Обложка Гаврило

Гаврило

Жуков Михаил

0% прочитано
Стандартный
Жуков Михаил

Гаврило

Глава 1

Зачем я здесь?

Зачем все это: грязное полупустое кафе, горькое пойло в кружке, этот мужик передо мной? Сидит, что-то высматривает среди своих бумажек.

Гордана, как ты? Все ли у тебя хорошо?

Прости меня.

***

Говорят, что родился я двадцать пятого июля года одна тысяча восемьсот девяносто четвертого от рождения Господа нашего Иисуса Христа, сына Божия. Я не помню того, да только кому еще верить, как не матушке.

Помню, как в родной деревне пел песни, а братья, старший и младший, стояли среди деревенских и подпевали, хлопая мне в такт.

"Плачь, моя милая Босния..."

Помню одну девочку. Имя её, светлое и святое, заставил себя забыть, но осталась память о времени, проведенном наедине. Помню, целовал руки. Помню, шептал ночью о звездах и светлом будущем. Помню вкус нежных, ласковых губ.

Помню, как пришли австро-венгры.

Они лепетали что-то на своем непонятном языке, иногда кричали. В какой-то момент один из тех, кто мог изъясняться по-нашему, заявил:

- Нам нужен ваш женщин.

Что мы могли им сказать? Что в землянке у обочины живет вдова охотника, легкая на передок? Такого никто не говорит вслух, да еще и при всем народе .

Мужики, сидевшие тогда в небольшом заведении дядьки Яна угрюмо смотрели в кружки, а староста молчал. Один из пришлых что-то вскрикнул, и, махнув рукой, схватил за руку мою любовь … Я бросился к ним, но меня ударили по голове прикладом.

Когда я очнулся, в ушах стол звон, в котором эхом отражался довольный смех и приглушенные голоса австро-венгерских солдат.

Больше я её не видел.

Через пару месяцев я решил отправиться в столицу. Отец поддержал меня и, выделив столько денег, сколько смог, отправил за знаниями. Я прибыл и взялся за учебу изо всех своих немногих сил.

Вскоре ко мне подошел один молчаливый парень. Мне было предложено научиться стрелять и метать бомбы. Обучиться способам войны с оккупантами,но тогда я еще не знал, что значит это слово. Помню, что когда спросил его значение, собеседник скривился и плюнул на землю. Я оцепенел, расслышав его слова: «Австрийские ублюдки».

Я учился в Сараево и Белграде, и везде я жил в одной их двух личин: с утра и до обеда мирный студент, вечером меткий стрелок. Чуть больше двух лет назад, на очередном таком сборе, мне предложили присоединиться к «Молодой Боснии».

Когда мне исполнилось девятнадцать лет, директор гимназии отчислил меня.

Я слушал указ и не верил своим ушам. Передо мной сидел рохля и мямля, посаженный родней на купленное место. Человек без стержня, без воли, движимой одним только страхом. Сейчас тоже — страх перед жандармами, стелющимися под дудку Австро-Венгрии, сильнее страха перед молодыми.

Я стоял, стараясь поймать его вечно ускользающий взгляд, но директор смотрел в лист с приказом, иногда посматривая на мордоворота-охранника. Когда он закончил, я рассмеялся и вышел.

Помню, как распахнул двери и мне в лицо ударил запах свободы. Как пролетел по улицам, вдоль скверов и набережных, направляясь к стрельбищу. В двух перекрестках до конца этого пути я встретил одну девушку.

И я не удержался.

Её звали Гордана. Она любила красное вино и добрые слова. Через год у нас родилась дочь, о которой не знал никто. Тайком от товарищей и родителей я передавал им часть своих денег, изредка навещая и передавая записки.

Неделю назад меня, как одного из лучших стрелков, записали в команду. Нашей задачей стало убийство одного австрийца. Эрцгерцога Франца Фердинанда. Наследника имперского престола.

План выглядел следующим образом: мы вшестером должны была закидать кортеж бомбами и, в случае наличия выживших, добить врага. А еще нам предоставили капсулы с ядом.

Сегодня все пошло вкось.

Из всех нас только один решился на самоубийственную атаку. Лишь одна бомба из шести улетела в сторону кортежа. Остальные пятеро, в том числе и я, замерли на позициях в ожидании чуда, но его не произошло — эрцгерцог не получил ни царапины.

Товарища сразу обнаружили и стали окружать. Его вырвало, после чего он попытался уйти через канал, но тщетно -его связали и увели. Дождавшись, пока эрцгерцог покинет улицу, мы стали выбираться из укрытий. Я, как во сне, шел по улицам, смутно осознавая происходящее, пока глаза не зацепились за знакомую вывеску.

То самое кафе, где мы частенько обедали с Горданой.

- Неудачный денек, а? - трактирщик, как мы звали его хозяина, пристально смотрел на меня из-за стойки.

- Что-то вроде, - едва слышно ответил я ему.

- Знаешь, что, паря, - тут он прищурился и, быстро посмотрев по сторонам, наклонился вперед и зашептал,- Тут в углу столик стоит, его всегда занимает один и тот же человек. Да не оборачивайся ты, тетеря. В общем, никто ничего об этом мужике не знает, но … Приходят к нему люди разные, да по нескольку за день. Говорят, он решает проблемы, если ты готов слушать его указания и советы. Короче, иди к нему, он поможет.

Считанные метры до незнакомца я прошел в раздумьях над тем, чего желаю более прочего.

- Значит, хочешь, чтобы Автро-Венгрия ушла из страны. Еще что-то?

- Да… Чтобы не пострадали моя жена и дочь.

- Ясно. Дай мне пару минут, - и зашелестел своими бумагами.

Я сидел на неудобном деревянном стуле, глядя на незнакомца.

«Удивительно. После всего, что я сказал, он сидит и невозмутимо что-то читает в своих записях. Хотя, и ладно, всех чертей Преисподней ему в голову. Лишь бы Гордана и дочкой выжили.»

- Итак, молодой человек, я готов. Указания будут следующие: после разговора отсядешь за столик, что у окна. Под столешницей спрятан наган. Он заряжен на три выстрела. Ты возьмёшь его и убьешь тех, кто будет сидеть в той машине, что скоро остановится у входа. После можешь ни о чем не беспокоиться. Всё остальное сделаю я. А ты ...возьми, пока, кофе с водкой, да перекусить чего. Так тебе будет легче.

Я несмело кивнул и, заказав у трактирщика как и было сказано кофе с водкой и бутерброд, сел к окну. Пистолет из под столешницы я положил в карман.

Вскоре на улице стало шумно.

- Время, - беззвучно зашевелил губами я и встал.

Открывая дверь, я выхватил пистолет и подготовился к стрельбе. К тому, что я увидел, я не был готов.

На улице стоял автомобиль, в котором сидел эрцгерцог с женой и губернатором. До них - считанные метры.

Три быстрых шага, и мгновение, чтобы вскинуть руку с пистолетом.

Чувствую, как в меня что-то врезается и увлекает на землю, но я успеваю дернуть курок. Слышу грохот, крик и понимаю, что попал. С земли вижу, как осела жена эрцгерцога, а сам он наклонился к ней.

Вырываясь из рук набросившихся людей, делаю еще один выстрел и попадаю Фердинанду в шею.

Тут же чей-то сапог бьет меня по пальцам, затем руки заводят за спину и поднимают меня на ноги. Не могу оторвать взгляда от жертв. Люди вокруг что-то кричат, мельтешат, а в машине двое умирающих держат друг друга за руки и как-то грустно улыбаются друг другу.

«Господи, да что же это?»

Мне хочется закричать, и я успеваю разинуть рот, прежде чем получаю удар по голове.

***

- Итак, парень, можно сказать тебе повезло. Дело будут вести наши. Твой товарищ раскололся, всех ваших кружковцев уже взяли. И, если бы не твои девятнадцать лет, тебя бы повесили, но отправят на каторгу лет на двадцать… С твоим туберкулезом пожизненное, считай. Не думаю, что ты протянешь долго, но знай, для нас всех ты герой… И еще. Это записка от нашего общего знакомого. Того, что за столиком в углу. Он передает, что жена и дочка надежно укрыты. В общем, бывай, Гаврило. Может и дотянешь срок.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге