Февральский переворот. Хронология измены. Книга вторая

Глава 35

ФЕВРАЛЯ, 1-ГО ДНЯ 1917 ГОДА

ИЗ ДНЕВНИКА ИМПЕРАТОРА НИКОЛАЯ II:

«1-го февраля. Среда

Утром принял Танеева, Феодосьева, английского адмирала Джерама и японского мор[ского] агента Сузуки. Погулял с Марией, пока другие ездили на лыжах, держась веревкой за сани. Дул шторм, но было тепло. В 4 часа принял кн. Шаховского, а после чая кн. Голицына. В 6.45 поехали ко всенощной. Вечером занимался и затем читал вслух».

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ПОСЛЕДНЕГО ДВОРЦОВОГО КОМЕНДАНТА

ГОСУДАРЯ ИМПЕРАТОРА НИКОЛАЯ II В.Н. ВОЕЙКОВА:

Фото: В.Н. Воейков

«В Александровском дворце обыкновенно раз в неделю устраивались кинематографические сеансы. Выбор фильмов был государыней поручен П. А. Жильяру. Когда наследник был здоров, сеансы происходили в круглом зале дворца в присутствии государя, иногда и императрицы, Алексея Николаевича, великих княжон, дежурного флигель-адъютанта, живших в Александровском дворце фрейлин и воспитателей наследника. Приглашения на эти собрания исходили от наследника и всегда передавались мне государем от имени Алексея Николаевича; в дни же, когда наследник был болен, сеансы происходили в его большой угловой комнате в верхнем этаже дворца и присутствовали на них только служащие детской половины, воспитатели Алексея Николаевича и я. Никогда в жизни не забуду последнего сеанса в начале февраля... Это был фильм «Мадам Дюбарри» — со всеми ужасами французской революции, гильотиной, народным судом, казнями и т.д. После этого фильма я почувствовал невероятную тяжесть на душе, а теперь не могу даже вспоминать про него».

О ЧЕМ ПИСАЛИ ГАЗЕТЫ 1-ГО ФЕВРАЛЯ 1917 ГОДА.

«ПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫЙ ВЕСТНИК»:

«ВОЙНА.

ОТ ШТАБА ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО.

З а п а д н ы й ф р о н т. Перестрелка и поиски разведчиков.

Р у м ы н с к и й ф р о н т. Английские броневики дважды выдвигались к позициям противника в районе устья Серета и обстреливали их артиллерийским огнем.

К а в к а з с к и й ф р о н т. Без перемен.

ОФИЦИАЛЬНЫЕ СООБЩЕНИЯ

Ф р а н ц у з с к о г о ш т а б а. ПАРИЖ, 30 января, 1 часа дня. В районе Берри-о-Бака мы успешно взорвали две мины у высоты «108». В Шампани и в Аргонах в течение ночи происходили столкновения патрулей. Мы произвели два внезапных нападения, одно в Аргоннах, а другое в участке высоты «104», во время которых мы взяли пленных. На остальном протяжении фронта ночь прошла спокойно. Подтверждается, что германский аппарат был сбит во время боя 28-то января в районе Этувелль на Эне. В ночь с 29-го на 30-е января наши воздушные эскадрильи бомбардировали железнодорожные станции Степей, Дан-сюр-Мез и Атис. ПАРИЖ, 30 января, 11 часов вечера. В районе Безаняжа и в некоторых участках Вогезов обеими сторонами развивается деятельность артиллерии с промежутками. На остальном протяжении фронта день прошел спокойно.

А н г л и й с к о г о ш т а б а. ЛОНДОН, 31 января. Прошлой ночью к северу от Анкра, поблизости от дороги Бокур -Пюизье, в результате небольшой операции, предпринятой на ограниченном фронте, нам снова удалось продвинуться вперед. Мы без труда заняли около 600 ярдов германских траншей и захватили несколько пленных.Вчера рано вечером, к югу от холма Серр, германцы атаковали паши новые позиции, но, встреченные нашим заградительным и пулеметным огнем легко были отбиты.Ночью, к юго-востоку от Армантьера наши разведочные отряды проникли в нескольких местах в германские линии. Один из этих отрядов взорвал склад с боевыми припасами и захватил несколько пленных.Сегодня утром к северо-востоку от Невиль-Сен-Вааста наш, артиллерия рассеяла германский отряд, который, как было замечено, окопался, чтобы произвести нападение на наши линии.Днем к северу от Соммы и по близости от Армантьера и Ипра мы произвели ряд удачных артиллерийских обстрелов.

Б е л ь г и й с к о г о ш т а б а. ГАВР, 30 января. В районе дома паромщика в течение ночи происходили столкновения патрулей.В направлении Хетсаса бой с применением ручных гранат.В других пунктах бельгийского фронта артиллерийский огонь средней напряженности.

ТЕЛЕГРАММЫ.

И т а л ь я н с к и й ф р о н т. РИМ, 30-го января (12-го февраля). Агентства Стефани сообщает: «Прошлой ночью группа наших аэропланов, принадлежащих к воздушным эскадрам верхней Адриатики, совершила налет на Муджию, около Триеста, и сбросила множество бомб над верфями в Сан-Рокко, вызвав огромные пожары. Все наши аппараты благополучно вернулись».

Б а л к а н с к и й ф р о н т. СОЛУНЬ, 30-го января. (12-го февраля). Вчера неблагоприятная погода препятствовала всяким военным действиям на фронте. Сегодня летчики проявили некоторую деятельность. На некотором протяжении фронта, в особенности на участке английских войск происходит артиллерийская канонада. СОЛУНЬ, 31-го января (13-го февраля). В прошлую ночь союзники произвели внезапное нападение со стороны Дойрана, причем захватили 27 пленных. Сегодня, вследствие прекрасной погоды, замечается значительное оживление в деятельности летчиков обеих сторон. В некоторых пунктах оживленная канонада.На итальянском участке завязалось серьезное сражение».

К а в к а з с к и й ф р о н т. ТИФЛИС, 30-го января. Авторитетный источник сообщает: «На кавказском фронте исключительно сильные морозы; местами вьюга и метель. Особо неблагоприятные условия горной местности с высокими перевалами лишают стороны возможности даже подумать об активных операциях. Наступление предстоящею весною на восточном фронте, если таковое входит в программу германского генерального штаба, весьма возможно будет координировано с наступлением на турецком фронте, так как идея реванша далеко не заглохла в турецких правительственных кругах. В настоящее время турки озабочены состоянием Германии, использовавшей свой запас и делающей последнее напряжение, чтобы усилить себя в предстоящей решительной борьбе. Если германский штаб питает немалые надежды на живую силу Турции, то дела турок не таковы, чтобы отдать значительные силы на другой театр. Положение в Месопотамии с каждым днем становится все острее. Весьма возможно, если турки не усилят Багдадской армии, им придется очень плохо. С другой стороны планы на Кавказском фронте у турок таковы, что им и здесь необходимо не ослаблять, а усиливать свои вторую и третью армии».

ВОЕННЫЙ ОБЗОР:

«Н а г л а в н о м р у с с к о м ф р о н т е. После ожесточенных боев последнего времени на рижском фронте, в районе Калнцема и реки Курляндская Аа, наступило затишье, нарушаемое только ружейной и пулеметной перестрелкой и стычками разведывательных групп. Артиллерийское состязание с обеих сторон по временам усиливается, затем снова ослабевает. Обе стороны проявляют, тем не менее, крайнюю бдительность, ведя крайне интенсивную обычную воздушную разведку и готовятся к новым столкновениям. Бывшая сильно морозная погода на фронте, за последние дни значительно спала. В общем, едва удержав свои позиции на промежутке между Туккумским и Митавским направлениями, германцы в настоящее время, видимо, сильно озабочены подготовкой к весенней кампании, в которой они предполагают выступить во всеоружии технических средств борьбы. Увеличение пулеметных и артиллерийских частей армии противника идет сейчас полным темпом. Вспышка вооружения немецких частей пулеметами сейчас напоминает подобную же картину в конце 1915 и в начале 1916 года, когда сильно истощенные армии немцев нуждались в увеличении своей сопротивляемости в технических средствах борьбы. Напряжение противника в этом направлении носило чрезвычайно высокий характер. В дело пущены были также все средства для быстрой переброски имеющегося количества пулеметов с одного участка фронта на другой, к чему приспосабливались все автомобили, мотоциклы, велосипеды и повозки, не исключая даже тех, которые были предназначены исключительно для санитарной и обозной службы в глубоком тылу войск. В этих целях при штабах крупных войсковых соединений, немцами были сорганизованы специальные пулеметные команды резервного назначения, в числе коих числилось по несколько десятков и даже до сотни пулеметов. В момент назревания каких-либо опасных для немцев с нашей стороны действий, в эту сторону с максимальной быстротой устремлялась, при помощи вышеуказанных средств передвижения, вся эта масса «чертовых поливалок» и принимала участие в бою в самый момент сражения. Такая картина наблюдалась весною, в марте, в районе двинских и озерных позиций, на Свенцянском направлении, когда паши войска проявляли широкие намерения к наступательному образу действий. С течением времени число пулеметов в германских полках более или менее пришло в свою норму и постепенно подвижные пулеметные резервы рассосались по боевым линиям, так как острой надобности в них уже не ощущалось. Так продолжалось в течение весны и начала лета минувшего года, до начала знаменитого оглушительного Брусиловского удара. Однако, результаты этого удара были для противника весьма тяжелы, вследствие убыли невиданного до сего времени числа людей из строя почти всех австро-венгерских и значительной части и германских дивизий. Фронт сражений вырос на 150—200 верст (на Волыни и в Буковине) и противнику нужно было снова думать об увеличении силы сопротивляемости его армий за счет тех же пулеметных и, конечно, артиллерийских частей. Выступление Румынии и последние неблагоприятные для противника данные усугубили еще в большей степени его заботы и заставили особенно сильно приналечь на новое усиление техники. Опять немцы обратились к пулеметам, число коих в армии к началу весны предполагается увеличить на 35—40 процентов, снабдив ими в очень значительном числе не только полки, но и батальоны, а также сформировав при штабах дивизий сильные пулеметные команды примерно выше указанного резервно-подвижного назначения. Кроме того немцы усиливают свою тяжелую артиллерию, работая главным образом над крупными калибрами. Изготовление 42 см. мортир в полном ходу, но кроме того немцы испытывают новую мортиру еще более значительного калибра».

«НОВОЕ ВРЕМЯ»:

«С о б ы т и я д н я. Английские броневики обстреливали позиции противника в районе устья Серета. Британские войска к северу от Анкра продвинулись вперед и заняли около 600 ярдов германских траншей. Германская подводная лодка «U. С. 13», взятая в плен Итальянцами, включена в состав итальянского флота. В ответ на предложение Германии вступить в переговоры Америка требует возобновления обещаний от 21 апреля 1916 г. В конгресс внесен законопроект об оставлении в Америке всех судов, находящихся на верфях в С.-А. С. Штатах. (С. т.). Венгерское общественное мнение и печать негодуют против беспощадной подводной войны. (С. т.). Внеся на обсуждение английской палаты депутатов законопроекта о военных кредитах Бонар-Лоу, произнес речь о финансах Англии. В Италии началась подписка на новый внутренний 5% заем. Нидерландское правительство заявило, что военные суда, зашедшие в голландские порты вследствие аварии, должны немедленно после необходимейших исправлений их покинуть. Посол С.-А. С. Штатов Джерард прибыл в Берн с составом посольства. В Лейпциге возникли беспорядки, город изолирован. (С. т.). Китайский парламент одобрил выступление правительства по отношению к Германии. Итальянская делегация прибыла в Харьков, посетила заводы и присутствовала на заседании съезда горнопромышленников Юга».

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ АЛЕКСАНДРА МИХАЙЛОВИЧА:

Фото: Император Николай II, Великая княгиня Ксения и Великий князь Александр Михайлович

«В начали февраля 1917 года я получил предложение из Ставки принять участие в работах в Петербурге комиссии, при участии представителей союзных держав, для выяснения нужд нашей армии в снабжении на следующие 12 месяцев. Я радовался случаю увидеться с Аликс. В декабре я не счел возможным усугублять ее отчаяния, но теперь мне все-таки хотелось высказать ей мое мнение. Я ожидал каждый день в столице начала восстания. Некоторые «тайноведы» уверяли, что дело ограничится тем, что произойдет «дворцовый переворот», т. е. Царь будет вынужден отречься от престола в пользу своего сына Алексея, и что верховная власть будет вручена особому совету, состоящему из людей, которые «понимают русский народ». Этот план поразил меня. Я еще не видел такого человека, который понимал бы русский народ. Вся эта идея казалась измышлением иностранного ума и, по-видимому, исходила из стен британского посольства. Один красивый и богатый киевлянин, известный дотоле лишь в качестве балетомана, посетил меня и рассказывал мне что-то чрезвычайно невразумительное на ту же тему о дворцовом перевороте. Я ответил ему, что он со своими излияниями обратился не по адресу, так как Великий Князь, верный присяге, не может слушать подобные разговоры. Его глупость спасла его от более неприятных последствий. Я посетил снова Петроград, к счастью, в последний раз в жизни. В день, назначенный для моего разговора с Аликс, из Царского Села пришло известие, что Императрица себя плохо чувствует и не может меня принять. Я написал ей очень убедительное письмо, прося меня принять, так как я мог остаться в столице всего два дня. В ожидании ее ответа, я беседовал с разными лицами. Мой шурин Миша был в это время тоже в городе. Он предложил мне, чтобы мы оба переговорили с его царственным братом, после того, как мне удастся увидеть Аликс. Председатель Государственной Думы М. Родзянко явился ко мне с целым ворохом новостей, теорий и антидинастических планов. Его дерзость не имела границ. В соединении с его умственными недостатками, она делала его похожим на персонаж из Мольеровской комедии. <...>

Фото: Императрица Александра Федоровна с дочерью Великой княгиней Татьяной Николаевной

Я получил, наконец, приглашение от Аликс на завтрак в Царском Селе. Эти завтраки! Казалось, половина лет моей жизни была потеряна на завтраки в Царском Селе! Аликс была в кровати и обещала принять меня, как только я встану от стола. За столом нас было восьмеро: Никки, я, Наследник, четыре дочери Государя и флигель-адъютант Линевич. Девушки были в форме сестер милосердия и рассказывали о своей работе в госпиталях. Я не видел их с первых недель войны и нашел их возмужавшими и очень похорошевшими. Старшая, Ольга, была похожа характером на свою тетку и тезку Великую Княгиню Ольгу Александровну. Вторая — Татьяна — была самой красивой в семье. Все они были в превосходном настроении и в полном неведении относительно политических событий. Они шутили со своим братом и расхваливали тетю Олю. Это было в последний раз, что я сидел за столом в Царском Селе и видел Царских детей. Мы пили кофе в лиловой гостиной. Никки направился в прилегающую спальню, чтобы сообщить о моем приходе Аликс».

ИЗ КНИГИ ИСТОРИКА И ПУБЛИЦИСТА С.П. МЕЛЬГУНОВА:

«Ген. Алексеев.

Царь ценил и верил ген. Алексееву. В переписке с женой о нем встречаются только хорошие отзывы: царь называл его «моим косоглазым другом» и говорил о работе с ним «захватывающего интереса». Но Алексеев чрезвычайно скептически относился к тому, что происходило в правительственных сферах. По словам И. П. Демидова, приезжавшего к Алексееву по делам земского союза, начальник штаба верховного главнокомандующего будто бы дал тогдашней власти такую характеристику: «Это не люди — это сумасшедшие куклы, которые решительно ничего не понимают... Никогда не думал, что такая страна, как Россия, могла бы иметь такое правительство, как министерство Горемыкина. А придворные сферы? — Генерал безнадежно махнул рукой». Не видел спасительной панацеи Алексеев и в общественных организациях. По крайней мере, на докладе директора Деп. Пол., Климовича, о мартовских (16 г.) заседаниях съездов общеземского и общегородского союзов, присланном начальнику штаба, Алексеев наложил следующую революцию: «они должны быть осведомлены, что в различных организациях мы имеем не только сотрудников в ведении войны, но получающие нашими трудами и казенными деньгами внутреннюю спайку силы, преследующие весьма вредные для жизни государства цели. С этим нужно сообразовать и наши отношения». Позже, когда в первые дни революции Алексеев намечался верховным главнокомандующим, Родзянко писал кн. Львову: «Вспомните, что ген. Алексеев являлся постоянным противником мероприятий, которые ему неоднократно предлагались из тыла, как неотложные; дайте себе отчет в том, что ген. Алексеев всегда считал, что армия должна командовать над тылом, что армия должна командовать над волею народа и что армия должна как бы возглавить собой и правительство и все его мероприятия; вспомните обвинение ген. Алексеева, направленное против народного представительства, в котором он определенно указывал, что одним из главных виновников надвигающейся катастрофы является сам русский народ в лице своих народных представителей. Не забудьте, что ген. Алексеев настаивал определенно на немедленном введении диктатуры». Алексеев, однако, понимал, что надо пытаться примирить царя с обществом и в частности, со Львовым. В дневнике моем записано со слов авторитетных свидетелей, что при личном свидании Алексеев благоприятно оценивал способности Львова и жаловался на то, что он один ничего не может сделать.

Фото: Ген. Алексеев.

Для нас ускользают предварительные этапы взаимоотношений Львова и Алексеева. Можно думать, что откровенные беседы велись в январе 16 г., когда Львов и Челноков были приглашены в Ставку на совещание по продовольствию армии. О приезде Челнокова упоминается и в переписке Николая II. Царь отмечает 14 января: приехал «к моему большому удивлению» московский городской голова Челноков... За несколько минут до обеда я принял Челнокова наедине — он поднес мне теплый адрес от Москвы, в котором благодарит войска за хороший прием, сказанный делегации, посланной для распределения подарков солдатам. Он тяжело дышал и вскакивал каждую секунду со стула, пока разговаривал. Я спросил его, хорошо ли он себя чувствует, на что он ответил утвердительно, но прибавил, что он привык представляться Николаше и никак не ожидал увидеть здесь меня... Этот ответ и все его поведение понравились мне этот раз». По непонятным причинам о Львове нет даже упоминания. Объяснить это молчание я не могу, так как «Известия» Главного Комитета Вс[ероссийского] 3[емского] С[оюза] определенно говорят об официальном присутствии Львова на указанном совещании. В моем дневнике отмечено:«... Львов сидел все время в вагоне. У него был Алексеев. Имели с глазу на глаз беседу в течение одного часа». Очевидно, Львов постепенно сумел передать Алексееву свою психологию и возбудить в нем те опасения, которые возникали в общественной среде относительно германофильского окружения: «молодой императрицы». Алексеева «тоже восстановили против меня» — писала впоследствии Александра Федоровна».

ИЗ ДНЕВНИКА ФРАНЦУЗСКОГО ПОСЛА М. ПАЛЕОЛОГА:

«Среда, 14 [1] февраля 1917 года

В соответствии с инструкциями, полученными от Бриана, я только что направил следующее письмо Покровскому: «Имею честь информировать императорское правительство, что правительство республики предлагает включить в условия мирного договора, которые предстоит продиктовать Германии, следующие территориальные требования и гарантии: 1. Эльзас-Лотарингия должна быть возвращена Франции. 2. Ее границы, во всяком случае, должны простираться вплоть до рубежей бывшего герцогства Лотарингского; они должны быть проведены таким образом, чтобы обеспечить стратегическую необходимость и включить во французскую территорию весь угольный бассейн долины Саара. 3. Другие территории на левом берегу Рейна, которые в настоящее время входят в состав германской империи, должны быть полностью отделены от Германии и освобождены от ее политического и экономического влияния. 4. Территории на левом берегу Рейна, которые не будут включены во французскую территорию, сформируют автономное и нейтральное государство; они будут оккупированы французскими войсками до тех пор, пока вражеские государства не выполнят все условия и гарантии, предусмотренные мирный договором. Соответственно правительство республики будет счастливо иметь возможность рассчитывать на поддержку правительства империи при реализации его планов». Покровский сразу же ответил, что правительство республики может рассчитывать на поддержку правительства империи при реализации его планов».

Глава 36

ФЕВРАЛЯ, 2-ГО ДНЯ 1917 ГОДА

ИЗ ДНЕВНИКА ИМПЕРАТОРА НИКОЛАЯ II:

«2-го февраля. Сретение Господне Утром был Борис с раненым прапорщиком Масальским, потерявшим зрение, и двумя казаками, убежавшими из плена. В 10 1/2 поехали к обедне. Завтракал и обедал Мордвинов (деж.). В 2 часа приняли вдвоем депутацию от моего . Сделал хорошую прогулку с Татьяной. Погода была солнечная и морозная. В 41/2 принял Мамантова, а в 6 час. Протопопова. Читал после обеда».

О ЧЕМ ПИСАЛИ ГАЗЕТЫ 2-ГО ФЕВРАЛЯ 1917 ГОДА.

«ПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫЙ ВЕСТНИК»:

«ВОЙНА.

ОТ ШТАБА ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО.

З а п а д н ы й ф р о н т.

После весьма интенсивной артиллерийской подготовки, частью химическими снарядами, немцы, силой свыше батальона, атаковали наши части, расположенные южнее оз. Дрисвяты, и ворвались в наши окопы, но последовавшей затем контр-атакой и огнем немцы были выбиты и положение восстановлено. В районе дд. Семенки, Лещеняты (к югу от оз. Вишневского) немцы выпустили ядовитые газы: донесения о потерях еще не поступало. Вечером 30 января германцы повели наступление на наши позиции в районе севернее м. Киселина, но были отбиты заградительным огнем. В районе северо-западнее н. Олексинец нашими частями после упорного боя занят ближайший к нам край воронки, образовавшейся после взрыва нами горна.

Р у м ы н с к и й ф р о н т.

Днем 30 - го января германцы, после сильной артиллерийской подготовки, большими силами атаковали наши позиции по обе стороны шоссе Якобени — Кимполунг и после ряда атак овладели высотой, что в 4 - х верстах восточнее Якобени. На остальном фронте все атаки отбиты. В ночь на 31- е января наши части перешли в контр-атаку и после ожесточенного боя, продолжавшегося всю ночь, сбили немцев с высоты, восстановили свое положение и захватили в плен 7 офицеров и 156 нижних чинов германцев. В этом бою убит доблестный командир полка, полковник Косиненко.Днем 31 - го января противник после сильной артиллерийской подготовки вновь превосходными силами перешел в наступление по обе стороны шоссе Якобени - Кимполунг. После боя, продолжавшегося весь день, неприятель захватил две высоты в 4 - х верстах восточнее Якобени. Наши части отошли на версту и заняли высоты в 5 - ти верстах восточнее Якобени, где закрепились. На остальных участках румынского фронта перестрелка и поиски разведчиков.

К а в к а з с к и й ф р о н т. Ничего существенного не произошло.

Д е й с т в и я л е т ч и к о в. Нашими самолетами сброшены бомбы на железнодорожную станцию Повурск (к востоку от Ковеля) и в склады севернее упомянутой станции. Немецкими аэропланами сброшены бомбы на ст. Роденпоис (восточнее Риги), над м. Ливенгоф (близ Фридрихштата), гор. Вилейка, д. Святица (севернее оз. Выгоновского), южнее м. Киселин, ст. Радзивилов и над районом южнее Броды. В рижском районе, южнее Фридрихштата и западнее Двинска три неприятельских аэроплана, обстрелянные нашим огнем, принуждены были снизиться в расположении противника.Восточнее Ковеля летчик штабс-капит. Кострицкий имел шесть воздушных столкновений с германскими самолетами».

«РУССКИЕ ВЕДОМОСТИ»:

«З а п а д н ы й ф р о н т.

РИГА. 31-го января. Состояние напряженного затишья продолжается.Обе стороны находятся на стороже, интенсивно нащупывая силы друг друга и воздвигая новые фортификационные укрепления. Германцы обстреляли некоторые участки вдоль Калнцемского шоссе как тяжелыми, так и легкими орудиями. Однако артиллерийский огонь со стороны противника вскоре затих.Оживленная воздушная разведка не прекращается.По полученным сведениям, германцы в последнее время увеличили число своих воздушных аппаратов на рижском фронте. В центре рижских позиций затишье, время от времени нарушается легкой перестрелкой и стычками разведочных групп. Здесь на одном из участков наши разведчики неожиданно набросилось на германский сторожевой пост, захватили пленных и благополучно возвратились в свои окопы. Следя за нашими действиями, германцы усиленно освещают небо ракетами.

Ф р а н ц у з с к и й ф р о н т.

ГАВР. 31-го января (13-го февраля). Бельгийское официальное сообщение: «На различных пунктах фронта происходила артиллерийская перестрелка, отличавшаяся особенной силой в районах Рамскапелле, Диксмюде и Стеенстрате». (ПТА). ПАРИЖ. 31-го января (13-го февраля). Официальное сообщение от 31-го января, 11 часов вечера: «Между реками Уазой и Эном мы обстреляли разрушительным огнем германские оборонительные сооружения в районе Ненневьера. К северо-востоку от Реймса один из наших отрядов произвел нападение на германские траншеи и захватили 15 пленных, в том числе двух унтер-офицеров. Довольно сильный артиллерийский бой происходил в районах Мезон-де-Шампань и близ Фур-де-Пари. На остальном фронте артиллерийская перестрелка с перерывами». ПАРИЖ. 1-го (14-го) февраля. Официальное сообщение от 1-го февраля 1 часа дня: «В течение ночи происходили столкновения патрулей в районах к востоку от Суассона и в Шампани в направлении Тагюр. В Лотарингии попытка неприятеля произвести атаку в участке Баккара была отражена нашим огнем. В Эльзасе мы произвели удачное нападение к востоку от Метцераля и захватили пленных. На остальном протяжении фронта артиллерийская перестрелка с перерывами. Д е й с т в и я л е т ч и к о в. Неприятельские летчики сбросили бомбы над Дюнкерком, не причинив никакого вреда. В районе Помпей в департаменте Мерты и Мозеля были также сброшены бомбы, которыми убиты двое и ранены двое мирных граждан».

И т а л ь я н с к и й ф р о н т.

РИМ. 31-го января (13-го февраля). Газеты, комментируя известия о новом усиленном наступлении, начатом австрийцами на фронте Изонцо, полагают, что оно находится в связи с ожидаемым в ближайшем времени общим наступлением австро-германцев на итальянском фронте. Однако, действия австрийцев вдоль Изонцо в настоящий момент представляют собою лишь демонстрацию второстепенного характера, ибо, по имеющимся сведениям, наибольшее количество австро-германских сил должно быть направлено, как и в прошлом году, на фронт Трентино, где, в случае успеха, австро-германцам удалось бы достигнуть в короткое время больших результатов. Уже теперь наблюдается концентрация новых сил, с обильной артиллерией, по направлению Трентино. По слухам, план этого нового наступления выработан лично Гинденбургом. Согласно его плану, в распоряжении наступающей армии будет находиться новая линия дорог, по которым должно будет производиться снабжение армии всем необходимым.

М а к е д о н с к и й ф р о н т.

ПАРИЖ. 31-го января (13-го февраля). Официальное сообщение о действиях на Ближнем Востоке от 31-го января: «В виду некоторого улучшения погоды, военные операции несколько оживились. На Струме и Вардаре происходили артиллерийские бои. Британскими войсками были захвачены пленные. Между рекою Црна и озером Преспа происходила ожесточенная артиллерийская перестрелка. Несколько атак, предпринятых германскими войсками, были отражены итальянцами. Близ Мекани, к северо-западу от Корицы, замечены австро-албанския шайки. В том же районе итальянцы заняли Орсек».

Т у р е ц к и й ф р о н т.

ЛОНДОН. 31-го января (13-го февраля). Официальное сообщение о военных действиях в Месопотамии: «28-го января наша артиллерия бомбардировала мост на Шуране, при чем потопила несколько неприятельских судов. 29-го января мы возобновили наступление на правом берегу Тигра и неприятель был отброшен к своей последней линии окопов близ Тиурбе-Дахра, к западу от Кут-эль-Амары. В настоящее время наша линия пересекает изгиб реки и, занимая по фронту приблизительно 5 километров, совершенно окружает неприятеля. На нашем правом фланге мы продвинулись вперед приблизительно на 700 метров, а на левом—на 1800 метров».

«НОВОЕ ВРЕМЯ»:

«С о б ы т и я д н я.

Наступление немцев па наши позиции севернее м. Киселин отбито заградительным огнем. Немцы, ворвавшиеся в наши окопы южнее озера Дрисвяты, были выбиты нашей контр-атакой и положение восстановлено. Наши части на румынском фронте после двухдневного боя, закрепились в 5 верстах восточнее Якобени. Итальянские войска отразили нападение неприятеля на траншей в верхнем течении потока Коальба, на правом берегу Бренты. Британские войска в Месопотамии бомбардировали мост на Шуране, а также возобновили наступление на правом берегу Тигра, отбросив неприятеля к последней линии окопов. Неприятельская подводная лодка появилась близ устья Адура па юге Англии и произвела шест выстрелов. К востоку от Суше британские войска произвели удачные нападения на противника, повредили его укрепления и разрушили 4 минных галереи. В Иоркшире произошел взрыв на заводе военных снаряжений; жертв нет. Между правительствами Швеции, Дании и Норвегии достигнуто соглашение о взаимной защите от нападений. Греческий посланник в Берлине передал германскому правительству протест Греции против подводной войны. Правительство Перу в ноте Германии заявляет протест против беспощадной подводной войны. Палата представителей в С.- А. С. Штагах приняла морской биль о разрешении кредитов на сумму 369.000.О00 долларов. Германские власти приказали американским врачам, работающим в Грауденте, немедленно выехать из Германии. (С. т.).

К р и т и ч е с о е п о л о ж е н и е Ц а р и ц ы н а.

«Саратовскому Листку» сообщают:«Из Царицына продолжают поступать в канцелярию уполномоченного телеграммы о критическом положении города. Запасы муки иссякают, мельницы стоят, подвоза зерна нет; из Донской области зерна не выпускают.На днях от члена Гос. Думы Кленова получена из Царицына телеграмма, в которой он просил К. Н. Гримма устроить отправку обещанных со ст. Балашев 25 вагонов пшеничной муки и 25 вагонов ржаной муки.Отправить эти 50 вагонов, однако, г. Гримм не может, так как до сих пор, несмотря на несколько посланных им телеграмм в воронежский порайонный комитет о предоставлении наряда на внеочередную погрузку этих 50 вагонов, ответа от комитета нет. Г. Гримм вновь послал телеграмму в Воронеж и, кроме того, телеграммой сообщил министру земледелия, о критическом положении Царицына и просил содействия к вывозу из Донской области в Царицын 500 тысяч пудов пшеницы и 500 тысяч пудов ржи» .

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ АЛЕКСАНДРА МИХАЙЛОВИЧА:

«Я вошел бодро. Аликс лежала в постели в белом пеньюаре с кружевами. Ее красивое лицо было серьезно и не предсказывало ничего доброго. Я понял, что подвергнусь нападкам. Это меня огорчило. Ведь я собирался помочь, а не причинить вред. Мне также не понравился вид Никки, сидевшего у широкой постели. В моем письме к Аликс я подчеркнул слова: «Я хочу вас видеть совершенно одну, чтобы говорить с глазу на глаз». Было тяжело и неловко упрекать ее в том, что она влечет своего мужа в бездну в присутствии его самого.

Я поцеловал ее руку, и ее губы едва прикоснулись к моей щеке. Это было самое холодное приветствие, с которым она когда-либо встречала меня с первого дня нашего знакомства, в 1893 году. Я взял стул, придвинул его близко к кровати и сел против стены, покрытой бесчисленными иконами и освещенной голубыми и красными лампадами.

Я начал с того, что, показав на иконы, сказал, что буду говорить с Аликс, как на духу. Я кратко обрисовал общее политическое положение, подчеркивая тот факт, что революционная пропаганда проникла в гущу населения, и что все клеветы и сплетни принимались им за правду. Она резко перебила меня:

— Это неправда! Народ по-прежнему предан Царю. (Она повернулась к Никки). — Только предатели в Думе и в петроградском обществе мои и его враги.

Я согласился, что она отчасти права.

— Нет ничего опаснее полуправды, Аликс, — сказал я, глядя ей прямо в лицо. — Нация верна Царю, но нация негодует по поводу того влияния, которым пользовался Распутин. Никто лучше меня не знает, как вы любите Никки, но все же я должен признать, что ваше вмешательство в дела управления приносит престижу Никки и народному представлению о самодержце вред. В течение двадцати четырех лет, Аликс, я был вашим верным другом. Я и теперь ваш верный друг, но на правах такового, я хочу, чтобы вы поняли, что все классы населения России настроены к вашей политике враждебно. У вас чудная семья. Почему же вам не сосредоточить ваши заботы на том, что даст вашей душе мир и гармонию? Предоставьте вашему супругу государственные дела! Она вспыхнула и взглянула на Никки. Он промолчал и продолжал курить.

Я продолжал. Я объяснил, что, каким бы я ни был врагом парламентарных форм правления в Росcии, я был убежден, что, если бы Государь в этот опаснейший момент образовал правительство, приемлемое для Государственной Думы, то этот поступок уменьшил бы ответственность Никки и облегчил его задачу.

— Ради Бога, Аликс, пусть ваши чувства, раздражения против Государственной Думы не преобладают над здравым смыслом. Коренное изменение политики смягчило бы народный гнев. Не давайте этому гневу взорваться.

Она презрительно улыбнулась.

— Все, что вы говорите, смешно! Никки — Самодержец! Как может он делить с кем бы то ни было свои божественные права?

— Вы ошибаетесь, Аликс. Ваш супруг перестал быть Самодержцем 17 октября 1905 года. Надо было тогда думать о его «божественных правах». Теперь это — увы — слишком поздно! Быть может, чрез два месяца в России не остаются камня на камне, что бы напоминало нам о Самодержцах, сидевших на троне наших предков.

Она ответила как-то неопределенно и вдруг возвысила голос. Я последовал ее примеру. Мне казалось, что я должен изменить свою манеру говорить.

— Не забывайте, Аликс, что я молчал тридцать месяцев, — кричал я: — в страшном гневе. Я ни проронил в течение тридцати месяцев ни слова о том, что творилось в составе нашего правительства, или, вернее говоря, вашего правительства. Я вижу, что вы готовы погибнуть вместе с вашим мужем, но не забывайте о нас! Разве все мы должны страдать за ваше слепое безрассудство? Вы не имеете права увлекать за собою ваших родственников в пропасть.

— Я отказываюсь продолжать этот спор, — холодно сказала она. — Вы преувеличиваете опасность. Когда вы будете менее возбуждены, вы сознаете, что я была права. Я встал, поцеловал ее руку, причем в ответ не получил обычного поцелуя, и вышел. Больше я никогда не видел Аликс.

Проходя чрез лиловую гостиную, я видел флигель-адъютанта Царя, который разговаривал с Ольгой и Татьяной. Его присутствие вблизи спальни Царицы удивило меня. Фрейлина Государыни А. Вырубова, бывшая одною из главных поклонниц Распутина, говорит по этому поводу в своих мемуарах, что «Царица боялась, чтобы Великий Князь Александр не вышел бы из себя и не решился бы на отчаянный шаг».

Если это было так, что значит Аликс не отдавала отчета в своих поступках, и это явилось бы объяснением ее действий».

ИЗ КНИГИ ИСТОРИКА И ПУБЛИЦИСТА С.П. МЕЛЬГУНОВА:

«Ген. Алексеев.

(П р о д о л ж е н и е).

У Алексеева, очевидно, прочно укоренилось недоверие к Ал[ександре] Фед[оровне] — к ее, быть может, «бессознательной» (выражение Родзянко) деятельности в пользу Германии и к ее вредному влиянию на царя. У А. И. Деникина имеется, напр., такая запись: Ген. Алексеев, которому я задал этот мучительный вопрос (об измене императрицы) весной 1917 г. ответил мне как-то неопределенно и нехотя: «при разборе бумаг императрицы нашли у нее карту с подробным обозначением войск всего фронта, которая изготовлялась только в двух экземплярах — для меня и государя. Это произвело на меня удручающее впечатление. Мало ли кто мог воспользоваться ею» ... Больше ни слова. Переменил разговор». Враждебное отношение было у Алексеева и к Распутину, и онъ решительно противился посещению «святым человеком» Ставки. Деникин рассказывает, что однажды после официального обеда в Могилеве императрица завела с Алексеевым разговор о Распутине и пыталась его убедить, что посещение «старцем» Ставки «принесет счастье». Алексеев сухо ответил, что для него это вопрос давно решенный. И что, если Распутин появится в Ставке, он немедленно оставит пост начальника штаба... Императрица резко оборвала разговор и ушла, не простившись с Алексеевым.

Осенью 16 г. начинают в обществе ходить упорные слухи о готовящемся дворцовом перевороте, причем регентство должно перейти к Ал[ександре] Ф[едоровне].Об этом записал Сухомлинов в свой дневник 15/28 сентября. Отмечены эти «замыслы» царицы «в стиле Екатерины» также в записях В. В. Каррика. Передает эти слухи в дневнике и близкая двору Е. А. Нарышкина. Была ли хоть капля истины в этих слухах Мне они представляются по всей сложившейся конъюнктуре и по взаимным отношениям царя совсем мало вероятными. Было, очевидно, другое. В След[дственной] Комиссии Вр[еменного] Пр[авительства] Мануйлов - Манасевич, рассказывая о влиянии «Царского» на Ставку, передавал такой случай... «в 2 часа ночи раздался его (Распутина) звонок по телефону: «Экстренно приезжай, я тебе новость сообщу». Я тогда приехал к нему и он говорит: «Решено папашу больше одного не оставлять, папаша наделал глупостей, и поэтому мамаша едет туда». Было решено, что она будет жить в Ставке ... Этого и боялся Алексеев. Приезд царицы мог бы усилить интриги «немецкой партии» в Петербурге, о которых говорил Алексеев ген. Иванову (не употребляя, впрочем, термина: «немецкая партия»). Отсюда, возможно, и податливость Алексеева на уговоры со стороны кн. Львова. Я считаю, что настойчивая инициатива исходила от последнего... Таким образом, к осени, по-видимому, между новыми «союзниками» была установлена договоренность уже о действиях. А. Ф. Керенский, который впоследствии о намечавшихся планах мог знать непосредственно от самого Львова, во французском издании своих воспоминаний говорит, что план заключался в аресте царицы, ссылка ее в Крым и в принуждении царя пойти на некоторые реформы, т. е., очевидно, согласиться на министерство «доверия» во главе со Львовым. Керенский ошибочно относит осуществление такого плана на октябрь — он был намечен, но на конец ноября. В ноябре один из доверенных Львова, по поручению последнего, посетил Алексеева. Произошла такая приблизительно сцена. Во время приема Алексеев молча подошел к стенному календарю и стал отрывать листок за листком до 30 ноября. Потом сказал передайте кн. Львову, что все, о чем он просил, будет выполнено. Вероятно, на 30 ноября и назначалось условленное выступление.

Через кого Алексеев предполагал действовать? Лемке [с сентября 1915 до июля 1916 г. служил в Ставке Верховного Главнокомандующего], бывший в то время в Ставке, записал в свой дневник еще 9 ноября 15 г.: «Очевидно, что-то зреет... Недаром есть такие приезжающие, о цели появления которых ничего не удается узнать, а часто даже и фамилию не установишь. Имею основание думать, что Алексеев долго не выдержит своей роли, что-то у него есть, связывающее его с ген. Крымовым именно на почве политической, хотя и очень скрываемой деятельности». Позже, в 16 г., Лемке пишет:

«Меня ужасно занимает вопрос о зреющем заговоре. Но узнать что-либо определенное не удается. По некоторым обмолвкам Пустовойтенко [Ген.-Квартирмейстер Ставки]) видно, что между Гучковым, Коноваловым, Крымовым и Алексеевым зреет какая-то конспирация, какой-то заговор, которому не чужд еще кое - кто».

С указанными лицами мы встретимся. Скорее всего, что слухи объединяли два разных начинания, к одному из которых Алексеев не имел отношения. Характерно, что слухи, доходившие до Алекс[сандры] Фед[оровны], никогда не соединяют Алексеева с именем Львова. «Пожалуйста, душка -пишет Ал[ександра] Фед[оровна], мужу 20 ноября 16 г. — не позволяй славному Алексееву вступать в союз с Гучковым... Родзянко и Гучков действуют сейчас заодно, и они хотят обойти Ал...[ексеева]. Его дело заниматься исключительно войной». Царь отвечал: «Ал[ексеев] никогда не упоминал мне о Гучк[ове]. Я только знаю, что он ненавидит Родзянко и насмехается над его уверенностью в том, что он все знает лучше других» ...

Почти можно не сомневаться, что из перечисленных Лемке лиц только Крымов мог иметь то или иное отношение к алексеевскому проекту. Для предъявления «требований» надо было иметь верную, распропагандированную военную часть или кружок сговорившихся авторитетных военных. Косвенные сведения указывают на то, что какое-то совещание в Ставке происходило еще летом 16 г., и там говорили о возможном низложении Николая II.

Мог опираться Алексеев и на другую военную группу, очертания которой также неясны, и которая имела непосредственную связь со Ставкой. Я имею в виду тот «морской» план, о котором слышал в свое время Шульгин. «План этот состоял в том — рассказывает он в своей книге «Дни» — чтобы пригласить государыню на броненосец под каким либо предлогом и увезти ее в Англию, как будто по ее собственному желанию. По другой версии — ехать должен был и государь, а наследник должен был быть объявлен императором». Это не было «болтовней» в точном смысле слова, потому что нет никакого сомнения в том, что какие-то планы зрели в морском генеральном штабе, и что этот план был в той или другой степени связан с тогдашней общественностью. На «морском плане» в другом месте мы остановимся несколько подробнее. Установить его непосредственную связь с Алексеевым пока не представляется возможным. Но в Ставке находился «любимый» императрицей «гвардейский экипаж», посланный для несения императорской охраны. При господствовавшем там настроении, он легко мог быть использован при дворцовом перевороте».

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ БЫВШЕГО НАЧАЛЬНИКА ОХРАНЫ ЦАРСКОЙ СЕМЬИ А.И. СПИРИДОВИЧА:

«Начался февраль месяц. Столица была как в лихорадке. Шли частичные забастовки на заводах. Бродили по улицам ничего не делающие рабочие. Съезжались члены Законодательных палат, которые должны были начать работы 14 февраля. Съезжались многие политические и общественные деятели Земгора. Собирался съезд партии Народной Свободы - КА-ДЕ. Продолжалась конференция Союзников. Происходили тайные и явные собрания, совещания. Распространялись разные слухи, волновавшие все круги населения. Все ждали каких-то важных событий. Шептались о возможности государственного переворота.

В эти дни Гучков сделал первую попытку осуществить свой фантастический младотурецкий план - захватить Государя Императора, вынудить его отречение в пользу Цесаревича, причем при сопротивлении Гучков был готов прибегнуть и к цареубийству.

Гучков полагал, что кто устроит этот переворот, тот и будет господином положения в решении, кому быть регентом при молодом царе.

План приурочивался к Царскому Селу или Петрограду, но он не удался. Вот что произошло. В самую тесную конспиративную группу Гучкова входили: член Гос. Думы Некрасов, камер-юнкер князь Д. Л. Вяземский, состоявший начальником 17-го передового отряда Красного Креста, камер-юнкер М. И. Терещенко, служивший в распоряжении директора Императорских театров, киевский миллионер, также Главноуполномоченный Красного Креста и участник Военно-Промышленного Комитета, а также служивший на Румынском фронте генерал-майор Крымов».

ИЗ ДНЕВНИКОВ ПОЭТЕССЫ И ПИСАТЕЛЬНИЦЫ ЗИНАИДЫ ГИППИУС:

«2 февраля 1917. Четверг, С.-Петербург. Мы дома. Глубокие снега, жесткий мороз. Но по утрам в Таврическом саду небо розово светит. И розовит мертвый, круглый купол Думы. Было бы бесполезно выписывать здесь упущенную хронику. В общем – «все на своих местах». Ничего неожиданного для такой Кассандры, как я.

Фото: 28-й президент США Вудро Вильсон

К удивленью, здесь речь Вильсона не получила заслуженного внимания. А ведь это же – «новое о войне», и притом в самой доступной, обязательной, – реальной плоскости. Речь эта, и вообще весь Вильсон с его делами и словами, – примечательнейшее событие современности. Это – вскрытие сути нашего времени, мера исторической эпохи. Она дает формулу, соответствующую высоте культурного уровня человечества в данный момент всемирной истории. И еще не «снижение» – война? Для упрощенной ясности, для тех, кто не хочет понимать простой линии, на которой я фактически с первого момента войны, и кто доселе шамкает о «пораженчестве», – я просто сую Вильсона и не разговариваю дальше.

Убийство Гришки и здесь продолжает мне казаться жалкой вещью. Заговорщиков и убийц, «завистливых родственников», разослали по вотчинам, а Гришку в Царском Селе вся высочайшая семья хоронила. Теперь ждем чудес на могиле. Без этого не обойдется. Ведь мученик. Охота была этой мрази венец создавать. А пока болото – черти найдутся, всех не перебьешь. Ради нового премьера Думу отложили на месяц. Пусть к делам привыкнет, а то ничего не знает. Да чуть не все новые, незнающие. Т. е. все самые старые. Протопопов набрал. А он крепок, особенно теперь, когда Гришенькино место пусто. Протопопов же сам с «божественной слезой» и на прорицания, хотя еще робко, но уже посягает. Со стороны взглянуть – комедия. Ну, пусть чужие смеются. Я не могу. У меня смех в горле останавливается. Ведь это – мы. Ведь это Россия в таком стыде. И что еще будет!».

Глава 37

ФЕВРАЛЯ, 3-ГО ДНЯ 1917 ГОДА

ИЗ ДНЕВНИКА ИМПЕРАТОРА НИКОЛАЯ II:

«3-го февраля. Пятница

После прогулки принял Барка, Рейна, Скалона и Дрентельна. Завтракал Н. П. (деж.). В 2 [30[ у меня был Трепов. Погулял с Ольгой. В 4 [20] принял Кутайсова, кот[орый] вернулся из Персии, куда он сопровождал Дмитрия. После чая читал и затем принял Добровольского. Обедали Лили Ден и Н. П. Сидели и собирали вместе puzzle».

О ЧЕМ ПИСАЛИ ГАЗЕТЫ 3-ГО ФЕВРАЛЯ 1917 ГОДА.

«ПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫЙ ВЕСТНИК»:

«ВОЙНА.

ОТ ШТАБА ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО.

З а п а д н ы й ф р о н т. После более чем двухчасовой артиллерийской подготовки противник перешел в атаку на наши части, расположенные в районе д. Кабаровце, в 25 верстах юго-восточнее Золочова. По последнему донесению в этом районе идет ожесточенный бой.В Карпатах местами метель.

Р у м ы н с к и й ф р о н т. Без перемен.

К а в к а з с к и й ф р о н т. Ничего существенного не произошло.

Д е й с т в и я л е т ч и к о в. Французский летчик Револьтиссо сбил германский аэроплан, упавший в нашем расположении юго-западнее Бырлата. Немецкие летчики убиты.

ОФИЦИАЛЬНЫЕ СООБЩЕНИЯ

Ф р а н ц у з с к о е с о о б щ е н и е.

ПАРИЖ, 1 февраля. К востоку от Реймса нам удалось произвести внезапное нападение в участке Прона (Prosnes).Артиллерия обеих сторон в течение дня развивала деятельность в районах Мезон-де-Шампани, Сэнт-Илэра, а также на левом берегу Мааса в участке высоты «304» и у Мортомма.В Вевре наши батареи подвергли разрушительному огню неприятельские расположения к северу от Флирэ.На остальном протяжении фронта день прошел сравнительно спокойно. Действия летчиков. Вечером германские летчики снова сбросили бомбы в районе Денверка, которыми были убиты и ранены несколько лиц гражданского населения.Нанси также подвергся бомбардировке сегодня утром с аэропланов, при чем жертв не было.В ночь с 31 января на 1 февраля наши воздушные эскадры сбросили бомбы над аэродромами в Этрейэ-на-Эне и в Санкиур-на-Сомме, а также над железнодорожными станциями в Ати, (Омблё, Вуаенне, Кюрши, Сэн-Кантене и Гаме, а также над заводами к востоку от Тернье, где было отмечено несколько взрывов.

ПАРИЖ, 1 февраля. Днем 30 января, после ожесточенной артиллерийской подготовки, германские войска значительными силами атаковали высоты «1050» к востоку от Паралова и после очень сильного боя в нескольких пунктах проникли в наши траншеи первой линии.Благодаря энергичной контр-атаке, произведенной ночью Итальянцами, удалось выбить неприятеля из большей части занятых им траншей.С 31 января, после подготовки из тяжелых и горных орудий, итальянская контр-атака возобновилась при благоприятных условиях. Сражение продолжается.На остальном протяжении фронта артиллерийский огонь средней напряженности.Английский флот бомбардировал Неохори. Действия летчиков. Французские летчики бомбардировали железнодорожную станцию в Криволаке.Британская воздушная эскадра взорвала склад снарядов к северу от Дамир-Гиссара.

ПАРИЖ, 2 февраля. Между Уазой и Эном Французы произвели вчерашний день внезапное нападение на германские траншеи в районе Пюисалена. Французские отряда проникли до второй линии германских позиций, разрушили полевые укрепления и прикрытия и нанесли Германцам чувствительные потери. В Шампани в течение ночи развивался сильный артиллерийский бой на участке реки Турб. Довольно значительная деятельность разъездов и артиллерии отмечалась в районах Бадьи, к востоку от Суасона у леса Корьера и на юго-запад от Шононкура. Во время этих операций Французы захватили пленных. Действия летчиков. Вчера утром был сбит в воздушном бою германский летательный аппарат, который упал объятый пламенем во французских линиях между Кюстином и Моро (департамент Мерт-и-Мозелль). В течение дня 1 февраля и в ночь с 1 на 2 февраля французские воздухоплавательные отряды успешно бомбардировали аэродромы в Кольмаре, Варенне и Маттиньи, а также железнодорожные станции Ати и воинские расположения в Кюрши.

Б е л ь г и й с к о е с о о б щ е н и е.

ГАВР, 1 февраля. Произведенная неприятелем прошлою ночью, после ожесточенной артиллерийской подготовки, атака на наши посты к востоку от Первиза была отражена бельгийским ружейным и артиллерийским огнем. В течение всего дня на всем протяжении бельгийского фронта, происходил артиллерийский бой.

А н г л и й с к о е с о о б щ е н и е.

ЛОНДОН, 2 февраля. К юго-востоку от Граккура мы в течение дня заняли сильную германскую позицию и захватили нескольких пленных.К северо-востоку от Арраса мы сегодня утром проникли в германские укрепления приблизительно на 250 ярдов вглубь неприятельского расположения и достигли третьей линии траншей, уничтожили два места установки пулеметов, а также несколько землянок и перебили большое число Германцев в тех из землянок, которые они отказались очистить. Нами было захвачено 40 пленных и пулемет. Наши потери очень незначительны.К северу от Соммы и к северо-востоку от Ипра мы вчера вечером проникли в германские траншей и нанесли противнику значительные потери.К востоку от Армантьера мы обили произведенную противником ночью попытку нападения на наши траншеи.К югу от Мессина нами был рассеян другой германский отряд, которому удалось приблизиться к нашим траншеям».

«НОВОЕ ВРЕМЯ»:

«С о б ы т и я д н я.

Противник перешел в атаку на наши части, расположенные в районе дер. Кабаровце, в 25 верстах юго-восточнее Золочова. Продолжается ожесточенный бой. Юго-западнее Бырлата французский летчик Револьтисоо сбил германский аэроплан, упавший в нашем расположении. Германские летчика убиты. Британская воздушная эскадра взорвала склад снарядов к северу от Демир-Гисара. Британские войска во Франции к северо-востоку от Арраса проникли в германские укрепления на 250 ярдов и достигли третьей линии траншей, уничтожив два поста. Британские аэропланы произвели налет на порт Брюгге и сбросили значительное число тяжелых снарядов. У берегов Сардинии Германцами потоплен американский пароход «Lyman М. Law». Германия отказалась освободить 72 моряков с парохода «Yarrowdale» . (С. т.). С момента разрыва сношений с Германией ни одно известие не допускается к передаче от американских послов из Царьграда, Софии и Вены в С.-А. С. Штаты. {С. т.). На пороховом заводе в Невилле на Соне протопим взрыв: пострадало несколько человек. Английское министерство торговли берет в свое ведение все угольные шахты в Соединенном королевстве на все время войны. Испания категорически отказалась от предложения Германии установить еженедельный пароходный рейс между Испанией и Великобританией для перевозки пассажиров и почты. Шведское правительство приняло на себя защиту германских интересов в России. Испания пришла на себя охрану интересов японских поданных в Германии. Между Россией и Швецией состоялось соглашение относительно русско-шведского товарообмена. Президенту Вильсону послана телеграмма от состоявшегося в Лозанне собрания представителей трех частей Польши».

ВОЕННЫЙ ОБЗОР:

«Н а г л а в н о м р у с с к о м ф р о н т е.

Приближение весны и связанные с нею ожидания развития крупных военных действий на театрах Европейской войны вызвали в рядах наших союзников обсуждение возможных предначертаний будущего плана столкновений. Парижская печать, оживленно обсуждая этот вопрос, ставит задачу—должна ли Франция стараться предупредить Германию и начать сама наступление, или она должна предпочесть, по крайней мере, в начале кампании — оборону. Пример Вердена находит в газете «Пари-Миди» сенатор Беранже,-доказывает, что французские 75-ти-миллиметровыя орудия, поддержанные даже старыми и тяжелыми пушками, в состоянии отразить любой натиск германцев. Для перехода в наступление необходимо достаточное количество подвижной тяжелой и скорострельной артиллерии. Если Франция не располагает такой артиллерией, заявляет названный сенатор, она должна подождать с наступлением и держаться обороны для того, чтобы, путем методической подготовки, перейти в наступление Такого же мнения придерживаются и многие другие военные публицисты Франции, которые доказывают, что старые принципы ведения военных операций, признававшие наступление единственным средством, ведущим к успеху, не могут иметь место в настоящей войне. Оборонительная война французов у Изера и Вердена дала гораздо лучшие результаты, чем наступление французов у Артуа, в Шампани и на Сомме. Франция, благодаря превосходству своей легкой артиллерии, сделала свой фронт несокрушимым и имеет возможность, благодаря этому, предоставить почин к открытию наступления германцам, вследствие недостатка жизненных припасов, стремящимся окончить кампанию весною настоящего года. Не отрешаясь от известных моральных выгод наступательного образа действий, наши союзники вполне допускают мысль, что предстоящая весенняя компания может начаться и обороною, при чем, конечно, не должна быть оставлена ни на одну минуту мысль о возможности перехода в решительное наступление, тщательно подготовленное в самое кратчайшее, при известных условиях обстановки, время. Военный корреспондент английской газеты «Таймс», объехавший французский фронт на всем его протяжении от Дюнкерка до Бельфора, констатирует, что высшее командование французской армии имеет сейчас полную возможность производить атаки в любое время и в любом пункте, нанося противнику неожиданные, удары. Вообще, французы на всех участках своего расположения, говорит английский корреспондент,—пользуются в настоящее время такою же широкою свободою действий, какой пользовались германцы в первые три недели войны. Французы позади каждого из важнейших участков своих позиций сосредоточили солидные резервные группы войск и, кроме того, при помощи обширной сети железных дорог имели полную возможность перебрасывать их в необходимые точки удара. Это обстоятельство еще с большей очевидностью подчеркивает высокоподвижной характер возможных действий наших союзников к моменту завязки крупных весенних столкновений. Итальянская печать, в предвидении тех же событий настоящего года, считает необходимым установить диктатуру для всех армий держав Согласия, с тем, чтобы, одновременным нажимом на всех фронтах, сковать деятельность противника в момент, когда ему будет наноситься важнейший и решительный удар на главнейшем из оперативных направлений. В этом смысле итальянцы выражают желание, чтобы будущие действия французов в Эльзасе и Лотарингии задержали на себе германские силы, в то время, как русские войска сосредоточатся в центральной Галиции и будут прорываться на Краков, в разрез между Германией и Австро-Венгрией, а корпус генерала Саррайля и итальянские войска окажут непреодолимый натиск на болгаро-австро-германские силы на Балканах.Из изложенного можно усмотреть, что союзники наши, с глубокой верой взирая на могущественные силы русской армия, ожидают нанесения ею всесокрушающего удара противнику. Германцы с большой тревогой взирают в сторону русского главного фронта и, как свидетельствует нейтральный корреспондент одной из парижских газет, считают, что русские имеют этот недостаток, что они слишком многочисленны». На место выбывающей тысячи солдат, говорят немцы, через неделю в боевых рядах русской армии появляются десятки тысяч новых бойцов. Эта отличительная черта русского фронта, видимо, сильно озабочивает наших противников, которые в вопросе добычи живых резервов сделали все для себя доступное и возможное, но существенных результатов пока не добились. Закон о привлечении населения к вспомогательной службе в тылу германских армий не оправдал надежд, так как полное применение такового могло бы привести к прекращению всякой деятельности внутри страны».

ИЗ КНИГИ ИСТОРИКА И ПУБЛИЦИСТА С.П. МЕЛЬГУНОВА:

«Ген. Алексеев. (Продолжение). Сама по себе схема «дворцового переворота», затеянная Алексеевым и Львовым — так, как она изложена Керенским и Милюковым, — представляется совершенно нереальной. Что должно было последовать, если бы царь не согласился на «ссылку» Алекс[андры] Фед[оровны]? Люди, наблюдавшие его непосредственно, утверждают, что в критические моменты царь был тверд и решителен. Становился ли тогда перед заговорщиками вопрос о насильственном принуждении и об отречении монарха? Для ответа нет конкретного материала. Возможны только предположения. Кн. Львов такую возможность, по-видимому, не исключал. Слухи об участии Алексеева в «заговоре» распространились далеко за пределы тех «семейных» разговоров в Ставке, которые Лемке занес в свой дневник. Уже в ноябре с фронта в Москву шли сообщения о возможности «крупных событий». Брусилов в своих воспоминаниях рассказывает, что до него доходили «сведения», что задумывается дворцовый переворот... «Я не верил этим слухам потому, что главная роль была предназначена Алексееву, который якобы склонялся арестовать Николая II и Ал[ександру] Фед[оровну]; зная свойства характера Алексеева, я был убежден, что он этого не выполнит». План рушился, однако, сам собой. У Алексеева сделался острый приступ застарелой болезни. 11 ноября его замещал Гурко, и начальник штаба вынужден был отправиться на долгое лечение в Крым. «Не забудь запретить Гурко болтать и вмешиваться въ политику — говорила Алекс[андра] Фед[оровна] в письме 4 декабря — это погубило Николашу и Алексеева. Последнему Бог послал болезнь — очевидно, с целью спасти тебя от человека, который сбился с пути и приносил вред тем, что слушался дурных писем и людей... » Для тогдашних настроений характерно, что тотчас же распространились слухи, что Алексеев сознательно отравлен. «Я все более прихожу к убеждению, что ген. Алексеев сюда не возвратится, и притом не по причине нездоровья. Свои впечатления по этому поводу расскажу вам при личном свидании» — писал представитель министерства иностранных дел в Ставке Базили 27 ноября. Алексеев в Крыму оставался до 20-х чисел февраля 1917 года. События шли своим чередом. Мы видели, как росла агрессивность кн. Львова по отношению к власти, поскольку эта политика сказывалась в открытых выступлениях земского союза. Нам известно, что кн. Львов поехал в Крым на свидание с Алексеевым. Последний отказался от всяких политических разговоров и его не принял. О посещении Алексеева в Севастополе представителями «некоторых думских и общественных кругов» говорит в своем исследовании и А. И. Деникин. Только информация, полученная Деникиным от самого Алексеева, была неполна и не совсем точна. Алексеев «в самой категорической форме указал на недопустимость каких бы то ни было государственных потрясений во время войны». Представители уехали, обещав принять меры к предотвращению готовящегося переворота. «Не знаю — продолжает Деникин — какие данные имел Михаил Васильевич, но он уверял впоследствии, что те же представители вслед за ним посетили Брусилова и Рузского и, получив от них ответ противоположного свойства, изменили свое первоначальное решение: подготовка переворота продолжалась». Почему Алексеев не принял Львова? Мне кажется, это подтверждает предположение, что Алексеев шел только на изолирование царя от жены. Перед ним не становился вопрос о добровольном или вынужденном отречении самого царя; между тем, в декабре и январе именно так ставился уже вопрос. «Разговоры пошли о принудительном отречении царя и даже более сильных мерах» — говорит Милюков в «России на переломе». В исторических трудах нет надобности вуалировать прошлое. Речь шла уже о заговоре в стиле дворцовых переворотов XVIII столетия, при которых не исключалась возможность и цареубийства».

ИЗ ДНЕВНИКА ФРАНЦУЗСКОГО ПОСЛА М. ПАЛЕОЛОГА:

«Пятница, 16 [3] февраля, 1917 года

Партия Распутина пережила самого Распутина, но она обезглавлена. Хотя по-прежнему могущественная с политической точки зрения, она уже потеряла большую часть своего влияния с религиозной точки зрения, и контроль над делами церкви вот-вот ускользнет из ее рук. С целью укрепления руководства партии, обер-прокурор Святейшего синода только что вызвал в Петроград Василия, епископа Чернигова и яркого приверженца Распутина. Миссия этого священника, по мысли духовенства, будет заключаться в организации при содействии Министерства внутренних дел службы духовной пропаганды, то есть под наблюдением полиции».

ИЗ ДНЕВНИКА МОСКВИЧА НИКИТЫ ОКУНЕВА:

«3 февраля. Сегодня начат прием новобранцев, родившихся в 1898 году. Военные дела без особых крупных новостей; политические тоже как будто застыли. Американцы дальше «дипломатической» войны пока не пошли. Общественное дело в России по-прежнему не на рельсах — все идет не к лучшему, а к худшему. Расстройство транспорта полнейшее. Со 2-го по 15-е сократили пассажирское движение, но говорят, что «товарные недели» вносят лишь путаницу и жизнь обывательскую не налаживают. Не хватает топлива, муки, мяса и многого множества необходимых житейских припасов. Все дорожает, ко всему образовываются «хвосты», спекуляция растет, и новобогатые люди бросаются покупать земли, дома, предметы роскоши и дивидендные бумаги. На бирже ажиотаж».

Глава 38

ФЕВРАЛЯ, 4-ГО ДНЯ 1917 ГОДА

ИЗ ДНЕВНИКА ИМПЕРАТОРА НИКОЛАЯ II:

«4-го февраля. Суббота Солнечный морозный день. Утром были Воейков и Сандро. Погулял. Принял Беляева и Фредерикса. Он и Вилькицкий (деж.) завтракали. Погуляли с Марией. Писал Georgie английскому. После чая поехали ко всенощной. Вечером занимался».

