Династическая война

Общее

Война «Алой и Белой розы» (англ. War(s) of the Roses) или «Война Династий» – серия вооруженных династических конфликтов между группировками английской знати в 1455–1497 годах в борьбе за власть между сторонниками двух младших ветвей династии Плантагенетов – Ланкастеров и Йорков и пришедшей в итоге к власти династии Тюдоров, а также мятежи против нее.

В отличие от Войны за независимость Шотландии, тут обнаружилось множество источников и больше десятка монография на русском языке. В принципе тут открывать нечего, но любопытно было дать свой собственный свежий взгляд на этот конфликт. Наверное он будет кому-то интересен. В своей работе я опирался на две монографии:

Устинов Вадим. «Войны роз. Йорки против Ланкастеров»Браун Елена. «Войны Роз»А также на английскую: Ландера Джека. «Войны Роз».

Прежде всего уточнение общей датировки:

Династия Плантагенетов (главная ветка) правила с 1154–1399годы, т е. 245 летДинастия Ланкастеров руководила страной с 1399 по 1461 – т е. 62 года, (а не 104, как торчит в Википедии).Династия Йорков с 1461 по 1485 – т. е. 24 года, а не 14, как часто пишут у нас (кратковременная «реставрация» Ланкастеров в 1370-71 не в счет)Отличительным знаком Ланкастеров была «серебряная лилия», символ их рода (а не красная роза, как принято считать).Отличительным знаком Йорков было «три восходящих солнца» (три красных кружка, а не белая роза, как принято считать).Это ключевые принципиальные моменты.

(гербы обеих сторон в конфликте)

Все остальное, включая «красного дракона» или «белого вепря» - за символы династий на считались, а красный валлийский дракон вообще относился только к Тюдорам и были использован ими на поле боя лишь один раз.

Теперь, что нужно знать об этом интересном конфликте на уровне тезисов?

1. «Война роз» была не просто войной между двумя феодальными кланами, представлявшими разные партии. По существу она была войной между двумя руками на одном теле. Йорки и Ланкастеры были Плантагенеты и наследовали одному королю. Соответственно: Генрих VI Ланкастер был правнуком Джона Гонта, третьего сына короля Эдуарда III, а герцог Ричард Йоркcкий – внуком Эдмунда Лэнгли, четвертого сына этого короля.

2. Еще один важный момент, касающийся все-таки правильных имен персонажей. Единственным Йорком, среди йорков был именно Ричард Йоркский, а вот его сын носил имя Эдуард Марчский (а не Эдуард Йоркский, как пишут некоторые деятели) и никак не по другому. Его братья – Джордж Кларенский и Ричард Глостерский. Далее, вся династия от Плантагенетов вплоть до Тюдоров именовалась как Анжуйская. Более того, как такового обозначения «Плантагенеты» тогда не было, это наименование присвоил себе именно Ричард Йоркский. «Анжуйская» - единственное официальное поименование династии на протяжении всех четырех столетий, остальные варианты: «плантагенеты», «йорки» и «ланкастеры» - сочинили уже историки.

3. Следующий момент носит ситуационный характер. Анжуйская династия с 1319 года правила не только Англией, но и Францией тоже. Генрих V и все последующие короли до Елизаветы Тюдор именовались «королями Англии и Франции», и это связано с трактатом Труа по которому французский престол был юридически уничтожен. Понятно дело, что с окончанием Столетней войны «правление» во Франции прекратилось, но во всех юридических документах оно формально оставалось.

4. В ходе войны многие лорды частенько перебегали из одного клана в другой, некоторые при этом успели пять раз сменить лагерь. Приведу примеры: Ричард Невилл, граф Уорик побывал в обоих лагерях и дважды ставил на престол королей. Кланы Перси и Греев переметнулись от Ланкастеров к Йоркам, а клан Стэнли, что прославился при Босворте, вообще шесть раз менял своих хозяев.

5. Уровень ожесточения в этом противостоянии для феодальных войн был просто запредельным. В среднем в каждом сражении погибало от 10 до 40% участников. Победители, как и побежденные, несли огромные потери, а проигравшие после сражения уничтожались беспощадно независимо от социального статуса. У «Войны Роз» был необычайно высокий уровень летальности. Но что самое интересное, это был конфликт в котором беспощадно казнились рыцари и лорды! Причем даже после прекращения боевых действий террор продолжался.

6. Само название «Война Роз» не использовалось в течение войны. Современниками событий использовалось название «Война династий» (вероятно отсюда режиссеры взяли название сериала «Игра престолов»). Никакого «выбора роз», как это описано у Шекспира в первой части пьесы «Генрих VI» - не было! Более того алая роза не была символом графства Ланкашир, а стала таковой только после войны.

А так этот термин «Война Роз» впервые был использован в «Истории Англии» Дэвида Юма (1762). Почему? Вероятно, имело место информационное упрощение после свершившегося события и это упрощение связано с династией Тюдоров, эмблемой которых была как раз красная роза, обрамляющая белую. То есть с момента воцарения Генриха VII Тюдора и был пущем миф об «объединении роз», который должен был показать Тюдоров как «объединителей страны», остановивших междоусобицу. Ну и еще моя авторская версия: это могло быть связано с романтическими отношениями между Елизаветой Йоркской и Генрихом VII Тюдором (что по происхождению – валлиец). Белая роза тут идет как «женской начало и символ Англии», а красная – как «мужское и символ Уэльса». В последствии все Тюдоры щеголяли на картинах с красной розочкой в руках.

Глава 1. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА СОБЫТИЙ

Оглавление:

Общая характеристика событийОбщая картина событий, предшествующих началу противостояния Последние приготовления (события 1450-55 годов)Начало конфликта. Период Ричарда Йоркского (1455-1460 годы)Период Эдуарда Марчского. Месть сына за отца (январь-июнь 1561)Период короля Эдуарда IV. Победа над врагом (1461-1465 г.г.)Периодграфа Уорика (1965-1971г.г.)Завершающий этап правления Эдуарда IV. Приход к власти Ричарда III (1471-1485г.г.)Тюдоры. Приход к власти. Период мятежей против Тюдоров Приложения (список лордов, глоссарий и прочее)

Глава 1. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА СОБЫТИЙ

1. Периодизация войны

Можно выделить в противостоянии следующие этапы:

1.) «Период Ричарда Йорка» начавшийся с победы его в 1455, когда при Сент-Олбансе, после чего английский Парламент объявил Ричарда Йорка протектором королевства и наследником Генриха VI. Завершился этот период в 1460 в битве при Уэйкфилде смертью Ричарда Йоркского и возобновлением борьбы между партиями. 2.) «Период короля Эдуарда V» 1461-1469, возглавившего борьбу после смерти отца и одержавшего в ней убедительную победу. Разгром ланкастеров при Таутоне, затем долгое противостояние в Уэльсе и на юге страны, с меньшим накалом, но продолжавшееся до конца указанного периода. 3.) «Период графа Уорика» 1469-1471. Кратковременная реставрация и окончательный крах ланкастеров. Трон вернулся к Эдуарду IV и Йоркам. 4.) «Период Ричарда III» и крах Йорков 1472-1485. Приход к власти Тюдоров, которые не относились к Анжуйской династии напрямую, но были связаны с обеими конфликтующими сторонами.

5.) «Период мятежей против Тюдоров» 1485-97 г.г., а именно последующие за восшествием на престол по существу узурпатором Генрихом VII Тюдором (в действительности не имевшим никаких прав на престол) и мятежниками, пытавшимися восстановить «законную» власть йорков: в 1486 году – под руководством Френсиса Ловелла 1-го виконта Ловелла, сэра Хамфри Стаффорда Графтонского и его младшего брата Томаса Стаффорда. Затем в 1487 году – Ламберта Симнела с участием Джона де Ла Поля 1-го графа Линкольнского. И восстание Перкина Уорбека в 1491–1497 годах, поскольку он выдавал себя за Ричарда Шрусберийского, герцога Йоркского. Честно говоря, период малоинтересный для меня и в контексте данной статьи я решил его подробно не рассматривать, дать формальным перечислением событий. Так что в статье будет браться именно период с 1455 по 1485 годы.

Стоит заметить, что хотя изначально «царями горы» были Ланкастеры, тем не менее, доминирующей силой на протяжении всего противостояния были как раз Йорки. И хотя армия Ланкастеров всегда была намного многочисленнее, чем силы противника именно Йорки одержали большинство побед и общая статистика потерь в ходе войны в их пользу.

Это связано с двумя обстоятельствами:

1.) Армия Йорков формировалась из бойцов прошедших горнило Столетней войны, имевших лучше подготовку и психологическую устойчивость на поле боя, что прекрасно проявилось в решающем сражении при Таутоне. Йорки решительней вели боевые действия, уверенней держались под огнем противника и тактически маневрировали на поле боя всю войну.

2.) Командующие Йорками оказались сильнее как полководцы, чем их враги: это и герцог Ричард Йорк, и особенно его сын – Эдуард Марчский, и Ричард Невилл граф Уорик и конечно Ричард III, который был прекрасным полководцем, отличным бойцом и ужаснейшим правителем. У Ланкастеров таких сильных фигур не было, они представляли собой весьма рыхлую и не очень выразительную, пусть и весьма многочисленную массу. Именно поэтому «белый вепрь» все время гонял «красного дракона». Ланкастерам удавалось что-то сделать на поле боя, только через подкупы и предательства.

Что еще стоит заметить, «Война роз» шла одновременно с похожей войной на континенте за объединение Франции между Людовиком IX и Карлом Смелым. В этом противостоянии парижский правитель был на стороне Ланкастеров и центральной власти, а бургундский – на стороне Йорков. Однако после краха в 1471 году, уцелевшие Ланкастеры укрылись именно в Бургундии, а не в Иль де Франсе. Война за объединение во Франции шла медленней и была намного менее кровавой, так что беженцы к концу XV-го заполонили именно Францию, а не Англию.

1.2. Вооружение и состав участников конфликта

1.2. Вооружение и состав участников конфликта

Вооружение обеих сторон было абсолютно идентичным! Отличались бойцы обеих сторон, как и самураи в ходе феодальных конфликтов только флажками или повязками на рукаве. Ударными силами обеих армий была латная рыцарская кавалерия и отряды лучников, вооруженных длинным валлийским луком. Вспомогательными силами шли: пикеносцы, арбалетчики и латная пехота. Обозы у обеих армий были сравнительно небольшие и как следствие противники стремительно перемещались по стране, гоняясь друг за другом как две борзые собаки. Кормились и те и другие в основном за счет мирного населения. В этом смысле для простого люда, горожан и фермеров было без разницы кто победит: обе стороны их грабили и насиловали с одинаковым упоением. Это была война господ, а не народа.

Артиллерия активно использовалась на завершающем периоде как боях, так при осаде замков. Причем таких осад было немного, обе стороны решительно искали встречи на поле боя. Ручное огнестрельное оружие противники использовали редко, и его было мало (если честно, зафиксировано только три боевых эпизода, связанные с ручными бомбардами и аркебузами и во всех случаях их влияние было незначительно).

Состав участников также был примерно одинаковым, более того некоторые баронские отряды, как указано выше, успели повоевать и не раз на обеих сторонах. Но в основном, как указано выше в Йорки пошли ветераны Столетней войны, оставшиеся не у дел после эвакуации из Франции, мелкие бароны и обедневшие рыцари южной, центральной и восточной части Англии. За Ланкастеров были запад и весь север страны. Столица – Лондон в основном симпатизировала йоркам. Уэльс разделился любопытным образом: территория лордов-машеров изначально поддержала Йорков (причины тому в наследстве самого знаменитого к тому времени «валлийца» – Роджера Мортимера, графа Марча), а вот сама Уэльская марка – уже Ланкастеров и их представитель, Генрих Тюдор – закончил войну. Но самое любопытное так то, что графство Йоркшир на протяжении всей войны в основном поддерживало ланкастеров (город Йорк был одним из их ключевых оплотов), а вот Ланкашир – уже йорков! У Вадима Устинова это указано бегло и мимоходом, а вот у Джека Ландера – напрямую и четко. Вот карта изначального расклада сил:

Но в ходе войны все устаканилось примерно вот таким образом:

(составленная мною усредненная карта противостояния)

При этом южные графства, в том числе Кент, поддерживали исключительно Ричарда, графа Уорика.

Во внешней политике Йорков поддерживали Испания и особенно Герцогство Бургундия. Ланкастеров поддерживали Франция и особенно Шотландия.

Не имея возможности успешно противостоять Йоркам на поле боя, Ланкастеры часто переманивали на свою сторону поддерживающих тех баронов с помощью денег и подарков. Наемники не были редкостью в этой войне, но в основном также нанимались ланкастерами. Получившие за сто лет до этого независимость, шотландцы наблюдали со стороны разворачивающиеся события с ехидством и презрением. А на завершающем этапе выживших Ланкастеров и примкнувших к ним Тюдоров активно поддержали французы, которые видели в тех для себя меньшее зло, нежели чем в неистовых Йорках. Возможно активная поддержка Тюдоров французами связана со страхом, что при йорках англичане вернуться на континент и начнут Столетнюю войну заново.

Римский папа и католическая церковь в основном поддержали йорков, что впоследствии вылилось в перманентный конфликт с монастырями у короля Генриха VIII Тюдора и способствовало началу английской реформации. Причиной такой поддержки стоит искать в конфликте между церковью и Генрихом VI Ланкастером.

Ну и можно сказать в завершение, что сама компания (ее ход, причины и развитие) не имеют никаких даже малейших сходств с сюжетной линией романа «Песнь Льда и Пламени» Дж. Мартина, более того, йорки абсолютно не похожи на старков, точно также как ланкастеры на ланнистеров. Это была у Мартина такая «шутка». Однако как в «ПЛиО», так и в реальной истории по завершению противостояния знать была абсолютно обескровлена и многие именитые графские роды прекратили свое существование.

Тогда что больше всего мне напомнил этот конфликт, и какие у меня лично были ассоциации? Первая часть противостояния (1455-61) мне напомнила партию в покер: «первая раздача», «вторая раздача», «третья»… «последняя раздача», финальный торг до небес и… вскрытие. Проигравшая сторона полностью потеряла все и была по сути уничтожена. Проиграли как раз Ланкастеры. Последующие события: добивание поверженной партии и террор – не вызвали особых ассоциаций, они носили размеренный «механический» характер.

