. Мошков, обученные и уже воевавшие диверсанты В. Левашов, С. Левашов и В. Загоруйко, подпольщица-радистка Л. Шевцова и другие бойцы Красной Армии удостоились высокой чести стать боевыми друзьями 16-летнего пацана… А ведь это был источник информации по теме! Не повесть, не роман, а «хроника героической деятельности подпольной комсомольской организации»! Впрочем, фактически это повесть. Выдуманных персонажей в ней нет, явных предателей тоже. История Третьякевича обрывается на его аресте, Почепцов даже не упоминается. Какие-то предательские откровения приписаны О. Лядской… Авторы книги (М. Котов и В. Лясковский) в период подготовки материала жили в доме Кошевых. Лясковский вспоминал: «эта мужественная женщина, потерявшая единственного горячо любимого сына, по-прежнему оставалась красавицей в своей стати, в своей женской красоте, в своем женском трезвом уме. Сколько новых подробностей узнали мы от нее о подвиге молодых патриотов»… А других источников «новых подробностей» авторы книги в Краснодоне не нашли? Видно, убитые горем матери других замученных молодогвардейцев не остались «красавицами в своей стати, в своей женской красоте»... Впрочем, бренд «Олег Кошевой и его друзья» восходит еще к Торицыну.

Большую роль в прославлении подвига «Молодой гвардии» сыграл Н.С. Хрущев. В.Е. Семичастный, бывший председатель КГБ, в книге воспоминаний «Беспокойное сердце» писал, что если бы Хрущев «напря­мую не обратился к Сталину, эта организация, как и многие подобные ей, канула бы в неизвестность, попав на проверку в МГБ (Министерство государственной безопасности…). А там сразу: кто кого предал, кто кому изме­нил и т.д. И это могло тянуться годами! Но поскольку указы были подготовлены своевременно и подписаны быстро Хруще­вым и Сталиным, дело завершилось благополучно». Сталин пригласил секретаря Союза писателей СССР А. Фадеева и сказал, что надо написать книгу на эту тему. Фадеев сам взялся за дело: приехал в Краснодон, поселился в доме у Е.Н. Кошевой (ну прямо переходящая «красная изба»!) и принялся за работу. В основу, естественно, была положена докладная Торицына, где уже было всё разложено по полочкам. Позднее Фадеев подарил ему свою книгу с дарственной надписью: «Дорогому Анатолию Васильевичу Торицину, чья самоотверженная и честная работа по выявлению деятельности "Молодой гвардии" послужила источником к написанию этой книги. Ал. Фадеев. 14.09.47г., г. Москва». Роман был окончен в декабре 1945 г. и вышел в 1946 г. В июне того же года автор получил Сталинскую премию 1-й степени. Однако книгу подвергли жесткой критике за слабое отражение «руководящей и направляющей» роли Коммунистической партии. Ни в реальной истории, ни даже в докладной Торицына роль компартии в создании «Молодой гвардии» действительно не прослеживается, тем не менее Фадеев «взял под козырек» и переписал книгу, учтя критику; вторая редакция книги вышла в 1951 году.

Писатель ставил целью показать героизм советской молодёжи и её веру в победу. Книга была признана нужной для патриотического воспитания подрастающего поколения и прочно вошла в школьную программу. Именно благодаря этой книге подвиг героев «Молодой гвардии» стал широко известен. Многие другие юные подпольщики нашей Родины, отнюдь не менее героические, не получили такого пиара и потому куда менее известны. Но в своей книге писатель допустил грубую бестактность по отношению к некоторым героям «Молодой гвардии». В его книге нет предателя Почепцова, Фадеев объяснял это тем, что не хочет портить жизнь его однофамильцам, которые жили в той же области. Предателем оказывается бывший партизан Евгений Стахович, который не выдерживает пыток и выдает полиции имена товарищей. В нем легко угадывается Виктор Третьякевич. Значит, осужденного предателя Почепцова, который сам написал донос в полицию и которого порывалась расстрелять родная мать, Фадеев постеснялся вводить в свой роман, чтобы не травмировать родственников, а Третьякевича, которого немцы изуродовали и убили, писатель вывел как предателя Стаховича, не заботясь о чувствах его родственников. В книге фигурируют еще две девушки, сотрудничавшие с полицаями: это Лядская и Вырикова, их Фадеев вывел под собственными именами и сделал подружками, хотя реально они даже не были знакомы. А вот Василий Левашов в книге отсутствует: писатель «объединил» его с братом Сергеем и «убил» при переходе фронта.

В 1948 году С. Герасимов снял фильм по книге Фадеева. Фильм был удостоен Сталинской премии 1-й степени; в связи с выявлением новых фактов, по настоянию Н.С. Хрущева фильм был в 1962 г. переделан (насколько это было возможно). Предателя Стаховича (его играл Евгений Моргунов) переименовали в Почепцова. Но поскольку предательство Стаховича под пытками отличалось от реальных действий Почепцова, роль Моргунова просто сократили. А в конце фильма имя Виктора Третьякевича прозвучало среди имен других героев-молодогвардейцев…

В 1977 году председатель Гостелерадио СССР С.Г. Лапин предложил сделать телевизионную экранизацию романа Фадеева на Киностудии им. Довженко. Режиссером фильма предполагалось назначить Н.П. Мащенко, который недавно снял телефильм по роману Н. Островского «Как закалялась сталь». Однако Союз кинематографистов выступил против. Указывалось, что режиссер Герасимов в своей экранизации идеально подобрал актеров на главные роли, как по внешней похожести, так и по внутреннему облику, и незачем «сбивать» зрительское восприятие героев фильма. Госкино также сочло новую экранизацию нецелесообразной, ибо «постановка многосерийного телефильма по роману "Молодая гвардия" неизбежно повлечет за собой переосмысление фактов и событий, изображенных в имеющемся кинофильме, что может вызвать у зрителей недоверие к подлинности исторического материала». С этим решением можно согласиться. Художественный фильм – это всё же не документалистика, а сравнивая старый фильм «Как закалялась сталь» (где главную роль сыграл В. Лановой) с новым телефильмом Мащенко (с В. Конкиным в главной роли), просто не понять, зачем сняли новый фильм.

Уже в недавнее время история «Молодой гвардии» еще два раза экранизовалась (в 2006 году и в 2015). Третьякевич был полностью реабилитирован и показан крутым героем, но в целом фильмы сняты с явными искажениями фактов и нелепыми выдумками, особенно по Л. Шевцовой. Героический пафос этой истории и внутреннюю достоверность персонажей, достигнутые в фильме С. Герасимова, в наше время уже не воссоздать…

II. Борьба за правду

По воле А. Фадеева «предательство» Третьякевича закрепилось миллионными тиражами романа, который был переведен почти на шестьдесят языков мира и стал наиболее популярным творением писателя. Он пытался в своих выступлениях по радио и в печати отрицать сходство Третьякевича и Стаховича, но это было явное лицемерие. В Краснодоне книгу восприняли негативно. Журналист Ким Костенко («Известия» от 26.08.97): «Фадеев писал роман наскоро, торопил ЦК партии. Консультировал его майор-особист. Я был в Краснодоне, родственники молодогвардейцев рассказывали, что Фадеев жил у матери Кошевого, в другие дома заходил только в те, которые указывала она. Все были обижены на Кошевых».

Оклеветали не только В. Третьякевича. Вот отрывок из письма Фадееву (1946 г.) от Д.К. Андросовой, матери казненной Лиды Андросовой: «Вы, дорогой писатель, даже не расспрашивали у меня за мою дочь… наверное, думали взять этот материал в райкоме комсомола… Получив роман, я сразу начала читать… что написано за нашу дочь, и вдруг я дочитываюсь до того, что дневник нашей дочери попал в полицию, и поэтому узнали, кто был организатор этой группы. Я сразу сделалась умалишенной и что делалось со мной – я вам передать не могу. Мне так было больно и обидно, думаю: почему же написана неправда. Ведь нашей дочери не только дневник, а даже ни единой записки не попадало в полицию… Вы… не поинтересовались спросить у соседей о том, собиралась ли у нас молодежь. А теперь все родители говорят… не принимали б наших детей, так лучше было бы. Много и другого… говорят, но не мне в глаза, а через других лиц передают». Из ответного письма Фадеева (1947 г.): «Вы, конечно, совершенно правы, что дневник Вашей дочери Лиды никогда не попадал к немцам. Дневник этот находится у меня и я вам его с глубокой благодарностью возвращаю. Но вы не вправе обижаться на меня за то, что в моем романе есть известная доля художественного вымысла… Я писал не действительную историю "Молодой гвардии", а художественное произведение, в котором много вымышленного. Роман имеет на это право… Я сознательно сделал так, что ее дневник будто бы после ее ареста попал к немцам. Вы лучше меня знаете, что в дневнике нет ни одной записи, которая говорила бы о деятельности "Молодой гвардии" и могла бы послужить для немцев на пользу в смысле раскрытия "Молодой гвардии"… Я смог благодаря этому вымыслу привести в романе два подлинных отрывка из дневника вашей дочери, характеризующих ее как глубоко советскую девушку, с презрением относящуюся к захватчикам… Вы видите, что мой вымысел не только не порочит вашу дочь, а наоборот – возвышает ее подвиг».

Письмо Фадеева характеризует его как глубоко высокомерного писателя, с пренебрежением относящегося к героям своей книги; они лишь глина для лепки его художественных образов. Фадеев писал свою книгу для миллионов советских граждан, что ему обиды матерей нескольких героев? Впрочем, из второго издания книги эпизод с дневником Андросовой был изъят.

Куда больше была опорочена семья Третьякевича; но что до этого Фадееву? Разве писатель не имеет права на художественный вымысел? Брат Виктора Третьякевича, Владимир, был снят с работы в политотделе армии. Он взял отпуск, поехал в Краснодон, провел личное расследование (сентябрь-октябрь 1944 года) и написал заявление в ЦК ВЛКСМ и ГлавПУ РККА, в котором, ссылаясь на других молодогвардейцев и их родителей, доказывал, что его брат Виктор был не предателем, а одним из главных организаторов и руководителей «Молодой гвардии», ее комиссаром, а мать Олега Кошевого обвинялась в том, что «держала на своей квартире немецких офицеров, гуляла с ними и жила за их счет» (видимо, ей что с немецкими офицерами гулять, что с русскими особистами, без особой разницы; ай да Солоха!). Владимир Третьякевич просил «создать авторитетную комиссию, которая установила бы истинную правду». В книге «Повесть о братьях Третьякевичах» (написана Е.М. Самариной, племянницей Виктора Третьякевича, издана в Екатеринбурге в 1998 году) приведены воспоминания Владимира о том, как разбиралось его заявление:

«23 декабря 44 года я прибыл в столицу… разыскал участницу "Молодой гвардии" Валерию Борц… Ознакомившись с моим заявлением, она сказала, что согласна с ним. Я попросил Борц, чтоб она письменно подтвердила свое согласие с моим заявлением… Через два дня состоялось Бюро ЦК ВЛКСМ по рассмотрению моего заявления… Председательствовал второй секретарь ЦК Романов. На бюро присутствовали зав. военным отделом ЦК Шелепин, секретарь ЦК Мишакова, пом.нач. ПУ РККА полковник Видюков, зав. особым отделомЦК ВЛКСМ председатель комиссии по расследованию деятельности "Молодой гвардии" Торицын, член комиссии работник ЦК Соколов, несколько генералов… Мое заявление, отпечатанное на 13 страницах, пункт за пунктом зачитывал Шелепин. По многим вопросам разгорался спор. Особенно грубо и агрессивно вела себя секретарь ЦК Мишакова… Вызвали Валерию Борц. Мишакова напомнила ей, что Валерия награждена боевым орденом и учится в одном из лучших институтов. Валерия стояла бледная, молчала. Затем произнесла: «Я отказываюсь от моих слов в письменном показании Владимиру Третьякевичу»…(Перед отъездом в армию я опять зашел к Борц… На мой вопрос, почему она отказалась от своих слов, она ответила: «Мне так сказали!»)… Я услышал сзади голос Мишаковой: «Вы клеветник, Третьякевич... Вы можете оказаться в положении, что и на фронт не попадете»… Участники заседания яростно нападали на меня… Мишакова: «Третьякевич заслуживает самого сурового партийного взыскания и поэтому я вношу предложение поставить перед главным Политуправлением Красной Армии вопрос об исключении его из рядов ВКП(б) за клевету на Героя Советского Союза Олега Кошевого»... Меня не исключили из партии, а объявили строгий выговор с занесением в учетную карточку».