О ЧЕМ ПИСАЛИ ГАЗЕТЫ 4-ГО ФЕВРАЛЯ 1917 ГОДА.

«ПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫЙ ВЕСТНИК»:

«ВОЙНА.

ОТ ШТАБА ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО.

З а п а д н ы й ф р о н т.

После сильной артиллерийской подготовки германцы, силой в 1—1 1/2 роты, одетые в белые халаты, атаковали участок нашей позиции восточнее м. Кщава (юго-западнее Двинска). Части наступавших немцев удалось ворваться в наш передовой окоп, но при содействии участкового резерва они были немедленно выбиты.

Р у м ы н с к и й ф р о н т. Без перемен.

К а в к а з с к и й ф р о н т. Ничего существенного не произошло».

ТЕЛЕГРАММЫ

Ф р а н ц у з с к и й ф р о н т. ГАВР, 2-го (15-го) февраля. Бельгийское официальное сообщение: «В двух пунктах к югу от Диксмюда германские отряды пытались прошлой ночью произвести внезапное нападение на бельгийские посты на Изере. Неприятель был рассеян бельгийским ружейным и артиллерийским огнем. В течение дня на всем протяжении бельгийского фронта происходил артиллерийский бой». ЛОНДОН, 2-го (15-го) февраля. Вечернее официальное сообщение британской главной квартиры во Франции от 1-го февраля: «К юго-востоку от Гранкура мы в течение дня заняли сильную германскую позицию и захватили нескольких пленных. К северо-востоку от Арраса мы сегодня утром проникли в германские укрепления приблизительно на 250 ярдов вглубь неприятельского расположения и достигли третьей линии траншей, уничтожили два места установки пулеметов, а также несколько землянок и перебили большое число германцев в тех из землянок, которые они отказались очистить. Нами было захвачено 40 пленных и пулемет. Наши потери очень незначительны. К северу от Соммы и к северо-востоку от Ипра мы вчера вечером проникли в германские траншея и нанесли противнику значительные потери. К востоку от Армантьера мы отбили произведенную противником ночью попытку нападения на наши траншеи. К югу от Мессина нами был рассеян другой германский отряд, которому удалось приблизиться к нашим траншеям. Сегодня к востоку от Армантьера нашей артиллерией были взорваны 3 склада снарядов и вызван пожар в германских линиях к северу от Ипра. Вчера во время воздушных боев нашими летчиками был уничтожен один германский аэроплан в районе британских линий. Из наших аэропланов сбит один». ПАРИЖ, 2-го (15-го) февраля .Официальное сообщение от 2-го февраля, 1 часа дня. «Между Уазою и Эном французы произвели вчера внезапное нападение на германские траншеи в районе Нюисалэна. Французские отряды проникли до второй линии германских позиций, разрушили полевые укрепления и прикрытия и нанесли германцам чувствительные потери. В Шампани, в течение ночи, развивали сильный артиллерийский бой на участке реки Турб.Довольно значительные деятельность разъездов и артиллерии отмечалась в районах Вальи, к востоку от Суассона, у леса Корьер и на юго-запад от Шовонкура; во время этих операций французы захватили пленных. Действия летчиков. Вчера утром был сбит в воздушном бою германский летательный аппарат, который упал, объятый пламенем, во французских линиях между Кюстином и Морэ (департамент Мерт-и-Мозель). В течение дня 1-го февраля и в ночь с 1-го на 2-е февраля французские воздухоплавательные отряды успешно бомбардировали аэродромы в Кольмаре, Вареине и Маттиньи, а также железнодорожные станции Ати и воинские расположения в Кюрши». ПАРИЖ. 2-го (15-го) февраля. Официальное сообщение от 2-го февраля, 11 часов вечера: «Произведенные нами в Шампани два внезапных нападения на германские траншеи, одно к югу от Сент-Мари-Апи, а другое к западу от Мескильского холма, дали нам возможность захватить 26 пленных, в том числе одного офицера. Неприятельская артиллерия, которой наша энергично отвечала, подвергла в течение дня ожесточенной бомбардировке наши позиции в участке Мезон-де-Шампань. На правом берегу реки Маас происходил довольно сильный артиллерийский бой в районах Гедромон и Во. Попытка германцев произвести нападение на один из наших выдвинутых вперед постов у Белонво, была отражена нашим огнем. В Лотарингии наша артиллерия подвергла разрушительному огню неприятельские укрепления в Ловиньи, Коэнкуре и Безанже. Действия летчиков. Вчера был сбит неприятельский аэроплан в направлении на Бомон на Маасе огнем наших зенитных орудий».

И т а л ь я н с к и й ф р о н т. РИМ, 1-го (14-го) февраля. Газеты сообщают подробности только что происшедшего сражения к востоку от Горицы. Австрийская атака, в составе довольно значительных сил, готовилась уже давно, и ей предшествовало тщательное изучение итальянских позиций, в котором принимали участие и германские офицеры.Перед наступлением австрийцы произвели сильнейшую бомбардировку орудиями всех калибров, чего уже давно не было на этом фронте. Австрийцы наступали тремя сжатыми колоннами, но только одной из них удалось приблизиться к итальянской линии, откуда она была отбита, в то время, как другие две колонны были рассеяны огнем артиллерии и пулеметов. По словам австрийских пленных, солдатам внушалось перед атакой, что итальянцы убрали со своей линии большую часть артиллерии. Потери австрийцев довольно велики. Ударом шрапнели взорван большой склад припасов, при чем убиты четыре офицера и 25 солдат.Газеты, комментируя это новое австрийское наступление, вспоминают о наступлении, которое несколько времени тому назад было направлено против линии Фанти-Кастаньевица, на нижнем Изонцо, чему предшествовала такая же жестокая бомбардировка и применялись те же системы. Все это представляет, очевидно, серию комбинированных и организованных действий, имевших определенные цели и доказывающих новое усиление операций против итальянского фронта.

Б а л к а н с к и й ф р о н т. ПАРИЖ, 1-го (14-го) февраля. Официальное сообщение о военных действиях на Ближнем Востоке от 1-го февраля: «Днем 30-го января после ожесточенной артиллерийской подготовки германские войска значительными силами атаковали высоты «1050» к востоку от Паралова и после очень сильного боя в нескольких пунктах проникли в наши траншеи первой линии. Благодаря энергичной контратаке, произведенной ночью итальянцами, удалось выбить неприятели из большей части занятых им траншей. С 31-го января, после подготовки из тяжелых и горных орудий, итальянская контратака возобновилась при благоприятных условиях. Сражение продолжается. На остальном протяжении фронта артиллерийский огонь средней напряженности». Английский флот бомбардировал Неохори. Действия летчиков. Французские летчики бомбардировали железнодорожную станцию в Криволаке.Британская воздушная эскадра взорвала склад снарядов к северу от Демир-Гиссара». ЛОНДОН, 2-го (15-го) февраля. Официальное сообщение о действиях в восточной части Средиземного моря: «28-го января морскими летчиками была сброшена на постоянную железную дорогу к югу от моста Книжей бомбы, причинившие значительные повреждения».

«НОВОЕ ВРЕМЯ»:

«С о б ы т и я д н я.

Атаки противника на наши части южнее д. Кабаровце отбита. По поводу годовщины взятия Эрзерума главнокомандующий кавказской армии обратился с приказом к войскам. Германские отряды, пытавшиеся произвести внезапные нападения на бельгийские посты на Изере, были рассеяны артиллерийским и ружейным огнем. К северу от Соммы британские войска произвели новый взрыв в германских линиях. По настоянию Германцев истребление Сирийцев, прекращенное было Джемаль-пашой продолжается с новой силой. Американскому посланнику в Бельгии было предписано германскими властями спустить американский флаг над зданием миссии в Брюсселе. Американское правительство при посредстве швейцарского посланника передало Германии ноту с энергичным требованием об освобождении 72 Американцев с «Yarrowdale». Контролем союзников в Греции установлено нахождение 300 иррегулярных войск позади нейтральной зоны и 50 переодетых офицеров. 1 миллион ружей не выдан. Лига резервистов не распущена, вследствие чего снятие блокады признается невозможным. Германия, устранив Австрию, взяла в свои руки решение украинского вопроса. Германия официально заявила, что не пойдет ни на какие уступки в подводной войне. Эмиссионное право международного французского банка повышено до 21 миллиарда вместо временной нормы в 18 миллиардов. На Кубе вспыхнуло восстание».

«РУССКОЕ СЛОВО»:

«Г о д о в щ и н а в з я т и я Э р з е р у м а.

ТИФЛИС, 3,II. Опубликован следующий приказ Главнокомандующего кавказской армией от 3-го февраля 1917 года: «Кавказская армия! Сегодня первая годовщина взятия Эрзерума. Возблагодарим Бога за дарованную победу и вознесем молитвы о павших героях на поле брани под стенами главной турецкой твердыни - Эрзерума. Этими героями вписана в боевую золотую летопись новая выдающаяся достославная страница. Чудо-богатыри геройской сверхдоблестной кавказской армии! Пятидневный штурм укрепленной позиции, завершенный взятием Эрзерума, удостоился милостивейшей благодарности нашего обожаемого Державного Вождя Государя Императора. Весть о взятии Эрзерума была встречена всей Россией с ликованием. Кавказская армия получила множество радостных приветствий и изъявлений признательности. Наши доблестные союзники восторженно приветствовали своих соратников. Слава о подвиге кавказской армии прогремела на весь мир. Год назад в моем приказе по армии вместе со словами восторга и благодарности я сказал: «Держите твердо Эрзерум», Вы это исполнили. Вы даже сделали много больше, взяв Трапезунд, Байбурт и Эрзинджан – целую область и этим мощно закрепили одержанную победу. Счастлив что имею честь быть вашим Главнокомандующим. Высоко ценя вашу доблесть и заслуги, шлю вам, герои славной победы, от глубины души и любящего вас сердца мою горячую благодарность и молю Бога, да ниспошлет Он вам здоровья и силы с Его всемогущей помощью победоносно довершить начатое святое дело на радость и счастье Царя и России и благо союзных нам государств. Генерал-Адъютант Николай».

ПИСЬМО ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ АЛЕКСАНДРА МИХАЙЛОВИЧА К НИКОЛАЮ II 25 декабря 1916 - 4 февраля 1917 годов:

«Дорогой Ники, Тебе угодно было, 22-го декабря, дать мне высказать мое мнение по известному вопросу, и попутно пришлось затронуть почти все вопросы, которые волнуют нас; я просил разрешения говорить как на духу, и Ты дал мне его. Я считаю, что, после всего мною сказанного, я обязан говорить дальше: - Ты невольно мог подумать, слушая меня: ему легко говорить, а каково мне, который должен разбираться в существующем хаосе и принимать те или другие меры и решения, подсказываемые мне с разных сторон. - Ты должен понимать, что я, как и все болящие душой за все происходящее, часто задавал себе вопрос: что бы я сделал на Твоем месте; и вот я хочу Тебе передать то, что мне подсказывает душа, которая, я убежден, говорит верно.

Мы переживаем самый опасный момент в истории России: вопрос стоит, быть ли России великим государством, свободным и способным самостоятельно развиваться и расти, или подчиниться германскому безбожному кулаку, - все это чувствуют: кто разумом, кто сердцем, кто душою, и вот причина, почему все, за исключением трусов и врагов своей родины, отдают свои жизни и все достояние для достижения этой цели. - И вот, в это святое время, когда мы все, так сказать, держим испытание на звание человека, в его высшем понимании, как христианина, какие - то силы внутри России ведут Тебя и, следовательно, Россию к неминуемой гибели. - Я говорю: Тебя и Россию, вполне сознательно, так как Россия без царя существовать не может, но нужно помнить, что царь один править таким государством, как Россия, не может: это надо раз навсегда себе усвоить и, следовательно, существование министерства с одной головой и палат совершенно необходимо; я говорю: палат, потому что существующие механизмы далеко несовершенны и не ответственны, а они должны быть таковыми и нести перед народом всю тяжесть ответственности; немыслимо существующее положение, когда вся ответственность лежит на Тебе и на Тебе одном. Чего хочет народ и общество? Очень немногого - власть (я не говорю избитые, ничего незначащие слова: твердую или крепкую власть, потому что слабая власть это не власть) разумную, идущую навстречу нуждам народным, и возможность жить свободно и давать жить свободно другим. Разумная власть должна состоять из лиц первым делом чистых, либеральных и преданных монархическому принципу, отнюдь не правых или, что еще хуже, крайне правых, так как для этой категории лиц, понятие о власти заключается: "править при помощи полиции, не давать свободного развития общественным силам и давать волю нашему никуда негодному, в большинстве случаев, духовенству". Председателем совета министров должно быть лицо, которому Ты вполне доверяешь; он выбирает себе и ответствен за всех других министров, все они вместе должны составлять одну голову, один разум и одну волю, и каждый по своей специальности проводит общую политику, а не свою, как это мы видим теперь; ни один министр не имеет права высказывать Тебе свои взгляды на общую политику, - он является докладчиком по своей узкой специальности; если же Ты хочешь услышать их мнение по общим вопросам, то таковое они могут высказывать только в совете министров, под Твоим личным председательством; при министерстве объединенном трудно ожидать, чтобы Ты услышал противоречия в их мнениях, но оттенки, в связи с делом порученным каждому из них, конечно, могут быть, и необходимо, чтобы Ты их слышал. Я принципиально против, так называемого, ответственного министерства, т. е. ответственного перед думой; этого допускать не следует, надо помнить, что парламентская жизнь у нас в самом зародыше, - при самых лучших намерениях тщеславие, желание власти и почета, будут играть не последнюю роль, и, главное, при непонимании парламентского строя, личной зависти и проч. человеческих недостатках министры будут меняться даже чаще чем теперь, хотя это и трудно. Как председатель, так и все министры должны быть выбраны из числа лиц, пользующихся доверием страны и деятельность которых общеизвестна (конечно, не исключаются и члены думы). Такое министерство встретит общее сочувствие всех благомыслящих кругов; оно должно представить Тебе подробную программу тех мер, которые должны проводиться в связи с главной задачей момента, т. е. победы над германцами, и включить те реформы, которые могут проводиться попутно, без вреда для главной цели, и которых ждет страна. Программа эта, после одобрения Тобой, должна быть представлена думе и государственному совету, которые, вне сомнения, ее одобрят и дадут полную свою поддержку, без которой работа правительства невозможна; затем, опираясь на одобрение палат и став твердой ногой, и чувствуя за собой поддержку страны, всякие попытки со стороны левых элементов должны быть подавляемы, с чем, я не сомневаюсь, справится сама дума; если же нет, то дума должна быть распущена, и такой роспуск думы будет страной приветствоваться. Главное условие, чтобы раз установленная программа ни в коем случае не менялась, и правительство должно быть уверено, что никакие побочные влияния на Тебя повлиять не могут, и что Ты всей своей неограниченной властью будешь свое же правительство поддерживать. Теперь замечается как раз обратное: - ни один министр не может отвечать за следующий день, все разрознены; министрами назначаются люди со стороны, которые никаким доверием не пользуются и, вероятно, сами удивляются, что попадают в министры, но так как людей честных вообще мало, то уних не хватает смелости сознаться перед Тобой, что они не способны занимать посты, на которые назначаются, и что их назначение для общего дела приносит только вред, их поступки граничат с преступлением. 1 Января 1917 г. - Первую часть письма писал в вагоне по пути в Киев, - до сегодняшнего дня был так занят, что не было свободной минуты. Состоявшиеся с тех пор назначения, показывают, что Ты окончательно решил вести внутреннюю политику, идущую в полный разрез с желаниями всех Твоих верноподданных; эта политика только на руку левым элементам, для которых положение "чем хуже, тем лучше", составляет главную задачу; так как недовольство растет, начинает пошатываться даже монархический принцип, и отстаивающие идею, что Россия без царя существовать не может, не имеют почвы под ногами, так как факты развала и произвола налицо; продолжаться так долго такое положение не может; опять повторяю: нельзя править страной не прислушиваясь к голосу народному, не идя навстречу его нуждам, не считая его способным иметь собственное мнение, не желая признавать, что народ свои нужды сам понимает. Сколько ни думал, не могу понять с чем Ты и Твои советники борются, чего добиваются. Я имел два продолжительных разговора с Протопоповым: он все время говорил о крепкой власти, о недопустимости уступок общественному мнению, о том, что земский и городской союзы, а также военно-промышленные комитеты суть организации революционные; если бы его слова отвечали истине, то спасения нет, но, к счастью, это не так, и конечно, нельзя отрицать, что в этих организациях существуют левые, но ведь масса не революционна, - и вот мерами запрещений, разных стеснений и подозрений искусственно толкают нетвердых в своих убеждениях людей в лагерь левых. Можно подумать, что какая-то невидимая рука направляет всю политику так, чтобы победа стала немыслима. Тот же Протопопов мне говорил, что можно опереться на промышленные круги, на капитал; какая ошибка! Во-первых, он забывает, что капитал находится в руках иностранцев и евреев, для которых крушение монархии желательно, - тогда не будет препятствий для их хищнических аппетитов, а затем наше купечество ведь не то, что было прежде; достаточно вспомнить 1905 год. Когда подумаешь, что Ты несколькими словами и росчерком пера мог бы все успокоить, дать стране то, чего она жаждет, т. е. правительство доверия и широкую свободу общественным силам, при строгом контроле, конечно, что Дума как один человек пошла бы за таким правительством, что произошел бы громадный подъем всех сил народных, а, следовательно, и несомненная победа, то становится невыносимо больно, что нет людей, которым бы Ты доверял, но людям, понимающим положение, а не таким, которые только подлаживаются под что-то непонятное. - 25 января: Как видишь прошел месяц, а письмо мое я еще не послал, все надеялся, что Ты пойдешь по пути, который Тебе указывают люди верные Тебе и любящие Россию не за страх, а за совесть. Но события показывают, что Твои советники продолжают вести Россию и Тебя к верной гибели; при таких условиях молчать является преступным перед Богом, Тобой и Россией. Недовольство растет с большой быстротой и чем дальше, тем шире становится пропасть между Тобой и Твоим народом. - Когда я говорю: народом, я понимаю в смысле тех, которые понимают нужды народные, а не тех, которые представляют из себя стадо, которое пойдет за человеком с умеющим увлечь толпу. Между тем народ Тебя любит и глубоко верит в достижимость полной победы и внутреннего устроения без всяких потрясений, но при условии существования правительства, состоящего из лиц чистых и пользующихся доверием страны; без этого нет надежды на спасение Престола и, следовательно, Родины. Посмотри, что делается в союзных нам странах: править государствами призваны самые способные люди, без различия их убеждений; ведь все сознают, что в минуту, когда решается судьба мира, когда от победоносного окончания войны той или другой стороны, зависит самое свободное существование целых государств, что в такую минуту нет места ни личным симпатиям, ни интересам тех или других партий, есть одно, - призыв всех наиболее способных людей к делу спасения родины, именно: к спасению родины; вопрос ведь в самом бытии России, как великой могущественной державы. Ведь никогда в истории Российского государства не было более благоприятных политических условий: с нами наш бывший исконный враг Англия, недавний - Япония и все другие государства, которые видят и чувствуют всю силу нашу и в то же время присутствуют при совершенно необъяснимом явлении, нашем полном внутреннем нестроении, которое с каждым днем ухудшается, и видят, что не лучшие, а худшие силы правят Россией в такой момент, когда ошибки сделанные сегодня, отразятся на всей истории нашей, и они невольно начинают в нас сомневаться: они видят, что Россия собственных своих интересов и задач не сознает, т. е. скорее не Россия, а те, которые ею правят. Такое положение продолжаться не может. Ты, вероятно, читал обращение к Тебе новгородского дворянства; ведь так можно говорить только тогда, когда глубоко сознаешь ту пропасть, на краю которой мы стоим, и уверяю Тебя, что все Тебе истинно верные люди именно так и думают. Приходишь в полное отчаяние, что Ты не хочешь внять голосам тех, которые знают, в каком положении находится Россия, и советуют принять меры, которые должны вывести нас из хаоса, в котором мы все сегодня находимся. Ты, вероятно, думаешь, что те меры, которые принимает правительство, выведут Россию на светлый путь, на путь победы и полного возрождения, и считаешь, что мы все, которые держимся обратного мнения, заблуждаемся, но ведь для проверки оглянись назад и сравни положение России в начале войны и сегодня, - неужели это сравнение не может убедить Тебя, на чьей стороне правда? В заключение скажу, что как это ни странно, но правительство есть сегодня тот орган, который подготовляет революцию; народ ее не хочет, но правительство употребляет все возможные меры, чтобы сделать как можно больше недовольных, и вполне в этом успевает. Мы присутствуем при небывалом зрелище революции сверху, а не снизу. Твой верный (подпись)».

ИЗ ВОЕННОГО ДНЕВНИКА ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ АНДРЕЯ ВЛАДИМИРОВИЧА:

«4 февраля. Кисловодск

Две недели, что я здесь. Тишина кругом, кроме гор и снегов ничего не видно. Мир, кажется, где-то далеко-далеко, а здесь забытый угол, где веками ничего не тревожило, где даже культура лишь скользнула, споткнулась и ушла. И в этой тиши вспоминаешь декабрьские дни. Сколько было пережито волнений, сколько передумано, перестрадали - как близко были от крупных событий. Казалось тогда, вот-вот разразится гроза, движение сорвется с рук и увлечет все. Но нет. Ничего не изменилось с внешней стороны. Один сошел в могилу - другие невольно уехали, остальные разбрелись кто куда - и все пошло по-старому. Страсти улеглись. Раны душевные затянулись - забылись некоторые и, возможно, что опять внешне ничего не изменилось. Прошло лишь время. Стоило ли в те роковые дни так близко и остро переживать все, толкать события? Думаю что да. Хотя и кажется, что мало изменений во внешнем, но внутренне изменение огромное. Во-первых, сошло со сцены главное действующее лицо, а во-вторых, в связи с этим нет того центра, вокруг которого сосредоточивались как сами поклонники главного лица, так и озлобленности общественной. Первые потеряли путеводную звезду, вторые объект озлобленности. Но этим благоприятным моментом там не воспользовались, не поняли его значения и, чем могли, испортили хорошее впечатление первой минуты - когда все думали вздохнуть свободно. Свежая могила под оградой дворца как будто нарочно вырыта, дабы поняли (кто?), что совершена вопиющая несправедливость. И эта вечная могила будет вечным свидетелем того, что не поняли Россию, не поняли ее чистых стремлений, ее идеалов. Не поняли того, что так долго и мучительно оскорбляло лучшие чувства народа. И этому "не понятию" воздвигли вечный памятник. Тяжело это для тех, кому дорога родина, ее заветы и слава. И эта могила дала свои плоды. Утихнувшее сперва народное негодование, снова проснулось и направилось на тех, кто могилу копал. И этот укор народный, не может пройти бесследно. Пока будет могила - будет укор и из борьбы этих двух чувств - возникнут впоследствии свои плоды. Оба друг другу не смогут простить. Внутри ограды оскорблены, что не понимают их, вне ограды оскорблены - что их не поняли. Беда лишь в том, что внутри ограды, действительно не знают, что творится вне ее, а те, кто вне, хорошо знают, что творится внутри. Положение неравное. Как по нравственным качествам, так и по количественному взаимоотношению. Из этой борьбы двух начал, двух противоположных точек зрения, на один и тот же вопрос - будущее России - возникнут последствия, какие не скажу пока, но в общем, крайне нежелательные для обеих сторон. Первая неминуемо пострадает, вторая вовлечена в совершенно излишнюю борьбу. Когда враг стоит кругом, надо думать, как его свергнуть, а вовсе не внутреннего. Да, кроме того, дразнить народное любопытство можем заставить его придти к таким выводам и заключениям, от которых лучше не будет ни тем, ни другим».

ИЗ ДНЕВНИКА ФРАНЦУЗСКОГО ПОСЛА М. ПАЛЕОЛОГА:

«Суббота, 17 [4] февраля 1917 года

Одно из зрелищ, которое произвело неизгладимое впечатление на членов миссий трех союзных стран со времени их прибытия в Россию, особенно во время их экскурсии в Москву, составляет необычайная активность транспортных средств в условиях снега. Всех привела в изумление та живописная картина, которая предстала перед их глазами и в городе, и в сельской местности. В западных странах снег никогда не лежит глубоко и долго и всегда служит препятствием для движения; он заваливает дороги и становится помехой для любого вида транспорта, часто он приводит к тому, что парализует экономическую активность. В России все наоборот. Весной таяние снега превращает равнины России в огромное болото, которое простирается от Черного до Балтийского моря. В некоторых местах, в таких, например, как вдоль реки Припять и в среднем течении Днепра, грязь лежит глубиной до двух метров. Но как только летнее тепло начинает согревать землю, сразу же дороги, не мощеные щебнем, превращаясь в болото и покрываясь канавами, становятся малопригодными для транспорта, движения; а затем главные дороги страны, подсохнув, представляют собой колею, изборожденную колдобинами и ухабами. К середине сентября дорожное покрытие вновь становится мягким, опять превращаясь в клейкую массу. Под осенними дождями безграничная русская равнина вновь принимает прежний вид обширной трясины; связь между деревнями обрывается; железнодорожные станции, переполненные товарами, не в состоянии снабжать ими близлежащие районы. Затем наступает зима. Снег падает тяжелыми хлопьями; его пласт нарастает, он уплотняется, твердеет и покрывает дорожное полотно ровным и прочным ковром. Немедленно на дорогах появляются сани. Всюду пробуждается жизнь, и на необъятных белых просторах России вновь все приходит в движение».

Глава 39

ФЕВРАЛЯ, 5-ГО ДНЯ 1917 ГОДА

ИЗ ДНЕВНИКА ИМПЕРАТОРА НИКОЛАЯ II:

«5-го февраля. Воскресенье

Очень холодный ясный день — 20° мор[оза]. Были у обедни. Завтракал и обедал Сандро (деж.). В 2 часа принял Думерга, лорда Мильнера, Шалойя и ген. Кастельно перед отъездом их из России. Погулял с Марией и Анастасией. В 9 час. пошли на ту сторону и послушали оркестр Гулеско. Румыны играли отлично. Разошлись в полночь».

О ЧЕМ ПИСАЛИ ГАЗЕТЫ 5-ГО ФЕВРАЛЯ 1917 ГОДА.

«ПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫЙ ВЕСТНИК»:

«ВОЙНА.

ОТ ШТАБА ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО.

З а п а д н ы й ф р о н т. Перестрелка и поиски разведчиков. В Карпатах — метель.

Р у м ы н с к и й ф р о н т. Перестрелка и столкновения передовых частей.

К а в к а з с к и й ф р о н т. Свирепствует сильная снежная метель.

Ч е р н о е м о р е. Нашими судами у берегов Анатолии уничтожено 16 парусных шхун».

ТЕЛЕГРАММЫ

Ф р а н ц у з с к и й ф р о н т.

ГАВР, 3-го (16-го) февраля. Бельгийское официальное сообщение: «По всему фронту бельгийской армии, как в течение дня, так и ночью происходила артиллерийская перестрелка. ЛОНДОН, 3-го (17-го) февраля. Официальное сообщение британской главной квартиры во Франции, от вечера 2-го февраля: «К югу от Бушавен германцы взорвали сегодня утром мину, не причинившую нам никаких повреждений. На фронте Соммы к северо-востоку от Гедекура мы совершили прошлой ночью ряд удачных нападений, во время которых нам удалось захватить несколько пленных. Минувшей ночью к северу от Лооса и к западу от Мессин наша артиллерия и наши пулеметы неожиданным огнем рассеяли германские отряды, появившиеся в промежуточной зоне. Третий отряд, приблизившийся к нашим передовым постам к северо-востоку от Ипра, был рассеян, понеся потери. В течение последних суток продолжалась большая деятельность артиллерии на некоторых пунктах нашего фронта, в особенности к северу от Соммы в районе Ипра, где мы произвели новый взрыв в германских линиях. В ночь с 31-го января на 1-е февраля и вчера наши летчики сбросили бомбы на ряд важных военных пунктов в тылу германских линий. Во время воздушных боев мы уничтожили один германский аэроплан и заставили снизиться 2 других после полученных ими повреждений. Один из британских аэропланов был сбит, а 2 других пропали без вести». ЛОНДОН, 4-го (17-го) февраля. Официальное сообщение британской главной квартиры во Франции от 3-го февраля: «К югу от Суше ночью мы проникли в германские позиции и захватили 11 пленных и возвратились без всяких потерь. К северо-востоку от Армантьера сегодня рано утром германский отряд ценою больших потерь достиг наших линий, но был сейчас же оттуда выбит. Германская артиллерия проявила большую деятельность около Саймвеля и довольно значительную к юго-западу от Арраса. На остальных частях фронта происходила обычная перестрелка. Вчера во время воздушных боев были сбиты один британский аэроплан и три германских, из которых один упал в наших линиях, 5 германских аэропланов были принуждены снизиться после полученных повреждений. Наконец, еще один германский аэроплан был сбит огнем зенитных орудий. Мы не досчитываемся 4 своих аппаратов». ПАРИЖ, 3-го (16-го февраля). Официальное сообщение от 3-го февраля, 11 часов вечера: «Мы совершили несколько удачных нападений в области Берри-о-Бака, в Аргоннах, и захватили около 30 человек пленных. К западу от Мезон-де-Шампани происходила довольно оживленная артиллерийская перестрелка, но пехотных действий не предпринималось. Огнем наших тяжелых батарей вызван взрыв в германском складе снарядов в Манре, к северу от Тагюра. В Лотарангии, близ Номени германский разведочный отряд, неожиданно встреченный нашим огнем, был рассеян и оставил на месте боя несколько трупов. В районе Лувемона и в Вогезах к югу от перевала Сэнт-Мари происходила артиллерийская перестрелка.Утром из германского дальнобойного орудия было произведено несколько выстрелов по направлению к Манси». ПАРИЖ, 4-го (17-го) февраля. Официальное сообщение от 4-го февраля, 1 часа дня: В Шампани, в секторе Мезон-де-Шампань, обе стороны поддерживали артиллерийский огонь. В районе Эпарж, произведенная германцами попытка внезапного нападения была отбита нашим огнем. В Альзасе к вечеру после усиленного артиллерийского обстрела французский отряд проник в выступ германских позиций у Аммерцвиллер. Позиция оказалась совершенно разрушенной. Отряд констатировал значительные потери, понесенные неприятелем и захватил пленных. На остальном протяжении фронта ночь прошла спокойно. Действия летчиков. Согласно полученным дополнительным сведениям, капитан Думер сбил 10-го января германский аэроплан. Это пятая победа, одержанная названным летчиком. Французский летчик сбил вчера германский змейковый аэростат в районе Нарво, к югу от Вунзьера.

ВОЕННЫЙ ОБЗОР:

«Н а г л а в н о м р у с с к о м ф р о н т е.

После весьма интенсивной артиллерийской подготовки, частью химическими снарядами, немцы, силами свыше батальона пехоты атаковали наши части, расположенные южнее озера Дрисвяты и ворвались в наши окопы, но последовавшей затем контратакой и огнем противник был выбит обратно и положение было восстановлено. Несколько южнее Дрисвятского района, около деревень Семенка и Лещеняты (южнее озера Вишневского) немцы выпустили облако удушливого газа. Вечером З0-го января германцы повели наступление на наши позиции в районе севернее местечка Киселин, на Владимир-Волынском направлении, но были отбиты заградительным огнем нашей артиллерии. В тот же день и на следующие сутки весьма серьезную активность противник проявил на Кимполунгском направлении у северо-западной границы Румынии, в 4—5 верстах к востоку от местечка Якобени.

Во всех этих фактах, отмеченных в сегодняшнем сообщении Штаба Верховного Главнокомандующего бросается в глаза довольно повышенная активность в действиях противника, который уже не ограничивается, как раньше, отдельными направлениями и участками наших позиций, а охватывает в одно и то же время фронт между Двинским и Сморгонским районами, Владимир-Волынское направление и Карпаты. Вполне возможно, что этими атаками противник ведет лишь обыкновенную разведку нашего расположения, стремясь в то же время нанести возможно более существенный нам вред при помощи выпуска ядовитых газов; но не исключена возможность и того, что атаками на важнейших направлениях германцы преследуют в то же время цель удержания наших резервов на известных направлениях с тем, чтобы таковые не перебрасывались на более ответственные и опасные для германцев места. При отмеченных Штабом Верховного Главнокомандующего положениях можно допустить, что атаки у Дрисвятскаго и Вишневского озер направлены с целью облегчения положения германских атак под Ригою, у Калнцема я на обоих берегах реки Курляндская Аа. Помимо изложенного немцы, видимо, не забывают и того обстоятельства, что почти ровно год тому назад тот же озерный район его позиций служил предметом весьма энергичных наших атак, когда мы выручали французов под Верденом. Опасаясь повторения, примерно, того же опыта нашими войсками, противник, может быть, стремится «разрядить» возможное сгущение здесь нашей угрозы. Атакуя уже неоднократно в районе Киселина, германо-австрийцы, если выполняют, примерно, ту же работу, что и в указанном выше районе, то стремятся удержать наши резервы от действий где-либо в Карпатах или Румынии. На последних двух фронтах до сего времени было сравнительно тихо и только броневики выделялись своей деятельностью на берегах Румынского Серета, но сегодняшнее сообщение отметило резкую вспышку боевых столкновений на самой границе между Буковиной и Венгрией не далеко от знаменитой д. Кирлибабы. Днем 30-го января противник большими силами атаковал нас к востоку от Якобени и занял высоту в 4 верстах от последнего пункта. Мы перед этим подходили на 2 версты к Якобени. Контратакой ночью мы отбили эту высоту, но на следующий день напор противника усилился и мы отошли на 5 верст от Якобени и уступили противнику две высоты. В общем, это обстоятельство не нарушило положения и не внесло никаких здесь серьезных изменений и двойной удар противника можно считать лишь ответным на наши недавние попытки прорваться на Якобени, с целью выхода на шоссе Мармарош -Сигет—Кирлибаба».

«НОВОЕ ВРЕМЯ»:

«С о б ы т и я д н я.

Нашими судами у берегов Анатолии уничтожено 16 парусных шхун. В Шампани происходил ожесточенный бой. Германцы, проникшие в западный выступ Мезон-де-Шампани, понесли значительные потери. Итальянское военное министерство отправляет учителей, призванных на военную службу в Албанию для преподавания в итальянских школах. Английский военный заем прошел с большим успехом. Депутат Трампчинский в прусском сейме произнес громовую речь против немецкой политики по отношению к Полякам. (С. т.). Французской палатой депутатов приняты законопроекты о выпуске нового типа облигаций и о повышении авансов французского банка государству с 9 до 12 миллиардов франков. В беседе с корреспондентом «Petit Parisien» Н. Пашич разъясняет отношения Сербии и Болгарии. Германские власти приговорили капитана шведского парохода «Tellius» к 4-летнему тюремному заключению по подозрению в шпионстве против Германии. Новым декретом в Греции предписывается передача властям всякого рода оружия и разрешаются домашние обыски. Со времени объявления Германцами блокады из Бразилии вышли 3 парохода в Европу. В Париже скончался романист Октав Мирбо. Сербское правительство протестует против непризнания Болгарией сербского Красного Креста. Прерваны переговоры между Австрией и С.-А. С. Штатами. (С. т.). В С.-А. С. Штатах происходят усиленные приготовления к войне. (С. т.)».

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ АЛЕКСАНДРА МИХАЙЛОВИЧА:

«На следующий день Великий Князь Михаил Александрович и я говорили снова с Государем, понапрасну теряя время. Когда наступила моя очередь говорить, я был так взволнован, что не мог произнести ни слова.

— Спасибо, Сандро, за письмо, которое ты мне привез из Киева. — Это было единственным ответом Государя на многочисленные страницы моих советов. Хлебные хвосты в Петрограде становились все длиннее и длиннее, хотя пшеница и рожь гнили вдоль всего великого Сибирского пути и в юго-западном крае. Гарнизон столицы, состоявший из новобранцев и запасных, конечно, был слишком ненадежной опорой в случае серьезных беспорядков. Я спросил у военного начальства, собирается ли оно вызывать с фронта надежные части? Мне ответили, что ожидается прибытие с фронта тринадцати гвардейских кавалерийских полков. Позднее я узнал, что изменники, сидевшие в Ставке, под влиянием лидеров Государственной Думы, осмелились этот приказ Государя отменить».

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ АНГЛИЙСКОГО ПОСЛА ДЖОРДЖА БЬЮКЕНЕНА:

«Заседания совпали с временным улучшением внутренней ситуации, и внешние признаки политических волнений были немногочисленны. Поэтому не стоит удивляться, что делегаты союзной конференции по возвращении в свои страны выразили излишний оптимизм относительно будущего России. Но мое видение ситуации практически не изменилось. Мне было поручено представить участникам имперской конференции, которая должна была собраться в Лондоне, доклад относительно перспектив дальнейшего участия России в войне. Посоветовавшись с лордом Милнером, с которым я имел честь работать во время его пребывания в Петрограде, 18 [5 ст.ст.] февраля я отправил в министерство иностранных дел телеграмму следующего содержания:

«Хотя на нас иногда производятся нападки в реакционной уличной прессе, однако антибританская кампания умерла, и англо-русские отношения никогда не были лучше, чем в настоящее время. Как император, так и большинство его министров и большая часть народа твердо поддерживают англо-русский союз. Можно наверняка сказать, что масса народа вполне оценивает огромные услуги, которые оказала Великобритания своим флотом, армией и казной, и именно от нее они ожидают осуществления своих надежд на окончательную победу.

Труднее высказаться с точностью по вопросу о продолжении войны Россией. Большинство народа включая правительство и армию, единодушны в решимости вести борьбу до победного конца, но на этом национальное единство кончается. Наивысший фактор — император — плачевно слаб; но единственный пункт, в котором мы можем рассчитывать на его твердость, — это война, — и это тем в большей степени, что сама императрица, которая в действительности правит Россией, держится здравых взглядов на этот вопрос. Она не является, как это часто утверждают, немкой, работающей в интересах Германии, но она — реакционерка, желающая сохранить самодержавие в неприкосновенности для своего сына; именно поэтому она побуждает императора избирать себе в министры людей, на которых она может положиться в том отношении, что они будут проводить твердую политику, причем их способности совершенно не принимаются во внимание; но в этом она действует как бессознательное орудие других, которые действительно являются германскими агентами. Эти последние, навязывая всеми возможными способами императору политику реакции и репрессии, ведут в то же время революционную пропаганду среди его подданных в надежде на то, что Россия, раздираемая внутренними несогласиями, будет вынуждена заключить мир. Император, предоставляя Протопопову проводить меры, прямо рассчитанные на провоцирование беспорядков, играет в их руку. Протопопов в качестве министра внутренних дел назначил на посты как в своем собственном, так и в других ведомствах реакционеров столь же порочных, как и неспособных. Он фактически воспретил всякие общественные собрания, особенно же собрания Земского Союза, и пытался, хотя и безуспешно, совершенно распустить этот последний; он же добивается роспуска Думы, ограничивает свободу печати и восстанавливает предварительную цензуру. Его последним шагом был арест двенадцати рабочих, представителей Военно-промышленного комитета. Взрыв уже произошел бы, если бы Дума не сознавала столь ясно серьезности положения, благодаря чему она не сделает ничего, что могло бы повредить успеху войны. Хотя рабочие сильно возмущены арестом своих представителей, однако высокая заработная плата наряду с патриотизмом покамест предотвращала забастовки.

Если приостановится подвоз продовольственных продуктов, то забастовки вспыхнут неизбежно, и меня беспокоит скорее экономическое положение, чем политическое. Если бы дело шло только о последнем, то окончательное улаженье его могло бы быть отложено до окончания войны; однако первое является постоянной угрозой. Оно может ежеминутно раздуть тлеющую искру политического недовольства в пламя, а это нанесет серьезный ущерб делу войны. Запасы топлива на железных дорогах настолько сократились, что на одной линии, как говорят, их хватит всего на несколько дней, и многие опасаются, что если даже эти запасы временно будут пополнены, то прекращение подвоза снова почувствуется, если вдруг совершенно прекратится правильная торговля, которая в настоящее время упала до минимума. Многие заводы, вырабатывающие военное снабжение, уже временно закрыты ввиду недостатка топлива и сырья, и опасность прекращения снабжения как армии, так и городов не может быть совершенно исключена.

Я мог бы резюмировать положение следующим образом. Хотя император и большинство его подданных желают продолжения войны до конца, однако Россия, по моему мнению, не будет в состоянии встретить четвертую зимнюю кампанию, если настоящее положение будет продолжаться без конца; с другой стороны, Россия настолько богата естественными ресурсами, что не было бы никаких оснований для беспокойства, если бы император вверил ведение войны действительно способным министрам. При настоящем же положении будущее представляется книгой за семью печатями. Политическое и экономическое положение может нам сулить неприятные сюрпризы, тогда как финансовое положение может быть испорчено повторными выпусками бумажных денег. Однако Россия есть страна, обладающая счастливой способностью к опьянению, и моя единственная надежда состоит в том, что она окажется в состоянии выдержать до конца, если мы будет продолжать давать ей необходимую поддержку».

ИЗ ДНЕВНИКА ФРАНЦУЗСКОГО ПОСЛА М. ПАЛЕОЛОГА:

«Воскресенье, 18 [5] февраля 1917 года

Генерал Бертло, глава французской военной миссии в Румынии, только что прибыл в Петроград для совещания с генералом Кастельно и генералом Гурко.

Вот уже четыре месяца, как генерал Бертло фактически руководит операциями и реорганизацией румынской армии. При самых неблагоприятных, самых отчаянных условиях он всем внушал уважение своей рассудительной и методической активностью, своим холодным умом, своей неизменной и заразительной уверенностью, своей упорной и спокойной энергией. Когда Румыния оправится от своего настоящего испытания, он окажется одним из лучших работников по ее восстановлению... ».

ИЗ КНИГИ ПОЭТА АЛЕКСАНДРА БЛОКА:

«В начале февраля петербургский военный округ был выделен из северного фронта в особую единицу, с подчинением его генерал-лейтенанту Хабалову, которому были даны очень широкие права. Вот что рассказывает об этом член Военного Совета, генерал Фролов: "В одном из заседаний Военного Совета в конце января или начале февраля в Совет был внесен доклад по Главному Управлению Генерального Штаба по отделу об устройстве и службе войск о выделении из района армий северного фронта Петроградского военного округа и о подчинении командующего войсками военному министру. По чьему желанию это было сделано, я не знаю, но внесено было неожиданно по приказанию генерала Беляева и в экстренном порядке. Мотивировалось это особыми условиями, в которых находится Петроград с его окрестностями. При обсуждении в Военном Совете этого проекта, последний подвергся существенному изменению, в смысле изъятия его из подчинения военному министру... Генерал Беляев согласился на сделанные изменения. Меня очень поразило это желание в проекте подчинять командующего войсками военному министру, несмотря на широкие полномочия, которые проект представлял командующему войсками по сравнению с командующими войсками внутренних округов, каковые по закону по отношению к военному министру не ставятся в подчинение. Я лично объяснил себе предоставление таких больших полномочий командующему войсками целью более успешной борьбы с рабочими волнениями".

Протопопов описывает, как он был по этому поводу у императрицы, бранил Рузского и хвалил Хабалова, настаивая на выделении петербургского округа. Хабалов являлся царю и императрице, после чего протопоповский план и был приведен в исполнение.

В докладе охранного отделения от 5 февраля говорится:

«С каждым днем продовольственный вопрос становится острее, заставляет обывателя ругать всех лиц, так или иначе имеющих касательство к продовольствию, самыми нецензурными выражениями. Следствием нового повышения цен и исчезновения с рынка предметов первой необходимости явился "новый взрыв недовольства", охвативший "даже консервативные слои чиновничества"... Тщетно публицисты в газетах призывают к терпению... Никогда еще не было столько ругани, драк и скандалов, как в настоящее время, когда каждый считает себя обиженным и старается выместить свою обиду на соседе". "Обывателя стригут по несколько раз в день и он по своей беспечности лишь вопит к администрации; "спасите, не дайте снять совершенно шкуру!» Вывод доклада: "если население еще не устраивает голодные бунты", то это еще не означает, что оно их не устроит в самом ближайшем будущем: озлобление растет, и конца его росту не видать... А что подобного рода стихийные выступления голодных масс явятся первым и последним этапом по пути к началу бессмысленных и беспощадных эксцессов самой ужасной из всех - анархической революции - сомневаться не приходится» (А. Блок. Последние дни императорской власти).

Глава 40

ФЕВРАЛЯ, 5-ГО ДНЯ 1917 ГОДА (Продолжение)

ДОКЛАД НАЧАЛЬНИКА ПЕТРОГРАДСКОГО ОХРАННОГО ОТДЕЛЕНИЯ К.И. ГЛОБАЧЕВА ДИРЕКТОРУ ДЕПАРТАМЕНТА ПОЛИЦИИ:

«5 февраля 1917 [г.] При сем имею честь представить Вашему Превосходительству нижеследующий, вновь добытый от секретной агентуры вверенного мне Отделения, осведомительный материал по вопросу о положении продовольственного дела в столице. Приложение: записка на 10-ти полулистах.

Генерал-майор Глобачев

Ежедневно газеты всех направлений без исключения, пишут чуть ли не половину статей очередного номера про дороговизну, недостаток продуктов и т. п.; некоторые даже завели особые рубрики под названием: «продовольственная разруха», и рубрика эта читается большинством публики раньше остальных, даже раньше телеграмм с войны. С каждым днем продовольственный вопрос становится острее, заставляя обывателей ругать всех лиц, так или иначе имеющих касательство к продовольствию, самыми нецензурными выражениями.

Наступление нового года ознаменовалось новой волной недовольства, вызванной как новым повышением цен, так и исчезновением с рынка различного рода товаров первой необходимости. Продовольственный кризис, еще недавно ощущавшийся в Петрограде лишь низами населения, проклинавшими бесконечное стояние в «хвостах», ныне задел все слои столичного общества без исключения: на многие продукты совершенно исчезли «хвосты», так как продуктов этих не стало в продаже совершенно, на другие же торговцы нагнали такие цены, что они стали большинству не по карману (например, стерилизованное молоко, продаваемое по 60-65 коп. за бутылку без посуды).

Следствием этого явился новый взрыв недовольства публики и нареканий на Правительство, не принимающее никаких мер к прекращению продовольственной разрухи. Этот взрыв охватил даже консервативные слои чиновничества, оказавшегося вдруг в одном положении с наименее обеспеченными элементами пролетарских масс столицы. Результат недовольства - один: публика громко осуждает правительственные распоряжения, язвительно критикует действия администрации и не скрывает больше своей «усталости от войны».

Тщетно публицисты в газетах призывают к терпению, к сравнению неудобств жизни тыла с теми ужасами, которые переживают защитники родины в окопах, большинство населения с озлоблением читает подобные статьи и делает вывод: «журналисту то хорошо, они тысячи сейчас зарабатывают, да почти все холостые, а тут попробуй-ка обернуться на 3 рубля в день; нет, нечего и воевать соваться, коли не умеешь…» и т. д.

Подобные речи стали обычной приправой в жизни обывателей: «сведения, протекающие в печать об организации тыла в Германии и Англии, лишь подливают “масла в огонь”; публика сплошь и рядом занимается сравнением мер немцев с нашими, делая отсюда вывод, резко осуждающий нашу администрацию. Благоденствие в продовольственном отношении Финляндии заставляет публику винить во всем происходящем наших “продажных администраторов”, якобы подкупленных на германские деньги “вызвать в России голод и тем принудить нас к миру”».

По Петрограду циркулируют десятками рассказы об уничтоженных администрацией или по вине администрации товарах, о миллионных злоупотреблениях в министерствах и органах, ведающих доставкой и распределением товаров и пр. Если в «низах» населения особенно популярен слух о «десяти миллионах рублей», данных Вильгельмом Совету министров за назначение министром «немца Риттиха» [b] , то в интеллигентных кругах считают вполне достоверным слух о запрещении министром внутренних дел подвозить товары к Петрограду: «если будет много продуктов, то население не согласится на мир с Германией».

Подобные легенды (а их тысячи) циркулируют ежедневно по Петрограду и поддерживают то тревожное настроение, которое овладело столицей еще с осени; озлобление это ныне достигло своего апогея: никогда еще не было столько ругани, драк и скандалов, как в настоящее время, когда каждый считает себя обиженным и старается выместить свою обиду на соседе.

Недостаток продуктов на Петроградском рынке продолжает ощущаться все с большей остротой: отмена ограничений вывоза и такс, действительно, поспособствовала подвозу в столицу многих товаров, но исключительно таких, которые давали при продаже огромную прибыль торговцу, вследствие этого в Петрограде появились из съестных припасов - поросята, гуси, зайцы и пр. продукты, доступные по цене очень немногим; но нисколько не увеличился, а скорее уменьшился выпуск на рынок мяса, колбасы, ветчины, яиц, молочных продуктов и т. п.

Особенную опасность для столичного населения представляет то обстоятельство, что подвоз сырья для петроградских (все еще довольно многочисленных) фабрик почти совершенно прекратился: ежедневно закрывают фабрики, и рабочие (часто опытные и единственные в своем деле специалисты) выбрасываются, таким образом, на улицу.

Бесконечной трагедией веет от рассказов владельцев различного рода мастерских и небольших фабрик, рассказывающих в ремесленной управе, Военно-промышленном комитете и т. п. учреждениях о своем тяжелом положении: почти все их капиталы вложены в дело, на которое теперь не найти покупателя; вести дело без сырья невозможно, а сырья не подвозят почти год; запасы же, бывшие в столице, давно иссякли; в результате полное банкротство, лишение всего имущества и разорение на старости лет.

По мнению большинства подобных владельцев, в Петрограде с начала войны закрылось до 20 000 ремесленных предприятий из-за недостатка сырья; тут и колбасные мастерские, и сыроварни, и булочные, и водопроводные, и конфетные фабрики, и электромонтерные и пр. В ближайшем будущем, по данным Биржи труда, в Петрограде надвинется небывалый кризис мелкой промышленности, ; которой принуждены будут прекратить свое существование; десятки тысяч специалистов рабочих будут выброшены в ряды чернорабочих, так как по их специальности им не найти работы. И это в то время, когда каждый день требует расширения промышленности, а не сокращения ее.

Ремесленники уверяют, приводя в доказательство ряд фактов, что год тому назад «можно было предотвратить наступивший ныне голод», организовав правильную доставку сырья: у многих видных фабрикантов имеются списки тех продуктов, которые шли в столицу целыми поездами и которые нужны лишь для кучек мародеров, так как вслед за тем эти же продукты уходили из столицы, сделав путешествие, приносившее до 1000% прибыли изобретательным коммерсантам; продукты же, необходимые для поддержки петроградской промышленности, не пропускались «за неимением свободных нарядов поездов».

Результаты получились такие, что многие продукты больше не выделываются в столице, а имеющихся запасов уже и сейчас не хватает; вследствие этого надо ждать, что шведы и англичане, помимо крупной промышленности, возьмут в свои руки и мелкую: уже сейчас легче достать шведские белье, карандаши, чернила, бумагу, перчатки, английские кожаные изделия, металлические вещи и пр. и пр., чем найти русское; и это во время войны, когда не существует правильного импорта; что же будет после окончания войны?

Один из коммерсантов, читая доклад о положении русской промышленности и торговли за время войны, указал, что в 40 из 50 разобранных им отраслей промышленности совершенно не участвует русский капитал и русские люди терпятся только на второстепенных ролях; в десяти же других русский капитал выражен почти исключительно еврейскими фамилиями. Получается странная картина, глубоко возмущающая русских людей, но совершенно не интересующая, по-видимому, соответствующие инстанции администрации, в Петрограде нельзя купить никакого сырья в магазинах и складах солидных фирм, ведущих торговлю свыше 100 лет и ныне ликвидирующих из-за отсутствия торговли дело; но достаточно взять задние страницы газет или пойти по одному из известных заинтересованному петроградскому обывателю адресов, чтобы узнать, что вы все нужное можете получить у такого-то представителя «русско-американской», «русско-шведской» или «английской компании», или же просто у японца-комиссионера, проникающего всюду, куда русскому закрыт вход.

Подобное положение в минуты, когда «патриотизм так дорог и нужен во всех слоях общества», наносит этому патриотизму самые чувствительные раны, и приходится большинству населения повторять вслед за немецкими агентами: «попался русский медведь на выучку англичанину».

Экономическое разорение, вызванное недостатком и дороговизной рук, усиливается с каждым днем: тщетно Петроградские ремесленники и фабриканты обращаются в соответствующие высшие инстанции и в разные комитеты с просьбами о разрешении подвоза сырья, помощи им реальной пока не оказано и предприятия их продолжают закрываться или переходить в руки шведских, английских, японских и др. иностранных подданных, умеющих покупать сырье за границей и «таинственными путями» доставлять его в Петроград.

Один из владельцев большого бельевого магазина в центре города рассказывает по этому поводу поучительную историю: «В июле 1916 года Сыскная полиция ходила по магазинам и разыскивала доставленные контрабандой заграничные чулки, кружева, прошивки и пр.; у многих торговцев их нашли, но большинство откровенно показывало, что у них этих товаров нет вообще, так как русских не производят из-за отсутствия сырья в достаточном для рынка количестве, а заграничные не провозятся из-за войны. Каково же было удивление всех этих торговцев, когда чуть ли не на следующий день к ним приходит комиссионер-швед, предлагавший все подобные товары, полученные из-за границы, в неограниченном количестве и, конечно, без пломб. В результате оказалось, что шведские (с плохо стертыми следами германских «........») товары наводнили магазины столицы». Это бы казалось неправдой, если бы только у говорившего не лежали горы приобретенного им таким образом товара, который после этого уже никем не разыскивался.

Но если недостаток сырья грозит тяжелыми последствиями в недалеком будущем, то недостаток пищевых продуктов представляет опасность для столицы в настоящем. Чем питается Петроград? Один лавочник-мелочник с изумлением спрашивал покупательниц: «и во что вы жрете? раньше хлеб пекли на 3 дня и всегда оставалось, теперь пеку два раза в день и никогда не хватает до вечера... А, ведь, мужики взяты на войну... Кто же это столько стал жрать?» В этих словах лавочника скрыта глубокая правда: бедные слои населения стали в неимоверном количестве потреблять хлеб, который заменил собою исчезнувшие с рынка продукты; семья, до войны бравшая на день 4 фунта хлеба, теперь потребляет 8-9 фунтов, хлеб заменил собою не только булки, но и молоко, колбасу, яйца и пр.

С исчезновением с рынка ряда продуктов (а они исчезают ежедневно и систематически) усиливается роль и значение хлеба в домашнем хозяйстве. После Рождества Петроградский рынок еще более опустел: в продаже нет достаточного количества молока, масла, мясных продуктов, суррогатов, сахара, а, главное, нет муки. Отсутствие муки (даже не крупчатки) ставит население в ужасные условия жизни: «из-под полы» еще можно кое-где достать фунт муки (пшеничной) за 23-25 коп., но эта цена для большинства населения недоступна. А между тем мука необходима: дети, лишенные молока, сладкого чая, свежих яиц, масла, имели одно питание - кусок домашнего ситного или булки; теперь большинство детей этого лишено и вынуждено питаться плохо выпеченным хлебом.

Все родители, учительницы, учителя и все имеющие отношение к детскому воспитанию сейчас указывают на невозможность подобного положения: необходимо, что семьи, имеющие детей, получали муку хорошего сорта (по карточкам) и чтобы она не шла к Филипповым, а от последних к разного рода мародерам, охотно платящим за «хорошую» булочку 1р.-1р. 50 к. Необходимость пожалеть детский организм, и без того изнуренный недостаточным питанием, заставляет все слои общества с волнением следить за теми операциями, которые производятся с распределением муки: в булочных Филиппова и Кривоносова можно «по знакомству» купить чудный белый домашний хлеб из лучшей муки за 40 коп., но в продаже его нет; в тех же булочных можно купить муки, по 25 коп., 2-3 фунта, а по 35 коп. - хоть мешок (есть пирожники покупают так).

Эта ненормальность служит предметом обсуждения почти в каждой семье: всюду в муке ощущается страшная нужда, и отсутствие ее - при отсутствии в продаже мяса и молочных продуктов, при безумной дороговизне рыбы и грибов - является наиболее тяжким лишением в последнее время. Публика уверена в злоупотреблениях, так как для обывателя непонятны следующие факты: 1) муки привозится в Петроград очень много и, судя по газетам и официальным заявлениям, мучной голод столице не угрожает, 2) в газетах часто появляются заметки, никем не опровергаемые, о порче десятков тысяч пудов муки в столичных складах, 3) булочным Филиппова и др. выдается муки столько, что они могут продавать излишек на сторону и другим торговцам, 4) в ресторанах всегда продают белые хорошо пропеченные булки и пр. и пр.; как же со всем этим согласовать то, что муки все же иначе, как «по знакомству», не достать». Правда, у кого есть знакомый, близко стоящий к «мучному вопросу», те говорят нечто другое про «мучной кризис», но такие люди обычно не очень разговорчивы, так как всегда обеспечены мукой. Все это заставляет волноваться столичное население и желать вмешательства в мучной вопрос высшей администрации, хотя бы в виде введения карточек.

Помимо муки, население по-прежнему волнуют и другие кризисы: с мясом продолжают твориться изумительные чудеса - за 1 р. 20 к. за фунт мяса можно найти без очереди: по таксе же ничего, кроме костей, не получить, да вдобавок еще приходится выслушивать издевательство приказчиков («от костей навар больше»); с каждым днем все большему количеству населения приходится поневоле отказываться от потребления мяса и переходить на более дешевые и легче добываемые продукты. К сожалению, число последних тает с каждым днем: достать в столице молока дешевле 35 коп. за бутылку нельзя, да и за 35 коп. оно будет очень неважным. Ветчина и колбаса стали недоступны по цене, сыр и масло тоже; мучных суррогатов не достать (макароны, вермишель, лапша достаются с большим трудом). Таким образом, обыватель сидит на хлебе с чаем, имея на обед щи без мяса из одной капусты, а на второе - селедку (что все же стоить не дешевле 40-50 коп.).

По мнению городских деятелей, ждать появления продуктов на столичном рынке - нечего; скорее возможно обратное явление - исчезновение того, что сейчас достается с таким трудом. В любой лавке хозяин жалуется на то, что нечем торговать; что товары привозятся с опозданием на несколько месяцев и в половинном размере по сравнению с требованием; что часто товары приходят в негодном виде или даже наполовину расхищенными по дороге. Отсутствие продуктов бросается в глаза всем и каждому: достаточно указать, что булочная, продававшая до войны 10.000 булок в день, теперь продает их не более 800, вследствие чего может торговать 2-3 часа в день.

То же самое наблюдается и в других лавках, торгующих предметами первой необходимости. Вновь обострился «сапожный голод»: сапог почти не имеется в продаже, особенно женских, на которые устанавливается очередь; нет в продаже галош, сукна, шерстяных изделий и пр.; холст, полотно дешевых сортов и др. материи также исчезли с рынка; бумага и книги, лампы и грелки аптекарские товары и мыло, и пр. и пр. достаются с трудом, после долгих поисков. Конечно, отсутствие товаров и закрытие ряда магазинов на каждой улице не может проходить бесследно для настроения населения: публика с тревогой смотрит на происходящее, по своему оценивая значение, например, того, что до войны за булками можно было ходить через дом, в 1916 году надо было ходить за две улицы, а ныне надо пойти на полдня в очередь к Филиппову; стоя в очереди, публика делает предположение, что через полгода за булками придется ходить «с Обводного на Невский».

Урезывая себя во всем необходимом, не имея возможности разумно тратить свои деньги, петроградский обыватель озлобленно бросает деньги на ненужные вещи, говоря: «все равно, ничего путного от этих денег не жди: мяса на них не купишь, так истратить их хоть на кинематограф, отвести там свою душеньку». Полуголодный обыватель с восторгом приветствует всякое проявление оппозиции, будет ли она направлена на городское самоуправление или кондукторшу трамвая, на министров или мародеров, на Правительство или на немцев, все равно. Отсутствие продуктов, не давая обывателю тратить деньги по его усмотрению, является главным фактором того озлобленного, на все брюзжащего настроения, которое овладевало всеми слоями столичного общества.

Но недостаток продуктов начинает уже серьезно тревожить обывателя: нельзя же каждый день вместо молока читать оппозиционную газету, а вместо мяса ходить в театр миниатюр. В результате обыватель волнуется и грозит пока неизвестно кому «рассчитаться по окончании войны». Хуже и озлобленное настроение многосемейных, где дети голодают в буквальном смысле слова и где не раздаются другие голоса, кроме: «мира, скорее мира; мира во чтобы то ни стало». И эти матери семей, изнуренные бесконечным стоянием в хвостах у лавок, исстрадавшиеся при виде своих полуголодных и больных детей, пожалуй сейчас гораздо ближе к революции, чем г.г. Милюковы, Родичевы и К°; и, конечно, они гораздо опаснее, так как представляют собою тот склад горючего материала, для которого достаточно одно искры, чтобы вспыхнул пожар. С каждым днем все большее количество голосов требует в столице: «или обеспечьте нас продуктами, или кончайте войну». И эти массы - самый благодарный материал для всяческой, открытой или подпольной, пропаганды: им терять нечего от невыгодного мира.

Наступление Нового года, как известно, сопровождалось новой вспышкой дороговизны: осложнение внутреннего политического положения вызвало сильное колебание рубля, в результате чего оказалось, что многие товары вновь поднялись в стоимости на 50-100 и даже больше процентов. Политика недоверия к Правительству, пропагандируемая председателями прогрессивного блока в провинции, а конституционно-демократической (кадетской) партией и за границей, дает свои плоды: отдельные группы капиталистов, особенно еврейских, под влиянием слухов о реквизициях и репрессиях, вынули свои капиталы из торговых предприятий, следствием чего явилась новая заминка в торговле, все последствия которой не могут быть вполне учтены в данный момент: напр., целый ряд обществ, производивших доставку и перепродажу муки из провинции в столицу, вдруг стал ликвидировать свои дела и отказывается от новых контрактов, «ввиду неясности политического положения» и из боязни «потерпеть убытки в связи с колебаниями правительственного курса».

Конечно, сокращение торговых и банковых операций вызвало новую волну дороговизны, которая, поднявшись на юге, ныне докатилась до Петрограда, вызывая на своем пути полное расстройство продовольственной организации. Результатом этого было то, что в настоящее время вновь поднялись цены почти на все продукты, особенно же на те, производство и продажа которых зависит от компаний капиталистов: конфетные, молочные, мясные, рыбные, жировые, осветительные и др. продукты вновь повысились у оптовиков, что не может не отразиться и на розничных ценах. Сейчас биржевики упорно твердят о необходимости повысить цены на керосин, растительное масло, муку, мясо, рыбу, сахар и пр., причем на некоторые продукты (сахар, хлеб, мясо) цена и без того уже повысилась.

Но не только внутренняя политическая «неурядица» отразилась на внутреннем рынке: предложение Германией мира и отклонение союзниками этого предложения, а в последние дни объявление Германией подводной войны, - привели к тому, что банковские круги стали спекулировать с игрой «на мир и войну», что вызвало приливы и отливы капиталов в банках, вследствие чего вновь нарушилось экономическое равновесие страны. Газеты полны сведениями о колебании цен на металлы в связи с последними дипломатическими новостями: колебание цен заставило продавцов не торопиться с заключением сделок и задерживать товары у себя, в ожидании более выгодного «момента».

Однако международное положение остается неопределенным: вместо фактов царят слухи, которыми руководствуются спекулянты, еще более возвышая цены на продукты; известие о начале подводной войны, отразившееся на иностранных биржах, вызвало среди петроградских коммерсантов сильное волнение и мечты «с момента, когда можно нажить деньгу, попридержав товар» (так оценили момент столичные оптовики - торговцы аптекарскими товарами, сразу объявившие о предстоящем подъеме оптовых цен на инструменты, привозившиеся из Англии). Оптовики, стесняемые банками в своих операциях, выражают уверенность, что к февралю цены на многие продукты поднимутся на 75-100 %, ввиду того, что сведения, поступающие из провинции о состоянии внутреннего рынка, очень неутешительны: повсюду царит анархия, цены бешено «прут кверху», продуктов не хватает, деньги «продолжают дешеветь»: «если Петроград хочет иметь товары, то он должен платить за них дороже провинции», - вот принцип, хорошо усвоенный всеми экспортерами товаров из провинции.

Еще большую опасность предстоящей дороговизны представляют отношения города и деревни, результатами которых является то, что города рискуют оказаться без хлеба. «Хлебные цены», о которых много и горячо спорили как газеты, так и различные учреждения, не обеспечили городам подвоза хлеба, который разыскивается с большим трудом и уступается крестьянами неохотно. Дороговизна городских товаров заставила крестьян припрятывать деньги, а также и не продавать хлеба, пока на него не будет «настоящей цены»; эти мечты о «настоящей цене», охватившие всю крестьянскую Россию, сделали то, что фактически ни один город не обеспечен в должной степени хлебом.

К этому прибавилось еще и то, что землевладельцы, не желая отдавать всю «военную прибыль» в руки капиталистов и фабрикантов, стали организоваться в одну партию с целью более дружного проведения высоких цен на хлеб. Одно это известие вызвало среди петроградского населения слухи о повышении цены на хлеб и содействовало огромному недовольству низших кругов, разжигаемому к тому же оппозиционной и левой прессой. Повышение цены на 1 к. с фунта и одновременное ухудшение продаваемого хлеба породило в Петрограде грязные слухи о предстоящем голоде и о введении «голодного хлеба» (по примеру Германии). Уже наблюдался ряд столкновений в мелочных лавках из-за того, что хлеб по 7 коп. продается плохо выпеченный и из негодной муки, с горьким привкусом; тут же продаются хлебы «формами» в 4 фунта по 10 коп. за фунт - очень хорошей выпечки и из свежей муки, что не может не вызывать недовольства недостаточных и малоимущих покупателей.

Итак, дороговизна, судя по всем признакам, должна в ближайшие дни усилиться: на некоторых продуктах повышение цен уже отразилось; мелочные торговцы жалуются, что оптовики повысили цену на все: там, где такса не позволяет увеличить оптовую цену, прибегают к накладным расходам - заставляют платить за упаковку и доставку товара, без чего не отпускают продукты. Некоторые товары мелочники предпочитают не иметь в продаже, дабы избежать споров с покупателями; напр., свечи и мыло, достигшие невероятной цены, почти нигде не продаются, хотя их на складах можно получить немало, но по очень высокой цене. Торговцы не перестают жаловаться на мародерство оптовиков, обыватель - на торговцев; однако, жалобы мало помогают делу и никого не успокаивают.

Картина дороговизны в настоящее время прямо-таки ужасна: молоко достигло 40 коп. (не стерилизованное), мясо 80-85 коп., грибы 6-7 и 8 р. за фунт, леденцы 2 р. (вместо 25 к. в 1914 г.) и т. д., причем в сравнении с декабрем 1916 года изменение цен рисуется в таком виде:

Цены повысились на:

картофель - на 25 %

морковь, брюква, репа - 35 %

капуста - 25 %

мясо - 20 %

колбаса - 50 %

ветчина - 60 %

масло (русское) - 15 %

сыр - 25 %

яйца - 20 %

молоко - 40 %

хлеб - 15 %

шоколад - 100 %

леденцы - 75 %

печенье и сладкая булка - 100 %

яблоки - 70 %

груши, апельсины - 150 %

материи - 50-60 %

обувь - 30 %

белье - 25 %

и т. д.

Конечно, рядовому обывателю этот новый прилив дороговизны совершенно не по карману: многие продукты совершенно исчезли из обихода даже не низшего класса населения; и обыватель с тоской спрашивает: «что же будет дальше? не настанет ли день, когда обывателю придется действительно голодать?» Все признаки предвещают, что подобный день может наступить в весьма недалеком будущем. И обыватель с отборной руганью набрасывается на всех действительных и мнимых виновников дороговизны.

Вновь распространились слухи о различных злоупотреблениях по распределению и доставке в столицу продуктов. Наиболее подробно рассказывают историю, не лишенную правдоподобности: вафельные и пирожные продолжают печь пирожки и вафли, подавать чай и кофе с сахаром, а между тем карточек эти учреждения из Градоначальства не получают; как же они обходятся, если в средней вафельной в день выходит не менее 15 фунтов сахару. Оказывается, что хозяева пирожных и вафельных занимаются скупкой карточек на сахар, причем за карточку платят от 1 до 2 рублей; оказывается, что есть скупщики карточек, добывающие каким-то образом по несколько сот карточек на «мертвые души», по общему и до сего времени никем неопровергнутому убеждению в сахаре и др. предметах первой необходимости совершенно не нуждающиеся. К счастью, сахара хватает, и пока эта история может служить больше в виде иллюстрации к современному недостатку продуктов, чем поводом к острому возбуждению недовольства.

Большое недовольство вызывает распределение муки, про которое рассказывают прямо чудеса, ничем не объяснимые: уверяют, будто бы для получения муки булочники должны платить по 2 и 3 р. с мешка «за хлопоты»; иначе будто бы мука «исчезает» и попадает в булочные Филиппова, Кривоносова и др. крупных булочников, откуда продается лишь «по знакомству». Ввиду того, что названные булочные действительно продают муку «из-под полы», публика охотно верит рассказу, в истинности которого клянутся многие булочники, якобы из-за этого оставшиеся на Рождество без муки. Ввиду того что недостаток хорошей муки сильно чувствуется всеми, подобные слухи очень нервируют население, видящее косвенное их подтверждение в продаже чудных булок во всевозможных ресторанах, тогда как булочные закрыты «за недостатком муки».

Не меньшее возмущение вызывает продажа мяса: городские мясные превратились в притоны мародеров, где за полтинник «на чай» приказчику, можно всегда купить сколько угодно хорошего мяса без очереди (в пятницу) и где по очереди поступают в продажу лишь кости и неудобные для варки части. Со всех сторон раздаются жалобы на то, что лучшие куски припрятываются приказчиками, что по знакомству с заведующими отпускаются в рестораны целые туши, что публику не только обвешивают, но избивают и пр.

Значительная доля правды в этих рассказах заставляет думать, что слухи верны: никогда мясная «вакханалия» не достигала таких размеров, как в настоящее время; жалобы несутся со всех сторон, причем «продовольственная комиссия», признавая их основательность, уверяет, что она «ничего не в силах сделать». Публика же вполне стоит на точке зрения женщины, простоявшей в очереди у городской мясной 5 часов для того, чтобы узнать, что мяса нет: женщина вцепилась в лицо приказчика и исцарапала его до крови, пока не вмешался городовой и не закипела общая свалка, кончившаяся тем, что мясо в лавке нашлось и было роздано женщинам.

Эксцессы на почве скрывания товаров частными мародерами имеют все же оправдание в том, что трудно проверить наличность товаров в лавке; но эксцессы в городских лавках падают всецело на голову руководителей лавок и городского общественного самоуправления: нельзя же допустить, чтобы город действовал подобно мародерам.

Не меньше слухов в столице о злоупотреблениях с перевозкой продуктов: в то время, как по газетным сведениям, исходящим из официального источника, злоупотреблений по перевозке очень немного, петроградские слухи рисуют совершенно иную картину. Прежде всего, по уверениям купечества, нелегальные способы доставки продуктов продолжают существовать, но пользование ими благодаря деятельности комиссии Савича по раскрытию железнодорожных злоупотреблений стало гораздо дороже: по-прежнему кондуктора привозят в столицу масло, спирт, рыбу, мясо, колбасу и пр. из Сибири, но цена за доставку очень возвысилась благодаря риску операций подобного рода: в то время как до раскрытия злоупотреблений кондуктор брал «за рейс» 200-300 руб., теперь он не хочет и слышать менее 500, уверяя, что ему нужно делиться с «ревизорами»: сливочное масло, получаемое из Сибири, стоило в ноябре «пакет» в 2 пуда 96 руб., теперь то же масло при той же цене на месте обходится в 212 руб.

О железнодорожных злоупотреблениях ходят по городу целые легенды; особенно популярна история о том, как накрыли в поезде 200 ведер спирта из Маньчжурии: ревизор якобы конфисковал весь этот спирт, но, получив 1000 руб., вдруг увидел свою «ошибку» - конфискованный спирт превратился в «молоко», которое и посейчас продается в одном из ресторанов около Николаевского вокзала по «хорошей» цене 25 руб. за бутылку. Ввиду того, что в комиссии Савича находились лица с достаточно подозрительным прошлым (кажется, ныне уволенные), в Петрограде сложилась легенда о «честном прокуроре, окруженном 12-ю подлцами»; легенда эта вышла из путейских кругов и рассказывает про невероятные вещи, творившиеся при производстве ревизий: уверяют будто бы доносы на злоупотребления писались самими мародерами, что-нибудь не поделившими; что комиссию обманывали на каждом шагу (под видом «военных грузов» провозились фрукты, под видом «сушенных овощей» для интендантства провезен, якобы, спирт и пр.). Как бы то ни было, публика верит в возможность железнодорожных злоупотреблений: провозимая ежедневно контрабанда (коньяк с Кавказа, масло из Сибири, фрукты из Крыма, спирт из Маньчжурии и пр.) является показателем того, что в вере публики есть известная доля правды.

Газеты поддерживают недовольство публики сообщением сведений о злоупотреблениях при закупках на местах: конечно, публика уверена, что в газеты проникает сквозь военную цензуру лишь сотая часть тех злоупотреблений, которые происходят в действительности; получается в убеждении публики картина, что закупка, перевозка и распределение продуктов одно сплошное злоупотребление; что в организации продовольственного дела царит хаос, из которого может быть один лишь выход - передача всего дела в другие руки. Петроградские обыватели, испытывая особенно сильную нужду во многих продуктах, охотно верят всему, что говорится о «продовольственной разрухе» и, конечно, полны негодования против администрации, якобы виновной за все происходящие непорядки.

Обострение политических выступлений придает продовольственному вопросу особенно важное значение и ставит его в центр многих программ политических партий: недовольный, изголодавшийся обыватель, конечно, настроен оппозиционно к Правительству и левые партии заранее уверены, что им удастся сделать обывателя орудием своих политических выступлений. Всеобщее недовольство мерами Правительства служит залогом того, что пропаганда революционных партий найдет готовую почву. Поэтому вполне понятно, что левые партии уделяют продовольственному вопросу одно из главных мест своей программы.

Для прогрессивного блока продовольственный вопрос является своего рода последним козырем в борьбе с Правительством: в случае роспуска Государственной Думы большая часть блока окажется вне всякой связи с местным населением и не сможет реально осуществлять свои программные пункты. Наоборот, если бы блоку (как его члены надеялись осенью) удалось получить в свои руки все продовольственное дело, то блок мог бы играть крупную роль и оказывать сильнейшее влияние на население. Передача продовольственного дела в руки общественных организаций повлекла бы за собою те же последствия, какие наблюдаются в деятельности земского и городского союзов: получив казенные деньги, эти организации приписывают весь успех своих действий исключительно себе и стараются уверить, что главное не деньги, а «организация».

Потеряв связи с избирателями, сильно полевевшими за время войны, и практически не имея никакого влияния на массы населения, члены прогрессивного блока боятся не на шутку, что большинству из них не придется быть избранными в новую Думу и потому они без устали кричат о необходимости «реорганизации продовольственного дела» и о передаче его в руки «народных представителей», которые одни, якобы, способны «спасти Россию от голода». С этой целью левые группы Думы, левые газеты и земский союз ведут упорную борьбу против министра земледелия, критикуя все его меры, обвиняя его чуть ли не в пангерманизме и сея на все стороны смуту. Земские уполномоченные на местах стараются всеми силами показать, что политика министра земледелия ни к чему хорошему не приводит, что она вызывает лишь недовольство населения и сопровождается ростом цен на продукты.

Благодаря такому их отношению к правительственным мероприятиям в области продовольственного вопроса, - действительно, оказалось, что купечество и крестьяне нисколько не доверяют Правительству и склоняются в пользу той политики, которая грозит оставить Россию хотя и голодной, но зато при «либеральных тезисах» и при участливом хозяйничаньи пресловутой «общественности». Со всех сторон России поступают сведения, показывающие то глубокое недоверие населения к Правительству и его мерам, которое сеется «Земгором» и подобными ему оппозиционно-настроенными организациями: уполномоченные «Земгора» конкурируют при закупках с уполномоченными других ведомств и тем повышают цену; они распространяют среди населения слухи о Правительстве, возбуждающие темную массу; они ведут агитацию в духе кадет, распространяя запретные речи и пр.

Все это приводит к тому, что продовольственная разруха смешивается в одно целое с политической смутой и грозит России крахом, какого еще не знала русская история: в то время как кучка политиканов в Таврическом дворце не дает возможности работать Государственной Думе, в стране продолжает расти разруха, угрожая всему государственному организму катастрофой. Недовольство правительственными мероприятиями, распространяясь среди широких масс населения, влечет за собою ту приостановку хозяйственной жизни страны, которая особенно проявилась в первые дни нового года: товарообмен приостанавливается, продукты один за другим исчезают с рынка, меры администрации ни к чему не приводят...

Это положение хорошо учли евреи, оценивающие современное экономическое положение России, быть может, резко, но, в общем, верно: «за русскую торговлю сейчас нельзя дать гроша; с минуты на минуту немцы или англичане захватят рынок без товаров, но с миллионным потребителем; русский рынок - умер и его на воскресишь правительственными циркулярами; Россия не хочет мириться, когда предлагает Германия, ну так она должна будет помириться, когда этого захочет Англия: а это будет тогда, когда русский рынок станет пустым и его смогут разделить между собою Англия и Германия». Евреи осторожно отходят сейчас от торговли, которая недавно была всецело в их руках: они не скрывают того, что боятся экономического краха и не желают рисковать своими капиталами. В последнее время среди еврейского торгового населения Петрограда царило сильное возбуждение: распространилось известие, что в Англии образовалось «Русско-Английское торговое товарищество» в виде акционерной компании для «расширения русской торговли»; евреи считали это началом полного закрепощения русского рынка за англичанами и открыто выражали свое недовольство: большинство из них тесно связано в торговых сделках с Германией и не может сочувствовать «обангличанению» нашей торговли...

Продовольственный вопрос продолжает волновать и рабочие круги, серьезно озабоченные тем, каким бы путем принудить Правительство уступить рабочим организациям («объединенным рабочим») некоторую долю в участии при закупках и распределении продуктов. Усиление пацифизма в массах в виде «антиоборончества» привело к тому, что «оборонческие» группы остались в меньшинстве и не могут оказывать заметного влияния на массы; желая усилить свое значение хотя бы путем участия в буржуазных организациях, рабочие группы настойчиво добиваются того, чтобы распределение продуктов между рабочими перешло бы в ведение рабочих организаций, т. е. иными словами, чтобы вся рабочая масса зависела в получении продукта от группы «объединенных рабочих» данного завода. С этой целью рабочие кооперативы, рабочие столовые и т. п. приучают массу к мысли о необходимости требовать передачи значительной части продовольственных работ выборным.

Ввиду того, что материальные условия жизни массы рабочих, особенно пожилых и многосемейных, продолжают ухудшаться в связи с ростом дороговизны, идея эта пользуется значительной популярностью, хотя и самая возможность ее фактического исполнения вызывает сомнения в рабочей массе: не может ли случиться, что выборные (как уже это наблюдалось во многих больничных кассах и иных учреждениях сферы «легальных возможностей») будут злоупотреблять своей властью и проявлять, при распределении продуктов, личные, национальные или партийные симпатии и антипатии. Кроме того, многие рабочие, оставаясь на прежней точке зрения недопустимости для рабочих компромиссов с буржуазными партиями, осуждают даже организации столовых, говоря: «Ради хлеба нельзя продавать интересы рабочего класса и позволять буржуазии чувствовать хоть какую-нибудь тень зависимости от нее рабочих в частной жизни. Городские столовые - замаскированный тип подачки нищим и их надо избегать до тех пор, пока рабочие не будут в силах создать свои, основанные исключительно на общественных началах, столовые. Иначе после не обобраться упреков буржуазии в том, что рабочие “за хлеб-соль” отплатили по-свински».

Все же чувство голода заставляет массы сочувственно относиться к идее столовых, и пропаганда необходимости передачи продовольственных дел рабочим организациям, хотя бы в виде их участия в буржуазных органах, находит много сочувствующих на ряде заводов и фабрик Петрограда. Анкеты, производимые время от времени биржей труда и больничными кассами, показывают, что положение рабочих заметно ухудшается: дороговизна помещений и топлива поглощает значительную часть высокого заработка квалифицированных рабочих; положение чернорабочих лучше в материальном отношении, но сильный взрыв пьянства, наблюдающийся в рабочих районах с сентября 1916 года, заставляет их тратить очень большую часть заработков на ханжу. Все анкеты говорят об ухудшении санитарных условий как работы, так и жизни, вследствие чего наблюдается огромная заболеваемость рабочих, составляющая во многих предприятиях до 10% рабочих дней (в то время как в 1915 году она составляла 0,5%).

Изменился и бюджет рабочих: 1915 год был охарактеризован сильным потреблением рабочими мяса, рыбы, молока и др. продуктов, ныне питание значительно ухудшилось ввиду невозможности достать многие продукты, зато увеличились расходы на развлечения, книги и журналы и пр.; в одной из анкет встречается верное объяснение этого явления: «в 1915 году - есть свободный пятак, зашел в булочную и купил пирожок; а теперь есть пятак, но что же на него купишь. Да, только, газету...» «Сознательные рабочие» рисуют в ближайшем будущем революцию, как следствие экономического краха в соединении его с политическим: по их мнению, недостаток сырья принуждающий многие фабрики сокращать производство, должен прогрессировать; скоро он достигнет того, что вся хозяйственная жизнь страны, кроме работы на оборону, прекратится; появятся тысячи безработных женщин и подростков, которые собьют плату в предприятиях, еще работающих, и вызовут замену мужского труда женским. Усиление дороговизны, ввиду прекращения массы производств, приведет к требованию массами мира, который невыгоден буржуазии; вследствие этого произойдут события, распутать которые в силах одна революция.

Эта уверенность, что мирного разрешения продовольственного вопроса не может быть, очень характерна для текущего момента: все партии связывают экономический кризис с политическими событиями и видят лишь в революции разрешение продовольственной проблемы в ее теперешнем запутанном виде. Ожидание «важных событий» стало обычным содержанием обывательского дня: все слухи касаются так или иначе вопроса о «будущем на днях событии», причем одни под это важное событие подводят «ответственное министерство», другие - роспуск Государственной Думы, третьи - всеобщую забастовку, а четвертые заключение сепаратного мира с Германией.

Напряжение политической атмосферы заставляет и подпольные партии предаться маниловским мечтаниям о возможности «настоящей революции» в России: однако фактические данные значительно преуменьшают осуществимость этих мечтаний на деле. В этом отношении трезвее других смотрит на текущий момент депутат Александров, один из немногих кадет, не ушедших от реальной обстановки в политической «империи»; по его словам, «в России много накопилось материала для взрыва: недовольство политическим бесправием, цензурно-административные неурядицы, а главное - продовольственная разруха - заставляют миллионы людей протестовать против политики Правительства и выражать свое недовольство; но от этого недовольства ближе до монархическо-патриотического погрома евреев и “инородцев” и эксцессов “голодного бунта”, чем до всероссийской революции; Россия идет к ней верными шагами, не предсказывать революцию через несколько недель значит не понимать исторического процесса; в этом и заключается ошибка левых...».

В дальнейшем росте оппозиционного настроения масс продовольственный вопрос занимает центральное место: то состояние боязни за завтрашний день, в каком находится большая часть петроградских обывателей, не знающая, что она сможет достать себе на обед, - не может долго длиться: оно нервирует до крайности все слои столичного населения и делает их восприимчивыми ко всякого рода пропаганде недоверия к Правительству. Если Петроград и дальше (как предсказывают левые) будет также нуждаться в продуктах, как теперь, то должно ожидать всякого рода беспорядков, погромов, а главное - усиления оппозиции всем другим мероприятиям Правительства, как бы ни были они полезны для общества и необходимы для государства. Уже и теперь в «очередях» и «хвостах» развиваются сплошь и рядом мысли о необходимости избежать платежа подоходного налога: «зачем его платить, чтобы генералы-то пьянствовали. Нет, раз Правительство для нас палец о палец ударить не хочет, то и мы не плательщики» и пр.; не меньше насмешек вызывают объявления о военном займе: «вот бумаги-то на объявления у них хватает, да и красок есть, а чтобы дать муки народу, так это их не касается... Найдут дураков подписываться: у всех животы подвело с голодухи, а они: подпишись на заем». И огромная непопулярность в столице как займа, так и подоходного налога резко показывает настроение петроградского населения.

Чего же ждет общество от Правительства? И насколько велики эти требования? Прежде всего общество ждет упорядочения продовольственного дела: это вопль обывателя, раздающийся в течение многих месяцев и охватывающий собой все большие круги населения. В настоящий момент беспорядок, царящий в доставке и распределении продуктов, достиг своего апогея: даже городские служащие, чиновники Министерства земледелия и чины Градоначальства не могут дать точных сведений о количестве имеющихся в столице запасов продуктов и о местах их хранения.

Не считая тысячи кооперативов и продовольственных лавок при министерствах, в Петрограде действует свыше 50 комиссий, через которые можно получать продукты, но, к сожалению, неизвестно, какие продукты какая комиссия распределяет; во многих из этих комиссий не знают даже про существование других комиссий: например, обыватель может достать муку через министерство внутренних дел, через градоначальство, через Калашниковскую хлебную биржу, через интендантство и пр., но в каждом учреждении своя норма и своя цена, что порождает страшный хаос.

«Топленое масло», продаваемое в лавках по 2 р. 40 к., в министерстве внутренних дел продается по 2 р. 80 к., а в Градоначальстве и учреждениях, получающих от него, по 89 коп. за фунт. А масло одно и то же, но разница в цене объясняется способами его закупки. На одной и той же улице можно встретить 3-4 различных цены за один и тот же продукт: ветчина стоит и 3 р. 20 к. и 2 р. 80 к. и 2 р. 50 к. и 2 р. 10 к. за фунт. Хаос осложняется тем, что все учреждения стараются «урвать» побольше запасов для себя, вследствие чего получается, что в одном месте дают покупателю 10 фунтов масла, а в другом - 2.

Найти центр, в который можно было бы обратиться с указанием неправильности распределения, невозможно: каждое учреждение замкнулось в себе и не желает делиться с другими. Получается картина какого-то «замкнутого хозяйства». В доме, где глава семьи служит в министерстве внутренних дел, не знают куда девать масло, а в соседнем, где глава семьи чиновник морского ведомства, сидят без куска масла, но не знают, что делать с мясом, которым снабжает ведомство. И это наблюдается по всему Петрограду: в одном учреждении засыпают служащих крупой и грибами, в другом - черносливом и селедками, в третьем - маслом и спичками, в четвертом - телятиной и сахаром («без карточек»).

Все продовольствие распределяется благодаря этому совершенно неправильно и, конечно, частные обмены продуктами обывателей не вносят никакого корректива в систему. Таким образом, у обывателя есть желание, чтобы все продукты шли «на учет» и распределялись между обывателями по количеству «едоков», а не по местам службы, занятий или по знакомству; тогда многих продуктов хватило бы в столице, так как есть семьи, не знающие куда им девать получаемые ими «по разверстке» продукты.

Конечно, подобное распределение отнюдь не должно быть отдано в руки городского самоуправления, которое способно лишь внести еще большую путаницу и злоупотребления: попытка города взять на себя распределение продуктов хорошо памятна столичным обывателям, испытывающим и сейчас все последствия продажи мяса через городские лавки; за год город не сумел нисколько упорядочить дело и принять меры к прекращению злоупотреблений, обнаруженных в самом начале и продолжающихся по сей час (скрывание лучших сортов мяса и продажа их на сторону, мародерство приказчиков, антисанитарное хранение продуктов и пр.).

Обыватель мечтает о том, чтобы была создана в столице центральная распределительная комиссия, которая изыскала бы способ правильного распределения продуктов, хотя бы путем введения карточек или особой отметки о получении продукта на паспортах и т. п. Это первое и главное желание: обыватель скорее согласится сидеть без мяса и масла, если будет знать, что его соседи тоже сидят без мяса и масла; но обыватель возмущается тогда, как сейчас, например, - когда он сидит без масла и мяса, а его сосед объедается тем и другим продуктом, полученным путем, недоступным для всех и каждого. «Справедливое распределение уже имеющихся продуктов» - является давнишней мечтой обывателя и об этом больше всего вопит мерзнущая в «хвостах» и все более и более озлобляющаяся публика.

Не в меньшей мере обыватель желает, чтобы Правительство, узнав о его бедственном положении, пришло на помощь в упорядочении доставки продуктов: обывателя возмущает то, что когда в столице нет муки и масла, целые поезда приходят с продуктами, совершенно ненужными: перед Рождеством везли в неимоверном количестве дорогую дичь, фрукты, шампанское («для Интендантства», как сообщалось на Николаевской ж. д.), но совершенно не думали о подвозе пшеничной муки, так как «ей торговать не с руки: наживешь копейки», - говорят купцы. Поэтому обыватель мечтает о времени, когда Правительство прекратит доставку на имя ведомств поездов со спиртом (под видом «селедок»), фруктами, персидскими коврами, шелковыми материями и т. п. «предметами первой необходимости». Наряду с этим обыватель хотел бы, чтобы были прекращены злоупотребления с доставкой по железным дорогам, но это желание, в исполнимость которого большинство петроградских жителей не верит.

Третье желание обывателя - урегулировать цены на продукты: введение и отмена такс показали, что в Петрограде купечество реагирует на это одинаково - повышает цену. Необходимо, по мнению обывателей, устроить перепись и вести точную регистрацию имеющихся в продаже товаров; после этого возможно ввести таксу, которая была бы действительно обязательной для торговца, а не служила бы украшением стены. Рост цен за время войны, достигающий 3000 %, превосходит всякое человеческое понимание и ничем другим не может быть объяснен, как стремлением каждого мародера «не отстать от других».

Если нечего и думать о возвращении к ценам, бывшим год назад, то все же большим подспорьем для обывателя было бы зафиксирование на несколько месяцев уже существующих сейчас расценок. Но ввиду того что оптовики ежедневно повышают цену на продукты, обыватель со страхом ждет момента, предсказываемого Шингаревым: «Пара сапог будет стоить 5000 руб., а фунт хлеба - 3 руб.» Мародерство, по признанию самого купечества, царит невероятное: достаточно вспомнить, что банки считают убыточными операции, давшие за год меньше 150 %; и если булочник, имевший до войны 8000 р. капитала, теперь оценивается в 150 000 руб., то можно ли говорить о «честной прибыли» торговца.

Обывателя «стригут» по несколько раз в день и он по своей беспомощности лишь вопит к администрации: «спасите, не дайте снять совершенно шкуру». А между тем положение обстоит действительно так, что большинству петроградских жителей при новом подъеме цен будет буквально нечего есть: дрова по 42 руб. за сажень заставили чуть ли не третью часть населения отказаться от мяса и масла, ибо дилемма - замерзнуть или питаться впроголодь - разрешена большинством в пользу сокращения питания ради отопления помещений.

Исполнение этих трех желаний обывателя внесет значительное успокоение в жизнь столицы и хотя на время уменьшит то озлобление, которое разлито во всех обывателях: исполнение этих желаний, по уверению многих компетентных лиц, вполне осуществимо для Правительства. Это отняло бы у революционных партий главный и последний козырь их пропаганды: обыватель, получив хоть немного отдыха от голодухи, не захочет и слушать агитаторов из боязни потерять то, что получил после долгих страданий и ожиданий. И левые партии это прекрасно сознают: недаром они стараются внушить недоверие ко всем попыткам Правительства так или иначе улучшить продовольственное обеспечение столицы; они понимают, что больше будут верить той партии, которая обеспечит город продуктами, чем той, которая будет предлагать различные авантюры. Понимают они и то, что если долго будет продолжаться продовольственная разруха, то население в конце концов перестанет ждать спасения от Правительства и должно будет в силу необходимости поверить любому проходимцу, который пообещает, при следовании за ним и исповедании его политических лозунгов, спасение и избавление от мук голодной и неизбежной смерти.

Если население еще не устраивает «голодные бунты», то это еще не означает, что оно их не устроит в самом близком будущем: озлобление растет и конца его росту не видать... А что подобного рода стихийные выступлений голодных масс явятся первым и последним этапом по пути к началу бессмысленных беспощадных эксцессов самой ужасной из всех - анархической революции, - сомневаться не приходится.

Дать заработок (доставить на фабрики и заводы сырье и топливо) для пролетариата Петрограда и Москвы и накормить население двух названных центров - в настоящий момент - значит предотвратить неизбежность катастрофически надвигающейся опасности для всей страны и лишить сплотившиеся ныне оппозиционные и революционные силы возможности воздействовать на массы, так как наличность - фактически невозможная - голода во всей остальной России, «при спокойствии и сытом состоянии столичных обывателей», ни в коем случае и никогда поводом для революционных выступлений и каких-либо иных неожиданностей - до пресловутых «переворотов» включительно - не послужит и служить не может» (ГА РФ. Ф. 102. 00. 1917. Д. 20. Ч. 57. Л. 23-32об.).

Глава 41

ФЕВРАЛЯ, 6-ГО ДНЯ 1917 ГОДА

ИЗ ДНЕВНИКА ИМПЕРАТОРА НИКОЛАЯ II:

«6-го февраля. Понедельник

Утром у меня был Нилов. Погулял 10 мин. Принял Григоровича и Риттиха, кот[орый] вернулся из поездки на юг и в Самару. Завтр[акал] и обедал Кутайсов (деж.). Посидел у Алексея, как всегда, перед прогулкой. В 4 ч. принял Мосолова, а в 6 ч. ген. Адлерберга. Миша пил чай. Протопопов был у меня на полчаса. Вечером долго занимался».

О ЧЕМ ПИСАЛИ ГАЗЕТЫ 6-ГО ФЕВРАЛЯ 1917 ГОДА.

«ВЕЧЕРНЕЕ ВРЕМЯ»:

«ВОЙНА.

ОТ ШТАБА ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО.

З а п а д н ы й ф р о н т. В ночь с 4-го на 5-е февраля противник выпустил 4 газовых волны на участок нашей позиции между д.д. Семенки и Дубатовка (южнее о. Вишневского).

Н а Р у м ы н с к о м и К а в к а з с к о м ф р о н т а х

перестрелка и поиски разведчиков».

ТЕЛЕГРАММЫ

Ф р а н ц у з с к и й ф р о н т.

ГАВР, 4-го (17-го) февраля. Официальное бельгийское сообщение: «На фронте развивалась лишь слабая деятельность германской артиллерии». ЛОНДОН, 4-го (17-го) февраля. Вечернее официальное сообщение великобританской главной квартиры во Франции от 4-го февраля. «Сегодня утром мы повели наступление на обоих берегах Анкра и успешно продвинулись на весьма значительное расстояние. К югу от Анкра, против деревень Миромон и Пти-Миромон мы произвели атаку и захватили германские позиции на участке протяжением около полутора мили и глубиною свыше 1.000 ярдов. Таким образом, мы продвинулись к деревне Пти-Миромон, от которой теперь находимся в расстоянии лишь нескольких сот ярдов. К северу от Анкра на склонах Эперона к северу от фермы Байскур мы овладели важной неприятельской позицией на фронте в 1.000 ярдов и отразили контратаку германцев. Сверх значительных потерь, причиненных неприятелю, мы захватили пленных. Пока через распределительный пункт прошло 268 пленных германцев, в том числе 6 офицеров. Утром мы в двух пунктах: к югу от Невшапелля и к северо-востоку от Плегстерта порвались в пределы неприятельского расположения и достигли второй линии германских позиций, при чем перебили большое число германцев, разрушили многочисленные убежища и один пулемет и в обоих пунктах захватили некоторое количество пленных. К западу от Ланса и к востоку от Живанши мы отразили неприятельские отряды, пытавшиеся ворваться в наше расположение и понесшие потери. Прошлой ночью мы успешно взорвали две мины к западу от Лабассэ. Вчера в происшедших воздушных боях сбит и упал в наше расположение один германский аэроплан. Два других подучили повреждения и были принуждены снизиться. Мы не досчитываемся одного аппарата». ЛОНДОН, 4-го (17-го) февраля. Адмиралтейство сообщает: «Морские летчики атаковали 3-го февраля аэродром в Гистели. Были успешно сброшены большие бомбы. В то же время был атакован порт Брюгге и стоявшие в нем суда, при чем были замечены удачные попадания». ПАРИЖ, 4-го (13-го) февраля. Официальное сообщение от 4-го февраля, 11 час. дня: «На большей части фронта канонада с перерывами; более активные действия в направлении Рибекура. Внезапное, нападение противника на один из наших небольших постов к северо-западу от Бевонво отражено нашим огнем». ПАРИЖ, 5-го (18-го) февраля. Французское официальное сообщение от 12 часов, 5-го февраля: «В течение ночи в различных пунктах фронта и в частности в участках Труайона, Шамбретт и к северо-западу от Бадонвиллера происходили столкновения патрулей. В лесу Лепретр один из наших отрядов проник в неприятельские окопы и разрушил оборонительные сооружения неприятеля. На остальном протяжении фронта не произошло ничего значительного».

Б а л к а н с к и й ф р о н т.

СОЛУНЬ, 1-го (14-го) февраля. На большей части фронта происходила деятельность артиллерии среднего напряжения. Атаки неприятеля на итальянском участке фронта были отбиты. ПАРИЖ, 2-го (15-го) февраля. Официальное сообщение о военных действиях на Ближнем Востоке: Контратакой против высоты «1050» к востоку от Паралово итальянцы снова завладели всеми траншеями, ранее уступленными противнику. Контратака, произведенная неприятелем днем 31-го января, была совершенно отражена. Потери, понесенные германцами 30-го и 31-го января, значительны. На остальном протяжении фронта артиллерийская перестрелка.

И т а л ь я н с к и й ф р о н т.

РИМ, 4-го (17-го) февраля. Итальянское официальное сообщение: «В районе долины Адидже значительная деятельность артиллерии. Наши батареи вызвали несколько пожаров в неприятельском расположении на Цумье. Сообщают о небольших столкновениях с успешным для нас исходом в Лагоскуро, в ущелье Валькамоника, в районах к юго-западу от Даоке, в долине Киезе и к северу от Лаги-Зара, реки Позина, близ Скурале, Мазо, реки Бренты, на северных склонах Кольбриконе, в долине Травиньоле и в верхнем Дегано. На фронте Юлийских Альп обычная артиллерийская перестрелка. Сообщают, что на станции Санта-Лючиа от нашего огня возник пожар». РИМ, 3-го (16-го) февраля. Официальное сообщение итальянской главной квартиры: «На фронте Трентино происходила обычная деятельность артиллерии. Мы прицельным огнем уничтожили неприятельскую батарею, установленную к северу от Тонецца. Сообщается об успешных нападениях наших отрядов на неприятельские позиции у Форчеллы, Гольдозы, в долине Маджоре, в долине верхнего Ваной и у истоков Фелицен, в долине Войте. Мы захватили несколько пленных. На фронте Юлийских Альп неприятельская артиллерия, подвергла сильной бомбардировке небольшой участок наших линий к востоку от Горицы и на Карсо. Попытка неприятеля атаковать наши позиции в районе Собера была быстро отбита. Прицельным артиллерийским огнем мы рассеяли австрийские пехотные части, накоплявшиеся на холмах к востоку от Вертойбы. Неприятельские разведывательные аэропланы были отогнаны нашим артиллерийским огнем и нашими воздушными эскадрами. РИМ, 4-го (17-го) февраля. Официальное сообщение итальянской главной квартиры от 3-го февраля: «Ночью 2-го февраля мы обстреляли неприятельские пехотные части, накоплявшиеся около Санта-Катерина, на восток от Горицы. Несколько неприятельских отрядов, приблизившихся к нашим линиям, были окружены и захвачены в плен. К югу от Горицы неприятель пытался продвинуться по направлению к нашим позициям у Собора и Вертойбы, но был быстро остановлен нашим огнем. Вчера происходила обычная деятельность артиллерии по всему фронту».

Т у р е ц к и й ф р о н т.

ЛОНДОН, 4-го (17-го) февраля. Официальное сообщение о действиях Месопотамской армии: Возобновив 2-го февраля наступление в излучине Дахра, на правом берегу Тигра, мы овладели важной тактической позицией на правом фланге неприятельского расположения. Произведя затем атаку на центр правого крыла неприятеля, мы овладели позициями на протяжении 700 ярдов. Затем, пользуясь ручными гранатами, мы развили наш успех и овладели участком в 500 ярдов глубиной по фронту в 1.000 ярдов. Мы легко отразили несколько нерешительных контратак, произведенных в течение нескольких часов. Затем мы произвели атаку против центра левого крыла неприятельского расположения и овладели позициями на протяжения 850 ярдов. Таким образом, если не считать нескольких постов на берегах реки, мы совершенно очистили излучину Дахра от неприятеля. Между тем наша кавалерия, действуя на нашем левом фланге к югу и западу от излучины Шумрана, успешно продвигались вперед. В ночь с 2-го на 3-е февраля мы вытеснили неприятельские посты, которые еще держались на берегах реки и к рассвету 3-го февраля совершенно овладели всей излучиной Дахра. В боях 2-го февраля и последующей ночи мы взяли в плен 1995 человек, в том числе 89 офицеров, из коих два полковника и три майора. Кроме того, мы захватили пять пулеметов, 2.500 винтовок и большое количество боевых и продовольственных припасов и предметов снаряжения. Наша артиллерия потопила несколько понтонов, на которых турки пытались переправиться через реку. Кроме того, у нас есть доказательства, свидетельствующие о том, что большое количество предметов снабжения было уничтожено огнем нашей артиллерии, а также самими турками. В течение дня 3-го февраля мы, несмотря на неблагоприятную погоду, продвинулись еще на 1.200 ярдов к югу от излучины Шумрана, и наши аванпосты занимают теперь юго-западный угол этой излучины».

В о й н а н а м о р е.

ХРИСТИАНИЯ, 3-го (16-го) февраля. По словам телеграммы из Лондона, 29-го января был потоплен без предупреждения норвежский пароход «Dalmatа». Экипаж спасен, за исключением одного человека, умершего от переутомления. Экипаж блуждал по открытому морю 73 часа и только 2-го февраля высадился в Кингстоне.

ВОЕННЫЙ ОБЗОР:

«Н а г л а в н о м р у с с к о м ф р о н т е.

Сравнительно недавно в нашей печати появились довольно близкие к действительному положению вещей цифры и подсчеты неприятельских сил на всех боевых фронтах Европы. Из этих данных вполне определенно усматривается, что на 1650 верстном главном русском фронте (от Риги до устья Дуная) расположено до 165 соединенных германских, австро-венгерских, болгарских и турецких дивизий. На 650 верстном франко-бельгийском фронте расположено около 142 одних только германских (пехотных преимущественно) дивизий. На 350 верстном итальянском фронте действует около 30 преимущественно австрийских дивизий и, наконец, на македоно-албанском театре военных действий оперирует на протяжении около 400 верст около 18-20 дивизий, собранных усилиями всех наших четырех врагов. Таким образом около 350 пехотных и кавалерийских дивизий германцев, австро-германцев, болгар и турок могут принять самое деятельное участие, в отражении общего натиска Армий держав Согласия на всех европейских фронтах (не считая малоазиатских театров военных действий и в том числе и нашего кавказско-персидского фронта).

Четыре миллиона штыков и сабель противника, как видно из выше указанного подсчета, распределены далеко неравномерно по всем европейским фронтам. Против русско-румынских армий, раскинувшихся от Балтийского до Черного моря, противник в общем имеет около 50 процентов всей вышеуказанной массы своих сил, что, при отмеченном выше протяжении боевого фронта, дает, примерно одну неприятельскую дивизию (вне зависимости от того пехотная она или кавалерийская), силою около 12 тысяч штыков, на десять верст участкового протяжения. Против бельгийцев, англичан и французов на западном фронте сосредоточено около полутора миллиона немецких штыков. При отмеченных выше данных на последнем фронте наших союзников приходится, в среднем, 5 верст протяжения на одну германскую дивизию. Остальные около полумиллиона бойцов расположены в Македонии, Албании и в Альпийских горах. Таким образом, из отмеченных итогов можно усмотреть, что максимальная плотность расположении сил противника (не в количественном отношении) приходится на франко-бельгийский фронт, которая, при указанных выше подсчетах, является вдвое большею таковой на нашем главном (русско-румынском) фронте. Плотность расположения неприятельских дивизий на итальянском фронте примерно на тридцать процентов меньше, чем на нашем и, наконец, в Македонии противник расположен еще менее плотно. Следовательно наиболее плотная масса войск противника находится на французском фронте. Потом идут наш, итальянский и македонский фронты. Исходя из вышеизложенных данных нельзя, конечно, с определенностью утверждать, что наибольшая плотность расположения неприятельских дивизий может являться достаточным коррективом для суждения о тех или иных наступательных намерениях противника, так как в этом вопросе нам неизвестны даже самые приблизительные подсчеты наших и союзнических сил на тех же боевых фронтах. Точно также трудно и, едва даже правильно, предугадывать планы противника, при наличии указанных только что условий по абсолютным цифрам количественного превосходства неприятельских дивизий на различных фронтах и, например, из того, что на главном русском фронте, в общем, на 30—35 дивизий больше, чем на французском фронте, утверждать, что фельдмаршал Гинденбург неминуемо готовит свой удар на востоке Европы, а не западе. Возможно, что последний, по существу стратегической обстановки, тесно сплетенной со многими другими данными, и вовсе не собирается никого атаковать и лишь только, предугадывая опасные для него наши решения, стремится парировать их доступными ему маневрами. При таких условиях наше Верховное Командование и высшие руководящие инстанции наших союзников вполне определенно, надо полагать, знают, где будет фельдмаршал Гинденбург наступать, так как в их руках находится теперь ключ ведения военных операций—почин действий. Подготавливая свой маневр, они заранее могут предучесть куда бросится германский главнокомандующий, с целью оттяжки наших резервов, направленных для сильных ударов. В этом случае говорить о наступательном плане наших противников, как о таковом естественно не приходится. Плотность же расположения сил противника, на которой мы возможно чаще стараемся остановить общественное внимание и которая в течение второй половины 1915 и всего 1916 г. была относительно одна и та же на всех фронтах, в высокой мере свидетельствует о том, насколько противник чутко реагирует на относительное значение боевых фронтов зная, что, если англичане и французы прорвут его боевую линию, то они скоро будут на берегах Рейна, тогда, как на русском фронте имеются еще соответствующие «запасы территории». Наше глубокое убеждение, что, если противник не рискнет снова нарушить нейтралитета малых государств, чтобы не увидеть вооружившимися против себя всех частей Старого и Нового Света, то наступлению его в широком смысле слова положен уже решительный предел. При таких условиях, если державы Согласия в свою очередь не прорвут кольцевого фронта Союза, то война решится не на полях сражения».

«НОВОЕ ВРЕМЯ»:

«С о б ы т и я д н я.

Части Германцев, атаковавших участок наших позиций восточнее местечка Кицава, удалось ворваться в наш передовой окоп, но при содействии резерва они были выбиты. На румынском фронте наши части неожиданной атакой овладели сильно укрепленным пунктом юго-западнее д. Окна. Британские, морские летчики атаковали аэродром в Гистели и успешно сбросили бомбы. Британские войска на правом берегу Тигра овладели важной тактической позицией очистив излучину Дахра от неприятеля. Британские войска во Франции произвели атаку к югу от Анкра и захватили германские позиции на протяжении около полутора миль, продвинувшись к д. Пти-Мирмон. К северу от Анкра иа склонах Эперона Англичане овладели важной неприятельской позицией. В Германии женщины привлечены к военной службе в качестве ординарцев. Германское правительство выразило сожаление Голландии по поводу обстрела нидерландского парохода «Oldampt». Прибывшие в Чивита-Веккиа капитан и экипаж американского парусного судна «Lyman М. Law» сообщают подробности потопления парусника германской подводной лодкой. Французским сенатом единогласно принят закон о переосвидетельствовании лиц, освобожденных от военной службы. Французским советом единогласно принят закон о переосвидетельствовании лиц, освобожденных от военной службы. В Гамбурге реквизированы все запасы топлива в пользу городского управления. В Трондьем и Берген прибыли пароходы с почтой из Великобритании. Норвежским советом министров одобрен законопроект о регистрации иностранцев. На предложение С.-А. С. Штатов Персии прервать дипломатические сношения с центральными державами персидское правительство ответило, что рассмотрит это предложение в соответствии с желанием сохранить нейтралитет.

Ч т о д е л а ю т с н е ф т ь ю.

Наш промышленный юг переживает сейчас жестокий нефтяной голод. Останавливаются мельницы, тормозится перемол зерна. В то же время на нефтяных промыслах происходят такие вещи: Существующие на балаханских и других промыслах нефтепроводы, пишет «Касп.», уже в течение 4—5 дней не принимают от нефтепромышленников добычи, ссылаясь на переполнение своих хранилищ. Объясняется это тем обстоятельством, что нефтедобыватели, выжидая обещанного повышения фиксированной цены на нефть, почти совсем прекратили продажу, а стало быть и прием ее от нефтепроводов. Вследствие этого на промыслах создалось очень тяжелое положение: нефть некуда качать и некому сдавать. Нефтепромышленники покрупнее еще кое-как обходятся, мелкие же находятся накануне приостановки добычи. На днях московские промышленники пустили в оборот новый лозунг: «собственность обязывает». В подлиннике это даже выражено по-французски: «propriete oblige», в противоположность аристократическому «noblesse oblige». эту обязанность наши «собственники» понимают довольно односторонне: исключительно по отношению к собственному бездонному карману».

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ БЫВШЕГО НАЧАЛЬНИКА ОХРАНЫ ЦАРСКОЙ СЕМЬИ А.И. СПИРИДОВИЧА:

«6 числа с Государем уже говорил приезжавший к чаю из Гатчины Вел. Кн. Михаил Александрович. Его старались настроить в нужном направлении Родзянко и Вел. Кн. Александр Михайлович, вызванный в Петроград по делам авиации. Говорил с ним на фронте и генерал Брусилов, прося повлиять на Государя относительно изменения политики.

Великий Князь советовал Государю пойти на уступки. Но не надо забывать, что он был младший брат, да, кроме того, в его взглядах видели влияние его супруги, что не нравилось».

ИЗ ДНЕВНИКА ФРАНЦУЗСКОГО ПОСЛА М. ПАЛЕОЛОГА:

«Понедельник, 19 [6] февраля 1917 года

Сегодня я дал завтрак в честь генерала Бертло; моими гостями были Думерг, Покровский, Барк, генерал Кастельно, Нератов, генерал Беляев, Половцов, генерал Янин и другие. Встав из-за стола, Думерг, Покровский, Беляев, Кастельно, Бертло, Янин и я обсудили критическую ситуацию с Румынией. Чрезмерная сдержанность, которой при этом демонстративно придерживались Покровский и Беляев, подтвердила мое впечатление, оставшееся после моей последней беседы с Братиано, а именно того, что русское Верховное командование полностью взяло в свои руки руководство румынскими делами и намерено держать другие союзные державы в стороне от них».

ИЗ ДНЕВНИКА МОСКОВСКОГО ИСТОРИКА МИХАИЛА БОГОСЛОВСКОГО:

«6 февраля. Понедельник. Итак, я был "в свете". А сегодня был "в монастыре" - на Богословских курсах, где читал лекцию о последствиях введения христианства в России. Морозы все продолжаются. Сегодня -19°.

Из монастыря домой пешком - великолепная прогулка. В газетах начата травля обер-прокурора Раева по поводу его участия в одном бракоразводном деле. Хороши "владыки", решившие по настоянию обер-прокурора в три дня дело, которое тянулось три года. Все же нападки, видимо, неосновательные, а нужен во что бы то ни стало скандал. Кончил дельную статью Загорского».

ИЗ ДНЕВНИКА МОСКВИЧА НИКИТЫ ОКУНЕВА:

«6 февраля. Не лишне отметить суровость настоящей зимы. Вот сейчас, в 4 часа дня, солнечного, — в тиши московских закоулков — и то 15 градусов мороза. Значит, попозднее будет 20, а где на площади или за городом — и все 25.

Холодно везде — в Одессе были морозы до 19°, в Ялте все померзло, в Париже замерзли, а в Петрограде, в Сибири и посевернее от центра — 35°. Например, был 1–4 /февраля/ сынишка-прапорщик, рассказывал, что у них в Петровске Саратовской губ. тоже 20–27° мороза. Как известно, в войну 1812 года тоже были страшнейшие морозы, которые, собственно, и помогли нам так неожиданно и благополучно отделаться от наполеоновского нашествия. Вот бы и теперь эти морозы помогли нам! Да едва ли, кажется, что немцы не только сильнее всех других людей, но и сильнее самой стихии».

Глава 42

ФЕВРАЛЯ, 7-ГО ДНЯ 1917 ГОДА

ИЗ ДНЕВНИКА ИМПЕРАТОРА НИКОЛАЯ II:

«7-го февраля. Вторник Морозный день. С 10 [30] принял: Гурко, Беляева, нового японца — посла Ушида с посольством и Покровского. Завтракал Свечин (деж.). Погулял один. В 6 час. был д[ядя] Павел с докладом. Читал и писал. Вечер провели вместе».

О ЧЕМ ПИСАЛИ ГАЗЕТЫ 7-ГО ФЕВРАЛЯ 1917 ГОДА.

«ПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫЙ ВЕСТНИК»:

«ВОЙНА.

ОТ ШТАБА ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО.

I З а п а д н ы й ф р о н т. После сильной артиллерийской подготовки, германцы, силой в 1—1, 5 роты, одетые в белые халаты, атаковали участок наших позиций восточнее мест. Кщава (юго-западнее Двинска). Части наступавших немцев удалось ворваться в наш передовой окоп, но при содействии участкового резерва они были немедленно выбиты. В ночь на 5-е февраля противник выпустил 4 газовых волны на участок нашей позиция между дд. Семенки и Дубатовка (южнее оз. Вишневского).

Р у м ы н с к и й ф р о н т. Наши части, неожиданной атакой, без выстрела, овладели сильно укрепленным опорным пунктом противника на высоте, что в 13 верстах юго-западнее д. Окна. Контратаки отбиты. Захвачены пленные.

К а в к а з с к и й ф р о н т Метель продолжается.

II З а п а д н ы й ф р о н т. Противник густыми цепями, силой около батальона, повел наступление на участок нашей позиции в районе Славентин (к северо-западу от Подгайцы); встреченный нашим сосредоточенным огнем, был принужден вернуться в свои окопы.

Д е й с т в и я л е т ч и к о в. 5-го и б-го февраля в районе Сморгони наши летчики имели ряд успешных для нас воздушных столкновений с неприятельскими аэропланами, причем один из наших самолетов, управляемый прапорщиком Томсоном, выдержал бой с двумя германскими аппаратами и заставил обоих удалиться в свое расположение.

Н а Р у м ы н с к о м и К а в к а з с к о м ф р о н т а х. Перестрелка и поиски разведчиков.

Ч е р н о е м о р е. Нашей подводной лодкой у Босфора потоплены 1 небольшой пароход и 8 парусных шхун.

ТЕЛЕГРАММЫ

Ф р а н ц у з с к и й ф р о н т.

ГАВР, 5-го (18-го) февраля. Бельгийское официальное сообщение: «В течение ночи в районе Мезон-дю-Массер происходили действия разведчиков. Утром в районе Стеенстрате и Гетсаса шел оживленный бой ручными гранатами и происходила артиллерийская перестрелка. На остальном фронте артиллерийская перестрелка с перерывами». ПАРИЖ, 5-го (18-го) февраля. Официальное сообщение от 5-го февраля, 11 час. вечера: «В течение дня не произошло никаких выдающихся событий, за исключением довольно оживленной артиллерийской перестрелки на обоих берегах Мааса, а именно в районах Безонво и высоты «304». Внезапное нападение на одну из наших траншей, предпринятое неприятелем минувшей ночью к северу от Сен-Миэля, было отражено нашим огнем. ЛОНДОН. 6-го (19-го) февраля. Вечернее официальное сообщение британской главной квартиры во Франции, от 5-го февраля: «Вчера во время операций у Анкра нами захвачено 12 офицеров и 761 низший чин. Кроме того, мы захватили много пулеметов и бомбометов. Сегодня утром значительные силы противника атаковали наши новые позиции на отроге по ту сторону фермы Байкур. Неприятельская пехота наступала тремя волнами, имея в тылу вспомогательные отряды, но, попав под сосредоточенный огонь нашей артиллерии, была отброшена, понеся тяжелые потери, не достигнув наших линий ни в одном пункте. Мы не понесли никаких потерь. Ночью наши части проникли в германские позиции к юго-западу и северо-западу от Арраса, а также к югу от Фокиссара и к северу от Ипра, причем причинили противнику значительные потери, взорвали один пулемет и захватили 19 пленных. Неприятельские отряды, пытавшиеся ворваться в наши линии к югу от Ипра, были отброшены. Мы захватили пленных, причинив противнику многочисленные потери. В течение дня происходила артиллерийская перестрелка близ Бушавен, а также в районе Анкра и на участке Ипра».

И т а л ь я н с к и й ф р о н т. РИМ, 5-го (18-го) февраля. Официальное сообщение итальянской главной квартиры от 5-го февраля: «Усилившаяся деятельность наших разведочных партий привела к небольшим успешным для нас стычкам в Кавенто (перевал Адамелло) близ Порчеллина Монторсо (долина Камоника) в Валь-Арса, в верхнем течении Позины (Астико), у Фелицона, а также в долинах реки Бойтэ и долине Фриджидо. Повсюду неприятель был отбит и нами захвачено несколько пленных. В верхнем течение Бута и на Карсо довольно сильная артиллерийская перестрелка». Б а л к а н с к и й ф р о н т. СОЛУНЬ, 3-го (16-го) февраля. Сегодня на британском фронте происходили артиллерийская перестрелка и воздушные разведки. В направлении Монастыря происходила довольно оживленная артиллерийская перестрелка. Вчера в результате ряда стычек союзниками захвачены неприятельский пулемет и около 100 пленных австрийцев. СОЛУНЬ, 4-го (17-го) февраля. На фронте не произошло ничего существенного, за исключением оживленной деятельности летчиков. СОЛУНЬ, 5-го (18-го) февраля. На фронте деятельность летчиков продолжается. В одном из последних боев, данном частью британской армии, неприятель понес серьезные потери, определяемые в 400 человек. На всем протяжении фронта за сегодняшний день не произошло ничего выдающегося. Дорога между Корицей и Лесковичи очищена от неприятеля. Установлена связь между французской и итальянской пехотой.

«НОВОЕ ВРЕМЯ»:

«С о б ы т и я д н я.

В ночь на 5 февраля противник выпустил четыре газовых волны на наши позиции между д.д. Семенки и Дубатовка. Президент Пуанкарэ посетил лотарингский фронт и раздавал ордена французским и британским летчикам. Вследствие холодов несколько тысяч австрийских солдат в Альпах пострадали и находятся в госпиталях, несколько тысяч человек погибло. Наступающая значительными силами на британские позиции по ту сторону фермы Байкур неприятельская пехота отброшена с тяжелыми потерями. У Анкра британскими войсками захвачено 12 офицеров и 761 нижний чин. На итальянском фронте во время стычек в Кавенто, близ Порчелина Монторсо, в Валь-Арсо, в верхнем течении Позины повсюду неприятель был отбит. Ожидавшиеся в Швейцарии два поезда с американскими граданами не прибыли. Австралийский кабинет подал в отставку. Образован коалиционный кабинет под названием «правительство общественного блага и войны». Отменены ограничения в отношении вывоза каменного угля из Англии в Норвегию. Вице-президент Китая Фын-Го-Чжан одобрил присоединение правительства к выступлению Америки по отношению к Германии. Петроградский военный округ изъят из подчинении Главнокомандующему армиями северного фронта».

«РУССКОЕ СЛОВО»:

«З а п р е щ е н и е в М о с к в е с д о б н о г о.

О б я з а т е л ь н о е п о с т а н о в л е н и е к о м а н д у ю щ е г о в о й с к а м и.

Сегодня в Москве вступает в силу изданное командующим войсками московского военного округа генералом-от-артиллерии И.И.Мрозовским обязательное постановление следующего содержания: «В виду необходимости экономного расходования муки, поступающей в Moскву и Московский уезд, впредь до особого распоряжения устанавливаю выпечку изделий из муки только: Из пшеничной: 1) Французских булок, весом в 36 и 72 золотников. 2) Весового ситного хлеба. Из ржаной: 3) Весового сладкого и кислого хлеба. Сдабривание чем-либо означенных сортов хлеба: маком, тмином, орехами, изюмом и т.п., а равно выпечку всякого рода сдобного теста: тортов, пирожных, печений, сухарей, баранок, калачей, кренделей, батонов и тому подобных изделий воспрещаю. Такса на разрешенные к выпечке сорта хлеба впредь до изменения остается согласно объявлению московского градоначальника от 25-го января 1917 года. Виновные в нарушении сего обязательного постановления подвергаются в административном порядке заключению в тюрьме до 3-х месяцев или денежному штрафу до 3,000 рублей. Это обязательное постановление распространяет свое действие на территорию г. Москвы, пригородов и Московского уезда».

ИЗ ДНЕВНИКА ФРАНЦУЗСКОГО ПОСЛА М. ПАЛЕОЛОГА:

«Вторник, 20 [7] февраля 1917 года У меня завтракают в строго интимном кругу Думерг и генерал Кастельно. Мы вспоминаем период, предшествовавший войне. Думерг, бывший в то время председателем Совета министров и министром иностранных дел, один из первых, кто увидел, кто согласился увидеть угрожавшую действительность. Я напомнил генералу Кастельно о нашем очень серьезном разговоре 26 ноября 1913 года. В то время он был заместителем начальника генерального штаба. Мы как раз участвовали в заседании консультативного комитета Высшего Совета по вопросам национальной обороны. Я входил в состав комитета в силу занимаемой мною должности директора управления политических проблем. Генерал Жоффр председательствовал. Когда, по окончании заседания, все другие члены комитета покинули зал, я попросил задержаться генерала Жоффра и генерала Кастельно и сообщил им о разговоре, состоявшемся между императором Германии и королем бельгийцев несколько дней назад, о разговоре, во время которого Вильгельм II торжественно заявил, что он считает, что война «отныне неизбежна и необходима». Генерал Жоффр молча слушал меня. Когда я кончил говорить, он поднял голову, взгляд его глаз принял печальное выражение, он глубоко вздохнул. Положив на плечо Кастельно свою большую и сильную руку, он сказал спокойным и твердым голосом: «На этот раз, старина, придется отправиться в поход!» После завтрака я расспрашиваю генерала Кастельно о впечатлениях, какие он вынес с фронта, и о ценности содействия, какого мы можем ждать от России. — Дух войск, — говорит он, — показался мне превосходным; люди сильны, хорошо тренированы, полны мужества, с прекрасными светлыми и кроткими глазами... Но высшее командование плохо организовано, вооружение совершенно недостаточное, служба транспорта желает многого. И что, может быть, еще важнее, так это слабость технического обучения. Недостаточно освободились от устаревших метод; русская армия отстала больше, чем на год, от наших западных армий; она отныне не способна провести наступление в большом масштабе... ».

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ДЕПУТАТА ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДУМЫ П.Н. МИЛЮКОВА:

«Однако же 7-13 февраля забастовки продолжались; начались столкновения с полицией. Слухи о шествии к Думе 14 февраля приняли конкретную форму, и за ними нетрудно было угадать полицейскую провокацию. Протопопов, по-видимому, готовился вызвать "революцию" искусственно и расстрелять ее - по образцу Москвы 1905 г. Ему приписывался целый план деления Петербурга на части с целью подавить ожидавшееся восстание. Распространился слух, что Протопопов снабдил полицию пулеметами, которые должны были быть расставлены на крышах в стратегических пунктах столицы. Мое имя было названо в качестве подстрекателя к рабочей демонстрации, и мне пришлось в это дело вмешаться».

ИЗ КНИГИ ПОЭТА АЛЕКСАНДРА БЛОКА:

7 февраля охранное отделение доносит, что "предстоящее 14 февраля открытие Государственной Думы создаст повышенное настроение" в столице, и что, несмотря на ликвидацию рабочей группы, "ныне следует считать неизбежными стачки 14 февраля и попытки устроить шествие к Таврическому Дворцу, не останавливаясь даже перед столкновениями с полицией и войсками". "С.-д. большевики, относясь к Рабочей Группе, как к организации политически-нечистой" и не признавая Государственной Думы, постановили решение группы не поддерживать; а создать движение пролетариата собственными силами, приурочив выступление к 10 февраля, т.-е., к годовщине суда над бывшими членами с.-д. фракции большевиков Государственной Думы. В этот день предполагается всеобщая стачка... С.-д. объединенцы (Междурайонный Комитет) и с.-д. меньшевики (Центральная Инициативная Группа) вынесли решения, вполне аналогичные с большевиками"... Глобачев заключает свой доклад обещанием «со стороны вверенного ему отделения принять все возможные меры к предотвращению и ослаблению грядущих весьма серьезных событий».