По оружию сторон будет отдельная статья, но стоит заметить, что ни в одном феодальном противостоянии ранее у знати не было столь мощных и тяжелых доспехов. Самым распространенным типом шлемов была «жабья голова», а дворяне поголовно рядились в готические латы. Обе армии на поле боя выглядели как «железные волны», которые накатывались друг на друга. Типичная тактика – стенка на стенку при разделении линии на «три баталии». Опрокинутая армия подвергалась разгрому и избиению, причем тяжелые доспехи становились для их носителей не защитой, а скорее – ловушкой. Раненых добивали на земле, а выживших – практически поголовно казнили.

Общие потери знати за время конфликта, подсчитанные историками – 29,4%. Прекратили свое существование около 80 графских и баронских семейств. Народу досталось немного меньше (недаром Ричард Невилл приказывал «рубить знать и щадить простой люд») – тут потери за время конфликта, подсчитанные самими англичанами составили в итоге 106 тыс. человек за 30 лет (т. е. примерно по 3-3,5 тысячи в год). Для страны с населением в 2,8-3,2 млн. человек это не так уж и много. Любопытно еще и другое, за время конфликта доходы королевской казны выросли с 30 тыс. фунтов стерлингов до 95 тыс. Т е. как ни странно, но те историки, которые утверждают, что во время этой войны в Англии произошел экономический скачек – в действительности правы. Почему так случилось – у меня нет прямого ответа.

1.3. История династии Плантагенетов от Эдуарда III до начала конфликта.

Отойдем немного назад. Руководствуясь достоверно известной волей покойного короля Эдуарда III, в 1377 году на трон Англии вступил его внук – Ричард II Бордоский (единственный сын Эдуарда Черного Принца). Поскольку детей у Ричарда не было, то он в полном соответствии с английскими правилами престолонаследия объявил своим условным наследником Роджера Мортимера 4-го графа Марча – сына своей двоюродной сестры Филиппы, дочери Лайонела Антверпенского (второго сына Эдуарда III). После смерти Роджера в 1398 году король подтвердил свою приверженность установленному порядку престолонаследия и назначил своим приемником его сына – Эдмунда Мортимера 5-го графа Марча. Парламент утвердил оба назначения. Но этого не случилось, поскольку в 1399 году Ричард II был свергнут с трона своим кузеном – Генри Болингбруком герцогом Херефордским, сыном Джона Гонтского 1-го герцога Ланкастерского. Ричард Йоркский получил права на престол через брак своего отца Ричарда с Анной Мортимер, дочерью Эдмунда Мортимера. Причем через этот брак он перешел в «первую линию» наследования, а вот Ланкастеры так и остались на «второй». Подробно об этом в моей серии заметок «Кто такие Мортимеры?». Теперь перейдем к более детальному разбору сторон.

Итак! Основателем дома Ланкастеров является Джон Гонт (или Иоанн Гентский, названный так по месту рождения), герцог Ланкастер (1340 -1399) – третий «выживший» (переживший своего отца) сын английского короля Эдуарда III. Титул графа Ланкастерского он получил через брак с Бланкой Ланкастерской, а потом уже король Эдуард III через дополнительную креацию преобразовал графский титул в герцогский. Сын уже Джона Гонта – Генрих Болингброк (годы жизни 1367-1413) в 1399 году сверг своего двоюродного брата Ричарда II и стал королем под именем Генриха IV, сохранив как и его сын и внук титул герцога Ланкастера. Ему наследовал его сын Генрих V, король Англии (1413-1422), которому в свою очередь наследовал единственный сын Генрих VI (1421-1471). Генрих VI стал королем в возрасте 10 месяцев, и за него правили его дяди: Джон герцог Бедфорд, и Хамфри герцог Глостер. Он также был коронован в ходе Столетней войны как «король Франции». Генрих VI страдал легким психическим расстройством (шизофрения).

Итого до начала конфликта ветвь Ланкастеров правила страной 56 лет и практически все их правление пришлось на «Столетнюю войну» 1337-1451, точнее попытку силой оружия завоевать Францию, либо просто вернуть там английские владения, полученные в наследство сначала от Вильгельма Завоевателя, а потом от брака Генриха II с королевой Элеонорой Аквитанской. Эта война после множества успехов (битвы при Креси, Пуатье, Азенкуре и др.) в итоге завершилась поражением и утратой всех их владений на континенте, включая те, что были на начало конфликта кроме портового города Кале.

Именно психическое расстройство короля, его безвольность и господство регентов, усугубленное поражением в Столетней войне, и привело к стремительному формированию партии оппозиции. И эта оппозиция стремительно сгруппировалась вокруг Ричарда Йоркского (род. 1411), его сына Эдуарда Марчского, и Ричарда Невилла графа Уорика.

Кто такие Йорки? По мужской линии Йорки были потомками четвертого «выжившего» сына Эдуарда III, Эдмунда Лэнгли, а по женской второго – Лайонела Антверпа, герцога Кларенса. Эдмунд Лэнгли (умер в 1402 году) имел двух сыновей - Эдуарда, 2-го герцога Йоркского, который был бездетен, и Ричарда, графа Кембриджа, который был женат на Анне Мортимер, правнучке Лионеля Антверпа и сестре Эдмунда Мортимера, и имел от нее сына Ричарда (род. 1411). В августе 1415 года в Саутгемптоне, перед выступлением короля Генриха V во Францию, граф Кембридж возглавил заговор против короля, собираясь возвести на престол брата своей жены, Эдмунда, графа Марча (того самого кому завещал трон бездетный Ричард II). Заговор был раскрыт (по некоторым данным, самим Марчм, не захотевшим начинать гражданскую войну), а граф Кембридж лишен титулов и казнен. Через два месяца в октябре 1415 года его старший брат герцог Йоркский погиб в битве при Азенкуре (заметьте как удивительно: одного брата казнили и тут же второй погибает на поле боя!). Наследником герцогства Йоркского стал сын Кембриджа, 4-летний Ричард, который получил титул герцога Йоркского не сразу после гибели дяди (так как его отец был объявлен изменником), а спустя 12 лет. Ричард 3-м герцогом Йоркским, 4-м графом Кембриджским, 6-м графом Марчским, 8-м графом Ольстерским и 8-м бароном Мортимером Уигморским. Он остался единственным наследником одновременно второго и четвертого сыновей Эдуарда III — Лайонела Антверпенского и Эдмунда Лэнгли. Таким образом, Йорки были не просто формальными законными претендентами на престол, но более того, они существовали как потенциальный центр оппозиции Ланкастерам буквально с воцарения Генриха IV. Еще, что Ричард Йоркский был старше короля Генриха VI на 10 лет. Итак!

Ричард II, сын Эдуарда Черного Принца (Принца Уэльского), первого сына короля Эдуарда III (бездетный, свергнут). Правил 1377-1399.Генрих IV, сын Джона Гонта (Ланкастера), третьего сына короля Эдуарда III, основатель правившей затем 62 года семьи Ланкастеров.Ричард, 3-ий граф Кембридж, сын Эдмунда Лэнгли, герцога Йоркского, четвертого сына Эдуарда III (основатель правившей 24 года с 1461 до 1485 года семьи Йорков).И Лайонел Антверп, герцог Кларенс – второй сын Эдуарда III, который не оставил потомков по мужской линии, но был в родстве с Ричардом Йоркским, через Анну Мортимер. И именно через это родство йорки и получили «право на престол».Таким образом ланкастеры узурпировали власть, удалив от престола потомков первого и второго сына короля Эдуарда III и вскоре после этого убив обоих детей четвертого сына этого короля.

«Война роз», это была даже не война между «основными» и «боковыми» ветвями одной династии (как между Василием Темным и Дмитрием Шемякой), это была фактически война внутри одной семьи и велась между правнуками трех сыновей Эдуарда III (1312–1377). Никаких «бастардов», каких-нибудь претендентов от «засохших веток» или «узурпаторов со стороны» в этом конфликте не было – только противостояние внутри одной династии.

Знали ли об этом тысячи и десятки тысяч зарубленных, заколотых, утопленных, затоптанных и расстрелянных как дичь из арбалетов при Таутоне? Да, думаю, что знали! Если ты идешь захватывать чужую землю, ты захватчик, а с точки зрения местного населения – «зло». Если ты сопротивляешься захватчикам, интервентам – твоя борьба справедлива и ты условно «добро». Но как определить где «добро», а где «зло», если твои предводители – двоюродные братья и дети одной семьи, а перед тобой в одном строю стоят соседи по улице, на который ты живешь и даже твои дальние родственники? А еще сама война при этом такая, что на ней вообще не берут пленных, а если берут, то только чтобы казнить не сразу, а в мучениях? До сих пор не понимаю как английским солдатам и их командирам удавалось мотивировать себя во время этого взаимноуничтожающего конфликта, но как-то им удавалось…

1.4. Косвенные причины войны

Но отойдем по времени чуть-чуть назад и вспомним, кто такие были Плантагенеты и почему между ними возник такое страшное противостояние?

Плантагенеты (фр. Plantagenеt, англ. Plantagenets) – королевская династия французского происхождения, одна из ветвей дома Гатине-Анжу, основные владения которой (графство Анжу) изначально находились во Франции, но впоследствии значительно расширились. В результате Плантагенеты оказались правителями Англии (1154–1399), Нормандии (1144–1204, 1346–1360 и 1415–1450), а также Гаскони и Гиени (1153–1453). Ранее в ходе конфликта с французскими королями Плантагенеты были вынуждены уступить само графство Анжу Франции в 1206 году. Имя «Плантагенет» происходит от лат. planta («растение») и латинского названия дрока (Genista) – цветка, который был эмблемой Жоффруа V, графа Анжуйского. Благодаря удачному браку с Матильдой, дочерью Генриха I, короля Англии, Жоффруа получил шанс унаследовать английскую корону. Сын Жоффруа и Матильды – Генрих II первый из Плантагенетов стал королем Англии (1154–1189) и родоначальником самой династии.

То есть по существу это были «французы на британском престоле». Как следствие, вся их внешняя экспансия на протяжении всего правления династии была направлена на Францию, там же были сфокусированы и все экономические и политические интересы семьи. Все войны, кроме относительно короткой и успешной Валлийской и долгой, но совершенно безуспешной с Шотландией, велись также за родовые владения Плантагенетов во Франции. Стоит заметить, что если посмотреть на изображения английских и французских королей того времени, то отличить их будет крайне сложно: черты лица, гладкая выбритость, одежда, даже стрижка одна и та же! Французский и английский королевские дома были в сущности двумя ветками одной семьи, а разговорным языком при английском дворе долгое время оставался французский (тут стоит заметить, что до XVIII столетия язык деловой документации в Англии был – латынь, а на английский перешли только после 1723 года. Именно на латыни чаще всего шла переписка и на ней большинство письменных источников по теме «Династической войны»). Францию английские короли воспринимали четко как «свою территорию», а Англию рассматривали как «основной плацдарм» для управления своими исконными землями на материке.

Французские владения для представителей династии Плантагенетов значили намного больше чем английские. Как следствие, когда регентство над Генрихом VI возглавили два принца крови: Джон, герцог Бедфорд и Ричард, граф Кембридж, то главным был именно Бедфорд (руководивший французскими владениями королевской семьи), а вовсе не граф Кембридж (который управлял уже английскими территориями).

За свои «законные земли» Плантагенеты и вели нескончаемые войны с французскими королями, главную из которых назвали «Столетней войной» – 1337-1453. А теперь задумаемся над тем, что «Война роз» началась в 1455 году, то есть спустя всего два года после окончания «Столетней» и вспомним, теперь понятно, какая была основная причина конфликта? Взглянем на все это глазами мелкого дворянства и баронов и даже простого английского люда.

Как начиналась Столетняя война? Английская армия вышла на нее подготовленной и вооруженной страшным оружием – дальнобойными валлийскими луками. Французы вышли, как получилось и непрерывно в течение всего первого периода, а также многое потом терпели поражения за поражением. Английские лучники выкашивали французскую рыцарскую кавалерию, а латники английской кавалерии завершали разгром. В каждом сражении англичане захватывали массу трофеев и самое главное – сотни почетных пленников, которых потом успешно продавали родственникам за огромные деньги. Ни один «почетный пленник» (рыцарь, граф, герцог или даже король) за время Столетней войны не был убит после сражения. Кому придет в голову рубить «мешок с деньгами»? Английские лорды торговали пленными и получали с этого огромный доход, на который строили свои замки и обустраивали поместья, свозя рабочую силу со всей Европы и особенно из Италии. А простой солдат (тот же лучник или латник) получал доход в ходе грабежей французских городов и деревень, обогащаясь и зарабатывая на континенте в десятки раз больше, чем мог получить у себя на родине за всю жизнь.

Столетняя война стала просто мегаприбыльным предприятием для всего Острова! Тысячи англичан на ней обогатились и сделали свои состояния. За все время Столетней войны был казнен только один значимый пленник из числа французов, и это Жанна де'Арк, которая была… простолюдинкой. При этом англичан вполне устраивало перманентное продолжение конфликта с неопределенным результатом, потому что именно такая ситуация была мотором экономики всей Британии.

А теперь задумаемся над тем, как война закончилась? Она в итоге закончилась крахом Ланкастеров и их позорным бегством с материка, утратой Плантагенетами всех их «законных владений», за исключением маленького порта Кале. Тысячи людей в итоге потеряли свой доход: лорды от продажи «почетных пленников» и простой люд, который утратил возможность грабить французские города и села. Это…

Для многих английских лордов, джентри и простых йоменов было просто катастрофой, не меньшей чем для американской мафии отмена Сухого закона.

Как следствие, главный враг в постигшей Англию «катастрофе» был немедленно определен. Это конечно Генрих VI и все его окружение из числа ланкастеров и семьи герцога Бофорда, которые благодаря перевороту оттеснили от престола потомков Эдуарда Черного Принца – самого успешного английского полководца в ходе Столетней войны.

А что ланкастеры? А они также великолепно заработали несметные богатства за сто с лишним лет разграбления «заморских территорий», но делиться этим богатством остальной знатью явно не намеривались. Ну подумайте сами, кто будет делиться честно заработанным добром с какими-то… не важно кем?

И еще задумаемся над тем, что такое «хартия вольности» и как выглядел сам механизм государственного управления в Англии в тот период.

Этих «хартий вольностей» было всего девять (см. приложение 1: «Хартия вольностей»), начиная с первой, написанной Вильгельмом Завоевателем и заканчивая последней редакцией при Эдуарде I. В результате двух «Баронских войн» был сформирован итоговый результат устроивший обе стороны (короля и крупных феодалов):

Государство становится унитарным и единым. Законы короля становятся обязательными для исполнения на всей территории страны.Любой закон короля должен пройти одобрение парламента (верхней и нижней палат). Крупные феодалы подчиняются королю и обязаны немедленно прибыть на его сборы, но сохраняют за собой право на все местное самоуправление, сбор податей и налогов, назначение шерифов и местное правосудие.Должность лорда-канцлера становится второй в государстве, после собственно королевской. Англия была государством с разделенной законодательной и исполнительной властью, конституцией (Хартия вольностей), парламентом и советом министров. А в результате «Войны Роз», произошла еще большая централизация управления и переход в абсолютизм.

Глава 2. ОБЩАЯ КАРТИНА СОБЫТИЙ, ПРЕДШЕСТВУЮЩИХ НАЧАЛУ ПРОТИВОСТОЯНИЯ. 2.1. Эмоциональные составляющие Династической войны.

Глава 2. ОБЩАЯ КАРТИНА СОБЫТИЙ, ПРЕДШЕСТВУЮЩИХ НАЧАЛУ ПРОТИВОСТОЯНИЯ

2.1. Эмоциональные составляющие Династической войны.

Прежде всего хочу отметить серьезные недостатки в указанных, и использованных мною монографиях (см. первую часть):

Работа Вадима Устинова академична, необычайно точна в деталях, но язык ее очень сухой и тяжеловесный для массового читателя. Это чисто работа для специалистов. В ней очень много при этом отхождений от стрежня повествования и рассуждений допускающего или предположительного характера. Например этот автор хвалит Ричарда Йоркского за «успехи во Франции», однако английские авторы тут с ним резко не соглашаются. Они указывают, что как командир Ричард был весьма посредственен и несравним с Эдуардом Черный принцем или даже Джоном Толботом. Или говорит о Генрихе VI Ланкастере как о «добром правителе, мечтавшем о мире в стране». Абсолютно не согласен с Вадимом, у меня осталось прямо противоположное мнение: глуп, необычайно жесток, крайне непоследователен и предельно эгоистичен, вообще почти точная копия злополучного Эдуарда II. Кроме того в этой работе очень подробно расписаны события предшествующие конфликту (они занимают примерно половину монографии), но крайне скупо расписаны действия уже после его начала и нет никаких психологических установок, просто идет поток событий и все. Читается тяжеловато. Кроме того избыточно большой объем в его работе занимает общее описание системы английского престолонаследия и деталей быта знати. Однако сам хронологический объем войны и шагов обеих сторон в ней раскрыт максимально. Стоит заметить, что все приложения будут даны по его монографии.

Работа Елены Браун, напротив погружает нас в пекло эмоционального содержания и переживаний джентри, а сами события конфликта освещены довольно слабо и бегло. Она полезна для понимания экономической и политической картины того времени.

А вот работа Ландера Джека мне понравилась больше всего, особенно хронологическими и речевыми вставками (репликами их хроник и что говорили люди друг другу). Но сами боевые действия описаны в ней также скупо и очень коротко.

В итоге пришлось из трех работ делать выжимки и использовать лучшие стороны каждой из них. В остальном стоит сразу отметить два дополнительных обстоятельства, создающих картину событий:

Четко и явно выраженный спиралевидный характер противостояния, продолжавшийся до конца 1461 года (свержения Ланкастеров).Все-таки социальный фактор присутствовал: на стороне Ланкастеров выступила крупная знать и большинство герцогов и графов, а вот на стороне йорков мелкое рыцарство и дворянство. Йорков также поддерживали простой люд и Парламент в Лондоне. Фактор противостояния внутри одной семьи доминирует на всем протяжении конфликта между Йорками и Ланкастерами.

Ландер Джек указывает, что профессиональные армии были только у крупной знати уровня «графов», а все остальное представляли собой набираемые и распускаемые ополчения. Тут Вадим Устинов с ними соглашается, но у меня остается вопрос: как такие нерегулярные «ополчения» одерживали победы над самой многочисленной армией в Европе – французской? Неужели это тоже были «недисциплинированные подразделения собранные для одного боя»? И почему, если лучшие войска были в частных армиях крупных феодалов, то ланкастеры, которых поддержало большинство таких господ, непрерывно терпели поражения? Этот момент ни одним из трех авторов не раскрыт, а характер противостояния указывает на совершенно обратное: если крупные феодалы часто перелетали из лагеря в лагерь, то вот средний и рядовой состав был очень неплохо обучен и четко стабилизирован в своих лагерях. Характерный момент: мародерство начиналось только после одержанной решительной победы, либо в ситуации когда армии теряли свое снабжение и вынуждены были добывать пропитание самостоятельно. Другой любопытный момент: армии не распадались и не деградировали в ситуациях длительных маршей и переходов, а также «собачьих гонок» друг за другом. Все это говорит об весьма высоком уровне дисциплины рядового и среднего составов сил обеих сторон.

Еще стоит заметить указанную В. Устиновым английскую систему наследования (в том числе титулов). Если во Франции и большей части Европы в то время не признавалось право женщины на передачу титула (салийское право), и любому дворянину наследовал его потомок только по мужской линии, (а проще говоря все особи мужского пола в данном семействе либо автоматом получали титул, либо право его наследования, а в случае отсутствия таковых – искался ближайший родственник мужского пола), то в английском праве допускалось наследование титула и по материнской линии, в виду паралича отцовской. Там всегда шла передача только титула и владений прямому наследнику в порядке очередности или отдельнооговоренному в завещании. Т. е. даже простолюдин, женившийся на графине мог передать своему сыну титул графа (сам его не получив)! Но при этом братья графини и их дети, которым не был завещан титул – его также не получат, и спустятся по социальной лестнице вниз. Аналогично было даже с королевским престолонаследием: дети Филиппы Мортимер, дочери Лайонела Антверпенского имели больше прав, чем следующие за ними дети Джона Готского, третьего сына короля.

Как показали потом события английская система была во многом новаторской, хотя местами о опасной. С одной стороны она подкидывала массу сюрпризов в виду «непредсказуемого наследия», но с другой стороны не плодила множество наследников титулов, как это было в той же Франции, где список «принцев королевской крови» с потенциальными правами на престол исчислялся тысячами. Или как в России, где число удельных князей (а соответственно самих уделов) с каждым поколением возрастало в прогрессии. Мне кажется, что английская система была конечно жестокой, местами непредсказуемой, но в целом верной.

Еще об психологических факторах, это почерпнул у Елена Браун. Отношения рядовых джентри и крупного сословия были диаметрально противоположными. Джентри были крепко напуганы самим фактом войны и осознавали какие у нее будут масштабы. Им было глубоко без разницы кто в итоге займет престол. А вот крупное сословие напротив ликовало от предвкушения предстоящей бойни и возможности поживится имениями и титулами проигравшей стороны. В голове крупной знати потоком шли вычисления шизофренического характера, какие будут у них новые владения и какой с них пойдет доход, а также как правильно выбрать нужную сторону и вовремя пристроится к победителю.

Поэтому отношение к королю Генриху VI Ланкастеру у рядовых джентри было спокойное и даже сочувственное, а вот у властных элит – презрительное! В их представлении он был помехой для их предстоящего коллективного обогащения. При этом не все они делали ставку на Ричарда Йорка, а скорее наоборот. Многие примеряли корону на себя по «праву победителя», а большинство рассчитывало поддержать не Генриха VI, а как раз его сына Эдуарда, принца Уэльского и уже при нем раскрутиться на полную мощь в качестве регентов.

Тут еще один психологический момент: Устинов ошибочно считает, что регентство было в Англии непопулярно, а малолетние короли – крайне неудачными правителями. Может среди простого люда регентство и было непопулярным, но среди знати слово «регент» звучало примерно как «божий сынок». Сама возможность обогащения при малолетнем короле целым феодальным кланам казалась безграничным золотым дождем! Так что знать поддерживала любых малолетних правителей безоговорочно. К слову Генрих VI пришел к власти в возрасте… одного года.

В общем атмосферу начала войны можно определить как «паническую» у джентри и сквайров, напряженную и напуганную у йоменов и крайне восторженную у высшей знати. Церковь также предвкушала свои барыши в случае войны (во время которой она пряталась за свой неприкосновенный статус) и общее увеличение возможностей.

В факторе тандема Генриха VI и его супруге Маргариты д’Анжу, точно повторилась пара тандема Эдуард II и Изабелла Французская (см. «Шотландские войны за независимость»). Но на этот раз у короля не было сильных фаворитов как Ганесон или Диспенсеры. Генрих, как я понял, страдал целым комплексом психических заболеваний, доставшимся ему от деда (Генриха IV) и при этом в отличие от предка был еще крайне физически слабым и болезненным человеком. Знать оберегала короля как дойную корову и не препятствовала его опрометчивым и непродуманным решениям. К концу 1453 года все примерялись к его наследнику – Эдуарду.

Характерно, что при Генрихе VI произошло разорение королевской казны, а общий долг двора превысил 375 тыс. фунтов стерлингов. Вряд ли сие можно назвать «успешным управлением регентов». Беспомощный король устраивал английские элиты. А когда Ричард Йоркский захватил того в плен, то элиты, напуганные самим фактом потери кормушки, стали немедленно сплачиваться вокруг энергичной и деятельной Маргариты д’Анжу, что вызвало ответные шаги йоркистов. За каждым шагом одной стороны следовал превышающий его шаг другой стороны.

Вот почему Династическая война носит спиралевидный и нарастающий характер. И если в первом сражении погибло всего 130 человек с обеих сторон, то уже спустя пять лет шло уже месиво с десятками тысяч жертв, чуть ли не каждый месяц. Элиты просто обезумели в своей алчности. Джентри и йомены все это бессознательно понимали, но не могли ничего изменить или предотвратить, в виду отсутствия у них настоящего лидера. Безропотно шли на поводу у графов и герцогов, чтобы массово умереть на полях Таутона. Но об этом позже.

Редактировать

2.2. Мятежи против узурпаторов Ланкастеров и Война Перси и Невиллов.

Указанный в начале статьи переворот Ланкастеров, совершенный в 1399 году Генрихом Болингброком, не был поддержан знатью и почти все его правление (1399-1412) шла борьба со сторонниками свергнутого Ричарда II и графов Марчй. Сам Генрих Болингбрук поддержал перед этим вместе со своим отцом, Джоном Готским, короля Ричарда II в противостоянии с группой крупных феодалов (мятеж «лордов-апеллянтов», которых возглавляли дядя короля Томас Вудстокский 1-й герцог Глостерский, Ричард ФитцАлан 11-й граф Эранделский и Томас де Бошам 12-й граф Уорикский). Эта гражданская война продолжалась 10 лет и завершилась только в 1397 году, когда Ричард II с помощью Джона Гонтского смог вернуть себе полную власть над страной и расправиться с врагами.

После смерти Джона Готского в 1398 Ричард II отправил его прямого наследника Генриха Болингбрука в изгнание. Это была его такая «королевская благодарность» (и вот почему еще в завещании на престолонаследие были сразу указаны Марчи, а не Болингбруки). Слабый, безвольный и крайне неудачливый Ричард II панически боялся любой сильной фигуры рядом с собою. Но к тому времени накопившийся потенциал неприязни к королю был таким, что Генриху и думать было не о чем.

В 1399 году Ричард II отправился в военный поход на Ирландию. Воспользовавшись отсутствием короля, Болингбрук с небольшой группой последователей высадился у Равенспура в Йоркшире. К нему стали стекаться недовольные правительством бароны со своими отрядами, и прежде всех – могущественный северный лорд Генри Перси 1-й граф Нортумберлендский (о нем смотрите дальше). Захватить трон Болингбруку не составило никакого труда. После он провел через Парламент свою коронацию: и «по праву завоевания» и «по праву наследования» - одновременно («наследование» при этом было показано не через сына короля, Джона Гонтского, а по другой очень сложной схеме, тут ее смысла разбирать нет).

Этот поступок вызвал изумление значительной части знати: все рассчитывали, что Генрих Болингбрук поведет себя разумно и потребует «регентства» над слабоумным королем Ричардом или должности канцлера на худой конец, а тут такое! Естественно в головы приходят светлые мысли: если какому-то вчера изгнанному «поддонку» можно все, то почему нам нельзя? В результате как сказано выше все правление нового короля Генриха IV пришлось на подавление мятежей и заговоров лордов и графов, оспаривавших этот переворот. Конечно не добавили любви к новому правителю аресты бывшего короля Ричарда II, и детей Филиппы Мортимер, графини Марч к которым и должна была по закону перейти власть в случае смерти бездетного короля.

Первый заговор (т. н. «Крещенский заговор») был предпринят уже в 1400 году и цель его было восстановление на престоле Ричарда II. Во главе заговора встал бывший советник свергнутого короля Томас Холланд 3-й граф Кентский. К нему присоединились Джон Холланд 1-й граф Хантингдонский и Томас Ле Деспенсер 2-й лорд Ле Деспенсер. Все трое в свое время были доверенными лицами Ричарда II и оказывали ему активное содействие при аресте лордов-апеллянтов. Заговор охотно поддержали Джон Монтакьют 3-й граф Солсберийский, Эдуард Нориджский граф Ратлендский и Ральф Ламли 1-й лорд Ламли (все их потомки впоследствииприсоединились к йоркистам).

Заговорщиков сдал некто иной как Эдуард Нориджский, сын Эдмунда Лэнгли!Генрих IV, казнив всех заговорщиков и лишив их поместий и титулов, передал за это иудство Эдуарду титул «герцога Йоркского» (вот откуда все началось). Сразу после этого в тюрьме умертвили и бывшего короля – Ричарда II.