В пояснительной записке секретарю ЦК ВЛКСМ А.Н Шелепину от 30.12.44 г., которую в книге «Оглядываясь на прошлое» приводит Елена Самарина, Валерия Борц писала: «Прочитав материалы тов. Третьякевича, я поступила неправильно, сказав, что там есть правда. ...Я поступила опрометчиво, сказав, что признаю его материал. Утверждение, что якобы Олег Кошевой не был организатором неправильно, т.к. он был комиссаром и секретарем комсомольской организации». Валерия Борц до конца своих дней (она скончалась 14 января 1996года) продолжала называть В. Третьякевича предателем. К слову, в 1990-х годах она вышла из рядов КПСС, объяснив это так: «Власть коммунистов несостоятельна». Держать нос по ветру она умела… В истории «Молодой гвардии» есть и другие примеры того, как выжившие молодогвардейцы меняли свои показания.

Несколько слов об упомянутой здесь О.П. Мишаковой; эту глупую наглую распутницу (любимицу Маленкова и Берии) боялись все. Свою карьеру она делала доносами (возможно, чем-то еще). В 1937 году она, в качестве представителя ЦК ВЛКСМ, предприняла активный поиск «молодёжных контрреволюционных групп» в Чувашии. Первый секретарь ЦК ВЛКСМ А.В. Косарев освободил ее от работы и заявил, что в комсомоле нет врагов. Мишакова написала донос Сталину; всё руководство комсомола, с Косаревым во главе, было репрессировано, а Мишакова признана «лучшей комсомолкой СССР». Но она слишком зарвалась, и тогда сам Сталин отправил ее в провинцию. В 1956 г. за свою клевету она была снята с работы и исключена из КПСС. Целыми днями она простаивала у здания ЦК, пропуск в которое у нее отобрали… В конце концов, её поместили в психиатрическую больницу.

III. Борьба c правдой

К концу войны история «Молодой гвардии» была, в основном, написана. Остались лишь некоторые неясности: был ли предателем Третьякевич; кто же всё-таки был комиссаром организации; с кем из партизан существовала связь. Теперь необходимо было создать монументальную легенду для правильного воспитания молодежи. И хотя Фадеев не раз подчеркивал, что пишет «не действительную историю "Молодой гвардии", а художественное произведение, в котором много вымышленного», его книга и была утверждена как каноническая икона подвига, не подлежащая не то что сомнениям, но даже уточнению. Однако сначала эта книга была раскритикована и поправлена на предмет утверждения руководящей роли партии. «Из романа выпало самое главное, что характеризует жизнь, рост, работу комсомола, – это руководящая, воспитательная роль партии, партийной организации», – изрекла газета «Правда». Роль партии искали, но так и не нашли. 28 апреля 1945 г. бюро Краснодонского РК КП(б)У обсуждало этот вопрос и приняло постановление, где отмечалось, что при оккупации города «по инициативе отдельных комму­нистов, оставшихся в связи с окружением,было намерение организовать партизан­скую группу для борьбы с врагом… Однако указан­ная группа каких-либо действий в тылу врага сделать не успела, т. к. в начале января 1943 г. все ядро во главе с Лютиковым и Бараковым было арестовано полицией и все участники группы расстреляны». И тем не менее, 14 июня 1949 г. на заседании бюро Ворошилов­градского OK КП(б)У по вопросу "О Молодой гвардии" секретарь обкома Алентье­ва сделала вывод (несмотря на от­сутствие подтверждающих документов), что «именно партийная организация начала свою деятельность до "Молодой гвардии"... Мы решили Третья­кевича изъять. Играть будут роль Лютиков и Бараков».

Так со­здавался миф о руководящей и направляющей роли партии. Естественно, Фадеев переписал свою книгу заново. В стране книга Фадеева была принята на ура, но в Краснодоне отношение к ней было критическим; все возмущались искажением правды. Из докладной записки редактора издательства «Молодая гвардия» А.В. Лукина в ЦК ВЛКСМ (январь 1947 г.): «Считаю своим долгом довести до сведения секретариата ЦК ВЛКСМ следующее: роман Фадеева "Молодая гвардия" подвергается самой беспощадной и, надо сказать, справедливой критике. Молодежь, учительская общественность и родители молодогвардейцев обвиняют Фадеева в том, что он незаслуженно выдвинул на первый план Кошевого, снизил образ Громовой и особенно Ивана Земнухова, которого весь город считает организатором, руководителем и душой "Молодой гвардии". Жители Краснодона, не стесняясь, открыто рассказывают об этом всем приезжающим экскурсантам, делегациям и одиночкам. Они обвиняют Фадеева в том, что он ни у кого из краснодонцев, кроме Кошевой, не был. Они, в частности, утверждают, что Фадеев неверно показал и всю организацию в целом. В то время как в действительности "Молодая гвардия" представляла из себя большую серьезную организацию, делавшую часто больше, чем другие партизанские подпольные организации области, в романе этого нет. В романе Фадеев изображает, наоборот, какую-то детскую игру школьников в подполье… А получилось это потому, что Фадеев ограничился рассказами Кошевой, которая, как многие утверждают, не имеет ни малейшего представления о деятельности "Молодой гвардии". Ее обвиняет (при том не столько родители, которые больше молчат, сколько сверстники молодогвардейцев и другие жители города) в том, что она умело использовала обстановку и приписала то, что делали другие, своему сыну»; «О том, что Кошевая жила с немцами, говорит открыто каждый краснодонец. О ней говорят, как о человеке нечестном, беспринципном и умеющим устраивать личные дела»; «На основе рассказов оставшихся в живых молодогвардейцев, родители Земнухова, Арутюнянца, Тюленина, Громовой, Шевцовой и другие говорят, что Олег Кошевой не пользовался авторитетом среди молодежи Краснодона. За него даже никто не поручался при приеме в члены ВЛКСМ… Ему не доверяли. Его не приглашали даже на особенно важные заседания штаба, происходившие на квартире Арутюнянца. Комиссаром (по существу исполнявшим техническую второстепенную работу) он стал так: Ковалев… заполнявший бланки и т.д., должен был отлучиться. Работу эту некому было поручить. Поэтому на первых порах ее поручили Кошевому»; «Такая сложная обстановка создалась в Краснодоне по вине комиссии, возглавлявшейся Торицыным и приезжавшим с ним следователем»; «А следователь уничтожал все, что ему рассказывала о сыне Анастасия Ивановна Земнухова и что шло вразрез с рассказами Кошевой, т.е. что свидетельствовало о руководящей роли Земнухова. По своему умственному развитию, серьезности, начитанности, широте интересов и даже внешнему облику, Земнухов, бесспорно, стоял выше всех участников подпольной организации. Он пользовался огромным авторитетом как среди взрослых, так и среди молодежи Краснодона. Это был человек обстоятельный во всех отношениях, кристальной честности и большого ума».

Для успокоения возмущенных жителей Краснодона из Киева приехала группа комсомольских работников во главе с секретарем ЦК ЛКСМУ Митрохиным. Они прибыли выполнять указание первого секретаря ЦК ЛКСМУ В. С. Костенко: «чи­тать семьям молодогвардейцев роман "Молодая гвардия" и про­сить их, чтобы они знали историю создания этой организации по книге». В апреле 1989 г., на встрече сотрудников Центрального архива ВЛКСМ с участниками антифашистского подполья, Н.В. Пилипенко, бывший первый секретарь Ворошиловградского обкома ЛКСМУ, вспоминал: «Мы с Митрохиным поехали в Краснодон. Читали книгу по семьям, по квартирам. И просили всех: давайте историю "Молодой гвардии" будем излагать так, как это показа­но в книге Фадеева». Бывший председатель КГБ В.Е. Семичастный в беседе с составителями сборника до­кументов о «Молодой гвардии» в июле 2000 г. поведал, что «наиболее активных и шумных приходилось "успокаивать словами". Приходилось говорить: сегодня ваш сын (или дочь) герой, о нем знают, но если не угомонитесь, то сделаем так, что из героя он превратится в предателя. Такие разъяснительные бе­седы велись с наиболее активной семьей Тюлениных. Конечно, говорил это родственникам молодогвардейцев Семичастный не от себя лично, а потому, что существовала "партийная установ­ка". Было тогда общепринято: решение партии не обсуждать, так как они всегда верные» (цитата взята из предисловия Н.К. Петровой к сборнику документов «Подлинная история "Молодой гвардии"; изд. Вече, 2015 г.; книга является переработанным переизданием сборника «"Молодая гвардия" – художественный образ и историческая реальность», изд. Вече, 2003 г.).

Запредельный цинизм таких откровений потрясает. Главная задача состояла в том, чтобы создать из молодогвардейцев икону для поклонения, и если в жертву процессу иконотворчества нужно принести имена отдельных героев – за этим дело не станет… Ну в самом деле, что стоило доблестным органам НКВД сделать из героя врага народа? Плёвое дело, было бы указание сверху… Хорошо, что замученные молодогвардейцы не знали, как просто сделать из героев предателей, из патриотов – врагов народа... И люди затихали на время, но потом вновь писали в Москву, возмущаясь и требуя восстановить справедливость. Никак не могли они согласиться с установкой на то, что героями не рождаются и не становятся; героев (как и предателей) назначают сверху, а Правда – это то, что принято считать правдой в руководящих инстанциях на текущий момент.

Не менее трудно было доказать, что составленный в 1943 г. список молодогвардейцев неполон, что в нем есть пробелы, с которыми трудно смириться родным и близким погибших членов «Молодой гвардии». Так, выяснилось, что в акте Чрезвычайной государст­венной комиссии о преступлениях немецко-фашистских захват­чиков в Краснодоне задокументирована гибель еще двоих молодо­гвардейцев: Н. Петрачковой и В. Гукова. Их имен нет в списках А. Торицына; они так и не были награждены. Легенда о «Молодой гвардии» приобрела статус религиозного культа, состав молодогвардейских святых был канонизирован согласно евангелию от Торицына, и на этом выпуск икон был приостановлен. Впрочем, в биографических очерках «Молодогвардейцы» (изданных в Донецке, «Донбасс», 1985 г.) фигурируют и В. Гуков, и Н. Петрачкова.

Но время идет, и партия меняется со временем. Во главе КПСС встал крёстный отец легенды о молодогвардейцах Н.С. Хрущёв. Он отнюдь не потерял интереса к теме и снова поднял вопрос. В 1992 году журналист и писатель Алексей Голенков взял у Валерии Борц интервью. Полностью и без сокращений оно было опубликовано лишь спустя 11 лет в газете «Патриот» (14.01.2003). В начале беседы Валерия Давидовна вновь заявила, что комиссаром «Молодой гвардии» был Олег Кошевой, и рассказала такую историю: «11 мая 1956 г… нас, пятерых из бывших тогда в живых молодогвардейцев, а также А.А. Фадеева пригласил к себе на дачу под Москвой Н.С. Хрущев. Там он завел разговор о... прощении (за давностью лет) предавшего (под пытками) членов штаба "Молодой гвардии" В. И. Третьякевича. Оказывается, он был сыном друга Н.С. Хрущева... Мол, никто из нас не гарантирован, что выдержит пытки. Четверо из нас высказались, от неожиданности, видимо, как-то неопределенно. Я же сказала, что, конечно, не могу ручаться, что выдержала бы пытки. Но... мы же давали клятву, в которой говорилось, что если кто-то из нас даже под пытками выдаст товарищей, то – "пусть будет проклятье ему на всю оставшуюся жизнь" и т.д. Хрущеву это не понравилось. Он стал горячо что-то несвязное говорить. Мы молчали. Вдруг вскакивает А.А. Фадеев и гневно бросает в лицо Хрущеву, что он – бывший троцкист и еще что-то. Хрущев страшно покраснел. Фадеев жутко побелел. Произошла очень некрасивая сцена... Я об этом еще не рассказывала... Встреча та была прервана. "До лучших времен", – как сказал Хрущев». Но встреча так и не повторилась: через два дня после описанных событий А. Фадеев застрелился на даче в Переделкино...

Тем не менее, расследование деятельности «Молодой гвардии» продолжалось. 25 мая 1956г. секретарю ЦК ВЛКСМ А.Н. Шелепину была направлена докладная записка инструктора ЦК ВЛКСМ В. А. Ванина. В ней подробно рассмотрены спорные моменты. Приводим краткие выдержки из нее:

«Имя одного из видных члeнов "Молодой гвардии" – Виктора Третьякевича вычеркнуто из истории деятельности подпольной комсомольской организации на основании… беспочвенных слухов о том, что он: 1) якобы проявил трусость, будучи в партизанском отряде; 2) …при пытках в застенках… выдал ряд своих товарищей по работе… Оставшиеся в живых члены подпольной организации подтверждают, что среди них тогда ходили слухи о том, что Виктор проявил трусость в партизанском отряде. При проверке эти слухи оказались ложными»; «Из документов…, а также по рассказам оставшихсяв живых молодогвардейцев явствует, чтоорганизаторами подпольной "Молодой гвардии" явились Иван Земнухов, Сергей Тюленин и Виктор Третьякевич. В августе 1942 г. Тюлениным и Земнуховым созданы две самостоятельные и независимые друг от друга небольшие организации подпольщиков. С приходом Третья­кевича в конце августа в Краснодон эти группы слились в единую организацию, которая была названа "Молодой гвардией"… В это же время в состав организации была включена и группа первомайских ребят, руководимая Анатолием Поповым. Руковод­ство "Молодой гвардией" возглавили Третьякевич и Земнухов. Олег Кошевой не был организатором "Молодой гвардии". Он принят в ее члены в ноябре месяце»; «Третьякевич до конца деятельности "Молодой гвардии" занимал руководящее положение»; «Стойкое поведение Третьякевича в застенках полиции и перед смертью, несмотря на зверские пытки, подтвердили на следствии в 1946 году бывшие старшие следователи криминальной полиции Краснодона Усачев и Черенков, которые пытали молодогвардейцев»; «Установлено, что подлинными предателями "Молодой гвардии" были Почепцов, Лядская и Полянская. На суде Лядская подтвердила, что она выдала Мащенко, Сафонова, Сумского, Борц, Земнухова, Третьякевича и других – всего 17 человек. Почепцов выдал 13 человек из молодо­гвардейцев первомайской группы, а Полянская, брат которой был члeном "Молодой гвардии", предала всю группу Николая Сумского (человек 20)»; «Считаем возможным реабилитировать В. Третьяке­вича»; «Олег Кошевой организатором "Молодой гвардии" не был… Олег пришел в организацию в разгар ее деятельности в ноябре… Нереальным является и утверждение, что квартира Кошевых являлась местом сбора штаба и различных совещаний… Эти мероприятия проводились на квартире Виктора Третьякевича, Ивана Земнухова, Радика Юркина и других, но только не у Кошевых. Как рассказывают жители Краснодона, квартира Кошевых всегда была полна немцев»; «Есть ли необходимость иметь мемориальную доску на бывшем домике Кошевых с надписью: «В этом доме проводились заседания штаба "Молодой гвардии"»; «Было бы правильным воздержаться от возвеличивания матери О. Кошевого в сравнении с… остальными родителями молодогвардейцев»; «Остав­шиеся в живых – члeн штаба Василий Левашов и молодогвардейцы Арутюнянц, Лопухов и другие утверждают, что выдающейся роли Олег в организации не играл, никогда не был он и руководителем… Ими были Виктор Третьякевич, Иван Земнухов, Василий Левашов, а впоследствии и Иван Туркенич, который пришел в организацию, когда она уже работала»; «В ряде случаев основным источником по истории деятельности "Молодой гвардии" является т. Кошевая, а не оставшиеся в живых молодогвардейцы, среди которых есть и члeны штаба… Фадеев при написании своего романа… и авторы различных исторических справок и книг берут за истину рассказы Кошевой, вследствие чего искажается правда»; «Так, в обобщенной докладной записке… Торицина… утверждалось, что "к началу войны Олег был уже вполне сложившимся политически, с твердыми убеждениями, с трезвыми взглядами на жизнь юноша". Эта характеристика давалась мальчику, которому тогда еще не было и 15 лет»; «В книге бабушка Олега, брат Коростылев, его друг Кистрин, да и сама Кошевая выглядят чуть ли не молодогвардейцами»; «Ни мать Кошевого, ни бабушка, а тем более Коростылев и Кистрин никогда не помогали и… даже не знали о "Молодой гвардии"… Коростылев, Кистрин и некий Фомин в первые же дни после прихода наших войск были арестованы органами Государственной безопасности как пособники немцев. Однако в это время появляется роман Фадеева "Молодая гвардия", где Коростылев и Кистрин фигурируют активными "помощниками" молодогвардейцев. Фомин был осужден, а дело на Коростылева и Кистрина закрыто. Тов. Бессмертный рассказал, что к нему, как к начальнику КГБ Краснодона, приходили жители города, требуя предать суду пособников немцев Коростылева и Кистрина, о грязных делах которых все знали». Утверждения сестер Иванцовых о связях с представителями партизанского отряда "Данилой" и "Андреем" объявляются «выдуманными».

Итак, истина установлена четко и безоговорочно. Но выводы… «Историю "Молодой гвардии" нет никакого смысла ворошить, переделывать в соответствии с некоторыми фактами, которые стали известны в последнее время. Считаем, что нецелесообразно ревизовать историю "Молодой гвардии" при выступлении в печати, лекциях, докладах. Роман Фадеева "Молодая гвардия" издан в нашей стране на 22 языках и на 16 языках зарубежных стран, общим тиражом в 4,8 млн. экземпляров. На истории молодогвардейцев воспитываются и будут воспитываться миллионы юношей и девушек в нашей стране и за рубежом. Исходя из этого считаем, что не следует придавать огласке новые факты, противоречащие роману "Молодая гвардия" о деятельности молодогвардейцев»…

Итак, лапидарная неточная легенда дороже правды, потому как уже отлита в бронзе и ломать ее не следует… К созданию легенды приложили руку большие люди, ссориться с которыми В.А. Ванин не желал, прикрываясь заботой об интересах миллионов читателей. Когда из истории делают пропаганду, она перестает быть историей.

Можно вспомнить по этому поводу и каноническую легенду о 28 панфиловцах, героически погибших, но не пустивших врага к Москве и награжденных за это Звездой Героя Советского Союза посмертно. Многие ли знают, что один из этих Героев (Добробабин И.Е.) уже после своей «героической гибели» работал у немцев полицаем (одно время даже начальником полиции), и после войны был за это осужден? Сидел он недолго, но Звезду с него сняли; немецким полицаям звание Героя Советского Союза не положено. Результаты расследования легенды о панфиловцах Главной военной прокуратурой были опубликованы только в ходе перестройки (см. «Военно-исторический журнал» № 8-9, 1990 г.).

Тем не менее, истина всё же начинает пробивать дорогу, хотя и неофициально. А тут и Подтынный дал свои показания… Весной 1959 года комиссия обкома совместно с сотрудниками областного управления КГБ, изучив материалы о гибели краснодонского подполья, установила непричастность В. Третьякевича к провалу организации и признала его видную роль в создании и руководстве "Молодой гвардией". Секретарь Луганского обкома КП(б) Украины В.К. Клименко поддержал ходатайство ЦК ВЛКСМ (письмо за подписью секретаря ЦК С.П. Павлова в ЦК КПСС от 21 апреля 1960 года) о посмертном представлении В.И. Третьякевича к награде. Виктор Третьякевич был реабилитирован и награжден орденом Отечественной войны I степени; в «Правде» и других центральных и областных газетах появились статьи, в которых говорилось о том, что В.И. Третьякевич был комиссаром «Молодой гвардии», фильм Герасимова был переделан. В 1960 году в издательстве ЦК ЛКСМУ «Молодь» был издан сборник документов и воспоминаний о юных подпольщиках, снабженный вводным историческим очерком. В нем кратко изложена приглаженная история организации, с акцентом на руководящую роль партийных органов; Третьякевич фигурирует как главный создатель «Молодой гвардии», но комиссаром всё же назван О. Кошевой, а единственным предателем – Г. Почепцов. В «Истории Великой Отечественной войны» 1961 г. В. Третьякевич назван комиссаром «Молодой гвардии» уже официально. В том же году вышла книга Кима Костенко «Это было в Краснодоне», где комиссаром «Молодой гвардии» назван опять-таки В. Третьякевич. Но Правда – это то, что считается правдой в данное время, а времена меняются. Новое партийное руководство сменило курс…

IV. И по-брежнему комиссар – Кошевой

В октябре 1964 г. был «освобожден» от должности Первого секретаря ЦК КПСС защитник В. Третьякевича Н.С. Хрущев, а в декабре 1964 г. первым секретарем Луганского обкома КПУ был избран В.В. Шевченко...

Апологеты О. Кошевого перешли в контратаку. Е.Н. Кошевая вплоть до смерти (1987 г.) оказывала всяческое противодействие как отдельным людям, так и комиссиям, пытавшимся установить истину о «Молодой гвардии», считая сфабрикованную при ее личном участии историю этой организации незыблемой. Так, в 1963 году она обрушила свой гнев на директора музея «Молодая гвардия» A.M. Литвина, дерзнувшего сказать, кто же был в действительности комиссаром «Молодой гвардии». После ее письма на имя первого секретаря Луганского обкома КПУ В.В. Шевченко, Литвин был снят с должности директора музея. А 22 мая 1965 года Луганский обком партии направил в ЦК КПСС докладную записку, где утверждалось, что комиссаром «Молодой гвардии» был Олег Кошевой. Авторов записки не смутило то, что ее содержание противоречило письму того же обкома в ЦК КПСС (апрель 1960 г.), в которой комиссаром «Молодой гвардии» был назван В.И. Третьякевич. Легенда о «Молодой гвардии» продолжала бронзоветь…

Вот что поведал Н.В. Пилипенко, бывший первый секретарь Ворошиловградского обкома комсомола (в 1946-1949 гг.): «Почему же так случилось? Что обком партии прислал в ЦК КПСС такой документ. Тогда первым секретарем Ворошиловградского обкома партии работал Шевченко В. В. До войны Шевченко работал вторым секретарем Боково-Антрацитовского райкома партии и оставался в партийном подполье, но никогда особенно активной работы не вел. Об этом говорил и Стеценко, секретарь подпольного обкома партии, который ведал этими районами… Когда Клименко отозвали на должность Председателя республиканской профорганизации, то Шевченко избрали первым секретарем Ворошиловградского обкома партии. В ходе Пленума обкома партии бывший первый секретарь обкома комсомола Емченко Григорий Яковлевич, который, по существу, был организатором всего комсомольского подполья в области, выступал против Шевченко. Он говорил, что Шевченко нельзя доверять, он в подполье ничего не делал, а теперь мы должны его избрать первым секретарем обкома партии. Но голосование есть голосование. Проголосовали за Шевченко и избрали его секретарем обкома. И первое, что он сделал, начал внедрять свою личность (фото, одежда, френч) в музей "Молодой гвардии". Все делал для того, чтобы доказать, что он, якобы, был активным участником партийного подполья, в том числе и комсомольского. Его в этой версии поддерживала Е. Кошевая, мать Олега. А он не желал портить отношения с ней… Вот в такой обстановке Шевченко подписывал документ о "Молодой гвардии" в ЦК КПСС с просьбой не Третьякевича считать комиссаром этой комсомольской подпольной организации, а им, якобы, был и должен оставаться Кошевой. Вот это сыграло отрицательную роль». Ай да Солоха!..

Для рассмотрения вопросов, поднятых в записке Луганского обкома КП Украины, была создана комиссия ИМЛ (Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС) во главе с доктором истори­ческих наук Ю.П. Петровым. Комиссия добросовестно перелопатила все имеющиеся документы, провела беседы со многими партийными функционерами, с выжившими молодогвардейцами и даже с Е.Н. Кошевой (по ее просьбе). Комиссия установила следующее.

«1. В конце июля и начале августа 1942 года в оккупированном Краснодоне, независимо друг от друга, возник ряд подпольных молодежно-комсомольских групп. В начале сентября 1942 года под руководством подпольной партийной организации, возглавлявшейся Ф.П. Лютиковым и Н.П. Бараковым, все эти группы были объединены в подпольную комсомольскую организацию "Молодая гвардия"».

«2. …Однако с самого начала, под влиянием необоснованных обвинений В.И. Третьякевича в предательстве, его истинная роль искажалась. Тяжелое обвинение в предательстве привело к тому, что некоторые участники "Молодой гвардии", особенно недостаточно знавшие… состав руководящего ядра организации, а также авторы ряда статей и исследований… вообще перестали упоминать имя В.И. Третьякевича, другие – принижали его роль».

«3. Оставшиеся в живых члeны "Молодой гвардии", в первую очередь ее активные участники, в многочисленных заявлениях и письмах ставили вопрос о восстановлении исторической истины, о необходимости реабилитации и правильного освещения роли В.И. Третьякевича как организатора и комиссара "Молодой гвардии"»; «В мае 1956 года ЦК ВЛКСМ провел проверку фактов деятельности "Молодой гвардии" [докладная Ванина]… Было подтверждено, что организаторами "Молодой гвардии" являлись И.А. Земнухов, С.Г. Тюленин и В.И. Третьякевич, а О.В. Кошевой не был организатором и единственным руководителем "Молодой гвардии", что эта заслуга ему приписана ошибочно».

«7. Комиссия считает своим долгом отметить, что работники Луганского обкома КП Украины, стремясь всячески отстоять свою позицию в вопросе о роли отдельных участников "Молодой гвардии"… становятся на путь… нажима на тех молодогвардейцев, которые утверждают, что комиссаром "Молодой гвардии" был В. Третьякевич… Естественное стремление ряда активных участников "Молодой гвардии" В. Левашова, Г. Арутюнянца, Р. Юркина, а также некоторых исследователей восстановить истинную роль, которую играли в организации О. Кошевой и В. Третьякевич, квалифицируется в докладной записке как "нездоровая возня", попытка "сфальсифицировать историю краснодонского подполья"».

И главный вывод: «Комиссия считает, что доказательства, содержащиеся в докладной записке бюро Луганского обкома КП Украины в ЦК КПСС от 22 мая 1965 года, о том, что организатором и комиссаром "Молодой гвардии" был Олег Кошевой, документаль­ными данными не подтверждаются. Из документов и свидетельств наиболее активных и осведомленных участников "Молодой гвардии" явствует, что именно В. Третьякевич был организатором и комиссаром этой подпольной комсомольской организации».

Итак, Виктор Третьякевич был реабилитирован полностью. В докладной записке комиссии приведены свидетельства оставшихся в живых молодогвардейцев:

«Командир "Молодой гвардии" И.В. Туркенич, несмотря на обвинение В.И. Третьякевича в предательстве, еще в ноябре 1943 года в беседе в ЦК ВЛКСМ заявил, что последний был комиссаром "Молодой гвардии"»;

«В.И. Левашов… уже с 1947 года неоднократно ставил вопрос о необходимости восстановить историческую истину – указать, что комиссаром "Молодой гвардии" был В.И. Третьякевич, что он политически направлял деятельность организации»;

Г.М. Арутюнянц: «После того, как договорились о делах... встал вопрос, кого избрать секретарем комсомольской организации (разговор о комиссаре и не поднимался). Ребята, и прежде всего Земнухов, предложили Виктора Третьякевича. Виктор… сказал, что секретарь избирается на общем собрании комсомольцев. Тогда кто-то предложил избрать его комиссаром, что не требует созыва общего собрания. Все это было не официально… затем в организации Виктор и значился комиссаром уже до конца ее работы. Олега Кошевого еще в организации не было. Он вступил в нее позже – где-то в октябре месяце, а поэтому смещать Виктора, окончившего специальную партизанскую школу в Луганске и отлично зарекомен­довавшего себя в "Молодой гвардии", и назначать Олега не было никакого смысла, а тем более необходимости… Версия… что в организации комиссаром был Олег, надуманная и бездоказательная";

«Р.П. Юркин в своем письме в Луганский областной комитет партии в ноябре 1963 года писал: «…Всем нам были вручены временные комсомольские удостоверения. На них стояла подпись "комиссар Славин". Это была подпольная кличка В. Третьякевича. На этом заседании штаба нам стало известно, что Олег Кошевой – член штаба и отвечает за безопасность организации... После выхода в свет первых глав "Молодой гвардии" я узнал, что комиссаром считают Олега Кошевого. Считая предателем Виктора Третьякевича, в своих публичных выступлениях и в печати я не мог и не имел права называть Виктора Третьякевича комиссаром, а называл имя О. Кошевого. В декабре месяце 1960 года имя Виктора Третьякевича было реабилитировано, и я счел возможным и нужным назвать настоящее его место в "Молодой гвардии", место комиссара»;

«О том, что В.И. Третьякевич был комиссаром организации, заявила в беседе с членами комиссии участница "Молодой гвардии" О.И. Иванцова»... «Лишь связная штаба "Молодой гвардии" Н.М. Иванцова, входившая в "пятерку" О.В. Кошевого и знавшая о деятельности руководящего ядра "Молодой гвардии" значительно меньше, чем В.И. Левашов, Г.М. Арутюнянц и Р.П. Юркин, заявила комиссии: "Я твердо уверена: Олег Кошевой – комиссар"».

Велеречивая О. Иванцова еще в октябре 1944 года так описала роль Олега Кошевого В.И. Третьякевичу: «Олег Кошевой указаний никаких не давал и совещанием не руководил... Олега мы называли "барчуком". Выступать перед товарищами он не умел, авторитета не имел... Во время нападения на немецкую машину с подарками стоял в стороне. В других операциях не участвовал» (См. сайт «Молодая гвардия», раздел Документы, Воспоминания об Олеге Кошевом).

В материалах комиссии не приводится мнение В. Борц по этому вопросу, хотя в докладной указано, что комиссия беседовала и с ней. Комиссия Петрова подчеркнула руководящую роль партийной организации в создании «Молодой гвардии», чего не было. Но ставить под сомнение руководящую роль партии комиссия, конечно, не могла; это дискредитировало бы всю работу комиссии.

К сожалению, в докладной ничего не говорится о загадочных "Даниле" и "Андрее", хотя комиссия Петрова пыталась разобраться и с ними. О. Иванцова была, кажется, единственной, кто видела "Данилу" и могла бы о нем рассказать, но комиссии она заявила: «Кличку "дядька Данила" я слышала, но не помню где, во всяком случае, его никогда не видела»… Однако некоторая информация, полученная этой комиссией, видимо, осталась за рамками докладной записки. Так, выше уже цитировались воспоминания члена этой комиссии профессора Г.М. Мултыха историку В.Ф. Семистяге.

Эта докладная записка датируется августом 1965 года. В это же время на имя директора ИМЛ П.Н. Поспелова пишется еще одна докладная записка комиссии, «об отношении луганских партийных органов к живым молодогвардейцам и семье В.И. Третьякевича»:

«Мы, группа сотрудников Института марксизма-ленинизма, работая по изучению деятельности подпольной комсомольской организации "Молодая гвардия", столкнулись… с неправильным отношением отдельных работников Луганского обкома КПУ к оставшимся в живых молодогвардейцам, в частности – к товарищам В.И. Левашову, Р.П. Юркину, Г.М. Арутюнянцу, а также к членам семьи Виктора Третьякевича – комиссара "Молодой гвардии".

1. Во время нашей беседы с Р.П. Юркиным присутствовавшие при этом секретарь обкома тов. Пономаренко и начальник Управления КГБ по луганской области тов. Косенко в грубой форме обрывали Р.П. Юркина, оказывали на него давление... чтобы он представил Олега Кошевого как организатора и комиссара "Молодой гвардии". После беседы Р.П. Юркин заявил нам, что такое давление на него происходит давно, и привел пример, когда заместитель начальника областного управления КГБ в угрожающей форме, стуча кулаком по столу, требовал от него, чтобы он не смел упоминать о Третьякевиче как действительном организаторе и комиссаре "Молодой гвардии".

2. Подобные же методы применяются в отношении Г.М. Арутю­нянца и В.И. Левашова. Как заявил Г.М. Арутюнянц, из Луганского обкома партии в Главное политическое управление Советской Армии и Флота было направлено письмо, в котором содержалась просьба принять меры к нему и В.И. Левашову (ныне военнослужа­щим) с тем, чтобы они прекратили разговоры о Третьякевиче как комиссаре "Молодой гвардии". Г.М. Арутюнянца вызывал для беседы по этому вопросу генерал-полковник М.Х. Калашник, а Левашова – член Военного совета Балтийского флота. После этого они ни устно, ни в печати о деятельности "Молодой гвардии" не выступают…

4. Вызывает недоумение явная дискредитация семьи Третьякевича в Луганске. Ни матери Виктора Третьякевича, ни его братьям (один из них – бывший секретарь подпольного Луганского горкома партии, после освобождения области – секретарь горкома, другой – бывший армейский политработник) не дают возможности выступать перед молодежью, их не приглашают даже на официальные мероприятия в честь памятных дат Великой Отечественной войны. Необходимо учитывать при этом, что, когда Виктор Третьякевич был назван предателем "Молодой гвардии", мать его, переживая, тяжело заболела, старший брат – освобожден от должности секретаря Луганского горкома партии, другому брату было объявлено партийное взыскание и он был демобилизован из армии.

…Такое отношение к оставшимся в живых "молодогвардейцам" – В.И. Левашову, Р.П. Юркину, Г.М. Арутюнянцу, к членам семьи Виктора Третьякевича, проявившим в годину тяжелых испытаний для Родины пример мужества, самоотверженности, противоречит нашим советским принципам. Бывших членов "Молодой гвардии" всех вместе никто ни разу не собирал, с ними не беседовал.

К тому же, такое отношение к оставшимся в живых членам "Молодой гвардии", к семье Виктора Третьякевича ведет в целом к снижению идейного воздействия примера "Молодой гвардии". Никто из "молодогвардейцев" не выступает перед молодежью, в печати. А нам кажется, что именно они являются хранителями многих и многих фактов деятельности "Молодой гвардии", не известных до настоящего времени советской молодежи (мы в этом убедились из бесед с ними), что именно только они могут написать документальную повесть о "Молодой гвардии", которая… явилась бы достойным памятником героических дел… советской молодежи в годы Великой Отечественной войны.

Подписи: З.А. Богатырь, М.Л. Гутин, И.М. Лобанихина, Ю.П. Петров. РГАСПИ. Ф. 71. Оп. 22. Д. 932. Лл. 55- 57».

Источник: книга «"Молодая гвардия" (г. Краснодон) – художественный образ и историческая реальность: Сборник документов и материалов». – М.: Вече, 2003.

http://docs.historyrussia.org/ru/nodes/281435-dokladnaya-zapiska-komissiy-iml-pri-tsk-kpss-po-izucheniyu-istorii-molodoy-gvardii-direktoru-instituta-p-n-pospelovu-ob-otnoshenii-luganskih-partiynyh-organov-k-zhivym-molodogvardeytsam-i-semie-v-i-tretyakevicha-g-moskva-avgust-1965-g#mode/inspect/page/1/zoom/4

Столь обстоятельные ссылки на эту докладную записку здесь приведены ввиду того, что содержание документа выглядит просто неправдоподобным, глаза на лоб лезут… И это – уже после полной реабилитации В. Третьякевича! Если бы луганские чекисты стали выяснять личности таинственных "Данилы" и "Андрея" с такой же энергией, с какой проталкивали Кошевого на роль комиссара, то в истории «Молодой гвардии» не осталось бы белых пятен. Но луганские власти, видимо, пытались закопать истину, а не раскопать ее. Не потому ли, что для кого-то из местных руководителей истина была опасна?

Видимых последствий материалы комиссии Петрова не имели, их просто проигнорировали… В докладной записке председателя КГБ В.Е. Семичастного (май 1966 г.) по материалам Управления КГБ по Луганской области делается вывод: «комиссаром "Молодой гвардии" является Олег Кошевой, а не Виктор Третьякевич, как об этом пытаются утверждать Костенко и оставшиеся в живых молодогвардейцы Левашов и Арутюнянц»… Докладная написана в ответ на заявление в КГБ от артиста В. Иванова, игравшего роль Олега Кошевого в фильме Герасимова; в этом заявлении артист жаловался на журналиста Кима Костенко, который в своей книге «Это было в Краснодоне» назвал комиссаром «Молодой гвардии» Виктора Третьякевича… Артист кино пытается возвеличить своего героя кляузой в КГБ, и это ему удается… Нарочно не придумаешь… Очевидно, КГБ пошел на поводу луганских чекистов; что им какая-то комиссия ИМЛ.

