Дорел

Глава 1

- Дорел! Дорел, негодный мальчишка! – статная светловолосая женщина распрямила натруженную спину, и приложив ладонь к глазам вглядывалась в недалекие холмы.

У ее ног стояла большая корзина с выстиранным в реке бельем. На нее искоса погладывали соседки по стирке.

Ежелина была женой местного кузнеца и самой красивой женщиной в селении.

- Дорел! – вновь зычно позвала Ежелина, - ужо расскажу я отцу, как ты мне помогаешь! Всыплет тебе по первое число!

На гребне холма показалась мальчишеская фигура. Мальчик со всех ног несся к реке.

- Здесь я, - голос у мальца оказался чистым и звонким.

Дорелу едва минуло шесть зим, но ростом он превосходил своих сверстников. Светлые волосы вились игривыми кольцами, а чистые цвета голубого неба глаза смотрели на мир с радостным восхищением.

- Бери корзину, - скомандовала Ежелина, - стой!

Женщина повернула лицо сына к солнцу, ухватив за подбородок.

- Опять с Грушиком подрался? – строго спросила сына мать.

- Ничего я не дрался! – возмутился мальчик, - мы сражались! Все по-честному было!

Грушик – соседский паренек на пару лет старше Дорела, был лучшим другом сына Ежелины. Вдвоем мальцы днями пропадали в холмах или недалеком леске выдумывая себе приключения и грезя о ратных подвигах.

- Расскажу я Марине о ваших проделках – неделю сидеть не сможете! – сурово пригрозила Ежелина, но Дорел заметил в глазах матери лукавы проблески улыбки и совершенно не испугался.

- Охо-хо, - шутливо простонал мальчик взваливая на спину тяжелую корзину, - тяжко!

- А палками весь день махать не тяжко? – усмехнулась мать и наградила отпрыска легким шлепком пониже спины.

Дорел получив нужное ускорение зашлепал босыми ногами по дороге к поселку, откуда доносился размеренный звон металла – отец работал в кузнице.

Лето только вступило в свои права и над дорогой порхали бабочки, пахло свежей травой, полевыми цветами и свежим хлебом, что дожидался Дорела и Ежелину дома.

Они уже прилично отошли от реки. Живот мальчика уже урчал предвкушая обед, как вдруг сзади донеслись тревожные крики женщин.

Ежелина обернулась и увидела, как с дальнего холма черной лавой спускаются конные воины.

- Бегом! – крикнула она, вырывая у сына корзину и швыряя ее на земь, - домой быстро!

Дорел чуть задержался, стараясь рассмотреть неизвестных воинов пересекающих реку вброд.

Черноволосые и чернобородые – они походили на грозовую тучу, вдруг появившуюся на летнем безоблачном небе.

В селе заполошно зазвонил тревожный колокол.

Ежелина влетела в дом и раскрыла подпол.

- Сиди тихо и не высовывайся! – шикнула она на сына.

Дорел остался один в темном подполе.

Сначал снаружи доносились лишь звуки топочущих ног и крики женщин. Затем к ним прибавился топот копыт и незнакомая грубая речь.

Раздались вопли и звон стали. Над головой Дорела прогрохотали тяжелые сапоги. Послышался звон разбитой посуды.

Вдруг Дорел услышал с улицы крик матери. Не раздумывая мальчик выскочил из подпола и кинулся на улицу.

Селенье горело. Огонь весело скакал по соломенным крышам. По улицам метались женщины. Мужчины, как могли давали отпор нападавшим, но что могут обычные крестьяне против настоящих воинов?

Дорел наткнулся на первый труп едва сойдя с крыльца – Васлав – местный пекарь лежал поперек улицы, из рассеченной головы его текла кровь.

Крик матери снова повторился и Дорел кинулся к кузнице.

Его отец – кузнец Иван – широкоплечий могучий мужчина ловко отбивался молотом от насевших на него воинов. Вооруженные кривыми саблями они старались достать кузнеца, но Иван был слишокм быстр и могуч. Дорел увидел, как тяжелый молот врезался в голову одного из воинов и та лопнула, словно перезревшая тыква. Тело злодея упало в пыль. Двое других в нерешительности отступили.

Вдруг над головой мальчика просвистела стрела и вонзилась в грудь Ивана. Кузнец пошатнулся. Двое нападавших вновб кинулись в атаку, но просчитались и подошли слишком близко. Одного из них Иван встретил ударом обуха в висок и сразу отбросил молот, вцепившись железными пальцами в горло последнего из нападавших.

Тут в спину кузнеца вошла еще стрела, затем еще и еще. Иван наконец ослабил хватку и бросил взгляд на сына. Дорел увидел, как жизнь покидает тело отца, как померк свет в таких же голубых, как у сына глазах.

Чужеземный воин сбросил с себя тяжелое тело кузнеца и стал кашлять, прочищая горло.

Дорел смотрел на тело отца не в силах пошевелиться. Из оцепенения его вывел крик матери.

Двое воинов тащили Ежелину за волосы. Платье на женщине было разорвано в нескольких местах. Губы были распухшими, по ногам текла кровь. Увидев мертвого мужа Ежелина, словно припадочная забилась в руках мучителей. Один из них в сердцах ударил кулаком женщину в висок и Ежелина обмякла, повиснув на втором воине. Ноги женщины стали конвульсивно подергиваться. Второй воин с отвращением отбросил от себя мертвое тело.

Дорел даже не понял, как в его руках оказалось тонкое копьецо, невесть как очутившееся на улице.

С криком он кинулся на убийц матери.

Один из воинов постарался отмахнуться от мальчика, но Дорел оказался проворнее и тонкое копье вошло в глаз мужчины.

Второй воин достал кривой меч и собирался зарубить дерзкого юнца. Дорел готов был последовать за родителями, но тут позади мальчика раздался громкий и явно повелевающий голос.

Воин подошел к Дорелу и ударил его плашмя саблей по голове. Свет для Дорела померк.

Во двор небольшой крепости въехала крытая повозка сопровождаемая всадниками в полном вооружении.

- Рад приветствовать вас Ахмат-бей в нашем скромном жилище, - дородный комендант склонился в низком поклоне, - велика ли добыча? Есть ли пополнения для корпуса янычар?

Тот кого назвали Ахматом посмотрел на коменданта надменно и не удостоив его ответом спрыгнул с лошади.

- Распорядись приготовить для меня ванну, - тоном не терпящим пререканий сказал Ахмат.

- Конечно, конечно, - засеменил комендант, - все распоряжения уже отданы.

Ахмат кивнул воинам и те распахнули борт возка.

На каменные плиты крепости осторожно, щурясь на солнце, ступили около дюжины мальчиков лет шести- двенадцати.

- Славное пополнение! – улыбнулся комендант.

- Да уж, - кивнул Ахмат, - один так и вовсе – настоящая находка!

Мальчики сбились посреди двора крепости в тесную группку. Впереди стоял светловолосый паренек. Кулаки его были сжаты. Под глазами расплылись синяки, но взор голубых глаз заставил старого коменданта поежиться.

- Как будто шайтан прячется в ледяной реке! Такой у него взгляд! – непонятно отчего комендант вдруг перешел на шепот.

- Дорел, подойди сюда! – крикнул Ахмат.

Паренек сдела несколько шагов вперед, но затем остановился и перебросился парой слов с мальчиками – те дружно кивнули в ответ.

- Он что командует ими? – всплеснул пухлыми руками комендант.

- Еще как! – усмехнулся в усы Ахмат, - три раза организовывал побег! Да не по двое трое, а всех подговорил! А самое удивительное, что никто не признался, кто был зачинщиком!

- О, помоги Аллах, той семье, что примет этого волчонка! – возвел глаза к небу комендант.

- Той семье? - Ахмат расхохотался, - досточтимый Назир, ты думаешь я повезу этого дьявола через всю империю? Нет уж. Он останется здесь, на твоем попечении и воспитании. Ты обучишь его всему, что необходимо.

- Я? – Назир ужаснулся, - но я уже давно не принимал будущих янычар!

- Ну, значит пора восстановить традиции, - ответил Ахмат и удалился в сторону купальни.

Назир посмотрел в холодные глаза Дорела и по его спине пробежали холодные неприятные мурашки.

В крепости Назира обучали мальчиков для службы в личной гвардии султана – янычарах, однако сам Назир давно уже не брал себе воспитанников – считая это дело хлопотным и неблагодарным.

Дорела и еще нескольких мальчиков доставили в тренировочные казармы. Здесь они должны будут проводить почти все свое время обучаясь воинским искусствам, географии, теологиии и языкам. Духовное же воспитание должны были взять на себя их наставники – семьи, в которых мальчикам предстояло теперь жить.

Семь дней в неделю Дорел приходил в тренировочный лагерь и до изнеможения занимался – фехтование, верховая езда, кулачный бой, борьба – все премудрости военного искуссства он постигал как одержимый. Начальник лагеря – Мурад – суровй воин, лицо которого было иссечено множеством шрамов не мог нарадоваться на новенького.

Эй, волчонок, - не раз обращался Мурад к Дорелу, - ты так усердно занимаешься, уж не хочешь ли занять мое место? Может сразимся?

- Еще не время господин, - с улыбкой отвечал Дорел, чем неизменно вызывал хохот наставника.

Вечерами Назир наставлял Дорела в вере. Он проповедовал истинную веру мальчику, рассказывал о правилах поведения при дворе султана.

Однажды вечером Назир выставил пере Дорелом шахматную доску.

- Победить врага один на один – это мастерство, - сказал Назир, -одолеть войском войско – это искусство!

Теперь вечера Дорел проводил в шахматных баталиях с Назиром. Старый комендант обучил мальчика грамоте и тот засел за книги по истории, военному искусству, математике и философии.

Дорел рос и креп. Мало помалу вокруг него сплотилось около десятка мальчиков – все как на подбор отличные воины не обделенные смекалкой и умом.

Мурад всячески старался стравить парней, разрушить их дружбу, но это лишь сближало юных воинов.

После тренировок Дорел рассказывал собратьям о сражениях прошлого, о великих философах и многом-многом другом.

- Ну что, волчонок, вот и настало время? – Мурад с усмешкой посмотрел в голубые глаза Дорела, - я выбью из тебя эту спесь!

Дорел ничего не ответил наставнику.

Конфликт между ними произошел из-за одного из мальчишек, прибывших в крепость совсем недавно. Мальчик попытался сбежать и был схвачен. Мальчишке светило десять ударов плетью, что означало верную смерть!

Дорел не дал свершиться убийству встав на место мальчишки. Мурад успел нанести лишь два удара, как был остановлен Назиром, узнавшем о наказании для своего подопечного от слуг.

Спину и плечи Дорела все еще саднило. Левая рука плохо слушалась, но отступать было нельзя – Мурад был зол и не упустил бы случая сорвать свое недовольство на ком послабее.

Холодная сталь клинка с шипением рассекла воздух, когда Дорел достал свое оружие.

Мырад прищурился – как любой опытный воин он мог без труда распознать опасного соперника. И вот теперь смотря в холодные голубые глаза Дорела, старому воину вдруг впервые в жизни стало не по себе – в синеве глаз был только холод смерти.

Тряхнув головой, отгоняя страх, Мурад кинулся в атаку. Его клинок метил в шею Дорела – отбить такой удар очень сложно. Дорел даже с места не сдвинулся. Его сабля описала шипящую дугу и Мурад понял, что проваливается за ударом.

Старый воин лишь чудом не рухнул в песок, в последний миг сумев удержать равновесие.

- Ах ты… -выругался он и вновь пошел в атаку.

Дорел смотрел как к нему несется разъяренный наставник и не повел и бровью.

Удар сабли вновь был отбит с презрительной легкостью. Дорел развернул оружие тупой стороной и ударил по запястью Мурада.

Воин выронил клинок из онемевшей руки.

Дорел приставил лезвие к горлу наставника.

- Да, теперь время настало, - сказал юноша и вдруг убралд клинок и опустился на колени перед Мурадом, - Мурад-ака я вручаю свою жизнь тебе. Все чего я достиг здесь – твоя заслуга. Все мое умение – твоих рук дело. Кем бы я был и как бы предстал перед Аллахом, если бы посрамил твою доблесть и твою честь.

Старый воин поднялся на ноги и посмотрел на коленопреклонного юношу. Мурад сам не заметил, как на глаза его навернулись слезы.

- Встань волчонок, - наставник обнял Дорела, словно сына, - я знаю, ты станешь великим воином! Я горд, что мне посчастливилось учить тебя!

Дорел вновь склонил голову в знак уважения.

Отряд Дорела прибыл в Стамбул на рассвете. Пять десятков верных собратьев – пусть это и немного, но силой духа и слаженностью и мастерством его отряд уже снискал себе славу. Среди простых людей их прозывали «Отрядом волков».

Столица встретила янычар шумом, гамом, криками торговцев и уличной музыкой. Пахло морем, хлебом и благовониями.

Дорел ехал по улице впереди отряда.

Мимо порхали стайки девушек, закутанные в прозрачные ткани с головы до ног. Дорел то и дело ловил на себе заинтересованные взгляды местных красавиц.

К восемнадцати годам Дорел вошел в полную мужскую силу. Высокий светловолосый и широкоплечий он неизменно становился предметом восхищения женщин. ОТ взгляда его голубых глаз девичьи сердца трепетали.

Отряд Дорела направлялся в Эндерун, где им предстояло нести службу.

Все пять десятков яычар были не только соратниками Дорела, но и его побратимами. Их деражала вместе не столько верность султану, сколько общая вера и одна общая цель, о которой они никогда не гворили вслух, но которая читалась в каждом взгляде.

Дорел с интересом смотрел на улицы огромного города, восхищаясь им и в тоже время недоумевая – как народ создавший такое великолепие, мог быть таким жестоким?

За все годы прошедшие в обучении Дорел не забыл, как попал к османам и что предшествовало его приезду в столицу империи.

Пятьдесят братьев – это слишком мало, однако Дорел верил или чувствовал, что все только начинается. Ему предстояло еще много совершить и многое пережить, прежде чем он достигнет своей цели.

Но сначала ему и его людям предстояло прибыть в корпус янычар и начать нести службу султану, в качестве его личной гвардии.

Как ни противна была эта мысль для Дорела, но он понимал, что это первый шаг в величию и достижению цели.

Дорога вела его и братьев вперед, и отступать Дорел не намеревался.

Всего пять дестяков людей. Казалось это такая малость, однако за каждого из своих людей Дорел был готов отдать свою жизнь и они, без сомнения, отдали бы свои жизни за своего предводителя. Верность султану и заветам ислама, что вдалбливали мальчикам на протяжении долгих годов оказалась не прочнее соломенной стены, старающейся удержать бурный горный поток.

Дорел и его люди двигались через столицу Османской империи к дворцу Эндерун. Там им предстояло пройти еще один отбор. Наиболее способных могли оставить при дворе султана, остальных же рапределят по разным гарнизонам великой империи.

Дорел, двигавшийся впереди отряда с тоской посмотрел на своих собратьев – ни с кем из них он не хотел расставаться. В голове его пока смутно и неясно, но начала оформляться идея, план, как остаться со своей полусотней. Однако прежде предстояло добраться до Эндеруна и присмотреться к тамошним обитателям.

Полусотня была как и положено разбита на десятки, над каждым из которых стоял свой командир – вот они – пять ближних Дорела – Грушик, тот самый друг из родной деревни, что не только не погиб во время сожжения родного дома, но и остался с Дорелом и теперь.

Грушик вырос справным воином – широкоплечим и сильным. В его хитрых зеленых глазах всегда пряталась насмешка, буйные рыжие кудри не брал ни один гребень и парень как ни старался не мог скрыть огонь своих волос под войлочным колпаком янычара. Грушик, как никто другой мог поднять дух приунывших воинов – хорошей ли шуткой или славной песней, а когда надо то и тяжелым кулаком.

Вторым был молчаливый и угрюмый Витор – русоволосый северянин. Этот попал к туркам с невольничьего рынка. Где и когда погибли его родные Витор не говорил, но дело воинское знал отменно, разбирался в повадках животных и любой след читал, как открытую книгу. От его зоркого взгляда ничто не укрывалось. Витор наголо брил голову, оставляя лишь тонкую полоску коротких светлых волос посреди макушки.

Грек Маркос черноволосый и черноглазый шел следом за Витором, почти теряясь в его тени. Роста он был небольшого, однако недостаток стати компенсировал во-первых потрясающей скоростью бега, а во-вторых поистине чудесной способностью к языкам. Дорел за время обучения освоил турецкий и благодаря Назиру греческий языки. Маркос же свободно болтал и даже сочинял стихи на турецком, румынском, которому его обучили Дорел и Грушик, немецком, индийском, арабском, русском и еще нескольких. У Дорела создавалось впечатление, что греку достаточно было услышать пару фраз на новом языке, чтобы начать сразу на нем говорить.