ИЗ ДНЕВНИКА МОСКОВСКОГО ИСТОРИКА МИХАИЛА БОГОСЛОВСКОГО:

«7 февраля. Вторник. Продолжаются морозы. Сегодня утром -19°. В Москве чувствуется недостаток хлеба. У булочных огромные очереди, и выдают очень понемногу. В очередях шумные разговоры, а иногда и толкотня. Факультетское заседание, главным вопросом которого было вознаграждение внештатных, выслуживших 30 лет профессоров. Вознаграждение это приходится брать из остатков от содержания личного состава, т. е. от свободных экстра-ординатур, и является опасность, что таким образом будет заграждаться путь приват доцентам, получающим степень доктора, как это и происходит теперь с Шамбинаго. Деликатен был вопрос о выборе между Брандтом и Щепкиным. Решено было прибегнуть к закрытой баллотировке, которая оказалась в пользу Брандта. Но вид Брандта перед баллотировкой, когда он говорил, как он работал и как готов работать и впредь, был довольно жалок. Вообще в этом порядке назначения вознаграждений есть что то унизительное. Мое мнение такое: выслужил 30 лет и уступай дорогу молодым силам, тем более что, уступив такую дорогу, можно и самому преподавать с приват-доцентским вознаграждением по 300 рублей за час. Читал Кауфмана - разбор сочинений Нордмана о статистике в русской истории (по Новгородским писцовым книгам)».

ДОНЕСЕНИЕ НАЧАЛЬНИКА ПЕТРОГРАДСКОГО ОХРАННОГО ОТДЕЛЕНИЯ К. И. ГЛОБАЧЕВА ДИРЕКТОРУ ДЕПАРТАМЕНТА ПОЛИЦИИ:

«7 февраля 1917 г. Предстоящее 14 февраля сего года возобновление заседаний Государственной Думы создает повышенное настроение как среди населения столицы вообще, так и среди революционного элемента. Прогрессивные элементы, усматривая в первых заседаниях Государственной Думы возможность выразить свой протест против нынешнего состава Правительства, естественно искали поддержки в среде рабочих и способом достигнуть последнего явилась попытка воздействия на рабочих через рабочую группу Центрального военно-промышленного комитета. Попытка удалась, и рабочая группа, заняв уже явно противоправительственную и противогосударственную позицию, призвала пролетариат столицы к массовым беспорядкам 14 февраля, стачкам по фабрично-заводским предприятиям, а затем все бастующие должны будут отправиться к Таврическому дворцу и потребовать там от депутатов создания Правительства «народного спасения», т. е., другими словами, создать Государственный переворот. В таком направлении рабочая группа вынесла резолюцию, и, практически ее осуществляя. Она начала проводить и соответствующую митинговую кампанию. Такое поведение рабочей группы вызвало необходимость ликвидировать ее, что и было приведено в исполнение 27 января. Однако несмотря на ликвидацию, сторонники рабочей группы решили провести в жизнь предположения группы, и в этом направлении они настолько успели, что ныне следует считать неизбежными стачки 14 февраля и попытки устроить шествия к Таврическому дворцу , не останавливаясь даже перед столкновениями с полицией и войсками (столкновения могут быть только в отдельных случаях). Как известно, рабочая группа была избрана из числа приверженцев ликвидаторского течения социал-демократии, а затем уже в период своего существования группа разошлась по взглядам даже и с этой организацией, которая ее избрала. Это обстоятельство породило среди подполья мысль - как отнестись к попыткам рабочей группы отметить 14 февраля, и по сему поводу отдельными партийными течениями приняты следующие решения: Социал-демократы большевики, относясь к рабочей группе как к организации политически нечестной и не признавая Государственной Думы, постановили решение группы не поддерживать, а создать движение пролетариата своими собственными силами, приурочив выступление к 10 февраля, т е к годовщине суда над бывшими членами социал-демократической фракции большевиков Государственной Думы. В этот день предполагается всеобщая стачка без определения ее длительности, и если бы оказалось настолько достаточно настроения в рабочих массах, что стачка продлилась бы до 14-го, то не поддерживая начинания рабочей группы, захватить все движение в свои руки, отстранить сторонников группы окончательно в сторону и закончить движение тем способом, который по политической обстановке будет допустим с партийной точки зрения и исполним с практической стороны. В этом направлении уже состоялось 2 февраля вполне определенное решение руководящего коллектива большевиков, именующего себя «Петербургским Комитетом», и изложенные лозунги переданы в массы, что несомненно вызовет стачку, но сперва очень тихую 10 февраля. Предрешить ход стачки заранее совершенно невозможно, но можно уверенно сказать, что она будет с весьма большим количеством участников. Успешности стачки 10 февраля должно способствовать и то, что социал-демократы объединенцы (Междурайонный комитет) и социал-демократы меньшевики (Центральная инициативная группа) вынесли решения вполне аналогичные с большевиками. В целях подготовки движения 10 февраля к этому времени, вероятно, всеми социал-демократическими течениями будут выпущены и соответствующие листовки. Что же касается народников, то последние отнеслись к 10 и 14 февраля безразлично, никаких решений не выносили, но хотя они и не предполагают самостоятельно создавать движение рабочих, однако при возникновении стачки они не замедлят примкнуть, дабы лишний раз заявить о своем существовании и нанести удар Правительству и Государственному строю, против которых они ведут борьбу. Анархисты в настоящий момент настолько разбиты последними арестами, что они себя совершенно не проявят. Успешность начинаний подполья всегда стоит в прямой зависимости от общего настроения рабочих масс, а последнее в данный момент нельзя считать хорошим и благоприятным в отношении Правительственных властей, что главным образом создается дороговизной жизненных припасов, трудностью их покупки и даже почти полным отсутствием таких необходимых, как хлеб, мясо и т. д. Рабочие массы, будируемые прогрессивными слоями, винят во всем только нынешний состав Правительства, а потому призыв к стачке и выступлениям сторонников рабочей группы Центрального военно-промышленного комитета и всех остальных подпольных организаций - ныне популярен и найдет отзвук в настроениях неорганизованного пролетариата и как следствие этого необходимо ждать стачек 10 и 14 февраля в большом масштабе, попыток устраивать демонстрации с доведением последних до открытых столкновений, а 14 февраля - и шествий к Таврическому дворцу, где предположено потребовать от Государственной думы перехода уже на явно революционный путь. Характерно то обстоятельство, что большевики усматривают в призыве рабочей группы желание довести дело до вооруженных столкновений с полицией и войсками, дабы создать кровавые события, толкающие страну к революционному перевороту в пользу буржуазных слоев. Об изложенном имею честь донести Вашему Превосходительству и присовокупляю, что со стороны вверенного мне Отделения будут приняты все возможные меры к предотвращению и ослаблению грядущих весьма серьезных событий.

Генерал-майор Глобачев

ГА РФ. Ф. 102. ОО. 1917. Д. 20. Ч. 57. Л. 33-34об».

Глава 43

ФЕВРАЛЯ, 8-ГО ДНЯ 1917 ГОДА

ИЗ ДНЕВНИКА ИМПЕРАТОРА НИКОЛАЯ II:

8-го февраля. Среда

Весь день была метель, и поезда всюду задерживались. Принял четырех представляющихся. Завтракала графиня Воронцова. Посидел у Алексея и погулял. В 6 ч. принял Добровольского. Занимался. Обедал Дмитрий Шер.[еметьв] (деж.).

О ЧЕМ ПИСАЛИ ГАЗЕТЫ 8-ГО ФЕВРАЛЯ 1917 ГОДА.

«ПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫЙ ВЕСТНИК»:

«ВОЙНА.

ОТ ШТАБА ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО.

З а п а д н ы й ф р о н т. Противник густыми цепями силой около батальона повел наступление на участок нашей позиции в районе Славентин (к северо-западу от Подгайцы). Встреченный нашим сосредоточенным огнем, был принужден вернуться в свои окопы. На румынском и кавказском фронтах перестрелка и поиски разведчиков.

Ч е р н о е м о р е. Нашей подводной лодкой у Босфора потоплен один небольшой пароход и восемь парусных шхун.

Д е й с т в и я л е т ч и к о в. 5 и 6 февраля в районе Сморгони наши летчики имели: ряд успешных для нас воздушных столкновений с неприятельскими аэропланами, причем один из наших самолетов, управляемый прапорщиком Тамсоном выдержал бой с двумя германскими аппаратами и заставил обоих удалиться в свое расположение.

ТЕЛЕГРАММЫ

Ф р а н ц у з с к и й ф р о н т. ГАВР, 6-го (19-го) февраля. Бельгийское официальное сообщение: «На Бельгийском фронте не произошло ничего существенного». ЛОНДОН, 6-го (19-го) февраля. Официальное вечернее сообщение британской главной квартиры во Франции от 6-го февраля: «Сегодня утром мы произвели к югу от Сушэ увенчавшееся успехом внезапное нападение. Мы взорвали минную галерею и разрушили несколько занятых неприятелем убежищ. При этом мы захватили несколько человек пленных. Более не произошло ничего крупного. Артиллерия обеих сторон проявляла обычную деятельность». ПАРИЖ, 6-го (19-го) февраля. Официальное сообщение от 6-го февраля 1 часа дня: «В районе Бургаупт-Ле-Го деятельность патрулей. В ночь с 4-го на 5-е февраля германский цеппелин летал над французским побережьем между Падекалэ и окрестностями Булоня и сбросил несколько бомб, не причинивших никакого вреда». ПАРИЖ. 7-го (20-го) февраля. Официальное сообщение от 12 час. дня 7-го февраля: «Между Уазой и Эном в участке Авокура довольно оживленная деятельность артиллерии. К северу от Флирэ и к западу от Ватервилье мы успешно произвели внезапные нападения на неприятельские окопы, при чем захватили пленных. На остальном протяжении фронта ночь прошла спокойно». ПАРИЖ, 7-го (20-го) февраля. Официальное сообщение от 6-го февраля, 11 час. вечера: «Довольно сильная артиллерийская перестрелка наблюдалась на участках Авокур, высоты Пуавр и Безонво. Наши батареи успешно обстреляли разрушительным огнем германские оборонительные сооружения к северу от Данлу. В Эльзасе во время нападения на линии противника у Беренкопф, к северу от Мюнстера, нам удалось захватить с десяток пленных. На остальном протяжении фронта происходила с перерывами артиллерийская перестрелка».

И т а л ь я н с к и й ф р о н т. РИМ, 6-го (19-го) февраля. Официальное сообщение итальянской главной квартиры от 6-го февраля: «На всем протяжении фронта происходят обычные артиллерийские бои и незначительные столкновения между разведочными отрядами, во время которых нами взято некоторое число пленных».

Т у р е ц к и й ф р о н т. ЛОНДОН, 6-го (19-го) февраля. Официальное сообщение о военных действиях в Месопотамии: «Днем 4-го февраля на левом берегу Тигра мы штурмовали позицию у Саннайата и овладела двумя линиями укреплений, одной на протяжении 350, а другой на протяжении 540 ярдов. Час спустя, мы отразили сильную контратаку. Произведенная неприятелем полчаса спустя, вторая сильная атака отчасти имела успех и заставила наш правый фланг отойти к прежней линии. После этого наш левый фланг также был отодвинут под защиту заградительного огня артиллерии. Мы вновь продвинулись в западной части излучины реки Шумерана, к югу от Тигра».

«НОВОЕ ВРЕМЯ»:

«С о б ы т и я д н я.

Противник, наступавший на участок нашей позиции в районе Славентин, встреченный нашим огнем, был принужден вернуться в свои окопы. В Черном море нашей подводной лодкой потоплен небольшой пароход и 8 парусных шхун. В районе Сморгони наши летчики имели ряд успешных для нас воздушных столкновений с неприятелем. Британские войска на левом берегу Тигра штурмовали позицию у Санайата и овладели двумя линиями укреплений. Вследствие частичного успеха контр-атаки противника британский фронт был несколько подвинут назад. Бельгийский министр Вандервельде в сопровождении делегата бельгийских рабочих Фолькарта прибыл в Милан. Комиссия по морским делам французской палаты депутатов приняла установление премии в 500 тысяч франков за каждую, захваченную или потопленную подводную лодку. Канцлер казначейства сообщил в английской палате общий о выдающемся успехе английского военного займа, достигшего 700 миллионов фунтов стерлингов. В Риме образовался комитет по вопросу о независимости Чехо-Словаков. В Париже основан франко-голландский комитет для укрепления экономических сношений между Францией и Голландией.

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ БЫВШЕГО НАЧАЛЬНИКА ОХРАНЫ ЦАРСКОЙ СЕМЬИ А.И. СПИРИДОВИЧА:

Все члены группы, кроме Крымова, были в те дни в Петрограде. Терещенко приехал из Киева, где он был в близких отношениях с состоявшим при Императрице Марии Федоровне, князем Долгоруким. Там, в Киеве, друзья приятно проводили время в гостинице Континенталь, говорили о текущих событиях. Терещенко отвел в сторону князя Долгорукого и сообщил ему, что он уезжает в Петроград, где от Государя потребуют отречения. Государыню заключат в монастырь. Что в заговоре участвуют офицеры Собственного полка и Конвоя Его Величества, называл фамилии и назвал даже одного полковника. Переворот назначался на 8 февраля. На вопрос кн. Долгорукого, а что же будут делать, если Его Величество не согласится на отречение, Терещенко ответил, что тогда Государя устранят... Терещенко уехал.

Фото: М. И. Терещенко

На утро князь Долгорукий рассказал всё слышанное состоявшему при Императрице князю Шервашидзе. Вызвали помощника начальника Дворцовой полиции подполковника Шепеля и рассказали ему. Шепель отнесся к сообщенному, как к очередной сплетне, не придал делу серьёзного значения и оно заглохло. До сведения Дворцового коменданта ни со стороны свиты вдовствующей Императрицы, ни со стороны Дворцовой полиции об этом случае ничего доведено не было. Между тем, вернувшийся в Киев из Петрограда, Терещенко опять рассказал кн. Долгорукому, что план не удалось осуществить. Один из участников, якобы, выдал всё предприятие. Последнее неверно. План не был выдан. Дворцовому коменданту он остался неизвестен до самой революции. Правда в том, что Гучков не нашел среди офицеров людей, соглашавшихся идти на цареубийство. Не нашел Гучков тогда и вообще сочувствия среди общественников насильственному перевороту. На предложения некоторым принять участие в таком заговоре, получались отказы. В числе отказавшихся был и член Гос. Думы Шульгин. (о Шульгине - на нашей стр., ldn-knigi) Гучков изменил и отложил временно план. Он решил организовать остановку царского поезда во время следования его между Царским Селом и Могилевым, потребовать отречения, а если придется, прибегнуть и к насилию. Выполнение нового плана было назначено на половину марта. К этому времени был вызван с Румынского фронта генерал Крымов. О таком последнем, окончательном плане нападения на Государя главный начальник охраны Его Величества, Дворцовый комендант Воейков осведомлен не был и знал ли о нем Протопопов и его политическая полиция - неизвестно. Полагаю, что они этого плана не знали.

ИЗ ДНЕВНИКА ФРАНЦУЗСКОГО ПОСЛА М. ПАЛЕОЛОГА:

Среда, 21 [8] февраля 1917 года

После бесконечной серии завтраков, обедов, приемов в посольстве, в Министерстве финансов, в русско-французской Торговой палате, в квартире председателя Совета министров, в городской думе, у великой княгини Марии Павловны, в Яхт-клубе и т.д. иностранные делегаты отправляются, наконец, обратно на Запад... через арктический Ледовитый океан. Результат этой конференции, вокруг которой было одновременно столько таинственности и столько шума, скудный. Обменялись мнениями о блокаде Греции, о недостаточности японской помощи, о вероятной ценности американского вмешательства, о критическом положении Румынии, о необходимости более тесного и более действенного соглашения между союзниками; измерили огромные потребности русской армии в области материальной и договорились по возможности удовлетворить их. Вот и все. Когда Думерг и генерал Кастельно пришли проститься со мной, я дал им поручение. — Благоволите передать от моего имени президенту Республики и председателю Совета министров, что вы меня оставляете в большой тревоге. В России готовится революционный кризис, он чуть было не разразился пять недель тому назад, он только отложен. С каждым днем русский народ все больше утрачивает интерес к войне, и анархистский дух распространяется во всех классах, даже в армии. Приблизительно в конце октября в Петрограде произошел очень показательный инцидент, о котором я осведомил г-на Бриана. На Выборгской стороне вспыхнула стачка, и полиция была сильно потрепана рабочими; вызвали два пехотных полка, расквартированных по соседству. Эти два полка стреляли в полицию. Пришлось поспешно вызвать казаков, чтобы образумить мятежников. Следовательно, в случае восстания нельзя рассчитывать на армию... Мой вывод, что время больше не работает на нас, по крайней мере в России, что мы должны уже теперь предвидеть банкротство нашей союзницы и сделать из этого все необходимые выводы. — Я не менее вас пессимистичен, — отвечает мне Думерг, — я не только передам все ваши слова президенту Республики и г-ну Бриану, но я их подтвержу.

Глава 44

ФЕВРАЛЯ, 9-ГО ДНЯ 1917 ГОДА

ИЗ ДНЕВНИКА ИМПЕРАТОРА НИКОЛАЯ II:

«9-го февраля. Четверг

С 10 ч. принял Гурко, Мамонтова и Раева. Погулял четверть часа. Завтракал Георгий Мих.[айлович], вернувшийся из объезда армии в течение трех месяцев. Сделал прогулку с Марией. В 6 час. принял Протопопова. Весь вечер читал».

О ЧЕМ ПИСАЛИ ГАЗЕТЫ 9-ГО ФЕВРАЛЯ 1917 ГОДА.

«ПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫЙ ВЕСТНИК»:

«ВОЙНА.

ОТ ШТАБА ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО.

На западном, румынском и кавказском фронтах — перестрелка и поиски разведчиков.

Ф р а н ц у з с к о е с о о б щ е н и е. ПАРИЖ, 7 февраля. Наши батареи разрушили германские траншеи к северо-западу от высоты «304». На остальном протяжении фронта местами происходила с перерывами артиллерийская перестрелка. К югу от Сернэ нашими зенитными орудиями сбит германский аэроплан. ПАРИЖ, 7 февраля. 5 февраля потоплено французское судно «Jean Pierre» в 450 тонн водоизмещения, 6 февраля потоплены: английский пароход «Brigade» в 425 тонн, французский пароход "Alice» в 580 тонн, норвежский пароход «Skrim» в 727 тонн и английское парусное судно «Centurion в 4828 тонн. ПАРИЖ, 8 февраля. В течение ночи ничего выдающегося не про изошло.

Б е л ь г и й с к о е с о о б щ е н и е. ГАВР, 7 февраля. В течение ночи к югу от Стеенстрате нашим огнем были отбиты две попытки Германцев произвести атаки на бельгийские посты. На остальном фронте обычная артиллерийская перестрелка.

А н г л и й с к о е с о о б щ е н и е. ЛОНДОН. 8 февраля. Вчера вечером к югу от Летранслуа под прикрытием сильной бомбардировки, которая сравняла с землей британские траншеи, сильный германский отряд, пользуясь струями горючей жидкости, овладел одним из наших небольших передовых постов. Ночью у Армантьера и к востоку от Ипра мы проникли в германские позиции, где произвели значительные разрушения. Вчера вечером к юго-западу от Витсхете Германцами была взорвана мина, не причинившая никакого вреда, В течение дня мы успешно обстреляли германские траншеи близ Сайи-Сяйизеля, у канала Лабасэ, Мессины и Витсхете.

И т а л ь я н с к о е с о о б щ е н и е. РИМ, 8 февраля. В ночь на 6 февраля противник по галерее, прокопанной под снегом, проник в одну из наших траншей вблизи Цебио. После ожесточенного рукопашного боя неприятель был отброшен, понеся значительные потери и оставив в наших руках несколько пленных. Вчера мы снова обстреляли железнодорожную станцию в Тарвисе. На остальном протяжения фронта артиллерийская перестрелка с наибольшим напряжением происходила в районе к востоку от Горицы и на Карсо».

ТЕЛЕГРАММЫ

З а п а д н ы й ф р о н т. РИГА, 7-го февраля. Боевые действия на рижском фронте в общем не перестают носить позиционного характера. Артиллерийская перестрелка по временам, особенно в калнцевском районе, делается весьма интенсивной. Усиленная воздушная деятельность наблюдается с обеих сторон, между нашими и вражескими аэропланами произошли воздушные бои, окончившиеся успешно для нас. На одном из участков с вражеского фоккера были сброшены бомбы, не причинившие вреда нашим военным интересам. В центре и на левом фланге рижских позиций наблюдаются поиски разведчиков с обеих сторон. В Ригу вражеские аэропланы залетают почти ежедневно, но отгоняются нашим сильным обстрелом.

КИЕВ, 8-го февраля. «Армейский Вестник» пишет: «Установившаяся в последнее время на фронте морозная погода с сильными ветрами и обильными снегопадами препятствует развитию боевой деятельности в крупном масштабе. Последняя выражается преимущественно в поисках разведчиков и операциях, связанных с минною войною. Так, в конце января, в районе деревни Зважень в Галиции, нами были обнаружены минные работы противника, при чем минная галерея была доведена на расстояние 40 шагов от наших окопов. Дабы препятствовать дальнейшему продвижению противника мы ранним утром 31-го января взорвали заложенный нами горн; взрыв вышел очень удачным; на протяжении ста шагов окопы противника взлетели на воздух и на такое же примерно расстояние были сильно повреждены по сторонам. За обладание воронкой закипела ожесточенная борьба. Воронка несколько раз переходила из рук в руки и в конце концов осталась за нами. После нескольких неудачных контратак противник принужден был отнести первую линию своих окопов назад и устраивать ее заново. Мы продолжаем занимать воронку и соединили ее с своими окопами. Очевидно, желая отомстить за понесенную неудачу, 1-го февраля артиллерия противника открыла ураганный огонь по нашим окопам в районе железной дороги Тарпополь— Золочев. После 2-х часовой артиллерийской подготовки неприятельская пехота пошла в атаку, но, благодаря своевременно подтянутым резервам, все атаки противника, несмотря на крайнее упорство, отбиты. Отдельные, ворвавшиеся в наши окопы люди прогнаны обратно. На Стоходе, того же 1-го февраля днем, противник открыл сильный артиллерийский огонь по Мычкову острову, на котором была расположена наша застава. Через 45 минут после начала огня 3 сильные неприятельская партии начали наступление на заставу. Последняя встретила их штыковым ударом и принудила к отходу. В это время нашей артиллерией был открыт сильный заградительный огонь, который нанес отходившему противнику большие потери. Отход его партии обратился в бегство, при чем они побросали своих убитых и раненых. В ночь на 2-е февраля рота противника пыталась перейти Днестр в районе города Иезуполь, но движение его своевременно было обнаружено нашими частями и открытым нами ружейным огнем попытка его остановлена. Рота противника принуждена была отойти в свои окопы. На Карпатах к западу от горы Капул, пользуясь разыгравшейся метелью, наши разведчики подползли к окопам противника, бесшумно перерезали 2 полосы проволочных заграждений и атаковали в штыки полевой караул германцев, двух из них закололи и двух захватили в плен, остальные разбежались. На главной позиции противника поднялась сильная тревога. Тем временем наши разведчики вместе с захваченными пленными благополучно вернулись домой, не понеся никаких потерь».

Ф р а н ц у з с к и й ф р о н т. ГАВР, 7-го (20-го) февраля. Бельгийское официальное сообщение: «В течение ночи к югу от Стеенстрате нашим огнем были отбиты две попытки германцев произвести атаки на бельгийские посты. На остальном фронте обычная артиллерийская перестрелка». ЛОНДОН, 8-го (21-го) февраля. Вечернее официальное сообщение главной квартиры во Франции: «Вчера вечером к югу от Летранслуа под прикрытием сильной бомбардировки, которая сравняла с землей британские траншеи, сильный германский отряд, пользуясь струями горючей жидкости, овладел одним из наших небольших передовых постов. Ночью у Ариантьера и к востоку от Ипра мы проникли в германские позиции, где произвели значительные разрушения. Вчера вечером к юго-западу от Витехете германцами была взорвана мина, не причинившая никакого вреда. В течение дня мы успешно обстреляли германские траншеи близ Сайи- Сайизеля, у канала Лабасэ, Мессины и Витехете». ПАРИЖ, 7-го (20-го февраля). Официальное сообщение от 7-го февраля, 11 часов вечера: «Наши батареи разрушили германские траншей к северо-западу от высоты «304». На остальном протяжении фронта местами происходила с перерывами артиллерийская перестрелка. Д е й с т в и я л е т ч и к о в. К югу от Сернэ нашими зенитными орудиями сбит германский аэроплан».

И т а л ь я н с к и й ф р о н т. РИМ, 8-го (21-го) февраля. Официальное итальянское сообщение от 8-го февраля: «В ночь на 6-е февраля противник по галерее, прокопанной под снегом, проник в одну из наших траншей вблизи Цебио. После ожесточенного рукопашного боя неприятель был отброшен, понеся значительные потери и оставив в наших руках несколько пленных. Вчера мы снова обстреляли железнодорожную станцию в Тарвисе. На остальном протяжении фронта артиллерийская перестрелка с наибольшим напряжением происходила в районе к востоку от Горицы и на Карсо».

Т у р е ц к и й ф р о н т. ЛОНДОН, 8-го (21-го) февраля. Официальное сообщение о военных действиях в Египте: «Вследствие полученных сведений о том, что турки устроили небольшие посты в Некль и Бир-Эль-Гассана, на полуострове были предприняты соответствующие действия, при чем мы совершенно овладели Бир-Эль-Гассаной, захватив весь гарнизон, в числе 24 человек, среди которых было 3 офицера. Гарнизон Некль состоял из сотни кавалеристов, которые бежали по направлению к Акабе по безводной дороге, оставив в наших руках 11 пленных. Мы захватили также значительное количество ружей, патронов, взрывчатого материала и продовольствия, а также одно полевое орудие. Мы не понесли никаких потерь».

ВОЕННЫЙ ОБЗОР.

Н а г л а в н о м р у с с к о м ф р о н т е. На фронте Рижских позиций с тех пор как нашим войскам удалось отбить последние январские атаки германцев в общем крупных боевых действий не наблюдается. Германская артиллерия по-прежнему с упорством обстреливает наши позиции, расположенные в районе Кальнцевскаго шоссе, выпуская ежедневно несколько сот снарядов и корректируя свой огонь при помощи воздушного флота. Помимо артиллерийского огня позиции наши обстреливаются минами крупной разрывной силы. В районе Кальнцемских бугров таких мин выпущено около сотни. Хотя крупных столкновений не происходит, но тем не менее весь Рижский фронт все еще живет впечатлениями от последних боевых столкновений, длившихся здесь около месяца. В нашей печати появились сведения, что немцы в декабрьских и январских боях потеряли здесь не менее одного корпуса, но, однако, мы все же не удалось вернуть утерянных ими позиций. Кроме того, в этих боях, как отмечается указанным источником, германцы, в общем, потеряли около 100 орудий различных калибров, большинство которых было уничтожено или разбито огнем нашей артиллерии. Останавливаясь на названных цифрах нельзя не подчеркнуть их солидных размеров и в то же время высказать предположение, что в этом случае германцы по-видимому потеряли здесь все то, что имели до подхода свежих подкреплений, которые, таким образом не столько увеличили количество находящихся здесь немецких войск, сколько вернее лишь компенсировали отмеченную выше убыль Кальнцемского своего отряда. Особенно поражает цифра потерь германской артиллерии. Сообщения Штаба Верховного Главнокомандующего своевременно отметили, что в наши руки попало несколько более тридцати орудий. Таким образом исходя из названных цифр можно усмотреть, что испорченными на поле сражения осталось около 60—70 орудий, которые конечно, немцам пришлось замещать за счет подвозимых новых подкреплений не только с соседних участков, но и изнутри Империи. Возможно, что названная цифра германских потерь не вполне соответствует фактических данных и носит быть может предположительный характер, однако факт тяжелой неудачи противника в декабре и январе месяцах под Ригою засвидетельствован недавней переменой в высшем германском командовании на нашем северном фронте. Как сообщают, захваченные в последних боях пленные, командующим восьмой германской армией, оперирующей против Риги—Фридрихштадта и Якобштадта, вместо генерала фон-Белова, назначен генерал фон-Мудра. Это замещение вызвано, как подчеркивают пленные, «кровавой» неудачей немцев в декабрьских боях. Таким образом, факты говорят за то, что под Ригой нашими войсками действительно нанесен противнику серьезный удар, который хотя и не разрешился формальным прорывом немецкого фронта между Текумом и Митавой и ограничился лишь глубоким вклинением в направлении железной дороги, соединяющей названные два пункта, но заставил германцев серьезно обеспокоиться за судьбу своего крайне ответственного левого фланга. На Двинском участке северного нашего фронта, в общем, до сих пор было тихо и только в начале февраля, германцы проявили к юго-западу от Двинска, между Ново-Александровском и озером Дрисвяты, довольно энергичную деятельность разведывательного характера. После сильной артиллерийской подготовки, германцы, силой около полутора рот, одетые в белые халаты, атаковали участок нашей здесь позиции, восточнее м. Кщава. Частям наступавших немцев первоначально удалось даже прорваться в передовой окоп, но, при содействии участкового резерва, они были немедленно выбиты. Еще менее удачны были действия немцев в районе оз. Вишневского, где произошло несколько рукопашных схваток с применением ручных гранат. В ночь с 4-го на 5-е февраля противник выпускал здесь даже газовые волны против наших позиций между д.д. Семенки и Дубатовка (южнее оз. Вишневского). Новейшие сообщения нашей печати принесли весьма интересное известие о том, что во время последних атак, в упомянутом озерном районе и в одном из столкновений под Барановичами, немцы впервые применили на главном русском фронте, так называемые «танки», якобы напоминающие собою английские сухопутные дредноуты, успешно применяемые нашими союзниками англичанами на западном фронте. Примененные же на нашем фронте «Танки», представляют собою новый тип бронированных автомобилей, отличающихся тем, что на них установлены спереди две скорострельные пушки, а нижняя часть кузова снабжена вращающимися остриями, разрывающими во все стороны землю. Задача немецких танков, как замечает наша печать, заключается в уничтожении, встречающихся на пути, земляных укреплений и в очищении неприятельских окопов от их защитников. Однако, первое применение их в бою на нашем фронте, не произвело соответствующего немецким ожиданиям впечатления на наши войска, которые встретили их вполне спокойно. На юго-западном и румынском наших фронтах наблюдается в общем, оживленная разведывательная деятельность обеих сторон, выражающаяся в частых полетах воздушных эскадрилий и небольших атаках обеих сторон на отдельных боевых участках. Под Галичем 6-го февраля противник густыми цепями, силою около одного батальона повел наступление на участок нашей позиции в районе Славентын (на левом берегу р. Нараювки), однако, встреченный нашим сосредоточенным огнем был принужден вернуться в свои окопы. С своей стороны наши части неожиданной атакой, без выстрела, овладели сильно укрепленным пунктом противника на высоте, что в 13 верстах юго-западнее Окна. Контратаки противника были отбиты.

«НОВОЕ ВРЕМЯ»:

«С о б ы т и я д н я.

В Петрограде состоялось первое заседание совещания о будущем устройстве Польши. Британские войска в Египте овладели Бир-эль-Гассаной и взяли в плен весь гарнизон: гарнизон поста Некль бежал. Французские батареи разрушили германские траншеи к северо-западу от высоты «304». Бельгийскими войсками к югу от Стеенстрате отбиты две попытки Германцев произвести атаки на бельгийские посты. В английской палате общин выдающиеся пацифисты заявили требования о начале мирных переговоров. Сильную речь им в ответ произнес Бонар-Лоу. Новая английская газета «National News» помещает телеграмму князя Н. Д. Голицына с приветствием британскому народу. Американский посол в Берлине Джерард выехал из Парижа в Испанию для следования в С.-А. С. Штаты. Американский посол в Вене передал министерству иностранных дел меморандум по вопросу о подводной войне. Германский имперский бюджет заключен с дефицитом 1.850 мил. марок. Немцы закрыли бельгийско-голландскую границу. Во всех общинах Франции расклеивается воззвание Клемантеля, Мелина и Лубэ к поселянам с приглашением засевать все свободные земли, так как обильная жатва подготовит победу. В Кракове полное отсутствие хлеба, несмотря на 26 градусные морозы население целую ночь дежурит у булочных.

О т г л а в н о й п а л а т ы р у с с к о г о н а р о д н о г о с о ю з а и м е н и М и х а и л а А р х а н г е л а.

Главная палата, в сознании своего верноподданнического долга, считает необходимым довести до сведения своих отделов следующее: 1)Группа монархистов, во главе которых стоят: Н.Марков, граф Н. Гейден, В. Соколов и Р. Трегубов, созывает в Петрограде в ближайшем будущем съезд монархистов и рассылает отдельным лицам и монархическим организациям пригласительное «Окружное послание», носящее характер прокламации. Содержание ее таково, что мажет посеять тревогу и смуту в умах русского народа. Настоящее политическое положение России в этом «Окружном послании» изображается в таком виде, что чуть ли не вся Россия объединилась в заговоре, с целью ниспровержения монархического строя. Авторы послания называют крамольниками и изменниками: Госуд. Совет, Госуд. Думу, объединенное дворянство, все общественные учреждения, обслуживающие армию, и всех русских людей, кто-не заодно с ними. 2)Главная палата считает подобную оценку настоящего политического положения страны заведомо ложной и злонамеренной. Все русские граждане, за небольшими исключениями, (к каковым, к сожалению, приходится причислить и авторов окружного послания) дружно объединены в общем стремлении к победе над врагом и к обеспечению для исстрадавшейся Родины блага прочного и долговременного мира. Даже крайние левые политические партии, являющиеся в других вопросах оппозиционными правительству, в вопросе войны — единомышленны со всеми. 3)Главная палата не признает ни за собой, ни за другими монархическими организациями права на монополию патриотизма, а посему полагает: 4)Всякие съезды политического характера, какого бы они ни были направления, ведущие к усилению внутренней розни в стране, совершенно недопустимы. Собирание подобных съездов в данный момент является уже не простой ошибкой, а провокацией, граничащей с государственным преступлением. 5)Главная палата считает допустимыми и даже желательными съезды военно-технического или экономического характера, имеющие целью снабжение армии боевыми и продовольственными припасами, а также устранение той продовольственной разрухи, от которой стонет в настоящее время русский народ. 6)Не подлежит сомнению, что по окончании войны, потребуются монархические съезды для рассмотрения вопросов внутренней русской жизни, в которой война, возможно, произведет большие изменения. Несомненно, придется рассматривать вопрос и об отношениях русского народа к инородцам, в зависимости от их отношения к русской государственности и народу во время войны. Несомненно, будет поставлен на очередь вопрос о выяснении задач монархических организаций и вопросов экономического характера, в смысле широкого развития производительных сил России, для того, чтобы удешевить и устроить жизнь низших классов населения. Все это явится первейшей заботой главной палаты тотчас же по окончании войны. Но сейчас не время пересмотра политических программ, а время войны, когда все русские люди, без различия звания, состояния и национальности, должны дружно объединяться вокруг Царя, под знаменем России, нашей общей матери, для окончательного одоления внешнего врага. В виду всего вышеизложенного, главная палата, в заседаниях своих 7 и 8 сего февраля, единогласию постановила никакого участия в предстоящем съезде не принимать, а также безусловно предлагает и отделам своим воздержаться от посылки на съезд своих уполномоченных. При этом отделы предупреждаются, что те из них, кои нарушат это постановление и примут участие в съезде, будут закрыты, а знамена у них отобраны. Применение этой меры главная палата считает совершенно необходимым, в виду принципиальной важности вопроса. Сейчас пора работы, а не возбуждения в стране путем съездов политических страстей.

Председатель союза Владимир Пуришкевич.

Секретарь С. Облеухов.

Следуют подписи 18 членов гл. палаты».

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ БЫВШЕГО НАЧАЛЬНИКА ОХРАНЫ ЦАРСКОЙ СЕМЬИ А.И. СПИРИДОВИЧА:

«9 числа у Государя был с докладом и завтракал В. К. Георгий Михайлович, вернувшийся из объезда армий в течение трех месяцев. Он знал пессимистический взгляд на будущее своих братьев Вел. Кн. Николая Михайловича и Сергея Михайловича. Он много слышал на фронте от Брусилова и других генералов. Он и доложил, что некоторые из высших начальников считают желательным дарование реформ, что все относятся с уважением к Гос. Думе. Еще более решительные шаги предпринял Вел. Кн. Александр Михайлович. В Киеве до Великого Князя доходили слухи о самых важных революционных проектах либералов. С ним имел беседу антидинастического характера Терещенко, что привело Вел. Князя в негодование, т.к. он, прежде всего, понимал всю политическую несерьёзность и всё легкомыслие Терещенко. В Киеве членам Династии было известно многое, чего не знали в Царском Селе. Лишь в конце января Императрица Мария Федоровна получила письмо от одной из внучек, в котором внучка, очевидно наученная кем-то, убеждала бабушку вернуться в Петроград, пригласить Государя в Аничков дворец и убедить его сделать перемены в министрах. Вел. Князь Александр Михайлович, вернувшись в декабре из Петрограда, начал писать Государю письмо, которое закончил лишь и отправил Государю 4 февраля. Вел. Князь убеждал Государя пойти навстречу обществу, уволить Протопопова, назначить министров, пользующихся доверием страны. Вел. Князь писал между прочим: "Недовольство растет с большой быстротой и чем дальше, тем шире становится пропасть между тобою и твоим народом... В заключение скажу, что, как это ни странно, но правительство сегодня есть тот орган, который подготовляет революцию. Народ ее не хочет, но правительство употребляет все возможные меры, чтобы сделать как можно больше недовольных и вполне в этом успевает. Мы присутствуем при небывалом зрелище революции сверху, а не снизу". Великий Князь был прав. Зная и помня, что тогда делалось, под его словами можно подписаться полностью».

ИЗ КНИГИ ПОЭТА АЛЕКСАНДРА БЛОКА:

«9 февраля в газетах появилось объявление Хабалова петербургским рабочим, сопровожденное воззванием Милюкова. Кроме агентуры в рабочей, интеллигентской и обывательской среде, существовали осведомители и в светском обществе. На двух листках от 28 января и от 10 февраля, сообщенных Васильевым Протопопову, содержатся интересные данные о графине И. И. Шереметевой, рожденной графине Воронцовой-Дашковой, которая считается "либеральной дамой"; "ее увлекла мысль создать у себя влиятельный либерально-аристократический политический салон". Сообщается; что "слухи о заговоре и чуть ли не декабристских кружках в среде офицеров гвардейской кавалерии подтверждения не встречают". "Политических дам" в Кавалергардском и Лейб-Гусарском полках нет. "Нечто подобное" - салон жены бывшего кавалергарда г-жи Лазаревой; родной тетки причастного к убийству Распутина Сумарокова-Эльстона; дом ее посещают кавалергарды, а иногда Родзянко, который здесь делится своими думскими впечатлениями. Кавалергарды и лейб-гусары несколько будируют на разруху и на Царское Село. Они полагают, что убийством Распутина вредные влияния не исчерпаны. Тяжело отражается на них и отсутствие побед: они "закисли"; но данных о зреющем заговоре - - нет (впрочем, в одной подобной же записке, без подписи от 25 января, указано - что выясняются симптомы происходящей группировки офицеров гвардейских полков. Так, в настоящее время, невидимому, "по определенному плану используется отпуск офицеров гвардейской кавалерии"; следуют подробности о лейб-гусарах, синих кирасирах и связях некоторых кругов с Родзянко). Среди депутатов-националистов, сообщается далее, разнесся слух, что великий князь Дмитрий Павлович убит на фронте. Графиня Игнатьева опровергает этот слух, так же, как и другие "злостные вымыслы - об отречении Государя Императора от престола". К предстоящей сессии Государственной Думы графиня Игнатьева относится спокойно, не разделяя опасений правых о "грандиозном скандале". Относительно Протопопова, который посетил ее, графиня полагает, что "Россия, со времени исторических людей, не имела такого сильного, мужественного, православно-религиозного человека, преданного Царю и Родине", и находит, что он очень бодр, моложав и свеж на вид (интересно отметить, что Протопопов, по собственному признанию, посещал графиню Игнатьеву с тем, чтобы узнать, какие собрания у нее происходят). Далее приводится интересное мнение графини Игнатьевой о том, что не следует увеличивать жалованья духовенству (тогда заседала комиссия под председательством Питирима) потому, что все ассигновки, кроме военных, должны быть сокращены, а священники очень хорошо обеспечены, и имели бы еще больше доходов, если бы не ленились посещать частные дома с молитвою в праздничные дни; предвыборной агитации священники тоже не умеют вести, а политическое влияние на крестьян имеют "велосипедисты", агитирующие среди крестьян "где-нибудь в поле" и раздающие им "листочки" с заманчивыми обещаниями. О настроениях армии рассказывает тот же Протопопов, который, не доверяя сведениям контр-разведки, хотел восстановить в войсках постоянную секретную агентуру, уничтоженную генералом Джунковским, о чем и докладывал царю. Несмотря на согласие царя, департамент полиции не успел завести постоянных сотрудников в армии; однако, до Протопопова доходили сведения, что "настроение и там повышается". "Я знал, пишет он, что в войсках читаются газеты преимущественно левого направления, распространяются воззвания и прокламации; слышал, что служащие Земского и Городского Союзов агитируют среди солдат; что генерал Алексеев сказал царю: "Войска уже не те стали", намекая на растущее в них оппозиционное настроение... Я думал, что настроение запасных батальонов и других войск, стоявших в Петрограде, мне более известно; считал благонадежными учебные команды и все войска, за исключением частей, пополняемых из рабочей и мастеровой среды; жизнь показала, что я и тут был не осведомлен... Я докладывал царю, что оппозиционно настроены высший командный состав и низший; что в прапорщики произведены многие из учащейся молодежи, но что остальные офицеры консервативны; что офицеры генерального штаба полевели; наделав в войне столько ошибок, они должны были покраснеть и чувствовать, что после войны у них отнимутся привилегии по службе; что оппозиция не искала бы опоры в рабочем классе, если бы войско было бы революционно настроено. Царь, по-видимому, был доволен моим докладом; он слушал меня внимательно". Лицом, заинтересованным в настроениях армии с другой стороны, был Гучков, который полагал, что в конце года никого не приходилось убеждать в том что, старый режим сгнил. Гучков надеялся, что армия, за малыми исключениями, встанет на сторону переворота, сопровождаемого террористическим актом (как лейб-кампанцы ХVIII века или студент с бомбой), но не стихийного и не анархического, а переворота, подобного заговору декабристов. Существовал план захватить императорский поезд между Ставкой и Царским и вынудить у царя отречение; одновременно, при помощи войск, арестовать правительство и затем уже объявить о перевороте и о составе нового правительства. Среди офицеров были и социалистически настроенные, готовые идти на республиканский строй, но были также люди с принципиальными верованиями и симпатиями. "Отказа не было", но требовалась глубочайшая осторожность, ибо преждевременное раскрытие сделало бы невозможными дальнейшие шаги. Так осторожно определяет настроение армии человек, с которым, по его словам, говорил откровенно простой солдат и генерал. Другой знаток армии, генерал Н. И. Иванов просто отказывается судить о ней, говоря; "состав офицеров и солдат переменившийся в течение войны 4 - 6 раз, не дает возможности судить, что представляют из себя те части, которые в мирное время считались образцовыми". Очень интересный документ представляет письмо какого-то раненого "офицера русской армии", посланное из Москвы 25 января Протопопову (копия Милюкову). Автор письма говорит, с одной стороны, что надо "обуздать печать" и послать Милюковых и Максаковых в окопы, чтобы они перестали работать на оборону и увидели, что такое война: легко им из кабинета предлагать воевать "до победного конца". С другой стороны, офицер считает, что нельзя продолжать войну и надо заключить мир, пока нет ни победителей, ни побежденных. "Если мир не будет заключен в самом ближайшем будущем, то можно с уверенностью сказать, что будут беспорядки... Люди, призванные в войска, впадают в отчаяние... не из малодушия и трусости, а потому что никакой пользы от этой борьбы они не видят". ... На следующий день, или через день, у царя был Н. Маклаков, вызванный Протопоповым из деревни в начале февраля; Протопопов сказал Маклакову, что царь поручает ему написать проект манифеста на случай, если ему будет угодно остановиться не на перерыве, а на роспуске Думы. Маклаков составил проект, основная мысль которого заключалась в обвинении личного состава Думы: она не сделала первостепенного с точки зрения царя, не увеличила содержания чиновничеству и духовенству; в то время, когда всем надо быть воедино, идет борьба с властью. Поэтому Государственная Дума распускается и новые выборы назначаются на 15 ноября 1917 года. Манифест кончается призывом царя ко всем верным - соединиться с ним и вместе послужить России. Этот проект Маклаков и свез царю лично, вместе со следующим письмом помеченным 9 февраля: "Ваше Императорское Величество, Министр Внутренних Дел вчера вечером передал мне о повелении Вашего Величества написать проект манифеста о роспуске Государственной Думы. Дозвольте принести мне Вам, Государь, мою горячую верноподданнейшую благодарность за то, что Вам угодно было вспомнить обо мне. Выть Вам полезным - всегда такая радость для меня; быть Вам нужным именно в этом деле - поистине великое счастье. Да поможет мне Господь найти надлежащие слова для выражения этого благословляемого мною взмаха Царской воли, который, как удар соборного колокола, заставит перекреститься всю верную Россию и собраться на молитву службы Родины со страхом Божиим, с верою в нее и с благоговением перед Царским призывом. Мы обсудим внимательно, со всех сторон проект манифеста с Протопоповым, и тогда позвольте мне испросить у Вашего Величества счастье лично представить его на Ваше милостивое благовоззрение. Но я теперь же дерзаю высказать свое глубокое убеждение в том, что надо, не теряя ни минуты, крепко обдумать весь план дальнейших действий правительственной власти для того, чтобы встретить все временные осложнения, на которые Дума и союзы несомненно толкнут часть населения в связи с роспуском Государственной Думы, подготовленным, уверенным в себе, спокойным и неколеблющимся. Это должно быть делом всего Совета Министров, и Министра Внутренних Дел нельзя оставить одного в одиночестве со всей той Россией, которая сбита с толку. Власть более, чем когда-либо, должна быть сосредоточена, убеждена, скована единой целью восстановить государственный порядок, чего бы то ни стоило, и быть уверенной в победе над внутренним врагом, который давно становится и опаснее и ожесточеннее и наглее врага внешнего. "Смелым Бог владеет", Государь. Да благословит Господь Вашу решимость и да направит Он Ваши шаги на счастье России и Вашей славе. Вашего Императорского Величества верноподданный Н. Маклаков". - Царь, торопившийся куда то, велел Маклакову оставить письмо и сказал, что посмотрит. Между тем, у Голицына, по обычаю, укоренившемуся с Горемыкинских времен, были уже заранее заготовлены и подписаны царем указы Сенату, как о перерыве, так и о роспуске Думы. Текст указа о роспуске был следующий. "На основании статьи 105 Основных Государственных Законов повелеваем: Государственную Думу распустить с назначением времени созыва вновь избранной Думы на (пропуск числа, месяца и года). О времени производства новых выборов в Государственную Думу последуют от нас особые указания. Правительствующий Сенат не оставит учинить к исполнению сего надлежащее распоряжение. Николай". Этот указ был испрошен еще Штюрмером перед 1 ноября; потом он был в руках у Трепова и, наконец, перешел к Голицыну, которому царь сказал: "Держите у себя, а когда нужно будет, используйте". Голицын перед 14 февраля показывал бланк Ладыженскому, который, по его словам, убедил Голицына, что это будет нарушением основных законов, с чем Голицын согласился» (Александр Блок Последние дни императорской власти).

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ДЕПУТАТА ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДУМЫ П.Н. МИЛЮКОВА:

«9 февраля появилось мое воззвание к рабочим, призывавшее их не поддаваться на явную провокацию и не идти в очевидную полицейскую ловушку - шествие 14 февраля к Думе. Мое воззвание, помещенное рядом с обращением Хабалова, вызвало критику слева, но цели своей оно достигло: 14 февраля выступление рабочих не состоялось».

ИЗ ДНЕВНИКА ФРАНЦУЗСКОГО ПОСЛА М. ПАЛЕОЛОГА:

«Четверг, 22 [9] февраля 1917 года

Я только что перечитывал письма Чаадаева, писателя, склонного к парадоксам, но прозорливого, иронического противника славянского своеобразия, великого и вдохновенного философа, который примерно в 1840 году обрушил на головы русских людей столь красноречивые пророчества. И я отметил мимоходом следующую глубокую мысль: «Русские принадлежат к тем народам, которые, кажется, существуют только для того, чтобы преподать человечеству ужасные уроки. Несомненно, эти уроки не пропадут даром. Но кто может предвидеть все предназначенные для России испытания, прежде чем она возвратится к нормальному пути ее судьбы и вернется на свое место в рядах человечества?».

Глава 45

ФЕВРАЛЯ, 10-ГО ДНЯ 1917 ГОДА

ИЗ ДНЕВНИКА ИМПЕРАТОРА НИКОЛАЯ II:

«10-го февраля. Пятница

В 10 ч. у меня был кн. Голицын. Погулял. Принял пять генералов и затем Войновского-Кригера. Завтракал и обедал Линевич (деж.).

В 2 часа приехал Сандро и имел при мне в спальне долгий разговор с Аликс. Гулял с Марией; у Ольги заболело ухо. До чая принял Родзянко. Миша пил чай. Затем принял Щегловитова. Вечером занимался до 11 час».

О ЧЕМ ПИСАЛИ ГАЗЕТЫ 10-ГО ФЕВРАЛЯ 1917 ГОДА.

«ПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫЙ ВЕСТНИК»:

«ВОЙНА.

ОТ ШТАБА ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО.

З а п а д н ы й ф р о н т.

Перестрелка и поиски разведчиков.

Р у м ы н с к и й ф р о н т.

После артиллерийской подготовки густые цепи противника сделала попытки атаковать наши позиции в районе северо-восточнее Дорна-Ватры, но огнем были остановлены в 300 шагах от наших окопов; с наступлением темноты цепи противника отошли в исходное положение. На остальных участках фронта обычная перестрелка и удачные для нас действия разведчиков в районе севернее Браилова.

К а в к а з с к и й ф р о н т.

Перестрелка и столкновения передовых частей.

Ф р а н ц у з с к о е с о о б щ е н и е.

ПАРИЖ, 8 февраля. Артиллерия обеих сторон проявила деятельность в районе холма Мениль и на правом берегу Мааса в направлении леса Корриер и Безонво.

Огонь нашей артиллерии вызвал пожар в линиях противника у западной опушки леса Гран-Шена,

Внезапное нападение, произведенное неприятелем на один из наших небольших постов в участке фермы Шамбретт, было отбито нашим огнем.

На остальном фронте день прошел спокойно.

С п и с о к п о т о п л е н н ы х с у д о в, о п у б л и к о в а н н ы й

8 ф е в р а л я в 7 ч а с о в в е ч е р а.

6 февраля потоплен английский пароход «Corsо-Excaradoc» в 3242 тонны водоизмещения и два рыболовных судна из Булони: одно в 989 тонн, а другое в 2979 тонн водоизмещения; 7 февраля норвежское парусное судно «Falis of Afton» в 1965 тонн водоизмещения и 8 февраля норвежский пароход «Dukat» в 1452 тонны водоизмещения. (Аг. Гаваса).

ПАРИЖ, 9 февраля. На всем фронте ночь прошла спокойно. Наша артиллерия рассеяла германский отряд, выходивший из Бетанкура на левом берегу Мааса. (Аг, Гаваса).

А н г л и й с к о е с о о б щ е н и е.

ЛОНДОН, 9 февраля. В течение прошлой ночи мы произвели в различных пунктах нашего фронта несколько успешных операций. На фронте Соммы к северо-востоку от Гедекура мы овладели участком неприятельских окопов и захватили при этом 21 человека пленных.

К югу от Армантьера мы разрушили несколько землянок и минных галерей и сильно повредили оборонительные сооружения неприятеля. При этом мы взяли в плен 114 человек, в том числе 1 офицера, и захватили 4 пулемета. Потери, понесенные нами, незначительны. За все эта мелкие операции нами в течение суток захвачено 184 человека в плен. Наша, артиллерия проявляла в течение дня энергичную деятельность в районе к северу от Соммы и во многих пунктах между Армантьеро и Ипром. (Аг. Рейтера).

И т а л ь я н с к о е с о о б щ е н и е.

РИМ, 8 февраля. Ночью 6 февраля неприятель пытался произвести новые атаки на наши линии, на левом берегу горного потока Мазо и к востоку от Вертойбиццы, в долине горного потока Фриджило, но был отброшен.

Артиллерийские бои с перерывами приняли вчера особенно энергичный характер к югу от долили Лоппио, в верхнем Ваной и на Карсо.

Д е й с т в и я л е т ч и к о в.

Прошлой ночью один из наших дирижаблей успешно бомбардировал неприятельские воинские стоянки к северо-востоку от Комено, на Карсо, и вызвал большие пожары.

Несмотря на энергичный обстрел из неприятельских специальных орудий, наш дирижабль благополучно вернулся. (Аг. Стефани)».

«РУССКИЕ ВЕДОМОСТИ»:

«К з а к р ы т и ю м о с к о в с к и х ф а б р и к.

В связи с переживаемым Москвой и прилегающим к ней районом кризис топлива ряд заводов остановился. Совершенно не работают 9 заводов; остальные заводы лишь кое-как перебиваются, кроме работающих на оборону, питаясь небольшими запасами топлива, доставляемыми Обществом фабрикантов и заводчиков.

Фабрики, не работающие на оборону, преимущественно текстильные, прекращают деятельность и уже заявили рабочим на 18-е февраля расчет. Увольнению подлежат в московском районе 38 тысяч чел., причем на Москву падает 19 тысяч. Расчет производится до Пасхи, с условием возобновления работ, если фабрикам будет доставлен необходимый минимум топлива.

По указанию лиц, стоящих во главе общества заводчиков и фабрикантов, весь трагизм фабрично-заводских предприятий – в том, что для Москвы давно уже отправлено 19 поездов с топливом, но все эти поезда реквизируются железными дорогами для своих нужд.

Брянский завод, имеющий собственные копи и вагоны, подвергся той же участи: все топливо реквизировано дорогами. Представители путейского ведомства заявили вчера московскому Обществу заводчиков и фабрикантов, что в феврале железные дороги вовсе не дадут топлива заводам и только в марте смогут дать выше средней нормы на 5%.

Вчера производился расчет рабочих, обслуживающих фабрики, изготовлявшие печенья. Всего рассчитано 14 тысяч человек, из них 80% - женщины и дети.

В Петроград выехал представитель московского Общества заводчиков и фабрикантов, который представил А.И.Гучкову и А.И.Коновалову подробные данные о положении вопроса снабжения фабрик и заводов московского района топливом и продовольствием. А.И.Гучков и А.И.Коновалов обещали поднять этот вопрос в особом совещании».

«НОВОЕ ВРЕМЯ»:

«С о б ы т и я д н я.

Противник, пытавшийся атаковать наши позиции северо-восточнее Дорна-Ватры огнем, был остановлен и с наступлением темноты отошел в исходное положение.

Британские войска на фронте Соммы к северо-востоку от Гедекура овладели участком неприятельских окопов.

К югу от Армантьера британские войска разрушила несколько землянок и минных галерей и захватили в плен 114 человек.

Французская артиллерия рассеяла германский отряд, выходивший из Бетанкура на левом берегу Мааса.

В английской палате лордов лорд Керзон описал движение британских войск до Исфагана и Тегерана и организацию корпуса жандармов.

В Испании близ Картагены был обнаружен буй, в котором находились 31 ящик с корреспонденцией и запасными частями для подводных лодок. Три Германца арестованы.

В Лион прибыл первый поезд с тяжело ранеными Сербами из Австрии.

Возвращение 15 итальянских пароходов из Америки, пришедших в итальянские порты, доказывают неудачу германской блокады.

Опубликован приказ английского совета министров, являющийся ответом на подводную блокаду, объявленную Германией.

Наш осведомитель описывает положение Германии и Австрии в продовольственном отношении. (С. т.).

В Париже открыты заседания санитарной комиссии союзных стран.

Министерский конфликт в Нидерландах возник из-за вопроса о расходах по распределению съестных припасов.

Румынский наследный принц Кароль вернулся в Яссы.

В Голландии ощущается угольный кризис и вводятся ограничения в потреблении продуктов. (С. т.)».

ИЗ КНИГИ ВОСПОМИНАНИЙ ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ АЛЕКСАНДРА МИХАЙЛОВИЧА:

«В начали февраля 1917 года я получил предложение из Ставки принять участие в работах в Петербурге комиссии, при участии представителей союзных держав, для выяснения нужд нашей армии в снабжении на следующие 12 месяцев. Я радовался случаю увидеться с Аликс. В декабре я не счел возможным усугублять ее отчаяния, но теперь мне все-таки хотелось высказать ей мое мнение. Я ожидал каждый день в столице начала восстания. Некоторые «тайноведы» уверяли, что дело ограничится тем, что произойдет «дворцовый переворот», т. е. Царь будет вынужден отречься от престола в пользу своего сына Алексея, и что верховная власть будет вручена особому совету, состоящему из людей, которые «понимают русский народ». Этот план поразил меня. Я еще не видел такого человека, который понимал бы русский народ. Вся эта идея казалась измышлением иностранного ума и, по-видимому, исходила из стен британского посольства. Один красивый и богатый киевлянин, известный дотоле лишь в качестве балетомана, посетил меня и рассказывал мне что-то чрезвычайно невразумительное на ту же тему о дворцовом перевороте. Я ответил ему, что он со своими излияниями обратился не по адресу, так как Великий Князь, верный присяге, не может слушать подобные разговоры. Его глупость спасла его от более неприятных последствий.

Я посетил снова Петроград, к счастью, в последний раз в жизни. В день, назначенный для моего разговора с Аликс, из Царского Села пришло известие, что Императрица себя плохо чувствует и не может меня принять. Я написал ей очень убедительное письмо, прося меня принять, так как я мог остаться в столице всего два дня. В ожидании ее ответа, я беседовал с разными лицами. Мой шурин Миша был в это время тоже в городе. Он предложил мне, чтобы мы оба переговорили с его царственным братом, после того, как мне удастся увидеть Аликс. Председатель Государственной Думы М. Родзянко явился ко мне с целым ворохом новостей, теорий и антидинастических планов. Его дерзость не имела границ. В соединении с его умственными недостатками, она делала его похожим на персонаж из Мольеровской комедии.

Не прошло и месяца, как он наградил прапорщика Л. Гв. Волынского полка Кирпичникова Георгиевским крестом за то, что он убил пред фронтом своего командира. А девять месяцев спустя Родзянко был вынужден бежать из С. Петербурга, спасаясь от большевиков.

Я получил, наконец, приглашение от Аликс на завтрак в Царском Селе. Эти завтраки! Казалось, половина лет моей жизни была потеряна на завтраки в Царском Селе!

Аликс была в кровати и обещала принять меня, как только я встану от стола. За столом нас было восьмеро: Никки, я, Наследник, четыре дочери Государя и флигель-адъютант Линевич. Девушки были в форме сестер милосердия и рассказывали о своей работе в госпиталях. Я не видел их с первых недель войны и нашел их возмужавшими и очень похорошевшими. Старшая, Ольга, была похожа характером на свою тетку и тезку Великую Княгиню Ольгу Александровну. Вторая — Татьяна — была самой красивой в семье. Все они были в превосходном настроении и в полном неведении относительно политических событий. Они шутили со своим братом и расхваливали тетю Олю. Это было в последний раз, что я сидел за столом в Царском Селе и видел Царских детей.

Мы пили кофе в лиловой гостиной. Никки направился в прилегающую спальню, чтобы сообщить о моем приходе Аликс.

Я вошел бодро. Аликс лежала в постели в белом пеньюаре с кружевами. Ее красивое лицо было серьезно и не предсказывало ничего доброго. Я понял, что подвергнусь нападкам. Это меня огорчило. Ведь я собирался помочь, а не причинить вред. Мне также не понравился вид Никки, сидевшего у широкой постели. В моем письме к Аликс я подчеркнул слова: «Я хочу вас видеть совершенно одну, чтобы говорить с глазу на глаз». Было тяжело и неловко упрекать ее в том, что она влечет своего мужа в бездну в присутствии его самого.

Я поцеловал ее руку, и ее губы едва прикоснулись к моей щеке. Это было самое холодное приветствие, с которым она когда-либо встречала меня с первого дня нашего знакомства, в 1893 году. Я взял стул, придвинул его близко к кровати и сел против стены, покрытой бесчисленными иконами и освещенной голубыми и красными лампадами.

Я начал с того, что, показав на иконы, сказал, что буду говорить с Аликс, как на духу. Я кратко обрисовал общее политическое положение, подчеркивая тот факт, что революционная пропаганда проникла в гущу населения, и что все клеветы и сплетни принимались им за правду.

Она резко перебила меня:

— Это неправда! Народ по-прежнему предан Царю. (Она повернулась к Никки). — Только предатели в Думе и в петроградском обществе мои и его враги.

Я согласился, что она отчасти права.

— Нет ничего опаснее полуправды, Аликс, — сказал я, глядя ей прямо в лицо. — Нация верна Царю, но нация негодует по поводу того влияния, которым пользовался Распутин. Никто лучше меня не знает, как вы любите Никки, но все же я должен признать, что ваше вмешательство в дела управления приносит престижу Никки и народному представлению о самодержце вред. В течение двадцати четырех лет, Аликс, я был вашим верным другом. Я и теперь ваш верный друг, но на правах такового, я хочу, чтобы вы поняли, что все классы населения России настроены к вашей политике враждебно. У вас чудная семья. Почему же вам не сосредоточить ваши заботы на том, что даст вашей душе мир и гармонию? Предоставьте вашему супругу государственные дела!

Она вспыхнула и взглянула на Никки. Он промолчал и продолжал курить. Я продолжал. Я объяснил, что, каким бы я ни был врагом парламентарных форм правления в России, я был убежден, что, если бы Государь в этот опаснейший момент образовал правительство, приемлемое для Государственной Думы, то этот поступок уменьшил бы ответственность Никки и облегчил его задачу.

— Ради Бога, Аликс, пусть ваши чувства, раздражения против Государственной Думы не преобладают над здравым смыслом. Коренное изменение политики смягчило бы народный гнев. Не давайте этому гневу взорваться.

— Все, что вы говорите, смешно! Никки — Самодержец! Как может он делить с кем бы то ни было свои божественные права?

— Вы ошибаетесь, Аликс. Ваш супруг перестал быть Самодержцем 17 октября 1905 года. Надо было тогда думать о его «божественных правах». Теперь это — увы — слишком поздно! Быть может, чрез два месяца в России не остаются камня на камне, что бы напоминало нам о Самодержцах, сидевших на троне наших предков.

Она ответила как-то неопределенно и вдруг возвысила голос. Я последовал ее примеру. Мне казалось, что я должен изменить свою манеру говорить.

— Не забывайте, Аликс, что я молчал тридцать месяцев, — кричал я: — в страшном гневе. Я ни проронил в течение тридцати месяцев ни слова о том, что творилось в составе нашего правительства, или, вернее говоря, вашего правительства. Я вижу, что вы готовы погибнуть вместе с вашим мужем, но не забывайте о нас! Разве все мы должны страдать за ваше слепое безрассудство? Вы не имеете права увлекать за собою ваших родственников в пропасть.

— Я отказываюсь продолжать этот спор, — холодно сказала она.

— Вы преувеличиваете опасность. Когда вы будете менее возбуждены, вы сознаете, что я была права.

Я встал, поцеловал ее руку, причем в ответ не получил обычного поцелуя, и вышел. Больше я никогда не видел Аликс.

Проходя чрез лиловую гостиную, я видел флигель-адъютанта Царя, который разговаривал с Ольгой и Татьяной. Его присутствие вблизи спальни Царицы удивило меня. Фрейлина Государыни А. Вырубова, бывшая одною из главных поклонниц Распутина, говорит по этому поводу в своих мемуарах, что «Царица боялась, чтобы Великий Князь Александр не вышел бы из себя и не решился бы на отчаянный шаг».

Если это было так, что значит Аликс не отдавала отчета в своих поступках, и это явилось бы объяснением ее действий.

На следующий день Великий Князь Михаил Александрович и я говорили снова с Государем, понапрасну теряя время. Когда наступила моя очередь говорить, я был так взволнован, что не мог произнести ни слова.

— Спасибо, Сандро, за письмо, которое ты мне привез из Киева. — Это было единственным ответом Государя на многочисленные страницы моих советов. Хлебные хвосты в Петрограде становились все длиннее и длиннее, хотя пшеница и рожь гнили вдоль всего великого Сибирского пути и в юго-западном крае. Гарнизон столицы, состоявший из новобранцев и запасных, конечно, был слишком ненадежной опорой в случае серьезных беспорядков. Я спросил у военного начальства, собирается ли оно вызывать с фронта надежные части? Мне ответили, что ожидается прибытие с фронта тринадцати гвардейских кавалерийских полков. Позднее я узнал, что изменники, сидевшие в Ставке, под влиянием лидеров Государственной Думы, осмелились этот приказ Государя отменить».

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ БЫВШЕГО НАЧАЛЬНИКА ОХРАНЫ ЦАРСКОЙ СЕМЬИ А.И. СПИРИДОВИЧА:

«Приехав в Петроград по делам, обеспокоенный всеобщим настроением, зная, что когда Их Величества вместе, то Государь всецело подчиняется Императрице, Великий Князь [Александр Михайлович ] решился добиться свидания с Ее Величеством, переговорить откровенно и серьёзно с Царицей. От свидания уклонялись. Вел. Князь настаивал и, наконец, получил приглашение к завтраку 10 февраля. Царица на завтраке не присутствовала. После завтрака, Государь пригласил Вел. Князя пройти в спальню Царицы.

- Я вошел бодро, - писал позже Вел. Князь - Аликс лежала в постели в белом пеньюаре с кружевами. Ее красивое лицо было серьёзно и не представляло ничего доброго. Я понял, что подвергнусь нападкам. Это меня огорчило. Ведь я собирался помочь, а не причинить вред. Мне также не понравился вид Никки, сидевшего у широкой постели. В моем письме к Аликс я подчеркнул слова: "Я хочу вас видеть совершенно одну, чтобы говорить с глазу на глаз". Было тяжело и неловко упрекать Её в том, что Она влечет своего мужа в. бездну в присутствии его самого".

Сев в кресло у кровати и указав на иконы, Вел. Князь сказал, что будет говорить, как на духу. Он начал, и уже с первых реплик Царицы разговор принял запальчивый характер. Великий Князь убеждал изменить курс внутренней политики, устранить Протопопова, призвать к власти других людей, убеждал Царицу устраниться от политики и предоставить государственные дела Государю. И вот, что произошло, по словам Великого Князя:

"Она презрительно улыбнулась. - Все, что вы говорите, смешно. Никки Самодержец. Как может Он делить с кем бы то ни было свои Божественные права?

- Вы ошибаетесь, Аликс. Ваш супруг перестал быть Самодержцем 17 октября 1905 года. Надо было тогда думать о его "Божественных правах". Теперь это, увы, слишком поздно. Быть может, через два месяца в России не останется камня на камне, чтобы напоминало нам о Самодержцах, сидевших на троне наших предков.

Она ответила как-то неопределенно и вдруг возвысила голос. Я последовал ее примеру. Мне казалось, что я должен изменить свою манеру говорить.

- Не забывайте, Аликс, что я молчал тридцать месяцев, - кричал я в страшном гневе, - я не проронил в течение тридцати месяцев ни слова о том, что творилось в составе нашего правительства или, вернее говоря, вашего правительства. Я вижу, что вы готовы погибнуть вместе с вашим мужем, но не забывайте о нас. Разве мы должны страдать за ваше слепое безрассудство? Вы не имеете права увлекать за собою ваших родственников.

- Я отказываюсь продолжать спор, - холодно сказала Она. Вы преувеличиваете опасность. Когда вы будете менее возбуждены, вы сознаете, что я была права.

Я встал, поцеловал Её руку, причем в ответ не получил обычного поцелуя и вышел. Больше я никогда не видел Аликс".

Разговор Вел. Князя был настолько резок и громок, что Вел. Княжна Ольга Николаевна попросила дежурного флигель-адъютанта Линевича быть с нею в соседней комнате.

Отношения между членами Династии были настолько натянуты, время же было настолько нервное, что на женской половине кому-то пришла в голову мысль о возможности какого-либо нападения.

Расстроенный Вел. Князь написал в библиотеке письмо Вел. Князю Михаилу Александровичу о неуспехе своего разговора».

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ПОДРУГИ ИМПЕРАТРИЦЫ ЮЛИИ ДЕН:

«В это время Государыня встречалась со многими людьми. Каждый четверг устраивались музыкальные вечера, во время которых я могла видеть наших друзей - офицеров-артиллеристов, флигель-адъютанта его величества Линевича, графа Ребиндера и его жену (имевшую несколько карикатурное сходство с Императрицей), офицеров со "Штандарта", князя Долгорукова (впоследствии убитого большевиками в Екатеринбурге), госпожу Воейкову, супругу дворцового коменданта, полковника Гротена и многих других.

Во время этих вечеров играл румынский оркестр под управлением знаменитого Гулеску-, и Государыня получала истинное наслаждение, слушая столь изысканную музыку. В салоне всегда топился огромный камин. Государыня садилась рядом с ним, а сразу за ней, специально для меня, ставили небольшой табурет. Если я приходила после того, - как Государыня усаживалась, она с милой улыбкой жестом указывала мне на свободное место.

Однажды вечером, приблизительно за две недели до революции, заняв свое обычное место и слушая румынский оркестр, я заметила, что Императрица особенно грустна. Собравшись с духом, я наклонилась вперед и озабоченно прошептала:

- Ваше Величество, почему Вы сегодня так грустны?

Государыня повернулась и посмотрела на меня:

- Почему Я грустна, Лили? Я и сама не знаю, но музыка Меня угнетает. Надрывает душу.

В тот же вечер Анна Вырубова по своей детской наивности заявила:

- Мы все словно не в своей тарелке. Давайте выпьем шампанского, сразу веселей станет!

Услышав предложение Анны, Государыня рассердилась.

- Нет, - проговорила Она. - Государь не любит вино и терпеть не может женщин, которые пьют. Но дело вовсе не в том, что Он любит, а что не любит, просто люди скажут, что Он сам пьяница.

Здоровье Государыни совсем расстроилось. Заботы усугубили Ее сердечную болезнь, однако Она продолжала выполнять Свои обязанности, не обращая внимания на недуги. Во время официального приема после проводов гвардейцев на фронт Императрица мне призналась, что с трудом справляется с нервным напряжением.

- Я держусь лишь благодаря вероналу. Я буквально пропитана им, - сообщила Она» (Ден Ю. А. Подлинная царица. М.: Вече, 2009).

ИЗ КНИГИ МИНИСТРА-ПРЕДСЕДАТЕЛЯ ВРЕМЕННОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА А.Ф. КЕРЕНСКОГО:

«Как обычно, в канун открытия Думы Родзянко отправился с всеподданейшим докладом к царю.

Царь, явно раздраженный позицией Родзянко, предупредил его, что Думе будет позволено продолжить заседания лишь в том случае, если «она не допустит новых непристойных выпадов в адрес правительства», и отказался дать согласие на просьбу Родзянко об удалении наиболее непопулярных министров.

В ответ на высказанные Родзянко опасения по поводу реакции общественного мнения и его намеки на возможность насильственных действий снизу Николай заявил, что имеющаяся в его распоряжении информация свидетельствует «совсем об обратном». На грани отчаяния Родзянко высказал свои «самые худшие предчувствия… и убеждение», что это его последний доклад. «Я по всему вижу, что вас повели на самый опасный путь… вы хотите распустить Думу… Еще есть время; еще возможно все изменить и дать стране ответственное правительство. Видимо, этому не суждено сбыться. Ваше Величество, вы выражаете несогласие со мной и все останется как было…Я вас предупреждаю, я убежден, что не пройдет трех недель, как вспыхнет такая революция, которая сметет вас, и вы уже не будете царствовать». Пророчество Родзянко вскоре сбылось.

Такое негативное отношение к докладу Родзянко красноречиво свидетельствовало о том, что царь одобрял действия Протопопова и не имел ни малейшего намерения пойти на какие-либо изменения.

И это было абсолютно справедливо. Слова в качестве действий вполне годятся для поэтов, философов и писателей, но недостаточны для государственных деятелей и политиков. Их слова, даже самые зажигательные и мудрые, абсолютно бесполезны, если за ними не следует действие. Как правильно сказал Милюков, в то время весь народ возлагал свои надежды на Думу, но Россия ждала от нее не слов, а действий. Оправданы ли эти надежды или нет, но люди ждут, что Дума станет их глашатаем. И не только «мертвая бюрократическая машина» принесла народу страдания и помешала ему выразить свои творческие возможности. В конце концов в каждой стране существует та или иная форма бюрократической машины; без нее не может обойтись ни одно современное государство. Да и в самой России бюрократическая машина была далеко не так мертва, ибо у нее на службе было немало разумных и преданных делу людей. Однако их полностью лишили возможности действовать, они лишь выполняли приказы министров» (Александр Керенский. Россия в поворотный момент истории).

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ДЕПУТАТА ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДУМЫ В.В. ШУЛЬГИНА:

«10 февраля 1917 года состоялась аудиенция у Императора. В этот день у Царя были Великие князья Александр Михайлович и брат Государя Михаил Александрович. Прием, названный в газетах "высокомилостивым", по словам Родзянко, был "самым тяжелым и бурным". Сохранилась запись этой беседы.

Когда председатель Государственной Думы прочел доклад, Царь сказал:

- Вы требуете удаления Протопопова?

- Требую, Ваше Величество. Прежде я просил, а теперь требую

- То есть как?

- Ваше Величество, спасайте себя. Мы накануне огромных событий, исхода которых предвидеть нельзя. То, что делает ваше правительство и вы сами, до такой степени раздражает население, что все возможно. Всякий проходимец всеми командует. "Если проходимцу можно, почему же мне, порядочному человеку, нельзя?!" - вот суждение публики. От публики это перейдет в армию, и получится полная анархия. Вы изволили иногда меня слушаться, и выходило хорошо.

- Когда? - спросил Государь.

- Вспомните, в июле 1915 года, когда вы уволили министра внутренних дел Н. А. Маклакова.

- А теперь я о нем очень жалею, - сказал Царь, посмотрев в упор, - этот, по крайней мере, не сумасшедший.

- Совершенно естественно, Ваше Величество, потому что сходить не с чего.

Царь засмеялся:

- Ну, положим, это хорошо сказано.

- Ваше Величество, нужно же принять какие-нибудь меры! - продолжал Родзянко. - Я указываю здесь на целый ряд мер. Это искренно написано. Что же вы хотите, во время войны потрясти страну революцией?

- Я сделаю то, что мне Бог на душу положит.

- Ваше Величество, вам, во всяком случае, очень надо помолиться, усердно попросить Господа Бога, чтобы Он показал правый путь, потому что шаг, который вы теперь предпримете, может оказаться роковым.

Царь встал и сказал несколько двусмысленностей по адресу Родзянко.

- Ваше Величество, - сказал Михаил Владимирович, - я ухожу в полном убеждении, что это мой последний доклад вам.

- Почему?

- Я полтора часа Вам докладываю и по всему вижу, что вас повели на самый опасный путь... Вы хотите распустить Думу, я уже тогда не председатель и к вам больше не приеду. Что же еще хуже, я вас предупреждаю, я убежден, что не пройдет трех недель, как вспыхнет такая революция, которая сметет вас, и вы уже не будете царствовать.

- Откуда вы это берете?

- Из всех обстоятельств, как они складываются. Нельзя так шутить с народным самолюбием, с народной волей, с народным самосознанием, как шутят те лица, которых вы ставите. Нельзя ставить во главу угла всяких распутиных. Вы, Государь, пожнете то, что посеяли.

- Ну, Бог даст...

- Бог ничего не даст, вы и ваше правительство все испортили. Революция неминуема.

Родзянко как в воду глядел. Действительно, трех недель не прошло. Прошло лишь две недели и два дня. А через девятнадцать дней после этого разговора я уже во Пскове принял из рук несчастного самодержца акт его отречения от престола.

Однако в тот день, несмотря на искренность, прямолинейность и храбрость Родзянко, ему не удалось убедить Царя. На другой же день в Царское Село прибыл вызванный Протопоповым Н. А. Маклаков, о котором Царь сожалел, что сместил его, послушавшись председателя Государственной Думы. Протопопов сказал Маклакову, что Государь поручает ему написать проект манифеста на случай, если ему угодно будет распустить Думу. Маклаков составил проект, основная мысль которого заключалась в обвинении и личного состава Думы.

Главная ее вина, с точки зрения Царя, состояла в том, что она не увеличила содержания чиновникам и духовенству. Поэтому Государственная Дума распускается до новых выборов 15 ноября 1917 года. Манифест кончался призывом Царя к единению, чтобы послужить России.

Итак, Протопопов в единоборстве с Думой, его же избравшей в товарищи председателя, в конце концов победил. Но какою ценой?!» (В.В. Шульгин. Годы).

Глава 46

ФЕВРАЛЯ, 10-ГО ДНЯ 1917 ГОДА (Продолжение)

ИЗ КНИГИ ВОСПОМИНАНИЙ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДУМЫ М.В.РОДЗЯНКО:

«10 февраля мне была дана высочайшая аудиенция. Я ехал с тяжелым чувством. Уклончивость Беляева, затягивавшего ответы на важные вопросы, поставленные Особым Совещанием, нежелание царя председательствовать — все это не предвещало ничего хорошего. Необычайная холодность, с которой я был принят, показала, что я не мог даже, как обыкновенно, в свободном разговоре излагать свои доводы, а стал читать написанный доклад. Отношение государя было не только равнодушное, но даже резкое. Во время чтения доклада, который касался плохого продовольствия армии и городов, передачи пулеметов полиции и общего политического положения, государь был рассеян и, наконец, прервал меня: — Нельзя ли поторопиться? — заметил он резко: — меня ждет великий князь Михаил Александрович пить чай. Когда я заговорил об ужасном положении наших военнопленных и о докладе сестер милосердия, ездивших в Германию и Австрию, государь сказал: — Это меня вовсе не касается. Для этого имеется комитет под председательством императрицы Александры Федоровны. По поводу передачи пулеметов царь равнодушно заметил: — Странно, я об этом ничего не слышал… А когда я заговорил о Протопопове, он раздраженно спросил: — Ведь Протопопов был вашим товарищем председателя в Думе… Почему же теперь он вам не нравится? Я ответил, что с тех пор, как Протопопов стал министром, он положительно сошел с ума. Во время разговора о Протопопове и о внутренней политике вообще я вспомнил бывшего министра Маклакова. — Я очень сожалею об уходе Маклакова, — сказал царь, — он во всяком случае не был сумасшедшим. — Ему не с чего было сходить, ваше величество, — не мог удержаться я от ответа. При упоминании об угрожающем настроении в стране и возможности революции царь прервал: — Мои сведения совершенно противоположны, а что касается настроения Думы, то если Дума позволит себе такие же резкие выступления, как прошлый раз, то она будет распущена. Приходилось кончать доклад: — Я считаю своим долгом, государь, высказать вам мое личное предчувствие и убеждение, что этот доклад мой у вас последний. — Почему? — спросил царь. — Потому что Дума будет распущена, а направление, по которому идет правительство, не предвещает ничего доброго… Еще есть время и возможность все повернуть и дать ответственное перед палатами правительство. Но этого, по-видимому, не будет. Вы, ваше величество, со мной не согласны, и все останется по-старому. Результатом этого по-моему будет революция и такая анархия, которую никто не удержит. Государь ничего не ответил и очень сухо простился. (Родзянко М. В. Крушение империи. - Л., 1929).

Последний всеподданнейший доклад Председателя Государственной Думы М. В. Родзянко

14-го февраля предстоит возобновление занятий Государственной Думы, поэтому позвольте мне, Государь, высказать мои соображения о линии возможного ее поведения и мотивировать его. Одиннадцать лет существования Государственной Думы и одиннадцать лет непрерывной борьбы между правительством и теми, кто отстаивает новый конституционный строй. В первый период русской жизни при новом строе бюрократическое правительство имело значительное количество сторонников. В то время правительство поддержанное значительным большинством, имело основание своего критического отношения к Государственной Думе первого и второго созывов, так как разногласие между правительством и народными представителями касалось коренных вопросов и, кроме того, со стороны народного представительства было предъявлено требование ответственного министерства, как следствия, вытекающего из манифеста 17 октября. Необходимо, тем не менее, отметить, что этот лозунг раздался после того, как правительство выступило в Государственной Думе с ответом на всеподданнейший адрес в агрессивном тоне. Далека от этих стремлений была Государственная Дума третьего созыва, и еще менее заслуживает этого упрека Государственная Дума нынешнего созыва, которую война заставила отказаться от всяких партийных лозунгов и программ. Ее единственной целью было объединение всех сил для успешной борьбы с врагом. В это же время правительство испугалось этого могучего общественного порыва, видя в нем стремление к захвату власти и, в целях предотвращения этого, не только не постаралось использовать этот общественный подъем, но всячески стремилось погасить его. Этим способом, который имел свои реальные последствия, в смысле расстройства нашего тыла, правительство с каждым днем утрачивало своих сторонников и в настоящее время оно насчитывает их отдельными единицами. Образовалось два лагеря - на одной стороне правительство и на другой стороне страна. Война показала, что без участия народа страной править нельзя. В тягчайшее время наших военных испытаний (отход наших войск из Галиции) пришлось прибегнуть к содействию народных представителей. Дума сумела поддержать бодрость духа и возбудить общественную самодеятельность до степени тех результатов, которые достигнуты в деле снабжения армии. Эта заслуга Государственной Думы была учтена страной, эту заслугу почувствовала и оценила армия, которая и в настоящее время чутко прислушивается ко всему, что происходит у нас в тылу. Мы подходим к последнему акту мировой трагедии в сознании, что счастливый конец для нас может быть достигнут лишь при условии самого тесного единения власти с народом во всех областях государственной жизни. К сожалению, в настоящее время этого нет, и без коренного изменения всей системы управления быть не может. Это убеждение не только нас, членов Государственной Думы, но в настоящее время это убеждение и всей мыслящей России, ибо недоверие правительства к общественным силам, ревнивое и недоброжелательное отношение к ним и умышленные препятствия, чинимые в их энергичной патриотической работе, естественно не могут вселить в стране доверие к такому правительству и служить залогом счастливого окончания войны. Россия объята тревогой, эта тревога не только естественна, но и является совершенно необходимой. Она вылилась в многочисленных резолюциях, известных уже Вашему Величеству. К вам неоднократно доносилась мольба о том, что надо спасать отечество, которое находится в опасности исключительно вследствие коренного разногласия между народом и правительством и взаимного их непонимания друг друга. Мы видим, как во время войны перестроилась власть соответственно с требованиями момента у наших союзников, и каких огромных результатов достигли они этой мерой. Что же и это время делаем мы? В то время, как вся Россия сумела сплотиться воедино, отбросив в сторону все свои разногласия, правительство в своей среде не сумело даже сплотиться, а единение страны вселило даже в него страх. Оно не только не изменило своих методов управления, но и вспомнило свою старую, уже давно отжившую систему. С прежней силой возобновились аресты, высылки, притеснения печати. Под подозрением находятся даже те элементы, на которые раньше всегда опиралось правительство, под подозрением вся Россия. Создавшееся единение правительство стремится разрушить. Запрещая деловые съезды всевозможных общественных организаций, правительство вместе с тем разрешает съезды, так называемых, монархических организаций, очевидно, с специальною целью возбудить партийный раздор. Неужели же этими мерами можно достигнуть благополучного конца? Неужели же эти меры могут изменить настроение и успокоить тревогу? Меры эти оскорбительны и являются нечем иным, как вызовом обществу, а, следовательно, и результаты их будут совершенно обратные. Раздражения, внесенные в слои населения, будут усугубляться по мере того, как самые меры, принимаемые правительством в этом отношении, становятся все более крутыми. Этим правительство окончательно подрывает свой авторитет. Этого авторитета у правительственной власти уже нет, и бюрократическому правительству не удастся его более приобрести после печального и неудачного опыта править страной в тяжелые годины ее существования, не умея приспособляться ни к нуждам, ни к настроению страны. Я с горечью должен отметить, что тревога эта передалась и нашим союзникам после того, как делегации имели возможность воочию убедиться в справедливости причин, вызывающих нашу тревогу. Чувствуя возможность приближения окончания войны, тревога наша усиливается, так как мы сознаем, что в момент мирных переговоров страна может быть сильна в своих требованиях только при том условии, когда у нее будет правительство, опирающееся на народное доверие. Без этого условия на этой конференции наш голос будет слабый, и мы не сможем пожать тех плодов, которые достойны будут принесенных нами жертв. Эта наша тревога усугубляется еще тем, что расстройство тыла угрожает нам возможностью беспорядков на почве продовольственной разрухи, которые, конечно, нельзя будет прекратить силою оружия. Уже многое испорчено в корне и непоправимо, если бы даже к делу управления были привлечены гении.Но, тем не менее, смена лиц и не только лиц, а и всей системы управления, является совершенно настоятельной и неотложной мерой. Хотя, как я указал; новые лица не смогут много исправить и многое наладить, но, тем не менее, вера населения в них даст уверенность, что все возможное в этом отношении делается, и эта вера будет стимулом к более терпеливому отношению к тем тягостям жизни, в значительной доле коих повинно правительство последних лет. Переходя к предстоящим работам Государственной Думы, если они будут иметь место при прежних условиях, мы должны обратить внимание на ту программу работ, которую в этом отношении намечает правительство. Все вопросы, связанные с войной, оно разрешает самостоятельно. Что же оно вносит в Думу? Оно заваливает ее бессистемно законопроектами, имеющими отдаленное значение для мирного времени. В предвидении возможности резкой критики своих действий, правительство, устами Председателя Совета Министров, обращается к Председателю Думы с заявлением о том, что мы должны употребить героические усилия, дабы сохранить спокойствие. Разве эти слова не свидетельствуют сами по себе, что условия нашей жизни не таковы, чтобы можно было соблюсти это спокойствие? Рекомендуя нам употребить героические усилия, в свою очередь, правительство не желает употребить да же малейших усилий для того, чтобы сделать нашу работу спокойной. Государственная Дума высказывала уже не раз свое отношение к моменту и от этого отступить не может. К сожалению, с тех пор не только ничто не изменилось к лучшему, а наоборот. Правительство все ширит пропасть между собой и народным представительством. Министры всячески устраняют возможность узнать Государю истинную правду. Разве не характерно в этом отношении поведение военного министра, который даже отказал доложить Вашему Величеству просьбу членов Особого Совещания? Разве возможна общая работа с министром Внутренних Дел, которого товарищ его по делегации уличает в преднамеренной лжи и который не находит нужным так или иначе оправдаться? Разве возможна совместная работа с этим министром, который в опьянении своей властью распространяет слухи о том, что им помимо Думы будут разрешены и еврейский, и аграрный вопросы, который, в то время когда посредством рабочих депутатов в Военно-Промышленном Комитете удается сдерживать на фабриках и заводах, работающих на дело обороны, волнения, опубликовывает правительственное сообщение, в котором опорочивает всю их деятельность, весьма полезную, и указывает на то, что эта деятельность была направлена исключительно на создание революции. Он грозит нашу тревогу подавить пулеметами, он усиленно прибегает к арестам и высылкам, он, как никогда, стеснил печать. Если такого рода цензура будет применена и к стенографическим отчетам Государственной Думы, то это, несомненно, снова породит те же уродливые явления, которые имели место ранее. Будут появляться апокрифические речи членов Государственной Думы возмутительного содержания, что уже имело место, и раздаваться чьей-то невидимой рукой в население и в армию, подрывая авторитет законодательного учреждения, этого единственно сдерживающего в настоящий момент центра. Государственной Думе грозят роспуском, но ведь она в настоящее время по своей умеренности и настроениям далеко отстала от страны.При таких условиях роспуск Думы не может успокоить страну, а если в это время, не дай Бог, нас постигнет, хотя бы частичная, военная неудача, то кто же тогда поднимет бодрость духа народа? Кроме того страна должна быть уверена, что во время мирной конференции, правительство должно иметь опору в народном представительстве. Изменение состава народных представителей к этому времени, при полной неизвестности, какие результаты может дать эта мера, представляется крайне опасным. Поэтому, необходимо немедля же разрешить вопрос о продлении полномочий нынешнего состава Государственной Думы вне зависимости от ее действий, ибо самое условие, которое ставится правительством о том, что полномочия могут быть продлены лишь в случае сохранения спокойствия Государственной Думы, является само по себе оскорбительным, так как оно доказывает, что правительство не только не нуждается, но даже не интересуется правдивым и искренним мнением страны. Такую меру продления полномочий на время войны признали естественной и необходимой наши союзники. Колебания же принятия такой меры нашего правительства, равным образом как и отсрочка принятия этой меры, порождает убеждение, что именно в момент мирных переговоров правительство не желает быть связанным с народным представительством. Это, конечно, вселяет еще большую тревогу, ибо страна окончательно потеряла веру в нынешнее правительство. При всех этих условиях, никакие героические усилия, о которых говорил Председатель Совета Министров, предпринимаемые Председателем Государственной Думы, не могут заставить Государственную Думу итти по указке правительства, и едва ли Председатель, принимая с своей стороны для этого какие либо меры, был бы прав и перед народным представительством, и перед страной. Государственная Дума потеряла бы доверие к себе страны и тогда, по всему вероятию, страна, изнемогая от тягот жизни, в виду создавшихся неурядиц в управлении, не могла бы стать на защиту своих законных прав. Этого допустить никак нельзя, это надо всячески предотвратить и это составляет нашу основную задачу. Председатель Государственной Думы Михаил Родзянко. 10 Февраля 1917 г. ».

ИЗ КНИГИ ПОЭТА АЛЕКСАНДРА БЛОКА:

«Таково было настроение разных слоев русского общества, когда Родзянко поехал в Царское Село 10 февраля со своим последним всеподданнейшим докладом (см. прил. VI в конце книги). Царь еще в декабре очень сердился на Родзянко; новогодний прием отличался особой сухостью. Последний же доклад, названный в газетах "высокомилостивым", был, по словам Родзянко, "самый тяжелый и бурный". Царь, после убийства Распутина, был заранее агрессивно настроен; императрица "пылала местью", видя в каждом врага. В этот день у царя были великие князья Александр Михайлович и Михаил Александрович; после Родзянки Цегловитов окончательно испортил дело своим докладом. Когда Родзянко прочел доклад, царь сказал: "Вы все требуете удаления Протопопова?" - "Требую, ваше величество; прежде я просил, а теперь требую". - "То-есть, как?" - "Ваше величество, спасайте себя. Мы накануне огромных событий, исхода которых предвидеть нельзя. То, что делает ваше правительство и вы сами, до такой степени раздражает население, что все возможно. Всякий проходимец всеми командует. Если проходимцу можно, почему же мне, порядочному человеку, нельзя? Вот суждение публики. От публики это перейдет в армию, и получится полная анархия. Вы изволили иногда меня слушаться, и выходило хорошо". - "Когда?" - спросил царь. - "Вспомните, в 1913 году вы уволили Маклакова". - "А теперь я о нем очень жалею, - сказал царь, посмотрев в упор, - этот, по крайней мере, не сумасшедший". - "Совершенно естественно, ваше величество, потому что сходить не с чего". Царь засмеялся: - "Ну, положим, это хорошо сказано". "Ваше величество, нужно ли принять какие нибудь меры?" продолжал Родзянко: - "Я указываю здесь целый ряд мер, это искренно написано. Что же, вы хотите во время войны потрясти страну революцией?" - "Я сделаю то, что мне Бог на душу положит". - "Ваше величество, вам, во всяком случае, очень надо помолиться, усердно попросить Господа Бога, чтобы Он показал правый путь, потому что шаг, который вы теперь предпринимаете, может оказаться роковым". Царь встал и сказал несколько двусмысленностей по адресу Родзянко. "Ваше величество, сказал Родзянко, я ухожу в полном убеждении, что это мой последний доклад вам''. - "Почему?" - Я полтора часа вам докладываю и по всему вижу, что вас повели на самый опасный путь... Вы хотите распустить Думу, я уже тогда не председатель, и к вам больше не приеду. Что еще хуже, я вас предупреждаю, я убежден, что не пройдет трех недель, как вспыхнет такая революция, которая сметет вас, и вы уже не будете царствовать". - "Откуда вы это берете?" - "Из всех обстоятельств, как они складываются. Нельзя так шутить с народным самолюбием, с народной волей, с народным самосознанием, как шутят те лица, которых вы ставите. Нельзя ставить во главу угла всяких Распутиных. Вы, государь, пожнете, то что посеяли". "Ну, Бог даст". - "Бог ничего не даст, вы и ваше правительство все испортили, революция неминуема» (Александр Блок. Последние дни императорской власти).

ИЗ ДНЕВНИКА ФРАНЦУЗСКОГО ПОСЛА М. ПАЛЕОЛОГА:

«Пятница, 23 [10] февраля 1917 года. Едва иностранные делегаты покинули Петроград, как горизонт на Неве снова омрачился. Государственная дума должна возобновить свои занятия в ближайший вторник, 27 февраля, и это вызывает возбуждение в промышленных районах. Сегодня агитаторы обошли Путиловские заводы, балтийские верфи и Выборгскую сторону, призывая ко всеобщей забастовке протеста против правительства, против голода, против войны. Волнение настолько сильно, что военный губернатор столицы велел расклеить афиши, воспрещающие скопление народа и извещающие население, что «всякое сопротивление власти будет немедленно подавлено силой оружия». Сегодня вечером я даю обед великой княгине Марии Павловне и ее сыну, великому князю Борису. Другие мои гости: Сазонов, бывший посол в Вене Шебеко, княгиня Мария Трубецкая, княгиня Белосельская, князь Михаил Горчаков с супругой, супруга князя Станислава Радзивилла, супруги Половцовы, граф Александр Шувалов с супругой, граф Иосиф Потоцкий с супругой, княгиня Гагарина, г-жа Вера Нарышкина, граф Адам Замойский, Бенкендорф, генерал Кнорринг и мой персонал. Великая княгиня занимает за столом председательское место. Я сижу слева от нее, а Сазонов справа, напротив нее великий князь, а направо от него жена моего секретаря, виконтесса дю Альгуэ, которая заменяет хозяйку дома, а налево от нее княгиня Мария Трубецкая. За обедом мой разговор с великой княгиней носит совершенно поверхностный характер, и слова, которыми она обменивается с Сазоновым, такого же рода. Но, вернувшись в гостиную, она просит меня сесть возле нее, и мы говорим более интимно. С очень грустным видом она объявляет мне, что должна послезавтра ехать в Кисловодск на Северном Кавказе: — Мне очень нужны солнце и покой, — говорит она. — Волнения последнего времени истощили меня. И я уеду с сердцем, полным страха... Что успеет произойти до тех пор, когда я снова увижу вас? Так продолжаться не может! — Дела идут не лучше? — Нет. И как им идти лучше? Императрица вполне овладела императором, а она советуется только с Протопоповым, который каждую ночь спрашивает совета у духа Распутина... Я не могу вам сказать, до какой степени я упала духом. Со всех сторон я все вижу в черном свете. Я жду наихудших несчастий... Но Бог не может хотеть, чтоб Россия погибла. — Бог поддерживает лишь тех, кто борется, и я никогда не слыхал, чтоб он мешал самоубийству. А ведь то, что сейчас делает император, это настоящее самоубийство для него самого, для его династии и для его народа. — Но что же делать? — Бороться! Недавнее вмешательство великих князей не удалось; надо его возобновить на более широких основаниях и, разрешите мне прибавить, в более серьезном, менее фрондирующем, более политическом духе... В Государственном совете и в Думе есть, как среди правых, так и среди левых, превосходные элементы для организации сопротивления злоупотреблениям самодержавия. Если бы все благоразумные люди и патриоты, заседающие в этих двух собраниях, объединились для общего дела общественного спасения; если бы они умеренно, последовательно и твердо взялись доказать императору, что он ведет Россию к пропасти; если бы императорская фамилия заговорила таким же языком, старательно избегая всякой тени тайны и заговора; если бы удалось создать таким образом в высших сферах государства единодушную волю к национальному возрождению, — я думаю, что Протопопов, Добровольский и вся камарилья императрицы скоро пали бы... Но надо спешить! Опасность близка; важен каждый час. Если спасение не придет сверху, революция произойдет снизу. А тогда это будет катастрофа! Она отвечает мне только безнадежным жестом. Затем, вспомнив о своей придворной роли, где она занимает первое место, она приглашает нескольких дам подойти к ней... ».

ИЗ ДНЕВНИКА МОСКОВСКОГО ИСТОРИКА МИХАИЛА БОГОСЛОВСКОГО:

«10 февраля. Пятница.После утренней прогулки по морозу, который все время продолжает быть жестоким, я начал статью Ильинского о новгородских городах в XVI в. и после блинов, как это ни противоречит всем понятиям о блинах, читал ее до 6 ч. вечера, пользуясь величайшею тишиною в доме, так как ни Л[изы], ни Мини не было дома. Вечером у нас была О. И. Летник, но была как-то мало занимательна и интересна. Низкая цена рубля, высокие цены на предметы необходимости - вот и причина общего недовольства. Так как это недовольство надо объективировать, то объект его, конечно, правительство, даже царь. Никто не хочет понять, что против стихийных явлений мирового рынка, мировой экономики всякое правительство так же бессильно, как против стихийных явлений в природе. Общий вопль "Распни! Распни его!"; в этом вопле только слепое чувство раздражения и столь же мало сознания и разума, как и тогда перед Пилатом. Толпа коллективно чувствовать может, а рассуждать - нет».

Глава 47

ФЕВРАЛЯ, 11-ГО ДНЯ 1917 ГОДА

ИЗ ДНЕВНИКА ИМПЕРАТОРА НИКОЛАЯ II:

«11-го февраля. Суббота В 10 ч. принял Маркова по финлянд.[ским] делам. Погулял полчаса; опять была метель при 8° мороза. В 11 ч. принял Беляева и затем гр. Нирода. Пошёл наверх к Ольге и Алексею, кот[орые] днём лежали в одной комнате. Завтракал и обедал Петровский (деж.). Он сопровождал Георгия в его поездке. Принял гахама караимов Шапшала из Евпатории. Погулял с Марией. Соня Ден пила чай. Маклаков был у меня до 6 ч. [30 мин.] Поехал ко всенощной с Т.[атьяной], М.[арией] и А. [настасией]. Вечером долго читал».

О ЧЕМ ПИСАЛИ ГАЗЕТЫ 11-ГО ФЕВРАЛЯ 1917 ГОДА.

«ПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫЙ ВЕСТНИК»:

«ВОЙНА.

ОТ ШТАБА ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО.

З а п а д н ы й ф р о н т. После часовой артиллерийской подготовки Германцы силой до двух батальонов трижды атаковали участок позиции у сел, Движень (в 20 вер. к востоку от Золочова), причем им удалось ворваться в наши окопы, но контр-атаками стрелков они были отброшены обратно в свое исходное положение.

Н а р у м ы н с к о м и к а в к а з с к о м ф р о н т а х перестрелка и поиски мелких разведывательных партий.

Д е й с т в и я л е т ч и к о в. В районе Шельвова, что в 20 верст. южнее мест. Кисолии, неприятельский аппарат атаковал наш аэроплан управляемый летчиком., подпоручиком Святогоровым. Последний резким движением повернул кругом и обстрелял почти в упор неприятельский аэроплан, скользнувший на крыло и упавший в расположение противника к северо-западу от Шельвова.

Ф р а н ц у з с к о е с о о б щ е н и е. ПАРИЖ; 9 февраля. В Бельгии вчера в течение дня германские патрули пытавшиеся подойти к нашим линиям около Рооде-Порта (к северо-востоку от Ньeтopa), были рассеяны нашим огнем, причем неприятель понес потери. На правом берету реки Маас ведется довольно сильный артиллерийский бой. На остальном протяжений, фронта не произошло ничего выдающегося.

Н а Б л и ж н е м В о с т о к е. ПАРИЖ, 9 февраля. Деятельность артиллерии развёртывается на всем протяжении фронта. Около Ceреса и на фронте Мачукова происходят столкновения патрулей. Набег, произведенный на Брест, около озера Дойран, дал нам возможность захвалить пленных. Две неприятельские контр-атаки произведенные против названного пункта, были отражены

Д е й с т в и я л е т ч и к о в. Летчики развили большую деятельность. Произошло несколько успешных боев в воздухе. Были сброшены бомбы над неприятельскими маршевыми колоннами около Сереса, на Мелькуке.

ПАРИЖ, 10 февраля. Мы произвели два внезапных нападения на неприятельские окопы: одно к юго-западу от леса Маланкурь, а второе востоку от Мульи-на-Маасских высотах, при чем захватили около 200 пленных. На остальном протяжения фронта ночь прошла спокойно. Бельгийское сообщение. ГАВР, 9 февраля. На фронте не произошло ничего выдающегося.

«ПЕТРОГРАДСКИЙ ЛИСТОК»:

«Г о л о с П л е х а н о в а. Всем известно, каким авторитетом пользуется имя Плеханова не только в русских, но и в иностранных социал-демократических кругах. Его голос поэтому сейчас особенно важно услышать. Г. Плеханов (в «Coвp. мире») призывает русских рабочих не поддаваться никаким попыткам провоцирования их на какие-либо выступления, могущие повлиять на производительность заводов, работающих на оборону. «Наши рабочие, — говорит он,— должны старательно избегать всякого шага, могущего поддержать политику охранителей. А отозвание рабочих представителей из военно-промышленных комитетов, несомненно, было бы таким шагом. И так же несомненно, что его радостно приветствовали бы все те, которые боятся торжества политическое свободы в России. Все, что ослабляет силу сопротивления четверного согласия, идет теперь на пользу политической реакции. Все, что увеличивает эту силу, идет на пользу политического прогресса. Не только в России, — во всем мире. Но у нас — в особенности. Сознательные представители трудящейся массы должны твердо знать и всегда помнить это. Они – соль русской земли. Но именно потому, что они - соль русской земли, на них тяготеет огромная политическая ответственность».

«НОВОЕ ВРЕМЯ»:

«С о б ы т и я д н я.

Германцы, трижды атаковавшие наши позиции у с. Движень и ворвавшиеся в наши окопы, нашими контр-атаками были отброшены обратно. В районе Шельвова наш летчик подпоручик Святогоров сбил атаковавший его неприятельский аэроплан. Британские войска к востоку от Вермейль и к югу от Невшапель удачно отбили нападение на траншеи и нанесли Германцам некоторые потери, захватив пленных. Французские войска произвели внезапные нападения на неприятельские окопы к юго-западу от леса Маланкур и к востоку от Мульи на Маасских высотах и захватили 200 пленных. Итальянские войска отбросили неприятельские отряды, атаковавшие итальянские линии на плоскогорье Азиаго. Карсон произнес речь о блестящем состоянии британского флота. В Ирландии арестованы 32 лица, в число которых входят лица, арестованные, а затем освобожденные после ирландского восстания. Германское правительство принесло извинения Швеции по поводу потопления парохода «Edda». Возобновилась сессия германского рейхстага».

ИЗ КНИГИ ВОСПОМИНАНИЙ ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ АЛЕКСАНДРА МИХАЙЛОВИЧА:

Великий Князь Александр Михайлович

«Великий Князь Михаил Александрович и я говорили снова с Государем, понапрасну теряя время. Когда наступила моя очередь говорить, я был так взволнован, что не мог произнести ни слова. — Спасибо, Сандро, за письмо, которое ты мне привез из Киева. — Это было единственным ответом Государя на многочисленные страницы моих советов. Хлебные хвосты в Петрограде становились все длиннее и длиннее, хотя пшеница и рожь гнили вдоль всего великого Сибирского пути и в юго-западном крае. Гарнизон столицы, состоявший из новобранцев и запасных, конечно, был слишком ненадежной опорой в случае серьезных беспорядков. Я спросил у военного начальства, собирается ли оно вызывать с фронта надежные части? Мне ответили, что ожидается прибытие с фронта тринадцати гвардейских кавалерийских полков. Позднее я узнал, что изменники, сидевшие в Ставке, под влиянием лидеров Государственной Думы, осмелились этот приказ Государя отменить».

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ БЫВШЕГО НАЧАЛЬНИКА ОХРАНЫ ЦАРСКОЙ СЕМЬИ А.И. СПИРИДОВИЧА:

«Горячая кампания, поднятая против проектов Маклакова и Протопопова возымела успех. Когда 11 февраля Маклаков лично привез Государю проект манифеста о роспуске Гос. Думы, Государь взял проект, но заметил, что этот вопрос надо обсудить всесторонне и этим дело закончилось. Перемена Государя по отношению Гос. Думы была в те дни настолько ярко выражена, что около Родзянко говорили, будто Государь намерен приехать на открытие Гос. Думы, дабы объявить о даровании ответственного министерства. Говорили, что слухи шли от премьера князя Голицына. Вопрос о комбинации правительства Маклаков и Протопопов заглох совершенно».

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ФРЕЙЛИНЫ ИМПЕРАТОРСКОГО ДВОРА Е.А. НАРЫШКИНОЙ - КУРАКИНОЙ:

«Была вызвана к императрице; нашла, что у нее плохой и утомленный вид. Оставалась недолго; она была достаточно сердечна, но видно, что мысли ее в другом месте. Я сказала, что хотела бы поехать в Петроград на более продолжительное время. Отговею с ними, если Господь сподобит. Вижу, что это будет очень хорошо: нет недовольства, но положение более или менее определилось» (Нарышкина. Е.А. Мои воспоминания. Под властью трех царей. Новое литературное обозрение. 2023).

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ГЕНЕРАЛА В.Ф. ДЖУНКОВСКОГО:

Генерал от инфантерии А. Е. Эверт

«11-го февраля я получил от начальника штаба корпуса копию телеграммы главнокомандующего Эверта на имя командующих армиями. «Донесения о ходе и результате частных боевых столкновений, а также немецкие радиограммы, показывают, что почти каждое наступление противника производимое даже после весьма непродолжительной подготовки, кончается успешно для него немцы врываются в наши окопы и каждый раз уводят довольно значительное количество пленных. указывая на недопустимость и преступность такого явления, требую от начальствующих лиц всех степеней принятия наиболее энергичных мер, не исключая, в известных случаях самых суровых для пресечения в корне этого явления. Эверт». (В.Ф. Джунковский. Воспоминания (1915-1817) Т.3).

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ГЕНЕРАЛА П.Н. ВРАНГЕЛЯ:

Генерал А.М. Крымов

«Одиннадцатого февраля прибыл из Петербурга генерал Крымов и дал новый повод местному обществу устроить в честь его ряд обедов и вечеров. Он так же был далек от сознания, что роковой час почти пришел и гроза готова разразиться. Негодуя на ставку и правительство, осуждая «безумную и преступную» политику, приводя целый ряд новых, один другого возмутительнее, примеров произвола, злоупотреблений и бездарности власти, он все же не отдавал себе отчета, что капля, долженствующая переполнить чашу терпения страны, уже повисла в воздухе» (Врангель П. Н. Воспоминания. В 2 т. — М., 1992).

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ДЕПУТАТА ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДУМЫ В.В. ШУЛЬГИНА:

«Кажется, 10 февраля появилось открытое письмо П. Н. Милюкова к рабочим Петрограда. Днем раньше или позже, появился «приказ» генерала Хабалова, градоначальника Петрограда. Странным образом оба эти документа оказались не так далеко один от другого. Аргументация местами совпадала («во имя родины»), и оба они, лидер оппозиции и градоначальник, требовали от рабочих сохранения спокойствия. Соколов – человек, не то меньшевик, не то большевик, сказал следующее: – Перед тем как должна была собраться Государственная Дума, произошло совещание революционных организаций Петрограда как рабочих, так и солдатских. Представители рабочих предложили организовать уличные демонстрации. Солдатские же представители ответили: «Для чего вы нас зовете? Если для революции, то мы выйдем на улицу, но если для манифестации – то не выйдем. Потому что вы, рабочие, после уличных манифестаций можете вернуться к себе на фабрики, а мы, солдаты, не можем – нас будут расстреливать!» Представители рабочих признали эти соображения правильными и заявили, что для революции они не готовы… » (В.В. Шульгин. Дни. Россия в революции. 1917).

ИЗ ДНЕВНИКОВ ПОЭТЕССЫ И ПИСАТЕЛЬНИЦЫ ЗИНАИДЫ ГИППИУС:

«11 февраля, суббота Во вторник откроется Дума. Петербург полон самыми злыми (?) слухами. Да уж и не слухами только. Очень неопределенно говорят, что к 14-му, к открытию Думы, будет приурочено выступление рабочих. Что они пойдут к Думе изъявлять поддержку ее требованиям… очевидно, оппозиционным, но каким? Требованиям ответственного министерства, что ли, или милюковского – «доверия»? Слухи не определяют. Мне это кажется нереальным. Ничего этого, думаю, не будет. Причин много, почему не будет, а главная причина (даже упраздняющая перечисление других) – это что рабочие думский блок поддерживать не будут. Если это глупо, то в политической глупости этой повинны не рабочие. Повинны «реальные» политики, сам думский блок. Наши «парламентарии» не только не хотят никакой «поддержки» от рабочих, они ее боятся как огня; самый слух об этом считают порочащим их «добрые имена». Кто-то где-то обмолвился, что в рабочих кругах опираются на какие-то слова или чуть ли не на письмо Милюкова. Боже, как он тщательно отбояривался, как внушительно заявлял протесты. Это было похоже не на одно отгораживание, а почти на «гонение» левых и низов. На днях у нас был Керенский и возмущенно рассказывал недавнюю историю ареста рабочих из военно-промышленного комитета и поведение, всю позицию Милюкова при этом случае. Керенский кипятился, из себя выходил, – а я только пожимала плечами. Ничего нового. Милюков и его блок верны себе. Были слепы и пребывают в слепоте (хотя говорят, что видят, значит, «грех остается на них»). Керенский непоседлив и нетерпелив, как всегда. Но он прав сейчас глубоко, даже в нетерпении и возмущении своем. Провожая его, в передней, я спросила (после операции мы еще не видались): – Ну, как же вы теперь себя чувствуете? – Я? Что ж, физически – да, лучше чем прежде, а так… лучше не говорить. Махнул рукой с таким отчаянием, что я вдруг вспомнила один из его давнишних телефонов: «А теперь будет то, что начинается с а…» А рабочие все же не пойдут 14-го поддерживать Думу. Следовало бы подвести счеты сегодняшнего дня, самые грубые, – но разве кратко. Ведь все то же повторять, все то же. Партия государственная, либерально-парламентарная, вся ее работа и «правый» думский блок – остались бесплодными абсолютно. Напротив, если правительственный курс изменился, – то в сторону горшей реакции. Формула Чхенкели, за которую два года тому назад, даже у нас, в 4-х стенах, несчастные «либералы» клеймили этого левого депутата (лично ничем не замечательного) «пораженцем», а «либерало-христиане» – дураком и монофизитом, – эта формула давно принята словесно тем же Милюковым: «С этим правительством Россия не может дальше вести войну, не может дать ей хорошее окончание». Принята, признана – и больше ничего. От выводов отворачиваются. Дошло до того, что наша союзница Англия позволяет себе теперь говорить то же: «С этим правительством Россия…» и т. д. Англия глубоко равнодушна к нам, еще бы! Но о войне-то она ведь очень заботится. Кое-что понимает. Во вторник откроется Дума. Положение ее унизительно и безвыходно. При любом поведении (в рамках либерального блока) ее достоинство опять ущербится. Минимум не достигнут; а ради него было пожертвовано решительно всем. Даже не приблизились к минимуму, а для него не побоялись вырыть пропасть между умеренными государственными политиками и революционной интеллигенцией, вместе со смутными русскими революционными низами (всех последних я, для краткости, и беру под один знак «левых элементов»). Эти левые, от которых блок не уставал публично отрекаться, готовят свои выпады, своими средствами. (Что же им делать, одним? Ничего не делать?) А эти средства сегодня, для сегодняшнего часа не полезны, а вредны. Да в свое время отметится – что бы ни свершилось далее – это «безумство мудрых», это упорство отталкивания, это «гонение» – как большая политическая ошибка. Впрочем, ошибки и грехи не моя забота, и обвинять мне никого не дано. Записываю факты, каковыми они рисуются с точки зрения здравого смысла и практической логики. Кладу запись «в бутылку». Ни для чьих сегодняшних ушей она не нужна. Слова и смысл их – все утратило значение. Люди закрутились в петлю. А если?.. Нет. Хорошо бы ослепнуть и оглохнуть. Даже без «бутылки», даже не интересоваться. Писать стихи «о вечности и красоте» (ах, если б я могла!), перестать быть «человеком». Хорошие стихи – чем не позиция? Во всяком случае, моя теперешняя политическая позиция «здравого ума и твердой памяти» столь же фактически бездейственна (ведь она только моя и «в бутылке»), как и загадочная позиция «хороших стихов». Если же писать – поменьше мнений. Поголее факты. Меня жизнь оправдает».

ИЗ ДНЕВНИКА ФРАНЦУЗСКОГО ПОСЛА М. ПАЛЕОЛОГА:

«Суббота, 24 [11] февраля 1917 года Мой итальянский коллега, маркиз Карлотти, поделился со мной своими впечатлениями о результатах конференции. В ходе нашей беседы мы перешли к обсуждению внутриполитической ситуации. Не преуменьшая серьезности симптомов, которые ежедневно попадают в поле нашего зрения, Карлотти не считает, что революция неизбежна. В любом случае он предполагает, что если царская монархия будет свергнута всенародным восстанием, то она будет немедленно заменена конституционным и демократическим режимом, соответствующим политической программе партии кадетов; за исключением небольшого кровопролития в самом начале, утверждение нового порядка не встретит особых препятствий. Он развивал свою точку зрения с изящным остроумием, свойственным итальянскому характеру, который в условиях политического кризиса сразу же находит все возможные комбинации и желательные решения. Я оспаривал его точку зрения, заявив, что ликвидация царизма, возможно, даст начало неограниченному периоду беспорядков подобному тому, который последовал после смерти Ивана Грозного; царизм, заявил я, не только официальная форма русского правления; это также основа, несущая конструкция и сама структура русского общества. Именно царизм придал России историческую индивидуальность и по-прежнему сохраняет ее. Собственно говоря, вся общественная жизнь русского народа интегрировалась в царизме. Вне царизма у России ничего нет. Для того, чтобы Карлотти осознал то, что я имел в виду, оперируя столь догматическими формулировками, я постарался прибегнуть к помощи воображаемого сравнения, которое в последнее время часто приходило мне в голову: — Вы, конечно, помните о знаменитом «Пороховом заговоре» 1605 года во время правления короля Англии Якова I: группа заговорщиков подложила под здание парламента бочки с порохом, чтобы в одно и то же время в результате взрыва уничтожить монарха, министров и всех членов парламента. Предположим, что в настоящее время нескольким английским анархистам, используя невероятно сильные взрывчатые средства, удастся одним ударом уничтожить короля, министров, членов палаты лордов, членов палаты общин, всех правительственных чиновников, полицейских, верхушку вооруженных сил и судебные власти; одним словом, весь механизм британской конституции. Очевидно, что результатом всего этого будет немедленное и всеобщее потрясение всего государства и внезапное прекращение всех его жизненных функций. Но это будет только случай состояния обморока. После короткого периода всеобщего оцепенения и растерянности вы увидите, как возрождается и реорганизуется общественная жизнь — благодаря спонтанным действиям провинциальных и муниципальных учреждений, церковных объединений, университетов, клубов, торговых палат, корпораций и всех тех бесчисленных частных ассоциаций — религиозных, политических, благотворительных, филантропических, литературных, научных и спортивных, — которые в изобилии расцвели на английской почве и которые в определенной степени координируют свободную деятельность личной инициативы. Подобный феномен самопроизвольной реорганизации нельзя себе представить в такой стране, как Россия, где никакое проявление политической или социальной деятельности не осуществляется без вмешательства, контроля и мертвой хватки центральной власти, а вся жизнь в стране подчиняется всемогущей бюрократии... Я пришел к тому выводу, что, если падет царизм, то вместе с ним рухнет и все русское здание, превратившись в руины. Я даже задаю себе вопрос, а сохранится ли в этом случае национальное единство; какая сила, во имя каких принципов могут в дальнейшем удерживать в русской орбите окраинные нерусские народы, которых традиционная политика царей привязывала к московскому государству? Не будет ли это означать конец России?».

Глава 48

ФЕВРАЛЯ, 12-ГО ДНЯ 1917 ГОДА

ИЗ ДНЕВНИКА ИМПЕРАТОРА НИКОЛАЯ II:

«12-го февраля. Воскресенье

Утром шёл снег и мело; днём вышло солнце и стало морознее. Были у обедни, завтракал Митя. Осмотрел дом с трапезною, кот[орый] построен заботами Ломана в старом русском стиле — очень красиво. Погулял с Марией. До чая принял Сергея. После 6 ч. читал и писал Карлу норвежскому. Вечер провели на той стороне. Опять играли румыны, и Лерский потешал нас до 12 час».

О ЧЕМ ПИСАЛИ ГАЗЕТЫ 12-ГО ФЕВРАЛЯ 1917 ГОДА.

«ПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫЙ ВЕСТНИК»:

«ВОЙНА.

ОТ ШТАБА ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО.

З а п а д н ы й ф р о н т.

На участке Семенки—Лещеняты (южнее оз. Вишневского) противником была выпущена газовая волна, которая, дойдя до наших окопов, вследствие перемены ветра пошла в сторону неприятельских окопов.

Д е й с т в и я л е т ч и к о в.

Один из самолетов противника, обстрелянный ружейным и пулеметным огнем в районе к юго-востоку от м. Барановичи, перевернулся несколько раз в воздухе и упал в расположение противника.

Н а Р у м ы н с к о м ф р о н т е—перестрелка/

К а в к а з с к и й ф р о н т.

Попытки партии турок силой до роты наступать на наше сторожевое охранение к югу от Петра-Кале (к юго-западу от Эллеу) была отбита огнем.

ТЕЛЕГРАММЫ

Ф р а н ц у з с к и й ф р о н т.

ГАВР, 10-го (23-го) февраля. Бельгийское официальное сообщение:

«На бельгийском фронте не произошло ничего значительного». (ПТА).

ПАРИЖ, 10-го (23-го) февраля. Официальное сообщение от 10-го февраля, 11 часов вечера:

«В Лотарингии и Эльзасе развивается артиллерийский бой.

В Шампани огнем нашей артиллерии вызван значительный пожар в германских линиях около холма Мениль.

Мы отразили два внезапных нападения; одно к востоку от Суассона, а другое около Безонзо». (ПТА).

ЛОНДОН, 11-го (24-го) февраля. Вечернее официальное сообщение британской главной квартиры во Франции, от 10-го февраля:

«В течение ночи к северу от Гедекура мы улучшили нашу позицию, захватив при этом часть германской траншеи, одну траншейную мортиру и взяв в плен более 30 человек.

Вместе с тем мы захватили территорию к югу от склонов Миромона, где заняли германский пост.

Вчера вечером к юго-востоку от Сушэ мы произвели удачное нападение, захватили большое число пленных и разрушили неприятельские прикрытия.

Сегодня на рассвете к югу от Армантьера и вблизи леса Плегстерта нами отражено внезапное нападение германцев, при чем мы нанесли противнику потери и захватили в плен нескольких германцев, которым удалось достичь наших траншей.

На Сомме и к югу от Арраса германская артиллерия проявила усиленную деятельность.

К югу от Ипра мы с успехом обстреляли артиллерийским огнем германские траншеи». (ПТА).

И т а л ь я н с к и й ф р о н т.

РИМ, 11 го (24-го) февраля. Официальное сообщение итальянской главной квартиры от 10-го февраля:

«Неприятельские нападения, произведенные на наши линии у Цуньи, в долине Адидже, между Стриньо и Сперой, в долине Сугана и на склонах Монте-Кадини, в долине верховьев Бойте, окончилась неудачей, благодаря бдительности и мужественному сопротивлению наших войск.

В районе Коль-ди-Лана неприятельский отряд внезапной атакой занял один из наших передовых постов, но немедленной контратакой был выбит оттуда и отступил в беспорядке. Про этом мы захватили несколько пленных.

Вчера вечером один из наших аэропланов удачным маневром неожиданно появился над неприятельским аэродромом в Просекко и сбросил на него тонну сильно взрывчатых веществ с видимым успехом. Аэроплан возвратился невредимым». (ПТА).

Т у р е ц к и й ф р о н т.

ЛОНДОН, 11-го (24-го) февраля. Официальное сообщение о военных действиях британских войск в Месопотамии:

«После того, как излучина Дахра была очищена от неприятеля, мы направили все ваши усилия на Сана-И Ят, расположенный на левом берегу Тигра, к востоку от Кут Эль-Амары. После нашей неудачной атаки 4-го февраля мы систематически каждый день бомбардировали неприятельские укрепления и делали приготовления. Новая атака, произведенная 9-го февраля, дала нам возможность овладеть линиею неприятельских траншей у южного края позиции, где мы и укрепились. Сражение продолжается.

Наводнение на Тигре, явившееся следствием сильных дождей, мешает военным действиям и несколько затрудняет снабжение наших войск, находящихся на левом берегу реки». (ПТА).

В о й н а н а м о р е.

ПАРИЖ, 10-го (23-го) февраля. Морское министерство сообщает:

«Почтовый пароход «Аthоs» компании «Меssаgеriеs Маritimes», совершающий рейсы в Китай и перевозивший во Францию сенегальских стрелков и рабочих из колоний, потоплен в Средиземном море неприятельской подводной лодкой.

Пароход эскортировался двумя контр-миноносцами «Маmеluck» и «Еnsеignе Нenrу», которые, при содействии подошедшей в скором времени к месту катастрофы французской канонерской лодки, спасли 1.450 человек.

Телеграммы с Мальты отмечают доблестное поведение сенегальских стрелков во время катастрофы и после нее». (ПТА).

ПАРИЖ, 10-го (23-го) февраля. Из Лиссабона сообщают:

«Согласно телеграмме, полученной из Лоренцо-Маркеца, на канонерке, несущей полицейскую службу на реке Замбезе, произошел взрыв. Судно разрушено.

Убиты 4 человека, в том числе и командир канонерской лодки, 7 человек ранено и 1 пропал без вести». (ПТА).

СЕВАСТОПОЛЬ, 10-го февраля. Русская подводная лодка, обходя Босфорские берега, обнаружила и стала преследовать турецкий пароход. Неприятель пытался скрыться. Лодка уничтожила пароход, дав команде возможность на шлюпках съехать на берег. (ПТА)».

ВОЕННЫЙ ОБЗОР:

«Н а г л а в н о м р у с с к о м ф р о н т е.

Как передают Стокгольмские источники, баварский министр-президент граф Гертлинг в беседе с журналистом сообщил, что по мнению фельдмаршала Гинденбурга, в настоящее время создалось такое положение, при котором вновь вводимые воюющими сторонами силы превосходят, понесенные ими потери в людях, вследствие чего война затягивается. Это обстоятельство резко противоречит планам Германии, которая всеми своими помыслами стремится к скорейшему заключению мира и лишь обороняется сейчас на всех фронтах.

Согласие же, — прибавил главнокомандующий центрального союза,—желает продолжать войну до бесконечности и фактически имеет полную к тому возможность, в виду продолжающегося беспрерывного подвоза к нему необходимых военных припасов.

Исходя из этих соображений, фельдмаршал Гинденбург решительно заявляет, что германцы в этом случае сумеют положить конец лишь при тех условиях, если им удастся прервать ту артерию, посредством которой совершается снабжение всех государств Согласия.

Н а д е ж д а г е р м а н ц е в — ф л о т.

— «Последний бой—закончил немецкий полководец—будет ужасен».

Наиболее бросающимся в глаза в этом откровении противника является тот вопрос, что Германия, рассчитывавшая одним ударом покончить со своими врагами, оказалась перед неразрешимой и опасной для нее дилеммой затяжки войны. Насколько удачны будут ее действия по «прерыванию» питающих державы Согласия артерий, покажет дальнейшее, будущее, но, судя по некоторым другим данным, можно видеть, что сами немцы плохо верят в возможность достижение каких-либо результатов в предпринятой ими блокадной войне против наших союзников и, с своей стороны, принимают новые, весьма решительные меры для борьбы с грозными признаками вплотную надвигающегося народного голода.

В германских политических и военных кругах с каждым днем начинает преобладать мысль, что настоящая подготовка Германии в войне в хозяйственном отношении не выдерживает всей тяжести неумолимым роком предъявленных к ней современных тяжелых требований и снова нуждается в коренной переработке органов централизующих в себе все функции по распределению жизненных запасов и человеческого труда.

В связи с этим возник вопрос об учреждении оригинального на первый взгляд по своему наименованию «хозяйственного генерального штаба», которому проектируется вручить самые широкие полномочия в экономической жизни страны в зависимости от боевых требований переживаемого времени.

Дисциплинированные немцы уже и так ходящие в строгих шорах, идут на все, что только может обещать победу или хотя бы более или менее благоприличный выход из тяжелого военного положения. Они отыскивают новые и новые формы общественной организованности и добровольно, как это видно из дружных заявлений со всех сторон по поводу обсуждения отмеченного выше проекта, предлагают включение хозяйственного штаба, в прусское военное министерство.

Идя дальше, немцы хотят, чтобы начальник нового «штаба», который должен при этом отличается выдающейся энергией и способностью, подготовил Германию в кратчайшее время «ко всякому военному положению».

Указывая на новый прилив энергии противника, в подготовке к жестокой борьбе, конец которой, по словам фельдмаршала Гинденбурга завершится «ужасным боем», мы должны отметить, что противник решился на героические средства. Компромиссов с его стороны, видимо, не будет.

Женщины еще не приняли фактического участия в рядах действующих немецких полков на фронте, но мы уверены, что будет скоро и это.

Однако, это явление не должно будет удивить никого и к нему также привыкнут, как привыкли своевременно к аэропланам, удушливым газам и «танкам», и не в этом, видимо, заключается метод борьбы, в которой, по заявлению Гинденбурга, вводимые воюющими сторонами силы превосходят понесенные ими потери» и в той организованности в широком смысле этого значения, с которой выступят в конечном итоге обе стороны столкнувшиеся не только своими армиями, но и всем своим существом.

Немцы борются с организаторской работой их противников и в то же время доводят организацию своей страны (сверх армии) до крайних пределов и в этой области, вероятно, мы увидим еще немало самых удивительных образцов их высокой виртуозности».

«НОВОЕ ВРЕМЯ»:

«С о б ы т и я д н я.

На русский фронт отправляются французские санитарные отряды, организованные на суммы, собранные путем национальной подписки.

Британские войска во Франции к северу от Гедокура захватили часть германской траншеи и площадь к югу от склонов Миромона.

В Средиземном море неприятельской подводной лодкой потоплен пароход «Athos», перевозивший сенегальских стрелков. Спасено 1.450 человек.

При потоплении парохода «Athos» погиб американский миссионер. (С т.)

Германскими подводными лодками потоплено 6 голландских пароходов, направлявшихся в Нидерландскую Индию, Америку и Нидерланды.

Около Домбурга в Зеландии потерпела крушение германская подводная лодка.

На португальской канонерке на реке Замбезе произошел взрыв, судно разрушено; убиты 4 человека.

Ллойд-Джордж выступил с энергичной речью о мерах борьбы с подводной опасностью и для усиления производства пищевых продуктов в Англии.

Агентство Стефани сообщает, что со времени объявления блокады в итальянские порты прибыло более 200 коммерческих судов крупного тоннажа.

Рейхстаг привял в трех чтениях военные кредиты н размере 15 миллиардов марок.

Законопроект о покупке датских Вест-Индских островов одобрен сенатом С.-А.С. Штатов».

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ФРЕЙЛИНЫ ИМПЕРАТОРСКОГО ДВОРА Е.А. НАРЫШКИНОЙ - КУРАКИНОЙ:

«Звери-немцы ведут свою беспощадную войну и топят суда с пассажирами и грузом. Они заявляют во всеуслышание, что хотят добиться общего господства над всей Европой и увеличения территории за счет всех копей Бельгии, Польши, Англии и России, они все единодушны в своем упорном честолюбии, а у нас каждый думает только о себе» (Нарышкина. Е.А. Мои воспоминания. Под властью трех царей. Новое литературное обозрение. 2023).

ИЗ ДНЕВНИКА ФРАНЦУЗСКОГО ПОСЛА М. ПАЛЕОЛОГА:

«Воскресенье, 25 [12] февраля 1917 года

Используя научный метод, я вместе с Покровским обсуждал проблему причин возникновения войны, активность объединенных сил и все те индивидуальные намерения, которые еще задолго сделали войну неминуемой, а также чрезвычайную ответственность, которую история, несомненно, возложит на Германию и т.д. Когда мы исследовали первопричины возникновения войны и при этом упомянули русско-японскую войну, я намекнул на ту двойную игру, которую Вильгельм II играл в то время по отношению к России. Покровский прервал меня:

— Поскольку мы затронули эту проблему, то я бы хотел задать вам вопрос, который вновь продемонстрирует, насколько мало я сведущ в дипломатических делах. Верно ли то, что в 1904 году кайзер подталкивал Японию к тому, чтобы она напала на нас, но одновременно он побуждал нас, чтобы мы не делали никаких уступок?

— Абсолютно верно. Для того, чтобы узнать, какие советы Германия давала России и как она ее поддерживала в то время, вам достаточно ознакомиться с архивами или, лучше всего, прочитать доклад вашего блестящего коллеги Нератова. Нет никакого сомнения в том, что начиная с 1897 года император Вильгельм манил вас перспективами на Дальнем Востоке; именно он в то время предложил вам захватить Порт-Артур. Он запугивал вас призраком «желтой опасности», изобличая при этом чудовищный эгоизм Франции, которая стремится отвратить вас от азиатских авантюр. Затем, в течение последующих лет, он не переставал хвалить вас по поводу вашей деятельности в Маньчжурии. Как только у вас возникали какие-нибудь затруднения в отношениях с Японией, он тайно заверял вас в том, что если «грязные желтые коротышки» станут чрезмерно самоуверенными, то немецкий флот отправится вам на помощь в китайские моря. Наконец, в самом конце 1903 года, в то время, когда Франция изо всех сил старалась обеспечить для вас достойный исход инцидента на реке Ялу, он дал царю торжественное обещание сохранять мир в Европе, пока ваши армии будут сражаться на Дальнем Востоке. До самого поражения под Мукденом он не переставал призывать вас продолжать войну, повышать эффективность ваших действий и тратить все ваши национальные ресурсы ради этой губительной войны. Таково было его отношение к России... Но кайзер мог, не без умысла, сказать: «Советы, которые я давал России, были плохими, пусть так! Она же могла им и не следовать. Вы упрекаете меня за то, что я поощрял ее по уши погрязнуть на Дальнем Востоке, имея в виду тайную мысль, чтобы ослабли ее позиции в Европе. Ну что ж, это политика и притом хорошая политика: я служил интересам Германии...» Я не стал бы слишком строго судить его поведение по отношению к вам, если бы не было еще кое-чего. Все дело в том, что, когда он вас обманывал и вводил в заблуждение, он тайно стимулировал нетерпение Японии; он подстрекал ее, чтобы она напала на вас; он говорил Японии: «В схватке с Россией вы ничего не потеряете, а только выиграете. Ваш друг Англия никогда не позволит, чтобы вас уничтожили. Франция покинет своего союзника.

Я лично обещаю вам сохранять нейтралитет, благожелательный нейтралитет!» 8 февраля 1904 года, без малейшего предупреждения, японские миноносцы потопили ваши три броненосца у Порт-Артура. Для того, чтобы оправдать свое поведение, кайзер не может прибегнуть к традиционным приемам политического расчета. С его стороны это был чистый обман, жульничество и двурушничество.

Покровский был явно ошеломлен. Затем, воздев руки к небу, он воскликнул:

— Вы хотите сказать, что подобный макиавеллизм возможен в двадцатом столетии?.. В двадцатом столетии?!

— Да, даже в двадцатом столетии. Но при чем здесь столетие? Макиавеллизму было уже несколько тысяч лет, когда Макиавелли придумал его. И я не думаю, что события настоящей войны заставляют вас верить, что мир стал мудрее, поскольку стал старше. Будущее всегда будет производным прошлого.

— Тогда мне жаль человечество! Господи помилуй!.. Но то, что вы только что рассказали, действительно верно и подлинно? И, если это позволительно спросить, каким образом вам это стало известно?

— Правительство Японии было чрезвычайно удивлено подстрекательствами Германии; оно немедленно информировало об этом британское правительство, которое сразу же распознало истинный смысл замыслов и коварства императора Вильгельма. Вскоре в Токио провоенная партия взяла верх. Я узнал обо всем этом в 1913 году от британского посла в Париже, сэра Фронсиза Берти, который в 1903 году был заместителем государственного секретаря в министерстве иностранных дел».

ИЗ ДНЕВНИКА МОСКВИЧА НИКИТЫ ОКУНЕВА:

«12 февраля. В «Новом времени» сообщают, что в Германии идет колоссальное строительство торгового флота. Гамбург-Американское общество, например, строит пароход «Бисмарк» в 50.000 т. И вообще, к моменту заключения мира германский торговый флот будет располагать судами новой конструкции, законченными в 1915 г., 566.000 т., в 1916 г. 110.000, и находящимися на стапеле 900.000 т. А у нас, несчастных, не делается даже ремонта старым судам, где уж тут мечтать о новых!».

Глава 49

ФЕВРАЛЯ, 13-ГО ДНЯ 1917 ГОДА

ИЗ ДНЕВНИКА ИМПЕРАТОРА НИКОЛАЯ II:

«13-го февраля. Начало Великого поста Хороший нехолодный день. С 10 час. принял: Григоровича, Риттиха и Гурко. Последний меня задержал настолько, что я опоздал вовсе к службе и пошёл наверх к Ольге и Алексею. Завтракал Замойский (деж.). по случаю моего уланского праздника. Принял Абациева — командира 6-го Кавк.[азского] арм.[ейского] корпуса. Долго гулял. В 6 ч. принял кн. Голицына и поехал в пещерный храм. Вечером читал».

О ЧЕМ ПИСАЛИ ГАЗЕТЫ 12-ГО ФЕВРАЛЯ 1917 ГОДА.

«ПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫЙ ВЕСТНИК»:

«ВОЙНА.

ОТ ШТАБА ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО.

З а п а д н ы й ф р о н т. Наши разведывательные части, после артиллерийской подготовки, ворвались в окопы противника к западу от д. Яблоница (что северо-восточнее Коросмезо) и захватили 26 пленных. В районе Сморгони противником была произведена газовая атака, причем в течение семи часов было выпущено восемь волн.

Р у м ы н с к и й ф р о н т. Перестрелка и поиски разведчиков. Нападение турок на наши части, находившиеся севернее Сивасского шоссе, было отбито огнем и контратакой.

К а в к а з с к и й ф р о н т. Наши разведчики внезапно атаковали сторожевое охранение противника близ западного берега Ванского озера, отбросили турок с большими потерями и взяли в плен 4 офицеров и 33 нижних чинов».

ТЕЛЕГРАММЫ

З а п а д н ы й ф р о н т. РИГА, 11-го февраля. Поиски разведчиков на всем фронте усиливаются. Наши разведчики успешно выполняют свои задачи и после удачных поисков благополучно возвращаются к своим окопам. Неприятель везде чрезвычайно усилил свои сторожевые посты и дозоры, при малейшем движении подымая тревогу. На дорогах, ведущих к германскому расположению, наблюдается сильное движение обозов. Германцы видимо подвозят большое количество новых снарядов и военного снаряжения. Боевым действиям мешают непрекращающиеся сильные морозы. На фронте выпало огромное количество снега, окутывающего поля густыми пеленами. Воздушная разведка интенсивна. 10-го февраля в 4 ч. пополудни вражеский фоккер кружился над Ригой, но обстрелянный нашими орудиями он, очевидно, получил повреждения, так как, спасаясь от нашего обстрела, все время летел обратно к германским позициям под сильным креном. (ПТА).

Ф р а н ц у з с к и й ф р о н т. ГАВР, 11-го (24-го) февраля. Бельгийское официальное сообщение: «По всему бельгийскому фронту происходили действия артиллерии. Ожесточенная борьба при помощи ручных гранат наблюдалась в районе Стеенстрате и Хетсаса». (ПТА). ЛОНДОН, 11-го (24-го) февраля. Официальное сообщение британской главной квартиры во Франции, от 11-го февраля, вечера: «Под непрерывным давлением наших войск германские войска эвакуировали сегодня новые важные позиции на обеих берегах реки Анкра. Мы сделала значительные успехи к югу и юго-востоку от Миромона на фронте протяжением в 1 милю и вступили в деревню Пти-Миромон. Мы также выдвинули вперед нашу линию на фронте протяжением более 1 1/2 мили, к югу и юго-востоку от Серр. С другой стороны германцы ночью к западу от Ланса овладели одним из наших постов, который мы, однако, отбили немедленно произведенной контратакой. В течение всего дня и ночи происходила с большими перерывами артиллерийская перестрелка на обоих берегах реки Соммы, к юго-западу от Арраса и югу от Ипра». (ПТА). ПАРИЖ, 11-го (24-го) февраля. Официальное сообщение от 11-го февраля, 1 час. дня: «Вчера вечером один из наших отрядов проник в неприятельские линия к северу от Сенона, в Вогезах. Сегодня утром после ожесточенной бомбардировки германцы безуспешно пытались произвести набег на наши траншеи у Виссембаха. На остальном протяжения фронта ночь прошла спокойно. Один из наших дирижаблей бомбардировал работавший завод в районе Бриэ и после этого благополучно возвратился на свою базу. Наши аэропланы сбросили 400 килогр. взрывчатых веществ на германские расположения у леса Спенкур. (ПТА). ПАРИЖ, 11-го (24-го) февраля. Официальное сообщение от 11-го февраля, 11 часов вечера: «На всем протяжении фронта происходила обычная артиллерийская перестрелка. За исключением двух безуспешных попыток неприятеля произвести набег на наши траншеи у Виолю (в Альзасе) не происходило никаких действий пехоты». (ПТА).

И т а л ь я н с к и й ф р о н т. РИМ, 12-го (25-го) февраля. Официальное сообщение итальянской главной квартиры от 11-го февраля: «На фронте происходила обычная деятельность артиллерии. Наши батареи рассеяли неприятельскую колонну в долине Секстена (Драва). Несколько неприятельских разведывательных партий отбито нашими войсками, при чем мы захватили пленных. В районе к юго-востоку от Торицы мы произвели набег на неприятельские траншеи около Вертойбы и захватили здесь несколько пленных». (ПТА).

Б а л к а н с к и й ф р о н т. СОЛУНЬ, 8-го (21-го) февраля. Несмотря на дурное состояние погоды сегодня происходила довольно оживленная артиллерийская перестрелка. Никаких пехотных действий не предпринималось. (ПТА). СОЛУНЬ, 9-го (22-го) февраля. На фронте ничего существенного не произошло. (ПТА).

В о й н а н а м о р е. ПАРИЖ, 11-го (24-го) февраля. Из Гавра сообщают: «Бразильские пароходы «Таquerу» и «Тihagу», отплывшие с острова Св. Винсента 18-го и 22-го января, сегодня прибыли сюда. (ПТА). ПАРИЖ, 11-го (24-го) февраля. Согласно телеграфному сообщению американского консула на острове Мальте, американский миссионер Роберт Гэден погиб на пароходе «Аthоs», потопленном германской подводной лодкой. (ПТА). ПАРИЖ, 12-го (25-го) февраля. Официальный список потопленных судов от 12-го февраля, 7 часов вечера: «11-го февраля потоплен английский пароход «Dоrоthу» в 3.306 тонн». (ПТА). ПАРИЖ, 12-го (25-го) февраля. Официальный список потопленных судов: «10-го февраля потоплен норвежский пароход «Nуlаnd» и французское парусное судно «Jаsоndе». 11-го февраля потоплен «Sаlаmis», принадлежащий греческой компании. (ПТА).

ВОЕННЫЙ ОБЗОР:

«Н а г л а в н о м р у с с к о м ф р о н т е. На фронте рижских позиций противник продолжает оставаться пассивным. Артиллерийские состязания усиливаются лишь на некоторых участках, примыкающих к району Калнцема. Обе стороны бдительно следят друг за другом и, несмотря на холодное время года и довольно большие морозы, продолжают настойчивое ведение воздушной разведки. Успешная деятельность наших летчиков во время последних боев на северном фронте заставляет немцев, как отмечает наша печать, принять целый ряд экстренных мероприятий, заключающихся, главным образом, в устройстве наиболее быстрой передача сигналов тревоги для каждого отдельного взвода противоаэропланных батарей. С этой целью германцами приступлено к устройству совершенно отдельной телефонной сети, обслуживающей нужды исключительно только одной воздушной обороны. Также обращено внимание противником на облегчение своим летчикам ориентироваться в воздухе с тем, чтобы скорее обнаружить наших воздушных разведчиков. С этою целью у противника установлены особые воздухобойные батареи, которые, давая несколько отдельных выстрелов, указывают направление своим летчикам, откуда к ним приближается наш самолет. На земле в это время раскладываются специальные стрелообразные белые полосы материи, которые также служат указателями вышеотмеченных направлений. Зимою на снегу такие же полосы раскладываются из темных материй. Боевые действия на нашем фронте, от моря до моря, за последние дни совершенно почти затихли и ограничиваются только лишь самой обыкновенной разведкой отдельных партий с обеих сторон. Сравнительно менее спокойным остается Львов—Тарнопольское направление в районе Злочева и Зборова, где противник с теми же разведывательными целями производит частичные пехотные атаки, сила которых доходит иногда до нескольких батальонов. Последний случай подобной атаки был отмечен 9-го февраля против нашего участка позиции у селении Звижень (в 20 верстах к востоку от Злочева). Здесь австро-германцы после часовой артиллерийской подготовки двумя батальонами трижды бросались в атаку против наших частей и им даже удалось ворваться в наши окопы, но не надолго, так как подоспевшими частными нашими поддержкам они были отброшены обратно за свои линии. Вообще на Злочевском направлении, несколько севернее города Зборова, противник видимо имеет довольно сильную артиллерию, состоящую из тяжелых и легких батарей, которая и сосредоточивает свой сильный огонь по отдельным участкам наших позиций. Нервность, которую проявляет противник на Львов-Тарнопольском направлении, объясняется постоянной его тревогой за судьбу ответственного района, прикрывающего собою на расстоянии каких-либо 80 верст важнейший центр Галиции—город Львов. Австро-венгерцы, как это неоднократно отмечается нашей печатью, с немалой тревогой взирают на подготовительные работы наших южных армий, полагая, что если при помощи немцев им не удастся отбросить русские армия с Карпат, то таковые неминуемо вторгнутся в ближайшем времени в пределы Венгрии. Некоторые венгерские газеты сознаются, что бывшие до сих пор попытки остановить русских в этом наступлении совершенно не удались и методическое проникновение последних неизменно продолжается. Относительно известной уверенности твердого положения на фронте наших юго-западных армий против Ковеля, Владимира-Волынского и Сокаля говорит тот факт, что за последнее время главнокомандующий этими армиями разрешил, как сообщают наши газеты, вернуться из внутренних губерний трудоспособным беженцам на Волынь, с привлечением их к полевым работам в ближайшей к фронту полосе, при условии обеспечения их инвентарем и пристанищем. Усиливая свою мощь, германцы производят до сих пор самые энергичные формирования, к участию в которых привлекаются для этой цели все доступные для противника элементы, вне зависимости от их национальности. Однако, наибольшие надежды немцев, возлагавшиеся в этом случае на Польшу, по-видимому, не имеют серьезных оснований. Как можно судить, по словам полковника Сикорского, начальника Варшавского бюро по записи рекрутов в польскую армию, в настоящее время сформировано польских частей не более, двух-трех дивизий, что составит в общем всю польскую армию, с прежними легионами, приблизительно не более ста тысяч человек. Естественно, что при таком наращении польских сил едва ли можно рассчитывать, чтобы они могли оказать существенное влияние на ход военных действий на обширном главном русском фронте, где общее число неприятельских бойцов доходит до двух миллионов человек. О появлении новых польских частей в боевых линиях русского фронта до сих пор еще сведений никаких не имеется и возможно, что таковые и не скоро здесь появятся, так как поляки сами по-видимому не торопятся с этим вопросом, стремясь возможно дальше удержать национальные свои войска на местах внутри родной территории, что при известных взаимоотношениях между поляками и немцами является не лишним актом предусмотрительности».

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ФРЕЙЛИНЫ ИМПЕРАТОРСКОГО ДВОРА Е.А. НАРЫШКИНОЙ - КУРАКИНОЙ:

«Начала говеть. Какое счастье иметь возможность бывать на этих чудных службах, для себя одной пока, не выходя из дому. Завтра открытие Думы. Вчера было маленькое собрание у их величеств — музыка и декламация. Я не приглашена! Я буду причащаться вместе с ними, чтобы найти мир в моей душе по отношению к ним, — и так как я уже сказала об этом императрице, то потом я перееду в Петроград на месяц» (Нарышкина. Е.А. Мои воспоминания. Под властью трех царей. Новое литературное обозрение. 2023).

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ФРЕЙЛИНЫ ЕЕ ВЕЛИЧЕСТВА АННЫ ВЫРУБОВОЙ:

«С середины декабря до конца февраля было затишье на фронте, и Государь находил свое присутствие в Ставке излишним. Он получал каждый день к вечеру сведения по прямому проводу. В бильярдной Государя были военные карты; никто не смел входить туда: ни Императрица, ни дети, ни прислуга. Ключи находились у Государя. Когда начались снежные заносы, вопрос о продовольствии сильно волновал Их Величества».

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ПОДРУГИ ИМПЕРАТРИЦЫ ЮЛИИ ДЕН:

«После того как мой муж приехал на несколько дней на побывку, Государь послал за ним и внимательно выслушал его, задавая ему точные вопросы, чтобы выяснить ряд деталей. Сами мы его ни о чем не расспрашивали. Выяснилось, что муж целых два года участвовал в постановке минных полей, и Государь заметил, как плохо он выглядит. - Дену нужен отдых, - проговорил Его Величество. - Я оставлю его при Себе. Но осуществить это намерение Государю так и не удалось. Мужа вызвал к себе морской министр, и ему было предписано в течение двадцати четырех часов отбыть в Англию вместе с генералом Меллер-Закомельским, чтобы, по повелению Государя, вручить ордена ряду английских офицеров. Когда они прибыли в Англию, ни они сами, ни их английские хозяева еще не знали, что в России произошел переворот, поэтому в их честь был устроен великолепный официальный прием. Почти сразу после этого всем стало известно о том, что случилось в России, и вручить Царские награды стало невозможно. Любопытно, что сталось с этими наградами? Перед тем как отправиться в Англию, муж попросил меня приехать к нему. Обещать это я ему не могла. Хотя я горячо любила его, я полагала, что мой долг остаться с государыней. - Нет, Карл, - сказала я мужу. - Пока я не могу обещать ничего. Но если дела наладятся, я к тебе приеду. После того как муж отплыл, я чувствовала себя совершенно несчастной. Однако я готова была на любые жертвы ради Императорской Семьи. Слишком горячо я Их Всех любила. На этот раз Государь намеревался остаться с Семьей, но однажды утром, после аудиенции генералу Гурко, он неожиданно заявил: - Завтра Я уезжаю на Ставку. Ее Величество удивленно спросила: - Неужели Ты не можешь остаться с Нами? - Нет, - ответил Государь, - Я должен ехать» (Ден Ю. А. Подлинная царица. М.: Вече, 2009).

ИЗ КНИГИ ВОСПОМИНАНИЙ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДУМЫ М.В.РОДЗЯНКО:

«Стороной я узнал, что государь созывал некоторых министров во главе с Голицыным и пожелал обсудить вопрос об ответственном министерстве. Совещание это закончилось решением государя явиться на следующий день в Думу и объявить о своей воле — о даровании ответственного министерства. Князь Голицын был очень доволен и радостный вернулся домой».

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ГЕНЕРАЛА В.И. ГУРКО:

«Накануне своего отъезда я в последний раз побывал с докладом у императора, выяснив во время этого посещения, когда он намерен возвратиться в Ставку. Я проинформировал государя о телеграмме, полученной мной от генерала Алексеева, в которой сообщалось о его намерении прибыть в Могилев примерно 5 марта. Царь не имел сведений о течении болезни Алексеева и выразил удивление, усомнившись в том, что генерал достаточно оправился. Я мог успокоить его величество, так как некоторое время назад получил подробный доклад о состоянии здоровья генерала Алексеева. Узнав от императора, что он предполагает прибыть в Ставку 7 марта, я сказал, что его величество, скорее всего, еще застанет меня там, так как мне потребуется несколько дней для передачи Алексееву дел и для того, чтобы обсудить с ним текущее положение» (Гурко В. Война и революция в России. Мемуары командующего Западным фронтом. 1914—1917. — М.: Центрполиграф, 2007).

ИЗ КНИГИ ЧЛЕНА РСДРП(б) Н.Н. АВДЕЕВА:

«В Петербурге были сходки студентов, на которых были приняты резолюции политического характера и объявлены однодневные, двухдневные и трехдневные забастовки – отчасти в знак протеста против бывшего суда над депутатами, отчасти в виду предстоящих политических выступлений. В тот же день вечером происходили митинги на петербургских заводах и распространялась революционная литература. На некоторых заводах принималось постановление -14/27 февраля не выходить на работы, выставлялось требование о создании Временного Правительства и указывалось на необходимость встать на путь революционной борьбы, чтобы завоевать в первую очередь свободу коалиции, равноправие национальностей и амнистию всем политическим».

ИЗ ДНЕВНИКА ФРАНЦУЗСКОГО ПОСЛА М. ПАЛЕОЛОГА:

«Понедельник, 26 [13] февраля 1917 года Продовольственное положение в Молдавии с каждым днем ухудшается: румынская армия получает рацион ниже нормы, а гражданское население умирает от голода. Естественным результатом физиологического бедствия стала страшная эпидемия тифа. По мнению генерала Бертло, единственным выходом было бы наступление к северу от Добруджи, которое освободило бы рукав Дуная и открыло, таким образом, путь для доставки продовольствия. Но генерал Гурко отказывается предпринять это наступление, которое, кажется ему, чрезвычайно опасным и которое к тому же не согласуется с его стратегическими планами. Румынское правительство, должно быть, понимает теперь, какую огромную ошибку оно сделало, объявив войну немецким державам и не урегулировав во всех подробностях вопрос о содействии, на которое оно могло рассчитывать со стороны русских. Не надо было ждать до 17 августа 1916 года, чтобы наспех заключить военную конвенцию; генеральным штабам, русскому и румынскому, следовало еще в январе 1915 года договориться о практических условиях возможного союза; они тотчас констатировали бы, что железнодорожное сообщение между обеими странами оказывается недостаточным для военного транзита и что надо было бы, по крайней мере, утроить число путей; тогда секретно подготовили бы эту работу, собрали бы материал, скомбинировали бы весь технический механизм и всю административную организацию, которые необходимы для осуществления обширной программы перевозок. Наконец, к стольким неосторожностям и ошибкам не следовало прибавлять внезапного, непоправимого непризнания конвенции Рудеану. Я коснулся несколько дней тому назад этого деликатного вопроса в разговоре с Братиано. Вот резюме его тезиса, который история оценит, когда у нее в руках будут все документы: «Военная конвенция, которую полковник Рудеану подписал в Шантийи 23 июля с.г., была лишь проектом, представленным на утверждение румынскому правительству. Главные решительные переговоры продолжались в Бухаресте между генералами Илиеско и полковником Татариновым. А ни тот ни другой никогда не имели в виду плана русско-румынского вторжения на юг от Дуная, как постановлено было в Шантийи. Впрочем, разве этот план не был очень опасен? Зайдя на болгарскую территорию, румынская армия оказалась бы в самом критическом положении, если бы немцы, успев форсировать Карпаты, отрезали ей отступление по Дунаю... Что касается тайных переговоров между Бухарестом и Софией, то верно, что Родославов делал Братиано косвенные заявления, предлагая нейтралитет Болгарии. Но эти предложения, в которых легко было распознать обычное коварство царя Фердинанда, едва заняли внимание румынского кабинета, и лично Братиано никогда не верил, что Болгария останется нейтральной». Во время этого национального испытания, — одним из самых жестоких, которому когда-либо подвергалась какая-нибудь страна, — король Фердинанд, королева Мария и Братиано проявили себя самым блестящим образом. В этом отношении все доказательства, которые мы получаем из Ясс, единодушны. Своей хладнокровной и в то же время неукротимой энергией король поддерживает мужество нации и сплачивает всех на защиту флага; просто и авторитетно он блестяще выполняет свои профессиональные обязанности и как монарх и как лидер страны. Братиано демонстрирует такую же силу характера, спокойствие и взвешенную силу духа; как и король, он так же мужественно воспринимает необходимость приносить большие жертвы. Что же касается королевы, то ее патриотизм принимает просто героическую форму; от нее исходит восторженная и полная душевной доброты страсть, восторженная и рыцарем горячность, что-то от священного пламени. Она уже, возможно, стала самой легендой, ибо ее гордая и обворожительная красота является самим воплощением ее народа».

ИЗ ДНЕВНИКА МОСКОВСКОГО ИСТОРИКА МИХАИЛА БОГОСЛОВСКОГО: «26 февраля. Понедельник. Опять морозная погода, но на солнечной стороне улицы тает; весна все же начинает вступать в свои права. Наивным мне представляется это сваливание вины в продовольственном кризисе на правительство. С одинаковым правом можно бы винить его за стоящие теперь морозы и за происходящие на юге России вьюги и снежные заносы. Экономические явления — такая же стихия, как и метеорологические».

Глава 50

ФЕВРАЛЯ, 14-ГО ДНЯ 1917 ГОДА

ИЗ ДНЕВНИКА ИМПЕРАТОРА НИКОЛАЯ II:

«14-го февраля. Вторник В 10 час. принял Покровского и затем Беляева. В 11 [30 мин.] поехали к службе. Погода была мягкая, серая. Принимал после завтрака до 3ч. погулял. Алексей днём встал, Ольга ещё лежит. В 6 [30 мин.] поехали в церковь. Обедали: Мордвинов (деж.) и Н. П. Занимался до 10 [30 мин.] час».

О ЧЕМ ПИСАЛИ ГАЗЕТЫ 14-ГО ФЕВРАЛЯ 1917 ГОДА.

«ПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫЙ ВЕСТНИК»:

«ВОЙНА.

ОТ ШТАБА ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО.

З а п а д н ы й ф р о н т. В районе Сморгони противником была произведена газовая атака, при чем в течение 7 часов было выпущено 8 волн. Действия летчиков. Наш летчик, подпрапорщик Ефимов, три раза вступал в бой с немецким аппаратом, появившимся над г. Двинском, и принудил его снизиться в свое расположение.

Р у м ы н с к и й ф р о н т. Перестрелки и поиски разведчиков. Днем противник после артиллерийской подготовки атаковал наши позиции по обе стороны шоссе Якобени —Кимполупг и занял высоты в 3 верстах юго-западнее деревни Валапунза. Вечером контратаками наших частей противник был отброшен с высоты у железной дороги. Высоты же по обе стороны шоссе остались в руках неприятеля.

К а в к а з с к и й ф р о н т. Нападение турок на наши части, находящиеся севернее Сивасского шоссе, было отбито огнем и контратакой.

ТЕЛЕГРАММЫ.

Ф р а н ц у з с к и й ф р о н т. ГАВР, 12-го (25-го) февраля. Бельгийское официальное сообщение: «В районе Стеенстрате-Хетсаса происходил ожесточенный бой ручными гранатами. На других пунктах бельгийского фронта обычная артиллерийская перестрелка». (ПТА). ЛОНДОН, 13-го (26-го) февраля. Официальное сообщение британской главной квартиры во Франции от 13-го февраля: «3а последние сутки неприятель продолжает очищать территорию на Анкре. В виду незначительного сопротивления противника, небольшие наши отряды продвинулись на значительное расстояние и заняли селение Серр и несколько других важных пунктов, далее на восток от Фирстраат. На фронте протяжением 500 метров наши войска в течение часа оставались в германских траншеях, нанеся противнику тяжелые потери, разрушив несколько землянок и минных галерей, а также три пулемета. Кроме того, захвачено 65 пленных и один пулемет. В течение ночи мы проникли в неприятельские позиции к востоку от Армантьера. Разведывательный отряд противника приблизился рано утром к нашим траншеям, к северо-западу от Ипра под прикрытием сильного обстрела, не был немедленно отброшен, понеся потери. К востоку от Ипра неприятель сегодня утром взорвал мину. К северу и югу от Соммы происходит значительная артиллерийская перестрелка». (ПТА). ПАРИЖ, 12-го (25-го) февраля. Официальное сообщение от 12-го февраля, 11 часов вечера: «Наша артиллерия проявила деятельность в районе Мортомма, где наш разрушительный обстрел имел хороший результат. Артиллерийская деятельность с промежутками происходила на некоторых пунктах фронта в Лотарингии и Вогезах. На остальном фронте было спокойно». (ПТА). ПАРИЖ, 13-го (26-го) февраля. Официальное сообщение от 13-го февраля, 1 часа дня: «Вчера, к концу вечера, один из наших отрядов вторгся в германские линии около Вилль-сюр Турб, при этом было разрушено много прикрытий, взяты пленные и захвачено военное снаряжение. Два внезапных нападения, произведенных неприятелем, одно на одну из наших траншей к северу от Бона к северо-востоку от Суассона, а другое против одного из наших постов к северо-западу от Авокура, были отражены. Нами взяты пленные, среди которых один офицер. В нескольких пунктах фронта артиллерийский огонь с промежутками. Д е й с т в и я л е т ч и к о в. Вчера наши летчики имели бой с тремя германскими аэропланами, причем один из них упал в наших линиях около Мерси, в районе Реймса, второй к югу от Пинона на Эне, а третий к юго-востоку от Альткирха. Наши эскадры сбросили множество снарядов над неприятельскими лагерными расположениями и складом снарядов около Сненкури, причем было отмечено множество взрывов. Бомбы были также сброшены над аэродромом и ангаром в Бюзанси и над железной дорогой в Арсе-на-Мозелле, над железнодорожными станциями в Буссервилье, в Вельфлинге и в районе Вейссенбурга». (ПТА).

И т а л ь я н с к и й ф р о н т. РИМ, 12-го (25-го) февраля. Официальное сообщение итальянской главной квартиры от 12-го февраля: «Усиленная артиллерийская перестрелка происходила в долинах Астико и Травиньоло, в верхнем течения речек Кордеволе и Бута и к востоку от Горицы. Неприятель пытался произнести атаки на наши позиции на горе Мошьяго, в долине на горной возвышенности Азиаго, на Паль-Гранде и в верхнем течении Бута, а также в долине Понтеббани, но повсюду был отброшен. В виду благоприятной погоды для воздушной деятельности, наши авиаторы, поддерживаемые артиллериею, обратили в бегство неприятельские аэропланы». (ПТА).

Т у р е ц к и й ф р о н т. ЛОНДОН, 13-го (26-го) февраля. Официальное сообщение о военных действиях в Месопотамии от 12-го февраля: «Южная часть позиции Санна-И-Ят, взятая во время первого приступа 9-го февраля, состояла из двух линий траншей на фронте протяжением в 450 ярдов и на сто ярдов в глубину. Турками было произведено шесть контратак, но, хотя одна из них на короткое время завершилась успехом противника, мы тем не менее, удержали за собою захваченную нами территорию и укрепили ее. После полудня 9-го февраля нами был произведен второй приступ на первую и вторую турецкие линии, как к северу, так и по направлению траншей, занятых утром. Намеченная нами цель была полностью осуществлена. Сильная контратака турок остановила этот успех на некоторое время, однако в конце концов мы укрепили захваченное нами пространство, и к концу дня две первых линии траншей на протяжении 900 ярдов находились прочно в наших руках. Так как эти действия привлекли внимание неприятеля по направлению к Санна-И-Ят, то было признано возможным произвести переправу через Тигр в соседстве с излучиной реки у полуострова Шумрана, и в этом направлении были намечены наши планы. Еще до рассвета 10-го февраля наши первые отряды перешли через реку; за ними в течение дня с промежутками последовали другие отряды. Первые части прочно укрепились на левом берегу Тигра, обеспечивая, таким образом, высадку остальных частей и захватив многочисленных пленных. Немедленно после того, как была обеспечена высадка наших частей на противоположный берег и очищено достаточное пространство территории, мы приступили к постройке моста. Через 9 часов мост был окончен, и при наступлении ночи на левом берегу реки была взята и укреплена одна позиция. Турки оказали упорное сопротивление на полуострове Шумран, но, благодаря искусному расположению и успешным действиям нашей артиллерии и пулеметов с правого берега реки, это сопротивление противника не остановило нашего продвижения. Одновременно с переправой через реку был возобновлен натиск на позицию Санна-И-Ят, при чем третья в четвертая линии турецких траншей были нами захвачены на фронте в 1.050 ярдов. Пока является затруднительным сообщить о подробностях этой операции, но известно, что число пленных, захваченных нами 10-го февраля в районе Шумрана, достигает в настоящее время числа 11 офицеров и 533 нижних чинов. Взято также 5 пулеметов. За последние дни нашими летчиками сбито два неприятельских аэроплана». (ПТА). СТОКГОЛЬМ, 13-го (26-го) февраля. Из Константинополя сообщают: «Кут Эль-Амара очищен турками». (ПТА).

Б а л к а н с к и й ф р о н т. КОРФУ, 12-го (25-го) февраля. Сербское Пресбюро сообщает: «После краткого перерыва болгары и германцы снова без всякого военного основания начали артиллерийский обстрел незащищенного города Битоля (Монастыря). Списки убитых и раненых опубликовываются каждый день. Так, например, третьего дня трое были убиты и несколько человек ранены. Некоторые дома разрушены последнею бомбардировкою. Жертвами обстрела становится женщины и дети. (ПТА).

«НОВОЕ ВРЕМЯ»:

«С о б ы т и я д н я. Наши разведывательные части к западу от д. Яблонлца, ворвались в окопы противника и захватили 26 пленных. Наши разведчики близь западного берега Ванского озера, атаковали сторожевое охранение противника, отбросили Турок с большими потерями и взяли в плен 4 офицеров и 38 нижних чинов. В Гавр прибыли бразильские пароходы, отплывшие от острова св. Викентия. В Голландии вызвало сильнейшее негодование потопление семи пароходов, вышедших в море, доверяясь обещаниям Германии. Французская секция междупарламентского союза прибыла в Рим. На первом заседании междупарламентского союза в Риме была послана телеграмма председателям английской и русской секций. Под давлением британских войск, германские войска эвакуировали новые важные позиции на обоих берегах р. Анкра. Румынский наследный принц Кароль, по прибытии в Яссы, сделал сообщение представителю газеты «Roumanie» о поездке в Россию. В Греции учреждается новое министерство продовольствия. В ответь на заявление французского, английского и русского посланников о неисполнении Грецией вполне добросовестно требований ультиматума греческое правительство передало ноту с объяснениями. Турки очистили Кут-эль-Амару. В Крыму, в Ростове-на-Дону, в Новочеркасске и на Кавказе морозы доходят до 20 град. Наш осведомитель сообщает в телеграмме из Женевы политические воззрения Венгерцев на настоящую войну».

«РУССКИЕ ВЕДОМОСТИ»:

«Сегодня, в день возобновления сессии Государственной думы и ожидаемой встречи правительства с народными представителями, мы вынуждены начать нашу беседу с читателями не с обсуждения этих событий огромного политического значения, а с предуведомления о том, что по независящим от редакции обстоятельствам мы лишены возможности при обсуждении политических вопросов дня говорить о Государственной думе, о правительстве и действиях его членов, а также о продовольственном вопросе, с желательной полнотой и с тою долей свободы, которую русская независимая печать, а с нею и вся русская читающая публика, привыкла за последние 10-12 лет считать ей доступной даже в самые острые моменты политической реакции».

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ БЫВШЕГО НАЧАЛЬНИКА ОХРАНЫ ЦАРСКОЙ СЕМЬИ А.И. СПИРИДОВИЧА:

«Спасая Гос. Думу от вмешательства толпы, лидер Прогрессивного блока, Милюков обратился к прессе с открытым письмом, убеждая рабочих не поддаваться агитации и оставить мысль о демонстрации у Думы в день ее открытия. Этим актом разбивался слух, что Дума ищет поддержки рабочих и хочет использовать их 14 февраля. Генерал же Хабалов, с своей стороны, сделал воззвание, приглашая не устраивать демонстрации. И день открытия Гос. Думы, 14 февраля прошел спокойно. Проектированное шествие не состоялось. Бастовало лишь до 20 тысяч рабочих. На двух заводах вышли было рабочие с пением революционных песен и криками: "долой войну", но были рассеяны полицией. На Невском студенты и курсистки собирались толпами, но тоже были разогнаны. Дума открылась, как выражался депутат Шульгин, ,,сравнительно спокойно, но при очень скромном внутреннем самочувствии всех". От Прогрессивного блока было сделано заявление о непригодности настоящей власти. Чхеидзе, Ефремов, Пуришкевич по-разному поддерживали это положение. Так начала свое наступление на власть Гос. Дума».

ИЗ КНИГИ ВОСПОМИНАНИЙ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДУМЫ М.В.РОДЗЯНКО:

«14 февраля Дума должна была возобновить свои занятия. За несколько дней до этого мне сообщили, что на первое заседание явятся петроградские рабочие с какими-то требованиями. Одновременно я узнал, что какой-то господин, выдававший себя за Милюкова, ходит по заводам и возбуждает рабочих к беспорядкам. Милюков написал письмо в газеты, разоблачая самозванца и предостерегая рабочих от провокации. Письмо это было запрещено военной цензурой, и только после моих настойчивых требований командующий Петроградским округом генерал Хабалов наконец понял, что надо разрешить письмо Милюкова, и одновременно сам опубликовал воззвание к рабочим, призывая их к спокойствию и угрожая в случае беспорядков действовать силою. Перед самым открытием Думы были арестованы члены рабочей группы, входящей в состав военно-промышленного комитета. Это были умеренные по своим взглядам люди, и казалось непонятным, что побудило правительство к их аресту. Арестованы были не все: двое остались на свободе. Они обратились с воззванием к рабочим, призывая их, несмотря ни на что, сохранять спокойствие. Это обращение, так же как и письмо Милюкова, не было разрешено к печати. Открытие Думы обошлось совершенно спокойно. Никаких рабочих не было, и только вокруг по дворам было расставлено бесконечное множество полиции. Чтобы не подлить еще больше масла в огонь и не усиливать и без того напряженное настроение, я ограничился в своей речи только упоминанием об армии и ее безропотном исполнении долга. Вместо общеполитических прений заседание оказалось посвященным продовольственному вопросу, так как министр земледелия Риттих пожелал говорить и произнес очень длинную речь. Центр поддерживал Риттиха, кадеты резко на него нападали. Из речи Риттиха было ясно, что в короткий срок ему немногое удалось сделать и что с продовольствием у нас полный хаос. Городам из-за неорганизованности подвоза грозит голод, в Сибири залежи мяса, масла и хлеба, разверстка между губерниями сделана неправильно, таким образом, что хлебные губернии поставляли недостаточно, а губернии, которым самим не хватало хлеба, — были обложены чрезмерно. Крестьяне, напуганные разными разверстками, переписками и слухами о реквизициях, стали тщательно прятать хлеб, закапывая его, или спешили продать скупщикам. Настроение в Думе было вялое, даже Пуришкевич и тот произнес тусклую речь. Чувствовалось бессилие Думы, утомленность в бесполезной борьбе и какая-то обреченность на роль чуть ли не пассивного зрителя. И, все-таки, Дума оставалась на своей прежней позиции и не шла на открытый разрыв с правительством. У нее было одно оружие — слово, и Милюков это подчеркнул, сказав, что Дума «будет действовать словом и только словом». Дума уже заседала около недели. Стороной я узнал, что государь созывал некоторых министров во главе с Голицыным и пожелал обсудить вопрос об ответственном министерстве. Совещание это закончилось решением государя явиться на следующий день в Думу и объявить о своей воле — о даровании ответственного министерства. Князь Голицын был очень доволен и радостный вернулся домой. Вечером его вновь потребовали во дворец, и царь сообщил ему, что он уезжает в Ставку. — Как же, ваше величество, — изумился Голицын, — ответственное министерство?.. Ведь вы хотели завтра быть в Думе. — Да… Но я изменил свое решение… Я сегодня же вечером еду в Ставку. Голицын объяснил себе такой неожиданный отъезд в Ставку желанием государя избежать новых докладов, совещаний и разговоров. Царь уехал. Дума продолжала обсуждать продовольственный вопрос. Внешне все казалось спокойным… Но вдруг что-то оборвалось, и государственная машина сошла с рельс. Совершилось то, о чем предупреждали, грозное и гибельное, чему во дворце не хотели верить…» (Родзянко М. В. Крушение империи. - Л., 1929).

ИЗ КНИГИ МИНИСТРА-ПРЕДСЕДАТЕЛЯ ВРЕМЕННОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА А.Ф. КЕРЕНСКОГО:

«Когда в конце концов на 14 февраля был назначен день возобновления работы Думы, нас с Чхеидзе посетила делегация рабочих Путиловского завода, которые играли ведущую роль в рабочем движении столицы, и сообщила нам, что в день открытия Думы рабочие планируют провести массовую демонстрацию в ее поддержку. Демонстрация была отменена, поскольку, по тактическим соображениям, «Прогрессивный блок» принял решение не поддерживать этот план. Об этом было объявлено в письме, которое Милюков направил в газеты. <…> Отвечая на замечание Милюкова относительно мертвой бюрократической машины, я сказал то, о чем думали, но не рисковали сказать открыто депутаты Думы. И заявил, что ответственность за происходящее лежит не на бюрократии и даже не на «темных силах», а на короне. Корень зла, сказал я, кроется в тех, кто сейчас сидит на троне. Обращаясь к членам «Прогрессивного блока», я продолжал: И вот, я и спрошу вас, гг. члены Государственной думы (а вместе с вами и ту общественность, которую вы представляете): что же, наконец, эти три года войны привели вас к тому основному убеждению, которое, и только оно одно, может вас соединить с нами, представителями демократии?! Поняли ли вы, что исторической задачей русского народа в настоящий момент является задача уничтожения средневекового режима немедленно, во что бы то ни стало, героическими личными жертвами тех людей, которые это исповедуют и которые этого хотят? Как сочетать это ваше убеждение, если оно есть, с тем, что отсюда подчеркивается, что вы хотите бороться только «законными средствами»?! (В этом месте Милюков перебил меня, указав, что такое выражение является оскорблением Думы. ) Как можно законными средствами бороться с теми, кто сам закон превратил в орудие издевательства над народом?. . С нарушителями закона есть только один путь — физического их устранения. Председатель Думы в этом месте спросил, что я имею в виду. Я ответил: «…я имею в виду то, что свершил Брут во времена Древнего Рима». Председатель Думы позднее распорядился об исключении из стенографического отчета о заседании моего заявления, оправдывающего свержение тирана. Когда мои слова передали царице, она воскликнула: «Керенского следует повесить!».

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ДЕПУТАТА ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДУМЫ В.В. ШУЛЬГИНА:

«Понятно, какие чувства питали к Протопопову члены Государственной Думы на пятой сессии, возобновившейся 14 февраля 1917 года, через три дня после посещения М. В. Родзянко Императора. Вот что сказал тогда о министре внутренних дел В. М. Пуришкевич: - Под подозрение взяты буквально все, вся Россия. Навет возведен в систему государственного управления. Дворянство, земство, Дума, Совет, общественные организации - все взято под подозрение ретивыми слугами собственного благополучия и карьеры. Протопопов расправляется в тяжелую годину родины со всем русским народом, угашая в нем дух уважения к власти, дух веры в будущее, дух порядка. Нет названия тем, господа члены Государственной Думы, которые подносят камень народу, просящему хлеба, которые занимаются политическим шантажом и, будучи одиозными всей России, остаются тем не менее твердо у кормила власти... Хорошо забыты уроки истории о том, что внутреннее спокойствие в каждой стране гарантируется не количеством пулеметов в руках полицейской власти, а честностью, распорядительностью правительства и степенью его предвидения назревающих событий... А Россия? Россия долга, Россия чести, сознающая всю важность переживаемого момента в своих исторических судьбах, эта Россия оппозиционна правительственной власти, ибо она не верит ее государственной честности, ее патриотизму... ...Над Думой, господа, висит дамоклов меч роспуска, ее пугают этим роспуском... Перед ней стоит альтернатива - либо стать лакейской министра внутренних дел и работать, повинуясь и услужая, либо сохранить свое лицо, лицо честных верноподданных граждан и патриотов. Я понимаю, что всякие речи сейчас с трибуны Государственной Думы бесцельны, ибо между высшим источником власти и народом стоит в эти тяжелые исторические дни - страшно даже подумать - стоит стена себялюбивых карьеристов, живущих только для себя благополучием сегодняшнего дня. А Россия? Да какое им, в сущности, дело до России? (Голоса слева: "Верно, правильно!") Россия? Россия стоит, господа, сейчас, как древний Геракл, в хитоне, пропитанном ядом крови кентавра Нэсса. Он жжет ее, она мечется в муках своего бессилия, она взывает о том, чтобы правда, русская правда, дошла туда, где она должна быть понята, и оценена, и услышана. Рассвета еще нет, господа, но он не за горами. Настанет день - я чую его, - и солнце русской правды взойдет над обновленной родиной в час победы... Так страстно взывал с думской кафедры даже крайний правый депутат В. М. Пуришкевич, два месяца тому назад принимавший участие в убийстве Распутина. В свое время, когда он просил запомнить число 16 декабря и назвал меня "белоручкой", он не поверил моим словам, что бессмысленно убивать змею после ее укуса. Теперь же убедился сам, что стало еще хуже. Мне пришлось выступать через два дня после Пуришкевича, 17 февраля 1917 года. Это была моя последняя речь в Государственной Думе. Главной темой ее являлся продовольственный вопрос, по которому дважды выступал министр земледелия А. А. Риттих, сменивший на этом посту 29 ноября 1916 года графа А. А. Бобринского. Но Протопопов настолько владел тогда всеми умами, что и мне пришлось высказать несколько крамольных мыслей в его адрес. - Господа члены Государственной Думы, - начал я. - Нельзя сказать, что обе речи министра земледелия не были интересными. Я, по крайней мере, выслушал их с большим вниманием, и особенно меня заинтересовала одна тема, к которой министр земледелия постоянно возвращался. Эта тема о том, что ему, как воздух, нужно доверие страны. Господа, если правильно, что в доме повешенного не говорят о веревке, то приходить сюда вот именно с этим заявлением было бы не то чтобы неуместно, а немножко некстати, - неподходящее место здесь для этого. Мы уже полтора года твердим все одно и то же, и нам уже надоело об этом говорить. Вот министр земледелия с воодушевлением, которое и свойственно неофитам, говорит на эту же тему. Я ему вполне сочувствую и вполне с ним согласен, но думаю, что ему следовало бы сказать свою речь в Совете Министров, ей там настоящее место. (Рукоплескания слева, в центре и справа. Голоса слева: "Даже выше".) Министру земледелия, мне кажется, прежде всего следовало бы поговорить с некоторыми своими товарищами, например, с нашим бывшим товарищем Александром Дмитриевичем Протопоповым, сказать ему: поймите, мол, Александр Дмитриевич, что при нашем соседстве мне не может быть доверия. (Голоса: "Правильно!") Правда, Александр Дмитриевич, пожалуй, пригрозил бы, что он его вызовет на дуэль, но я могу успокоить министра земледелия - пригрозит, но не вызовет... (Слева и в центре рукоплескания, смех и голоса: "Браво! Правильно!") А что же случилось бы, если бы мы здесь это самое доверие, которое нужно, как воздух, дали бы министру земледелия? Какие были бы результаты? Господа, мы знаем отлично, какие были бы результаты - был бы тот результат, да простит мне Александр Александрович Риттих мое, может быть, вульгарное выражение, что его прогнали бы с его поста. (Слева и в центре смех и голоса: "Правильно!") Мы, господа, за последние полтора года прекрасно поняли - в России прощают все, что угодно. Например, полупростили Сухомлинова, но успеха никогда не простят. (Голоса: "Браво, браво!") И потому я утверждаю, что, если министр земледелия наконец путем героических усилий приобрел бы это самое доверие, о котором он так хлопочет, его постигла бы судьба Кривошеина, его бывшего руководителя, судьба Сазонова, Поливанова, Игнатьева и многих-многих других. (Голоса: "Браво, браво!")».

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ДЕПУТАТА ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДУМЫ К.Н. РУДИЧА:

«Разгон Государственной думы неизбежен; когда он будет — это вопрос нескольких дней. Уступок ни со стороны правительства, ни со стороны Государственной думы не будет. У Голицына уже готовый Указ в кармане, и он сказал сам, что дальше терпеть не будет. На вопрос, что он намерен делать, таинственно молчит. Одним словом, положение таково, каким оно еще никогда не бывало, и это в такую минуту жизни Poccии. В идеологии правительства есть своя логика, оно говорит: «Государственная дума нам нужна, и особенно в момент заключения мира, так как союзники, несомненно, будут нас урезывать. Эта Государственная дума не желает с нами идти, она добивается парламентаризма, но на это мы не пойдем, так как форма правления для нас неприемлема; новую Государственную думу раньше 6–8 месяцев мы собрать не можем, и будет ли она левая или правая — это безразлично, так как к этому времени вопрос о мире будет решен, а посему и раздумывать здесь нечего». Неужели нам придется переживать революцию? Родзянко был на приеме, но прием был сух и безрезультатен. Много всяких слухов, но, несомненно, верно одно, что нас разгонят, так как разгон предрешен, и только ждут случая, когда критика правительства перейдет границу».

ИЗ КНИГИ ПОЭТА АЛЕКСАНДРА БЛОКА:

14 февраля открылись заседания Государственной Думы. Родзянко указал накануне, в беседе с журналистами, на вред уличных выступлений и на "патриотическое" настроение рабочих. В заседании, где присутствовал Голицын, Риттих, Шаховской, Кригер-Войновский и союзные послы, обширное разъяснение дал Риттих, рассмотрение его разъяснений было отложено; большие речи по общей политике произнесли Чхеидзе, Пуришкевич и Ефремов. Газеты констатировали, что первый день Думы кажется бледным, сравнительно с общим настроением страны. Открытие Государственного Совета ознаменовалось инцидентом: Щегловитов не дал Д. Д. Гримму сделать внеочередное заявление, после чего зал заседания покинула вся левая группа, часть группы центра и некоторые беспартийные. Обыватели несколько опасались с утра выходить на улицу, но в центре города день прошел спокойно. По донесению охранного отделения, бастовало 58 предприятий - с 89.576 рабочими, были отдельные выступления (на Петергофском шоссе - с красными флагами), попытки собраться у Таврического Дворца, подавленные полицией, и сходки в университете и политехникуме».

ИЗ ДНЕВНИКОВ ПОЭТЕССЫ И ПИСАТЕЛЬНИЦЫ ЗИНАИДЫ ГИППИУС:

«Между тем 14-го, как я предрекала, ровно ничего не случилось. Вернее - случилось большое "Ничего". Протопопов делал вид, что беспокоится, наставил за воротами пулеметов (особенно около Думы, на путях к ней; мы, например, кругом в пулеметах), собрал преображенцев... Но и в Думе было - Ничего. Министров ни малейших. Охота им туда ездить, только время тратить! Блокистам дан был, для точения зубов, один продовольственный Риттих, но он мудро завел шарманку на два часа, а потом блокисты скисли. "Он сорвал настроение Думы", писали газеты. Милюков попытался, но не смог. Повторение всем надоело. Кончил: "хоть с этим Правительством Россия не может победить, но мы должны вести ее к полной победе, и она победит" (?). С тех пор, вот неделя, так и ползет: ни шатко, ни валко. Голицын в Думу вовсе носа не показал, и ни малейшей "декларацией" никого не удостоил. Протопопов предпочитает ездить в Царское, говорить о божественном. Белые места в газетах запрещены (нововведение) и речи думцев поэтому столь высоко обессмысленны, что даже Пуришкевич застонал: "не печатайте меня вовсе!" Говорил дельное Керенский, но такое дельное, что Пр-во затребовало его стенограмму. Дума прикрыла, не дала. С хлебом, да и со всем остальным, у нас плохо. А в общем - опять штиль. Даже слухи, после четырнадцатого, как-то внезапно и странно сгасли. Я слышала, однако, вскользь (не желая настаивать), будто все осталось, а 14-го, будто, ничего не было, ибо "не желали связывать с Думой". Ага! Это похоже на правду. Если даже все остальное вздор, то вот это психологически верно».

ИЗ МЕМУАРОВ ПОСЛА ВЕЛИКОБРИТАНИИ В РОССИИ ДЖ. БЬЮКЕНЕНА:

«Сессия Думы началась 27 февраля (н. ст.) [14 февраля ст.ст.]и первое ее заседание, на котором я присутствовал, прошло настолько спокойно, что я думал, что могу без всякой опасности воспользоваться коротким отдыхом в Финляндии. В течение десяти дней, проведенных мною там, до меня не доходило никаких слухов о приближающейся буре; только когда мы с женой возвращались в воскресенье 11 марта с последним поездом, который пришел в Петроград, мой слуга сообщил нам, когда мы подъезжали уже к столице, о забастовке трамваев и извозчиков. Часть города, по которой мы шли к находившемуся неподалеку от вокзала посольству, была совершенно спокойна, и, за исключением нескольких военных патрулей на набережных и отсутствия трамваев и извозчиков, в ее общем виде не было ничего особенно необычайного. Тем не менее, положение было уже очень серьезное. Вследствие недостатка угля, о котором говорилось в приведенной выше моей телеграмме, несколько заводов пришлось закрыть, и вследствие этого несколько тысяч рабочих осталось без работы. Это обстоятельство само по себе не было бы очень тревожно, так как они получили вознаграждение и не имели повода устраивать беспорядки. Но они нуждались в хлебе, и многие из них, прождав целые часы в хвостах у хлебопекарен, вовсе не могли его получить. В четверг 8 марта состоялось бурное заседание Думы, на котором правительство подверглось сильным нападкам вследствие своей неспособности снабдить продовольствием Петроград. И именно недостаток хлеба был причиной волнения, которое начало обнаруживаться в тот же день среди рабочих. Вечером несколько хлебопекарен в бедных частях города было разграблено, и по Невскому проспекту впервые промчался казачий патруль».

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ФРЕЙЛИНЫ ИМПЕРАТОРСКОГО ДВОРА Е.А. НАРЫШКИНОЙ - КУРАКИНОЙ:

«Здешние стрелки объявили, что не будут стрелять в народ; их вызвали в Царское из Москвы, из дикой дружины. Рабочие останутся спокойны, а пока они их приручат, пулеметы со всех сторон. Народ все более недоволен. Положение очень угрожающее».

ИЗ ДНЕВНИКА ПИСАТЕЛЯ В.Г. КОРОЛЕНКО: «У меня ощущение такое, будто не одна Россия, но и вся Европа летит кверху тормашками. Знаете, что бывает, когда внезапно останавливается привычная инерция движения. Все загорается. А тут, шутка ли, — вся Европа сошла с рельсов и летит под откос. И нет признаков, чтобы машинисты сознавали это».

Глава 51

ФЕВРАЛЯ, 15-ГО ДНЯ 1917 ГОДА

ИЗ ДНЕВНИКА ИМПЕРАТОРА НИКОЛАЯ II:

«15-го февраля. Среда

У меня сразу сделался сильный насморк. В 10 час. принял ген.-ад. Безобразова. В 11 час. [30 мин.] — к обедне. Завтракал и обедал Сашка Воронцов (деж.). Принимал и осматривал собрание рисунков и фотографий военной трофейной комиссии до 3 [30 мин.] — погулял. Погода была мягкая. Сегодня прибыл из Измаила баталион Гвар.[дейского] Экипажа и расположился в Александровке. В 6 ч. принял А. С. Боткина. Вечером занимался».

О ЧЕМ ПИСАЛИ ГАЗЕТЫ 15-ГО ФЕВРАЛЯ 1917 ГОДА.

«ПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫЙ ВЕСТНИК»:

«ВОЙНА.

ОТ ШТАБА ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО.

З а п а д н ы й ф р о н т. Перестрелка и поиски разведчиков.

Р у м ы н с к и й ф р о н т. 14-го февраля днем противник, после артиллерийской подготовки, атаковал наши позиции по обе стороны шоссе Якобени— Кимполунг и занял высоты в 3 верстах юго-западнее д. Валепутна. Вечером 14-го февраля, контратаками наших частей, противник был отброшен с высоты у железной дороги. Высоты же по обе стороны шоссе остались в руках неприятеля. В ночь на 15-е февраля наши части произвели контратаки на высоты, занятые накануне противником по обе стороны шоссе Якобени—Кимполунг. Наши атаки севернее шоссе успеха не имели; к югу от шоссе противник сбит и наше положение восстановлено. Днем 15-го февраля румынские части атаковали позиции противника в двух верстах южнее деревни Рекоса (севернее р. Завала), сбили противника и заняли высоту, захватив пулемет и пленных.

К а в к а з с к и й ф р о н т. Перестрелка. На Понтийском Тавре— метель продолжается».

ТЕЛЕГРАММЫ:

«З а п а д н ы й ф р о н т. КИЕВ, 14-го февраля. «Армейский Вестник» пишет: «На Волыни заметно усилилась деятельность летчиков как наших, так и неприятельских. Последние преимущественно занимались метанием бомб, не причинив нам, однако, особого вреда. На Стоходе наши самолеты корректировали огонь нашей тяжелой батареи, причем неоднократно отмечались прямые попадания в блиндажи противника. При одном попадании замечен дым больше обыкновенного разрыва. В ночь на 8-е февраля противник обстрелял химическими снарядами занимаемый нами лес. Наши части одели маски, кроме того, были зажжены костры, благодаря чему обстрел этот не причинил нам особого вреда. Около 3 час. примерно в этом районе противник выпустил волну газа и снова открыл огонь химическими снарядами, но ветер переменил направление и волна газа повернула в сторону противника. В окопах его было замечено смятение. К востоку от деревни Свинюхи мы обстреляли пулеметным и ружейным огнем неприятельский самолет, который получив, очевидно значительные повреждения, стал круто снижаться к своему расположению. В районе к северу от Зборова артиллерия противника с утра 7-го февраля открыла методический огонь по нашим окопам. После этого обнаружено было движение небольшой партии пехоты противника, направлявшихся с юга к обстреливаемому участку, но огнем нашей артиллерии партии эти были рассеяны, а около 2 час. пополудни огонь неприятельской артиллерии стал затихать и вскоре совсем прекратился. К югу от Брзежан 6-го февраля около 8 ч. вечера противник неожиданно открыл сильный, но беспорядочный огонь артиллерии и минометов, но нашим огнем деятельность противника вскоре была прекращена. На реке Быстрице к юго-западу от Иезуполя, около роты противника, пользуясь туманом, повела наступление на нашу заставу, расположенную на одном из островов р. Быстрицы. Под натиском превосходных сил наша застава отошла на восточный берег реки, но оттуда своим огнем не позволила противнику занять остров, но в то же время мы открыли огонь с нашей главной позиции и принудили противника отойти в свои окопы. В районе Станиславова партия наших разведчиков, подошедшая к неприятельским окопам, была обойдена и атакована разведывательной ротой противника. Несмотря на то, что последний значительно превышал нас числом, наши молодцы первыми бросились в штыки, пробились через противника и благополучно вернулись в свои окопы, захватив по пути в плен офицера и несколько нижних чинов. В районе селения Богородчаны 7-го февраля партия противника, силою около роты, пыталась подойти к нашим окопам, но нашим ружейным огнем и наступлением роты резерва противник отброшен. В следующую ночь в этом раионе наши разведчики в свою очередь предприняли поиск, увенчавшийся полным успехом. Выполнив свою задачу они благополучно вернулись, приведя пленных. В Карпатах по-прежнему перестрелка и поиски разведчиков. Погода за последние дни стала заметно мягче». (ПТА).

Ф р а н ц у з с к и й ф р о н т. ГАВР, 13-го (26-го) февраля. Бельгийское официальное сообщение: «По всему фронту происходила артиллерийская перестрелка среднего напряжения, в особенности у Нордсхооте и Стеенстрате, где после полудня проявили деятельность траншейные мортиры». (ПТА). ЛОНДОН, 13-го (26-го) февраля. Вечернее официальное сообщение британской главной квартиры во Франции: «В течение дня мы продолжали движение, о котором упоминалось в наших сообщениях от 11-го и 12-го февраля, на обоих берегах Анкра. В настоящее время наше продвижение вперед простирается вдоль фронта приблизительно на 11 миль, начинаясь от востока у Гедекура до Гомкура, и достигло в глубину 2 миль. Кроме селения Серр, о котором упоминалось вчера, мы занимаем сейчас сильную позицию, называемую «холм Варленкур», а также селения Варленкур-Фокур, Пис и Миромон. Кроме того мы достигли подходов к Лебарк-Иблю и Пюис-о-Мон. Сегодня рано утром мы отбили германскую атаку, предпринятую неприятелем на одну из наших позиций к югу от Соммы, и нанесли неприятелю потери. Сегодня утром, к северу от Арраса, мы произвели удачное нападение и захватили 24 пленных. Ночью мы также проникли в германские траншеи к западу от Менши-о Буа и к западу от Ланса, захватив несколько пленных. В течение дня германская артиллерия проявила более чем обычную деятельность к югу от Соммы и к югу от Ипра. Мы с успехом бомбардировали некоторые пункты и вызвали взрыв в германских линиях. Во время воздушных боев за вчерашний день нами сбит один германский аэроплан, а другой мы заставили снизиться, вследствие полученных им повреждений». (ПТА). ПАРИЖ, 13-го (26-го) февраля. Официальное сообщение от 13-го февраля. 11 часов вечера: «Наша артиллерия обстреляла разрушительным огнем германские оборонительные укрепления в Бельгии в районе дюн и к востоку от леса Малаккур. Мы совершили удачное внезапное нападение на выступ неприятельских траншей к северу от Тагора и захватили пленных. На остальном фронте ничего существенного не произошло». (ПТА).

И т а л ь я н с к и й ф р о н т. РИМ, 13-го (26 го) февраля. Официальное сообщение итальянской главной квартиры от 13-го февраля: «В течение вчерашнего дня происходила обычная артиллерийская перестрелка особенно в долине Сугана, в участке Плавы и к востоку от Горицы. Попытки неприятеля произвести нападения на наши позиции на северных склонах Кольбрикона (долина Травиньоло), у Наваджуста (верхнее течение Дегано) и на Слем (Монте-Неро) были немедленно отражены нами с нанесением неприятелю тяжелых потерь. В районе к юго-востоку от Горицы после ожесточенной бомбардировки неприятельские отряды атаковали одну из наших выдвинутых позиций к югу от Вертойбы. Неприятель был отбит, рассеян и нами захвачены пленные. Поступили донесения о значительной воздушной деятельности. Наши зенитные батареи сбили неприятельский аэроплан, упавший близ Дунмо. Минувшей ночью два наших воздушных аппарата с успехом бомбардировали железнодорожную станцию Рифемберг в долине Браницы (Фриэйдо) и аэродром в Прочессо, к северу от Триеста. 2 1/2 тонны сильно взрывчатых веществ были сброшены с видимым результатом на эти места, при чем, несмотря на сильный огонь неприятельских зенитных орудий и сильный ветер, наши аппараты благополучно возвратились к своим базам». (ПТА). РИМ, 13-го (26-го) февраля. Агентство Стефани сообщает: «Минувшей ночью один из наших дирижаблей бомбардировал морское, побережье в Поле, сбросив на военные сооружения более тонны взрывчатых веществ. Несмотря на артиллерийский огонь, дирижабль возвратился к своей базе без повреждений. Вчера утром два неприятельских гидроплана пытались произвести налет на Бари. Нападение было совершенно отражено, благодаря удачному заградительному огню зенитных батарей. После трех тщетных попыток проникнуть через обстреливаемую зону, неприятельские гидропланы, не сбросив ни одной бомбы, повернули на север, преследуемые нашими аэропланами». (ПТА).

Б а л к а н с к и й ф р о н т. СОЛУНЬ, 11-го (24-го) февраля. На фронте день прошел спокойно. (ПТА). СОЛУНЬ, 13-го (26-го) февраля. Некоторые неприятельские разведочные отряды были отражены на итальянском и русском фронтах. Сегодня неприятельская артиллерия проявила в некоторых пунктах деятельность большую, чем обычно. (ПТА).

Т у р е ц к и й ф р о н т. ЛОНДОН, 13-го (26-го) февраля. Официальное сообщение о военных действиях в Месопотамии следующим образом описывает операции 11-го февраля: «Переход на полуостров Шумран 10-го февраля был быстро использован британцами, патрули которых, высланные вперед, поддерживали тесную связь с неприятелем всю ночь 10-го февраля и рано утром 11-го февраля. Горный хребет, пересекающий полуостров Шумран, перешел в наши руки и неприятель начал отступать в направлении Баг-Хайлаха, расположенного приблизительно в 39 километрах к западу от Кут-эль-Амары. Турецкие склады припасов и провиантские магазины были подожжены во многих местах, сильные же арьергарды неприятеля, поддерживаемые артиллериею, были оставлены для оказания сопротивления нашему наступлению. Многочисленные отряды нашей кавалерии, перейдя Тигр приблизительно в 8 часов утра, двинулись немедленно вперед, чтобы обойти турок с фланга, которым пришлось выдерживать в течение всего дня атаки этой кавалерии, поддержанной в то же время британской пехотой. Неприятель понес весьма серьезные потери, но точно они пока еще не определены. За это время наша пехота последовательно заняла четвертую и пятую турецкие линии—позиции Нак-Хайлагь и Сувада, достигнув окончательно^ линии Атаба близ болота Магазиса. Наши воздушные эскадры с большим успехом принимали участие во всех этих боях, сбрасывая бомбы и обстреливая неприятеля из пулеметов с незначительной высоты. Мы захватили в плен 1.730 турок, в том числе 1 полковника. Кроме того, нами взяты 4 германских полевых орудия, 10 пулеметов, 10 бомбометов, большое число ружей и боевые припасы. В результате этих операций все неприятельские позиции между Санна-и-Ят и Кут-эль-Амара были заняты нами и Кут-эль Амара автоматически перешла в наши руки. Операции происходили на довольно открытой местности и наши войска были развернуты на очень длинном фронте, вследствие чего пока невозможно с точностью определить потери неприятеля людьми и военными припасами». (ПТА). ЛОНДОН, 13-го (26-го) февраля. Палата общин. Бенар-Лоу сообщил, что в результате военных операций в Месопотамии неприятельские позиции от Санна-и Ята до Кут-эль-Амары захвачены британцами и Кут-эль-Амара автоматически перешла в руки британских войск. (ПТА). ПАРИЖ, 13-го (26-го) февраля. Из Лондона сообщают: «Англичане заняли Кут-эль-Амару, захватив 1.700 пленных, в том числе 1 турецкаго полковника и 4 германцев». (ПТА).

«НОВОЕ ВРЕМЯ»:

«С о б ы т и я д н я.

В районе Сморгони противник произвел газовую атаку, выпустив восемь волн в течение семи часов. Нападение Турок на наши части севернее Сивасского шоссе отбито огнем и контр-атакой. В Гос. Думе выступил министр земледелия Риттих по продовольственному вопросу. Большую речь по общей политике произнес Пуришкевич. В Гос. Совете часть членов Совета покинула заседание из-за отказа председателя предоставить слово для внеочередного заявления о политическом положении страны. *** Германской подводной лодкой к западу от мыса Матапан потоплен итальянский транспорт с 2.000 солдат. Спасена лишь часть экипажа. Англичане заняли четыре деревни на обоих берегах Анкра, очищенные Германцами под давлением британских войск. (С. т.). Англичане заняли Кут-эль-Амару и захватили 1.700 пленных. Германцы потопили пароход линии Кунарда «Laconia», причем погибло несколько человек экипажа и пассажиров. Американский пароход «Орлеан» прибыл в Бордо. Германские контр-миноносцы бомбардировали побережье Англии. Убита 1 женщина и 1 ребенок. Королевским декретом сессия испанского парламента прервана на непродолжительное время. Президент Вильсон внес в конгресс представление о предоставлении ему полномочий на установление вооруженного нейтралитета. В Швейцарии арестован в свите американского посланника Джерарда, германский шпион, придавший в Россию, якобы по торговым делам в 1915 г. В Берлине и Гамбурге происходят сильные беспорядки. Убито много женщин и детей. (С. т.). Германские консервативные партии организовали лигу с целью свержения Бетман-Гольвега, которого они намерены заменить Гинденбургом. (С. т.). Германская подводная лодка, севшая на мель у побережья Голландии, интернирована вместе с экипажем».

«РУССКИЕ ВЕДОМОСТИ»:

«Февраль в Москве — исключительно морозный. Каждый москвич знает о том по личному опыту, и это же подтверждают материалы московской метеорологической станции, разработанные проф. Лейстом. В его распоряжении имеются данные за 130 лет, начиная с 1780 г. На всем этом протяжении времени текущий февраль — один из самых лютых».

«РУССКОЕ СЛОВО»:

«Киев — в начале марта в Киеве вводятся карточки на хлеб. Предполагается ежедневно выдавать по 2 фунта хлеба на человека, засчитывая в это количество приобретаемую муку. Полтава — по распоряжению уполномоченного по продовольствию населения, в Полтаве введены карточки на пшеничную муку. Печеный хлеб продается пока без карточек. Ростов-на-Дону — введены карточки на муку. На душу в месяц отпускается 5 фунтов пшеничной и 5 фунтов ржаной. Томск — Новониколаевская городская дума постановила ввести карточную систему на дешевые сорта мануфактуры, главным образом на ситец. Каждому будет отпускаться бумажных и льняных тканей на сумму 5 рублей в месяц».

ИЗ ДНЕВНИКА ВЕЛИКОЙ КНЯЖНЫ ОЛЬГИ:

«Спала хорошо. Поляков положил согревающий компресс. Температура 36,5 – 37,2 – 36,9. Алексей завтракал у меня. Руки и колено болят. Вчера был тоже, но на ногах с двумя палочками. Папа сидел днем до приема, потом Мама и Аня».

ИЗ ДНЕВНИКА ФРАНЦУЗСКОГО ПОСЛА М. ПАЛЕОЛОГА:

«Среда, 28 [15] февраля 1917 года На какую ни стать точку зрения — политическую, умственную, нравственную, религиозную — русский представляет всегда парадоксальное явление чрезмерной покорности, соединенной с сильнейшим духом возмущения. Мужик известен своим терпением и фатализмом, своим добродушием и пассивностью, он иногда поразительно прекрасен в своей кротости и покорности. Но вот он вдруг переходит к протесту и бунту. И тотчас его неистовство доводит его до ужасных преступлений и жестокой мести, до пароксизма преступности и дикости. Такой же контраст в области религиозной. Изучая историю и теологию русской православной церкви, «истинной церкви Христовой», приходится признать характерными ее чертами консервативный дух, незыблемую неподвижность догмы, уважение к канонам, большое значение формул и обрядов, рутинную набожность, пышный церемониал, внушительную иерархию, смиренную и слепую покорность верующих. Но наряду с этим мы видим в большой секте раскольников, отделившейся от официальной церкви в XVII веке и насчитывающей не меньше одиннадцати миллионов последователей, упразднение священства, суровый упрощенный культ, отрицательный и разрушительный радикализм. Бесчисленные секты, в свою очередь отделившиеся от раскола — хлысты, духоборы, странники, поморцы, душители, молокане, скопцы, — идут еще дальше. Тут безграничный индивидуализм: никакой организации, никакой дисциплины, разнузданный разврат, все фантазии и все заблуждения религиозного чувства, абсолютная анархия. В области личной морали, личного поведения равным образом проявляется эта двойственная натура русского. Я не знаю ни одной страны, где общественный договор больше пропитан традиционным и религиозным духом; где семейная жизнь серьезнее, патриархальнее, более наполнена нежностью и привязанностью, более окружена интимной поэзией и уважением; где семейные обязанности и тяготы принимаются легче; где с большим терпением переносят стеснения, лишения, неприятности и мелочи повседневной жизни. Зато ни в одной другой стране индивидуальные возмущения не бывают так часты, не разражаются так внезапно и так шумно. В этом отношении хроника романических преступлений и светских скандалов изобилует поразительными примерами. Нет излишеств, на которые не были бы способны русский мужчина или русская женщина, лишь только они решили «утвердить свою свободную личность».

ИЗ МЕМУАРОВ ПОСЛА ВЕЛИКОБРИТАНИИ В РОССИИ ДЖ. БЬЮКЕНЕНА:

«На следующий день волнения усилились. Народу нужна была уверенность в том, что будут предприняты какие-нибудь меры к облегчению продовольственного кризиса, но в этом направлении не было сделано ничего. Группы рабочих и студентов ходили по улицам, а за ними следовали толпы мужчин, женщин и детей, которые пришли из любопытства, с целью поглазеть на то, что произойдет. Но в большинстве случаев это были добродушные толпы, расступавшиеся перед казаками, когда последние получали приказ очистить какую-нибудь улицу, и даже иногда приветствовавшие их криками. С другой стороны, казаки старались никому не причинять вреда и даже пересмеивались и болтали с теми, кто оказывался возле них, — а это было уже плохим предзнаменованием для правительства. Толпа держалась враждебно только по отношению к полиции, с которой у нее произошло в течение дня несколько столкновений. На некоторых улицах были также повреждены и перевернуты трамвайные вагоны».

ИЗ ДНЕВНИКА МОСКОВСКОГО ИСТОРИКА МИХАИЛА БОГОСЛОВСКОГО:

«15 февраля. Среда. Весь день с 9 ч. до 3 [30 мин.] за рецензией: составлял комментарий к документу, напечатанному в Актах экспедиции т. I, No 94 "Три списка двинских земель". Работал, можно сказать, не разгибая спины, пользуясь тишиной, царившей в доме. Был на семинарии в Университете: плохонький реферат студента VI семестра Аносова. Вечер дома. Прочел Мине несколько страниц из "Мертвых душ". Газету читал вечером: отчет о первом думском заседании. Дельная и обстоятельная речь министра земледелия Риттиха, объясняющая причины отсутствия хлеба на рынке. Все прочее - словеса. Разговоры о "создавшемся политическом положении" или "о положении момента" так же пошлы, как телеграммы графу Игнатьеву».

ИЗ ДНЕВНИКА МОСКВИЧА НИКИТЫ ОКУНЕВА:

«15 февраля. Вчера возобновились занятия наших палат. Ничего выдающегося: слова, слова и слова, то есть «старые погудки на новый лад». Впрочем, в Государственном совете даже и слов-то этих не сказано, т. к. новый Председатель, Щегловитов, не дозволил выступить Д. Д. Гримму с внеочередным заявлением о политических вопросах. В Думе же таковое было сделано самим Родзянко, и на него отозвались более или менее интересно Чхеидзе, Милюков, Ефремов, Керенский, Левашов, Пуришкевич и другие, но повторили давно сказанное, и притом — без прежнего подъема и не очень талантливо. Словом, настроение безнадежное — видно, все сознали, что плеть обухом не перешибешь. Как было, так и будет. Должно быть, без народного вмешательства, т. е. без революции, у нас обновления не будет. Кажется, это самое и сказал Чхеидзе, но, конечно, его речь целиком в печать не пропущена. У англичан хорошие дела в Месопотамии. Морозы ослабли, но еще держатся: сегодня утром — 12°, а днем значительно теплее — солнышко настроено уже к весне, и вообще оно давно уже сияет над нашей полуголодной Москвой. (Сегодня белого хлеба совсем нет, и дают только 2 ф. черного на одного покупателя, для чего тому надо простоять в очереди не менее 2-х часов)».

Глава 52

ФЕВРАЛЯ, 15-ГО ДНЯ 1917 ГОДА

(П р о д о л ж е н и е)

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ БЫВШЕГО НАЧАЛЬНИКА ОХРАНЫ ЦАРСКОЙ СЕМЬИ А.И. СПИРИДОВИЧА:

«15 февраля социалист-революционер А. Ф. Керенский произнес речь против Верховной Власти. Он заявил, что "разруха страны была делом не министров, которые приходит и уходят, а и той власти, которая их назначает, т.е. Монарха и Династии".

Слух об этой речи распространился по городу. Премьер Голицын по телефону просил Родзянко прислать ему текст сказанного. Родзянко отказал в присылке текста и заверил премьера, что речь ничего предосудительного в себе не заключала. Голицын поверил и был рад, что не надо начинать нового "дела". Протопопов же, по обыкновению, перетрусил, и выпад Керенского замолчали. Государю даже не доложили во время, и он узнал о том уже после и не от Протопопова».

ИЗ КНИГИ ПОЭТА АЛЕКСАНДРА БЛОКА:

«15 февраля в заседании Государственной Думы произнесли по общей политике речи Милюков и Керенский. "Кто-то из министров или служащих канцелярии" доложил кн. Голицыну, что речь Керенского чуть ли не призывала к цареубийству. Голицын попросил у Родзянки нецензурованную стенограмму речи, в чем Родзянко ему отказал. Председатель Совета Министров, по его словам, не настаивал, и "был очень рад", что Керенский не произнес слова о цареубийстве, ибо "в противном случае он счел бы своим долгом передать депутата судебной власти". В этот день бастовало только 20 предприятии с 24.840 рабочими, на Московском шоссе появлялся красный флаг, и в университет, где была сходка, вводили полицию. В следующие дни забастовки пошли на убыль, и до 23 февраля были только отдельные невыходы на работу и предъявление требований со стороны рабочих».

РЕЧЬ ДЕПУТАТА ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДУМЫ А.Ф. КЕРЕНСКОГО:

(п о с т е н о г р а м м е з а с е д а н и я Г о с у д а р с т в е н н о йд у м ы 1 5 ф е в р а л я 1 9 1 7 года)

«К е р е н с к и й. Гг. члены Государственной думы (голос справа. «Второй помощник к победе»), я соглашусь с тезисом предыдущего оратора, члена Государственной думы Милюкова, что мы вступаем, в критический период трехлетних боев. Но позвольте мне не быть таким оптимистом и показать вам, что то напряжение и та обязанность, которая должна лечь на весь народ, а также на вас, может быть, гораздо более серьезна. Кризис, в который мы вступаем, а может быть, уже вступили, этот кризис переживается не только Россией. Нет, вся Европа захлебывается в крови, которая проливается щедро, огромною рекой третий год. Запасы человеческих сил, запасы имущественные, богатство стран европейских расточаются и уже расточились (голос справа: «Умственные запасы расточились»). Военный кризис вступил в свою последнюю фазу решительного столкновения, и попытками, которые делает и будет делать демократия всей Европы, оставшаяся трезвой и не поддавшаяся кровавому урагану, она бессильна остановить этот вихрь, в который с безумством бросились все правящие классы Европы. Но, гг., этот кризис, этот последний акт, в который вступает кровавая трагедия, исход этого акта еще не предрешен. Силы истощаются, но истощаются у всех, и прежде чем быть уверенным в исходе и думать, что мы можем без конца, беспредельно продолжать расточать народную кровь, народное имущество, вы должны, гг., более глубоко и с большим сознанием вашей политической, я бы сказал, человеческой ответственности взглянуть в глубину вашей политической совести. Вы должны спросить себя, что за эти три года вы, беспрестанно провозглашающие с этой кафедры «победу во что бы то ни стало» и торжество России во что бы то ни стало, вы, призывавшие всех к единению и союзу всех живых сил страны, с какими результатами и с чем идете вы на этот последний суд истории, на эту последнюю, открывающуюся перед нами весеннюю и летнюю кампании, когда новые и небывалые до сих пор еще потоки крови прольются по всей Европе?! Можете ли вы, гг., держа в руках судьбы своей страны и отвечая за эту кровь, которая прольется, можете ли вы сказать, что вы сделали все, что вы напрягли не только энтузиазм и пафос слов, с этой кафедры, но что вы проявили также и все напряжение политического действия, политической воли? Сумели ли вы, сознавая вашу ответственность, взять на себя личный риск в борьбе с той старой системой, которая губит страну? М и л ю к о в. Мы сделали больше, чем вы. К е р е н с к и й. Я, гг., говорю не для того, чтобы вступать в прения и в полемику. Я признаю также открыто, - потому что момент слишком ответственный и мы должны говорить только правду, - я признаю, гг., что и мы, представители демократии, не всегда смогли выполнить до конца наш долг, не всегда были на высоте понимания наших исторических задач, которые стояли перед нами. Я не хочу вступать в споры и в партийную борьбу. Я хочу, гг., чтобы эта наша сессия и эти дни прошли бы при полном сознании величайших страданий и величайшей ответственности, которая скоро падет на нас, на всех, без различия наших политических убеждений. Я бы хотел, чтобы в этот последний момент перед великими событиями лета мы до конца посмотрели на свое ближайшее будущее и в последний бы раз спросили себя, можем ли мы действительно что-нибудь сделать, чтобы не в Константинополь прийти, чтобы не делить Европу по карте, проектируемой досужим мечтателем, а чтобы спасти народное достояние прошлого, которое попало в наши руки?! Посмотрим же, гг., с каким багажом, с какими итогами мы приходим на этот исторический суд. Если нам говорят, что у наших врагов все больше и больше падает настроение, что наш враг истощается, наш долг и наша обязанность сказать, что и мы, Россия, мы истощаемся и настроение наших народных масс падает в бесконечной прогрессии. Если вы забудете, что сидите в этих стенах Таврического дворца, куда чрезвычайно плохо доходят подлинные звуки жизни, куда боль и страдание народа достигают в отраженном и изломанном свете; если вы вспомните подлинную жизнь, если вы посмотрите на то, что окружало вас две недели назад, когда вы еще хотели ехать сюда, вы поймете, гг., что страна находится уже в хаосе, что мы переживаем небывалую в исторические времена, в жизни нашей родины смуту, смуту, перед которой время 1613 года кажется детскими сказками! Вы вспомните, гг., что этот хаос охватил не только политическое сознание, не только распылил власть, не только распылил партийные организации и силу политического сознания масс, но он превратил в хаос экономическую жизнь страны; он разрушил самые основы социальной и экономической жизни государства, он дошел до того, гг., что не так давно из Петербурга одно из министерств, посылая уголь со своим агентом в соседний губернский город, снабдило этот поезд вооруженной стражей для того, чтобы эта стража не допускала, чтобы другая власть по пути конфисковала этот уголь и захватила в свои руки. Мы дошли уже до первобытного состояния, когда каждый захваченное им количество экономических, элементарных благ отстаивает всеми доступными ему средствами, вступает в смертный бой со своим соседом. Перед нами, гг., та самая картина, которую переживала Франция во время Великой революции. Повторение истории с Сенскими продовольственными транспортами, когда продукты, которые высылались в Париж, охранялись также вооруженной силой от нападения провинциальных властей. Налицо эта картина полного распада, полного развала всей старой конструкции государства, всей той пирамиды, которая венчалась наверху безответственной властью, которая подпиралась снизу потом и кровью неорганизованного и брошенного в рабство народа и которая теперь, перед историческими испытаниями, оказалась ничтожной для того, чтобы защитить (не только строить завоевательные великие планы новых Европ) свое старое государство. Гг., этот хаос налицо перед вами, и я спрашиваю вас: есть ли у нас сознание и чувство политической ответственности в этот исторический момент подчинить свои личные, классовые, социальные интересы единству, единым интересам государства?! Я вам скажу, этого сознания у вас еще нет. Но посмотрите, гг., на этот хаос, посмотрите, что делала власть. Нам говорят: «Правительство виновато», правительственные люди, которые, как «тени», приходят и уходят (указывая на места правительства) с этих мест. Но поставили ли вы себе вопрос, наконец, во всю ширь и всю глубину, кто же те, кто приводит сюда эти тени?! Разве отвечают эти марионетки, которые приходят сюда для того, чтобы уйти? Где эта реальная власть, где эти люди, фактически ведущие нас к гибели? Вы нашли их, вы сказали отсюда открыто и прямо: «Не в вас, маленькие людишки, которые свои личные интересы даже в такой исторический момент жизни предпочитаете интересам государства, ответ не в вас, а в ваших хозяевах!». Хозяина нужно найти! Где он, который приводит сюда этих людей? И если вы вспомните историю власти за эти три года, вы вспомните, гг., как много здесь говорилось о «темных силах»; и эти разговоры о темных силах создали союз юных, наивных мечтателей с политическими авантюристами, и этой темной силы, этого Распутина, не стало. Что же, мы вступили в новую эпоху русской жизни? Что же оказалось? В России было «Распутинское самодержавие», которое исчезло, а исчезла система? Нет, она целиком осталась, сюда они прислали новых Распутиных, и они будут иметь их бесконечное количество; Распутина сменит Протопопов, Протопопова - Риттих. Но вы, когда говорили о темных силах, вы не вводили в заблуждение, вы не вели народ окольными путями, вы не отводили ответственности тех, кто должен отвечать, на бессильных ничтожных людей, этих людей, которые были послушной игрушкой и погибли, платя своей кровью за чужие грехи?! Я, господа, свободно могу говорить по этому вопросу, потому что вы знаете, я по политическим своим личным убеждениям разделяю мнение партии, которая на своем знамени ставила открыто возможность террора, возможность вооруженной борьбы с отдельными представителями власти, к партии, которая открыто признавала необходимость тиранов убивать. Мы были последователями тех людей... Председательствующий. Член думы Керенский, я прошу изложением программы вашей партии не давать основания утверждать, что в Государственной думе может раздаваться приглашение к чему-либо подобному тому, о чем вы говорите. К е р е н с к и й. Я говорю о том, что делал в классические времена гражданин Брут, но вместе с тем отрицаю вот эти способы затемнения человеческого сознания и направления негодования народа по адресу ничтожных и ни в чем не повинных людей. Так вот, правительство в продолжение трех лет управляло Россией во время войны, и скажите мне: сменялись люди, но система не оставалась ли та же? В начале войны вы говорили о Сухомлинове, говорили о Маклакове и Щегловитове. Но разве сегодня этот величайший анархист правосудия, этот величайший разрушитель представления о праве и справедливости в России, этот представитель своего собственного щегловитовского суда, разве теперь он не возвышен? П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. (И.В. Н е к р а с о в). Член Государственной думы Керенский, я приглашаю вас не касаться председателя другой законодательной палаты. К е р е н с к и й. Но я, гг., не касаясь его, напомню вам, что, по мнению самого министра внутренних дел, теперь сидящего здесь, пять наших товарищей социал-демократических депутатов безвинно, по ошибке или по сознательному действию суда, брошены в Сибирь во время министерства Щегловитова. Н о в и ц к и й. А я бы вас безошибочно бросил (слева шум). К е р е н с к и й. Но если тогда был Сухомлинов, которого вы называете «изменником и предателем», то теперь, гг., был Трепов, был недавно Штюрмер, есть Риттих, Протопопов, есть Шаховской, я вам скажу, гг., не вдаваясь в субъективные намерения и мотивы их деятельности, я утверждаю, что работа, которую совершили в последний год Трепов, Шаховской и Риттих, своими результатами значительно превосходит то, что сделал Сухомлинов. Сухомлинов разрушил временно внешний оборонительный аппарат государства. Эти министры разрушили организацию хозяйственную страны, они лишили возможности бросить армии и бросить народу ту материальную и экономическую мощь страны, которая должна быть в величайшем напряжении в этот момент (голоса слева: «Верно»). Гг., во Франции существовал один социалист, очень крайний, назывался он Эрве. До войны он проповедовал самые крайние идеи антимилитаризма. Он говорил, что если начнется война, то пролетарии всех воюющих стран должны принять немедленно все меры для того, чтобы разрушить фактическую возможность ведения войны. Он пропагандировал так называемый генеральный саботаж и генеральную стачку: прекращение движения транспорта, путей сообщения, уничтожение продовольственных складов, разрушение магазинов и т.д., и т.д. Когда началась война, этот Густав Эрве свою газету « La guerre sociale » превратил в газету « La Victorie »! Но если вы посмотрите на Европу, не найдете ли вы государство, где практически этот эрвизм, это разрушение всех основ экономической и государственной жизни на практике применяются? (Голоса слева: «Правильно».) Если вы посмотрите вокруг себя, то вы увидите, вот это (указывая на места правительства), практические эрвисты, вот люди (голоса слева: «Верно, браво»; рукоплескания слева и в центре)... вот, гг., люди, которые поставили себе чрезвычайно простые три задачи: разрушить организацию мысли и действия, разрушить пути сообщения и разрушить продовольствие страны. Они распределили между собой задачи. Г. Протопопов разрушает организацию общественной мысли и общественной воли. Он горячо борется с печатью, которую привел в абсолютно безгласное состояние, уничтожил этот нерв, который создает единство и возможность обмена мнений в стране. Он разрушает все общественные организации беспощадно, он нападает не только на кооперативы, не только на рабочие союзы, он уничтожает всякую общественность. Все для него неприемлемо, все для него вредно, все для него опасно. И если вы посмотрите на эту кипу телеграмм, которую мы получаем от всех кооперативов, если вы увидите это население Сибири, которое состоит из деятелей рабочего профессионального движения, если вы посмотрите на то отчаяние, ненависть и возмущение, которые царствуют в низах, вы поймете, что этот очередной ставленник власти, для этой задачи поставленный, великолепно выполняет свою роль! (Голоса слева: «Правильно».) А эта картина прекращающегося движения железных дорог, эта картина замерзающих от холода огромных центров городских в России, это прекращение физического обмена веществ в государстве! Что гг. Шаховской и Трепов, которые недавно еще имели у нас чрезвычайно милый прием, что же, они напрасно сидели? Не они ли привели к этому краху транспорта, к этому исчезновению топлива, к этому уничтожению металлов, к этому разрушению производительной, промышленной, заводской и транспортной жизни страны?! Они великолепно исполнили эту вторую задачу, поставленную Густавом Эрве: они разрушили пути сообщения! А г. Риттих, этот первый ученик г. Столыпина и «объединенного дворянства», который свою школу прошел на разрушении сельскохозяйственной общины, который тогда делал свою карьеру на ставке на «сильных мужиков», он теперь, в величайший момент напряжения всех живых сил, когда даже Павел Николаевич Милюков сегодня нам говорит, что «спасти государство может только демократия», этот г. Риттих, он попытался теперь заменить всякую систему продовольственной жизни в государстве возвращением к игре на экономических и социальных интересах той же самой аграрной группы, того же самого поместного дворянства, с которым он так великолепно проделал подготовительную к войне кампанию, когда Столыпин, разрушив деревенский мир, уничтожил крестьянскую общину насильственным экспроприаторским путем (голоса слева и в центре: «Правильно»). Вот этот господин, которого здесь в думе многие называют «гениальным» человеком, который нужен и который наконец пришел в Россию. И поэтому не так безобидна его ссылка, гг., что, когда он объезжал Россию, он в беседе с земскими деятелями 24 производящих губерний вошел в полное согласие о гибельности твердых цен и именно в этих губернских собраниях он увидел этот «патриотический подъем», который загорелся в стране, когда появился на кафедре Риттих. «Патриотический подъем» потому, что люди узнали друг друга, сошлись старые соратники. Патриотизм был в губернских собраниях, где нет крестьян. А вы посмотрите, как ответили волости. Умолчал отсюда г. Риттих, что симбирскому губернатору послана телеграмма о том, что в случае продолжения бойкота волостями разверстки, будет применена воинская сила, путь военной реквизиции. Он об этом вам не сказал! А результаты налицо. Гг., Эрве не догадался об одном. Очень трудно иметь дело с массами. Гораздо лучше, когда эту теорию заимствовали для исполнения на практике люди, захватившие аппарат власти в государстве. Они не только разрушают устои экономической, финансовой и политической жизни страны, но ведь в их руках аппарат власти, в их руках возможность бороться со всеми врагами, которые идут против их системы практического эрвизма. И вот мы видим картину, гг., когда кабинет Риттиха, Протопопова и Голицына предает суду группу военно-промышленного комитета, тех рабочих, которые объявлены особым официальным сообщением особо преступной группой, поставившей своею целью... и т.д. Здесь даже грамоту не сумели соблюсти и объявили, что эти люди стремились к какой-то «социал-демократической» республике. Ведь это же невежество, гг. Такой социал-демократической республики не существует. Никто к ней не стремится. Стремятся к республике, если хотят ее. Стремятся к народоправству... Но я спрашиваю вас, разве имеет право власть заранее, до судебного следствия, до собирания материалов судебным следователем, в официальном сообщении, идущем от центральных властей, предуказывать путь, по которому должен пойти суд?! Это предуказание было сделано тогда, когда были арестованы пять социал-демократических депутатов; суд исполнил волю министерства внутренних дел - он осудил невинных людей. Этот опыт понравился, и теперь, арестуя новую группу рабочих, диаметрально противоположным образом настроенную, чем та «пятерка», прибегают к тому же методу борьбы - так же предуказывают судебной власти путь, по которому она должна пойти. Приговор для нас ясен. Этот обман через судебное ведомство и власть будет совершен, но эта анархия, это разрушение правосудия в стране, вы думаете, укрепляет наше государственное и национальное бытие? Вы думаете, что оно создает новые источники энтузиазма, новые источники порывов идти за вами - думским большинством, провозглашающим утопические лозунги о Константинополе, Чехии и т.д.? Нет, гг., эта анархическая работа, производимая властью, дает свои результаты. Я думаю, что в значительной степени пропущены уже сроки, чтобы сковать из нашей страны организм (шум слава)... П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й.Член Государственной думы Тройский, ваш обмен мнений с соседями ясно слышен мне. К е р е н с к и й. ...который был бы способен совершить героические подвиги в Европе. Гг., я отнюдь не хочу свести эту деятельность кабинета к злоумышленной воле отдельных людей. Я, гг., думаю, что это была величайшая ошибка - стремление везде и всюду искать изменников, искать каких-то немецких агентов, свергать отдельных Штюрмеров или Распутиных под влиянием легенды о «темных силах», легенды об изменниках, о немецком влиянии. У нас, гг., есть гораздо более опасный враг, чем немецкие влияния, чем предательство и измена отдельных лиц. Это - система (голоса: «Верно»): это система безответственного деспотизма, система средневекового представления о государстве, не как об европейском современном государстве, а как о вотчине, где есть господин и холопы (голоса: «Верно»; рукоплескания слева). Так вот, господа, вы провозгласили здесь устами депутата Маклакова, весьма категорически сказавшего отсюда: «Настало время решительно сказать: или мы, или вы!» Да кто же эти «вы»?! Что это - Протопоповы, Распутины? Эти сегодняшние очередные фигуранты? Или наконец вы поняли, где корень зла, вы поняли наконец, что корень зла - это личный режим, это сконцентрирование вокруг фигуры власти всех подонков общественности, которые не управляют государством, которые не руководствуются интересами государства, которые льстят, восхваляя личные качества человека, заискивают и получают свои личные выгоды и делают свои личные карьеры? (Рукоплескания слева и в центре; голоса справа.) И вот я и спрошу вас, гг. члены Государственной думы (а вместе с вами - и ту общественность, которую вы представляете): что же, наконец, эти три года войны привели вас к тому основному убеждению, которое, и только оно одно, можете вас соединить с нами, представителями демократии?! Поняли ли вы, что исторической задачей русского народа в настоящий момент является задача уничтожения средневекового режима немедленно во что бы то ни стало, героическими личными жертвами тех людей, которые это исповедуют и которые этого хотят? Как сочетать это ваше убеждение, если оно есть, с тем, что отсюда подчеркивается, что вы хотите бороться только «законными средствами»?! М и л ю к о в. Это дума. К е р е н с к и й. Как можно законными средствами бороться с тем, кто сам закон превратил в орудие издевательства над народом? Как можно прикрывать свое бездействие выполнением закона, когда ваши враги не прикрываются законом, а, открыто насмехаясь над всей страной, издаваясь над нами, каждый день нарушают закон? С нарушителями закона есть только один путь физического их устранения (голоса слева: «Верно»; рукоплескания слева; шум справа). П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. Член Государственной думы Керенский, я призываю вас к порядку и предупреждаю, что при повторении чего-нибудь подобного я вынужден буду лишить вас слова. К е р е н с к и й. Господа, поэтому, если у вас нет этой воли к действиям, говорю я, то тогда не нужно говорить слишком тяжких по их последствиям слов. Вы, ставя эти диагнозы болезни страны, указывая на источники этой болезни, вы считаете, что ваше дело исполнено, когда вы сказали эти слова отсюда (указывая на кафедру). Но ведь есть же, гг., наивные массы, которые эти слова о положении государства воспринимают серьезно и которые на действия одной стороны хотят ответить солидарным действием другой, которые в своих наивных заблуждениях хотят вам, большинству Государственной думы, оказать поддержку! А когда эта поддержка готова вылиться в грандиозных размерах, в грандиозных движениях этих масс, которые неспособны только говорить, они способны только делать, вы первые вашим «благоразумным» словом уничтожаете этот порыв, этот энтузиазм, этот пафос масс, вы разрушаете эту цельность, эту твердость настроения. И новый этап разрушительный, новый этап анархии мысли в демобилизации государства с новыми силами захватывает всю Россию. Вы любите всегда теперь быть в союзе, в согласии с нашими союзниками. А не вспомните ли, наконец, слова одного английского политического деятеля, сказанные еще до французской революции: «Человеческий род гораздо меньше страдал от духа мятежа, чем от бесконечного терпения, с которыми народы выносили бремя дурного управления!» Вот если вы установите результаты, которых достигла власть в расстройстве организации снабжения продовольствием, в транспорте и т.д., то я спрошу вас, гг. члены Государственной думы, какая забастовка рабочих, какое движение сегодня, два-три дня продолжающееся, масс может заменить этот длительный, систематический, планомерно по всей стране проводимый план развинчивания всех гаек на шпалах железных дорог, опустошения всех продовольственных магазинов, со дня на день происходящее сокращение подвоза необходимого провианта к армии, что может заменить?! Разве можно сравнить вот эти два явления по их последствиям? Я вам говорю, что ваши слова о том, что нужно спокойствие до конца, это - наивные слова людей, не продумавших проблему до конца, или это только способ уклониться от действительной борьбы, только способ остаться спокойно на своих теплых креслах, оставляя для себя возможность и в ту и в другую сторону, по мере развития событий, прикрепить свой корабль, но тогда, когда дело будет уже сделано. Подумайте, господа, подумайте над этой картиной неимоверного разрушения государства, и не придете ли вы со мною к одному выводу, что иногда гангренозного больного, иногда больного, который умрет через две недели, нужно, как меня недавно, вылечить хирургическим лечением немедленно, и тогда он воскреснет! с новыми силами к новой жизни (рукоплескания слева). Но вы, гг., вы не только не хотите, вы не можете разорвать со старой властью до конца, не можете потому, - о чем я уже говорил, - потому что вы до сих пор не хотите подчинить ваших экономических социальных интересов, интересов одной группы населения интересам всего целого. Вы не хотите признать то, о чем говорил и Павел Николаевич Милюков; вы не хотите признать в полной мере необходимости и неизбежности подчинения всех экономических интересов, социальных интересов в стране интересам большинства. Вы не хотите признать, что в этом подчинении пример и величайшую тяжесть должны взять на себя те, кто много имеет, те, которые не могут дойти, которым еще далеко идти до того состояния, когда люди голодают. Посмотрите на практику правящих классов в Англии и даже в Германии. Там у них это политическое и гражданское сознание было налицо, там они не словесно, они своими делами, своей новой программой управления пошли навстречу меньшинству в парламенте, но большинству в стране. Они пошли навстречу трудящимся массам, они отказались от многих своих выгодных положений, выгодных привилегий. Они не ухватились за министра земледелия, который сейчас разрушает во имя ваших интересов интересы государства. Они вместе с Бетман-Гольвегом - в Германии постепенно отходили от гг. аграриев, вроде наших крайних правых и националистов, отходили к Шейдеману, к большинству социал-демократической партии. Никаких действий. Никаких соглашений однобоких не бывает. Прежде чем искать путей к единству всех живых сил страны, почувствуйте в себе сознание и ответственность, необходимость отказа от своих социальных привилегий. Но вы этого не сделаете, вы этого никогда не сделаете, потому что и для вас, судя по отсутствию активности, по отсутствию напряженности, для вас вовсе не так дороги те интересы, в святости которых вы клянетесь! Недавно был здесь один англичанин и, говорят, имел интересную беседу с одним из членов Государственной думы. Он недоумевал, как может оставаться бездейственной и спокойной страна, когда речь идет о будущем государства, когда государство гибнет. И он говорил: но если бы у нас шла речь об Англии, мы ни перед чем бы не остановились. И эта связь, гг., связь ваших социальных интересов с политикой вот этих (указывая на места правительства) людей, которые хотят в своей разрушительной политике для государства опереться на те интересы, которые заставляют земельных собственников страны идти по линии экономического анархизма, требуют от них во что бы то ни стало сохранения основ и опор своего существования. Но, кроме этого, гг., вас объединяет еще одна идея, это идея империалистического захвата. Вы одинаково с властью «мегаломаны», строите какие-то утопии, стремитесь к каким-то небывалым целям, которых еще никогда не достигала Россия, не сообразуясь в вашей деятельности, в вашей декламации в области войны, с тем реальным положением, в котором находится государство. Гг., и здесь я должен категорически заявить, что в этом отношении задачи, поставленные теперь якобы обществом русским, предвиделись той правящей группой, которая составляла раньше единое целое. В моих руках есть записка, в очень малом количестве экземпляров напечатанная в 1913 году, исходившая отчасти с правящих, отчасти с этих скамей, со скамей националистов, где в 1913 году все цели войны, которые теперь провозглашаются оппозицией, были предусмотрены и в исполнение подготовки которых предлагалось военному министерству заранее разработать большую военную программу. С т е п а н о в. Они плохо разработали. К е р е н с к и й. Это другой вопрос, но я хочу только сказать, что это несоответствие реального положения в стране с этими фантастическими планами на ближайшее будущее встречает и встретит самый решительный, самый категорический протест и действенный протест со стороны подлинной массы русского населения (голос справа: «Ничего подобного»). Я категорически, гг., заявляю вам и заявляю не только вам, но и тому международному общественному мнению, которое слышало ваш ответ на ноту Вильсона, что мы, демократическая Россия, совершенно не согласны и протестуем против того содержания и того тона, который был принят в этом ответе. Мы признаем, что в настоящий момент, после трехлетней войны, трехлетнего состязания народов, когда истощены запасы людских и материальных богатств стран, настал момент (шум слева, не слышно)... П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. Призываю вас к порядку, член Государственной думы Родичев. К е р е н с к и й. ...настал момент для ликвидации, для подготовки в общественном сознании ликвидации этого европейского конфликта. И мы полагаем, что этот конфликт должен быть ликвидирован... Н о в и ц к и й. Ты помощник Вильгельма... П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ ий. Член Государственной думы Новицкий, призываю вас к порядку. К е р е н с к и й. ...на началах права на самоопределение всех национальностей. Мы считаем, что все правительства должны отказаться одинаково от всяких завоевательных империалистических задач, и мы думаем, что демократия обязана потребовать, чтобы как можно скорее, в ближайший срок были формулированы и русской властью не утопические требования, неисполнимые в действительности, а те минимальные требования, на основании которых, не подвергая опасности интересы страны, могло бы быть произведено заключение мира. С т е п а н о в. Говорите от себя. П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. Прошу не перебивать оратора. К е р е н с к и й. Ваша утопическая программа войны напоминает мне те знамена, которые в 1905 году наиболее наивные из политических мечтателей поднимали на улицах Петрограда. Они на красных знаменах писали черными буквами: да здравствует анархическая республика. Это была величайшая утопия, которую знало демократическое движение! И вы, господа, сейчас просто ищете какого-нибудь забвения, какого-нибудь одурманивающего средства от ужасной действительности, вас окружающей, и от бессилия, которое вы чувствуете в себе, и вы туманите свое воображение этими красивыми, в стиле старых империй, лозунгами, но вы не чувствуете, где же у вас почва под ногами. Вот здесь говорят, что мы говорим не от имени демократической России. Может быть. Но и вы не говорите от имени России, и прежде чем говорить от имени страны, создайте условия, когда общественное мнение России могло бы высказаться, ну, хотя бы с той же свободой, как оно высказывается в Германии и Англии. Дайте широким массам народа сорганизоваться, обсудить задачи войны и сказать их цели, а до этого времени не выкидывайте раздражающих знамен, идите по линии единения, а не по линии разъединения, не создавайте лозунгов, которые неприемлемы для широких масс. Я утверждаю (шум)... П р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. Член Государственной думы Герасимов, призываю вас к порядку. К е р е н с к и й. Я утверждаю, гг., что это провозглашение безграничных завоевательных тенденций, которые охватили правящие круги России, не встречало и не может встретить поддержки. Ш и н г а р ев. И верно. К е р е н с к и й. Вы можете кричать мне, вы можете, как правые в настоящей момент и как правительство, шикать и кричать «неверно», «вы говорите не от имени народа», но, если я сейчас, по вашему мнению, говорю не от имени народа, то какой же вес ваши мнения представляют для (указывая на места правительства) них. Разве они не знают, кто и в каком отношении находится к тем или другим классам народа. Ведь если вы нам говорите, что мы постоянно нападаем на думу и готовим удобную почву для дезорганизующей работы власти, то если вы, представители оппозиции, такие же, как и мы (более умеренные или более левые), кричите, когда мы говорим наши убеждения, которые мы черпает из источников народной жизни, добросовестно и считаем нужным передать их Государственной думе, вы кричите: вы не представляете мнение народа, - так вы применяете методы той же самой власти. Вы не хотите слышать никого, кроме себя. А вы должны услышать, потому что, если вы не услышите предостерегающих голосов людей, которые в продолжение трех лет вели ту политику, которая давала вместе со многими возможностями и те, которые сейчас имеются между нами, вы, гг., встретитесь не с предупреждением, вы встретитесь с фактами. Посмотрите на эти зарницы, которые начинают полосовать там и здесь небосклон Российской империи! Посмотрите, ведь это энергия власти, она не остается бесплодной. Она распространяет этот развал, этот распад в массах. Она и там выдвигает интересы частные, интересы личные над интересами государства. И горе вам, горе всем нам, если мы не сумеем вовремя понять, что не на словах, а на деле нужно попытаться войти в контакт или, по крайней мере, не вооружать против себя демократии. Я, гг., не возражаю, когда некоторые люди (указывая вправо) отсюда, которые могли бы после некоторых событий особенно молчать, выступают и лягают отсюда рабочее движение. Но я вам говорю: будьте осторожны с народной душой, не бросайте в нее упреков в измене, предательстве, в руководительстве иностранными агентами. Она живет такой же жизнью, как вы, она так же, как вы, безропотно и бестрепетно кладет свою голову там, на границах Запада и Востока. Она бестрепетно переносит жесточайшие лишения, которых вы не знаете. Она хочет сказать свое слово, она хочет сказать свое слово в момент, когда решается ее будущее. Она хочет быть гражданином. Она хочет сказать: я так хочу! Вместе с вами она пойдет, если вы поймете народную душу. И дайте нам хотя бы фиктивное право здесь напоминать вам о том, чем страдает, что думает, над чем болеет эта народная масса без ружья и под ружьем. Оставьте, по крайней мере, нам возможность говорить это, не подвергаясь недостойным инсинуациям и выходкам со стороны тех, которые слишком рано стали делить шкуру еще не убитого медведя! (Продолжительные рукоплескания слева и в левой части центра.)».

Глава 53

ФЕВРАЛЯ, 15-ГО ДНЯ 1917 ГОДА

(П р о д о л ж е н и е)

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ФРЕЙЛИНЫ ИМПЕРАТОРСКОГО ДВОРА Е.А. НАРЫШКИНОЙ - КУРАКИНОЙ:

«Процесс Мануйлова — крупный скандал, в такой атмосфере, где пускают в ход высочайшее повеление (т.е. Григорий) при всяком нарушении закона».

ИЗ ВОЕННОГО ДНЕВНИКА ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ АНДРЕЯ ВЛАДИМИРОВИЧА:

«15 февраля. Кисловодск В 5 ч. дня у меня был судебный следователь по особо важным делам при Петроградском окружном суде Середа. Он вел в декабре прошлого года следствие по делу об убийстве Распутина. Потом заболел и приехал сюда лечиться. Вот, что он мне рассказал по этому, столь нашумевшему делу. Изложу в том порядке, как следствие велось и что выяснило с начального момента. Исходным данным служит показание секретаря Распутина Симановича, который указал, что еще дня четыре до убийства Распутин получил массу предупреждений, что его на днях убьют. Распутин настолько волновался этими сведениями, что его секретарь позвонил министру внутренних дел и в Царское Село, предупреждая о полученных угрозах. Домашние Распутина показали, что около 1 1/4 ночи с 16 на 17 декабря, с черного хода к нему пришел неизвестный, и Распутин сам ему открыл дверь, сказав: «Войди маленький». Под этой кличкой все знали Ф.Юсупова. Дворник, стоявший у ворот, показал, что около того же времени к дому подъехал автомобиль военного типа с парусинной крышей и в нем кроме шофера был господин, который пошел к воротам, и на вопрос дворника, куда он идет, ответил: «К Распутину». Тогда дворник указал ему, как нужно идти, но неизвестный сказал, что знает дорогу, и пошел черным ходом. Шофер обратил на себя внимание богатой одеждой и длинными кожаными перчатками до локтей. После этого Распутин вышел вместе с неизвестным, попросив домашних закрыть черную дверь за ним и не ждать его рано, сказав, что вернется с парадной. Перед этим Распутин позвонил своему секретарю и предупредил его о выезде и сказал, что через час позвонит ему и сообщит № телефона, где он будет. Затем оба вышли, сели в мотор и уехали в направлении Фонтанки. С тех пор Распутина больше живым никто не видел. Около 2 1/2 часов утра постовой городовой у дома № 61 на Мойке (Министерство внутренних дел) услыхал четыре выстрела, из них три подряд и один немного после. Решив что, что-то неладное творится по ту сторону Мойки, т. к. направление шума выстрелов он определил исходящими из дома № 92 по Мойке, т. е. дома князей Юсуповых, позвонил в участок, предупредив о выстрелах. После этого направился через мостик по ту сторону Мойки, и тут встретил дежурного городового с той стороны, который, стоя на углу Прачечного пер. и Максимилиановской улицы, услыхал один только выстрел, и, в свою очередь, определил, что выстрелы шли с направления Кирки, т. е. по ту сторону Мойки, судя с его направления. На мостике городовые сперва сваливали тут на чужие участки, но потом, городовой юсуповской стороны, повернул к себе и пошел к воротам двора около юсуповского дома и спросил дежурного дворника, кто стрелял. Дворник ответил, что никто не стрелял. Городовой, посмотрев через решетку, увидел на дворе Ф.Юсупова в гимнастерке и его дворецкого, подумав, что это, вероятно, молодой князь баловался, он на всякий случай обошел и остальные дома своего участка и, ничего не заметив подозрительного, пошел обратно на свой пост. В это время дворецкий Юсупова, позвал его, сказав, что молодой князь хочет его видеть, и повел его через парадный подъезд во внутренние комнаты и ввел в кабинет, где у стола сидел Юсупов, а в кресле штатский в чиновничьих погонах действительного статского советника. Этот человек встал, подошел вплотную к городовому и спросил его: - Ты меня знаешь? - Никак нет, ваше превосходительство. - Я - Пуришкевич, член Государственной Думы - слышал обо мне? - Так точно, ваше превосходительство. - Распутина знаешь? - Никак нет, ваше превосходительство. - Слышал о нем? - Так точно, слышал, ваше превосходительство. - Распутин убит, ты - русский человек? - Так точно, ваше превосходительство. - Царя и родину любишь? - Так точно, ваше превосходительство. - Так пока молчи. На этом городовой ушел к себе на пост. Он долго думал, что ему делать. Сказать начальству боялся, засмеют. Не сказать нельзя, и решил наутро, после смены сказать одному приставу. Скоро пришел из участка городовой - узнать, в чем дело, но городовой ему сказал, что были слышны выстрелы, но все спокойно. Около 5 ч. утра обходил посты околоточный, но и он ему ничего не сказал о разговоре в кабинете Юсупова, а в 6 ч. утра, после смены, пошел, разбудил пристава, который, обозленный небывалой в практике полиции, чтоб городовой его будил, принял его, но сон улетучился как молния, когда он услыхал версию городового. Пристав, тоже побоявшись недоразумения, позвонил по телефону в участок, где живет Распутин, и спросил дома ли он, и получил ответ, что Распутин еще не возвращался. Сообщил в сыскную [часть], градоначальнику, и вскоре стали поступать сведения, что его нигде не видели, где он обыкновенно бывал, но друзья утешали, что он иногда и по три дня пропадает. Тем временем, полиция сообщила прокурору, что были слышны выстрелы в доме Юсупова и прокурор вместе со следователем заехали в сыскную полицию взять фотографа и к 9 ч. утра прибыли на двор князя Юсупова. Двор образуется между домами князя Юсупова и князя Орлова и третьим домом в глубине. Снег был расчищен только ближе к дому Юсупова, на котором хорошо виделись следы автомобиля, который въехал во двор, повернулся, остановился около маленькой входной двери в доме Юсупова и выехал обратно. Осматривая двор, следователь обратил внимание на капли крови, которые имели продолговатую форму, что указывает на то, что капли падали из раненого или убитого, которого несли. Капля, имея инерцию при падении, брызгает в сторону движения. Капли шли от маленькой двери Юсуповского дома во двор. Только что хотел следователь войти в дом искать следы, ему пришли сообщить, чтоб прекратить на время следствие, т. к. знакомые Распутина уверяют, что он, вероятно, где-нибудь закутил, и что пока беспокоиться нет смысла. Перед уходом, он все же взял с собой на случай в банку капли крови, которые оказались человеческой кровью. Это точно определяется особой сывороткой кроликов, и ошибки быть не может. От дома Юсупова прокурор и следователь пошли в сыскную полицию, где было получено указание пока лишь вести полицейское дознание, прекратив на время следствие, в виду того, что нет пока никаких указаний, что Распутин убит или пропал. В это время градоначальник вызвал прокурора к телефону и сообщил ему, что у него был Юсупов и рассказал, что слышанные выстрелы были сделаны Дмитрием Павловичем, который убил собаку. Тогда стали узнавать, действительно ли была убита собака, на что дворецкий Юсупова указал, что собака была убита и зарыта во дворе. Ее откопали и нашли в ней действительно одну огнестрельную рану в сердце. Это было в субботу 17 декабря вечером. Из опроса дежурного дворника дома Юсуповых, мальчика 18 лет, идиота, можно было только установить, что в ту ночь, времени он не мог указать, к дому Юсупова подъехал автомобиль военный, без № и огней; въехал во двор и через 1/4 часа выехал, но дворник в то время чистил снег дальше от ворот ближе к подъезду и не видел, был ли кто в нем кроме шофера. Выстрелы он тоже слышал, но городовому не сказал, когда тот его спросил. Ничего больше он не мог сказать. В этот вечер следователь получил указание не выезжать из столицы и быть наготове. Тем временем полицейское дознание продолжалось. Сопоставляя время, выходит так. Распутин выехал из квартиры около 1 1/2 часов утра. Выстрелы были слышны в 2 1/2 часа, что точно известно, т. к. в участке записали время, когда городовой дома №61 телефонировал. Автомобиль подъехал к дому Юсупова после прохода городового, обеспокоенного выстрелами, что могло быть 15 - 25 минут после выстрела, значит не ранее 3-х часов, и уехал через четверть часа, по словам дворника, т. е. в 3 1/4 или 3 1/2. Эти сведения имеют свою цену для будущего. Осталось только недоумение с кровью. Нашли убитую собаку, а кровь на дворе и ступеньках дома Юсупова человеческая. Все воскресенье 18 декабря следователя не тревожили, и лишь вечером прокурор его вызвал и сообщил, что нашли у Петровского моста ботик, опознанный - Распутина, и предложил ему немедленно начать следствие, но т. к. было поздно, то решили приступить наутро 19 декабря. К 9 ч. Середа поехал к мосту с фотографом и прибыл, когда уже тело извлекли из воды. Осмотр местности показал. Мотор шедший со стороны города к Крестовскому острову, сперва шел посередине моста и у пятого устоя взял влево к панели. Здесь виднелись пятна крови, и снег на балюстраде против этого места смешан на протяжении около аршина. Судя по пятнам крови, один человек вынимал труп убитого, прислонил к балюстраде, и затем, взяв за ноги, перекинул через перила, но так неудачно, что труп головой ударился об устои, видны следы крови, ботик тут же застрял, а затем труп упал в воду. На трупе была шуба, надетая в накидку и застегнутая на два крючка. К ногам трупа был привязан груз. Это был мешок из тонкой материи, привязанный к ногам и наполненный тяжестью, но материя в воде размокла, груз прорвался и остался один мешок, который, между прочим, послужил уликой против Юсупова, т. к. материя сходилась с обстановкой его квартиры. При падении шуба раскрылась и образовала воздушный колокол. Отсутствие груза способствовало тому, что труп не пошел ко дну, а из полыни прошел течением до края, где шуба, как плывшая, примерзла ко льду, а льдинки, набегавшие сверху, прикрыли труп сверху и образовали корку, к которой он и примерз. Когда его вынули, то руки были скрючены, и помощник начальника речной полиции, большой поклонник Распутина, указал Середе, что покойный умирал, сложа руку для крестного знамения, на что Середа ему заметил, судя по левой руке, что вероятно покойник собирался креститься обеими руками. Но т. к. доктора на месте не оказалось, а труп убирать нельзя, то пришлось прождать около 2-х часов до приезда доктора, а за это время труп окончательно замерз, и о вскрытии не могло быть и речи. Тогда хотели везти труп в ближайший госпиталь, но министр внутренних дел Протопопов, боялся рабочей забастовки (?) и велел отвезти труп в Чесменскую богадельню, куда его и отвезли. Для полного оттаивания трупа требуются сутки, поэтому было решено вскрытие назначить наутро 21 декабря, т. к. только к 9 ч. вечера 20 декабря труп может оттаять, но вечером вскрытие не делается даже при искусственном освещении. Для присутствования на вскрытии было приглашено до 14 лиц, в том числе Косоротов. 20 декабря вечером, т. е. накануне дня, назначенного для вскрытия, министр юстиции Макаров по телефону передает прокурору, что Государь приказал вскрытие произвести сегодня же вечером, т. к. наутро Государь обещал труп выдать родственникам. Прокурор стал протестовать, что теперь поздно, экспертов найти будет нельзя, потом темно, в Чесменской богадельне нет электричества, но все это не имело успеха. Макаров сказал, что он получил категорическое приказание от Государя и надо исполнить. В случае, ежели еще не оттает, то составить о том протокол, и отложить вскрытие на 10 ч. утра, предупредив, что все равно к этому времени трупа они не найдут, т. к. он будет в 8 ч. утра выдан родственникам, о чем они могут составить протокол. Итак, надо было ехать. Середа поехал на квартиру к Косоротову, который не был дома, а обедал в ресторане «Вена». Тогда Середа взял его лаборанта с инструментами, позвонил в сыскную, чтоб фотограф ехал тоже в богадельню, взяли товарища прокурора и к 9 ч. вечера 20 декабря прибыли в Чесменскую богадельню. Труп был помещен в покойницкую, расположенную в глубине сада. Освещения никакого. Пришлось посылать конных городовых доставать керосиновые лампы у обывателей, на что ушло много времени. С трудом нашли четыре лампы и приступили к вскрытию. На трупе было найдено три огнестрельных раны. По мнению Косоротова, по времени они шли так. Первая сквозная рана вошла с левого бока ниже сердца и вышла с правого бока, пройдя желудок и правую почку, вторая рана в спину пробила правую почку и застряла в спинном хребте, а третья во лбу, но уже во время агонии. От первого выстрела видны следы копоти на рубашке (вышитой) и на лбу, а спинная рана была произведена выстрелом издалека. Судя по ранам, картина рисуется так. Первый выстрел в упор. Распутин убегает, получает вторую [пулю] в спину, падает и во время агонии - третий выстрел в лоб. Из трех пуль одна только застряла. Пуля в оболочке, деформированная, но определить какой системы револьвер нельзя, т. к. подобные пули пригодны для целого ряда револьверов. К 5 ч. утра 22 декабря вскрытие кончилось, и они все уехали. Что сталось с трупом, Середа не знает. Дальнейшее движение следствия тормозилось, как Треповым, так и другими министрами, и Середе не дали произвести осмотр дома Юсупова. После этого он вскоре заболел и выехал в Кисловодск. Таким образом, следствие положительных результатов не дало, т. е. нет прямых улик, против кого бы то ни было, но все же, по мнению Середы, поведение Юсупова и Пуришкевича малообъяснимо. Почему, например, Пуришкевич ночью объявляет постовому городовому, что Распутин убит. Не скажи он этого, еще долго, вероятно бы, не начали искать Распутина. Показание городового сразу натолкнуло полицию на мысль, а не пропал ли он, в самом деле. Затем Юсупов, как градоначальнику, так и Макарову объяснял выстрелы убийством собаки, но собака убита была одним выстрелом. Затем при начале следствия, в субботу утром, ни дворники, ни лакеи Юсупова о собаке не говорили. Версия о собаке явилась позже, днем в субботу, когда исследование крови доказало, что кровь найденная на дворе не собачья, а человеческая. Затем Юсупов в разговоре с градоначальником говорил, что слышал выстрелы, когда находился в кабинете и спустился в столовую узнать, в чем дело, и застал обеих дам в истерике от выстрелов. Вряд ли в присутствии дам могло произойти убийство. Кроме того, у Распутина его родственники опознали Юсупова, как в лицо, так и по кличке «маленький». Но все это пока косвенные улики. О приглашении городового в дом Юсупова [последний] ничего не сказал Макарову, и на его вопрос об этом, задумавшись, сказал, что, кажется, был, но не помнит. «А Пуришкевич был?» - спросил Макаров. «Да, был», - ответил Юсупов. Сопоставляя эти данные, видно, что Юсупов путается сам в показаниях, и во многом повредил себе, ежели он участник в деле. Затем никто не знал, что Дмитрий Павлович был у него. Сам Юсупов рассказал это, в версии, что Дмитрий убил собаку. Он и это мог бы не говорить, тем более, что полиция не знает, кто был в тот вечер у Юсупова. Остается еще одна вещь гаданная. Ежели убийство произошло в доме Юсупова, в подвальном помещении, где столовая, за двойными зимними рамами, то выстрелы не могли быть слышаны по ту сторону Мойки у дома № 61. Возможно, что убийство произошло в передней при приоткрытых дверях, но это может быть узнано лишь осмотром местности, чего не было сделано по требованию Трепова. В итоге три имени замешано: Дмитрия, Юсупова и Пуришкевича. Но степень их участия не исследована. На днях состоится допрос Пуришкевича, и это может пролить свет. Вот, почти дословно, что мне передал Середа. Затем он мне рассказал, как он сам назвал, анекдот с подписями на меню. В Главном артиллерийском управлении некоторые генералы были заподозрены в крупных денежных делах, в связи с войной и поставками. Не желая подвергать их непосредственному обыску, было решено идти окружным путем, и первым долгом обыскали крупного коммерсанта, который подозревался в даче взяток. Обыск у него показал, между прочим, что он выдавал крупные суммы У.Э. фон Готшу. Тогда Середа решил произвести обыск сам лично в «Астории», где Готш жил, а другой следователь - в Петергофе. Пока он производил обыск в гостинице, его товарищ успел привезти две корзины вещей и сообщил Середе, что нашел крупные улики. Следствие искало с кем был знаком Готш, знал ли он скомпрометированных лиц, а потому всякая мелочь, фотографии с подписями, меню с автографами могла служить доказательством, что он с этими лицами встречался. Середа говорил, что Готш большой балагур, весело отнесся к обыску и охотно давал показания, из коих Середа вынес впечатление, что Готш не причем и форменный нуль, но в петергофских вещах были найдены меню, между прочим, и мои, на которых фигурировала подпись одного подозрительного коммерсанта, но т. к. эта подпись находилась рядом с моей, Середа не мог понять какая тут связь, и сказал Готшу, что всю эту мелочь он ему вернет, ежели он ответит, почему он отрицает знакомство с коммерсантом, когда его подпись, чуть ли не на каждом меню. Готш посмотрел на указанную фамилию и прыснул со смеху. Подозрительная фамилия была «Малкин», уменьшительное М.Ф., которая тождественна с подозрительным коммерсантом Малкин [ым]. Готш тогда вынул целую кучу меню и путем сличения подписей указал на ошибку, которую с очевидностью понял и сам Середа. Вот что он назвал анекдотом с меню. Анекдот - анекдотом, но сколько могло бы выйти неприятностей. Кроме того, Середа говорил, что на М.Ф. были доносы, что и дало повод внимательно изучить все эти мелочи, к счастью, до обыска не дошло дело, т. к. собранные сведения исключили ее из подозрений. Он еще много характерного рассказывал про дела Главного артиллерийского управления и какое там идет воровство, но все это записать было трудно одним махом. Говорил еще про дела Манасевича-Мануйлова, но это так запутано, что не знаю, смогу ли изложить, постараюсь в другой раз. Манасевич-Мануйлов (крещеный еврей) привлечен к ответственности за шантаж. Пользуясь, с одной стороны, своим положением секретаря премьер-министра Штюрмера, с другой, неизвестно почему доверием генерала Батюшина, который вел все крупные следствия по злоупотреблениям и шпионажа в тылу Северного фронта и, между прочим, дело Д.Л. Рубинштейна, он пользуясь таким двойным фундаментом, являлся в банки и просто заявлял: «Желаете ли вы попасть вместе с Рубинштейном на скамью подсудимых или нет?» И приводил столь веские доказательства, что от него зависит это выполнить, что банки шли на соглашение. Обратился М.-М. [Манасевич-Мануйлов]к одному богатому коммерсанту, но тот его выгнал. После этого у коммерса нта был произведен обыск по указанию генерала Батюшина, который доверял М.-М. и слушался его советов. Коммерсант был хорошо знаком с Мамонтовым (комиссия прошений), который в свою очередь предупредил директора Департамента полиции генерала Климовича об этом. После этого М.-М. обратился к директору отделения в Петрограде Соединенного банка Хвостову, племяннику бывшего министра внутренних дел, с тем же предложением или заплатить или сесть с Рубинштейном на скамью подсудимых. М.-М. был знаком с этим Хвостовым, т. к. Хвостов, пользуясь положением М.-М., просил его однажды содействовать проведению директора Соединенного банка Татищева в министры финансов путем пропаганды его финансового гения в газетах как русских, так и заграничных. Но это не выгорело. Таким образом, они друг друга знали. Но Хвостов, не мог сам дать требуемую сумму без разрешения банка, а, кроме того, после своего визита у М.-М., когда М.- М. в виде примера рассказал о высылке банкира из Петрограда, Хвостов в передней редакции «Вечернего времени» встретился именно с этим банкиром и изумленно спросил, когда же он уезжает, и к удивлению узнал, что банкира вовсе не собираются высылать. Заподозрив что-то неладное со стороны, Хвостов обратился к генералу Климовичу, которого знал по Москве градоначальником, и сказал ему, что одно лицо желает шантажировать его банк. Генерал Климович спросил Хвостова, не М.-М. ли? После этого было решено по совету генерала Климовича устроить засаду. Выдать деньги М.-М., предварительно записав №№ кредитных билетов, а затем его с поличным арестуют. Хвостов съездил в Москву, получил 25 тысяч рублей и однажды привез их М.-М. на квартиру. Когда он ушел, то нагрянула полиция. Происхождение 25 тысяч рублей М.-М.объяснил, что получил их от Хвостова за реабилитацию дяди Хвостова, который, как известно, скомпрометировался в деле покушения на Распутина, каковое покушение было исследовано именно М.-М. Этим следствием М.-М. попал в контры с бывшим своим покровителем Хвостовым, т. к. состоял в то время уже секретарем у Штюрмера и от его имени вел следствие, и должен был обнаружить закулисную работу Хвостова. Но во время обыска в бумагах М.-М. была найдена статья на французском языке, интервью с Татищевым (директором Соединенного банка), и тогда М.-М. заявил полиции, что он сперва неправильно показал причину получения 25 тысяч рублей, не желая выдавать секрета Татищева, но раз статья найдена, то он не считает себя вправе больше утаивать истину и должен сознаться, что Хвостов передал ему деньги именно за пропаганду за границей кандидатуры Татищева в министры финансов. Таковы обстоятельства дела, но самое курьезное идет дальше. На 15 декабря (1916 г.) было назначено судебное заседание, как вдруг накануне министр юстиции получил личную телеграмму от Государя с повелением дело прекратить. Это совершенно не бывалый факт в судебной практике, чтоб дело прекращать перед самым судом. Можно миловать осужденного, можно дело прекратить до предания суду, но перед самым судом - этого еще не бывало. Публика очень интересовалась процессом, и министр юстиции боялся, чтоб публика не узнала о Высочайшем повелении, что скрыть накануне суда очень трудно. Было решено, дабы спасти положение, все же открыть судебное заседание, пустить публику (двери должны были быть закрыты) и затем придраться к неявке одного из свидетелей и заседание отложить. Тем временем, Макаров думал получить от Государя новую инструкцию. Так было сделано. 15 декабря двери были открыты, недоумевавшая публика хлынула в зал. При проверке свидетелей один не явился. Прокурор, который был предупрежден, не нашел возможным слушать дело. Защита Ман.-М., вероятно, тоже знавшая в чем дело, настаивала, как и прокурор, дело слушанием отложить. Представители гражданского суда, ничего не подозревавшие, настаивали, напротив, на слушании дела, а показание не явившегося свидетеля прочесть. Суд вышел совещаться и, конечно, постановил дело слушанием отложить из-за неявки свидетеля. Тем временем Макаров написал доклад по делу и просил аудиенции, но его не приняли, а через несколько дней, 20 декабря, он был уволен. Макаров передал свой доклад перед уходом Трепову, но и Трепов декабря был уволен. Теперь, новый министр юстиции снова поставил дело Ман.- М. на очередь и оно должно слушаться во второй половине февраля. Но пойдет ли дело или опять сорвут в последний момент - неизвестно. Середа, передавая мне все эти подробности, очень волновался, как это можно было дело прекращать, где же, спрашивал он, после этого, гарантия беспристрастного суда, гарантия уголовных законов. Все эти устои, без которых никакое государство существовать не может, так рушат. Но газеты все же напечатали на следующий день, не то, что дело было отложено, а именно, что прекращено. Вероятно, сам Ман.-Ман. позаботился об этом. Все эти мелочи очень характерны для понятия того настроения, которое царило всюду в декабре прошлого года. События чередовались с головокружительной быстротой, чуть ли ни день за днем. Отмечу еще из того, что говорил мне Середа, некоторые мелочи. Распутина весь день охраняли два агента охраны, но ночью они не дежурили и даже накануне убийства Распутина, несмотря на то, что его секретарь Симанович предупредил об опасности, грозящей Распутину, агентов ночью не было, чем и объясняется, что след Распутина сразу пропал. Распутин всегда предупреждал Симановича, по какому телефону его можно найти ночью в случае надобности. На Распутине в день убийства была знаменитая рубашка с богатыми вышивками, о которой столько говорили. Назначение вскрытия до срока и вдобавок ночью, по Высочайшему повелению, Середа думает, было сделано с целью, вызвать невозможность вскрытия, чего добивались очень знакомые и родственники Распутина. Во время вскрытия они все во главе с Головиной прибыли в Чесменскую богадельню, и все порывались в покойницкую, желая отслужить панихиду и тем помешать вскрытию. Но их не пустили к великому их отчаянию. Куда было затем увезено тело Середа не знает. Родственники не желали вскрытия, чтоб старца не потрошили, но им не удалось избежать этой печальной формальности. К сожалению, показания Середы есть лишь одностороннее освещение дела. Несомненно, параллельно велось дознание департамента полиции, и их сведения должны быть полнее. Вероятно, высшие власти не желали, чтоб судебные органы слишком далеко зашли в своем следствии и оттеснили их в сторону. Середа говорил, что во время следствия Николай Михайлович попросил заехать к нему прокурора [Судебной] Палаты Завадского. Тот обрадовался, думая найти у Николая Михайловича новые данные по делу, был разочарован, т. к. Николай Михайлович меньше его знал о деле. В заключении Середа мне сказал, что он много видел преступлений умных и глупых, но такого бестолкового поведения соучастников, как в данном деле, он не видел за всю свою практику. Ежели они решили выдумать легенду для отвода глаз, то ее следовало бы разработать детально и всем держаться того же, а не говорить все разное. Ежели в будущем узнаю что-либо новое по делу, то запишу как исторический интерес. Теперь запишу то, что мне говорил генерал Бернов Евгений Иванович со слов бакинского градоначальника. Когда Дмитрий прибыл в Баку, он должен был в тот же день на пароходе идти в Ензела, но, увидев бурное море, отказался продолжать путешествие, сказав: «Не могу» и заплакав. Он уехал только через два дня, и в это время из Петрограда сыпались шифрованные депеши одна за другой. О роли флигель-адъютанта Кутайсова, во всем этом деле, пока никто ничего не говорит.

Д е л о М а н а с е в и ч а - М а н у й л о в а.

На фото: И.Ф. Манасевич-Манйулов крайний слева.

Сегодня этот тесный «большой зал» окружного суда является как бы экраном, по которому проходят в причудливом беспорядке герои последнего времени. От них никуда не уйдешь. И никак их не расставишь по званиям и рангам. Даже в списке свидетелей следуют один за другим: № 20 - сенатор Климович Евгений Константинович, № 21 -Шкаф, Маркус-Давыдов. Тот самый Шкаф, о высылке которого Мануйлов так убедительно рассказывал И.С. Хвостову, и который минут через 20 встретился Хвостову на улице целым и невредимым... И далее: ...признает ли себя виновным Манасевич-Мануйлов в том, что он, уверив товарища директора Московского соединенного банка С.И. Хвостова, что он, Мануйлов, состоит членом комиссии для обследования деятельности кредитных учреждений, что в этой комиссии производится дело о неправильных действиях соединенного банка и что по этому делу представителям банка угрожают обыск и аресты, - он же за вознаграждение может воздействовать на комиссию в смысле избавления банка от всех неприятностей, похитил у названного Хвостова «свыше 300 рублей?» (как известно речь идет о 25 000 руб.). На все эти вопросы Манасевич-Мануйлов с экспрессией отвечает: «Нет и нет». Рейхерт, который не может говорить, т. к. ему сделана серьезная операция, делает энергичные отрицательные жесты».

Глава 54

ФЕВРАЛЯ, 16-ГО ДНЯ 1917 ГОДА

ИЗ ДНЕВНИКА ИМПЕРАТОРА НИКОЛАЯ II:

«16-го февраля. Четверг

С 10 час. принял: Ильина, Кочубея и Мосолова. В 11 1/2 поехали к часам. Завтракал и обедал Н. П. (деж.). Посидел у Ольги, Марии и Алексея. Погулял с Татьяной и Анастасией. Было 5° мороза и тихо. В 9 1/2 принял Протопопова».

О ЧЕМ ПИСАЛИ ГАЗЕТЫ 16-ГО ФЕВРАЛЯ 1917 ГОДА.

«ПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫЙ ВЕСТНИК»:

«ВОЙНА.

ОТ ШТАБА ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО.

З а п а д н ы й ф р о н т. Перестрелка и поиски разведчиков. Севернее оз. Нароч нами была произведена газовая атака, произведшая тревогу в окопах противника. Немцы силой около батальона после часовой артиллерийской подготовки атаковали наши окопы в районе Славентынь (в 15 верстах к юго западу от Бржезан), причем им было удалось ворваться в наши передовые окопы, но контратакой резервов они были выбиты.

Р у м ы н с к и й ф р о н т.

В ночь на 15-е февраля, наши части произвели контратаки на высоты, занятые накануне противником по обе стороны шоссе Якобени—Кимполунг. Наши атаки севернее шоссе успеха не имели; к югу от шоссе противник сбит и наше положение восстановлено. Днем 15-го февраля, румынские части атаковали позиции противника в 2 верстах южнее д. Рекоса (севернее реки Завала), сбили противника и заняли высоту, захватив пулемет и пленных. В районе севернее шоссе Якобени — Кимполунг бой продолжался. Германцы произвели контратаку против румынских частей, занявших накануне высоту у деревни Рекосы (что севернее р. Завала), и вынудили оставить ее. Севернее р. Рымника наши разведчики уничтожили две заставы противника, захватив 23 пленных и 2 пулемета».

К а в к а з с к и й ф р о н т. Поиски разведчиков.

ТЕЛЕГРАММЫ:

«Ф р а н ц у з с к и й ф р о н т. ГАВР, 14-го (27-го) февраля. Бельгийское официальное сообщение: «На бельгийском фронте не произошло ничего крупного». (ПТА). ПАРИЖ, 14-го (27-го) февраля. Официальное сообщения от 14-го февраля, 1 часа дня: «К юго-востоку от Вайи мы произвели набег на германские линии и взяли пленных. В районе Безонво и в Вогезах происходят столкновения разведочных отрядов. На остальном протяжении фронта ночь прошла спокойно». (ПТА). ЛОНДОН, 15-го (28-го) февраля. Вечернее официальное сообщение британской главной квартиры во Франции от 14-го февраля: «Мы одержали новые успехи к северу и югу от Анкра и в течение ночи заняли селение Барк. Сегодня мы овладели также селением Линьи и укрепились в западных и северных оборонительных укреплениях Пюнзье-о-Мон. Сегодня утром, к юго-западу от Ланса, мы произвели нападение на германские позиции, разрушив несколько землянок и площадок для установки пулеметов и захватив несколько пленных. Ночью к востоку от Армантьера нами было произведено новое нападение по фронту протяжением в полмили, при чем мы проникли в три линии траншей, причинив значительные повреждении германским укреплениям. Мы захватили 17 пленных, один пулемет и большой электрический прожектор. К северу и югу от Соммы происходила артиллерийская перестрелка». (ПТА). ПАРИЖ, 15-го (28-го) февраля. Агентство Гаваса сообщает: «Отступление германцев на Анкре все усиливается. Ими оставлены новые селения и возвышенности. Отличные стратегические позиции в настоящее время расположены к западу и юго-западу от Банома на целом ряде сильно укрепленных хребтов. (ПТА). В районе селения Линьи британские линии расположены приблизительно в двух километрах от Банома. До настоящего времени противником очищено 61 селение на Сомме. Ожидается падение Пюизье-о Мон и Ирля». (ПТА).

И т а л ь я н с к и й ф р о н т. РИМ, 14-го (27-го) февраля. Официальное сообщение итальянской главной квартиры от 14-го февраля: «Артиллерийская перестрелка в районе к востоку от Горицы вчера усилилась. Снаряды попадали в город. При слиянии Вартойбицы и Фриджидо мы отразили неприятельские отряды, пытавшиеся подойти к нашим линиям. На северных склонах Сан-Марко один из наших отрядов произвел внезапное нападение и проник в неприятельскую траншею, которую разрушил, а ее защитников прогнал. Неприятельские летчики бросили бомбы над Валлоне (на Карсо), при чем было ранено несколько человек». (ПТА).

Б а л к а н с к и й ф р о н т. СОЛУНЬ, 14-го (27-го) февраля. Летчики обеих сторон проявили большую деятельность, которая выразилась в ряде бомбардировок. Оживленная артиллерийская перестрелка происходила особенно в направлении Монастыря. (ПТА).

Т у р е ц к и й ф р о н т. ТЕГЕРАН, 13-го (26-го) февраля. Английская миссия получила срочное сообщение непосредственно из Басры о серьезном успехе, одержанном английскими войсками в Месопотамии. После удачной переправы через Тигр, имевшей место еще третьего дня утром, английские войска своим маневром вынудили турок к поспешному отступлению, которое продолжается поныне, вдоль побережья, при чем все позиции противника, расположенные между Кутом и Сана-и-Ятом переходят в руки англичан. Турки по пути отступления поджигают склады. В руки наших союзников попало около 2.000 пленных.

В о й н а н а м о р е. ЛОНДОН, 14-го (27-го) февраля. Пароходное общество Кунард сообщает, что три пассажира парохода «Lасоniа» умерли, три пассажира—пропали без вести. Из состава экипажа 6 моряков пропали без вести, а 6 других находятся в госпитале. (ПТА). ЛОНДОН, 14-го (27-го) февраля. Подтверждается, что две дамы—американские гражданки умерли от холода после потопления парохода «Lасоniа». (ПТА) ».

«НОВОЕ ВРЕМЯ»:

«С о б ы т и я д н я.

В Г. Думе закончены общие политические прения. Приняты вопрос о положении в стране и два запроса о назначении новых членов Г. Совета и об аресте рабочих военно-промышленного комитета. На румынском фронте противник, занявший высоты юго-западнее д. Валапунза, контр-атаками наших частой был отброшен с высоты у железной дороги. Высоты по сторонам шоссе остались в руках неприятеля. Германцы очистили 61 селение на Сомме. Английские позиции в 2-х километрах от Бопома. Между Пуанкаре и королем Георгом состоялся обмен телеграмм по поводу успехов британского оружия на западном фронте и у Кут-эль-Амары. Голландия потребовала от Германии в виде вознаграждения за потопление семи пароходов такое же количество германских судов. (С. т.). Наш осведомитель сообщает об охлаждении Австрии к украинскому вопросу вследствие необходимости опереться на Россию в случае разногласий с Германией. (С. т.). В Калэ состоялась франко-британская конференция. Имперский канцлер выступил в рейхстаге с большой речью о необходимости борьбы. Посол С.-А. С. Штатов Джерард в Берлине отбыл на испанском пароходе в Америку. Канцлер казначейства Бонар-Лоу сообщил в палате общин о соглашении с Россией по вопросу о службе лиц призывного возраста, проживающих в России и Великобритании. Близ Седергамна произошло крушение поезда с инвалидами, возвращавшимися в Россию. Убито 11, ранено 40 человек.

В Г о с у д а р с т в е н н о й Д у м е.

В заключительной фразе сегодняшней речи Милюкова прекрасно укладывается все настроение не только Гос, Думы, но и общества, и конечно всего народа.«Если в самом деле,—говорил Милюков,—в стране укрепится мысль, что с этим правительством Россия победить не может, то она победит вопреки своему правительству, - но она все-таки победит». В стремлении к этой победе, в желании, чтобы жертвы страны и народа не пропали даром, чтобы желания нации и осуществление этих желаний правительством не были противоположны и чтобы нации дали возможность и простор использовать напряжение своих сил — объединены помыслы народного представительства, отражающего в этом отношении справедливые чаяния всего народа. И странно было слушать, когда представитель крайней правой Левашов в своей, плохо составленной из газетных вырезок речи монотонным и безжизненным голосом в сотый раз повторял упорную мысль кучки, отколовшихся от общества реакционеров о том, будто думские речи, парламентская борьба и борьба всех, кто поддерживал законодательные палаты, — объясняются только политическими счетами и жаждой власти. Левашов забывал, что бремя власти сейчас слишком тяжело и ответственность слишком велика. Сравнивая наше положение с положением союзников, где все усилия направлены к усилению военной мощи, он упускал из вида, что во Франции правительство составляют из выдающихся представителей всех партий, а в Англии во главе его такие государственные деятели, как Ллойд-Джордж. Жалуясь на дороговизну и недостаток продовольствия, на спекуляцию и требуя диктатуры, представитель крайней правой слишком суживал вопрос и из правильных посылок делал совершенно ложные и ошибочные выводы».

ИЗ ДНЕВНИКА ВЕЛИКОЙ КНЯЖНЫ ОЛЬГИ:

«Алексея не видела. У него болит рука и лежит, бедненький. Сижу в красной комнате с Марией. Читаю «Войну и мир».

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ФРЕЙЛИНЫ ИМПЕРАТОРСКОГО ДВОРА Е.А. НАРЫШКИНОЙ - КУРАКИНОЙ:

«Император думает и работает только для своей неограниченной власти. Увы, увы — у него в будущем отнимут гораздо больше, чем он должен был бы отдать добровольно, обеспечив себе популярность и любовь своего народа».

ИЗ ДНЕВНИКА ФРАНЦУЗСКОГО ПОСЛА М. ПАЛЕОЛОГА:

«Четверг, 1 [16 февраля] марта 1917 года Несмотря на мои вновь и вновь высказываемые настоятельные просьбы, генерал Гурко категорически отказался осуществить наступление к северу от Добруджи, чтобы установить новую линию снабжения для Румынии. Его возражения, когда он ссылается на технические трудности, несомненно, не лишены убедительности; но истинную причину его негативного отношения к моим просьбам он не упоминает, хотя недавно генерал Поливанов намекнул мне о ней. Русское Верховное командование не придает никакого значения каким-либо операциям, при которых Румыния могла бы стать театром военных действий; оно намерено там придерживаться строго оборонительной стратегии, цель которой заключается в том, чтобы не дать противнику выйти к Киеву и Одессе. Оно не питает никаких иллюзий относительно возможности открыть дорогу к Константинополю, форсировав Дунай и совершив переход через балканские перевалы. Оно считает, что поход на Константинополь должен быть в силу необходимости отложен до самого конца войны, когда истощенная Германия бросит Турцию на произвол судьбы. Тогда и только тогда русская армия осуществит захват Константинополя: она начнет свое наступление не от Дуная, не от Синопа и не от Гераклии, но от западного берега Черного моря, от Мидии, от мыса Инадия или, возможно, от Бургаса, если это позволит военная и политическая ситуация в Болгарии. Когда я сообщил Покровскому о своем неудовольствии по поводу отказа генерала Гурко, он, стараясь меня успокоить, ответил: — Заверяю вас, что мы делаем и будем продолжать делать все возможное, чтобы спасти Румынию. Но мы должны подождать до наступления благоприятного момента! И, конечно, это будет не скоро! Я знаю, что в Яссах румыны порицают наше поведение и даже обвиняют нас в предательстве. Я могу простить их, так как они оказались в весьма жалком положении. Но честность нашего поведения в достаточной мере доказана тем фактом, что наша молдавская армия насчитывает не менее пятисот тысяч человек и имеет в своем распоряжении колоссальное количество снаряжения. Братиано должен понять, что большинство нынешних трудностей возникло из-за этого огромного скопления людей и техники, которого он же сам так долго и так часто настойчиво требовал. Поскольку генералу Алексееву предстояло вновь занять должность начальника Генерального штаба, то Покровский обещал мне довести до его сведения от моего имени политические и гуманитарные доводы в пользу наступления русской армии к северу от Добруджы».

ИЗ ДНЕВНИКА МОСКОВСКОГО ИСТОРИКА МИХАИЛА БОГОСЛОВСКОГО:

«16 февраля. Четверг. Опять все большое утро (9 до 31/2) за пристальнейшей работой по разбору и истолкованию текста Актов экспедиции, т. I, No 94. Возился с картами и разными летописями. Книги валяются на полу около стола; стол мал для такой работы. Семинарий в Университете, довольно оживленный. Вечером у нас Е. А. Сосницкий, приходивший прощаться перед отъездом. Я звал также Д. Н. Егорова, но он не мог прийти, сказал, что "люди 1911 года" собираются на совещание у проф. Шервинского о том, как им быть. В газетах речи Милюкова и Керенского; первая с нападками на правительство, вторая с нападками на кадетов и октябристов и с выпадами против войны и против "империалистических планов", т. е. против захвата Дарданелл. Кто-то из депутатов, слушая эту речь, назвал Керенского "помощником Вильгельма", что и верно».

Глава 55

ФЕВРАЛЯ, 17-ГО ДНЯ 1917 ГОДА

ИЗ ДНЕВНИКА ИМПЕРАТОРА НИКОЛАЯ II:

«17-го февраля. Пятница

Утром принял Барка и затем М. Граббе. Ездили к обеим службам. День был солнечный и морозный. Погулял с Татьяной и Анастасией. В 4 1/2 принял Озерова. Завтракал и обедал Кутайсов (деж.). Вечером исповедовались».

О ЧЕМ ПИСАЛИ ГАЗЕТЫ 17-ГО ФЕВРАЛЯ 1917 ГОДА.

«ПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫЙ ВЕСТНИК»:

«ВОЙНА.

ОТ ШТАБА ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО.

З а п а д н ы й ф р о н т. Перестрелка и поиски разведчиков.

Р у м ы н с к и й ф р о н т. В районе севернее шоссе Якобени— Кимполунг бой продолжается. Германцы произвели контратаку против румынских частей, занявших накануне высоту у д. Рекосы (что севернее р. Завала) и вынудили оставить ее. Севернее реки Рымника наши разведчики уничтожили две заставы противника, захватив 28 пленных и 2 пулемета.

К а в к а з с к и й ф р о н т. В Персии наши части, перейдя в наступление, заняли на Биджарском направлении с. Хани-Кали, что в 35 верстах юго-западнее Биджара, а на Хамаданском направлении овладели г. Хамаданом. Перестрелка, во время коей ранен доблестный командир полка полковник Мачавариани».

ТЕЛЕГРАММЫ:

«З а п а д н ы й ф р о н т. РИГА, 15-го февраля. Полоса морозов прошла и на фронте наступила оттепель. На разных участках германцы усиливают обстрел наших позиций, что вызывает ответный огонь со стороны нашей артиллерии. Оживленные поиски разведчиков беспрерывно идут как с нашей, так и с вражеской сторон. По временам наблюдаются столкновения отдельных пехотных частей, кончающиеся успешно для нас. Попытки врага обмануть бдительность наших войск, имевшие место в приморском направлении, были безрезультатны и ликвидировались нашими частями в самом начале. На линии реки Двины стычки отдельных частей становятся чаще. (ПТА).

Ф р а н ц у з с к и й ф р о н т. ГААГА, 15-го (28-го) февраля. Согласно сообщению, сделанному германской миссией нидерландскому правительству, германское правительство склонно дать свое согласие на замену во время войны голландских пароходов, потопленных 9-го февраля, германскими пароходами, при чем после заключения мира голландцам было бы предоставлено вступить в переговоры о приобретении этих германских пароходов в собственность. (ПТА). ГАВР, 15-го (28-го) января. Бельгийское официальное сообщение: «К северу от Диксмюда бельгийцы отразили ручными гранатами германский патруль, пытавшийся ночью приблизиться к бельгийскому посту. В районе Стеенстрате — Гетсас бой с применением ручных гранат принял сегодня особенно ожесточенный характер». ЛОНДОН, 15-го (28-го) февраля. Адмиралтейство сообщает от 12-го февраля: «Несколько морских аэропланов произвели налет на доменные печи в Бребахе 5 1/2 милях к востоку от Стаарбрюкена. Произошло несколько столкновений в воздухе, во время которых один неприятельский аппарат был разрушен». (ПТА).

И т а л ь я н с к и й ф р о н т. РИМ, 15-го (28-го) января. Официальное сообщение итальянской главной квартиры: «На фронте отмечается обычная деятельность артиллерии. Наши небольшие разведочные отряды совершили вчера три набега на неприятельские траншеи у Боскомало, на Варсо, где они действовали ручными гранатами и вызвали пожары и взрывы в складах снарядов. Неприятельские летчики безрезультатно бомбардировали Горицу и Валлоне. Одна из наших воздушных эскадр успешно бомбардировала неприятельские расположения в окрестностях Серрады, на плоскогорье Фольгариа (Верхний Астико)». (ПТА).

Б а л к а н с к и й ф р о н т. СОЛУНЬ, 14-го (27-го) февраля. Происходила артиллерийская перестрелка среднего напряжения и незначительные стычки с австрийцами в районе озера Пресбы. Усиленная деятельность проявляется летчиками. Английский аэроплан взорвал вчера склад боевых припасов противника в долине Вардара, близ Черника. Сегодня один германский аппарат был сбит около Гюмменджа; германский офицер, находившийся на нем, взят в плен. 15 германских аэропланов произвели налет на военный лагерь союзников у Солуни, но были прогнаны огнем артиллерии. Никаких повреждений неприятельскими летчиками не произведено. В результате действий, произведенных недавно отрядом 1-го греческого полка, командир его Кондилис был упомянут генералом Саррайлем в приказе по армии. Этот офицер, опытный и отважный, став сам во главе ночной экспедиции, разрушил болгарские траншеи и укрепления и обратил в бегство их защитников. (ПТА).

Т у р е ц к и й ф р о н т. ЛОНДОН, 15-го (28-го) февраля. Официально сообщается: «В донесении, отправленном вечером 13-го февраля командующим британскими войсками в Месопотамии, излагаются следующие подробности о военных операциях: «Преследование по пятам отступающего неприятеля продолжалось непрерывно в течение всего дня 13-го февраля. Наши продвинувшиеся вперед войска вступили в бой днем с неприятелем, войдя с ним в соприкосновение с трех сторон одновременно на левом берегу реки Тигра, в расстоянии более 30 миль к западо - северо- западу от Бута. Во время своего бегства неприятель побросал множество оружия, снарядов, палаток, военного снаряжения и всякого рода съестных припасов, а также бросил несколько орудий, при чем 4 пятнадцатидюймовых мортиры были спущены в реку. Английская канонерка «Fireflу», захваченная неприятелем во время нашего отступления от Ктезифона, отобрана обратно. Нами захвачено также одно турецкое судно, а другое разрушено. Общее число пленных, взятых 12-го февраля, достигает 360 человек. Сегодня еще не получены донесения, но до настоящего времени установлено, что нами взято 11 офицеров и 150 нижних чинов». (ПТА). ТИФЛИС, 16-го февраля. Из авторитетных источников сообщают, что потери турок у Кут-Эль-Амара громадны. Помимо морального эффекта, как реванша, за поражение генерала Таунсенда, стратегическая ценность победы англичан тоже громадна, так как она обеспечивает владение англичанами нижним течением Тигра, следовательно и выходом к Персидскому заливу. Подкрепления, посланный турками для спасения армии Халила-паши, безнадежно запоздали. На кавказском фронте в данную минуту победа англичан не окажет влияния, но в будущем, при развитии здесь операций, она сыграет огромную роль, в особенности на персидском театре, где действия нашего экспедиционного отряда строго согласуются с операциями мессопотамской армии. (ПТА).

В о й н а н а м о р е. ЛОНДОН, 14-го (27-го) февраля. Агентство Рейтера опубликовало следующее заявление великобританского адмиралтейства: «Германская радиотелеграмма от 13-го февраля содержит в себе чудовищное указание, бы британские власти пытались склонить нейтральных брать на их суда отравленные припасы и вина, чтобы те и другие доставались пленниками германских подводных лодок, имеющих обыкновение грабить встреченные ими в открытом море торговые суда. Это утверждение не содержит в себе и тени истины и столь чрезвычайно, что, по всем вероятиям, было пущено в обращение с целью проложить путь какому-нибудь ряду новых выступлений, каковые затем немцы станут называть репрессалиями. Этот маневр напоминает тот, который предшествовал решению Германии топить все 6ез исключения госпитальные суда. То же самое было сделано для оправдания, вскоре после их применения, ядовитых газов, когда германцы стали ложно обвинять союзников в том, что они будто бы первые воспользовались этим средством». (ПТА). ЛОНДОН, 16-го февраля (1-го марта). До 8 часов вечера 16-го февраля не было получено сообщений о судах, потопленных за последние сутки. (ПТА) ».

ВОЕННЫЙ ОБЗОР:

«Н а г л а в н о м р у с с к о м ф р о н т е. В течение последних дней на Рижском фронте противник в общем держит себя совершенно спокойно, пытаясь лишь обстреливать огнем своей артиллерии Кальнцемское шоссе. Разведывательная деятельность его продолжается с прежней энергией и были даже случаи попытки противника перебраться в нескольких местах через замерзшую реку Двину. Партии разведчиков своевременно нами были открыты и отброшены назад. В более опасных местах в смысле возможности нашего нечаянного наступления, немцы строят для своих сторожевых и контрольных постов снежные окопы, маскируя, таким образом, их местонахождение от наших разведчиков и наблюдающих частей. Кроме того противник возводит полевые укрепления, строит убежища и блокгаузы на тех местах, где недавно еще в декабре и январе месяцах наши части прорвали его фронт. Помимо отмеченной выше работы на местах недавних боев противник проявляет заметную деятельность в вопросе нового расположения некоторых фортификационных сооружений. Среди руководящих приказов фельдмаршала Гннденбурга своим войскам встречаются указания на необходимость засыпать все лисьи норы в первой укрепленной линии и отрыть таковые во второй укрепленной линии. По-видимому противник в этом случае предполагает, что расположенные в первой линии выходы из нор могут быть легко разрушены действием наших снарядов и что люди, находящиеся в них, или напрасно погибнуть или же, будучи отрезанными от своего тыла, должны будут попасть в плен. Расположение лисьих нор во второй линии обещает известные удобства в смысле укрытия их от нашего разрушения. На отмеченное мероприятие противника не приходится смотреть, как на проявление пассивного образа действий его пехоты, так как, относя укрытия во вторую линию, немцы далеко не отказываются от активного удара и в последнем случае даже заводят в каждом полку особые штурмовые роты. Как неоднократно отмечали пленные, почти в каждом германском полку в настоящее время имеется штурмовая рота, примерно нормального состава числа штыков, снабженная при этом сильной пулеметной командой. Роты эти подготовляются с глубокой осени минувшего года, проходя с этой целью специальный курс обучения. При каждой неприятельской дивизии в тылу ее расположения устроен особый городок с разнообразными видами русских позиций, на которых и приходится соответствующий курс обучения. Отмечавшиеся за последнее время на различных участках нашего фронта частичные атаки объясняются главным образом практическою деятельностью названных штурмовых рот, которые на деле изучали способы нанесения коротких ударов. В названных городках проходят сравнительно сокращенный курс обучения и остальные роты дивизий, которые пользуются для этой цели исключительно временем пребывания своего в резерве. По имеющимся последним сведениям идея создания ударных рот видимо начинает развиваться в рядах противника в довольно значительной степени и выражается в том, что в настоящее время уже начали формироваться особые штурмовые батальоны, некоторое число которых сколачивается внутри Германии. Эти батальоны предполагается сводить в более крупные соединения с целью сформировать в конце концов особую ударную армию для нанесения решительного удара союзникам. В связи с этими данными немцы, как сообщает наша печать, усиленно распространяют слухи, что ударная армия предназначается якобы для наступления против русской армии в Галиции или же против Бессарабии, после чего она будет переброшена на запад против наших союзников. Обращая также большое внимание и на вопрос увеличения мощности своего артиллерийского огня и принимая во внимание опыт минувших боев, противник изготовляет на Крупповских заводах в большом количестве орудия нового типа, длина которых достигает до 16—20 аршин и которые выбрасывают снаряды около 205 миллиметров в диаметре (около 8 дюймов). Снаряды эти содержат чрезвычайно сильное взрывчатое вещество и удушливые газы. Вес новых орудий без лафета составляет около 120 пудов. Дальнобойность их, по слухам, достигает до 20 верст. Орудия эти устанавливаются на лафетах с четырьмя колесами вместо применяемых обычно в этом случае двух. Немцы возлагают большие надежды на то, что эти орудия должны будут превзойти в своем действии знаменитые 75 миллиметровые французские пушки (около 3 дюймов). На ряду с этим немцы будто бы уже ввели на фронте наших союзников еще особый тип новой короткой пушки калибра около 38 сантиметров (15 дюймов), которая однако хотя и стреляет до 35 верст, но действительность ее боя стоит несколько ниже, чем действие 42 сантиметровой мортиры (около 16 дюймов). Однако преимущества первой мортиры заключаются в том, что при стрельбе она не требует цементной (бетонной) установки на особых платформах и поднимается во время движения лишь при помощи трех повозок специальной конструкции».

«НОВОЕ ВРЕМЯ»:

«С о б ы т и я д н я.

Наши атаки севернее шоссе Якобени - Кимполунг успеха не имели; к югу от шоссе противник сбит. Румынские части.. южнее дер. Рекоса, сбили противника и заняли высоту, захватив пулемет и пленных. Состоялось заседание Совета Министров по вопросам снабжения армии. Комиссия Гос. Думы отклонила законопроект о главном управлении здравоохранения. Британские власти овладели частью германского окопа к северо-востоку от Сайи-Сайизель и ночью заняли Гомекур и друг. деревни. Англичане преследуют по пятам в Месопотамии отступающего неприятеля, который побросал много оружия, снарядов и военного снаряжения; Англичане находятся в 30 километрах за Кут-Эль-Амарой. К северу от Диксмюда Бельгийцы отразили ручными гранатами германский патруль. Великобританское правительство постановило, чтобы все чиновники в возрасте от 18 до 61 года записывались добровольцами в армию. Правительство Индии предложило внести на военные нужды великобританскому правительству воспособление в 100 миллионов фунтов стерлингов. Пароход «Рочестер» прибыл в Бордо. Правительство Бразилии не удовлетворилось ответом Германии и заявило, что будет считать потопление бразильского судна покушением на свободу Бразилии. (С. т.). Закончилось дело по обвинению 24 галичан в государственной измене. 16 человек приговорены австрийским судом к повешению. (С. т.). Союзные правительства решили использовать для продовольствия Старой Греции 23 греческих судна, остальные суда будут реквизированы для нужд союзников. *** Министерство торговли и промышленности выработало проект положения о хлеботорговом комитете, состоящем из министерств. Комитет будет находиться под председательством министра торговли и промышленности и состоять из членов министерства, одиннадцати представителей ведомств, трех — по выборам членов от губернских земств, трех — от сельскохозяйственных обществ и товариществ, трех — от кооперативно-кредитных учреждений и по одному от каждого из советов съездов: биржевой торговли и сельского хозяйства, промышленности и торговли и съезда мукомолов. Ведению комитета подлежит исследование условий внутренней и внешней торговли хлебом и разработка мер к улучшению этих условий, борьба с засоренностью русских хлебов, установление контроля за вывозимыми за границу хлебами, регулирование деятельности и сооружение зернохранилищ, предварительное рассмотрение законодательных предположений всех ведомств по вопросам хлебной торговли и регистрация наличности хлебов во всех зернохранилищах России. Местными органами комитета являются хлеботорговые советы».

«РУССКИЕ ВЕДОМОСТИ»:

«Московский градоначальник ген.-м. В. Н. Шебеко объявляет: «Обнаружено появление в обиходе поддельных сахарных карточек; шрифт более светлый, буквы яснее и купоны не сходятся с купонами действительных карточек. Поэтому прошу относиться осторожнее к пользованию сахарными карточками и фальшивые карточки немедленно отправлять в полицию для расследования с целью привлечения виновных к ответственности».

«РУССКОЕ СЛОВО»:

П р о е к т р е ф о р м ы п о л и ц и и. В Думу внесен законопроект о реформе полиции, проведенный министром внутренних дел А. Д. Протопоповым в порядке ст. 87-й. На осуществление I новой меры испрашивается, как известно, около 60.000,000 рублей. | Проект будет обсуждаться в комиссии законодательных предположений 18-го февраля. Есть основания полагать, что его постигнет та же участь, что и законопроект о министерстве здравоохранения».

З а к о н о п р и с у т с т в и и п о л и ц и и. Всем памятен еще шум, вызванный в свое время законом о присутствовании чинов полиции на закрытых заседаниях общественных организаций. Мера эта была проведена при А. А. Хвостове в исключительном порядке по 87-й статье. Двухмесячный срок, предоставляемый министрам для внесения в законодательные учреждения соответствующего законопроекта, истек. Законопроект этот не представлен, и закон должен быть признан утратившим силу».

«ПЕТРОГРАДСКАЯ ГАЗЕТА»:

«Образец хлебных карточек выработан и утвержден. С марта месяца, вероятно, явится возможность производить продажу по карточной системе. Будет выпущено свыше 2 200 000 карточек. Норма выдачи окончательно еще не установлена, но предполагается, что для первого раза она будет не меньше 1 ; фунта на человека. Если для рабочих классов она не вполне достаточна, то для состоятельных представляется слишком высокой».

«ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ МИНИСТРА ФИНАНСОВ П.Л. БАРКА:

«Я был у Государя с обычным докладом и довел до сведения Его величества, что вопрос о регламентации продажи спиртных напитков будет поставлен на повестку дня в Государственном совете и что я надеюсь добиться некоторых изменений текста, одобренного Государственной думой. Государь, сознавая весь вред от злоупотребления водкой, вполне отдавал себе отчет в том, что один запрет ее продажи не может водворить в народе трезвость. Вместе с тем Государь очень сочувствовал тому, чтобы интересы виноделов были ограждены, и допускал возможность более свободной продажи легких виноградных вин» ( Барк П.Л. Воспоминания последнего министра финансов Российской Империи 1914—1917: В 2 т. — М.: Кучково поле, 2017).

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ БЫВШЕГО НАЧАЛЬНИКА ОХРАНЫ ЦАРСКОЙ СЕМЬИ А.И. СПИРИДОВИЧА:

«Спустя два дня [17 февраля] Коновалов, Чхеидзе (с.-д.) и Керенский, официально "трудовик", вновь атаковали правительство. Вновь речь Керенского по нецензурности не могла быть напечатана, и вновь Родзянко прикрыл ее своим авторитетом. Но слух о ней распространился. Вновь говорили о Керенском. Это было началом революционной славы Керенского. Кроме своей смелости, он обязан ею трусости министра Внутренних дел Протопопова и попустительству Директора Департамента Полиции Васильева. Только Императрица женским чутьем угадала тогда всю опасность Керенского и стала твердить, что Керенского надо убрать. Настроение же в Государственной Думе, при виде трусости правительства, повышалось, смелость депутатов увеличивалась. Дума сделалась настоящей революционной трибуной. А, между тем, едва ли кто из буржуазных депутатов хотел революции. Революции в Думе боялись. Ни одна партия к ней не была готова. Незадолго перед тем на одном конспиративном совещании революционных организаций Петрограда представители рабочих заявляли, что для революции они не готовы. - Они, революционеры, не были готовы, но она, революция, была готова, говорил позже депутат В. Шульгин. Они, думцы, сами раскачивали массы на революционное выступление. Вся серая толпа, вся средняя интеллигенция, многие военные, бывшие военными только по одежде, все смотрели на Гос. Думу с каким-то упованием. Все радовались ее нападкам на правительство и сами приходили в волнение. Создавалось общее революционное настроение. Было ощущение близости революции. Революционный микроб отравлял столицу, заражал толпу на улице, проникал на заводы и фабрики, в казармы и канцелярии, в частные дома обывателей».

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ФРЕЙЛИНЫ ИМПЕРАТОРСКОГО ДВОРА Е.А. НАРЫШКИНОЙ - КУРАКИНОЙ:

«Опять страшные холода, и повсюду: в Крыму санный путь и сильные морозы, в Кисловодске 18 градусов! Была у обедни дома. Потом меня вызвала императрица и просила созвать комитет по делам лазарета; остальную часть дня провела в приготовлении к исповеди. У всенощной в Пещерном храме. Служили чудно; исповедовалась у о. Александра; он человек молитвы и веры, знает мою жизнь со всеми ее трудностями. Благодарю Бога, что Он мне облегчает мою внутреннюю жизнь».

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ГЕНЕРАЛА В.И. ГУРКО:

«В день моего приезда вернулся в Могилев и генерал Алексеев. Сильно загоревший под южным солнцем, он не производил впечатление человека, который всего несколько месяцев назад находился на волосок от смерти. Несмотря на то, что официальная встреча Алексеева была отменена, вокзальная платформа была переполнена коллегами и подчиненными генерала, пришедшими его приветствовать. Это показывало, какой любовью и уважением пользовался генерал Алексеев среди всех, кто его окружал. За два дня я изложил Алексееву все свои соображения, после чего мы расстались не менее дружелюбно, чем когда-либо прежде. После этого я по телеграфу доложил царю, что полностью сдал дела и прошу позволения отправиться к месту своей постоянной службы. Немедленно вслед за тем поступило известие, что дата отъезда его величества до сих пор не установлена. В тот же день я получил от государя санкцию на возвращение в Особую армию».

ИЗ ДНЕВНИКА ФРАНЦУЗСКОГО ПОСЛА М. ПАЛЕОЛОГА:

«Пятница, 2 [17февраля.] марта 1917 года Удар кнута, которым была конференция союзников для русской администрации или, по крайней мере, для петроградских канцелярий, уже больше не дает себя чувствовать. Администрация артиллерийского ведомства, заводов, продовольствия, транспорта и проч. опять вернулась к своему нерадению и беспечности. Нашим офицерам и инженерам противопоставляют те же уклончивые ответы, ту же силу инерции и нерадивости, что и прежде. Можно отчаяться во всем. О, как я понимаю посох Ивана Грозного и дубинку Петра Великого! ».

Глава 56

ФЕВРАЛЯ, 18-ГО ДНЯ 1917 ГОДА

ИЗ ДНЕВНИКА ИМПЕРАТОРА НИКОЛАЯ II:

«18-го февраля. Суббота

Солнечный и морозный день. В 9 час. поехали с Татьяной и Анастасией к обедне и причастились св. тайн. Затем о. Ал.[ександр] Васильев приехал к нам и приобщил Ольгу, Марию и Алексея. В 12 час. принял Беляева. Погулял один. В 4 ч. у меня был Рейн. Ездили ко всенощной. Обедал Свечин (деж.)».

О ЧЕМ ПИСАЛИ ГАЗЕТЫ 18-ГО ФЕВРАЛЯ 1917 ГОДА.

«ПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫЙ ВЕСТНИК»:

«ВОЙНА.

ОТ ШТАБА ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО.

З а п а д н ы й ф р о н т. Севернее оз. Нарочь нами была произведена газовая атака, произведшая тревогу в окопах противника. Немцы, силою около батальона, после часовой артиллерийской подготовки, атаковали наши окопы в районе Славентин (в 15 верстах к юго-западу от Бржезаны), при чем им было удалось ворваться в наши передовые окопы, но контратакой резервов они были выбиты.

Д е й с т в и я л е т ч и к о в. Наш аппарат, после воздушного боя с неприятельским аэропланом, в районе Двинска, упал объятый пламенем восточнее д. Роговнишки. Летчик, поручик Галкин, и наблюдатель, штабс-капитан барон Драхенфельс, погибли. Наш летчик, старший унтер-офицер Вишиневский, вел бой с двумя германскими самолетами, с одним в районе Сморгони, с другим в районе Боруны (юго-западнее Сморгони). В обоих случаях немецкие летчики были прогнаны вглубь своего расположения. Южнее м. Ляховичи (юго-восточнее м. Барановичи) наш аппарат, после боя с немецким самолетом, принужден был спуститься, при чем наблюдатель, подпоручик французской службы Борнэ, был убит, а летчик, подпрапорщик Гречкин, контужен в голову.

Р у м ы н с к и й ф р о н т. Перестрелка.

К а в к а з с к и й ф р о н т. Турки силой свыше роты, атаковали с трех сторон наш опорный пункт северо-западнее Калкита, но были отброшены обратно в свои окопы».

ТЕЛЕГРАММЫ:

«Ф р а н ц у з с к и й ф р о н т. ГАВР, 16-го февраля (1-го) марта. Бельгийское официальное сообщение: «Сегодня на бельгийском фронте, в районе Рамскапелле, Диксмюда и Стеенстрате-Гетзаса происходила оживленная артиллерийская перестрелка». (ПТА). ПАРИЖ, 15-го (28-го) февраля. Официальное сообщение от 15-го февраля, 12 час. дня: «В течение ночи развивалась довольно оживленная деятельность патрулей в различных пунктах фронта перед Бовренем, в лесу Авокур и в Шпиценберге, к северо-востоку от Сен-Дье. В районе Ларгицена мы обстреляли и рессеяли огнем неприятельские разведочные отряды. В районе Одрешь, между Уазой и Эном, мы произвели внезапное нападение на неприятельские окопы. На остальном протяжения фронта ночь прошла спокойно». (ПТА). ПАРИЖ, 16-го февраля (1-го марта). Официальное сообщение, от 16-го февраля, 11 часов вечера: «Внезапное нападение, произведенное нами в Шампани на германские траншеи в районе Тагюра, дало нам возможность захватить пленных. Довольно ожесточенная артиллерийская перестрелка происходила на фронте Шамбрет-Безонво. На остальном фронте день прошел сравнительно спокойно». (ПТА).

И т а л ь я н с к и й ф р о н т. РИМ, 17-го февраля (2-го марта). Официальное сообщение итальянской главной квартиры от 16-го февраля: «Сообщается о значительной деятельности артиллерии, проходившей вчера по всему фронту. Артиллерийская перестрелка отличалась особенным напряжением в долинах Ледро и Лагарина, в долине верхнего Авизио и вдоль фронта Юлийских Альп. На склонах Монте-Москиаго (плоскогорье Азиаго) после ожесточенной артиллерийской бомбардировки несколько неприятельских отрядов пытались атаковать одну из наших траншей. Они были отбиты с тяжелыми потерями. Подобного же рода операции, предпринятые неприятелем против наших позиций к северу от Собера (Горица), привели к тем же результатам. Мы захватили несколько пленных. Неприятельские аэропланы сбросили бомбы на Горицу, при чем было ранено 4 человека. Ряд других налетов, которые неприятель пытался произвести на нашу территорию, был отражен нашими сторожевыми аэропланами. 2 неприятельских аппарата были объяты пламенем, вследствие обстрела наших зенитных батарей: один из них упал поблизости от Боскомало, другой к северу от Думно». (ПТА).

Р у м ы н с к и й ф р он т. КИШИНЕВ, 16-го февраля. По сообщению из румынских авторитетных источников, русские войска выбили в долине Сланца неприятеля из прекрасно укрепленной им позиции и захватили оружие и пленных; все атаки неприятеля отбиты. (ПТА).

Б а л к а н с к и й ф р о н т. СОЛУНЬ, 15-го (28-го) февраля. Сегодня на некоторых частях фронта выпал снег. Ничего выдающегося не произошло. Вчера завязалась ожесточенная борьба на участке итальянского фронта, продолжающаяся до сих пор, судя по последним сведениям, итальянскими войсками захвачено в плен 69 германцев. (ПТА).

Т у р е ц к и й ф р о н т. ЛОНДОН, 16-го февраля (1-го марта). Официально сообщается: «Командующий британскими войсками в Месопотамии доносит, что в течение всего дня 14-го февраля английская кавалерия и канонерки продолжали преследование разбитого неприятеля. Взято большое число пленных, а также захвачено, по меньшей мере, 6 орудий, 3 гаубицы, 8 минометов, 30 понтонов, а также материал для сооружения мостов, большой речной пароход и некоторое количество военного снаряжения, оружия и боевых припасов». (ПТА)».

«НОВОЕ ВРЕМЯ»:

«С о б ы т и я д н я.

В Г. Думе принят запрос об аресте рабочих военно-промышленного комитета. Продолжались прения по продовольственному вопросу, выступал А. А. Риттих. Германцы на румынском фронте вынудили румынские части оставить высоту, занятую ими накануне у д. Рекосы. Севернее р. Рымника наши разведчики уничтожили две заставы противника. На македонском фронте итальянские войска контр-атакой овладели позициями, накануне занятыми германскими войсками, и отбросили неприятеля, пытавшегося вновь вернуть эти позиции. Неприятельский аэроплан сбросил несколько бомб на Бродстерс, на восточном побережье Англии. Англичане продолжают преследование турецких войск в Месопотамии. Захвачено много орудий и всего с начала операции с 31 января 5.000 пленных. Испанские суда снабжаются радио-телеграфными станциями и спасательными моторными шлюпками. В руках правительства С.-А. С. Штатов находится инструкция Циммермана германскому консулу в Мексике, с указанием предложить ген. Карранце союз Мексики с Германией против С.-А. Штатов. Японское посольство в Вашингтоне заявит, что Япония не приняла бы к рассмотрению предложения Германии при посредстве Мексики о союзе с нею против С.-А. С. Штатов. В Солунь прибыло 259 солдат 50 добровольцев и 60 офицеров и унтер-офицеров для участия в национальной армии. В Лозанне скончался 87 лет известный скульптор Пармен Забелло».

ИЗ ДНЕВНИКА ВЕЛИКОЙ КНЯЖНЫ ОЛЬГИ:

«После 11 мы 3 у Алексея в спальне. Пили чай с Папой и Мамой. В 2 был Поляков. Алексей лежал внизу. Температура 36,5 – 36,8 – 36,7. Мама сидела до завтрака и днем. Аня тоже».

ИЗ ВОЕННОГО ДНЕВНИКА ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ АНДРЕЯ ВЛАДИМИРОВИЧА:

«18 февраля Сегодня мне рассказывала графиня Р-й, что ей говорил один из офицеров Собственного Его Величества полка, который присутствовал на похоронах Гр. Распутина, что первоначально думали его похоронить в Феодоровском соборе и офицеры решили в этом случае ночью тело убрать вон. Потом было решено похоронить его на участке земли, принадлежащем Ане Вырубовой».

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ФРЕЙЛИНЫ ИМПЕРАТОРСКОГО ДВОРА Е.А. НАРЫШКИНОЙ - КУРАКИНОЙ:

«Очень счастлива, причастившись Св. Тайн. Причащались вместе государь, императрица и две великие княжны; остальные еще не совсем поправились. Наследнику лучше, но он еще не выходит».

ИЗ ДНЕВНИКА ФРАНЦУЗСКОГО ПОСЛА М. ПАЛЕОЛОГА:

«Суббота, 3 [18 февраля] марта 1917 года Мне только что передали длинный разговор, который вела недавно императрица с вятским епископом, преосвященным Феофаном. Этот духовный сановник — креатура Распутина, но язык, которым он говорил с императрицей, свидетельствует о его свободном и серьезном уме. Царица сначала расспрашивала его об отношении его паствы к войне. Преосвященный Феофан ответил, что в его епархии, простирающейся на восток от Урала, патриотизм не очень пострадал: конечно, страдали от столь долгого испытания, вздыхали, критиковали, однако готовы были вынести еще много похорон, много лишений, чтобы добиться победы. В этом отношении епископ мог успокоить императрицу... Но у него были с других точек зрения важные причины для печали и тревоги: он каждый день констатировал ужасающие успехи деморализации народа. Солдаты, прибывающие из армии, больные, раненые, отпускные, проповедуют гнусные идеи; они прикидываются неверующими атеистами; они доходят до богохульства и святотатства; видно сейчас, что они знались с интеллигентами и евреями... Кинематографы, которые теперь можно видеть в любом местечке, тоже являются причиной нравственного разложения. Эти мелодраматические приключения, сцены похищения, воровства, убийства слишком опьяняют простые души мужиков; их воображение воспламеняется; они теряют рассудок. Епископ этим объяснял небывалое число сенсационных преступлений, зарегистрированных за последние несколько месяцев не только в Вятской епархии, но и в соседних епархиях: в Екатеринбурге, Тобольске, Перми и Самаре. В подтверждение своих слов он показал императрице фотографии разгромленных магазинов, разграбленных домов, трупов, изувеченных с явно ненормальной дерзостью и преступностью... Он, наконец, указал на совсем недавно появившийся порок, о котором русские массы не имели даже никакого представления до последнего времени и который представляет для них гнусную привлекательность: морфий. Зло вышло из всех этих военных госпиталей, покрывающих страну. Многие врачи и аптекари приобрели привычку впрыскивать себе морфий; через них употребление этого лекарства распространилось среди офицеров, чиновников, инженеров, студентов. Вскоре и больничные служители последовали этому примеру. Это было гораздо опаснее, потому что они начали морфий продавать; все знали в Вятке кабаки, в которых производилась торговля морфием. У полиции были основательные причины для того, чтобы закрывать на это глаза... Преосвященный Феофан заключил так: — Средства от подобного зла надо, казалось бы, искать в энергичном влиянии духовенства. Но я, к прискорбию, должен признаться вашему величеству, что всеобщая деморализация не пощадила наших священников, в особенности сельских. Среди них есть настоящие святые, но большинство опустилось и испортилось. Они не имеют никакого влияния на своих прихожан. Все религиозное воспитание народа надо начать сначала. А для этого надо прежде всего вернуть духовенству его нравственный авторитет. Первое условие — упразднить торговлю таинствами. Священник должен получать от государства жалованье, которого ему хватало бы на жизнь. Тогда можно было бы запретить ему брать какие бы то ни было деньги, кроме данных добровольно на церковь или на бедных. Нужда, до которой доведен в настоящее время священник, принуждает его на позорное торгашество, которое лишает его всякого престижа, всякого достоинства. Я предвижу великие несчастья для нашей святой церкви, если ее верховный покровитель, наш обожаемый благочестивый государь, скоро не реформирует ее... В устах епископа-распутинца такая речь является знаменательным предсказанием. Я знаю, с другой стороны, что два духовных сановника, никогда не соглашавшихся мириться с Распутиным, из числа наиболее уважаемых представителей русского епископата: преосвященный Владимир, архиепископ Пензенский, и преосвященный Андрей, епископ Уфимский, высказываются в таких же выражениях, как и преосвященный Феофан».

ИЗ МЕМУАРОВ ПОСЛА ВЕЛИКОБРИТАНИИ В РОССИИ ДЖ. БЬЮКЕНЕНА:

«Я получил распоряжение представить доклад о перспективах дальнейшего продолжения войны Россией; поэтому телеграфировал министерству иностранных дел 18 февраля следующее: «Антибританская кампания умерла, и англо-русские отношения никогда не были лучше, чем в настоящее время. Как император, так и большинство его министров и большая часть народа твердо поддерживают англо-русский союз. Можно наверняка сказать, что масса народа вполне оценивает огромные услуги, которые оказала Великобритания своим флотом, армией и казной, и именно от нее они ожидают осуществления своих надежд на окончательную победу. Труднее высказаться с точностью по вопросу о продолжении войны Россией. Большинство народа, включая правительство и армию, единодушны в решимости вести борьбу до победного конца, но на этом национальное единство кончается. Наивысший фактор — император — плачевно слаб; но единственный пункт, в котором мы можем рассчитывать на его твердость, — это война, и это тем в большей степени, что сама императрица, которая в действительности правит Россией, держится здравых взглядов на этот вопрос. Она не является, как это часто утверждают, немкой, работающей в интересах Германии, но она — реакционерка, желающая сохранить самодержавие в неприкосновенности для своего сына; именно поэтому она побуждает императора избирать себе в министры людей, на которых она может положиться в том отношении, что они будут проводить твердую политику, причем их способности совершенно не принимаются во внимание; но в этом она действует как бессознательное орудие других, которые действительно являются германскими агентами. Я мог бы резюмировать положение следующим образом. Хотя император и большинство его подданных желают продолжения войны до конца, однако Россия, по моему мнению, не будет в состоянии встретить четвертую зимнюю кампанию, если настоящее положение будет продолжаться без конца; с другой стороны, Россия настолько богата естественными ресурсами, что не было бы никаких оснований для беспокойства, если бы император вверил ведение войны действительно способным министрам. При настоящем же положении будущее представляется книгой за семью печатями. Политическое и экономическое положение может нам сулить неприятные сюрпризы, тогда как финансовое положение может быть испорчено повторными выпусками бумажных денег. Однако Россия есть страна, обладающая счастливой способностью к опьянению, и моя единственная надежда состоит в том, что она окажется в состоянии выдержать до конца, если мы будет продолжать давать ей необходимую помощь».

ИЗ ДНЕВНИКА МОСКОВСКОГО ИСТОРИКА МИХАИЛА БОГОСЛОВСКОГО:

«18 февраля. Суббота. Едва добрался на трамвае до Университета на лекцию. Пришлось долго его ждать. Вагон битком набитый, толкотня и брань пассажиров между собой и с кондукторшей. Но труднее всего было вылезти из вагона около Университета: он был, что называется, битком набит. Едва протискался и поплатился пуговицей от пальто; хорошо, что осталось цело пальто, нередко теперь рвут одежду. На лекцию значительно опоздал. У булочных длиннейшие хвосты в ожидании хлеба, которого раздают очень понемногу. Эти толпы, стоящие в хвостах, настроены все же благодушно; все время слышен оживленный говор. И только когда, за распродажею хлеба, булочную закрывают, видишь некоторых, расходящихся со вздохами и в большом унынии. Теперь, как я понимаю, вопрос о победе заключается в том, кто кого перенадоедает: союзники немцев или немцы союзников. Терпение! После лекции пристал ко мне в большой профессорской проф. К. А. Андреев, истомивший меня двухчасовым расплывчатым спором о политическом положении. Неловко было спор оборвать и уйти, но время досадно потерянное. Послал телеграмму Сытину по поводу его завтрашнего юбилея. Дома никого не нашел из своих. Л[иза] и М[иня] уехали к Карповичам. Читал думские речи в большой тишине и опять очень удовлетворен второй речью Риттиха, вдребезги разбившего и посрамившего Милюкова. Вечер провел у М. К. Любавского в обществе петроградских гостей: С. Ф. Платонова и Васенко, которые приехали на завтрашний диспут Яковлева. Были также наши: А. Н. Филиппов, Готье, Савин, Егоров и Веселовский. Разговоры о недостатке хлеба, о петроградских происшествиях, а затем совещались о подготовительных мерах к будущему съезду русских историков».