25 января 1965 г. А.В. Тюленина, мать Сергея Тюленина, пишет письмо Брежневу: «Уважаемый Леонид Ильич! Это письмо пишет Вам Тюленина Александра Васильевна, мать Героя Советского Союза Сергея Тюленина, члена штаба "Молодая гвардия"… Я… вырастила десятерых детей. В тяжелое время немецкой оккупации большинство из них боролись с врагом… а из членов партии, находящихся в нашем роду, можно составить отдельную партийную организацию. За своих детей, за внуков и правнуков мне стыдно не было бы и перед самим Владимиром Ильичем Лениным отчитаться. Это Ильич в 1922 году, когда я обратилась к нему с письмом, спас нашу семью от разорения и голодной смерти. Вас, Леонид Ильич, я прошу разобрать следующее дело: для какой надобности местные власти так высоко поднимают Кошевую Е.Н.?.. В борьбе с немцами она никакого участия не принимала… Если в этом деле играет роль её сын Олег, которого она выдает за комиссара "Молодой гвардии", так он… не был комиссаром этой организации… Она в 1943 году, когда у нас глаза не высыхали от слёз по погибшим детям, опутала председателя комиссии ЦК комсомола Торицына, а также приезжав­шего в Краснодон писателя Фадеева, который жил у неё на квартире и к которому она допускала только тех, кто говорил писателю то, что она хотела. Фадеев описал в книге "Молодая гвардия", что Олег Кошевой был комиссаром "Молодой гвардии", а её саму и брата Коростылёва Н.Н. как людей, которые помогали Олегу в подпольной работе. И не только помогали, а чуть ли не руководили всей работой "Молодой гвардии". Всем известно, что это неправда. Комиссаром "Молодой гвардии" Олег Кошевой никогда не был. Комиссаром был Виктор Третьякевич… Кошевая оклеветала Виктора. Она сказала Фадееву, что Виктор Третьякевич будто бы был предателем. А откуда она могла это знать. Её не арестовывала полиция. Она не была на допросах. Это надо мной и над нашей семьей измывалась полиция. Меня, а не её били до потери сознания. Я, а не она, знаю, какие задавали вопросы и что хотели узнать полицаи. Я, а не она знаю, кто чем занимался в "Молодой гвардии". Леонид Ильич, кровью обливается сердце от того, что из-за клеветы на Третьяке­вича… пострадали его братья, сошёл с ума и умер его отец, больше 15 лет не получала пенсию за сына, замученного палачами, мать Виктора… Коростылёв. Вы не знаете, а мы-то знаем, что он работал в немецком дирекционе инженером. Мы знаем, что у него в доме почти всё время жили немецкие офицеры и никаких заседаний штаба "Молодой гвардии" там никогда не было. А на том доме, на доме немецкого прислужника, до сих пор висит надпись о том, что там проходили заседания штаба. Кому нужен обман? Приезжая в Краснодон, люди всё равно узнают правду. А кому нужна ложь, хоть она и написана золотыми буквами… После освобождения от немцев, когда Коростылёв был арестован как немецкий прислужник, Кошевая стала его выручать. Вот тогда она и наговорила писателю Фадееву, что Коростылёв помогал ребятам в подпольной работе, что Олег был комиссаром, что все заседания штаба проходили в доме Коростылева. А позже эта ложь была написана Кошевой в книге "Повесть о сыне"… Леонид Ильич, Ленин учил говорить правду людям, какой бы она горькой не была. А Кошевая, напротив, написала в своей книге неправду и думает, наверное, что она пользу приносит. А от этой неправды только вред нашей молодёжи. Они прочитают книгу и думают, что там правда написана, а приезжают в Краснодон и узнают, что там ложь и перестают верить не только родителям молодогвардейцев, но и партии, советскому народу. Кто дал право Кошевой подрывать у молодёжи веру в самое святое, веру в Родину-мать?!.. Я хочу, чтобы каждый занимал в жизни такое место, какое он заслужил не обманом, не брехней, а честной работой, честной борьбой за Советскую власть. Леонид Ильич! Я бы написала Вам и больше, но я не грамотная. А люди, которые пишут это под мою диктовку, уже устали. Хочу одного – получить от Вас сообщение, что правда будет восстановлена. Тюленина».

Нет необходимости комментировать это письмо, тем более что изложенные в нем факты подтверждаются докладной запиской В.А. Ванина. О том, как избивали Александру Васильевну в полиции до потери сознания, и как в ее присутствии терзали ее сына, пока она не потеряла сознание, это хорошо известно. А после войны ей еще и доводилось выслушивать: «Сегодня ваш сын – герой, о нем знают, но если не угомонитесь, то сделаем так, что из героя он превратится в предателя»… И сами герои "Молодой гвардии", и их родители без зазрения совести приносились в жертву легенде о самих себе. Мать-героиня имеет право быть услышанной, и услышать ее должны в первую очередь те, кто считает канонических героев иконой, а поиск истины – происками врагов и злопыхателей. А потом удивляемся: почему это наша молодежь ни во что не верит? Врать надо было меньше. Воспитывать надо на правде, а не на мифах. Вот только установить эту правду обычно бывает ой как непросто…

Итак, несмотря на душераздирающее письмо матери Сергея Тюленина, несмотря даже на обстоятельную докладную комиссии Института марксизма-ленинизма, комиссаром «Молодой гвардии» задним числом был по-брежнему назначен О. Кошевой.

Из докладной В. В. Шевченко (первого секретаря Луганского обкома КП Украины) в политбюро ЦК КПСС (июнь 1967 г.):

«В последнее время отдельные лица – автор книги "Это было в Краснодоне" журналист К. Костенко, молодогвардеец В. Левашов и некоторые другие… начали "ворошить" историю краснодонского подполья, пытаясь произвести переоценку деятельности комиссара "Молодой гвардии" Олега Кошевого. Вначале была выдвинута версия, что комиссаром "Молодой гвардии" был не Олег Кошевой, а Виктор Третьякевич. Ввиду того, что она ничем не подтвердилась и шла в разрез с общеизвестными фактами о деятельности "Молодой гвардии", было выдвинуто другое толкование, согласно которому комиссаром вначале якобы был Виктор Третьякевич, а затем уже Олег Кошевой… Как свидетельствуют документы по расследованию деятельности комсомольского подполья в Краснодоне: отчет командира "Молодой гвардии" Ивана Туркенича «О проделанной комсомольской подпольной работе "Молодая гвардия"», временные комсомольские удостоверения, подписанные "Кашук" (Кошевым), показания осужденных по делу "Молодая гвардия" и многие другие, а также заявления оставшихся в живых членов "Молодой гвардии" – Н. Иванцовой, О. Иванцовой, М. Шищенко, В. Борц и других неопровержимо свидетельствуют о том, что комиссаром "Молодой гвардии" от начала ее создания и до конца деятельности был только Олег Кошевой. Об этом подробно изложено в докладной записке бюро Луганского обкома КП Украины, направленной ЦК КПСС 22 мая 1965 года. Учитывая, что необоснованные заявления… в некоторых газетах и журналах, искажающие историческую правду, имеют место и поныне, чем наносится большой ущерб воспитанию подрастающего поколения на героических традициях "Молодой гвардии", бюро обкома КП Украины просит Политбюро ЦК КПСС принять меры, исключающие возможность фальсификации подлинной истории Краснодонского комсомольского подполья».

Результаты работы комиссии Ю.П. Петрова игнорируются… В декабре 1973 г. по инициативе В. Щербицкого В. В. Шевченко был обвинен в служебных злоупотреблениях и снят с должности «за серьезные недостатки в кадровой политике». Но апофегей Кошевого продолжался. На защиту лапидарной легенды встал весь партийно-бюрократический аппарат, не проявляя при этом ни ума, ни чести, ни совести. В докладной записке на имя секретаря ЦК КПСС Н.М. Демичева от 19 августа 1967 года говорится: «Отдел пропаганды, Отдел науки и учебных заведений и Отдел культуры ЦК КПСС рассмотрели все представленные материалы и считают, что для пересмотра утвердившегося взгляда на роль О. Кошевого и В. Третьякевича в организации "Молодая гвардия" нет убедительной документальной основы. Стремление некоторых товарищей (журна­листа К. Костенко и др.) показать, что комиссаром организации молодогвардейцев был не О. Кошевой, а В. Третьякевич базируется лишь на последних заявлениях некоторых молодогвардейцев (В. Левашова, Г. Арутюнянца, Р. Юркина), противоречащих их собственным прежним заявлениям. Другие оставшиеся в живых молодогвардейцы (Н. Иванцова, О. Иванцова, В. Борц, М. Шищенко) стоят на прежних позициях, что О. Кошевой был комиссаром в течение всего периода существования организации»; «Полемика по вопросу о персональном руководстве организацией "Молодая гвардия" наносит ущерб престижу самой организации, создает большие трудности в освещении ее деятельности. Она вносит сумятицу в умы подрастающего поколения, вызывает чувство недоверия вообще ко всему написанному о "Молодой гвардии", порождает нездоровый интерес молодежи к второстепенным вопросам… распределения постов в руководстве организацией, уводя тем самым внимание от главного – от героизма, бессмертного подвига молодогвардейцев. Полемика привела к возникновению различных позиций комсомольских и партийных организаций ряда областей в этом вопросе, породила неприязнь между родственни­ками О. Кошевого и В. Третьякевича. Учитывая все это, Отдел пропаганды, Отдел науки и учебных заведений и Отдел культуры полагали бы необходимым ознакомить с содержанием данной записки редакторов центральных газет, журналов, директоров издательств, информационных агентств и обязать их не допускать противоречивого освещения данного вопроса»… Отчет комиссии Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС от 1965 г. опять был проигнорирован, хотя о нем и упоминается в этой докладной.

Ну-ну… Значит, полемика о «Молодой гвардии» вызывает чувство недоверия ко всему написанному о ней, а ложь не вызовет чувства недоверия и не внесет сумятицу в умы подрастающего поколения… Молодежь вынуждена была усвоить, что сила не в Правде, а в тех, кто ее протолкнул. Нет фактов, которые нельзя было бы перефактичить в нужном направлении; нет Правды, которую нельзя было бы переправдить наоборот… Истина – это то, что постановили считать истиной в руководящих инстанциях. Факты – это то, что признано фактами в соответствующих органах, и всякие сомнения по этому поводу идеологически опасны…

И далее во всех сборниках документов «Молодая гвардия», выходивших вплоть до перестройки, комиссаром организации назывался Олег Кошевой, а Виктор Третьякевич – членом штаба (хорошо хоть не предателем); например – в уже упомянутых очерках «Молодогвардейцы» (изд. «Донбасс», 1985). Однако некоторые авторы (злостно либо по неведению) уклонялись от начертанной партийной линии в данном вопросе и, ссылаясь на третий том "Истории Великой Отечественной войны Советского Союза 1941 - 1945 гг." (издание ИМЛ при ЦК КПСС, М., 1961), называли комиссаром "Молодой гвардии" В. Третьякевича, а не О. Кошевого. Например, Л.Н. Бычкова в книге «Партизанское движение в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.» (изд. «Мысль», М., 1966), а также ряд других. Но Луганский обком партии был начеку. Хотя В.В. Шевченко уже был снят с должности первого секретаря обкома, его преемник Б.Г. Гончаренко сумел углядеть ущемление авторитета О. Кошевого даже в книгах, изданных в Новосибирске, о чем и отправил докладную записку (от 19 января 1976 года) в вышестоящие инстанции. В докладной сказано, что «искажения исторической правды» «наносит большой ущерб воспитанию подрастающего поколения на героических традициях "Молодой гвардии"». Была высказана просьба «принять меры». И меры были приняты незамедлительно. В Отдел пропаганды ЦК КПСС были приглашены главный редактор главной редакции общественно-политической литературы Госкомиздата B.C. Молдаван, главный редактор издательства «Мысль» Ф.С. Худушин, зав. отделом пропаганды ЦК ВЛКСМ В.П. Горчаков. Было поручено «принять необходимые меры, чтобы не допустить повторения подобных ошибок в будущем при подготовке новых изданий» (Справка Отдела пропаганды ЦК КПСС от 17 февраля 1976 г.).

Пламенным борцом за ущемленный авторитет О. Кошевого стала и Валерия Борц. Валерия входила в группу Сергея Тюленина, с которым у нее даже были робкие романтические чувства… Группа Тюленина была первой активной группой «Молодой гвардии»; вот что Валерия Борц рассказала В.Ф. Семистяге (октябрь 1992 г.): «О. Кошевой меня знал прекрасно. Когда он увидел однажды, как мы клеили листовки, он предложил… объединиться его группе с нашей группой С. Тюленина. И таким образом… получился отряд партизан "Молот". Произошло это в сентябре 1942 г. В. Левашов, И. Туркенич и другие появились позже. Они создали штаб организации и учредили себе посты»; «Когда объединились старшие в штаб, то, возможно, они избрали себе комиссара и учредили себе другие посты… скорее всего для того, чтобы впоследствии "отчитаться", что и они кое-что делали»; «В самой организации "Молот" Олега Кошевого не называли командир, комиссар. Он был для нас просто руководитель». Таким образом, В. Борц имела довольно смутное представление о штабе «Молодой гвардии», к которому не скрывала свое неуважение. Кто такие "Данило" и "Андрей", она не знает.

