Эффект Ларисы Павловны

Глава 1

Эффект Ларисы Павловны

В губернском городе N жила дама, Лариса Павловна. Была она не первой молодости, но, как говорится, с амбициями. Лариса Павловна верила, что в женщине главное — производить впечатление. А впечатление, по её мнению, производилось не учёностью, не добрым сердцем, а исключительно осиной талией, ловко подобранными нарядами и умением сделать так, чтобы дамы при её появлении багровели, а господа вытягивали шеи и забывали, что рядом сидят их законные супруги.

Жила она недурно: отдельный домик, шубка каракулевая, шляпки из последнего номера модного журнала. Говорила с придыханием, ходила с покачиванием, носила такие перчатки, что даже те, кто в жизни не интересовался женскими ручками, вдруг начинали их разглядывать.

Дамы в городе её терпеть не могли.

— Вот развратница! — говорила Анна Семёновна, толстая жена исправника, втискиваясь в корсет.

— Женщина без стыда и совести, — вторила ей старшая дочь купца, с горечью отмечая, что её собственные наряды, несмотря на цены, выглядят как-то буднично по сравнению с туалетами Ларисы Павловны.

Лариса Павловна на это внимания не обращала. Напротив, чем больше дамы её ненавидели, тем выше вздымала она голову, тем звонче смеялась в театре и тем увереннее поправляла спадающий локон.

— Ну, если обсуждают, значит, не зря живу, — говорила она, прикладывая к губам расписной веер.

Истинное её торжество наступало тогда, когда она появлялась в обществе.

На балу в офицерском клубе Лариса Павловна возникла, как луч солнца в пасмурный день. В новом сиреневом платье, с затянутой талией, с ослепительной улыбкой, она двигалась по залу, как актриса, точно зная, когда сделать паузу, когда провести перчаткой по шее, а когда бросить томный взгляд поверх бокала.

Господа вскоре почувствовали в воздухе аромат духов и чего-то ещё… щекотливого, манящего.

— Вот женщина! — шептались молодые поручики.

— А что, прекрасно держится, — оценивал кто-то из старших.

— Не то, что эти кисейные барышни, — поддакивали им купеческие сыновья.

А дамы… Дамы смотрели на неё так, будто вот-вот подадут прошение губернатору с требованием изгнать сей соблазн из порядочного общества.

— Видали? В каком виде она сюда явилась? — шипела Анна Семёновна.

— Платье уж больно тесное, — фыркала жена судьи.

— Ну-ну, — шептал кто-то позади. — Вам-то, сударыня, такие талии давно недоступны.

— Хам!

Лариса Павловна же, чувствуя эти взгляды и пересуды, лишь слегка улыбалась и делала вид, что ничего не замечает.

Но тут…

Какой-то неосторожный господин, ослеплённый её чарами, сделал реверанс и случайно наступил на подол её сиреневого платья.

Раздался треск.

Шлейф оторвался с треском, обнажая не только изгиб её спины, но и ленты её нижнего белья, цвет которого стал предметом обсуждения на следующий же день в половине домов города N.

— Ой! — выдохнула Лариса Павловна, застыв, как статуя.

В зале повисла тишина.

Дамы замерли в предвкушении.

Мужчины не знали, куда девать глаза.

И только один — старый генерал в углу — прищурился, поднял бокал и с ухмылкой произнёс:

— Ну, наконец-то бал стал интересным!

Лариса Павловна поняла, что вечер, увы, окончился не в её пользу.

На следующее утро весь город только о ней и говорил, впервые в жизни ей это было совсем не в радость.