Следом за Маркосом шел Валимир – славянин, русич. Вот уж кто действительно был великаном! Рослый, выше не обделенного ростом Дорела и даже выше здоровяка Витора. Валимир был настоящим воплощением сказок о богатырях. Пудовые кулачищи размером с добрую тыкву, руки толщиной в бедро взрослого человека – Валимир приковывал к себе взгляды горожан не меньше чем прогуливающийся по улица слон! Меж тем русич был настолько же кроток в быту, насколько неудержим в бою. Шумным посиделкам побратимов он предпочитал игру на тонкой дудочке, которую смастерил сам. Дорел только диву давался, как такой хрупкий инструмент не рассыпался в пыль в огромных руках Валимира. Русич спокойно ломал пальцами подковы, сминал монеты и мог вдавить гвоздь в дубовое бревно одним пальцем.

Пятым был Ансей – тонкий и ловкий паренек, способный заболтать кого угодно и выведать у незнакомца полезную информацию. Втирался он в доверие к людям легко и непринужденно. Спустя пару минут даже самый грубый и неотзывчивый человек уже проникался к Ансею братскими чувствами и чуть ли не в дом к себе его звал. Возможно дело было в простодушной улыбке паренька, или его бесхитростных глазах, но факт был именно таким –если нужно собрать сведения о ком-то или о чем- то – зовите Ансея и уже к вечеру будете все знать.

Отряд шел по запруженным народом улицам Стамбула. Пусть форма янычар и выделяла их из толпы и люди почтительно расступались, тем не менее поток людской был такой плотности, что даже при том что янычары были вооружены и вызывали у простых горожан трепет – продвижение было довольно медленным.

Дорел посмотрел на катящееся по небу солнце

- Медленно идем! – сказал он ГРушику, что шел на полшага позади, - этак и до заката не прибудем.

- Ты хотел сказать к ужину не успеем? – Грушик лукаво улыбнулся, - с утра маковой росинки во рту не было! Я уже слышу, как у парней животы урчат! Даже живот Витора голос подает!

Молчаливый северяни шутливо показал Грушику кулак, но Дорелу квинул в знак согласия с парнем – мужчины, а особенно воины должны есть и прибыть в Эндернун нужно до заката.

Дорел и сам понимал, что его дестяники правы, однако конца людскому потоку видно не было.

- Скоро минуем торговые кварталы – там уже быстрее пойдем! – крикнул он своим людям.

В этот момент впереди раздались крики боли и проклятья.

По людскому потоку словно судорога прошла – люди стали жаться к стенам домов, разадлись крики придавленных.

- Бык! Бык! – послышался отчаянный мужской крик.

Дорел приподнялся на цыпочки – благо дорога впереди вела в гору и можно было рассмотреть хоть немного, что происходит впереди.

Всего в половине полета стрелы завалилась на одну ось повозка с высокими бортами. Рядом с ней хрипел и рыл копытами мостовую черный андалузский бык. Здоровый – почти в рост человека в холке, огромные рога сверкали позолотой на солнце – видимо подарок для вельмож или самого султана. Бык метался перед своим прежним обиталищем и стенами домов. Телега перегородила ему путь вверх по склону. У животного оставался только один путь – вниз, сквозь людскую толпу. Бык испуганный или рассерженный криками горожан и ударами бича погонщика издал мощный рев и кинулся бежать в сторону отряда Дорела.

- Прижаться к стенам! – скомандовал Димитру, - людей укрыть! Не допускать паники! Особенно детей поберечь!

Зычный голос Дорела заставил замолчать уже готовых истерично закричать женщин. Все послушно прижались к стенам, бойцы отряда выступили вперед, прикрывая гражданских.

- Валимир, справишься? – обратился Дорел к русичу.

Великан прищурился, рассматривая несущегося к ним быка и легко кивнул.

- Только аккуратно, - сказал Дорел.

- Не беспокойся, братка, -усмехнулся Валимир, - ничего он мне не сделает.

- Я вообще за быка беспокоюсь, - белозубо улыбнулся Дорел, - в подарок же кому-то везут, так что давай аккуратно.

Валимир ответил на улыбку и спокойно принялся ждать, когда взбешонное животное доберется до него.

Бык летел высекая копытами искры из булыжников – точно подарок, - кто в здравом уме быка будет подковывать?

Увидев преградившего ему путь человека, бык снова издал мощный рев и наклонив голову кинулся на Валимира. Страшные рога уже готовы были пронзить слабую человеческую плоть. Среди горожан взвизгнуло несколько девушек.

Даже Дорел на мгновение ощутил беспокойство за своего воина.

На всей улице, казалось, лишь Влаимир сохранял каменное спокойствие.

Когда бык оказался совсем рядом и жар от его дыхания уже ощущался, как горячий воздух из кузни. Валимир стремительно схватил животное за рога и прижал к земле.

Бык не сумев справиться с собственным движением перекинулся через голову и грохнулся на спину посреди улицы. Животное сразу же попыталось вскочить, но Валимир ему понятное дело такой возможности не дал. Русич подбежал к быку и прижал голову животного к земле, кивну паре бойцов из своего десятка. Пара парней – похожих, словно близнецы, Дорел знал что зовут их Весел и Игорь, даже близко не были родственниками, метнули тонкие петли и враз спутали копыта быка. Валимир придержал быка еще некоторое время. Дорел видел, что русич успокаивает животное, ласково, что-то говоря ему на ухо. Из глаз быка медленно уходила пелена бешенства.

Валимир надел на быка ошейник, что подали ему подоспевшие погонщики и бык спокойно поднялся на ноги.

Все это заняло так мало времени, что в толпе даже не сразу осознали, что произошло, а когда поняли, то одарили Валимира восхищенными криками.

Отряд продолжил путь осыпаемый криками одобрения и восхищения. Торговцы предлагали янычарам попробовать их снеди, под ноги даже кое-где падали цветы. Дорел улыбался отвечая на приветственные возгласы, но не остановил свой отряд ни на минуту – до Эндеруна следовало добраться как можно скорее.

Занимался распределением янычар старый знакомы Дорела Ахмат-бей.

- Вот и герой сегодняшнего дня! – без улыбки встретил он Дорела и его отряд, - долго же вы добирались! Впредь таких задержек я не потерплю!

Дорел лишь смиренно склонил голову.

- А вот это хоршо – послушание и преданность султану – ваши главные добродетели!

- Досточтимый Амат-бей, - ответил после паузы Дорел, - мои люди устали и голодны.

- Так пускай идут ужинают, - махнул рукой турок, - уверен вся дворня сейчас соберется чтобы послушать ваши байки о сегодняшнем приключении.

Дорел отдал приказ и его полусотня потянулась к трапезной, откуда доносились аппетитные запахи.

Дорел не двигался с места ожидая распоряжения Ахмата.

- Правильно понял, янычар, - Ахмат осматривал Дорела со злым прищуром, - я ведь помню тебя, волчонок! Это ведь я командовал отрядом, что спалил твою деревню. Моя стрела прервала жизнь твоего отца.

Дорел скрипнул зубами, но виду не подал.

- Мой отец превеликий султан и моя жизнь в руках его. Его и Аллаха, - ответил он склонив голову.

- Твои слова достигли моих ушей, но не сердца, - все также холодно ответил Ахмат.

Ночь уже давно вступила в свои права, а Дорел все еще находился в покоях Ахмата – глава корпуса янычар излагал новоприбывшему первую задачу.

- Ну и задержали тебя , братец, - поприветствовал друга Грушик, когда усталый и голодный Дорел наконец пришел в казарму к своим бойцам, - на вот, поешь.

Грушик протянул командиру миску с ароматной мясной похлебкой и большой ломоть чуть почерствевшего хлеба:

-Остыла конечно, но это лучше чем ничего.

Дорел благодарно кивнул и набросился на еду.

Десятники смотрели на командира не прерывая его трапезу – понимали, что Дорел все расскажет, когда поест.

-Наконец миска опустела. Дорел стряхнул с кафтана крошки хлеба и начал говрить.

- Братья, как я и думал – Ахмату очень не нравится, что в этой полусотне служат такие близкие люди. Он что-то подозревает и не упустит случая разбросать нас по всей империи, разбить нашу связь.

- Это ничего не будет значить! – воскликнул Маркос, - даже в самом далеком уголке империи мы будем хранить верность нашей цели и тебе, командир.

Дорел с благодарностью посмотрел на десятников, согласно кивавших на слова грека.

- Тем не менее я не хочу давать ему даже повода разъединить нас! – твердо сказал Дорел.

- Это к сожалению не в твоей власти, - пожал широченными плечами Валимир.

- Да, - согласно кивнул Дорел, - однако у нас есть шанс зарекомендовать себя отличной полусотней – полностью слаженной и готовой к службе. Тогда смысла дробить наш отряд не будет – это будет попросту глупо, а советники султана, да и он сам, как это не трудно признавать – люди далеко неглупые иначе такую империю не построить и тем более не удержать!

- Ты говоришь, так, будто у тебя уже есть план – Ансель лукаво прищурился, - не томи!

- Ахмат поручил нам завтра патрулировать нижний город – трущобы, - сказал Дорел, - оттуда поступают жалобы на банду разбойников под предводительством некоего Фейруза. Нам поручено хранить покой и благочестие в этом районе.

- Ты хочешь схватить бандита и предать суду? – проницательный Грушик улыбнулся, - покончить с проблемой не дожидаясь прямого приказа?

- Если все получится, то приказ будет не нужен, - махнул рукой Дорел, - победителей не судят.

- Ну взять бандита – дело нехитрое, - подал голос Витор, - найти его логово – это задачка!

- Верно! – Доре посмотрел на Анселя – тебе сегодня спать не придется.

- Понял уже, - Ансель улыбнулся, - наконец-то настоящая работенка! Когда выдвигаться?

- В полночь, -ответил Дорел, - Грушик, пойдешь с ним. Для прикрытия. Виду, что знакомы не подавать – Ансель отдельно ты позади, чтобы за ним никто не проследил.

- Да я и сам справлюсь! – возмутился Ансель, -мне нянька не нужна!

- Я знаю! – отрезал Дорел, - это для моего спокойствия. Итак всем все ясно? Ансель, Грушик – на рассвете жду с докладом. Остальным донести завтрашнее дело до своих людей и отдыхать.

Десятники кивнули и направились к своим людям.

- За Анселем будет хвост? –Грушик остался наедине с командиром.

- Не сомневаюсь, - кивнул Дорел – новый человек привлечет внимание. Вот за этими соглядатаями ты и проследишь.

Грушик кивнул и браво развернувшись на пятках направился к выходу из казармы.

- Дело то оказалось плевое! – докладывал Ансель – глаза парня были красными от недосыпа и табачного дыма, - пошатался я по местным трактирам и в конце концов наткнулся на одного из людей Фейруза этого. Надо сказать что там они особо то и не скрываются. Поболтал я с ним и тот указал мне на вход в логово разбойников. Ушел я под утро. У старых восточных ворот ушел от соглядатая и вот прибыл с докладом.

- Отличная работа! – похвалил Анселя Дорел, - Грушик?

- Еще двое следили за Анселем почти до казарм, - сказал тот – за пару кварталов от Эндернуна пришлось их оглушить и связать. Оставил рядом с постом стражи –утром найдут.

- Выходы из логова нашел?

- Один к самой воде выходит – там лодка стоит всегда наготове, - два других в домах нижнего города – охраняются отлично.

Ошарашенный Ансель переводил взгляд с Грушика на командира и обратно.

- Это получается я приманкой был? – глаза парня округлились, - а чего сразу не сказали?

- Чтобы ты натурально сыграл – Маркос хлопнул товарища по плечу и расхохотался.

К его смеху присоединились и остальные десятники. Парень сначала боролся, но вскоре уступил всеобщему веселью и тоже рассмеялся.

- Ну хватит, - прервал веселье Дорел, - пора выдвигаться на службу.

Полусотня Дорела в чистой форме и начищенном вооружении двинулась патрулировать нижний город.

Грушик указал на места возможного побега главы бандитов.

Дорел назначил атаку на полдень. Все точки следовало атаковать в один момент, нейтрализовать охрану и заменить бандитов на своих людей. Основная группа должна была начать атаку логова бандитов в лоб, чтобы спровоцировать Фейруза на побег.

Дорел, Гришик и еще пара бойцов направились к берегу.

Лодку они заприметили сразу.

- И не боятся же! – присвистнул Грушик, - стоят, как ни в чем ни бывало!

- Это и подозрительно, - кивнул Дорел, - слишком нагло ведет себя этот Фейруз! Словно есть у него высокие покровители!

- Ну значит скоро они лишатся своего подчиненного, - ответил Грушик.

Свистнули три стрелы выпущенные одновременно и с лодки в воду упало три тела.

Дорел и Грушик заняли места на суденышке. Полуденное солнце светило им в спину. На берегу в одном из рыбацких сарайчиков послышалась возня и на берег выбралось трое – Фейруз – одетый в синие шаровары и красную безрукавку на голове тело и пара его личных телохранителей.

- Как они узнали про все отнорки? – зло вопрошал телохранителей бандит, - про все! Хорошо хоть сюда не добрались!

Фейруз и его люди подошли вплотную к лодке.

- Чего застыли? – крикнул главарь разбойников, - отчаливаем!

Дорел и Грушик одновременно повернулись и два весла опустились на головы фейрузовых телохранителей. Те грухнулись на землю, как кули с мукой.

Фейруз попытался рвануть из ножен саблю но у его ног в песок вонзилась стрела.

- Не стоит, - покачал головой Дорел, - если ты конечно не хочешь превратиться в подушечку для стрел.

Разбойник с проклятьем бросил оружие на песок.

Погибших или даже раненых в отряде Дорела не было. Фейруз и еще с десяток его бандитов были взяты живыми. Разбойничья казна также оказалась в руках Дорела и его людей.

В Стамбуле заговорили о новом командире янычар – смелом умном и благородном О его бойцах, что были как одна рука и действовали слаженно и четко, словно в груди их билось одно сердце на всех.

Полусотня вернулась в Эрденрун с почетом. Однако Дорел заметил как злобно полыхали черным огнем глаза Ахмат-бея. Пусть он и хвалил молодого командира, но это были похвалы змеи, готовой вонзить ядовитые зубы, стоило лишь Дорелу отвлечься.

- Это только первый шаг, братья! – обратился к своим людям Дорел вечером, - начало трудного пути, но все мы знаем, какая награда нас ожидает! И для этого я не пожалею своей жизни! Жизнь и свобода!

- Жизнь и свобода! – подхватили голоса клич Дорела, - жизнь и свобода!

Полусотню Димитру начали узнавать в городе. Десятники, а тем паче, сам Дорел пользовались славой и почетом среди простого люда.

Однако вскоре Дорел стал получать приглашения от разных влиятельных и богатых особ. Всю неделю отбивался он от приглашений, ссылаясь на вечную занятость и неотложные дела по несению службы.

- Так долго продолжаться не может, - часто говорил Грушик, - командир, слава быстро забывается, тебе нужно налаживать связи в городе. Причем от самого низа и до самой верхушки.

- Уж не к самому султану ты меня направляешь? – Дорел усмехнулся.

Он как раз чистил свой мундир. Отороченная мехом холщовая куртка была безукоризненно белой, красный шлейф на янычарском колпаке без единого пятнышка, оружие и ножны начищено и смазано.

- ну, положим, к султану тебя пока не пустят, - с извечной улыбкой ответил друг, - но с его советниками пообщаться давно пора. Наши судьбы будут решаться не только на полях сражений, но и в покоях вельмож.

- Я знаю, - досадливо дернул плечом командир, - не хочется погружаться в это болото интриг и недомолвок! Так хочется выйти грудь на грудь с честным соперником и в честном бою взять то что положено – свободу или смерть! Любой исход я приму с радостью и почтением!

- Лучше конечно свободу, - Грушик задумчиво потер гладковыбритый подбородок, - как мне надоели эти усы, - досадливо закончил он.

- Сегодня я встречаюсь с одним из советников султана, - решил порадовать новостью друга Дорел, - очень уж настойчив этот Алим. Настойчив и богат. Влияние при дворе у него огромное. Он нажил себе несметное богатство и является одним из богатейших жителей империи.

- Купец? Ну что ж для начала сойдет, - пожал плечами десятник.

- Ты не понял, - Дорел сверкнул глазами, - этот Алим оплачивает в том числе и войны империи. Война всегда требует денег. У кого есть деньги, тот знает о грядущей войне, близящемся походе.

- Ты специально ждал его приглашения! – осенило Грушика, - ждал именно его приглашения! Отказывая остальным ты загодя проявлял уважение именно к этому человеку! Чтобы заранее польстить!

Дорел кивал на каждую фразу друга.

- И теперь он, первым примет героя города в своем доме! – Грушик с восторгом посмотрел на командира, - и уж точно не откажет себе в удовольствии рассказать чуть больше о дворцовых делах и интригах!

- А знание, как известно, - сила, - вновь кивнул Димитру, - чем больше мы знаем о планах султана и его придворных тем лучше сможем подготовиться и противостоять грядущим испытаниям.

- Ну почему нельзя без испытаний? – Грушик с хрустом потянулся и схватив со стола сочное яблоко впился в него крепкими зубами, - почему нельзя просто найти джина и загадать ему желание? Чтобы все, ррраз, и исполнилось?

- Потому, что жизнь не сказка, - с усмешкой ответил Дорел, - да и за всякое желание приходится платить. Взятое без труда не особо ценится. Лишь то за что пролиты пот, слезы и кровь становится истинной ценностью.

Одетый в парадный мундир Дорел прибыл к дому Алима ровно в назначенное время.

Усадьба богача располагалась в богатом районе Стамбула. Окруженный кипарисами и платанами дом походил на райский сад, а не жилище обычного человека. Слуга пригласил янычара в дом и Дорел пройдя по усыпанной мелким белым песком дорожке очутился в покоях Алима. Самого хозяина пока не было. Слуга предложил гостю сладкий щербет и закуски, чтобы он не скучал.

Дорел рассматривал убранство комнаты,в которой очутился – на стенах были развешаны суры священного писания, колонны поддерживающие сводчатый потолок были покрыты изящной мозаикой. Где-то в глубине дома журчал фонтан разгоняя жару, пели птицы, пахло сандалом и жимолостью.

Дорел ждал, покачиваясь с носков на пятки, разгоняя кровь в ногах.

- А вот и героический предводитель полусотни, - худощавый и высокий Алим с благодушной улыбкой смотрел на гостя, - весьма польщен, тем, что вы решили заглянуть ко мне первому из всех достойных мужей нашего любимого города!

- Нет нужды выбирать достойнейшего из достойных, когда он сам тебя приглашает, - с поклоном ответил янычар.

Алим польщенно рассмеялся и пригласил Дорела отобедать с ним.

- Вы знаете дорогой янычар, как воюют османы? – после обильного и вкусного обеда Алим пришел в еще более благодушное расположение духа и его тянуло поговорить.

Дорел, едва притронувшийся к еде с интересом кивнул. Конечно он знал, как воюют османы. Он изучал это долгие годы, он видел это своими глазами, когда турки сожгли его родной дом! Однако сейчас об этом не стоило упоминать – пусть хозяин дома поговорит и возможно сболтнет лишнего.

Алим прилег на подушки и как заправский лектор начал рассказ:

Известны семь фигур построения арабского для ведения боя. Первые две фигуры - полумесяц: один полумесяц с заостренными концами фигуры, второй отличается тем, что каждая дуга обоих рядов двух боковых сторон и тыльной стороны имеет два отдельных конца, а оба конца большой дуги выступают над меньшей на четвертую часть расстояния между концами маленькой дуги. Количество шеренг в центре должно быть невелико, а заостренные фланги выполняют функции отрядов, выделенных для засады. Эти фланговые отряды должны наступать быстрее центра до тех пор, пока не замкнется кольцо окружения противника. В этом боевом порядке "заключены принципы военной хитрости и искусство окружения врагов Божьих и победы над ними".

Третья фигура -- квадрат, в котором ширина должна быть соразмерена с глубиной (если ширина равна двум милям, то глубина -- одной); ширину надо иметь в 2 раза больше, чем глубину. И в этом случае рекомендуется выделять на фланги засады, которые должны состоять из нескольких отрядов, имеющих задачу обеспечивать боевой порядок.

Четвертая фигура – перевернутый полумесяц. В этом боевом порядке удобнее выдвигать засады вперед с флангов. Цель этого порядка заключается в том, чтобы не дать противнику заметить, как часто выдвигаются вперед засады.

Пятая фигура - ромб. Этот порядок при небольшой глубине имеет значительную ширину. Он отличается большой легкостью, подвержен меньше всего различным изменениям при расстройстве рядов, весьма часто применяется в наше время, требует не особенно большого искусства и опытности при построении, которое совершается мгновенным приказом по всему войску. Этот порядок имеет большое преимущество потому, что своей шириной, формой построения и большой численностью наводит страх на противника и, сверх того, требует меньше засад, чем другие. Этот порядок применяется, когда противник обладает таким численным превосходством, что среди мусульман понижается боевой дух. Тогда они стараются сами ободрить себя и выстраиваются этим широким строем.

Шестая фигура -- полу ромб. Ширина этого боевого порядка меньше глубины (ширина равна одной миле, глубина -- шести милям). Седьмая фигура -- круг. Применяется тогда, "когда численность противника намного превышает силу мусульман и поле битвы велико". Это боевое построение "дает возможность создать круговую оборону, поддержать взаимно друг друга и одержать победу". Данный боевой порядок автор арабской рукописи считает самым слабым.

Боевой порядок арабов расчленен по фронту и в глубину. Каждая из линий, выстраивавшаяся в пять шеренг, имеет аллегорическое название: первая линия ("Утро псового лая") состояла из рассыпного строя всадников; вторая ("День помощи") и третья ("Вечер потрясения") линии, являвшиеся главными силами, состояли из кавалерийских колонн или фаланг пехоты, выстраивавшихся в шахматном порядке; в четвертую линию - общий резерв - входят отборные дружины, которые охраняют главное знамя.

Дорел слушал все это лишь краем уха, создавая видимость интереса. Все это он знал и сам. Перед его глазами раскрывались книги по военному искусству, свитки с записями о битвах прежних лет услужливо развертывались перед его мысленным взором. Он видел македонские фаланги могучие единством воинов, но беспомощные при разрыве строя, видел римские легионы, сломить мощь которых смогли лишь бесчисленные орды варваров, видел драккрары викингов и их тактику быстрых ударов и отступлений.

Алим же продолжал вещать:

Общий резерв вступает в бой лишь в крайнем случае. С тыла и флангов их боевой порядок был уязвим, но высокая маневренность войска обеспечивала соответствующую перегруппировку сил.

Бой завязывала первая линия, которая старалась расстроить и надломить силы противника. Затем ее поддерживала вторая линия. Главные силы арабов предпочитали вести оборонительный бой, являясь опорой для действий легкой конницы и пехоты.

ОСманские войска в бою отличались настойчивостью и упорством. Они обычно стремились охватить фланги боевого порядка врага.

Когда противник был надломлен, они переходили в общее наступление, а затем преследовали его до полного уничтожения. Преследование вела конница.

Пехота османов поддерживала конницу и являлась опорой боевого порядка. Взаимодействие пехоты и конницы обеспечивало успех в бою. "Бог любит тех, которые бьются во имя Его в таком боевом порядке, как если бы он был одним крепко слитым зданием". Таково основное тактическое требование, изложенное в Коране.

Дорел кивал слушая Алима и тот явно был доволен, тем что юноша – профессиональный военный так внимательно слушает рассказ его – мирного купца.

- Что-то опустели наши бокалы, - вдруг сказал Алим и хлопнул в ладоши.

Из-за тонкой матерчатой занавески показалась изящная укутанная в ткань фигура.

- Лейла, нашему гостю нужно налить воды, - сказал Алим.

- У нашего гостя нет рук? – дерзко ответила девушка и стрельнула в Дорела взглядом черных, как безлунная ночь глаз.

Янычар почувствовал как мир вдруг остановился, сжался до двух черных пятен, до двух темных колодцев глаз девушки, куда сейчас стремительно проваливалось его сердце.

- Он наш гость, - чуть повысил голос Алим, - изволь уважать традиции!

Лейла фыркнула и подошла к Дорелу, неся к тонких изящных руках высокий запотевший кувшин с прохладной водой. Может девушка и была недовольна приказом отца, но выполнила она его безукоризненно – на тонкую скатерть не упало ни капли влаги, а стакан Дорела был наполнен до краев.

Янычар все еще не мог прийти в себя. Как быстро его закаленное тренировками и размышлениями сердце сдалось! Он так много раз приказывал себе забыть о любви, но разве с ней поспоришь?! Один взгляд и все барьеры что он себе поставил, что сам придумал разлетелись невесомой пылью, что играет в солнечном луче.

-Однако, дорогой друг, все эти тактические ухищрения Вам не пригодятся, - сказал Алим и Дорел только теперь смог отвести взгляд от Лэйлы, - вам предстоит дело ранее невиданное.

- На все воля Аллаха, - смиренно ответил янычар, - да и что может решить простой предводитель полусотни?

- Полусотни? – Алим таинственно усмехнулся, - думаю в ближайшие дни вас ждет очень радостное известие.

Дорел покинул гостеприимный дом, когда солнце стало клониться к закату, он сердечно попрощался с хозяином и вышел на улицу. Вдруг словно раскаленная игла кольнула его в затылок. Дорел обернулся и посмотрел на окна дома Алима. На втором этаже мелькнул девичий силуэт и черные глаза, которые янычар никогда не сможет позабыть.

- И что все это значит? – насели с вопросами десятники, когда Дорел вернулся в казарму.

- Значит, что скоро кого-то ждет повышение, - ответил Димитру.

- Ты вроде как не рад? – Грушик пристально смотрел на друга, - это ли не то, к чему мы стремимся?

- Да, но не так скоро! – в сердцах ответил Дорел, - это пахнет ловушкой! Нас хотят бросить в пекло, чтобы мы там погибли!

- Знание – сила! – ты сам сказал вдруг нарушил молчание Витор, - ты знаешь, что произойдет, значит уже готов к этому. Если готов ты, то готовы и мы.

Десятники поддержали северянина.

Доре посмотрел на побратимов. Ни в одном он не видел и тени сомнения. Димитру благодарно поклонился им.

- Купец сказал что дело будет новое, раньше такое никто не проделывал, - принялся рассуждать янычар, - видимо разрабатывать тактику сражения придется нам самим.

- Значит сделаем все сами, - Грушик ударил кулаком в ладонь.

Дорел и десятники проговорили полночи.

Когда Димитру упал на кровать сна не было ни в одном глазу, но к стыду своему он думал сейчас ни о братьях своих, ни о том как уберечь их от беды. Перед его глазами была Лэйла. Усилием воли янычар отогнал от себя образ дочери Алима и приказал себе спать.

Утром Дорела пригласили в ставку Ахмата.

Вернулся из нее командир янычар чернее тучи.

- Рассказывай, - велели ему друзья.

- Меня назначили командовать войском, - просто сказал Дорел.

Десятники разразились бурными торжествующими возгласами.

- Нам предстоит взять город, - продолжил янычар, - дело будет трудное.

- Даже Рим в итоге был взят! – сказал грек, - нам же не нужно захватывать Рим? Снова?

- Нет, - усмехнулся Дорел, - будет что посложнее. Он произнес название города на турецком.

- Как-то глупо звучит, - усмехнулся Грушик, Новгород! Где это вообще?

Дорел молча посмотрел на север.