После войны Валерия поначалу вела себя пассивно, но в конце 70-х годов, когда обсуждался вопрос о создании телевизионного фильма о молодогвардейцах, Валерия приложила все усилия, чтобы сорвать выход фильма. Она рылась в архивах, чтобы доказать, что именно Кошевой был комиссаром «Молодой гвардии», писала письма по инстанциям… Вот как это комментировал В. Левашов в письме директору Краснодонского музея «Молодая гвардия» (март 1980 г.): «Все послевоенные годы она не интересовалась тем новым, что удавалось выяснить о подполье коллективу музея. Для неё историей был сам роман. В какой-то мере это проявление чванства героини романа, не желающей признавать первооснову художественного произведения – саму историю подполья, собранную по крупицам за много лет»; «Вот она и занялась подгонкой истории под роман».

9 Мая 1965 г. на родине В. Третьякевича в селе Ясенки Курской области на средства местного колхоза был открыт памятник с надписью «Виктор Третьякевич (1924 - 1943 гг.), комиссар Красно­донского комсомольского подполья "Молодая гвардия"». В. Борц требовала изъять из надписи слово «комиссар».

Из докладной записки зав. центральным архивом ВЛКСМ В.Д. Шмиткова секретарю ЦК ВЛКСМ Б.Н. Пастухову (1980 г.): «Цель научного исследования В. Борц доказать на основе всех имеющихся в ее распоряжении источников непререкаемость авторитета О. Коше­вого, как комиссара подпольной организации, очень узка и далека от задач пропаганды боевой деятельности "Молодой гвардии" в целом и задач воспитания молодежи на ее героике. Однако, прочитав эти пространные доказательства, читатель останется с еще большими сомнениями, если не утвердится в обратном. Вместо аргументиро­ванного анализа документов, воспоминаний В. Борц дает сумбурное, путанное… противоречивое изложение событий в освещении создания "Молодой гвардии", работы ее штаба, неоднократно подчеркивая свои личные заслуги в ряде узловых моментов… Взволнованность и личное причастие к деятельности организации… увели В. Борц не только от объективности, но и привели фактически к методу опорочивания своих оппонентов. Дискредитирующие материалы есть в письме о В. Левашове (вплоть до сомнения в его боевой деятельности как военного разведчика…), братьев В. Треть­якевича… и, наконец, обвине­ние в трусости, в предательстве и выдаче "Молодой гвардии" врагу Виктором Третья­кевичем... Такая постановка вопроса является… не обоснованной, бездоказательной, подвергающей сомнению Указ Президиума Верховного Совета СССР о награждении В. Третьякевича, а поэтому идеологически опасной»; «Нет необходимости… менять надпись на памятнике В. Третьякевичу в курском колхозе, что вызовет недовольство не только жителей этого села, но и родственников Третьякевича, молодогвардейцев Левашова и Лопухова, в распоряжении которых имеется немало фактических материалов о том, что В. Третьякевич был одним из главных организаторов и руководителей "Молодой гвардии" и по существу, и по занимаемой должности в штабе»; «Вопрос о взаимоотношениях в штабе "Молодой гвардии"… оформлении ранга руководителей не является главным в пропаганде деятельности "Молодой гвардии". К тому же он весьма запутан и на нем не должно акцентироваться внимание»; «Следует… высказать т. Борц В.Д. пожелание не выступать… с материалами, порочащими отдельных молодогвардейцев и могущих принести серьезный идеологический вред… воспитанию молодежи на традициях молодогвардейцев».

В целом вполне разумно, если бы не козырный аргумент: позиция В. Борц подвергает сомнению Указ Президиума Верховного Совета СССР о награждении Виктора Третьякевича, а поэтому «идеологически опасна».

Однако остановить Валерию Борц было отнюдь не так просто. Позднее она хвалилась: «Только после того, как мне удалось дойти до Ю.В. Андропова в 1981 г., и после годичной проверки по его указанию, в феврале 1983 г. на памятнике надпись "комиссар" была заменена на надпись "член штаба"».

Мотивы В. Борц неясны; она отнюдь не была обижена властью, не подвергалась в то время давлению (как при Мишаковой). Видно, она зациклилась на склоне лет на защите канонической версии. Или же она считала В. Третьякевича предателем и полагала своим долгом борьбу с его памятью. По словам Василия Левашова, ее поведение было просто неадекватным. О поисках правды речь не идет. В своем интервью С. Золотцеву, данном много лет назад, но опубликованном только в 2001 году (статья «Вознесённый и убитый веком», журнал «Подьём», № 12) Валерия откровенно поведала: «Мы ведь все, кто из подпольщиков дожил до выхода "Молодой гвардии", мы сами видели ясней бела дня, что в романе очень многое не так показано, как взаправду было. Ну, впрямь не мог Олег быть коноводом нашим, он тогда еще совсем хлопчиком был... И Сережка Тюленин вовсе не отличался ни тем умом, ни той душевностью, какие ему в книжке подарены. Так, обычный он был шахтерский парубок, только дюже озорной, даже можно сказать – хулиганистый».

К популяризации «Молодой гвардии» перед новой молодежью Валерия не стремилась. В 1955 г. ее пригласили на торжественный вечер Загорского завода, посвященный 12-летию со дня присвоения звания Героя Советского Союза (посмертно) героям «Молодой гвардии». Комсомольская организация завода насчитывала свыше тысячи комсомольцев, и все они с нетерпением ждали, когда своими глазами смогут увидеть героиню книги А. Фадеева. Но Валерия ответила, что она всего лишь неделю назад побывала в Загорске, осмотрела лавру и у неё больше «нет ни времени, ни желания ехать в Загорск». Молодёжь командировала секретаря комитета ВЛКСМ завода для личной встречи с Валерией Борц и приглашения её на вечер. Состоявшийся разговор происходил на лестничной клетке, около квартиры Борц, и выглядел примерно так:

«– Товарищ Борц, наша молодёжь очень хотела встретиться с Вами.

– Но у меня нет никакого желания ехать к вам.

– Товарищ Борц, поймите, что для молодёжи эта встреча очень многое дала бы.

– Я не собираюсь своё личное время тратить на какие-то ваши развлечения. А если такой вечер у вас запланирован, то проводите его без меня.

– Это очень огорчит наших комсомольцев.

– Ну так что же? А какая польза от этого будет мне? Скажите, что я получу от того, что приеду к вам. Что у меня, ума, что ли, прибавится?

– Если не прибавится у Вас, то… прибавится у тех 900-1000 человек, которых вместит зал нашего Дворца Культуры.

– Вряд ли. Ваши комсомольцы останутся, какими и были. А если хотят узнать о краснодонцах, то пусть читают книгу. Большего я не скажу.

– Товарищ Борц! Неужто Вы не понимаете, что прочитать книгу – это одно, а встреча с живым человеком, героем этой книги – другое?

– Ещё раз говорю, что я не собираюсь тратить своё личное время на что-то там. Приехать к Вам – значит, потерять вечер, а я этого не хочу. К вам очень далеко ехать… Я же была в Загорске и больше не хочу. Мне не интересно».

Шокированный этим разговором секретарь комитета комсомола завода описал всё это в письме в редакцию газеты "Комсомольская правда" (копия: секретарю ЦК ВЛКСМ А.Н. Шелепину). В этом письме автор сетует: «Могла бы так вести себя Валя Борц – девушка из подпольной организации "Молодая Гвардия"? Что изменило так сильно человека, который ни на секунду не задумывался над тем, что дает лично ему водворение красного флага над штабом врага?.. Обидно слушать такую ересь от человека, на которого равняется вся наша молодёжь»… Обвинение В. Левашова в «чванстве героини романа» подтверждается… А может, Валерия Борц просто боялась неудобных вопросов, поэтому и пряталась за книгу Фадеева?..

Ну что же, личный героизм еще не делает человека образцом добродетели. Герой – это всего лишь герой, а не хрустальный монумент. Как и простые смертные, герои бывают очень разными. Скромный герой – такая же редкость, как добродетельная красотка. Однако послевоенное поведение Валерии Борц никоим образом не ставит под сомнение ее личный героизм в бытность подпольщицей и обоснованность ее наград.

Итак, в советское время В. Третьякевич был реабилитирован и даже награжден, но в роли комиссара укрепиться так и не успел (помешала отставка Н.С. Хрущева и новая позиция луганского обкома). По справедливости, надо было признать, что Третьякевич был одним из создателей «Молодой гвардии» (вместе с Земнуховым и Тюлениным) и ее комиссаром, а потом Кошевой начал выполнять некоторые комиссарские функции (и даже стал комиссаром отряда «Молот», который собирался уйти к партизанам). Но тогда пришлось бы признать и раскол в организации, а это замутило бы светлый монолитный монумент героев-подпольщиков. Возникли бы вопросы и о партийном руководстве «Молодой гвардии» (как был допущен такой раскол), и о связи с партизанскими отрядами, какие еще такие Данило и Андрей… Не слишком ли всё это мутно, и правильно ли это поймут? Схавает ли пипл? А в канонической версии всё просто и ясно: Лютиков-Кошевой, партийно-комсомольская вертикаль. Для комсомольской иконы достаточно, а большего и не нужно.

Историческая правда хороша в малых дозах, когда всё ясно, просто и гладко, так что никаких вопросов не возникает. Слишком большое знание порождает много вопросов и толкований, человек начинает задумываться над деталями, а думать ему не полагается, думать имеет право уполномоченное на это руководство. А человек должен верить и быть убежденным, убеждения же должны быть простыми и ясными, чтобы их мог принять любой. Это на солнце могут быть пятна, а икононический образ должен быть чистым и незапятнанным, отполированным и лакированным. Исторические факты – это удел узкого круга жрецов, а пипл должен хавать то, что ему сварганят на политической кухне, и тупо молиться на иконы, спущенные ему свыше. Никакие исправления икон не допускаются, а то бронзовое покрытие обсыплется. Как писатель Фадеев писал «художественное произведение», так и партийные пропагандисты лепили художественную легенду, и всё, что могло уменьшить эффективность воздействия этой легенды на молодежь, полагалось ненужным. Ведь главная цель идеологической машины состоит не в том, чтобы научить народ думать или, упаси Бог, принимать самостоятельные решения; главная цель – превратить народ в стадо баранов, послушно идущих, куда указано. Ведь если каждый баран сподобится сам решать, куда ему повернуть, то во что превратится стадо?! И зачем тогда будут нужны пастухи? Конечно, разумное руководство массами необходимо, но когда руководители слишком отрываются от народа и замыкаются в элитарную касту, низводя народ в положение бесправного и недоверчивого быдла, они просто теряют управление, и тогда находятся другие пастухи-самозванцы, которые ведут стадо Бог весть куда (обычно – на убой). Если из людей сделали баранов – то не следует сетовать, что они и ведут себя как бараны. А поведение баранов примитивно: поддерживать во всём блеяние альфа-барана, но только до тех пор, пока его не переальфит другой баран.

На закате советской власти марксизм-ленинизм превратился в религию; трактовка всех вопросов была строжайше канонизирована, свежие мысли не допускались. Партийные бонзы совсем умертвили идеологию, и она оказалась неспособной противостоять натиску новых идей. Чем обернулось во время перестройки принудительное единомыслие, общеизвестно… Не привыкший думать народ пошел на поводу лживых краснобаев так же слепо, как раньше он шел на поводу коммунистов, людей в общем-то правильных, но слишком высокомерных…

Иконами молодогвардейцев местное партийное руководство прикрыло свои провалы в организации подполья на Донбассе (и предательство некоторых партийцев, оставленных в подполье). Для лапидарной монументальности надо было лишь навязать героям «Молодой гвардии» партийное руководство (задним числом) и назначить жертвенных козлов (и коз) отпущения, на которых можно свалить провал подполья. Увы, героизм – это оборотная сторона чьих-то ошибок. Как говорится, в жизни всегда есть место подвигу (потому как высокопоставленных разгильдяев всегда хватает).

Конечно, всё это – дела минувших дней, преданья старины глубокой… Стоит ли ворошить потухшие угли прошлого? Это уже вопрос нашей совести; хотим ли мы считать себя честными людьми, или мы даже себя не уважаем? Журналист Ким Костенко сказал о молодогвардейцах: «И если в угоду каким-то идеологическим и конъюнктурным или каким бы то ни было другим соображениям мы позволили незаслуженно оскорбить память кого-то из них, как же может оставаться спокойной наша совесть?» ("Комсомольская правда", 5 января, 1989 г.).

V. Пересмотр дела «Молодой гвардии» в ходе перестройки

Грянула перестройка и принесла совсем не те дары, которые от нее ожидали… На Украине подняли голову недобитые бандеровцы. В годы войны они активно сотрудничали с немцами, а после войны терроризировали местное население. Евгэн Ста́хив (1918 - 2014 гг.), деятель украинского националистического подполья на территории Донбасса в годы Второй мировой войны, еще с 1955 года выступал с утверждениями, что «Молодая гвардия» – это созданное им в Донбассе националистическое подполье, что якобы именно он «направил в нужное русло» уже существовавших там подпольщиков из числа комсомольцев. ОУНовец рассказывал: «Мои ребята имели разговор с информаторами Шевцовой. Они сразу поняли, что это какая-то подпольная группа, однако совсем не политическая. Мы стали переубеждать в важности нашей борьбы». На первый взгляд, это чушь. Именно краснодонские полицаи были украинскими националистами и молодогвардейцев называли «сталинистами». Но может, неуловимый "Данило" и был представителем этих самых националистов? Ведь не выдумала же его Ольга Иванцова… Имя предателя в книге (Евгений Стахович) будто списано с Евгэна Стахива, последний даже пытался судиться с Фадеевым по этому поводу… Еще одно тёмное место…

Понадобился свежий взгляд на вещи, и он был сделан. По рекомендации вышестоящих комсомольских органов Украины, Луганский обком ЛКСМУ 9 октября 1990 г. (еще в советское время) принял реше­ние о создании рабочей группы по сбору материалов, касающихся истории «Молодой гвардии». В состав группы вошли комсомольские работники, научные сотрудники, журналисты, представители КГБ, народные депу­таты СССР, «неформалы». Эта группа была реорганизована в Межрегиональную комиссию по изучению деятельности комсомольской организации «Молодая гвардия». Итоги работы комиссии подводит «Записка по изучению проблемных вопросов в деятельности краснодонской антифашист­ской комсомольско-молодежной организации “Молодая гвардия”», подписанная в марте 1993 в Луганске. Вот краткие выдержки из нее.

«Комиссия в ходе своей деятельности встретилась и детально опросила оставшихся в живых членов "Молодой гвардии" Борц В.Д., Левашова В.И., Иванцову О.И., бывших комсомольских и партий­ных работников»; «Были изучены и проанализированы документы и материалы предыдущих комиссий»; «Прежде всего, очевидна несостоятельность главного тезиса – о партийном руководстве комсомольско-молодежным подпольем, а равно и утверждений о том, что "Молодая гвардия" была составной частью мощного и разветвленного партийного подполья»; «Та же часть руководящего состава партийного подполья, которая осталась на занятой врагом территории, вскоре оказалась выявленной и уничтоженной гитлеровцами. Некоторые "активисты" пошли на сотрудничество с оккупантами»; «По инициативе отдельных коммунистов, оставшихся на временно оккупированной немцами территории в связи с окружением, было намерение организовать партизанскую группу для борьбы с врагом. Инициаторами создания этой группы явились Лютиков Ф.П. и Бараков Н.П.... Однако указанная группа каких-либо действий в тылу врага не успела сделать».

«В конце июля - начале августа 1942 года в оккупированном гитлеровцами Краснодоне и окрестных поселках (Краснодоне, Пер­вомайке, Семейкино, возможно в Изварино и на хуторе Гавриловка) стихийно, независимо друг от друга, возникли подпольные группы патриотически настроенной молодежи, горевшей желанием бороться против немецко-фашистских захватчиков. Юноши и девушки... писали и расклеивали листовки антифашистского содержания, собирали оружие и боеприпасы для будущей борьбы. Все эти группы (…они имели названия "Звезда", "Серп", "Молот", "Серп и Молот") в августе-октябре 1942 года были объединены В.И. Третьякевичем в единую организацию, получившую название "Молодая гвардия"»; «решающий вклад в создание и деятельность "Молодой гвардии" внёс Виктор Третьякевич. Он по существу был организатором и руководителем комсомольско-молодежного подполья, комиссаром "Молодой гвардии"»; «Самое трагичное в биографии Виктора Третьякевича – это возведенная в ранг истины версия о предательстве, хотя она и основана исключительно на слухах и домыслах»;

«Существует много свидетельств, что О. Кошевой в "Молодой гвардии" был куда более скромной фигурой и по целому ряду объективных и субъективных причин не мог быть организатором и комиссаром комсомольско-молодежного подполья в Краснодоне. Не позволяли, прежде всего, возраст и жизненный опыт (к моменту создания "Молодой гвардии" ему было 16 лет)… Среди молодых подпольщиков было много куда более опытных и авторитетных, прошедших специальную подготовку для нелегальной работы в тылу врага»; «На основании широкого круга источников комиссия полагает, что Олег Кошевой организатором и комиссаром "Молодой гвардии" не был. Комиссаром он стал числиться только в декабре 1942 г., когда создавался… отряд "Молот". Этот отряд формировался в тайне от руководителя "Молодой гвардии" Виктора Третьякевича, что сразу же привело к дезорганизации в рядах подпольщиков… В создании отряда активно участвовал И. Туркенич, У. Громова, Л. Шевцова (в действительности не входившие в состав штаба "Молодой гвардии"), а также ряд лиц, которые не имели понятия о ее существовании. К моменту провала "Молодой гвардии" "Молот" только-только складывался, ни одной операции не осуществил… Формирование отряда "Молот" проходило под контролем неких "Данилы" и Андрея", выдававших себя за руководителей партизан­ских отрядов Ростовской и Луганской областей. Тщательные поиски отрядов "Данилы" и "Андрея", а также их самих, проведенные комиссией Ю.П. Петрова и нашей комиссией в Луганской, Донецкой и Ростовской областях, результатов не дали: никаких сведений о существовании таких отрядов и их руководителей обнаружить не удалось».

«Нельзя не отметить… негативную роль, которую сыграли в утверждении мифологизированной истории "Молодой гвардии" одноименный роман А.А. Фадеева и книга Е.Н. Кошевой "Повесть о сыне". Елена Николаевна Кошевая…оказала большое влияние на работу комиссии под руководством А.В. Торицына. Именно ее показания стали основой искажений истории комсомольского подполья»; «Оставшиеся в живых молодогвардейцы приводили весьма разноречивые сведения, по-разному в разные годы освещали роль О. Кошевого и В. Третьякевича. Это объясняется и тем, что в силу конспирации о некоторых событиях и их участниках они… знали понаслышке, и тем, что их часто подводила память. И, конечно, тем, что нельзя было называть комиссаром "Молодой гвардии" человека, якобы, не выдержавшего пыток и предавшего своих товарищей. Строгие указания спецслужб и партийных органов области в 1943-1945 гг. не упоминать В.И. Третьякевича в публикациях о "Молодой гвардии" также оказали влияние на "память" бывших молодогвардейцев».

«В ходе двухлетней работы никаких документов и материалов, свидетельствующих о связи "Молодой гвардии" с национально-освободительным движением народа Украины в годы Второй мировой войны и контактах организации с националистическим подпольем обнаружено не было. Существующие документы, воспоминания и свидетельства очевидцев и участников тех событий позволяют… квалифицировать деятельность этой организации, как юношеское коммунистическое антифашистское подполье».

«В результате тщательного исследования комиссия пришла к выводу… что по своему количеству "Молодая гвардия" была, по крайней мере, в два раза больше ее ныне канонизированного состава»; «Восемь молодогвардейцев (В.М. Борисов, B.C. Туков, А.В. Ковалев, Н.И. Миронов, Г.Ф. Палагута, Н.Н. Петрачкова, Ю.Ф. Полянский, В.И. Ткачев) до сих пор не награждены за свою анти­фашистскую и патриотическую деятельность, хотя вопросы их награждения поднимались неоднократно. А другие (и в первую очередь В.И. Третьякевич) отмечены весьма скромно, хотя их вклад в вовлечение и организацию молодежи на отпор оккупантам был решающим»; «Не менее 50 молодогвардейцев ушли на фронты Великой Отечественной войны, другие переменили место житель­ства и о них до сих пор ничего не известно. Непонимание ситуации и нежелание ее понять, всеобщая подозрительность, преследование карательных органов и спецслужб бывшего тоталитарного режима привели к тому, что многие из оставшихся в живых молодогвардей­цев не давали о себе знать»; «Членами "Молодой гвардии" также являлись: Н.П. Алексеенко, Р.И. Лавренова (Фешенкова), Ф.И. Лодкина, А.В. Прокопенко (Лихота), О.С. Сапрыкина, П.И. Суко­ватых, А.Г. Титова, Н.А. Тюленина, В.П. Шевченко, А.М. Федянина, Н.Ф. Щербакова (Копа-Авдиенко). Их необходимо восстановить в списках подпольщиков, также как и исключенных… из списков организации В.В. Михайленко и И.Л. Савенкова и совместно с ранее не награжденными молодогвардейцами, представить к наградам».

«Комиссия на основании анализа архивных документов, воспоминаний многочисленных свидетелей пришла к выводу о том, что причинами провала и гибели организации являются:

1. Отсутствие у молодежи опыта подпольной работы и конспира­тивных навыков;

2. Отсутствие серьезного руководства со стороны "взрослых", а точнее отсутствие организованного партийного подполья как такового;

3. Четкие оперативно-сыскные акции, профессионально осущест­вленные краснодонской полицией и жандармерией в тесной координации с немцами, итальянскими и румынскими спецслужбами г.г. Луганска, Красного Луча, Антрацита, Ровенек, Донецка, возможно, Днепропетровска и Павлограда;

4. Активная контрразведывательная работа гитлеровских развед­служб, вскрывших систему партийно-комсомольского подполья, агентуру Центрального штаба партизанского движения Украины на территории Луганской области еще до захвата ее регулярными частями немецкой армии;

5. Низкий, без учета реалий жизни, уровень подготовки Луганским обкомом КП(б) Украины партийно-комсомольского подполья, диверсионных и разведывательных групп на оккупированной врагом территории области.

Чтобы скрыть истинные причины гибели молодежного подполья и обелить себя, Луганский обком, совместно с ЦК КП(б) Украины и в тесном единстве с органами НКВД-МГБ, "в лучших традициях" 30-х годов, разработали… версию гибели организации, замкнувшуюся на многочисленных предателях… Многочисленные исследователи, опираясь на сфабрикованные документы и материалы, в условиях тоталитарного и авторитарного режима, не могли объективно осветить историю "Молодой гвардии"»; «Молодогвардейцы, будучи воспитанниками ленинско-сталинского комсомола, оказались жертвами аморальной по своей сути методологии мифотворчества. Они боролись как могли. И какими бы скромными ни были результаты этой борьбы, они достойны благодарной памяти. Однако память о них будет прочной и искренней лишь тогда, когда в ее фундамент будет заложен материал истины, историческая правда».

Выводы этой комиссии согласуются с докладной запиской комиссии Ю.П. Петрова и развивают ее (за исключением тезиса о руководящей роли партийного руководства при организации молодежного подполья). Важным дополнением является отрицание связи с националистическим подпольем, а также открытие новых участников «Молодой гвардии». Ко времени работы этой комиссии и страсти поостыли, и наиболее заинтересованные лица ушли в небытие, но еще были живы некоторые молодогвардейцы… Трудно ожидать, что общая картина, описанная в материалах этой комиссии, претерпит существенные изменения, что обнаружатся новые факты или появятся новые документы. Разве что по поводу "Данилы" и "Андрея" что-то прояснится…

Однако же некоторые выводы комиссии вызывают и вопросы, и возражения. Комиссия излишне жестко критикует традиционную легенду: «Официальная история краснодонской антифашистской комсомольской организации "Молодая гвардия" совершенно не соответствует действительности». Это уж слишком. Конечно, каноническая версия нуждается в некотором исправлении (по части руководящей роли партии и комиссарстве О. Кошевого), но это же не радикальный пересмотр. Далее, в материалах комиссии огульно отрицается роль предателей: «безосновательные обвинения в измене и предательстве, а затем и расправа…». Однако же и на Лядскую, и на Вырикову, и на Полянскую имеется определенный компромат, и сам по себе факт их реабилитации в ходе перестройки не является неоспоримым доказательством. Когда на основании одних и тех же материалов людей сначала повально репрессируют, а потом столь же повально реабилитируют, компетентность компетентных органов не вызывает доверия. Предательская роль С. Полянской проявляется и в воспоминаниях О. Сапрыкиной, которые приводились выше, эти воспоминания стали достоянием гласности совсем недавно и не были учтены ни одной комиссией.

Одной из причин провала и гибели «Молодой гвардии» указана «активная контрразведывательная работа гитлеровских развед­служб, вскрывших систему партийно-комсомольского подполья, агентуру Центрального штаба партизанского движения Украины на территории Луганской области еще до захвата ее регулярными частями немецкой армии». Это совершенно не стыкуется с выводом комиссии о том, что «Молодая гвардия» отнюдь не была «составной частью мощного и разветвленного партийного подполья», что «стихийно, независимо друг от друга, возникли подпольные группы патриотически настроенной молодежи». Организованное партийно-комсомольское подполье было действительно разгромлено немцами, но ведь «Молодая гвардия» не имеет к нему отношения и возникла сама по себе. Допустим, некоторых партизан (таких, как Любовь Шевцова, Виктор Третьякевич или братья Левашовы) немецкие спецслужбы еще могли вычислить через предателей, но в основном были арестованы простые комсомольцы, которые никакой агентурой не были. Другой причиной провала указаны «четкие оперативно-сыскные акции, профессионально осуществленные краснодонской полицией и жандармерией в тесной координации с немцами, итальянскими и румынскими спецслужбами». Сказано высокопарно, но голословно; такие утверждения нужно аргументировать фактами. Это какие такие акции? Какой конкретно вклад внесли, скажем, итальянские и румынские спецслужбы? Об этом в документах комиссии ни слова. Зато в воспоминаниях О. Сапрыкиной расписаны «оперативно-сыскные акции, профессионально осуществленные» полицией в поселке Краснодон: «вечером полицаи почти всех наших ребят-комсомольцев собрали на воротке… говорили, что для какой-то срочной работы, а сами увели всех в полицию… Они в лицо знали каждого местного комсомольца, почти всех и арестовали. А потом зверствовали». Вот так, ясно и просто, без итальянцев и румын… Конечно, контакты краснодонских полицаев с тайными осведомителями можно назвать «четкими оперативно-сыскными акциями, профессионально осущест­вленными», но выражение «предательство кое-кого из местных жителей» здесь подходит гораздо больше. Причины провала «Молодой гвардии», названные в материалах комиссии, выглядят, мягко говоря, необоснованными; они относятся скорее к провалу подполья на Донбассе вообще, чем именно к «Молодой гвардии». Традиционная версия провала куда более правдоподобна: узнав от Почепцова о существовании подпольной организации, полицаи стали работать по активным комсомольцам и спискам участников клуба, проявляя при этом не профессионализм, а садизм, и хватая всех, кого можно было подшить к делу, по указке осведомителей. Однако и это всего лишь версия, а не истина в последней инстанции.

И вообще, материалы Межрегиональной комиссии слишком политизированы, что не позволяет считать результаты работы этой комиссии истиной в последней инстанции, которой можно верить безоговорочно. Следует также отметить особое мнение члена этой комиссии А.Г. Никитенко, который считает, что О. Кошевого можно назвать вторым комиссаром «Молодой гвардии», и что «признавая двух комиссаров, мы ничуть не умаляем заслуг ни одного из них». Самой объективной и авторитетной комиссией все же остается комиссия ИМЛ Ю.П. Петрова, несмотря на декларируемый ею тезис о руководящей роли партии в создании «Молодой гвардии».

Заключение

В июле 1942 г. в город Краснодон вошли немцы, и сразу же в городе стали возникать молодёжные антифашистские подпольные группы. Это был стихийный процесс на основе личных связей и школьной дружбы, инициатива самих комсомольцев. Первой такой группой была группа Сергея Тюленина, потом сложилась группа Ивана Земнухова. В сентябре в городе появился партизан Виктор Третьякевич, присланный подпольным обкомом комсомола. Он объединил обе группы, и скоро в Краснодоне и его окрестностях сложилась и стала активно действовать разветвленная подпольная организация, названная «Молодой гвардией». В группу Земнухова входили профессиональные диверсанты и сам Третьякевич, поэтому именно эта группа, как старшие и опытные товарищи, послужила основой для формирования штаба «Молодой гвардии». Подпольная организация была разбита на отдельные пятерки, деятельность которых координировал штаб. Руководителем «Молодой гвардии» сначала был Иван Земнухов как начальник штаба, а комиссаром – Виктор Третьякевич. В организацию вошли солдаты и матросы Красной Армии, которые по разным причинам оказались в городе. Потом в «Молодую гвардию» привлекли Ивана Туркенича, которого все хорошо знали. Как офицеру Красной Армии и авторитетному комсомольцу, ему сразу предложили стать командиром «Молодой гвардии». Однако фактически организацией руководил штаб на коллегиальной основе. Таким образом, главными руководителями были И. Земнухов, И. Туркенич и В. Третьякевич; выделить из них «самого главного молодогвардейца» вряд ли возможно, да и не нужно. Олег Кошевой был членом штаба и главным не был, и не мог быть, ввиду юного возраста и отсутствия боевого опыта.

Через Е. Мошкова (и, видимо, В. Третьякевича) штаб «Молодой гвардии» поддерживал связь с подпольной партийной группой во главе с Ф.П. Лютиковым и Н.П. Бараковым, но это была связь, а не подчинение. Группа Лютикова и Баракова была сформирована по инициативе отдельных коммунистов, оказавшихся в оккупации, и мало что успела сделать. Связи с областным руководством подполья не было; да это руководство, кажется, и не проявило себя ничем. Хотя «летом 1942 г. Краснодонским РК КП(б)У и РО НКГБ было создано в районе несколько партизанских групп и оставлено в тылу врага», но «оставленные партизанские группы никаких действий в тылу врага не проводили, отдельные члены этих отрядов стали активными пособниками немецких оккупантов». Полный провал в организации подполья был следствием ошибочной установки на создание подпольных партий­ных организаций на базе партизанских отрядов. В 1941 году подпольное руководство было организовано на базе населенных пунктов, но в 1942 году всё делали заново, и создать организованное подполье не успели. Попытки же штаба «Молодой гвардии» установить связь с партизанским движением привели к катастрофическим последствиям: мифические дядько Даныло и дядька Андрей посеяли раздор в штабе и дезорганизовали работу «Молодой гвардии»; кто такие эти дядьки (если это вообще не выдумка Ольги Иванцовой) – этого так и не смогли выяснить до сих пор. Возможно, они-то и провалили «Молодую гвардию». Во всяком случае, желание обзавестись провизией и теплыми вещами для ухода к партизанам и подвигло юных подпольщиков на грабёж немецких грузовых машин с новогодними подарками, что привело к аресту руководителей «Молодой гвардии».

Это еще не было провалом. Местные полицаи сбились с ног, тщетно пытаясь найти партизанское подполье; комсомольскую молодежь они стали подозревать лишь после вывешивания флагов на 7 ноября. Всё изменил донос Почепцова, после которого полицаи стали хватать местных комсомольцев (списки которых у них были). Дополнительную информацию им дали некоторые комсомолки, не входившие в организацию, но знавшие комсомольских активистов, а также тайные осведомители; молодогвардейцы слишком активно вели антифашистскую агитацию. Насколько полицаи сумели выявить структуру и участников «Молодой гвардии», это еще вопрос, но дело они состряпали. Найденные ими подарки и склады оружия были материальной основой дела. После нечеловеческих пыток арестованных комсомольцев расстреляли и сбросили в шурф шахты (среди них, возможно, были и непричастные к организации). Однако схвачены были едва половина всех молодогвардейцев; многие из уцелевших ушли на фронт, предпочитая не афишировать свою деятельность в организации: боялись и суровых чекистов, и осуждающих глаз родителей убитых товарищей.

Следует отметить, что это не столь уникальная история, как может показаться. Таких антифашистских молодежных организаций было много на оккупированных территориях, и лишь благодаря Н.С. Хрущеву (как это отметил В.Е. Семичастный) герои «Молодой гвардии» стали так широко известны. Из убитых молодых героев сразу же стали лепить иконы. Вот только исходный материал не вполне подходил для иконотворчества. Как же так, молодежь сама организовалась, без руководящей роли партийных органов?? Это опасный прецедент; сегодня они организовались против фашистов, а против кого организуются завтра?! Третьякевич, представитель областного комсомольского подполья, не вполне подходил на роль организатора; кроме того, он был запачкан показаниями следователя Кулешова, да еще и Торицын, квартирующийся в избе матери Олега Кошевого, с ее слов назначил Олега руководителем посмертно. Лютиков и Бараков на роль организаторов подходили больше; всё же партийное подполье. По всему по этому, «решили Третья­кевича изъять. Играть будут роль Лютиков и Бараков».

Из второго издания книги Фадеева сделали библию «Молодой гвардии», которую стали навязывать родителям молодогвардейцев, причем довольно жестко: «Сегодня ваш сын герой, о нем знают, но если не угомонитесь, то сделаем так, что из героя он превратится в предателя». Однако позднее, по вновь открывшимся фактам и при поддержке Н.С. Хрущева, В. Третьякевич был реабилитирован, награжден и даже восстановлен в роли комиссара «Молодой гвардии». После отставки Н.С. Хрущева новое луганское партийное руководство вновь протащило О. Кошевого в комиссары «Молодой гвардии» и заручилось поддержкой своей линии в самых высоких партийных инстанциях. Что же руководило партийными бонзами? Желание сохранить в неприкосновенности каноническую легенду? Или тут были замешаны еще и какие-то личные мотивы? А может, им было просто лень разбираться в этом? Не помогли ни отчаянное письмо матери Сергея Тюленина лично Брежневу, ни даже комиссия Института марксизма-ленинизма под руководством Ю.П. Петрова. Возможно, дело в том, что сам Л.И. Брежнев был ярым противником изменения легенд. Как бы там ни было, но не только поправить легенду, но даже дополнить ее новыми фамилиями оказалось проблематичным. Легенда – это святое, а герои, которые по тем или иным причинам не успели войти в каноническую легенду согласно евангелию от Торицына, так и не были награждены, даже те, кого расстреляли и сбросили в шахту вместе с остальными. Канонизация завершена, выпуск икон был приостановлен. На тех из уцелевших молодогвардейцев, кто дерзнул посягнуть на каноническую легенду, оказывалось давление в грубой форме, даже по линии КГБ. Ведь легенда о героях принадлежит партии и народу, а не самим героям. Герои послужили материалом для создания легенды – и всё, пусть помалкивают. Поэтому по телевидению они не выступали, от встреч уклонялись. Нельзя же позволить всяким там посягать на святые имена…

Пройдет еще много лет, и лишь 22 сентября 2022 года Виктор Третьякевич как один из организаторов молодежного подполья и его активный участник будет посмертно удостоен звания Героя Россий­ской Федерации «за активное участие в создании и деятельности подпольной комсомольской организации "Молодая гвардия", мужество и героизм, проявленные в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками в период Великой Отечественной войны 1941-1945 годов», как сказано в указе президента России.

И в заключение – из «Обращения последнего молодогвардейца к молодежи», составленного Василием Левашовым 22 июня 2001 года, незадолго до ухода из жизни:

«Сейчас нам пытаются ставить в вину наш энтузиазм и жертвы, принесенные во имя процветания Родины. Но иначе мы не могли. Мы любили свою Родину так, как об этом писал будущий молодо­гвардеец Толя Попов в 1942 году в своем сочинении. Толя тогда учился в 10-ом классе: "Я люблю свою Родину, свободолюбивую, многонациональную, за героическое прошлое, за великое настоящее, а главным образом, за ее будущее… и, когда нужно будет принести себя в жертву Родине я, не задумываясь, отдам свою жизнь". И его одноклассница и будущий товарищ по подполью Ангелина Само­шина тоже утверждала: "Я люблю свою Родину и готова защищать ее до последней капли крови". И именно так поступили и Толя, и Лина, и тысячи юношей и девушек во время Великой Отечественной войны...».