Известие об этом «зверстве» всколыхнуло север страны, где мятеж подняли новый лорд-констебль страны, хранитель Уэльской марки – Генри Перси 1-й граф Нортумберлендский и его сын Гарри по прозвищу Горячая шпора. Генри Перси и его сын Гарри изначально поддержали переворот Ланкастеров, когда вели в то время боевые действия на границе с Шотландией и в восставшем Уэльсе. Дружбу Перси и Ланкастеров омрачили два события:

Во-первых, в 1402 году Гарри Перси вместе с отцом нанес шотландским войскам поражение в битве при Хомилдон-Хилле и захватил вражеского командующего – знаменитого Арчибальда Дугласа 4-го графа Душасского. Победу омрачило известие, что в это же самое время в битве при Грин-Гласе уже в Уэльсе попал в плен к предводителю восставших Оуайну Глиндуру сэр Эдмунд Мортимер (брат Роджера Мортимера), на сестре которого был женат Горячая Шпора. Разумеется Генрих IV не стал выкупать «такого англичанина» и даже обменивать егона Дугласа, как предложили сами валлийцы, чем немедленно вызвал гнев всех Перси, мысленно рассчитывавших через Мортимеров однажды прийти к власти.

Во-вторых, король передал командование замком Роксбург Ральфу Невиллу 1-му графу Уэстморлендскому, старому врагу рода Перси. Как я понял, Генрих IV наивно рассчитывал, что Перси и Невиллы молча сцепятся друг с другом и решат свою проблему самостоятельно, а его королевское величество будет молча наблюдать за этим с высоты своего трона. Но не тут-то было! Генри Перси и его сын Гарри обвинили короля в «нарушении феодальных законов» и подняли на свою сторону весь север страны.

Так началась «Война Перси и Невиллов». Мятежники объявили, что хотят возвести на престол Эдмунда Мортимера 5-го графа Марчского, законного наследника в соответствии с прижизненной волей короля РичардаII.

Восстание было мощным, но продолжалось недолго. Король был готов к такому повороту событий и на север немедленно выступила его армия, что встретилась с войсками Перси при Шрусбери. Вот опять вопрос откуда у короля ни с того ни с чего взялась огромная по тем меркам армия, полностью вооруженных и подготовленных солдат? Что-то не складывается в конструкции «там были лишь феодальные ополчения».

В ходе последующего сражения 14000 королевских солдат разгромили 10000 мятежников, поддержавших Генри Перси и его сына. Потери сторон составили: 2000 убитых и раненых у короля и порядка 3000 только убитых у отщепенцев. Проигравшую сторону по старой английской традиции подвергли избиению, но выживших включили в королевские войска.

Сэр Гарри Горячая Шпора пал в бою, после чего похоронен, затем внезапно эксгумирован, надет на копье, чтобы в него покидали яблоки, потом разрублен на четыре части и разослан в разные концы страны, а голову прикрепили к воротам города Йорка (вот такие были интересные нравы в старой доброй Англии).

Другие участники заговора: Графы Дугласский и Вустерский, а также плененный ранее и присоединившийся к восставшим шотландец Арчибальд Дуглас – были казнены сразу после боя. Генри Перси граф Нортумберлендский, отец Горячей шпоры, сдался королю в Йорке, был лишен должностей лорда-констебля и хранителя марки, а после пережил расследование Парламента, которое было закрыто за недостатком доказательств вины графа. Но все его должности перешли к Ральфу де Невиллу графу Уэстморлендскому.

В 1405 противостояние вспыхнуло с новой силой, так как претензии Перси и Мортимеров поддержал уэльский князь Оуайн Глиндур, что захватил замки Харлех и Эберистуит, установив контроль над большей частью Западного и Северного Уэльса, а также высадившийся в Уэльсе отряд французов во главе с графом Жаном де Ангеста. Но в 1406 году это восстание также было подавлено. Отряды графа Нортумберлендского разбили при Топклиффе, а их предводителей: граф Норфолкский, архиепископ Йоркский и сэр Уильям Пламптон схватили и казнили в Йорке. Граф Нортумберлендский и лорд Бардольф перебрались в Уэльс к Глиндуру, а после бежали во Францию.

Они вернулись оттуда в 1408 году и были разбиты в битве при Брамэм-Муре королевскими войсками под командованием шерифа Йоркшира. Оба лорда пали в бою. Голова Генри Перси графа Нортумберлендского была выставлена на Лондонском мосту о голове лорда Бардольфа ничего не сказано.

Затем Генрих IV и поддерживающие его Невиллы подавили восстание в Уэльсе, где в 1409 в осажденной англичанами крепости Харлехе умер сэр Эдмунд Мортимер старший.

Завершилась данная эпоха мятежом Ричарда графа Кембриджского и его сторонников в 1415 году, вовремя раскрытым уже в самом Лондоне (так называемый «Саутгемптонский заговор»). Восставшие снова планировали поставить королем Эдмунда Мортимера 5-го графа Марчского (не путать с его дядей, умершим выше), но тот внезапно выдал своих «ставленников» правительству, чем заработал в последствие «регентство» над сыном ГенрихаV - ГенрихомVI. Спустя два месяца после казни Ричарда его брат Эдуард Йоркский был убит («героически» пал) при Азенкуре. Честно говоря таких «случайностей» не бывает. Я подозреваю, что Ланкастеры просто подстраховались убрав сразу и второго братца, потому что кто знает какие у того планы в голове, но В. Устинов считает, что Эдуард честно погиб как солдат. Ранее умерла жена Ричарда Кембриджского – Анна Мортимер.

Так четырехлетний сын Ричарда Кембриджского Ричард Йоркский остался круглым сиротой, а у Ланкастеров на время «закончились проблемы».

«Война Перси и Невиллов» многими историками расценивается как «генеральная репетиция к Войне Роз». Впоследствии все кто участвовал в этой войне на стороне Невиллов и короля поддержали йорков, а все, кто был на стороне Перси и их потомки – ланкастеров. Почему случилась такая «рокировка» см. дальше.

2.3. Судьба юного Ричарда Йорка

Приемник Генриха IV - Генрих V стабилизировал ситуацию в стране и добился больших успехов во Франции: сражение при Азеркуре, затем захват Парижа и примерно половины страны, а после знаменитый трактат в Труа, передавший ему корону этой страны. Но его сын Генрих VI на момент смерти нового короля в 1421 году имел возраст один год, в результате над ним до совершеннолетия назначили регентов: Герцог Бедфордский стал регентом Франции, герцог Глостерский – протектором Англии. Эдмунда Мортимера, графа Марчского назначили наместником Ирландии, куда он незамедлительно отбыл и умер там в 1425 году от чумы. С его смертью уже четырнадцатилетний Ричард Йоркский стал единственным наследником обеих веток: Эдмунда Лэнгли и Лайонела Антверпа, «йорков» и «мортимеров».

(герб Ричарда Йоркского со всеми титулами)

Стал вопрос, что делать ребенком: тихо усыпить или использовать в своих целях? Решили поговорить с мальчиком и понять его настроения. В разговоре Ричард заявил, что настроен абсолютно конформистский и собирается последовать по пути Эдуарда Йоркского и Эдмунда Мортимера, выказывая полную лояльность правящей династии Ланкастеров, тем более что с момента узурпации прошло 20 с лишним лет, на троне совершенно законным образом сменилось уже два короля. С ним разговаривали долго, примерно два года и в итоге восстановили в правах. В 1427 году шестнадцатилетний Ричард стал 3-м герцогом Йоркским, 4-м графом Кембриджским, 6-м графом Марчским и 8-м графом Ольстерским, сосредоточив в себе сразу четыре умирающих титула.

К 1429 году Ланкастеры могли почивать на лаврах: во Франции они добились максимального продвижения за все время противостояния на континенте, в Ирландии практически закончили захватническую войну, в Уэльсе подавили восстание, а с Шотландией заключили долгий и выгодный мир. Кроме того, как сказано выше благодаря юридической хитрости ранее король Генрих V сумел получить для себя и своих потомков абсолютные права на французский престол. Это был их абсолютный пик.

Неприятности начались внезапно.

В 1429 году никому неизвестная крестьянка Жанна де’Арк, сняла осаду с Орлеана, а затем в серии из 14 сражений разбила лучшие силы англичан и союзных им бургунцев на континенте. После помогла короноваться дофину Карлу в Руане.

Это коронование было юридически незаконным, но кого сие волновало? Внезапно Франция обрела силы для противостояния захватчикам, равные тем, что появились в Шотландии в 1296 году с появлением Уильяма Уоллеса. Попытки переломить ситуацию в 1430-32 годах успеха не имели и даже казнь на костре, взятой в плен «Орлеанской ведьмы», ничего не дала. Французы обрели дух сопротивления и стали сражаться неистово и самое главное – грамотно, нанося противнику поражение за поражением. В течение последующих четырех лет англичане потеряли 90% захваченных после Азенкура территорий на континенте, а в 1435 году новый французский король Карл VII вступил в Париж. Видя это герцог Бургундии, Карл, предал своих союзников и вышел из игры. Одновременно начались очередные выступления Шотландии и мятеж в Ирландии.

Англия столкнулась с тем, что ей не хватает сил вести сразу несколько войн. В ситуации нарастающего кризиса регентов охватила сначала паника, а затем депрессия. Именно в этот момент был выпущен парламентский акт, запрещавший королеве-матери Екатерине Французской выходить за кого-либо замуж (в случае если она нарушала этот акт – его мужа казнили, а на потомков от того брака, даже тайных накладывали аттинктуру – см. историю с Тюдорами). Таким актом Парламент и правящая элита намертво защищались от любых вероятных претендентов на корону в дальнейшем и надо понимать с чем этот акт был связан – он был связан с прямыми неудачами регентов и правящих элит.

В итоге было решено направить во Францию командующим 24-летнего Ричарда Йоркского. Было решено, что либо наследник четырех титулов сломает там себе шею, либо переломит ситуацию и одержит победу, где проиграли более старшие и опытные полководцы. В январе 1435 г. Королевский совет назначил его генерал-лейтенантом и наместником во Франции и Нормандии. Для Ричарда это было почти «билетом в один конец». Вероятно английский двор рассчитывал на «ответное чудо», аналогичное Жанне де’Арк, но чудо не произошло. Так началась карьера того, кто затем развяжет самую страшную междоусобную войну в истории Британии.

2.4. Ричард Йоркский во Франции

Как я понял из монографии Ландера Джека, к моменту прибытия герцога Йоркского ситуация на континенте уже обрела необратимый характер и общее поражение англичан стало лишь вопросом времени. Силы Англии во Франции сократились с 35 тыс. чел. до 12 тыс., а контролируемая территория примерно в 10 раз. Кроме того французы нашли решение против английских лучников и в корне поменяли свою тактику.

Вот так описывается положение дел в монументальном труде Ландера Джека:

«…Йорк (к сожалению, не существует соответствующего описания характера Йорка), не имея практически никакого военного опыта, впервые взял на себя командование при самых удручающих обстоятельствах. Французы подошли к самым воротам Руана и в пасхальную неделю захватили Париж... В течение следующих нескольких месяцев Йорк, пользуясь советами Толбота, одного из выдающихся ветеранов войны, совершил по крайней мере пять отважных нападений, чтобы освободить осажденную крепость Понтуаз. В конце концов войска, не способные жить в разоренной сельской местности, отступили к Руану, и Понтуаз был сдан французам.

После лета 1442 г. Йорк достиг очень немногого, несмотря на распри и заговоры при французском дворе, ослабившие его противника на поле боя. Когда в апреле 1444 г. англичане и французы заключили перемирие, он обнаружил, что за 5 лет его второго командования активные боевые действия длились менее 3 лет, и положение англичан было едва ли лучше, чем в 1440 г. Йорк и сам, вероятно, потерял присутствие духа из-за обструкционных политических интриг на родине и, как ясно показывает королевский указ от 1446 г., из-за недавнего отказа правительства покрыть его расходы…»

То есть десятилетнее командование герцогом Йоркским во Франции по сути ничего не дало, более того, даже не потерпев в этот период крупных поражений, англичане утратили еще больше территорий, а лояльные им ранее Нормандия и Бретань возненавидели англичан за тактику «выжженной земли», которой придерживаясь советов Толбота следовал сам Ричард. Кроме того рухнуло финансирование оставшихся на континенте войск, а стало быть упала и дисциплина. Началось дезертирство и развал. Однако за время этой компании Ричард Йоркский обрел огромный боевой опыт и превратился из юноши в мужа. Получается, что Ланкастеры сами вырастили себе врага.

В самой стране за время «регентства» дела обстояли совсем уж весело. В 1433 году долги казны достигали 164 000 фунтов, а к 1450 году они превысили уже 372 000 фунтов. При этом средний годовой доход короны составлял не более 35 000-40 000 фунтов! В обществе росло возмущение жадностью, коррупцией и несправедливыми действиями главных министров, а также процветающим бандитизмом и пренебрежением законами со стороны тех, кто мог рассчитывать на поддержку при дворе.

Приняв от регентов руководство над страной уже в 1435 году, король Генрих VI столкнулся с мощным противодействием ему властных элит и нарастающими проблемами во внешней политике. В такой ситуации никто не интересовался делами Ричарда Йоркского во Франции, и тот был предоставлен сам себе. Именно тогда он выгодно женился на Сесиль Невилл и обеспечил себе покровительство сильнейшего феодального клана в стране.

В начале 1444 г. герцог второй регент – Уильям де ла Поль отправился во Францию, возглавив королевское посольство. Там ему удалось договориться о помолвке 23-летнего короля Генриха VI с Маргаритой Анжуйской, дочерью Рене Анжуйского и заключить двухлетнее перемирие с французами. Маргарита, шестнадцатилетняя невеста без приданого, высадилась в Портсмуте в апреле 1445 г. Этот брак носил конечно чисто политический характер. Маргарита, прибыв на остров, в первом контакте не поняла, что перед ней стоит именно ее жених и приняла того за пажа. Она была крайне удивлена, когда ей сказали, что это «английский и французский король», а также тот, с кем ей предстоит связать свою судьбу. Юный Генрих VI производил самое жалкое впечатление на современников. Он был слаб, физически немощен, внешне абсолютно невыразителен и крайне неубедителен в разговоре. Маргарита была в двойне разочарована, особенно когда встретилась и пообщалась с Ричардом Йоркским и Эдмундом Бофортом, которые по словам Ландера Джека показались ей более достойными власти. Однако Маргарита не стала перечить воли своего отца – герцога Анжуйского и брак был заключен.

Перемирие конечно было получено, но не надолго (до 1449 года). Как раз в 1445 году истек второй срок полномочий Ричарда Йоркского и он на время вернулся в Англию.

В 1447 году страну потряс заговор первого регента – герцога Глостера, который своим яростным противодействием браку короля окончательно испортил отношения не только с Маргаритой д’Анжу, но и с самим Генрихом VI. Заговор как считают почти все историки, был «фейковым». В феврале 1447 года, когда герцог Глостер приехал в Бери на заседание Парламента, его арестовали по обвинению в подготовке восстания в Уэльсе.

Никаких доказательств Глостеру предъявлено не было. Находясь под стражей во время следствия, он «заболел» и 23 февраля 1447 года умер в Тауэре. Через месяц скончался и его главный враг, кардинал Генри Бофорт – по словам историков - «бархатная шляпа, прикрывавшая Англию от бурь». Однако две смерти не уравновесили друг друга: партия Бофортов и королевы только усилила свое влияние. Про герцога Глостера Ландер Джек сказал, что хотя этот человек снискал себе крайне отрицательную репутацию интригами, мздоимством и жестокостью, тем не менее он оказал огромное влияние на стабильность при дворе и прославился миротворчеством и благотворительностью. С его смертью остался лишь один человек, являющийся преградой для начала гражданской войны – граф Уильям де ла Поль, но и над ним уже сгущались тучи.

В 1449 году, т. е. на момент истечения перемирия во Франции, Ричард Йоркский получил новое назначение в… Ирландию! На тот момент он имел репутацию крепкого военачальника и человека умеющего держать фронт. Это назначение в противоположный край событий и решило исход Столетней войны. Что касаемо континента, то туда был направлен новым генерал-лейтенантом и наместником последний из трех крупных врагов Йорка, «харизматичный» Эдмунд Бофорт герцог Сомерсетский, что «благополучно» ее и завершил.

В 1449 году французы отвоевали Руан. Затем в битве при Форминьи командующий французами граф де Клермон наголову разгромил английские войска, а 6 июня 1450 года сам генерал-лейтенант Эдмунд Бофорт сдался врагу в Канне со всей своей 4-тысячной армией, получив за капитуляцию право беспрепятственно отбыть на родину. Последующая попытка английских войск под командованием Джона Талбота графа Шрусбери отвоевать Гасконь, сохранявшую верность английской короне, провалилась: английские войска потерпели сокрушительное поражение при Кастильоне в 1453 году. Это сражение стало последней крупной битвой Столетней войны. В июне 1453 года капитулировал английский гарнизон в Бордо. За англичанами остался только округ Кале, площадью примерно в 500 кв. км. и с гарнизоном в 2500 человек. Это был конец.

Тем временем в Ирландии Ричард столкнулся с теми же проблемами, что и во Франции. Ему катастрофически не хватало ресурсов, денег и войск для защиты английских владений на острове. За два года наместничества он также лично не получил никакого вознаграждения за свои труды. Его расходы не были компенсированы и впоследствии, если не считать пожалованного на один год права поставлять беспошлинно шерсть в Кале. Дополнительно финансовое положение Ричарда Йоркского пошатнулось, когда ему пришлось одолжить короне почти 40000 фунтов стерлингов. В 1451 году обнищавший и не получивший за свои труды никакой компенсации герцог Йоркский вернулся в Англию.

Потеря Мэна и Нормандии была слишком большим потрясением для страны, и всеобщему возмущению нужно было найти выход. Виновника катастрофы на континенте нашли сразу. Гнев Парламента пал на Уильяма де Ла Поля, того, кто возглавлял делегацию на переговорах с Карлом VII в 1444 году, и который к тому времени получил титул 1-го герцога Саффолкского, став вторым человеком в государстве. На него взвалили ответственность за все несчастья и обвинили в измене. Герцог защищался с достоинством и сумел парировать все обвинения. Тогда правящая элита решила с ним разобраться по тихому.

Король отправил Уильяма де Ла Поля в пятилетнее изгнание, но по пути уже в море корабль, на котором плыл бывший регент, был перехвачен судном «Николас Тауэрский», приписанным к службе констебля Лондонского Тауэра, а вовсе не пиратами, как было сказано народу. Герцога Саффолка схватили и 2 мая убили в виду Дувра.

Так со сцены сошел последний сильный человек в окружении действующего короля Генриха VI Ланкастера и наш герой, Ричард Йоркский, с удовольствием заметил, что…бояться-то больше некого. Он пережил всех своих ключевых потенциальных врагов и остался с незапятнанной репутацией «героя», «полководца» и «настоящего защитника интересов английской короны». Пауки сами сожрали друг друга, а несчастья пережитые Йорком во Франции и Ирландии только добавили тому популярности, как в глазах джентри, так и среди элит. В итоге сорокалетний сын «изменника Ричарда Кембриджского», что всего 25 лет назад вымаливал себе жизнь и убеждал ланкастеров в своей полной лояльности, стал вторым человеком в государстве.

В общем, ланкастеры сами себе вырастили смертельного врага. А что Ричард? А он всего лишь был самим собой и спокойно ждал когда ситуация придет к нему в руки.

Редактировать

Глава 3. ПОСЛЕДНИЕ ПРИГОТОВЛЕНИЯ (события 1450-55 годов).

3.1. Расклад сил перед началом противостояния.

В 1427 году сын изменника Ричарда Кембриджского, Ричард Йоркский, убедил королевских и церковных легатов не убивать себя, поклявшись в вечной верности династии Ланкастеров. Убеждал он их, как было сказано во второй главе – 2 года. Ему поверили и оставили в живых, вернув титулы четырех угасающих династий. Последующие 27 лет ему пришлось воевать во славу ненавистной ему династии, защищать с оружием в руках интересы короны, той самой, что убила его отца. Сражаться на полях Франции и Ирландии в условиях отсутствия финансирования, коррупции, постоянной угрозы доноса или предательства. Он пережил двух своих главных врагов: герцога Глостера и Уильяма де Ла Поля герцога Саффолка.

Теперь, спустя 27 лет, самый ненавидящий Ланкастеров человек в Англии стал… регентом короля Генриха VI и вторым человеком в государстве. То, что было практически уничтожено, обрело новую силу. И никто в стране этого еще не понял. Кроме того он обрел любовь джентри и уважение знати, поскольку фактически взял на содержание английскую армию на континенте и в Ирландии, ничего не заработал на этих войнах, спас остатки английских войск в Кале и даже одолжил без возможности возврата королевской казне 40000 фунтов стерлингов. Все это он оплачивал с доходов своих поместий и владений в Уэльсе, Йоркшире, Кенте и в других местах. Репутация его была безукоризненной.

А что же Ланкастеры? А они весьма деградировали, пережив серию внутренних кризисов, заканчивавшихся «тихими казнями», потеряли уважение в народе, а также все свои владения во Франции и половину территории в Ирландии. В итоге они остались с опозорившим себя капитуляцией на континенте Эдмондом Бофортом герцогом Сомерсетским, впавшим в слабоумие королем Генрихом VI и его агрессивной, но весьма экстравагантной супругой – Маргаритой д’Анжу.

О характере последней можно сказать следующее. Она четко с самого начала понимала какой ей достался жених (см. историю когда она приняла того за «пажа») и первым делом стала подбирать все дела в государстве под свой импровизированный «кабинет министров», а спустя семь лет забеременела и родила принца Уэльского - Эдуарда. Этим она обезопасила себя при дворе Ланкастеров и обеспечила на будущее себе все преимущества при дворе. Эдмонд Бофорт увидев в этом опасность для своих личных интересов, вошел с королевой в личный конфликт, что еще больше разобщило и так уже раздробленную партию Ланкастеров. В этой ситуации следящие за процессом Невиллы решили сделать ставку на Ричарда Йоркского и на устранение с престола неудачливой династии. Однако именно Маргарита Анжуйская оказалась в последствии самым серьезным противником герцога Йоркского. К слову ее способности к интригам, сколачиванию союзов, стравливанию людей друг с другом и личная жестокость оказались просто феноменальными! И можно сказать, что точно также как двор Ланкастеров в целом не заметил роста Ричарда, сам герцог Йоркский и его партия не заметил роста Маргариты д’Анжу, решительно недооценили ее как главного врага.

Что касается короля, то он, после поражения на континенте и смерти двух своих ключевых фаворитов (Глостера и Уильяма де Ла Поля), практически отошел от политики, а вскоре «заболел». Болезнь Генриха VI выглядела следующим образом:

«10 августа (1453 года) его сразил приступ безумия. Он впал в детство, мог только есть, пить и сидеть в кресле, бездумно глядя по сторонам. Король не ходил, не понимал, что происходит вокруг него, не узнавал никого из близких, включая королеву. Долгих 15 месяцев монарх пребывал в растительном состоянии, и отступила болезнь только в декабре 1454»

Однако так долго продолжаться не могло, необходимо было решаться и выбирать протектора королевства. А выбор тут был невелик: королева Маргарита, Эдмонд Бофорт герцог Сомерсетский или Ричард герцог Йоркский. В Парламенте шла борьба между Йорком и Эдмондом Бофортом и Маргаритой, которая завершилась победой Ричарда. 27 марта 1454 лорды сделали необратимый по своим последствиям шаг: избрали герцога Йоркского лордом-протектором королевства.

Незадолго перед этим на восьмой год брака – 13 октября 1453 года королева Маргарита д’Анжу родила сына, которого назвали Эдуардом. Кроме того, Королевский совет назначил Йорка на семилетний срок капитаном Кале, сместив с поста герцога Сомерсетского. Лорд-протектор таким образом объединил в своих руках власть и над островной территорией, и над тем жалким остатком, который все еще удерживали англичане на континенте. Невиллы поддержали его, а Перси соответственно – партию Бофортов. Силы стали распределяться между лагерями перед решающей схваткой.

Вот какой расклад дает Вадим Устинов в работе «Войны роз. Йорки против Ланкастеров»:

«Из крупных землевладельцев на стороне Ланкастеров выступали герцоги Сомерсетские, Эксетерские, Бакингемские, графы Нортумберлендские, Пембрукские, Шрусберийские, Оксфордские, Девонские, Уилтширские и Уэстморлендскис.

Сторонниками Йоркской династии были герцоги Норфолкские и Саффолкскис, графы Солсберийские, Уорикские, Эссексские, Вустерские и Эранделские.

Среди баронов-ланкастриан в первую очередь следует отметить лордов де Клиффордов, де Росов, Бомонтов, Лайлов, Хангерфордов, Ловеллов, Риверсов, Уэллзов.

Главной опорой йоркистов были лорды Бонвиллы, Стортоны, Скрупы, Ламли, а также лорды, чьи ленные владения располагались в Уэльской марке.

Собственность Ланкастеров находилась в Ланкашире (север), Честере (северо-запад), Дербишире (центр), Лестершире (центр), Монмуте (запад) и Линкольншире (восток).

Сами Йорки владели землями в Йоркшире (север), Ольстере (Ирландия) и Уэльской марке (запад) и Саффолке (восток).

Ланкастеров поддерживали великие лорды Нортумберленда (север), Пембрука (запад) Уилтшира (юго-запад), Сомерсета (юго-запад), Бакингемшира и Эссекса (восток)

Наиболее мощные сторонники Йорков держали земли в Рэби (север), Уорике (центр), Шрусбери (запад), Солсбери (юго-запад), Норфолке и Саффолке (восток).»

Теперь о том, почему так произошло и что случилось между 1450 и 1453 годами.

3.2. Восстание Джека Кэда 1450 год.

В мае 1450 года на юго-востоке страны вспыхнуло восстание Джека Кэда, или Кентское восстание. В. Устинов в своей работе подмечает, что:

«…в советской исторической науке восстание Джека Кэда оценивалось как «мощное народное движение, развернувшееся летом и осенью 1450 г. преимущественно на юго-востоке Англии».

И подвергает эту оценку скепсису. Действительно восстание не носило антифеодальный характер, а Джон Кэд притворился «Джоном Мортимером», намекая при этом на свое родство с Эдмундом Мортимером 5-м графом Марчским. Естественно за каким-то «донским казачком», или рядовым ирландским разбойником никто не пойдет, а вот если он окажется «царем Петром Алексеевичем» - то тогда другое дело. Но сам факт такого притворства говорит на мой взгляд о двух вещах:

Ланкастеры четко утратили популярность в простом народе и среде джентри, точно также как Екатерина Великая утратила на тот момент популярность в России. Идея возрождения свергнутых династий и замена ими узурпаторской довольно неплохо овладела массами и держалась в сознании крепко, а стало быть твердой основы у Ланкастеров в стране так и не сформировалось за все 55 лет правления. И тут я полностью согласен с Устиновым, который приходит именно к этим выводам. Устинов также замечает, что только при Генрихе VI у Йорков появился шанс оспорить свое преимущественное право на престолонаследие. У знати это восстание не вызвало той жуткой паники и почти ужаса, как выступления Уота Тайлера, скорее знать расценила это выступление «черни» как сигнал для себя. Йорки, что на то момент были представлены лишь одним Ричардом Йоркским и постепенно мигрирующими в его стан Невиллами, оценили уровень непопулярности правящей династии и раздражение неудачами на континенте В результате почти все требования в декларации восставших носили исключительно политический, а не экономический характер.

Панически опасаясь того факта, что выступления могут перекинутся на запад и центр страны, охватить Уэльс и вечно неспокойный север, ланкастеры пошли на переговоры с Кэдом и выслушали его требования. Они касались следующего:

«…Также мы заявляем, что наш повелитель и господин должен понять, что его неправедный Совет забыл его закон, его товары потеряны, его простой люд разорен, море потеряно, Франция потеряна. Сам король в таком состоянии, что он не может платить за свое мясо и питье, и он должен больше, чем когда-либо другой английский король…»

Одним из примечательных требований было смещение непопулярных королевских советников, возвращение в страну из Ирландии Ричарда герцога Йоркского и последующее введение его в состав Королевского совета!

Во главе примерно 5000 мятежников Кэд двинулся на Лондон и разбил лагерь у одного из городских предместий – Блэкхита. Король Генрих VI со своими войсками выступил против восставших. Мятежники отошли в лес у Севеноукса, где устроили засаду. Затем по совету королевы (во, как!) отряд под командованием сэра Хамфри Стаффорда был отправлен, чтобы очистить лес от бунтовщиков. Однако сэр Хамфри потерпел поражение и погиб в бою. Кэд вновь занял Блэкхит, а королевская армия отступила в Лондон. Джон Кемп архиепископ Йоркский и Хамфри Стаффорд 1-й герцог Бакингсмский отправились на переговоры с повстанцами, которые окончились полным провалом. Для большинства англичан, даже из придворной среды, было очевидно, что требования восставших справедливы. Король со своим двором предпочел удалиться в замок Кенилуорт в Уорикшире, бросив столицу на милость мятежников. Спустя сутки Кэд, облаченный в доспехи убитого сэра Хамфри Стаффорда, ударил по Лондонскому Камню своим мечом и провозгласил:

«Теперь Мортимер — господин этого города!».

Начались тотальные грабежи и погром огромного города. Восставшие казнили особо ненавистного им лорда-казначея Джеймса Фиеннза 1-го барона Сей, которого они считали главным виновником установления разорительных налогов, а также помощника кентского шерифа – Уильяма Кроумера. Напуганные разраставшимися беспорядками, горожане во главе с лорд-мэром взялись за оружие и с помощью гарнизона, вышедшего из Тауэра, вытеснили восставших за пределы города. Всю ночь на Лондонском мосту продолжался кровавый бой. Лорд Скейлз и сэр Мэтью Гоф заняли его, но сэр Мэтью погиб в сражении.

Утром к бунтовщикам прибыл Уильям Уэйнфлитский епископ Уинчестерский. Он пообещал, что король рассмотрит их требования и дарует прощение тем, кто сложит оружие. Напуганные яростью ночного боя мятежники приняли эти условия.

Епископ выдал около 2000 помилований, в том числе и Джеку Кэду – на имя «Мортимера». Самозванец отступил в провинцию и попытался снова собрать войско, но вскоре был выслежен и убит. Затем прошла расправа и массовые казни, что современники охарактеризовали как «жатва голов». Устинов считает, что король был милостив и казнил лишь отъявленных мятежников, но английские авторы тут с ними не согласны. Перебито было как минимум 300 человек, а их головы выставлены вдоль дорог. Оно и понятно! Кого тут щадить, если эти бандиты могут ограбить и убить любого даже самого «честного» лорда?

Мое мнение, «восстание Джека Кэда» было хорошо режиссированным прощупыванием центральной власти и явно не Ричард Йоркский за ним стоял (он бы не засветил свое имя в требованиях «восставших»). Этим элиты определили следующее:

Как быстро и как точно королевская власть будет реагировать на возможный мятеж?Какими силами располагает король? Кто будет у него командовать (командовала в итоге жена – Маргарита)? Какой у центральной власти потенциал длительного сопротивления?Вызовут ли требования «восставших» сочувствие у джентри и «черни»? Т. е. это было не «народное восстание», а направленный и полностью подконтрольный бунт с целью разведки сил. А израсходовать на такое мероприятие несколько сот подонков для тогдашней английской элиты было просто «благим делом». Я полагаю, что за восстанием стояли Невиллы, Норфолки и Саффолки. В общем те силы, которые затем сделают ставку на Йорков и сформируют лагерь йоркистов.

Редактировать

3.3. Поход на Лондон 1452 год.

А что Ричард Йоркский? А он тем временем вернулся в свои владения в Уэльской марке и до конца 1451 года жил неподалеку от Ладлоу. Ранее в 1429 году он женился на Сесилии Невилл, тетке Ричарда Невилла (делателя королей), которая родила ему аж 7 детей! При дворе он не появлялся и в сорок лет 2 тяжелых войны, постоянные страхи доноса, огромные и не компенсированные никем затраты, располагали скорее к отдыху чем к большой политике. К Бофорту он относился скорее с презрением как к никудышному полководцу и просто глупому человеку. Мстить никому за прежние обиды не собирался. Восстание Кэда расценил как провокацию и подставу, о чем обменялся перепиской с Генрихом VI, который называл там герцога Йоркского: «мой добрый кузен».

Тем не менее долги, что накрыли имения герцога заставили Ричарда обратиться с просьбами к королю о компенсации подвигов и затрат. В этом конечно было отказано. Тогда в мае 1452 Ричард обратился напрямую к парламенту Англии и там получил внезапно для себя полную поддержку. Это напугала Бофортов и Маргариту и те немедленно через короля протолкнули роспуск парламента. Ричард Йоркский крепко задумался и будучи человеком умным, но весьма вспыльчивым и надменным (отзывы всех современников), решил действовать по-другому.

9 января 1452 года герцог направил Генриху VI письмо, где называл себя «верным вассалом», а короля – своим «высоким господином». Ричард Йоркский передал через Реджинальда Булерса епископа Херефордского и Джона Толбота графа Шрусберийского, что готов принести священную клятву верности. Но король никак не отреагировал на послания герцога. Вместо королевского ответа в Ладлоу прибыл простой придворный клерк, передавший тому приказ немедленно прибыть в Ковентри и предстать перед Советом! По меркам того времени сие означало: «приди к нам на расправу с опущенной головой, а мы будем думать, сразу тебя казнить или сначала поспрашивать».

Ричард понял, что король ничем в стране не руководит, а все решают сгруппировавшиеся вокруг него кланы Бофортов и Маргариты. Ну что же! Будь по вашему и герцог Йоркский сначала обратился с воззванием в родном Шрусбери (там где 40 лет назад насадили на пику Гарри Перси Горячую шпору), а затем отправился в Лондон во главе примерно 3-4 тысяч своих клиентов, баронов и рыцарей, арендаторов и слуг со всех частей Англии. Замок в Шрусбери Ричард превратил в свою главную базу, где пытался собрать своих приверженцев, причем будучи профессиональным военным, немедленно переорганизовал своих сторонников в полноценную армию, у которой была даже артиллерия!

Произошел так называемый «Лондонский поход Ричарда Йоркского». Это известие обрадовало Бофортов у которых появился шанс покончить с герцогом, обвинив того в открытом мятеже и 22–23 февраля Генрих VI прибыл в Нортхемптоне, где держал совет со своими сторонниками. Затем король вернулся в Лондон, а по пути к нему присоединились герцоги Эксетерский и Букингемский, графы Солсберийский, Шрусберийский, Вустерский и Уилтширский, виконты Бомонт и Лайл, лорды Клиффорд, Эгремонт, Хангерфорд, Стортон и Бошам. По их совету Генрих VI направил к герцогу Йоркскому Уильяма Уэйнфлитского епископа Уинчестерского и лорда Стортона с письмом, предостерегавшим от дальнейших мятежных действий. Ричард отказался повиноваться и 24 февраля Генрих VI отдал приказ лорд-мэру, олдерменам и общинам Лондона, запрещавший впускать в город мятежного герцога.

Узнав о действиях противника, Йорк пошел другим путем – через южный Мидлендс, чтобы избежать встречи с королевскими войсками и соединиться со своими южными союзниками графом Девонским и лордом Кобэмом. Он переправился на южный берег Темзы в Кингстоне, где оставался в течение трех дней, ожидая подкрепления, затем свернул в Кент, но там не нашел поддержки (весь сброд перебили, либо напугали во время «Жатвы голов»).

29 февраля герцог Йоркский прибыл в Дартфорд и там мятежники стали готовиться к бою. Йорк командовал центральной баталией, Девон – южной, а Кобэм – северной, стоявшей у самой реки. Позиции йоркистов были хорошо укреплены. Королевская армия 1 марта встала у Блэкхита всего в 13 километрах от противника. Казалось, дело шло к большому сражению, но битва так и не состоялась. У Йорка было примерно 6000 бойцов, у короля – около 8500. Ричард задумался, поскольку королевская армия была многочисленней, лучше вооружена, а командовал ею не кто иной, как самый известный английский полководец – Джон Толбот 1-ый граф Шрусберийский (тот самый, что через год погибнет при Кастийоне)! Начались переговоры.

В итоге Ричард принял предлагаемые Генрихом VI условия и явился 2 марта в Блэкхитский лагерь безоружным с непокрытой головой. Сдавшись королю, он получил помилование и распустил свою армию. 10 марта Ричард Йоркский принес в соборе Святого Павла торжественную клятву не возмущать в будущем спокойствия королевства и решать все споры с подданными короля только законным путем. Затем он удалился к себе в Ладлоу. Бофорты и Маргарита не пошли на эскалацию конфликта через казнь герцога, опасаясь более мощного выступлений в Уэльсе, на Севере и в других местах. Кроме того король вскоре внезапно занемог (см. выше).

Лондонский поход стал генеральной репетицией йоркистов перед началом войны. Он показал им, что хотя численное преимущество по прежнему на стороне ланкастеров, однако общий настрой в стране против них. Ланкастерам также помогло то обстоятельство, что война на континенте еще не завершилась, а в таких условиях искать широкой поддержки мятежникам будет трудно. В свою очередь элиты, стоящие за Ланкастеров обратили внимание, что Ричард крайне вспыльчив и очень обидчив, а йоркисты также отметили, что без широкой поддержки знати бывший наместник Франции не будет рисковать. Стало быть… если они окажут ему такую поддержку, то заполучат потом многое и многое, когда победят. Вероятно это обстоятельство и решило окончательно выбор Невиллов.

Теперь о Невиллах и почему их участие в событиях носило столь печальный характер. Прежде всего отметим «рокировку» кланов Невилла и Перси (см. 2 глава, касающаяся войны между двумя кланами в начале века). В 1453-54 между двумя родами произошла еще одна небольшая феодальная война, снова завершившаяся в пользу Невиллов. В итоге Генри Перси 2-й граф Нортумберлендский, как и его друзья, вроде жестокого и недалекого Генри Холланда 3-го герцога Эксетерского, присоединился к придворной фракции, вынуждая Невиллов встать на сторону Йорка. Одновременно молодой и весьма амбициозный Ричард Невилл граф Уорикский (будущий «делатель королей») вступил в конфликт с герцогом Сомерсетским уже по собственным мотивам: король отдал графство Гламорган, входившее в наследство Бошамов, своему любимцу Бофорту. Ричард решил оспорить решение короля силой и заперся там с личной армией. Так громадный клан Невиллов перешел на сторону Йорков, а их противники Перси – отправились к Ланкастерам.

В результате йоркисты заполучили почти 1/10 часть страны в виде бесчисленных поместий и замков, земель и городов, принадлежащих этому самому могущественному на тот момент феодальному роду в Англии. Немедленно в правительстве Ричарда Йоркского Ричард Невилл граф Солсберийский (не путать с Уорикским) стал лорд-канцлером Англии.

Кроме того еще один Невилл – Джордж в 1458 году стал архиепископом Эксетерским (Кентербери) и через связи с Римским папой укрепил поддержку йоркистам со стороны церкви. На протяжении всей последующей войны католическая церковь оказывала йоркам безоговорочное покровительство.

Редактировать

3.4. Ричард Йоркский получает должность лордом-протектором королевства, регента короля Генриха VI. Временный триумф йоркистов. 1454 год.

Итак, в середине 1453 года, подавленный поражением при Кастийоне и утратой Франции, Генрих VI тяжело заболел. Одновременно Маргарита родила наследника престола – Эдуарда. Встал вопрос кому быть регентом короля. Претендовали сама королева и Эдмонд Бофорт герцог Сомерсетский, но Парламент неожиданно заинтересовался фигурой герцога Йоркского.

В то время Ричард возбудил в Суде казначейства дело против Томаса Торпа, спикера последнего Парламента и своего ярого противника. Он выиграл суд, получив 1000 фунтов. Торпа посадили в тюрьму Флит, что показало весьма высокую популярность герцога Йоркского в Лондоне. Парламент, прервавший свою работу 2 июля, вновь собрался 12 ноября 1453 года в Рединге, но ни какому решению не пришел. Дело в том, что правая рука Йорка – Джон Моубрей герцог Норфолкский, выдвинул новые обвинения против Эдмонда Бофорта герцога Сомерсетского, дополнив прежние претензии йоркистов требованием разбирательства причин сдачи Гаскони и Бордо. Бофорт сбежал из Парламента, но за ним сгоняли тоже и найдя – отправили в Тауэр до завершения следствия.

В свою очередь королева-мать насмешила благородных лордов направив Совету «Билль пяти статей», в котором требовала, чтобы ей были предоставлены чрезвычайные привилегии: назначение королевской семье значительного денежного содержания, передачи в ее руки всего управления страной, права назначать канцлера и высших должностных лиц государства, права распределять епархии и приходы. Благородные лорды и Парламент, выслушали сие очень вежливо, но весьма убедительно промолчали. Маргарита д’Анжу определенно не понимала, что никто не будет слушать 24-летнюю амбициозную девку из Франции да еще с таким несуразными «требованиями».

В итоге у Парламента осталась всего одна кандидатура, а именно Ричард Йоркский. Это вызвало настоящую панику у Ланкастеров, которые тут же припомнили Ричарду поход на Лондон. Начался жуткий гам и ругань, переходящая в жестокие рукопашные схватки в Парламенте. Однако перевес оказался в итоге на стороне йоркистов и 27 марта 1454 года Ричард стал лордом-протектором королевства. Маргариту с ее «биллем о пяти статьях» - послали подальше (к наследнику престола и его пеленкам).

Регентство Ричарда Йоркского длилось недолго (всего 9 месяцев) и йоркисты потратили его с максимальной пользой для себя. Затем Королевский совет назначил Йорка на семилетний срок капитаном Кале, сместив с поста герцога Сомерсетского. Другие ярые йоркисты: Томас Буршье епископ Илийскийстал архиепископом Кентерберийским, а лорд Ральф де Кромвелл, старинный враг герцога Эксетерского – лордом-камергером двора. Остальные должности были распределены между разными сторонниками этой партии, а Ланкастеров загнали в угол: Бофорт сидел в Тауэре, король бредил в своих покоях, а Маргарита д’Анжу возилась с младенцем Эдуардом.

Ланкастерцев и всю партию, стоящую вокруг Генриха VI, охватила паника и депрессия. Некоторые стали поговаривать, что в такой ситуации «Билль о пяти статьях» Маргариты не выглядит настолько уж нелепым и если король не выздоровеет, то Йорк сожрет всех (он сам и стоящие за ним Невиллы). Однако король продолжал болеть, что вгоняло его сторонников в еще большую прострацию.

Окончательно партию Ланкастеров добили начавшиеся репрессии против них: Генри Холланд герцог Эксетерский, сторонник Перси и один из самых энергичных противников Йорка, был водворен под охрану в королевский замок Понтефракт. Были арестованы и некоторые другие сторонники этой партии.

С другой стороны часть йоркистов явно перегнула палку: Томас Кортеней граф Девонский, участник похода Йорка на Лондон в 1452 году, возобновил частную войну против лорда Уильяма Бонвилла. Однако его действия не нашли поддержки у Ричарда Йоркского, который стремился прежде всего «к миру и прекращению распрей». Лорд-протектор отправил Девона в заключение. Это побудило Кортенея в последствии переметнуться на сторону королевы Маргариты, что в свою очередь заставит лорда Бонвилла примкнуть к йоркистам. Другой сподвижник Ричарда по походу на Лондон, Эдуард Брук лорд Кобэм в то время находился под арестом, причем именно из-за участия в том самом походе. Герцог Йоркский не стал освобождать его своей властью. Он предпочел не нарушать законного хода судебного процесса, так как у Кобэма была королевская грамота о помиловании, и наказание ему не грозило. В итоге оба они (граф Девонский и лорд Кобэм) затаили на своего бывшего покровителя обиду и это сыграет свою роль в последующих событиях.

3.5 Король выздоровел и теперь Ричарда ждет только смерть. 1455 год.

Ситуация разрешилась только на рождество 1455 года, когда Генрих VI к необычайной радости всего ланкастерского двора пришел в себя и выздоровел. Его тут же ввели в курс дел, а именно того, что за время его болезни Ричард Йоркский по существу захватил всю страну и Парламент, разогнав сторонников двора по углам. Тут стоит заметить, что каким бы не был король, но без опоры на его слово, в ситуации когда правительство и Парламент перешли на сторону противника, у ланкастеров просто не было возможности отвечать. К тому же Ричард Йоркский был великолепным администратором и не допускал мелких ошибок, к которым можно было придраться. Ланкастеры извлекли из двух событий (поход на Лондон и регентство) четкий урок: если Ричарда Йоркского не убрать сейчас, то он завтра всех их посадит в Тауэр. Стало быть либо мы, либо – он.

Полномочия лорда-протектора прекращались только в двух случаях – при выздоровлении короля или по достижении наследником трона совершеннолетия. Таким образом как только Генрих VI поправился, так стало быть и правительство Ричарда Йоркского ушло в отставку. Первым делом король занялся перестановками в среде высших сановников. Он освободил 7 февраля 1455 года из Тауэра Эдмунда Бофорта герцога Сомерсетского, а через месяц назначил его капитаном Кале, игнорируя, что эту обязанность до конца 1461 года должен был исполнять герцог Йоркский. Ричард Невилл граф Солсберийский лишился должности лорда-канцлера, перешедшей к Томасу Буршье архиепископу Кентерберийскому. Джон Типтофт 1-й граф Вустерский потерял пост лорда-казначея Англии, а его место получил Джеймс Батлер граф Уилтширский. Все вернулось на круги своя, а сами йоркисты в свои замки. Тяжба между герцогами Йоркским и Сомерсетским была передана на рассмотрение лордов, но Ричард уже не сомневался в ее результате. Обе партии забыли о правосудии и стали собирать силы, чтобы решить дело кровью.

На 21 мая 1455 года король назначил открытие Великого совета в Лестере. Герцог Йоркский также получил туда приглашение. Это «второе приглашение в Лондон» и решила судьбу страны. Зная как легко ланкастеры расправляются с неугодными им людьми (см. судьбу герцогов Глостера и Саффолка), Ричард прекрасно понимал, что в его случае поступят точно также и рассчитывать на мнение народа, Парламента, джентри или просто на какое-то подобие правосудия нечего. Даже если не засудят – то убьют из-за угла или умертвят, когда посадят под арест.

Ричард осознал, что в Лондоне его ждет только смерть и спешно отбыл на север, где встретился с Невиллами – графами Солсберийским и Уорикским. Те приняли его радушно и немедленно собрали свои войска. Сэр Роберт Огл, вассал графа Солсберийского, привел им на помощь отряд в 600 лучников из Уэльской марки. Объединенные силы лордов насчитывали около 3000 человек.

21 мая Ричард Йоркский, находясь в городе Вэр в Хартфордшире, обратился к Генриху VI с последней попыткой примирения. Он заверял монарха в своей верности и просил его не доверять наветам врагов, но удостоить себя личной встречи. Это послание поймал Эдмонд Бофорт, посмеялся и порвал (о его содержании рассказали только сами йоркисты, но можно поверить, поскольку копия письма была отправлена и к архиепископу Кентерберийскому, который отнеся к ней с большим уважением).

Тем временем Генрих VI уже покинул Вестминстер и находился 21 мая у Уотфорда. На следующий день его войско вошло в Сент-Олбенс и укрепилось в черте города. Герцог Йоркский со своей армией подошел к Ки-Филду, расположенному недалеко от Сент-Олбенса, у реки Вер.

Война Роз или Великая Династическая война началась!

Глава 4. НАЧАЛО КОНФЛИКТА. ПЕРИОД РИЧАРДА ЙОРКСКОГО (1453-1460 ГОДЫ).

4.1. Первое сражение войны и второе регентство Ричарда Йоркского.

Город Сент-Олбенс, один из самых древних городов Англии, находился в ту эпоху в запущенном состоянии. Король Генрих VI держал свой штандарт на улице Святого Петра. По оценкам историков, его армия насчитывала 2000 воинов (личная охрана в 200 лучников + феодальные армии присутствующих герцогов). Сам город был без крепостных стен и каких-либо фортификационных сооружений представлял собой большую деревню. Все въездные дороги в город были заблокированы и удерживались королевскими отрядами. Ланкастерам сразу стало понятно, что они катастрофически недооценили противника. Предполагалось, что Ричард будет с 2-3 сотнями своих ближайших сторонников и клиентов, а тут перед ними оказалась вся феодальная армия клана Невиллов численностью в 3000 человек и с артиллерией.

Противники выжидали с семи до десяти часов утра. Король попытался договориться с мятежным герцогом мирно и послал к нему Хамфри Стаффорда 1-го герцога Бакингемского, но эта попытка разбилась об внезапное требование Йорка выдать ему Эдмунда Бофорта, чего Генри VI, естественно, сделать не мог. Однако это послание посеяло в стане Ланкастеров ужас, поскольку теперь стала понятна степень решимости противника. Королевская армия забаррикадировалась и окружила себя обозами.

(схема сражения при Сен Облансе)

Между одиннадцатью и двенадцатью часами йоркисты начали атаку на город, но Томас де Клиффорд 8-й лорд де Клиффорд стойко удерживал главные позиции возле церкви Святого Петра. Пока силы герцога Йоркского атаковали защитников с фронта, приковывая к себе большую часть их сил, сэр Роберт Огл пробился к рыночной площади, а граф Уорикский со своим отрядом пробрался через сады между Ки-Инном и Чекер-Инном, расположенными на улице Холвелл (или Холивелл) и ударил противнику в тыл. Раздались крики «Уорик! Уорик!» и началось одновременное наступление всех сил йоркистов. Ланкастеров охватила паника и они бросая оружие ринулись из города кто куда. Эдмунда Бофорта 1-й герцог Сомерсетского нашли в доме мелкого торговца, вытащили на улицу и изрубили на куски. Томас де Клиффорд 7-й лорд де Клиффорд, стоял на смерть, убил четырех йоркистов и пал на баррикадах. Генри Перси 2-й граф Нортумберлендский (главный враг Невиллов), пытался бежать из города, был перехвачен и обезглавлен. Сам король оставался у своего штандарта на улице Святого Петра и долгое время отказывался отступить перед лицом неминуемого поражения. В итоге его нашли в каком-то доме, вытащили из-под кровати и доставили к Йорку, насмехаясь и глумясь. Йоркисты также понесли небольшие потери: погиб сэр Джон де Клинтон Амингтонский. Войска победителей разграбили и частично сожгли город, убив много ни в чем не повинного безоружного люда.

(легендарный граф Уорик, делатель королей)

Всего пало 30 человек у Йорков и около сотни у Ланкастеров. Всех убитых лордов затем по приказу Ричарда похоронили, правда без почестей в местном соборе. Король Генрих VI Ланкастер попал в плен...

На Троицу 25 мая в соборе Святого Павла прошла церемония демонстрации лояльности йоркистов в виде публичной присяги короне, но это было конечно для отвода глаз. Еще не закончились торжества, а победившая партия уже начала делить высшие государственные посты. Ричард Йорк стал немедленно лордом-верховным констеблем Англии, а Ричард Невилл, граф Уорикский – капитаном Кале. Должность лорда-казначея Англии получил Генри Буршье виконт Буршье. 9 июля собрался Парламент, спикером Общин избрали видного йоркиста сэра Джона Уэнлока.

Самое главное последствие битвы при Сент-Олбенс, что подобие правосудия и попытки переговоров навсегда были отброшены в сторону в виду восторжествовавшего языка силы и возможности решить любую тяжбу не аргументами, а мечом. И уже неважно кто победил, Йорк или Сомерсет, важно, что навсегда проиграли истина и закон. В этом плане Сент-Олбенс провел черту между Старой и Новой Англией. Хотя конечно за маленькой стычкой в обветшалой деревне еще не просматривались снежные поля Таутона с десятками тысяч трупов на них. Чтобы дойти до такого ужаса сторонам потребовалось еще четыре года противостояния.

Так или иначе Ричард Йоркский с триумфом вернулся в гостеприимный Лондон, везя с собой пленного короля, а его враги разбежались в разные концы страны, где спешно стали готовится к обороне.

Тем временем Парламент посмертно очистил от обвинений в измене Хамфри герцога Глостерского – главу партии, выступавшей в свое время за продолжение французской войны. Лорды также попытались провести реформы в области контроля над государственными расходами, но походу дела, это были левые попытки, поскольку правительство Ричарда Йорка было абсолютно нелегитимным, а представляло собой банду, захватившую власть в стране силой. Невиллы и ряд других предлагали Ричарду возложить корону на себя «по праву победителя», но того смущало наличие малолетнего наследника престола – Эдуарда Ланкастера. Кроме того Ричард прекрасно понимал, что на уровне элит и частных феодальных армий на стороне ланкастеров существенный, если не подавляющий численный перевес (см. карту расклада сил перед войной).

К частью для себя в августе 1455 года Генрих VI снова заболел (если бы этого не случилось, то его просто тихо зарезали, а затем королем стал бы Ричард). Герцог Йоркский обрадовался этому и немедленно возложил на себя через Парламент свой Второй протекторат.

4.2. Хаос в стране. 1455-58 годы.

Однако никакого легко управления в этот раз в отличие от первого не произошло. Королева Маргарита с законным наследником престола на руках осталась в Лондоне и развернула там мощнейшую контригру, созывая и одаривая своих сторонников. В город стали прибывать вооруженные ланкастеры из числа мелких рыцарей и джентри. Палата лордов в итоге перешла на ее сторону. В провинции постепенно разрастался хаос: крупные феодалы решили, что раз закона больше нет, то можно скрестить шпаги (мечи, топоры и алебарды) и попытаться выяснить старые обиды на самом высоком джентльменском уровне.

Характерная история тут произошла с графом Девонским и лордом Бонвиллом (см. третью главу). Сын графа поджег дом Николаса Рэдфорда, одного из сторонников Бонвилла, а самого его убил. Затем оба лорда встретились в битве у Эксетера. Неизвестно точно, чем закончилось сражение, но, по-видимому, граф Девонский одержал верх, поскольку затем он разграбил Эксетерский собор и сжег несколько селений своего противника.

В других местах мелкие фермеры и простые бандиты осаждали замки господ или напротив господа делали грабительские рейды по деревням.

Ричард Йоркский правил страной совсем недолго: в феврале 1456 года к королю «вернулся рассудок». Генрих VI, желая сохранить равновесие, предложил герцогу Йоркскому остаться при нем в роли «главного советника и помощника», однако королева Маргарита приложила все силы, чтобы этого не произошло. В результате Ричард вообще не сохранил никакого официального поста и покинул Лондон.

В 1456 году враждующие партии внимательно наблюдали друг за другом. Король жил то в Лондоне, то в Ковентри. Герцог Йоркский удалился в свой замок Сандал в Западном Райдинге Йоркшира. Королева с маленьким сыном отбыла в замок Татбери в Стаффордшире, затем перебралась в Честер. Ричард граф Уорикский конечно не поехал в Кале, куда он был назначен капитаном, но оставался в течение года в своем замке Уорик, вооружившись и приготовившись к любого рода неожиданностям. В Лондоне, открыто демонстрировавшем свои йоркистские симпатии, постоянно находились лишь граф Солсберийский и два брата Буршье – канцлер и казначей.

Королева Маргарита совершила путешествие в те места, где она рассчитывала заручиться поддержкой: в Кенилуорт, Ковентри и Честер. Вообще… Ричард Йоркский катастрофически недооценил эту молодую ведьму! Вот как писал хронист, сторонник йоркистов:

«Она (королева мать) установила тесные связи со всеми рыцарями и сквайрами Чешира, чтобы заручиться их благосклонностью, и держала открытый двор для них. Где заставила своего сына, именуемого Принцем, раздать ливреи с лебедем (эмблема Маргариты д’Анжу) всем дворянам в области и многим другим по всей стране… Королева с теми, кто был ей близок, управляла королевством, как ей было по нраву, собрав неисчислимое богатство…»

Там Маргарита приблизила к себе большое число непримиримых врагов герцога Йоркского. Среди них были Джон Толбот 2-й граф Шрусберийский и Джеймс Батлер 1-й граф Уилтширский, единоутробные братья короля Джаспер Тюдор граф Пембрукский и Эдмунд Тюдор граф Ричмондский, а также сыновья лордов, убитых йоркистами при Сент-Олбенсе (в том числе и Генри Бофорт 2-м герцог Сомерсетский). В общем, переместившаяся с Маргариты д’Анжу государственная казна постепенно начала собирать для Ланкастеров армию.

Обе стороны тем временем сохраняли хотя бы для вида приверженность к «мирному решению вопросов». В середине августа 1456 года Генрих VI покинул Лондон и встретился с королевой, после чего двор отправился в вояж по Мидлендсу. Прибыв в Ковентри, король призвал туда лордов на Совет, открытие которого он назначил на 8 октября. В числе других получил приглашение и герцог Йоркский, что прибыл на мероприятие с большой вооруженной свитой. Совет произвел решительные перестановки в высших эшелонах власти: Уильям Уэйнфлитский епископ Уинчестерский сменил архиепископа Буршье на посту канцлера, а Джон Толбот граф Шрусберийский стал казначеем вместо Генри Буршье виконта Буршье. Таким образом результаты сражения при Сент-Олбенсе были полностью аннулированы и восстановлен прежний порядок вещей. К слову, пока совет заседал, на улице произошло несколько драк между йоркистами, охраной короля и простыми бандитами.

Ричард Йоркский в ярости покинул собрание и обратился за помощью к своему лучшему другу Ричарду Невиллу граф Уорику, а тот взял и «обрадовал» его сообщением, что заключает мир с герцогом Сомерсетским и не видит необходимости в продолжении войны. К слову мир был заключен в феврале 1457 года в Ковентри на очередном собрании Великого совета.

Королева Маргарита тем временем яростно раскачивала лодку. По итогам Столетней войны Англия более не являлась хозяйкой положения в Ла-Манше и французы организовывали налеты на побережье Кента. Королева мать поддерживала тесные связи с французскими рейдерами. 28 августа 1457 года сенешаль Нормандии Пьер де Брезе сеньор де Ла Варенн, вместе с бальи Эвре Робером де Флоке совершили нападение на город Сандвич. При этом они заявляли, что прибыли… по приглашению королевы. Рейдеры отплыли из Арфлера вместе с другими нормандскими сеньорами 25 августа, имея на борту 4000 солдат и сильную артиллерию. Они высадились в Кенте, разграбили Сандвич и с большой добычей довольные вернулись домой.

В атмосфере взаимной ненависти и подозрений король Генрих VI решил собрать 26 января 1458 года очередной Великий совет в Лондоне и там добиться примирения ланкастеров и йоркистов. Один за другим лорды начали прибывать в Лондон. Никто не доверял никому, каждый привел с собой сотню-другую проверенных бойцов. Герцог Йоркский явился на Совет в сопровождении конного отряда в 140 латных всадников. Эскорт графа Солсберского состоял из 80 рыцарей и оруженосцев, а один из герцогов вообще притащил с собой 400 лучников и кавалеристов! Уорик – тот просто остался в Кале, где его задержала неблагоприятная погода. Со стороны все это выглядело как большая встреча кланов мафии, только вместо колонн бронированных лимузинов шли кавалькады вооруженных с ног до головы рыцарей, а вместо пистолетов и автоматов – мечи, арбалеты и копья, готовые в любой момент взметнуться и напиться крови.

Понятно дело, что ни о каком реальном примирении и речи быть не могло! Улицы Лондона заполнили несколько тысяч бандитов со всей страны, а лорд-мэр Джеффри Болейн и городские власти даже не знали, как себя обезопасить. В итоге они организовали ополчение для поддержания порядка в городе, которое и разделило господ: лордам-йоркистам отвели жилье в Блэкфрайерс, ланкастерам – в Уайтфрайерс. Условия примирения стороны вырабатывали порознь.

Итоговое соглашение было опубликовано 24 марта 1458 года. Лорды объявили о достижении «мира, любви и согласия» и об аннулировании старых счетов. В качестве компенсации за Сент-Олбенс йоркисты обязались выплачивать ежегодно 45 фунтов Сент-Олбенсскому монастырю на поминальные мессы по герцогу Сомерсетскому, графу Нортумберлендскому и лорду де Клиффорду, которые были там похоронены. Герцог Йоркский выплачивал 5000 марок вдовствующей герцогине Сомерсетской и ее сыну, унаследовавшему герцогский титул. Граф Уорикский обязался выплатить 1000 марок Джону де Клиффорду 9-му лорду де Клиффорду, а граф Солсберийский должен был вернуть графу Нортумберлендскому 8000 марок, которые получил от последнего согласно решению суда в графстве Йоркшир. Обе партии вносили огромный залог в казначейство в качестве гарантии соблюдения мира.

На следующий день в знак примирения лорды вместе отправились в собор Святого Павла. Король ехал во главе процессии, за ним по двое следовали лорды в порядке знатности. Первую пару составили королева Маргарита и Ричард Йоркский! Это выглядело это как сказочная идиллия. И все было прекрасно, но вот… 5-6 тысяч рыцарей и простых головорезов с обеих сторон смотрели на процессию как-то хмуровато.

Спустя два месяца после примирения пришло известие, что получивший назначение и оставшийся на время Великого совета в Кале граф Уорик, нанес серьезное поражение «протеже» Маргариты д’Анжу – французским и испанским рейдерам. Те потеряли 240 человек убитыми и 500 ранеными (то есть пленными) и шесть кораблей. Пленники рассказали графу о своих связях с королевой…

В 1458 году Ричард Невилл граф Уорикский прибыл в Вестминстер на Великий совет, где должен был дать отчет о своих морских победах. Когда он вышел из дворца и направился к своей лодке, завязалась якобы случайная ссора между одним из его сопровождающих и каким-то придворным. Она вылилась в настоящее сражение между свитами Уорика и людьми Маргариты. Графу и его сторонникам с огромным трудом удалось отбиться, и почерк Ланкастеров проявил себя. Ричард немедленно вернулся в Кале, заперся там и отправил послание Герцогу Йоркскому, в котором просил «простить его за прежнее малодушие и помочь, если сможет». Герцог посмеялся и начал собирать армию по новой.

4.3. Второй раунд. Битвы при Блор-Хите и Ладфорд-Бридже. «Парламент Дьяволов». 1459 год.

Наступил 1459 год. Четвертый год от первого столкновения партий и начала войны.

Меня серьезно удивляет, почему Ричард Йоркский после оглушительной победы при Сент-Олбенсе и пленения короля не пошел дальше – не вернул себе законное по праву крови и праву победителя правление, не убил Генриха VI и не отправил Маргариту д’Анжу с двухлетним сыном Эдуардом на руках в Тауэр? Это было бы вполне в стиле английского престолонаследия. Разве Генрих Болингбрук Ланкастер не поступил аналогичным образом с Ричардом II Плантагенетом? Разве Ричард Йоркский не был таким же «самым популярным феодалом при самом непопулярном короле»? Да и с угрозой феодальных мятежей и заговоров проигравшей партии он так или иначе разобрался. К слову, если он так поступил, то сэкономил для человечества как минимум сто тысяч жизней далеко не последних людей. Я думаю, что тут есть четыре обстоятельства остановивших его:

Ричард может и был бандитом, но все-таки не был злодеем и не мог поднять руку на женщину с ребенком (Маргариту с Эдуардом). А это потребовалось в любом случае сделать, дабы завершить переход к власти. Никто бы не признал его права при живом принце Уэльском.У него все-таки было слишком много врагов по всей стране, и гражданская война после такого откровенного злодейства и попрания любых законов началась бы в любом случае. Пусть не такая масштабная, но началась!Генрих VI вовремя снова заболел и тем самым «подсказал» Ричарду решение по проще (вместо грубого захвата власти – регентство).Ричарду Йоркскому просто не хватало легитимности: он пришел в Лондон не с войском своих сторонников, а в окружении сил частной феодальной армии Невиллов, которые в любой момент могли все переиграть, а то и сами сесть на престол, поскольку также имели некоторые права.Так или иначе, но теперь ключевой из Невиллов, а именно граф Уорикский обратился к нему за помощью и лидер йоркистов конечно не мог отказать. Герцог Йоркский отправился в свой мощный замок Ладлоу, граф Солсберийский – в Миддлхэм в Йоркшире. Они поддерживали постоянную связь друг с другом и собирали войска. На Великий совет в Ковентри, который был созван 24 июня 1459 года ни Йорка, ни его сторонников демонстративно не пригласили. Вместо этого Совет принял несколько актов, направленных против них. Впрочем это уже были пустые формальности, армии противников уже начали движение.

В начале сентября граф Солсберийский пошел на юг из Миддлхэма с трехтысячной армией, чтобы присоединиться в Ладлоу к герцогу Йоркскому. В это время Генрих VI собирал войска в Мидлендсе, а королева Маргарита д’Анжу – в Чешире. Джеймс Туше 5-й лорд Одли, имея на руках королевский приказ об аресте Солсбери, с 8-тысячной армией должен был перехватить графа до того, как тот успеет соединиться с основными силами йоркистов. Соглашение от 24 марта 1458 года о «мире, любви и согласии» было благополучно забыто и растоптано, причем обеими сторонами сразу и более подобных попыток примирения не предпринималось.

Одли поджидал войско графа Солсберийского в местечке Блор-Хит в Стаффордшире в трех километрах восточнее города Маркет-Дрейтона, перекрыв дорогу, по которой двигались йоркисты. Утром 23 сентября 1459 года разведчики Солсбери заметили неприятеля. Граф немедленно выстроил свои войска в боевой порядок. Йоркисты уступали противнику в соотношении почти 1/3 и атаковать по данной причине даже не думали. Они заняли выгодную позицию: один фланг был защищен лесом, другой прикрыт баррикадой из повозок и обоза, а по фронту вкопаны колья. Армии разделяло около 300 метров – чуть больше, чем расстояние выстрела из лука. Между ними протекал ручей. Обе стороны не решались напасть, а потому примерно в час дня Солсбери спровоцировал противника, приказав своим начать ложный отход. Конница ланкастеров немедленно ринулась в атаку.

Когда те пересекали ручей, отступавшие отряды Солсбери развернулись и ударили по врагу. Атака захлебнулась, наступающие понесли тяжелые потери.

Раздраженный неудачей Одли возглавил вторую атаку уже сам и при том всеми своими силами. В этот раз ланкастеры сумели не только преодолеть ручей, но и пройти дальше дойти сначала до кольев, а затем до повозок в тылу йоркистов. Те тем временем атаковали их с обеих флангов и стало ясно, что все отступление врага было мнимым. Ланкастеров взяли клещи и засыпали стрелами, но они держались пока не пал сам лорд Олди, после чего их армию охватила паника и повальное бегство, закончившееся резней.

Минимум 2000 ланкастерцев пало на поле боя, больше 1000 захвачено в плен. Противник потерял несколько сот человек. С учетом умерших и казненных на следующий день общее число погибших с обеих сторон достигло 3000 человек.

Армия Олди рассеялась и не более 1500 из них в последствии присоединилось к основным силам королевы Маргариты д’Анжу, что стояли в 8 км от места сражения в Эклсхолле. Чуть дальше в 16 километрах от Блор-Хита стоял сам Генрих VI со своими лучшими полководцами в числе которых были и Клиффорд и Толбот. Зная об этом Граф Солсберийский решил не оставаться на ночлег, а бросив раненых, немедленно отправится в Ладлоу. Там он уже соединился с основными силами Ричарда Йоркского. Историки приводят эпизод с одинокой пушкой и монахом, стрелявшим из нее, дабы создать «видимость присутствия йоркистов в лагере», но я не очень в нее верю, скорее всего это просто исторический анекдот.

Вскоре в Ладлоу прибыл и его сын граф Уорикский, оставивший вместо себя в Кале своего дядю Уильяма Невилла лорда Фоконберга. Уорик привел с 200 копейщиков и 400 лучников. Он высадился на побережье графства Кент, прошел через Лондон и весь Мидлендс мимо Ковентри на Колсхилл. В это время в Ковентри находился герцог Сомерсетский с воинским отрядом, но враги по случайному стечению обстоятельств не встретились. Уорик продолжил свой путь к Ладлоу, где присоединился к отцу и герцогу Йоркскому.

Герцог Йоркский возвел укрепленный лагерь в местечке Ладфорд-бридж, на берегу реки Тим у города Ладлоу. Он приказал вырыть ров, который наполнился водой из реки, и укрепить его рядом повозок и кольями. Позади укреплений расположилась артиллерия, готовая отразить атаку королевских войск. 12 октября 1459 года две армии выстроились друг напротив друга, причем ланкастеры снова намного превосходили йоркистов численностью: по наиболее достоверным оценкам их было 20000 против 10000 у Ричарда.

Ночью по лагерю йоркистов распространилась новость, что король дарует прощение и милость всем, кто согласится сложить оружие и уедет домой. Тут-то Ричард Йоркский узнал, что такое «частные феодальные армии» и какой у них истинный уровень мотивации. Новость взбудоражила лагерь и уже к утру из него валом повалил народ. Многие бросали оружие и уходили в леса, другие группами по 100-200 человек ломанулись по дороге на север, а вот Эндрю Троллоп, капитан пришедший с Уориком из Кале, – тот вообще перебежал к ланкастерам с большей частью своего отряда.

На следующий день после массового бегства частного феодального ополчения у Ричарда Йоркского осталось лишь 5000 человек, которые также не собирались умирать за графов и герцогов, а держались скорее на страхе и на обещаниях огромного вознаграждения в случае победы. Однако, угроза потерпеть поражение в ситуации, когда соотношение сил стало уже один к четырем «мотивировало» больше. Под покровом темноты йоркисты покинули лагерь. Утром ланкастеры узнали, что враг бежал. Они разграбили город Ладлоу, после чего ушли в Вустер. Король решил собрать в Ковентри Парламент для обсуждения мер, которые следовало принять в связи с «подавлением мятежа».

Герцог Йоркский с небольшим отрядом и со своим вторым сыном Эдмундом графом Ратлендским отступил через Уэльс, разрушив за собой все мосты. Он направился в Ирландию, где его хорошо помнили с тех времен, когда он был там королевским наместником. В Пейле герцога встретили с благоговением и любовью. Графы Уорик и Солсбери, а также старший сын Йорка Эдуард граф Марчский и сэр Джон Уэнлок отправились на юг в Девоншир, в надежде перебраться в Кале. Страна (ее основная часть) вновь перешла под контроль ланкастеров.

Вернувшись в Лондон, Генрих VI и его окружение собрали новый парламент, который оказался уже под их абсолютным контролем. