Дневники Анны

10.05.45 г. "После объявления о Победе"

«Дорогой дневник, здравствуй.

Сегодня произошло событие невероятной вечности и важности — объявили об окончании войны. Весь день я провела на улице с такими же счастливыми людьми, как и я. А в театре даже входные двери сняли с петель и поставили рядом с гардеробом. Так они и стоят, хотя уже почти час ночи.

На улицах что творилось! Дети летают по проулкам с разбитыми коленками, кричат, сияют. Женщины не ругают их за это — сегодня день такой, как иначе? А мальчишки ломают ветки сирени, девчонки с полей носят веночки с букетиками — наполняют город праздничными красками. Интересно, что завтра станет с полями да кустами? Похоже, воинов наших будем встречать берёзовыми вениками.

Надеюсь, братишка мой живой, найдёт меня… Один он у меня остался…

А ещё Мария предложила мне принять участие в празднике. Я не знаю, что да как. Она сказала только, что Клавдия Петровна хочет что-то устроить в честь Победы. Конечно же, я согласилась! Это же такое событие! И такое предложение, от которого отказаться просто невозможно!

Завтра Мария вернётся из театра и всё мне расскажет. Жду с нетерпением!

Ну вот. На сегодня всё. Завтра поделюсь с тобой новостями.

В ночь на 10.05.45 г»

***

«Дорогой мой дневник, я снова тебя приветствую.

Сегодня столько всего произошло!

Сижу сейчас на кухне одна — это уже само по себе удивительно! А на часах всего-то около одиннадцати часов. Все на улицах. Я так устала, что решила пойти домой и насладиться чаем. В честь праздника нам раздавали самый настоящий чёрный чай. Я даже забыла, какой он вкусный. Он абсолютно не такой, как из скромных остатков, что были у бабы Нины.

Она, кстати, сегодня раздобыла где-то муки и напекла днём булочек с маком. Наверное, все соседи собрались на эти ароматные вкусняшки. Даже со второго этажа пришли с чаем, сахаром и самогоном. Еле вместились на кухне. Дети в прихожей на лавочке сидели.

А в газете нам сегодня всем дали выходной. Вручили по пачке папирос и пакету с едой. И отпустили на три дня. Ну, не всех. Младшее звено — на три, а старшее — тем на два. Кто-то же должен подготовить материал для следующего номера.

Как раз у меня есть время для того, чтобы что-то рассказала мне Мария.

Как же здорово, оказывается, сидеть на кухне одной, смотреть в окно и курить папиросу. Когда-нибудь у меня будет своя личная кухня и много-много всего. Буду сидеть вот так же у окна, писать на твоих страницах всё, что приходит в голову, и курить.

А теперь я тебе расскажу о том, что было значительно более здорово, чем невероятное чаепитие со всеми соседями. Даже не так — с соседками, детьми и ослепшим Мишуткой.

Так вот. Мария. Она вернулась из театра тоже раньше обычного и сразу нашла меня. Даже успела пару булочек и полкружки чая с сахаром выпить. Когда все разошлись, мы помогли вымыть посуду и отправились на наше любимое место на берегу — на «наш выступ». Там она мне и рассказала про мероприятие и моё в нём участие.

12 числа, оказывается, прибывает первый поезд с солдатами, и наш театр будет первым приветствовать победителей. А я, как и ещё несколько молодых девушек, буду с караваем стоять в костюме на вокзальной площади, потчевать и петь песни. Нас поставят в центре в круг, а внутри музыкантши будут играть. Вот. А я хорошо, оказывается, пою. Мария так и сказала: «Ты девушка громкая и чётко буквы выговариваешь». Она меня порекомендовала, и Клавдия Петровна дала добро. Так что завтра утром побегу на репетицию уже. Это будет моя первая роль и сразу такая важная — встречать и потчевать наших дорогих победителей!

Ну а сейчас я пойду и постараюсь уснуть: вставать-то рано, и настроиться надо будет. Волнуюсь ведь.

Вечер 10.05.45 г.»

11-13.05.45 г. "Встреча победителей, вернувшихся с войны"

Пока соседи не вернулись вереницей в единственный туалет, Анна дочитала журнал 42‑го года в очередной раз, умылась и отправилась спать. Конечно же, волнение и предвкушение с сопутствующими фантазиями не давали уснуть спокойно. Но молодость и усталость всё же взяли верх. Анна уснула крепким и безмятежным сном.

Война закончилась, и началась новая мирная жизнь.

***

«Доброе утро, дорогой мой дневник. Я вся в предвкушении — что-то интересное сегодня будет.

В квартире ещё так тихо — все спят, а я вот проснулась уже. Пойду выкурю на кухне папироску, пока там никого нет, и буду собираться в театр. Правда, ещё часа два до выхода, но я прогуляюсь — за окном такое утро замечательное.

***

Вот это да! Вот это да! Вот это да!

Я знаю все песни, и самым сложным будет выдержать каравай. А какие костюмы! Самый настоящий сарафан и кокошник с ленточками. И всё это будет уже завтра. А ещё меня, как самую громкую, поставят лицом к вокзалу, и мне достанется внимания больше всех девчонок. Правда, и ответственность на мне. Но я обязательно справлюсь!

Всё, я спать и волноваться. Завтра в 8 надо быть у театра.

Поздний вечер 11.05.45 г.»

***

«Дорогой дневник.

Я так волнуюсь!

Костюмы отглажены, песни выучены до последней строчки — я несколько раз проверяла. Генеральной репетицией Клавдия Петровна осталась довольна и отпустила всех на перерыв. А ты – моё лучшее успокоительное…

В 10:30 у театра появились четыре автобуса. Я даже их пересчитала зачем-то: «раз, два, три, четыре…» Под чутким руководством прямо возмутительно спокойной Клавдии Петровны все коллективы заняли свои места. Она выдала водителям какие-то инструкции — и мы тронулись в сторону вокзала.

Ехать всего минуты три, а моё сердце отстукивало раз в 100 больше времени…

Первый поезд должен прибыть в 11:20. А дальше — ещё пять поездов, через каждые два часа. До утра будем всем городом праздновать!

Ой, гудок…»

***

Девушки сбежались в круг, музыкантши заняли свои позиции внутри. Как только послышался гудок паровоза, в руках у хоровода оказались свежие тёплые караваи на рушниках с вышивкой, а они — на подносе, и обязательная солонка, полная соли. В лучших традициях.

На перроне заиграл оркестр, который едва не заглушали женские и детские голоса встречающих. Паровоз гудел дважды — когда подъезжал и когда приехал. Минут 15 девушки стояли одни на площади, перрон жил своей новой для себя жизнью, а площадь — словно время остановилось. Вроде много шума рядом, но здесь — ничего не происходит. И вдруг, как только появились первые люди, заиграла музыка в кругу, и девушки заливистыми голосами стали заполнять воздух пока ещё пустой площади.

Солдат только что не на руках поднесли к караваям. Раненые, со шрамами и с увечьями — они все были сегодня счастливыми, и слёзы заполняли их глаза не от боли и горя, но от радости и Победы.

Караваи закончились в считанные минуты, и девушки уже кружатся в танцах с солдатами. Оркестр уже переместился немного в сторону от толпы, а песни пели всем миром, что собрался здесь и сейчас. Кто‑то танцевал с девушками, кто‑то с детьми, а иные на месте медленно топчутся в объятиях дождавшихся матерей.

Так продолжалось до тех пор, пока не послышался ещё один гудок паровоза. Оркестр и часть людей побежали на перрон и привезли новые караваи. Так было решено, что они должны быть ещё горячими и самыми свежими.

Около 12:00 приехали те же автобусы и забрали актёров с музыкантами. Остался только городской оркестр. На площади абсолютно не было свободного места. Все улицы и дворы были заполнены счастьем и голосами. Стихало всё только к утру.

«Дорогой мой дневник, как же я счастлива! Правда, чудовищно устала, но ноги донесли меня до дому сами. Впечатлений мне на всю жизнь хватило! А Клавдия Петровна через Марию передала мне, что ждёт меня в театре для личного разговора после 15‑го числа. Ещё два дня мы встречаем поезда, а потом пойду к ней. Интересно — что она хочет мне сказать? Я вроде всё правильно пела и вела себя хорошо…

Ну да ладно. Пора спать. Завтра снова праздник.

В ночь на 13.05.45 г.»

14-16.05.45 г. "Встреча на перроне"

«Здравствуй, дорогой дневник.

Эти два дня такими невероятными были! Столько людей вернулось в наш городок! Я даже не представляла ничего подобного!

Наша коммуналка превратилась в совершенное нечто! Вернулись почти ко всем. Теперь у нас в каждой комнате есть мужчины, и даже две девушки выжили. К Марии брат вернулся. Он полковника получил зимой и вот теперь дома, с сестрой и матерью. Отец погиб ещё прошлым летом. Немного не дожил до 60 лет. А у тёти Тони муж и дочка приехали, и она всё плачет и плачет. Кормит их, сидит за столом с ними и продолжает плакать.

А баба Нина, с которой я живу, одна за всех радуется, ночами тихо всхлипывает за погибших своих сыновей. У неё рядом с их фотографиями в серванте лежат аккуратно сложенные похоронки. А она всё равно спрашивает у вернувшихся: служил ли кто рядом с её сыновьями, как они погибли, где похоронены? Но пока никто ей ничего не смог сказать утешительного. Одной надеждой теперь живёт баба Нина — чтобы рассказали, как и где. Хочет на могилку к ним поехать, а куда — не знает. Я тоже надеюсь. Мой-то родной город давно разбили, и теперь я очень далеко от дома. Как меня братишка найдёт? Теперь жду завтра. Меня Клавдия Петровна в три часа будет ждать. А до того я на вокзал пойду — вдруг меня Бориска увидит из окна, и вот она я, и мы будем вместе.

Так что вот.

Доброй ночи.

Вечер 14.05.45 г.»

***

— Анька! Анютка! Малая!

Аня сидела на скамье на перроне и в шуме толпы не слышала своего имени.

— Анька, ёшки-матрёшки! Ты ли это? Ты чего здесь?

— Мишка? Хорёк?

— Он самый! Ха‑ха!

Эмоции, объятия… Возмужалый коренастый паренёк закружил в объятиях знакомую. Зацеловал щёки от радости.

— А ты здесь как?

— Да я домой еду. Не поверил своим глазам. Смотрю — сидишь скромненько так.

— А ты Бориску моего не видел? Он живой хоть?

— Живой твой братишка, не переживай! Сержантом стал.

— Он же лётчик…

— Подбили его, вылечили, и в бой он рванул. Думал, что и тебя нет в живых. Город-то разбили. Вот и пошёл дальше в бой.

— А я тут. И как мне его теперь?..

— Вот не знаю, сестрёнка, я и не знаю теперь. Зато жив! Жив твой Бориска!

— Если в наш город вернётся — ты уж сообщи ему, где я, ладно?

— Конечно, сообщу! Такая новость хорошая! Он будет рад до безумия и сразу к тебе рванёт. Ты жди! Обязательно жди и никуда не уезжай! Слышишь!..

Молодой человек побежал обратно на уходящий поезд, который везёт победителей по домам, к их родным и близким. Теперь Анна знает, что её брат жив. Это главное. Её надежды увенчались успехом.

***

«Дорогой дневник.

Сегодня я узнала, что Бориска живой! Даже до сержанта дослужил. Теперь я буду здесь его ждать. Никуда не уеду.

А Клавдия Петровна предложила мне место в театре. Вокалисткой. Завтра пойду в газету, поговорю с начальницей, что она скажет. Может, разрешит вне штата статьи небольшие писать?

Мария за меня порадовалась. Теперь, говорит, вместе будем ходить на работу. И петь за деньги.

Интересно, а скоро папиросы продавать будут? Нам ещё по пачке подарили от театра, а махорка как-то уже не идёт. Мне они понравились. Кто-то из солдат угостил меня немецкой сигаретой — такой ужас! Бррр.

Вечер 15.05.45 г.»

***

«Дорогой мой дневник, здравствуй. Сегодня новостей немного, увы, но они есть. Елена Викторовна, она главная в издательстве, была очень даже «за». Даже немного обидно стало от того, как она обрадовалась. Я, конечно, понимаю, что вернулись те, кто работал до войны в газете, но не так же радоваться… В общем, мне она дала понять, что иногда мои возможности могут быть полезными.

Я не пойду туда больше.

А баба Нина, когда я всё рассказала, предложила для неё написать рассказ о её сыновьях — героях. Я так думаю, она решила поделиться со мною, точнее, разделить со мной свою надежду. Конечно же, я согласилась.

В театре мне сказали, что я в штате теперь. Но не нужно каждый день там петь.

Вот я и решила: коли в штате и оклад есть, значит, я и о сыновьях бабы Нины смогу разузнать.

Я уже узнала: мне ещё неделю петь, а потом будет ясно, как дальше. Будет время с солдатами пообщаться и узнать о героях моего первого рассказа. А сейчас я пойду спать, завтра на площадь. Не знаю, как другие, а я считаю честью — встретить песней великих победителей в этой страшной и долгой войне.

Доброй и спокойной ночи.

Вечер 16.05.45 г.»

17-22.05.45 г. "Первые вести о сыновьях бабы Нины"

«Здравствуй, дорогой дневник.

У меня всё хорошо. Встретили ещё много людей. Слёз было очень много, объятий, танцев и бесконечное количество улыбок.

Дали в театре мне два выходных сразу. Вот и решила я начать выполнять просьбу бабы Нины. Пошла по соседям. Взяла фотокарточки её сыновей и стала всех расспрашивать — кто-то должен же что-то знать. Из одного же города, в конце концов.

И вот я даже нашла немного информации. Братья 27‑го в субботу отправились с одноклассниками на фронт. Я нашла троих из них. Вместе бились за Сталинград, после их разбросало по госпиталям, по званиям и переназначениям. Младшего — в госпиталь, старшего — сержантом отправили дальше, в сторону Берлина. Семёна вылечили после ранения и снова на фронт отправили. Где‑то по южной линии воевал, Героя получил и сержантом бился за Украину, где и погиб. Старший Фёдор тоже Героя получил. Ему предлагали полковника дать за героизм и отвагу, но тот отказался. Остался в сержантах. Последнее, что о нём знали, — он направлялся со своей частью на Берлин, но как и что дальше — неизвестно.

Я так думаю: надо сходить в военкомат — что там скажут? Ведь похоронка на Фёдора пришла ещё в 43‑м, а его живым в 44‑м видели. Кто знает — может, и не погиб?

Бабе Нине ничего не буду пока говорить, дабы не обнадежить. Да, мне же из газеты передали запрос на статью о том, как проходила встреча победителей. От первого лица. Представляешь? Вот сижу и думаю: что написать‑то? Вроде много эмоций, и в центре событий аж пять дней подряд была, а что именно написать — 500 слов надо. Буду думать.

Правда, мне ещё потом победителей встречать. Но статью хотят уже в понедельник. Ну, ничего, есть ещё завтра выходной. Справлюсь. Что‑нибудь напишу. Пойду полежу и подумаю, а там и спать пора.

До завтра.

17.05.45 г.»

***

— Феденька мой агрономом хотел стать, когда в школе ещё учился. Биологию с географией больше других предметов любил. Закончил школу хорошистом. Вот, смотри, какой аттестат — ни троечки. Учителя хвалили его всегда. Примерным был. И мне во всём помогал. Так и поехал в Ленинград в институт — поступил без проблем. Сразу почти нашёл подработку: помогал пожилым людям — в магазин, в аптеку ходил. Учился так же хорошо. Всё успевал. Даже нам копеечку высылал. Умницей был. В 40‑м году закончил институт. Как и школу, с одними «4» и «5». Домой вернулся. Погостил с недельку и по направлению в Архангельск работать поехал. Часто письма писал. Вон там, достань коробочку, покажу тебе. А тут отпуск ему дали — приехал к нам. Семён как раз школу закончил. И тут война…

На глазах появились слёзы — баба Нина промокнула их краем косынки и продолжила свой рассказ:

— Больше не видела я Федечку моего. Писал, конечно. Не все письма‑то доходили. Он же и даты ставил всегда. Вот смотри: написал он мне в октябре, а по штемпелю декабрь стоит. А вот здесь ноябрь, так и на штемпеле тоже ноябрь. А потом похоронка пришла осенью 43‑го. Забрала его война треклятая.

— Ему же звание дали, как я поняла?

— Дали. Сразу почти. В 42‑м. А за Сталинград Героя дали. Сказали, что должны будут прислать и документы, и награды. Но война — когда пришлют — неизвестно. Вот и жду.

— Молодой совсем. Пожить не успел.

— Молодой… Тридцать пять только должно было исполниться.

— А что Семён ваш?

— А Сёмушка с детства в самолёты влюблён был. Вон его поделки. Все сохранились. Сам, всё сам. Искал книжки, журналы. А вот видишь, у окна нарисован на обоях — это Сёмушка с марки срисовал. Так уж любил их. Хлебом не корми — дай смастерить какой‑нибудь самолётик. Школу со всеми «5» закончил. Хотел поступать в авиационный институт в Ульяновске. Вот только не успел, видишь?

— А что же муж ваш?

— Муж‑то? Как Сёмка родился — так и убег куда‑то. Федечка стал за отца Семёну. Мальчишки хорошие у меня росли — проблем не знала. Федечка даже тайком от меня штопал носочки Семёна. Во всём помогал. Бывало, приду с поля — а они мне и покушать уже погрели, и посуда чистая. На зависть они были. Теперь вот ты мне помощницей. Одной‑то мне не сподручно. Здоровье сдаёт.

— Вы не переживайте. Я с вами так и буду. Завтра пойду в военкомат, спрошу, что там знают. Найдём сыновей ваших и вместе съездим к ним.

— Дай‑то Бог, Аннушка. Дай‑то Бог. Людей‑то много пропало, а мои авось найдутся. Я на тебя только и надеюсь.

Так весь вечер и просидели они у окна за круглым столом. Перелистали альбомы, письма перечитали. Чайник раза три ставили. Много ещё воспоминаний было. Про каждое фото баба Нина рассказывала. А письма читала — после каждого умывалась, слёзы воде придавала. Дорого ей всё это, очень дорого.

***

«Здравствуй, дорогой дневник.

Была в военкомате сегодня. И вот что мне сказали там. Семён и правда погиб под городом Медным. Я не знаю, где это. А вот про Фёдора сказали, что тот, кажется, живой. Похоронок много присылали, когда без вести пропадали. Вот он тоже пропал. Сказали, чтобы я пришла 21‑го. Они ждут на выходных машину с документами, почтой и наградами. Может, что и скажут поточнее. А бабе Нине пока не говорить ничего просили.

Я ей так и сказала, что после 21‑го скажут ей, что да как.

Ой, я же совсем забыла про статью. Есть ещё несколько часов. Пойду в поле. Там тихо, спокойно. Надо же написать. Может, понравится, так я смогу потом всё‑таки подрабатывать. Потом ехать надо будет, искать могилки. Копить буду. Побежала я.

18.05.45 г.»

***

— «…Долго ещё седины будут нам напоминать о прожитых годах. И патроны во сне под подушками долго ещё будем хранить. И на пиджаки ещё не скоро сменим военную форму с наградами. Со слезами на глазах ещё долго будут просыпаться выжившие. Великая слава и почёт победителям!»

— Много, да? Я старалась с уважением и сочувствием писать.

— Ты, конечно, молодец. Но редактировать придётся. Я принимаю твою статью. Минус редакция, правка, итого — почти четверть полосы получается. Печать, набор… В общем, вот, держи — получишь в бухгалтерии семьдесят пять копеек. Заработала. Молодец!

— Здорово! Спасибо.

— Ты, Аня, знаешь что? Я тут слышала, ты собираешь информацию про детей своей соседки. Как узнаешь всё — напиши и об этом тоже. Идёт?

— А можно отдельно про каждого сына напишу? У них очень разные истории.

— Ну, хорошо. Напишешь, там посмотрим. Договорились?

— Конечно! С большим удовольствием! До свидания.

— Всего доброго!

Аня забежала в бухгалтерию за честно заработанным и отправилась в военкомат.

— А, Анюта? Здравия желаю.

— И вам добрый вечер. Ну как, узнали чего?

— Узнал, узнал. Только утешить особо нечем.

— Всё так плохо?

— Не всё. Пришли документы и награды Семёна. Парамонов Семён Игоревич, верно?

— Так точно! Ой.

— Вручение будет официальным. Вот, передай приглашение бабе Нине. Завтра вечером всё будет.

— А что с адресом?

— С каким адресом?

— Ну, где Семёна похоронили. Есть информация?

— Имеется. Добираться долго придётся. Но помочь можем. Там наших ребят полегло аж 22 человека. Автобус будем собирать от администрации. Уже договариваемся.

— А что с Фёдором?

— А с ним непонятно ничего. С одной стороны, пришли его награды. Героем был трижды. Но документы не пришли. Я запрос отправил. Будем ждать ответа.

— Вы и его награды завтра вручать будете бабе Нине?

— А как же? Такой порядок.

— Может, не надо пока? Повременим немного? Пока не узнаем всё точно.

— Согласен, ты права. Придержу у себя.

***

«Здравствуй, дорогой дневник.

Завтра ещё встречаем победителей со всем парадом, и всё. Сейчас уже меньше людей выходит из поезда. Конечно, так же празднично. Но среди встречающих уже далеко не только женщины и дети. А празднуют все вместе. Потом будет снова два выходных. И так удачно совпало, что как раз в эти же дни автобус отправляют на братскую могилу, где Семён — сын бабы Нины — лежит. Конечно, я с ней поеду. Куда же я денусь? К тому же и статью писать надо. Всё из первых рук будет.

Вечером после театра я ещё на вручение наград с документами умерших успела. Баба Нина, как мы и договаривались, села с краю, чтобы я рядом с ней встать смогла, поддержать. На сцене из столов собрали длинную трибуну, и сидели там приезжие и местные в чинах. Я не понимаю в этом многого, но было их семь человек. Вызывали каждого родственника отдельно. Как правило, выходили матери. Им передавали документы, медали и награды. Каждую награду отдельно называли и за что вручена. Когда вручали — все чины вставали! Вот зарядка у них была — встать‑сесть — много раз приходилось. А когда закончили мероприятие, долго аплодировали стоя погибшим за свободу нашей Родины.

Мы с бабой Ниной молча шли домой. Молча и медленно. Ощущение было такое, словно она успокоилась немного. Послезавтра поедем на могилу к её младшему Сёмушке.

Надеюсь, ответ на запрос придёт послезавтра и окажется, что Фёдор жив. Очень надеюсь!

Вечер 22.05.45 г.»

25-27.05.45 г. "Братья Парамоновы"

«Здравствуй, дневник.

Сегодня в театре нам устроили небольшое собрание и застолье с чаем и теми же караваями, с коими встречали поезда. На собрании Клавдия Петровна рассказала об отзывах на нашу работу: они были хорошие и даже с благодарностями. Потом все по очереди рассказывали о своих впечатлениях. Были и замечания, но меня они не коснулись.

А ещё отдельно приветствовали новичков. Я единственная была, кто не воевал из новеньких. Собственно, и девушкой я тоже одна оказалась. Всем дали два выходных. Только четверым, кто завтра на кладбище поедет, дали третий — это стало удобным сюрпризом. Ведь так у меня будет лишний день для написания статьи про Семёна. Баба Нина уже всё погладила и приготовила немного еды с собой на нас двоих.

Так что я спать. Завтра в дорогу.

Вечер 25.05.45 г.»

***

Автобус подъехал к военкомату ровно в 9 утра. Все были уже готовы к посадке: 22 родственника и 7 сопровождающих. Один из них — врач с большой сумкой через плечо.

— Товарищи родственники и сопровождение! Минуточку внимания! — прогремел над утренней росой голос военрука. — Ехать вам часов десять туда и столько же обратно. Плановые остановки будут каждые два часа. При необходимости подходите к водителю — остановится, когда надо. — Все инстинктивно посмотрели на водителя, и тот кивком подтвердил сказанное. — С вами едет врач. Обращайтесь, не тяните до крайностей. У него всё необходимое при себе имеется. — Худощавый высокий мужчина с рыжей «щёткой» над губой для убедительности кивнул. — На конечном пункте вас встретят, накормят и обеспечат ночлег. Завтра в 10 утра — отведут на захоронение. После этого в 14:00 вы едете обратно. Вопросы есть?

В ответ прозвучала тишина, которую нарушали только неуверенное шорканье обуви и глубокое дыхание военрука.

— Вот и хорошо, — сказал водитель. — Поехали. Занимайте места. Рассчитано на всех.

— Анют, — обратился кто-то к Анне, — подойди на минуточку к начальнику — он в кабинет пошёл. Чего-то позвал тебя.

Она только открыла дверь и тут же встретила звонкое:

— А, здравия желаю!

— Утро доброе. Вести про Фёдора?

— Так точно. Есть версия, что он живой. Но не факт. Лежит похожий парень в госпитале. Документов не обнаружили при нём, а память отшибло. Может, съездишь сама? Помощь окажем. Возьми с собой того, кто лично его знал. Только мать не бери — мало ли, не он. А если Фёдор — заберёте его домой.

— А когда?

— Может, как вернёшься?

— У меня ещё один выходной будет. Давайте 28-го. Получится? Я Марию попрошу со мной поехать. Никто ничего не заподозрит, а она с детства знает Фёдора.

— Вот и ладненько. Будет вам машина с водителем. Вернётесь — я подробнее всё расскажу.

— Спасибо вам за помощь!

— Да не за что. Свои же ребята. Свои. Ну, беги. Вам ехать пора.

— До завтра. Спасибо ещё раз!

— Счастливого пути... — произнёс он в уже закрывающуюся дверь.

***

«Дорогой дневник.

Доехали мы хорошо. Город так и называется — «Медный». Останавливались только по расписанию, каждые два часа. Помощь врача не понадобилась. А вот запасы скромного съестного бабы Нины пригодились. Всё подъели. Все вместе накрыли на лугу рядом с дорогой и перекусили. Спокойно так: без стрельбы и самолётов. С нами три солдата — они всё время по сторонам озирались и от каждого чиха вздрагивали. Сколько же лет они теперь так будут жить?..

Как приехали на место, нас сразу в столовую местную проводили. Там щами горячими накормили (признаться, переперчёнными слегка) и некрепким сладким чаем напоили. А потом мы с провожатым в общежитие поехали. Когда-то в назначенном здании студенты на горные специальности обучались. Но среди прочих академию разбомбили. А общежитие наполовину уцелело — здесь нас и определили на ночлег.

Вечер 26.05.45 г.»

***

«Доброго утра, дневник.

Пишу тебе сейчас совсем немного, пока подтягиваются все к автобусу. Скоро в обратный путь.

Так вот. В 9 нас накормили омлетом с чаем в той же столовой, и в 10 мы с местным водителем вместо нашего отправились на захоронение. По грунтовой не наезженной дороге немного трясло, но за час никому от этого не поплохело. Высадили нас на берегу реки Кутьмы. Я спросила водителя — он «не ведал», откуда такое милое название взялось.

Минут пятнадцать мы шли пешком по берегу, а потом перед нами показалось целое поле крестов из стволов и веток ближайших деревьев. Где-то были выцветшие на солнце кусочки бумаги с именами. Где-то — металлические таблички с краской или выцарапанными именами: грубые, ломаные куски чего-то. Были и деревянные дощечки с выведенными краской буквами. На некоторых надписи были выжжены. Многие могилки остались безымянными...

Водитель переминал в руках какие-то бумаги. Оказалось — это план захоронения с отмеченными нужными точками: он называл имена погибших и по очереди показывал, кому куда идти. Так мы почти всё кладбище обошли. «Парамонов Семён Игоревич!» — услышали мы и пошли за водителем. Вот так мы оказались у покосившегося креста из берёзы. На нём была привязана берестяная табличка со словами:

«Сержант Парамонов С. И.

Погиб 20.03.43 г.» Теперь баба Нина знает, где покоится младший сын... Она сказала, что хочет на каждую годовщину приезжать. Значит, так тому и быть.

Мы постояли вдвоём немного, и баба Нина попросила оставить её одну с «Сёмушкой». Я пошла к водителю, который в стороне, на виду у всех, стоял. Чтобы нарушить давящую тишину, я поинтересовалась, есть ли здесь его родные. Сказал, что многих погибших знал лично — «С ними же и воевал тем мартом... А родных среди них нет». Пока показывал приезжим, кто и где лежит, — «и я попрощался с ребятками».

Обратная дорога уже не казалась такой долгой и тяжёлой от тряски. Все молчали: кто-то всхлипывал в платок или надетую косынку, кто-то смотрел сквозь пространство, ничего не видя, а кто-то просто, склонив голову, потирал ладони или переминал что-то в руках.

По приезду нас снова перчёными щами накормили и дали с собой воды с хлебом, солью. Вот жду, когда все соберутся. Врач давление каждому меряет и даёт лекарства, кому надо. А я на травке присела в сторонке, чтобы не мешаться.

О, зовут меня. Вечером допишу.

***

Ну вот. Я дома. Баба Нина на кухне, рассказывает соседям, как съездила. Держится, не захворала...

А я вот пишу пока.

Завтра снова в дорогу. Правда, ехать часа три всего. Мария уже дала добро. В 12 часов машина будет ждать нас у военкомата. Сказали ещё, что в госпитале нас покормят, уже договорились — не надо будет тайком от бабы Нины паёк собирать.

Я ей сказала, что по заданию газеты пойдём с Марией с солдатом одним пообщаться — за моё отсутствие волноваться не будет.

Так что завтра я снова в дорогу.

Ой, баба Нина возвращается. До завтра.

Вечер 27.05.45 г.»

***

«Здравствуй, дорогой дневник.

Представляешь — этим солдатом оказался тот самый Фёдор! Только перевезти его с собой не получилось. Врачи не пускают. Завтра баба Нина, счастливая, сама к нему поедет. Уже собрала аттестат, диплом, письма, рубашку с брюками и любимую книжку старшего сына. Вдруг вспомнит... Так что я сколько-то дней одна буду жить в комнате и писать о детях бабы Нины.

Завтра в театр, а вечером — статья

Вечер 28.05.45 г.»

16.08.-01.09.45 г. "Лето 1945 года"

«Здравствуй, дорогой дневник.

У меня после Победы совсем новая жизнь началась. Словно и не жила раньше. В театре я пою в разных сценах. Выходные бывают нечасто, но сразу по три дня. И эти дни я совсем не сижу дома — вся в дорогах.

Статью про братьев Парамоновых приняли на ура! Целых рубль двадцать за текст, фото и срочность заплатили. Предложили писать про героев войны. Даже список дали, кому звёзды вручали. Вот и езжу по выходным — нахожу наших героев или их родных и пишу.

Обо мне прознали в городке и стали просить разыскать родных. В военкомате я уже как своя, и помогают. Особенно здорово, когда машину дают.

Ты уж прости меня, что не писала давно. Сам понимаешь — я вся в заботах. За эти почти три месяца, представляешь, мы нашли семнадцать выживших солдат, на чьи имена похоронки приходили. А ещё девять статей к публикации приняли, за которые меньше рубля теперь не платят. Редактор сказал: «У тебя слог ровнее становится, и люди про наших героев охотно читают», — а потом добавил, что в редакцию приходят с просьбами и документами для рассказов про их погибших родных.

Скоро, наконец, баба Нина приедет с Фёдором. Он что-то вспоминать начал. Пока отрывками, но главное — идёт на поправку. Врачи в конце августа сказали, что выпишут.

В театре пообещали комнату мне найти, когда они вернутся. Втроём-то не очень удобно будет жить теперь в забитой коммуналке.

Вот, завтра у меня, кстати, выходные будут. Поедем снова с Марией в очередной госпиталь. Там двое солдат лежат, которые говорить не могут. Тоже без документов. Имена свои помнят и наш город. Поедем выяснять. Мария мне здорово помогает с опознаниями. А у меня уже собран целый альбом с фотокарточками пропавших и названных убитыми. Всё приносят похоронки, письма и карточки… надеются…

Некоторые надежды оправдываются.

Вечер 16.08.45 г.»

***

«Здравствуй, дорогой дневник.

Первого сентября устроили в городе праздник. Здание школы восстановили, и детей учиться отправили. Театр, конечно, тоже принял участие. Мы концертную программу вечером устраивали. Почти весь город собрался и танцевал до последнего. Я не поехала после концерта сегодня в театр. В костюмерную возвращаться не надо. Потому Максим меня проводить до дому напросился, который брат Марии. Ничего не предвещало, а вот чего-то решил…

А комнату мне нашли в соседнем доме. Одна буду теперь жить. Этих десяти квадратных метров как на площади — хоть пляши!

А Максим молодец! Он быстро встал на ноги. Его взяли в администрацию. Работает — ему нравится.

Он оказался приятным собеседником. Сказал, что и ему было интересно со мной. А ещё от имени ветеранов поблагодарил за доброе дело, которым мы с Марией занимаемся. Я даже покраснела… Смутил он меня столь добрыми словами. Хотя, конечно же, мне было приятно.

А в газете решили отдельную рубрику на постоянной основе закрепить: «Знай героев нашего города». Нас там двое всё время теперь писать будут: я и мой соавтор, который вернулся аж из Берлина! Его в штат взяли. А мне в штат не надо. Но платят нам примерно одинаково.

Четыре статьи в месяц — это официально мне предложили. Будем по очереди печататься.

А я чувствую, что делаю очень важное дело! И мне очень нравится писать о героях. Особенно о тех, кого мы находим выжившими.

Вот только о моём Бориске ничего не слышно. Запрос в мой город сделали, но ответа положительного не было. Скоро дадут мне отпуск на неделю — поеду на родину. Вдруг кто-то что-то знает…

Вечер 01.09.45 г.»

До 11.03.46 г. "Жизнь продолжается"

«Здравствуй, дорогой дневник.

Пишу тебе из поезда. Едем обратно в Лётный. Максим и Мария со мной поехали. Надежды мои успехом не увенчались. Братишка мой не возвращался.

В военкомате сказали: «Бориске твоему майора предлагали не раз. Отличным бойцом был! Но дальше по карьере он идти отказался и ушёл на гражданку». В Москве последний раз отмечался в военкомате в июне, и «больше никаких вестей нет». Мы нашли двоих ветеранов, с которыми он служил, — рассказали о его доброте и отваге.

Мишку‑хорька, друга детства, навестили. У него и ночевали. Ему дом большой выделили с ещё одной семьёй. Поднимает хозяйство. Он молодец! Девушку нашёл, хотят семью создать. Я за него очень рада!

Сходили на кладбище. Родителей моих навестили. Там многих хоронили до эвакуации. Братская могила. Плиту поставили. Имена мамы с папой там тоже есть. А на месте нашего дома, где жили до войны, ещё ничего не построили. Центральную часть города восстанавливают.

Город уже совсем не такой. Не дышит почти… Как и мои воспоминания о нём… стёрты…

Мы много гуляли. Я рассказывала ребятам про школу, садик, фонтан любимый. Показывала места, где они когда‑то стояли… На речку сходили, где плавать когда‑то научилась. Она всё такая же безмятежная… словно ничего не изменилось.

Бедный. Бедный город… Такой больной и разрушенный. Одни осколки… И людей теперь мало совсем. В Лётном куда больше жизни сохранилось!

Вот, едем сейчас обратно. Ребята спят. А я пишу тебе… Хорошо, что ты у меня есть.

Может, Бориска таки приедет когда‑нибудь домой? Родителей навестить… Я Мишке‑хорьку оставила свой адрес — приедет и найдёт меня. А я буду ждать.

Свеча догорает…

Буду и я спать.

В ночь на 10.10.45 г.»

***

«Здравствуй, дорогой мой дневник.

У меня маленькие новости появились.

Максима отправили учиться на экономиста. Хотят поставить его во главе финансового отдела исполкома. Он неделю, наверное, думал. А мы с Марией его уговаривали согласиться. Разве можно от такого отказываться?!

Он переживал, что три года будет учиться, а мы всё равно уговорили! Ну и что, что три года?! Месяц там, месяц тут на практике. Ведь место уже его. Чего отказываться‑то?

А меня от газеты в Ленинград отправляют на журналистские курсы. А пока я у местных авторов перенимаю опыт — они столько знают!

Мария тоже отличилась. Ей главную роль предложили в новом спектакле. Она не верила, а вот — заслуженно получила. Учит теперь слова. А их там много!..

Так что жизнь продолжается!

Вечер 02.12.45 г.»

***

«Совсем не получается с тобой общаться, как ещё полгода назад. Столько всего происходит!

Новый год, Рождество, Крещение — театр везде и во всём. Соседи бывшие каждый день в гости зовут. Статьи в рубрику и за праздники заказали. Клавдия Петровна предложила создать „Театральный вестник“ и меня во главе поставила. Вот набираю авторов и идеи. Курсы ещё. Я много пишу сейчас, но до тебя, родной мой, совсем руки не доходят.

А при военкомате создали группу добровольцев для поиска солдат! Я с Марией там за главных почти, но мы сами не ездим никуда. Земляки своих найдут.

Максим уехал на ускоренные курсы „Для работников финансовой службы“. Он ведь бухгалтер по образованию, так что его сразу взяли, без проблем всё устроили. Приедет только в мае.

А ещё мне 8 марта почётную грамоту вручили от имени администрации «За заслуги перед городом». Даже премию в 15 рублей вручили! Все соседи с театралами праздник и награждение отмечали. Я очень удивлена была!

А Фёдор окончательно поправился. Врачи удивляются, а я думаю: дом — это самое лучшее лекарство, а мать — самый лучший врач! Его позвали по хозяйственной части при администрации работать. Почти по образованию, плюс он о земле местной почти всё знает. Вот и будет ею заниматься. Баба Нина за него очень радуется и балует как может, да сватает за наших девчонок.

А статья, что про братьев Парамоновых вышла, теперь в рамочке за стеклом… При входе в комнату висит. Я как ни зайду к ним — всё благодарят и потчуют лучшим, что в доме найдётся. Даже к соседям пару раз ходили за чем‑нибудь.

Так что у меня всё очень хорошо складывается.

Да, мне же от Мишки‑хорька письмо пришло в феврале. Поздравил с праздниками. В апреле на свадьбу зовёт. Поедем с Марией, уже написали заявления на отпуск — одобрили обеим. Он также написал, что вернулись в город ещё несколько наших друзей и моих одноклассников. А вот Бориска так и не объявился. Он ведь не знает, что я жива и жду его. Про город написал: строится, дом мой восстанавливать начали. В общем, жизнь там налаживается.

Через месяц поедем, и всё сама увижу.

Ну ладно. Мне ещё надо журналом заняться. Первый выпуск уже через две недели должен быть отправлен в печать.

Ты не думай, я не забыла о тебе, дорогой мой дневник. Помню, конечно. Но прихожу домой и валюсь с ног…

Вечер 11.03.46 г.»

14-20.04.46 г. "Праздничные отпускные Анны"

«Здравствуй, дорогой мой дневник.

Сижу в поезде, едем с Марией ко мне на Родину. Там нас ждёт свадьба Мишки Хорька.

Два дня…

А на третий — у меня день рождения будет. Вспомнит ли кто?..

Что нового за месяц произошло? Немногое.

Максим написал письма мне и Марии. Конечно, оба письма вместе читали. Тёплые такие… У него всё хорошо: общежитие и проездной администрация оплатила, на еду по окладу дали. Учится на «отлично». Сначала боялся, а теперь втянулся и успешно всё усваивает. Даже нравится. Написал, что скучает и жаль, что с нами не едет сейчас на свадьбу. С днём рождения в письме не поздравил — может, не знает?..

я радуюсь за него. Он молодец!

Марию заметили после главных ролей в театре, и из «Ленфильма» предложили сотрудничество! Сделали несколько снимков и пригласили на летние съёмки — в эпизодах, но это уже здорово! Она теперь в городских мероприятиях активно участвует.

Казалось бы, около года прошло после 9 Мая, а сколько всего произошло, и как жизнь поменялась у многих!

У меня вообще ух как изменилась!

Кем я была? Не закончила школу и не успела даже придумать толком — кем хочу стать: в педагоги податься или в журналисты, а может, вообще в театр… А тут война… Эвакуация… Сборка автоматов на заводе… Машинистка в типографии…

Полгода помогала собирать информацию для статей, а потом и сама стала что‑то писать. Вот кем я была…

А что сегодня? Ух, сколько всего!

Внештатник с постоянной рубрикой в газете.В составе организаторов «поисковой» группы, которая с меня и началась.Главный редактор нового журнала «Театральный вестник».Штатная певица в театре — не во всех спектаклях.Вот сразу сколько всего!

Я стала получать письма через военкомат, типографию и мой личный адрес: где‑то благодарят, где‑то пишут о своём участии в победе, где‑то просят помощи. Я уже сама не хожу и не езжу почти. Всё в письмах пишут, а я потом статьи выпускаю в газете.

Да. Кто бы мог подумать! Год. Прошёл всего лишь неполный год. Даже не верится…

Пока писала тебе о своих новостях, поезд к родному городу подъехал. Пора собираться и Марию будить.

Я напишу, как обратно поедем.

14.04.46 г.»

***

— Дорогие молодожёны и гости, здесь присутствующие! Свадьба века продолжается, а сюрпризы не заканчиваются! И не важно, что третий день — ведь на то она и свадьба! Внимание ваше прошу обратить ко входу, а свет и музыку поменяться местами: музыку включить, а свет выключить! Встречайте и принимайте с радушием, хлебом да солью!

Свет в зале выключили, и музыканты заиграли незнакомую мелодию. В центре зала только оставили один светильник. Кто заходил в зал — видно не было. Этот незнакомец начал петь приятным баритоном:

Давай, мой друг, наполним Сей праздник для гостей. Про детство наше вспомним, О юности своей.

Как в поле песни пели Для наших матерей. Улучшить жизнь хотели Для всех вокруг людей.

Возьмём бокал и тост произнесём За тишину и за земной покой. И пропоём всю песню в унисон — Мой друг с тобой.

Давай не вспоминать года. Сегодня свадьбу мы играем. Пусть в прошлом горе и беда, Сегодня мы бокалы поднимаем.

Все вместе тост произнесём За тишину и за земной поклон. И пропоём всю песню в унисон — Мой друг с тобой.

— Мишка, друг мой дорогой!.. — пространство заполнила плавно нарастающая тишина, а гость нарочно замолчал, он чего‑то подождал, а потом продолжил: — Я искренне поздравляю тебя и твою невесту! — снова пауза. — Желаю вам прожить в мире и согласии, да так долго, чтобы завидовала вам вся округа! Прожить вам без патронов за пазухой, но с детьми на лавках! Счастья вам и мирного неба над головой!

На этом включился свет, и все увидели статного молодого человека в хорошем сером костюме‑тройке. В руках у него был букет белых роз в разноцветной обёртке. В зале наступила тишина. Никто не признал гостя.

— Мишка! Хорёк! Ну! Знакомь уже с невестой… — он развёл руки в стороны и, чтобы нарушить, наконец, неловкое молчание, спросил с менее торжественной интонацией: — Аль не признал друга?..

— Бориска?.. — почти шёпотом выдавил из себя неуверенный в происходящем Мишка.

— Как невесту‑то зовут? — улыбнулся неожиданный гость.

— Бориска‑ириска!.. — прорезался голос жениха. — Ты ли?!

Мишка рванул под стол, чтоб напрямки, и давай обнимать друга детства! Даже прослезился.

— А с невестой‑то познакомишь, наконец?

— Конечно, познакомлю! Алёнка моя. — Борис наклонился и прикоснулся к тыльной стороне её руки губами. — Ты как так здесь? Присаживайся рядом со мной!

Когда ситуация с сюрпризом разрешилась, тамада снова взял под свой контроль ведение праздника:

— Гости дорогие, сюрприз, похоже, удался! Потеснитесь там чуток, жених дорогого гостя рядом потчевать желает.

Небольшая суматоха с сдвиганием посуды, скамеек и стульев. А следом снова знакомая музыка заиграла, и раздался звон бокалов, стопок и стаканов.

— А ты как узнал‑то? — Мишке не терпелось всё узнать про лучшего друга.

— Да я к родителям с сестрёнкой приехал. У неё же день рожденья сегодня…

— Погоди, — перебил его Мишка, — сиди и никуда не уходи! Тай… Таисья Пална, минуточку, пожалуйста! Я подойду.

Что‑то он ей на ухо быстро проговорил и вернулся за стол. Она, в свою очередь, выдала новые инструкции музыкантам.

— Гости дорогие! Оказывается, сюрприз‑то был не последним на сегодня! У нас не только у брачующихся праздник. Есть ещё один виновник торжества! Музыку, пожалуйста! Где‑то тут наша именинница? Давайте‑ка её позовём, а то я не вижу её среди присутствующих. Давайте хором! Аннушка! Аннушка!

Гости принялись поддерживать тамаду и ритмично хлопать в ладоши. Один лишь гость встал, на глазах становясь бледным и отчуждённым, словно смерть перед ним предстала.

В зал вошла испуганная Анна. Музыканты играют, гости хором кричат: «С днём рождения!» А она спустя несколько секунд перестала их слышать, двигаться и дышать — в одну точку смотрит… А на лице слёзы сами по себе живут своей жизнью.

Тут все почти разом замолчали и опустили руки. Сложно было не заметить бледного, только прибывшего молодого человека и застывшую девушку, которые только что были яркими и радостными. Они просто смотрят друг на друга, не моргают, едва дышат.

— Аня… — выдохнул Борис.

— Боря… — сорвалось с губ Анны.

Статный молодой человек через стол перелез, ничего не замечая на нём, и бросился обнимать сестрёнку, которую годами считал мёртвой.

— Анютка! Живая! Любимая моя! Сестрёнка! Живая! Живая! — кричит сквозь слёзы. Всем присутствующим объявляет благую весть! Смеётся, обнимает, плачет и целует в щёки, в нос и в лоб любимую сестру…

Тут все всё поняли и снова под аплодисменты хором стали поздравлять именинницу.

— Вот так сюрпризы! — дождалась своей очереди тамада. — На третий день и три подряд! Кто бы рассказал — не поверила бы!..

Свадьба продолжалась до утра. Музыка, танцы, песни, тосты…

***

«Здравствуй, дорогой.

Вот это да! Вот это день рождения! Вот это подарок! Братишка мой нашёлся!

Я до сих пор не верю в это!

Он так повзрослел! Такой красивый, статный и сильный! Я им горжусь!

Он поехал к себе, но сказал, что скоро приедет в Лётный. Хотел сначала забрать меня, чтобы мы вместе жили, но после рассказов о моих буднях — передумал. Сказал только, что у него есть сюрприз для меня, и тут же уехал.

Мы прогулялись, конечно, по городу. К родителям сходили, места родные посмотрели, а после он сел на первый же поезд до Москвы. Жаль, что так быстро…

Я посплю немного. А то с ним всю ночь проговорили.

До завтра.

В поезде, 18.04.46 г.»

***

«Здравствуй. Что мне тут устроили!..

Приехали мы около трёх часов дня. Нас никто не встречал. Мы выспались в дороге, отдохнули, поэтому не спеша отправились домой через парк. Я его очень люблю. На месте разбитых деревьев дорожки сделали, скамейки поставили прямо на пнях. Птички поют, вечерами кузнечики сердечные концерты устраивают. Так хорошо…

Мы купили по мороженому, посидели на лавочке. У Марии хлеба немного осталось с припасов дорожных — покормили голубей с воробушками. Они такие славные.

В общем, мы не торопились домой. К тому же погода выдалась солнечная и тёплая.

Не помню точно, сколько времени мы провели в парке, но похоже, что не меньше часа. Продолжили путь всё так же неспешно. И вдруг нам навстречу соседский мальчишка бежит, спотыкается и, запинаясь, кричит: «Тётя Аня, тётя Маша! Вас там потеряли! Ждут, а вас всё нет!» Пришлось поторопиться. Минут в пятнадцать уложились вместо получаса.

Стоило мальчику прокричать «Идут, идут, вон они!» как тут же во дворе трижды звонким разноголосьем прозвучало: «С днём рождения!».

Я была в шоке от того, что увидела!

Меня уже Фёдор с цветами встречает, а во дворе огромный стол накрыт! Баба Нина во главе стоит, с улыбкой так и с укоризной: «Что же ты, глупышка, молчала? У меня‑то память старческая. Вот, спасибо добрым людям — напомнили!»

Кого только не было здесь! И из театра, и из газеты, и с семьями приехали «найденыши» наши… Все соседи собрались. Человек пятьдесят, не меньше!

Максим приехал! Вышел из‑за спины с огромным плюшевым медведем. И где он его только достал? Марии тоже медвежонок достался, только поменьше. А когда за стол меня усадили и разлили напитки — потребовали глаза закрыть. Первый тост произносил… Не поверишь — Бориска!

«Ну, Бориска! Ну, братишка!» — сказала я тут же и по шутке в лоб ударила. Невероятный день рождения получился!

А Машка?! Знала ведь всё и ничего мне не сказала. Нарочно даже хлеб в поезде не доела, как потом выяснилось.

А Бориска — тот вообще учудил! Съездил — уволился, расчёт забрал, дом отдал колхозу. За это ему ссудили немного «подъёмных» денег в дорогу. Приехал он ко мне насовсем! Вот это подарочек был!

Примерно после трёх ночи все начали расходиться. Фёдор подрядил мужское население на разбор столов и переноску мебели по адресам. А баба Нина на себя взяла организацию посудной части. Строго так велела нам гулять идти и ни о чём не беспокоиться. Гостей соседи разобрали по своим комнатам.

Так мы вчетвером до утра гуляли, много‑много разговаривали и смеялись. Сегодня уже последний день отпуска — быстро же время пролетело! И столько всего произошло!

Завтра в театр.

А Бориска опять что‑то задумал — не рассказывает.

Утро, 20.04.46 г.»

10.07.-15.08.46 г. "Ленинград и блокадники"

«Дневник, дорогой мой, здравствуй.

Представляешь, я такая глупая бываю! Так ведь и пошла 21‑го в театр. Хи. Стояла‑стояла у служебного входа, а дворник потом подошёл ко мне такой и говорит: «Дочка, ты чего тут стоишь? Свидание, что ли, так рано назначил кто?» Я и говорю, мол, на работу пришла и не понимаю — что случилось… «Так ведь выходной сегодня!» — улыбнулся он и отправил меня домой спать. Собственно, я так и сделала.

А вечером потом Максима провожали на курсы. Ещё месяц — и всё. Дальше начнётся учёба.

А мне экстерном засчитали курсы пройденными. Знают, что уже печатаюсь в газете и журналом занимаюсь. Пожелали удачи на экзаменах.

Потому я и не писала тебе почти целый месяц — вся в подготовке. Ещё и второй выпуск журнала сдали на днях. Клавдия Петровна похвалила и сказала, что если всё продадут за неделю, то журнал переведут на ежемесячный тираж.

«Поисковики» наши продолжают находить выживших. Недавно даже устроили вечер в честь сотого «найденыша». А перед этим представитель областного военкомата вручал семьям погибших документы с наградами. Теперь раз в месяц по выходным администрация автобус выделяет для поездок на разные захоронения (уже на три года утвердили приказом). Я с ними для газеты езжу — редакция командировку оформляет и выплачивает три рубля.

А в театре я больше не пою. Только на городских праздниках буду присоединяться к труппе. Меня перевели в административный отдел — выполняю функции посредника с общественностью.

Расту и развиваюсь, мне доверяют всё больше. Немного страшновато, что не справлюсь, но меня все поддерживают. Говорят, что я рождена для того, чтобы организовывать и руководить. Пророчат мне большое будущее.

А Бориска молодец! Он пока не до конца мне всё рассказывает, но знаю, что ему доверили отстающий колхоз в нескольких километрах от города. Фёдор ему помогает, чем может. И тоже ничего толком не рассказывает. Зная Бориску — у него всегда большие планы, — посмотрим, что время покажет.

Максим стал ко мне заходить вечерами всё чаще. Кажется, он влюбился. Мне он тоже очень нравится, но я не подаю вида. Ведь учиться надо и других забот много. Не до любовей сейчас. Мне только 21. Успеется ещё. А то пойдут дети — как я буду всё успевать? Да и ему большое дело доверили. Может, годика два-три ещё… Пока не знаю.

Через две недели поеду в Ленинград учиться. Надо наперёд три статьи подготовить. Бориска написал сослуживцу, чтобы тот меня приютил на время экзаменов.

Я из Ленинграда, а Максим из Москвы — мы вернёмся к празднику: у Фёдора и Бориски дни рождения через день. Как раз в выходные, 17–18 августа. Гостей много будет.

Я ещё не придумала, что им подарить. Но в Ленинграде, думаю, найду что‑нибудь.

Ну ладно, пойду статьи писать.

До скорого.

10.07.46 г.»

***

«Ура, ура, ура!

Здравствуй, дорогой мой дневник!

Я поступила! С моими результатами мне предложили на очном учиться, но мне никак. Я всё объяснила, и мне предложили пройти два года за один. Я поговорила с деканом, и мне пришлют сразу два разных задания. Справлюсь с двумя — значит, пойдут навстречу «молодому дарованию». Я попробую, конечно.

А сослуживец у братишки оказался таким замечательным старичком! Столько всего мне рассказал, что я статью про него написала и про его друга, и про дочку. Они погибли, к сожалению. Сегодня сходили к его сыну. Осталось сведениями о нём дополнить мой текст. Правда, не знаю — примут ли работу? Ведь мы только про наших земляков печатаем. А здесь про блокадников речь… Всё же попробую, а там видно будет.

Мы с дядей Васей все вечера за чаем проводили. У него балкончик в комнате есть. Небольшой, но уютный. Сидели с ним, воздухом дышали. А он про каждый дом, что виден был, столько всего понарассказывал, что одной статьёй здесь явно не обойтись.

Он предложил мне у него всё время останавливаться, пока учиться буду, да и в будущем. А я с огромным удовольствием согласилась. Мне так кажется, что у него историй на много лет вперёд хватит — он и блокадник, и до Берлина дошёл. И ранения получал, но в госпиталях не задерживался, сбегал. Из родных сын только остался в живых. Вместе к победе шли плечом к плечу. Терялись и находились вновь. А жену с дочкой здесь, в Ленинграде, потерял. Они не успели до бомбоубежища добежать, спасали раненых до последнего.

«Многие тогда погибли. Почитай, около трёх лет бились. Я не исключение какое‑то, оттого и не плачу по ним. Конечно, плохо без них и тяжело было хоронить. Но жить‑то надо дальше!» — так он говорил каждый вечер.

«В войну не горевал, не опустил от утраты руки — и прогнал супостата. И ты никогда не сдавайся, слышишь? Старика Василия слушать надо, да на ус наматывать. В твоём случае — на косы».

Улыбается и всё про косы мне говорит. У дочки, тоже Анечки, косы были «совсем как у тебя».

Ой, зовёт дядя Вася. Пора идти к сыну его.

Ура! Ура! Ура!

Я поступила!

Ля‑ля‑ля!

Хи!

14.08.46 г.»

***

— Возьми‑ка ты вон ту котомку. Гостинца собрал Колюне немного. Порадуем его.

— Можно ему чего‑нибудь купить по дороге? Ему же ходить в магазин совсем никак.

— Добро. Верно говоришь. Вы с Борисом — ребятки хорошие, молодцы. Обогнём чуток, зайдём в лавку — там его любимые пирожки продают, — чайку попьём у Колюни. За дверью ещё одна котомка есть, возьми и её тоже.

***

«Здравствуй, дорогой дневник.

Вот я и в поезде. Еду домой. Будут бурные выходные. Ребята решили в субботу вместе праздновать, и правильно — чего лишний раз столы собирать?

Ах да, дядя Вася.

Сын у него, Николай. Я его иначе как Николай Васильевич не могу называть. Настолько тронула меня его история!

Выдержали блокаду, прошли пешком весь путь до Берлина и уже на обратном пути домой на мине подорвались. Погибли пять бойцов, трое выжили. Николай Васильевич остался без ноги. Его лечили почти полгода. Рука до локтя ампутирована — спасти не смогли. Работать теперь не может. Учится писать левой рукой. Пошёл с первоклашками в школу на правописание. Все с пониманием к нему относятся. Он руку в письме набивает и помогает ребятам осваивать другие предметы. Думает поступить на педагогическое, первоклашек учить, как только писать научится.

Вот какой сильный духом человек!

«Молодой ещё, — говорит, — полезным хочу быть. А гнить мне ещё рано!»

Это у них семейное — не сдаваться! Такой жажды жизни я ещё не встречала ни в одной семье. Мы договорились, что Николай Васильевич будет мне письма писать со своими рассказами, заодно ускорит освоение правописания. На том и порешили. Буду ждать.

Надо поспать немного.

Скоро вернусь.

В поезде. Вечер 15.08.46 г.»

16-28.08.46 г. "Мирные августовские победы"

«Здравствуй, дорогой дневник.

Так вышло, что мы все втроём приехали в один день. Соседи нам стол собрали и Фёдора поздравили. Пока скромненько.

Максим поступил без проблем — иначе и быть не могло. Его сразу на второй курс приняли. Так что учиться ему четыре года, а не пять. Молодец!

Мария приехала к вечеру, когда все за столом сидели. Она была на съёмках про войну — её восторг ощущался в каждом слове! В Краснодарском крае работали. Там, говорит, очень тепло и фруктов — море. Даже привезла с собой немного — завтра на столе это будет очень к месту. Загорела... Её похвалили и пригласили на премьеру перед Новым годом. Ждёт теперь письма с точной датой. Умничка! Я за неё очень радуюсь!

В общем, очень хорошо посидели. Выпили по тосту за каждого, покушали и по домам разошлись.

Выходные нас ждут очень активные!

Так что — я спать.

Вечер, 16.08.46 г.»

***

— Итак, уважаемые присутствующие! Позвольте немного нарушить традицию. Первый тост произнесу я, именинник. Виновников торжества у нас сегодня аж четыре человека, но тост произнесу только один. Но — длинный.

Все с пониманием распределили по столу свои ёмкости с напитками и отложили вилки с ложками на попозже.

— Начну с моей любимой сестрёнки. Анюта превзошла все мамины ожидания, а она её больше всех любила, — отметил он, слегка приглушив голос и склонив голову немного в сторону, словно секрет раскрыл. — И добилась на сегодняшний день даже того, чего я о ней и не знал совсем! Её заслуга помимо всем известных достижений в том, что в Ленинграде Аннушка стала студенткой-журналистикой. Поздравляем тебя, родная, от всей души и со всей искренностью! Я горжусь тобой! Уверен, родители тоже тобой гордились бы!

Гости похлопали в ладоши и притихли в ожидании продолжения тоста:

— Следующий — Фёдор! С глубоким уважением и благодарностью за помощь я хочу поздравить тебя с днём рождения! — Борис кивнул другу и продолжил, глядя на собравшихся: — Он победил не только в бою, но и в борьбе за здоровье и благополучие семьи. Осталось невесту сыскать, да детишек народить. А, Фёдор Игоревич? — обратился он к имениннику, смущая и вгоняя его в краску. — Порадуешь мать и друзей? За тебя! Здоровья тебе и твоей замечательной матери! Низкий поклон вам, баба Нина! И благодарность за сестрёнку мою, конечно.

Баба Нина взялась за уголок платка, чтобы смахнуть сорвавшиеся слёзы, но получилось машинально отмахнуться им от сказанного:

— Да что ты милок? Что ж ты…

Она не смогла закончить фразу, уткнулась в платок и замолчала, периодически мотая головой. Сидящие рядом сын и соседка, продолжая улыбаться, стали поглаживать бабушку, успокаивать и шептать какие-то тёплые слова. Борис выдержал паузу и продолжил:

— Ну а теперь и мой черёд пришёл. С днём рождения меня! Ха‑ха! Себя мне ещё не приходилось за 29 лет поздравлять. Всё бывает в первый раз… — Он дал время оценить юмор и посмеяться. — Да… Успешно поступил на экономиста в Москве, сразу на второй курс. Молодец какой я, да? — за столом снова раздался одобрительный смех. — Себя не похвалишь — никто не похвалит. Но новость у меня ещё одна есть. Перед экзаменами я тут пошукал немного и сегодня забрал документ большой важности! — Он достал из внутреннего кармана пиджака аккуратно сложенный листок, развернул и, взяв его кончиками пальцев за края, показал содержимое. — В нём говорится, что в восьми километрах от города, на берегу озера, мне выделили десять соток земли. И я получил разрешение на постройку дома на той земле. Так что через год‑два и мне жениться можно будет. Анют, ищи мужа — дом большой будет, всем места хватит. Так выпьем же за жизнь!

Все встали и хором прокричали несколько раз: «Поздравляем!». Выпили и ринулись обнимать всех именинников, расцеловывать, как принято, со всей широкой душой.

***

«Здравствуй, дорогой дневник.

Я от братишки в восторге! Он такой молодец!

Оказывается, Бориска с Фёдором долго искали идеальное место: чтобы рядом купаться можно было, чтобы дом построить разрешалось и чтобы недалеко от города и колхоза. Нашли. Мы съездили туда молодой оравой — участок шикарный! Даже электричество рядом проведено. Кстати, о колхозе… Говорят, посевные у него все взошли, всё растёт. Хвалят братишку!

А строиться ему пообещали помочь сразу все! Не приукрашиваю. Я даже удивилась! Военкомат — с техникой и руками за героизм, деньгами — за заслуги перед Отечеством. Администрация — с транспортом и лесом. Колхоз, хоть и худенький ещё, — с материалами и инструментами на подмогу подписался. Такими темпами и впрямь дом через год‑два готов будет. На следующей неделе уже фундамент закладывать начнут. Сегодня и место выбрали, разметили как положено.

А ещё участок этот немного необычен тем, что, как полуостров, водой с трёх сторон окружён. Лес, озеро и наезженная грунтовая дорога — больше ничего здесь нет. Здорово будет, даже представить сложно…

Фёдор с намёком даже пошутил, что соседом хочет стать. Ему тоже очень понравилось это место. Неудивительно. И да, здорово, если так оно и будет.

Чуть не забыла.

Журнал‑то раскупили весь за три дня до последней корочки! Теперь каждый месяц будет выходить, и мне собрать свой штат разрешили. Причём не при театре уже, а при типографии нашей. Так что ресурсов у меня прибавилось, как, впрочем, и работёнки. Это здорово! Четыре сотрудника и всё, что необходимо — в распоряжении. Невероятно!

Я с Клавдией Петровной поговорила — она мне разрешила её помощника взять к себе. Не в штат, конечно, он же при театре. Но всё же будем с ним сотрудничать.

Ладно, пойду писать статьи.

До скорого, дневничок.

Вечер, 28.08.46 г.»

5-26.10.46 г. "Удачная поездка в Ленинград"

«Дневник мой родной, здравствуй.

Еду в поезде на первую сессию. Еле успела подготовиться. Надеюсь, я всё правильно сделала, чтобы одобрили экстернат. Работы так много!

Я ведь не умею наполовину. Идея появилась — сразу в бой, и снова прибавилось работы. Ну вот такая я!

Наш театр теперь активно сотрудничает с другими театрами нашей области. Со спектаклями ездят друг к другу, опытом обмениваются.

С колледжем одним и университетом наладили тесное сотрудничество. К нам уже два выпускника по распределению приехали работать, точнее — служить при театре. А для актёров наших приезжали преподаватели и проводили с ними занятия. Троим предложили учиться на заочном отделении. Надо будет направления на следующий год пробить и очно обучить... Ребята хорошие, горят и желают — надо помочь, и снова к нам пусть возвращаются. Нам наши таланты нужны.

Первое сентября в этом году очень здорово организовали! Мария была ведущей. Я даже сольно пела. Детей в школе не прибавилось.

Поисковый отряд наш вывели на областной уровень, его официально оформили. Они теперь всё время в дороге. Им на десять человек дали три машины и выделили финансирование.

Я же совсем забыла. Про блокадников мои статьи не напечатали в нашей газете. Но Елена Викторовна тайком отправила их в областную газету. Там эти статьи отредактировали и опубликовали в новой рубрике «Семьи блокадников». Они заинтересовались и предложили сотрудничество на постоянной основе. Елена Викторовна передала мне десять рублей и предложила взять с собой кого‑нибудь в Ленинград, пока учиться буду. Командировочные на двоих оформят.

Кажется, я со своей инициативой снова оказалась молодцом.

Кроме Марии, конечно же, я ни о ком не подумала. Так что в этот раз без командировочных решили ехать. Но я обещала, что статья всё равно будет.

От Николая Васильевича письмо пришло — буду читать.

Так что до скорого, дорогой мой дневник.

В поезде. Вечер, 05.10.46 г.»

***

— Привет, Колюнь. Как ты, родной мой? Слушай, а у меня сюрприз для тебя есть.

— Привет, пап. Да, я потихоньку. У врача сегодня был. Говорит — жить буду. Пойдём в комнату, там расскажешь про сюрприз.

— Николай Васильевич, день добрый, — выглянула из-за старческой спины гостья. — А я и есть сюрприз. Помните такую, что в августе к вам в гости приходила?

— Анечка! Как же, как же? Конечно, помню. Здравия желаю! Я тебе письмо отправил намедни — получила? И… можно на «ты»? Прошу, очень.

— Конечно же, можно, — улыбнулась она.

— Ну, пойдёмте всё‑таки в комнату. Аня, я очень тебе рад.

— Колюнь, ты присядь, я тут сам на стол накрою. У Аннушки к тебе разговор есть. Так что вы тут посидите, а я похлопочу пока. Машенька, пойдём со мной, приготовим что‑нибудь.

— Хорошо, папа. Да, Анна батьковна, слушаю тебя внимательно.

— Я письмо получила как раз перед отъездом. В поезде читала. Вы… Ой, извини, — поправилась она. — Ты очень складно пишешь. На одном дыхании читается.

— Не знал. Приятно слышать. А я как было, писал. Тоже на одном дыхании. Ну, не совсем, конечно, на одном. Рука устаёт быстро.

— Что‑то случилось? — с неподдельным переживанием спросила Анна.

— Врач сказал, что это с непривычки. Нагрузку большую даю — ладонь сводит.

— А это так всё время теперь будет?

— Похожу недельку, полечу — там видно будет, — произнёс, почти бурча под нос и отвернулся в сторону открытого окна… Через несколько секунд, словно только что вспомнив, он обернулся к ней и спросил: — А что за разговор?

— Ну да. Я же про вас статьи написала для газеты. Про героев нашего города уже год как пишу. Я рассказывала, помните?

— Конечно, помню. Ты молодец, что пишешь про них. Дело очень хорошее. Вот только про нас… — начал было он с неуверенностью в голосе.

— Я тоже так думаю, — перебила гостья. — Так вот, про вас статьи у нас не стали печатать.

— Эко же жаль! Так‑то ж не ваших мы будем, а из ленинградских...

— Да, дядь Вась, потому и не напечатали. Но! — тут она сделала паузу и дождалась, когда собеседник посмотрит ей в глаза.

— Ну‑ну. Продолжай, — сдался он созданной интриге.

— Елена Викторовна, она у нас главная в типографии, она их отправила в областную газету. Там объединили статьи в одну, и вот — я привезла вам выпуск почитать. Тут про Вашу семью напечатали: «Семья блокадников».

— Ух ты ж как! И то правда! — присоединился к разговору вошедший с чайником дядя Вася. — И имена наши с тобой, Колюнь. Ты погляди, сынок! Знаменитости мы с тобой теперь, выходит, по области‑то.

— Это приятно, Ань. Очень приятно. Спасибо тебе за это! — смущённый и немного растерянный, но с улыбкой на лице сказал Николай Васильевич.

— Это не мне. Вас благодарить за победу надобно! — наконец, дала о себе знать Мария.

— И это тоже верно. Согласен. Нас не познакомили, но я так понимаю, что Вы — Мария? Та самая знаменитая подруга Анечки?

— Именно так, — ответила Маша и наигранно сделала реверанс, чуть приподняв краешки подола легкой юбки, чем всех, как и было задумано, насмешила.

— И это не всё, Николай Васильевич, — вернулась Аня к разговору.

— А что ещё? — удивлённо, но уже без сомнений и грусти поинтересовался он.

— Мне предложили сотрудничать с ними и продолжить писать про блокадные семьи.

— Это тебе здорово предложили!

— Да, признаться, я была очень удивлена!

— И что же? Согласилась?

— Аннушка, тебе надо соглашаться, — вставил своё веское слово дядя Вася. — Умничка же, управишься!

— Да я не к тому. Мне от нашей газеты сотрудника выделяют и командировочные за двоих предлагают.

— Дык вона что? Мария, значится, тебе помощником будет?

— Нет. Я вот к чему веду. Николай Васильевич, ты очень ладно пишешь и про многих знаешь. И вы, дядь Вась, вы же тоже знаете про другие семьи. Верно?

— Это верно. Это верно…

— Ань, ты к чему ведёшь‑то? — спросил непонимающий Николай Васильевич.

— Я хочу тебе, Николай Васильевич, предложить это сотрудничество.

— Вот как! — от неожиданности он поперхнулся воздухом, отпил немного чая и продолжил. — Ань, я же не писарь. Как я буду в газету‑то писать?

— А ты мне пиши, я отредактирую, а потом в газеты буду отдавать.

— Ну, это надо обдумать…

— А чего же думать‑то, сынок? У тебя времени, поди, много теперь. Память хорошая. Да и я ещё не хвораю. Развивай ручонку да пиши.

— Мне десять рублей за эту статью передали, — Аня достала из сумочки гонорар и передала дяде Васе. — Не бесплатно же…

— Ого! Это прилично! — оценил Николай Васильевич.

— Я всё обговорю с кем нужно. А ты подумай. Я здесь на три недели. Время есть.

— Колюнь, это же не на фронте. Анют, он согласен, — с искренним участием разрешил ситуацию дядя Вася.

— Хорошо. Уговорили. Я согласен. Только вот с рукой решу задачку, и порядок будет.

— Вот и хорошо. Вот и ладненько. Ну, помогай, Машенька — накроем на стол да отметим по капельке.

— Да. Отметить есть что. Вдруг откуда ни возьмись Аня с предложением о работе приехала. Можно и по капельке.

— А где у вас тут стопочки? — спросила Мария.

— А вон в серванте красуются. На верхней полочке, нашла? От сервиза...

— Пойду сполосну. Сразу видно — непьющие здесь живут, — выпалила случайно Мария, покраснела и убежала на кухню.

— Что есть, то есть.

— А я вот хлебушка ещё порежу, и порядок, — присоединилась Анна к общему занятию.

***

«Здравствуй, дорогой дневник.

Первая сессия позади. Я всё сдала на «5», и мне одобрили экстернат. Нас с потока таких двое — будем с Виталиком вдвоём зачёты сдавать. Мы молодцы!

Виталик — очень интересный человек! Живёт и работает в Великом Новгороде. Чтобы дома не сидеть после ранения, стал корреспондентом. Работает в тамошней газете. Его направили, как и меня, на обучение. Молодой совсем, сразу после выпускного попал на фронт. А выглядит лет на сорок! Седой, с лёгкой проседью в щетине. Добротой от него так и веет. Молодец — выжил и пишет. Хочет свою газету и журнал создать, про города писать во время и после войны. Отличная идея! Надеюсь, хотя нет, я уверена, что у него всё получится. Тем более он много где бывал во время войны. Из первых рук всё знает.

Николай Васильевич медленно, но верно начал писать про семью, в которой погибла его любимая девушка. Они с детства крепко дружили и в школу ходили вместе. Она младше на два года была. Родители всегда поддерживали их дружбу. А потом свадьбы ждать стали. Но в живых осталась лишь её мать. Та приютила сироту потом — как родную опекает и оберегает её.

Как напишет, сказал, — сразу отправит мне письмо. Жду с нетерпением.

Дядя Вася отдельно, когда провожал, поблагодарил меня за это предложение и передал кулёк с печенюшками в дорогу. Это было так трогательно!

Так что еду я домой с хорошими новостями.

Интересно — что новенького там произошло? Я так соскучилась по всем.

В поезде. Вечер, 26.10.46 г.»

28.10.-21.12.46 г. "Счастливое окончание 1946 года"

«Здравствуй, дорогой дневник.

Новости и правда есть. Фёдор познакомил всех на дне рождения бабы Нины со своей невестой. Свадьбу назначили на декабрь. Администрация пообещала подыскать им отдельную комнату. Я, как узнала, — сразу побежала с поздравлениями к ним в гости. Предложила поменяться местами, но мои десять метров им двоим, конечно, не подойдут. Моё дело было предложить. Если будут дети — надо, конечно, больше метров. Баба Нина сияет вся — оживилась, помолодела лицом лет на «цать». Ждёт не дождётся внуков.

Бориска занимается проектом дома. Скрывает от меня, конечно, что задумал, но он всегда так. Урожай в его колхозе хороший собрали! Даже премиальные им дали — он на всех поровну поделил, не стал ранжировать по статусам. Все, говорит, вкладывались одинаково, значит, и премии всем поровну должны быть. А рабочие за это собрались и подарили ему телевизор. Так он клубу нашему его передарил. Теперь совместные просмотры там устраиваются: стулья расставили, лавочек наколотили и новости да фильмы смотрят. Местный мастер даже колонки как‑то к телевизору подключил, так что детворе, из окон подглядывающей, всё слышно.

Братишка… Он всегда был добрым, щедрым и справедливым. Неудивительно, что его в колхозе полюбили.

Максим приехал за день до меня, тоже с отличными результатами. После новогодних праздников будет в новую должность вступать. Здание уже отремонтировали. Проверяют водоснабжение и отопление — мало ли что, решили перестраховаться. Поэтому после крещенских морозов открытие запланировано. Сессию сдаст следующую — и вперёд, покорять новые просторы.

А Мария — она у нас звезда! Театр ездил в областной центр со спектаклем, в котором она главную роль играет. Там её заметили и предложили работу. Вот думает теперь — согласиться или нет. Ведь тогда придётся переехать, а этого она не хочет. Признаться, я тоже не хочу, чтобы она переезжала. Но об этом я, конечно, ничего не сказала. Мария сама должна принять решение.

Скоро у Максима день рождения будет. Я спросила его, что он в подарок хочет — он уклончиво ответил, что я об этом узнаю чуть позже. Во как интересно — это когда же я узнаю, купить‑то успею?

Ладно, я за журнал и статью должна взяться. До скорого.

Вечер, 26.10.46 г.»

***

«Здравствуй, дорогой дневник.

Вот это конспирация! Вот это да! Во дают! Разве так можно? А ещё друзья, называется!

А Бориска — ириска!.. Как он мог так со мной?!

Я негодую! Ворчу и от счастья аж плачу!

Собрались все на кухне, накрыли огромный стол, детей в прихожей определили. Соседи, театралы, из администрации... У Максима день рождения! Как все уместились — одним лавкам известно. Курить по головам выходили.

Сидим себе, хорошо сидим. Поздравляют все Максима, а Мария подарки в их комнатку только успевает уносить.

Когда градус поднялся, переглянулись Максим с Бориской и встали оба посреди застолья. Сговорились — сразу видно! А нас нарочно, как выяснится потом, посадили с Марией вместе, а они рядом, по бокам.

Как сейчас помню:

— Дорогие друзья, прошу у вас минуточку внимания! Мы с Борисом просим у вас две минуточки вашего внимания!

— Наполните, пожалуйста, бокалы, стаканы, чашки… Ну, кому что. Наполните, в общем, — подхватил братишка.

Они дождались, когда всем нальют, каждому своё, когда наступит тишина. Поставили свои бокалы на стол, достали что‑то из карманов и повернулись оба к нам лицом. Долго же они репетировали, наверное:

— Дорогая, прости, что не встаю на колено, — места здесь маловато, да и гостям не видно будет. Прими от меня сей подарок и дай согласие принять с ним мои руку и сердце!

У меня был двойной шок! Я даже не знала, что Мария и Бориска вообще встречаются! Как они могли такое скрыть от меня? А я‑то тоже молодец — ведь даже не заметила ничего!

В общем, наступила гробовая тишина. Только кто‑то из детей сказал: «Тили‑тили‑тесто!» — и тут же замолчал, закрыв рот ладошками. Зато за столом раздался смех, какого я ещё не слышала у нас! Так все заливались хором!

Ребята еле сдерживались, чтобы не рассмеяться со всеми. Они так и стояли, смотрели на нас и ждали ответа. Куда было деваться? Мы переглянулись с Марией и, не договариваясь, в отличие от ребят, взяли наши бокалы, встали, выпили до дна. Налили друг другу ещё по половине бокала, тоже выпили. Вот что значит настоящая женская дружба — всё делали одновременно. Посмотрели на ребят, на гостей, взяли коробочки, достали колечки, надели, полюбовались, заценили каждое из них и сказали вместе с наигранной строгостью: «Да!».

Что тут началось после этого представления! Обнимания, тосты и звон бокалов, смех…

До утра сидели. Праздник удался!

Вот такой вот вышел день рождения у Максима. Теперь — у моего Максима.

А на работу нам четверым было разрешено только после обеда приходить, как мы и поступили.

Теперь свадьбу Фёдора будем ждать. Что нас ждёт на ней? Ведь уже в традицию превращается, кроме события, что‑то ещё праздновать.

Вечер, 28.10.46 г.»

***

«Здравствуй, дорогой дневник.

Без новостей и событий у нас теперь не обходится. Привыкать начинаю.

Свадьбу Фёдора сыграли замечательно! Я бы даже сказала — сказочно! На санях катались, в сугробах валялись и крепость строили. Молодцы ребята! Всем про детство напомнили, всех вернули в детство. Было и правда сказочно! А вечером в клубе застолье устроили с картошкой, варениками и пирогами разными. А алкоголя почти не было. А когда кто‑то спросил — ребята выпалили, словно из пушки: «А нам нельзя теперь…»

Так мы все узнали, что ребята ждут пополнения. Баба Нина тихо плакала от счастья…

Так вот прошла трезвая и вкусная свадьба. А здорово было. Очень здорово!

А Марии пришло письмо из «Ленфильма». Её пригласили на премьеру. Да так совпало, что 19 декабря у неё и день рождения будет. Поедем все вместе, вчетвером. Дяде Васе уже телеграмму отправили, чтобы «сюрпризом» не было.

Николай Васильевич мне сразу два письма прислал с разницей в неделю. Почерк стал ровнее и увереннее. Он молодец! И пишет так, что корректировать не хочется. Я так и отдала машинисткам. Они напечатали, а я сказала Елене Викторовне, что нашла помощника — принимайте на работу. Николай Васильевич имени своего просил не раскрывать, я так и сделала.

Так вот, одну статью в газете уже опубликовали. Слово в слово, ничего не стали менять. И десять рублей выслали. На следующей неделе поедем, так я сразу передам их лично в руки.

На работе мы все договорились с начальниками. Нам с Марией пришлось написать заявления на отпуск за свой счёт. Ничего не поделаешь.

Журнал так и раскупают. Пользуется спросом. После праздников тираж хотят увеличить до двух тысяч. Это больше чем в два раза — было семьсот пятьдесят. А в газете нашу рубрику поменяли по моей инициативе на «Письма времён». То, что мне присылают в редакцию теперь публикуем. Там сортируют, объединяют похожие письма и превращают их чуть ли не в целые рассказы.

Так мне стало полегче. Особенно сейчас. В связи с праздниками столько всего нужно сделать. Нас в центр пригласили всем театром в гости. К нам приедут — организовывать всё надо. Вообще работы очень много! Да, наши свадьбы решили играть вместе. Выбрали даты: 26-27 апреля.

Вот так как‑то.

Вечер, 08.12.46 г.»

***

«Здравствуй, дорогой мой дневник.

Едем домой. Все спят, а я вот с тобой решила пообщаться.

Фильм посмотрели только мы вдвоём. Можно было «+1» — мальчишки уступили. Они решили помочь дяде Васе и Николаю Васильевичу с ремонтом. Где‑то петли подтянули, где‑то дверцу сменили. В общем — мужские дела.

А фильм сам здорово получился! Мне очень понравился! Марию в эпизодах даже крупным планом сняли. Она и не знала, что в толпе ей столько внимания было уделено.

А после просмотра, в качестве исключения в честь приближающегося Нового года, стали наградные грамоты вручать и подарки. Марии тоже досталось. По решению какой‑то комиссии ей присудили «Лучшее исполнение эпизодической роли в массовых сценах»: дали грамоту, книгу, по которой фильм сняли, и конверт, а в нём пятьдесят рублей и приглашение на обсуждение нового контракта. Столько восторга в глазах Марии я никогда не видела! А мы уже почти четыре года дружим.

Решили мы это дело отметить бокальчиком вина в ресторанчике рядом с кинотеатром. Правда, не получилось вдвоём посидеть. Туда же ещё несколько актёров из фильма зашли, и мы все вместе отметили успешный показ и контракт. Там ещё двое были с такими же предложениями. За столом съёмки вспоминали и про многие казусы рассказывали, которые, конечно же, не вошли в фильм.

Муж одной из актрис не пил, поэтому подвёз нас до дяди Васи без проблем и уговоров. Сам предложил.

Ребята сидели хмурые и трезвые. Даже Николая Васильевича привезли к отцу. Сидели за накрытым столом и молча смотрели на наши счастливые, сытые и захмелевшие лица. Мы не стали ждать, когда они что‑то скажут. Просто отдали конверт, на котором было написано: От: «Ленфильм». Кому: Мария Агапова.

Все вчетвером принялись вчитываться в написанное…

«А что это за деньги здесь такие?» — не успев сговориться, слово в слово спросили они…

«Лучшее исполнение эпизодической роли в массовых сценах!» — также в один голос протараторили мы в ответ. Мария достала из пакета грамоту. В ней так и было написано, как мы сказали.

Ребята нас, конечно, простили. А куда бы им деваться? Усадили за стол, и голодные, кушать принялись.

А я Николаю Васильевичу передала двадцать рублей за две его статьи. И газеты тоже принесла. Они с дядей Васей, как увидели, что ничего не изменили в тексте, — оба не удержались, дали волю слезам.

Вот такая поездка у нас получилась. Содержательная, добрая и немного пьяная.

В поезде. Вечер, 21.12.46 г.»

Заключительная глава: "Жизнь продолжается"

«Здравствуй, дорогой мой дневник!

Ох‑ох. Как же я устала с этими праздниками! Они отнимали всё моё время и силы. Я даже журналом толком не занималась — пришлось перепоручить сотрудникам. Елена Викторовна под свой контроль вызвалась взять ближайший номер, за это ей отдельное спасибо!

До сессии буквально две недели осталось. Надеюсь, успею подготовиться. Да и выбора‑то нет — успею, деваться некуда.

Фёдора по области с Бориской отправили — опыт перенимать. Максим тоже собирается на сессию. Так что Мария тут совсем одна останется, будет скучать. А мы без неё всё лето скучать будем… Но что поделать.

Мария отказалась от работы в областном театре в пользу киносъёмок — она подписала новый контракт с «Ленфильмом». Ждёт, когда с датами определятся.

Баба Нина невестку под личную опеку взяла: не пускает на работу, вместе вяжут и шьют одежки для малыша, мужчин кормят. Мы с Марией в заботах с утра до позднего вечера, она мне после работы ещё и с журналом помогает. Баба Нина так и сказала: «Работайте, трудитесь, а мы с невесткой обо всех о вас позаботимся». Вот мы и работаем, продукты приносим, по дому что надо покупаем.

Надо к сессии готовиться. Напишу позже.

24.01.47 г.»

***

— Ань, слушай, а может, мне выйти из тени? Как думаешь?

— Ёшки‑матрёшки! Николай Васильевич! Ты как в воду глядел! Конечно, выходи! Вот, я же тебе контракт привезла, — она достала папку с вложенными листами и села за стол. — В нём тебе предлагают колонку под своё творчество взять. Представляешь? Только ты постоянное место в нашей областной газете должен принять…

— Вон оно как! Не ожидал!.. Дай‑ка почитаю…

— Хорошо, что напомнил. А то я вся в учёбе, совсем забыла. Ты уж прости меня.

— Да что ты? Я же понимаю. Хорошо, что не в поезде вспомнила.

— Это точно. Там ещё за статьи деньги в конверте. Сейчас найду… — зарывшись обеими руками, она достала какие-то тетради, пакетики, кошелёк. — Где‑то в сумке был. А, вот он, держи. Подняли ставку тебе с Нового года — двадцать пять рублей теперь. Вот. И газеты, как обычно, — снова в рамочку и на стенку? Скоро всю увешаешь — красота будет!

— Смеёшься, да?

— Улыбаюсь и горжусь твоими успехами!

— А вот за это тебе спасибо. Если бы не ты — не было бы этого всего в моей жизни.

— Раз, три, шесть… Семь рамочек будет — верно?

— Ага. Я уже купил их — вон на окне лежат. Ещё не распаковал.

— Ну, ты читай, а мне пора бежать. Учёба, сам понимаешь, — она убежала, не услышав в вдогонку сказанных: «Понимаю» и «Удачи».

***

«Здравствуй, дорогой мой дневник.

Давненько я тебе не писала. Вся в событиях да заботах…

Вот и праздник «8 Марта» пришёл — наконец нашлось время побыть наедине с тобой, без суеты.

По основной работе новостей немного: отправили на подготовительные курсы трёх актёров и ещё двоих внештатников. Все хотят в академию в Ленинграде поступать. Ну, если не пройдут — в училище попробуют. Хорошо, что они в одном городе находятся и общежитие для иногородних есть, проще договориться. Пусть пока пробуют в академию.

Мы с Максимом теперь поочерёдно и к свадьбе готовимся, и к сессии. Он на работе осваивается. Ему прикомандировали опытных специалистов из центра, так что справится, никуда не денется.

Фёдор теперь каждые выходные приезжает. Скоро отцом станет — ждём в июне. Они втроём никак с именем определиться не могут. Вот задачку себе придумали! Да ещё и соседи со своими советами присоединились — не скучают, в общем.

Бориска к посевным готовится. Его больше не отправляют по окружным колхозам. Уже неделю как дома — точнее, не дома, а в работе. Дома‑то его почти не бывает: то технику чинит, то работникам лекции полезные читает. Вжился он в этот колхоз, душой за него радеет. Дом, чуть снег с дороги сошёл, начали строгать да строить. Нас братишка с собой не берёт, говорит, что, когда всё закончит, тогда и покажет.

Мария мне по секрету сказала, что Бориска сад раскинуть хочет — саженцы уже заказал в каком‑то питомнике. А ещё на участке поставили времянку, и в ней кто‑то живёт: стережёт, ведёт работы, контролирует процессы. Бориска его почему‑то дядюшкой Сэмом называет. Мы так и не поняли, почему.

Марию наконец‑то пригласили на съёмки — 16 марта поедет. Отпуск ей без проблем оформили на две недели, чтобы в работе не потерять. Хорошо, что заранее прислали вызов: успели дублёра в театре подобрать и со всеми ролями ознакомить. А их целых четыре — не шутка! Одна главная — её сейчас усиленно репетируют после основной работы. С этим спектаклем театр на три дня в центр поедет, с 20‑го числа. Задача для дублёрши очень важная.

А журналу нашему годик исполнился! Устроили небольшое гуляние и заодно 10‑й выпуск к событию приплюсовали.

От театра мне подарили букетик моих любимых тюльпанов и сувенирный сервиз для напитков — хрустальный, очень красивый! От типографии тоже досталось: грамоты всей пятёрке и в рамочке лицевая страница первого выпуска журнала. Причём черновой вариант, а не напечатанный! Там актёры делали от руки зарисовки, подписи, корректировки. Это бесценный кусочек нашей общей истории…

Клавдии Петровне присвоили звание народной артистки — это более чем заслуженно! Она 27 лет отдала нашему театру: пришла из института и служила достойнейшим образом. Мы все на неё равняемся! Для неё мы устроили небольшое застолье в кафетерии.

Вот такие новости. Есть чем гордиться и чему радоваться.

А теперь — снова к сессии. Пойду готовиться.

Вечер, 17.03.47 г.»

***

«Здравствуй, дорогой дневник.

Свадьба...

Гости начинают собираться. Администрация любезно помогла нам с их размещением: в школе выделили несколько кабинетов и откуда-то кроватей со всем необходимым раздобыли. Я уж не стала спрашивать, откуда. Здесь же, в столовой, решили праздник развернуть.

Школьникам официально выходной объявили в пятницу. А в четверг помощники всех возрастов начали все заносить и помогать с организацией праздничного и спального пространства. Местные повара занялись приготовлением всевозможных блюд на всю школьную столовую для двухдневного праздника.

Приехал дядя Вася с сыном — похвастались: Николаю Васильевичу предложили книгу написать. Дядя Вася не нарадуется за сына! Нашёл призвание! Нашёл дело! Так что с преподавательской деятельностью было решено обождать — контракт уже подписан, и гонорар в 100 рублей получен. Вот как!

Опять меня благодарить стали. Ну, ладно. Я сдалась. Пусть благодарят. Это же так приятно, всё-таки!..

Марию утвердили на роль — на всё лето поедет на киносъёмки в края Алтая. Роль тоже эпизодическая, но в кадрах чаще будет появляться. Что-то в Ленинграде ещё будет, что-то — в области. Вот и хорошо. На выходные сможет домой приезжать.

Фёдора отпустили с его командировками на целую неделю! Он так обрадовался, что, когда приехал, к нам сначала пришёл, думая, что это его дом. Мы дружно посмеялись над этим и отпустили…

Максима с Бориской почти не видно. Всё хлопочут... Организуют что-то, решают, ищут. Нам ничего не позволяют. Так и говорят: «Развлекайтесь, отдыхайте, а мы всё сами сделаем». Ну, мы и отдыхаем. От работы нас освободили без всяких заявлений до понедельника.

Что еще?

А, гости же!..

17 семей с «найденышами» приехали на день раньше. Заночевали в школе. Сказали, что всё хорошо: накормили, напоили, спать с комфортом устроили. Я за них успокоилась.

Мишка-хорёк приехал. Он свидетелем будет. Алёнка осталась в Ленинграде. Ей вот-вот рожать, так что выбор был предопределён. Но он не один таки был — с ним тётушка наша приехала. Как он её разыскал не рассказывает. Но сестру нашей с братом матери он привёз. Радости не было предела! Живая! Выжила! А мы и не знали! Она и семейное приданое смогла сохранить — вручила его мне сегодня с материнской любовью. Браслет и колье надену завтра, а серёжки я не ношу, потому Марии достанутся. По истории — комплект в 4-м поколении из рук в руки невесткам передаётся, а нас две нынче!

Приехали и поисковики наши, все 10 человек! Они с разных сторон и с разных заданий прибыли. На их счету уже более 300 найденных людей живыми. После такого успеха на Новый год ребята грамоты получили. А штат увеличили до 30 человек! Разрастается наш поисковый отряд. А не так давно были только мы с Марией, что искали Фёдора с Семёном… Вот…

Виталик как-то прознал про свадьбу и тоже прибыл. Бориска хотел было приревновать, но мы с Виталиком только посмеялись над ним. Глупый он иногда бывает. Виталик попросил до сессии остаться — конечно же, мы согласились! Разве можно было иначе?

Из колхоза приехали помогать с организацией. В общем, работа кипит.

А мы с Марией отдыхаем и общаемся с гостями, как велено было.

24.04.47 г.»

***

«Дорогой дневник.

Я же совсем забыла про свой день рождения написать.

Пока Марию готовят к выходу, я нашла минутку и вот пишу.

Так как на носу были свадьба и юбилейный год, мы решили не устраивать большого праздника. Уж тем более не так, как в прошлом году. Мы просто собрались с соседями и близкими и поехали на природу. Благо близко. Нам с автобусами помогли от военкомата по старой дружбе, и мы хорошо там провели время. Снег в этом году рано начал таять, было очень тепло и солнечно. Костёр, ребята с гитарами, балалайками и аккордеоном… Пели, танцевали.

В общем — отдохнули душой и телом…

Вот как-то так. Простенько и с добром.

Утро 25.04.47 г.»

***

«Здравствуй, дорогой дневник.

Фух. Фууух… И оххх.

Свадьба прошла!

Казалось, что с каждым часом народу прибывало и прибывало! Полгорода, наверное, собралось. Пришлось экстренно на улице столы дополнительно ставить. Хорошо, что мужской силы было достаточно. Составляли парты и школьные стулья. А вместо скатертей простыни в ход пошли. Очень много народу было. Женихи и здесь всё сами делали, ничего, кроме празднования, нам не позволяли. Они быстро находили, кому и что перепоручить, и тут же к нам возвращались.

У ЗАГСа нас уже встречали. Дорожку из половиков расстелили, музыку организовали, ребятню подрядили под ноги бросать цветы, приятно пахнущие лугом… А женихи стояли у входа с букетиками. Оба в белых костюмах «тройка» и в одинаковых лакированных ботинках.

У меня с Максимом в свидетелях были Елена Викторовна и Николай Васильевич, у Марии с Бориской — Клавдия Петровна и Мишка-хорёк.

Из ЗАГСа нас на руках мужья выносили. Хорошо, что открыли обе двери — не пришлось выбирать, кто первым будет выходить.

Фотографы, их трое было, только успевали вспышками то тут, то там сверкать.

И снова музыка и много-много цветов…

У дороги нас ожидали две черные машины с кольцами, лентами и шариками. Водители тоже в костюмах. Стояли наготове открыть для нас двери. А рядом с ними стояли женщины с подносами, чего я лично не ожидала. Они предлагали хлеб с солью и бокалы с шампанским для молодожёнов. Мы выпили, а закусили из рук друг дружки. Пусть нарушили традиции, но мы решили покормиться сразу вчетвером.

Потом перед нами постелили два маленьких коврика, положили по тарелке дном кверху и потребовали разбить их каблуками. По традиции это безвозвратное прощание с холостяцкой жизнью. Мы обе с первой попытки справились. Кто-то сказал, что это значит, что мы хорошими хозяйками будем.

А далее мы вереницей из машин во главе с нашей украшенной парой отправились через городские достопримечательности к школе. За нами три автобуса набралось…

У школы никаких дорожек больше не стелили, что в перспективе даже хорошо. Ведь стирать их потом было бы очень непросто. А на крыльце нас тепло встречали толпой, во главе которой была сама баба Нина — с караваем и солью на рушнике поверх узорного подноса. Она поклонилась нам, больше головой ввиду возраста, поприветствовала торжественной речью, поздравила и накормила. После ритуала она детворе отдала остатки — те в считанные минуты уплели свежий хлеб за милую душу.

Пока шли по длинному узкому коридору в столовую, напротив каждого мы выполняли самые разные задания. В ответ получали поздравления со свадьбой. Весело было! Обычные 3 минуты превратились в целое получасовое приключение!..

В столовой всё очень красиво сделали! И с порога нас озадачили борьбой за главные места — кто с какого края сядет. Женихам нужно было невест на руках донести до их мест. Суть была в том, что они находились рядом и в дальнем конце помещения… А вот пути к ним были разными по длине. Ребята сдаваться не хотели, а гости подстёгивали каждого на подвиг или хитрость. В итоге Бориска уступил Максиму ближний угол условного ринга, а самому пришлось нести Марию на руках почти в два раза дольше — и он прекрасно справился с этой задачей.

Следом гости стали занимать свои места. А дети бегали туда-сюда, покусовничали и во дворе игрались.

Начались тосты с подарками. Каждый со своим даром пришёл! Поэтому в первый день мы не успели все подарки собрать. Либо угадывать пришлось эти самые дары, либо к ним были приурочены танцы с конкурсами. К вечеру второго дня наконец всё получили.

На третий день гости начали разъезжаться. В понедельник всем нужно было на работу. Ну, кроме нас, молодожёнов.

Кто разбирал всё и порядки наводил — мне не известно. Мальчишки наши всё организовали заранее. Молодцы!

В понедельник поехали наконец дом смотреть; мы вчетвером, дядя Вася с сыном, баба Нина со своими и Виталик. Бориска — гений! Такой шикарный двухэтажный домину построил — загляденье! Тут уже и баня с беседкой, и сарай с калиткой, резьба вокруг окон… Сама себе позавидовала! Будем здесь жить да детей воспитывать. И гостям места хватит.

Познакомились с дядей Сэмом. Он с нами будет жить, помогать по хозяйству. Его война изувечила до неузнаваемости, но руки и ноги целы. Пусть живёт. Он такую красивую каменную дорожку к озеру смастерил!..

В общем, не дом, а пища для завистников! Молодцы, да и только!

Потом мы проводили героев-блокадников на поезд и поехали с подарками разбираться.

Самым дорогим был автомобиль от администрации. На нём мы и отвезли в три захода своё добро. Летом переедем в дом окончательно.

А через несколько дней сессия.

Бух!

28.04.47 г.»

***

«Здравствуй, дорогой дневник.

Вот и закончилась сессия. Ура, товарищи!

Мы с Виталиком справились с двумя годами за один и на каникулы разбежались по домам.

Николай Васильевич пишет статьи и работает над книгой. А дядя Вася выбил им вместо комнат небольшую квартирку. Теперь они вместе живут. На гонорар они сделали ремонт, обновили кое-что из мебели. Дядя Вася во всём сыну помогает и котёнка приютил, Басей назвал. Хорошо теперь живут.

Максим мой учебный год закончил хорошо. В июне вверенный ему отдел в отремонтированном здании двери для населения откроет. Переживает, конечно, но в себе уверен.

Мария с гастролями уехала на неделю. К нам театральные соседи по обмену прибыли — здорово играют! У нас народ любит в театре время проводить, зрительный зал пустым не бывает. В итоге даже не пришлось переносить спектакли на лето.

Бориска весь в заботах — посевные идут. Фёдор помог с удобрениями и техникой. Кроме того, Бориска занялся восстановлением свинарника. Выбил денег у администрации — обустраиваются. Заказали поросят у соседей. Те решили помочь с перспективой: не за деньги, но с возвратом в следующем году теми же поросятами. Бориска был в восторге.

Катеринка с таким большим животом ходит! Мальчика пророчат… Посмотрим, кто родится.

А я…

А что я?..

Я занимаюсь журналом и подумываю ещё одну газету издать. У нас творческих людей много. Пусть пишут стихи да рассказы свои. Надо еще подумать над ним и Елене Викторовне предложить.

Тем более театральная жизнь летом успокаивается. Надо поддерживать то, что есть, и со студентами будущими вопросы решить. А там потом июль — в отпуск и обживаться на новом месте.

Скорей бы.

Вечер 18.05.47 г.»

***

— Николай Васильевич, доброе утро!

— Доброго, Анюта, доброго!

— Вчера поздно приехала, ты, видать, уже спал — свет не горел. А ведь тебя ждут в центре!

— С чего бы это? Мне и тут хорошо! Смотри, какая погода… Природа вокруг, птички — пиши, не хочу.

— Вот именно поэтому и ждут. Награда причитается тебе за труды твои. Так смотри и пишут: «250 статей и 5 книг» — награда ждёт ветерана. Вот газета и вот телеграмма.

— Ух ты ж, как оно!.. Жаль, отец не дожил… — отвернулся он, чтобы не показать подступающей боли.

— Уверена, что он гордится тобой! И сверху смотрит, и улыбается — радуется за сына.

— Да, пожалуй, ты, Анюта, права, как всегда.

— Я уже договорилась с Максимом — езжайте. Я за детишками нашими пригляжу, а вы все вместе езжайте!

— Это как же?! Так дело не пойдет! И никаких «но» я не приму! — воспротивился он.

— Николай Васильевич…

— Нет! — перебил он. — Ты это что такое удумала?! Если бы не ты, не было бы этого всего в моей жизни!

— Вот неправда!

— Либо с тобой, либо я отказываюсь ехать вообще! — объявил он ультиматум и сделал вид, что собрался уйти к озеру.

— У меня работы…

— Значит, отказываюсь! — сказал он и действительно отправился в беседку.

***

«Здравствуй, дорогой дневник.

Как Фёдор пошутил однажды, так оно и вышло. Купил он участок рядом с нами, построил такой же дом и даже такую же беседку. Дядюшка Сэм во всём помогал.

Дядя Вася и баба Нина прожили последние свои годы счастливыми и беззаботными. Их дети встали на ноги, женились и родили им внучат.

Мария всё чаще стала сниматься в кино. Получила ещё несколько наград. В двух фильмах ей предлагают главные роли — выбирает.

Бориска колхоз вывел на передовые рубежи. Ему добавили еще 2 соседних — он объединил их и определил каждому своё направление. Только успевает делиться опытом и обучать новых работников. Построил общежитие небольшое и организовал училище в Лётном по ведению сельского хозяйства.

У них недавно родился третий ребёнок, и все сынишки.

Максим успешно закончил университет, а также освоил банковское делопроизводство. Третий год занимается оказанием помощи сиротам. Одного мальчика мы даже усыновили.

Николай Васильевич переехал к нам, живёт с семьёй у Фёдора. Пишет теперь книги и помогает воспитывать дочку, которой гордится больше, чем вообще кем бы то ни было.

А я воспитываю двоих дочерей и приёмного Сашку. Закончила институт, пишу в «Театральном Вестнике» и занимаюсь «Литературной Газетой». Из администрации пришлось уйти — у нас огромная семья, и мне вполне хватает работы в редакции.

Вот так как-то.

Жизнь продолжается!

День 20.05.56 г.»

***

«Здравствуй, дневник.

Сегодня перебирала старые тетради — те самые, что Мария когда‑то по порядку разбирала. И знаешь, будто заново прожила всё: и ту усталость перед сессией, и суету перед свадьбой, и даже тот спор с Николаем Васильевичем, когда он наотрез отказывался ехать за наградой без меня. Улыбнулась, вспоминая. Упрямый он, конечно, но в этом и его сила — ни шагу без тех, кто рядом.

Лето в этом году выдалось щедрое. Не знойное, а тёплое, ласковое, будто само хочет, чтобы мы успевали радоваться каждому дню. Дом наш словно подрос за это время — или это мы к нему привыкли так, что каждая доска, каждый резной наличник стали родными. В саду Бориска всё-таки раскинул тот самый сад: яблони теперь не тоненькие прутики, а самые настоящие деревья, и в июне, когда цветут, кажется, весь мир пахнет мёдом и надеждой.

Мария наконец‑то решилась — взяла одну из главных киноролей. Говорит, что долго выбирала не из тщеславия, а потому что хотела, чтобы роль была про что-то настоящее, про то, что отзывается внутри. И, знаешь, я думаю, у неё получится: в ней столько света, столько умения слышать людей — а это ведь и есть самое главное для актрисы. Она всё ещё приезжает на выходные, даже когда съёмки идут где-то далеко, и каждый её приезд — как праздник. С ней дом просыпается, глубже дышит, что ли.

Бориска теперь не просто руководит — он строит целую систему. Колхоз его давно уже не просто хозяйство, а школа, где учат не только сеять и пахать, но и думать, как сделать землю добрее, как оставить после себя, помимо урожая, людей, которые её любят. Он ездит по соседним районам, делится опытом, а молодёжь тянется к нему — видят, что он не поучает, а показывает делом.

Максим… Тот мальчик, Саша, о котором он когда-то говорил, теперь уже не тот робкий ребёнок, что спрашивал про экскурсии, — он старше, серьёзнее, и Максим потихоньку приучает его к делу. Они вместе составляют простые планы, считают, думают, как можно помочь другим. Иногда мне кажется, что именно в этом и есть его главный талант — не просто управлять, а помогать людям поверить в себя.

Николай Васильевич теперь живёт у Фёдора, и это будто замкнуло круг. Все мы снова рядом, только теперь уже не как молодежь, полная суеты и тревог, а как люди, которые знают цену тишине, умению слушать и просто быть рядом. Он пишет книги, и в них столько тепла, столько памяти о тех, кто был до нас, кто делал своё дело тихо, без фанфар. И когда он читает что-то вслух, дети замирают, слушают, словно боятся что-то пропустить.

А я?..

Я, наконец‑то, перестала гнаться за всем сразу. Да, в редакции дел хватает. Да, приходится выбирать, на что сколько сил потратить. Но теперь я это делаю спокойно, без надрыва. Иногда сижу на веранде с чашкой чая и просто слушаю, как в саду поют птицы, как где-то в доме смеются дети, как дядя Сэм, проходя мимо, тихо напевает что-то никому и в никуда.

И вот что я поняла, дорогой мой дневник. Счастье — оно ведь не в том, чтобы всё было идеально. Оно в том, чтобы рядом были те, с кем даже тишина становится разговором, усталость — покоем, а день, каждый день — маленьким чудом.

Напишу ещё позже...

Вечер, 15.06.56 г.»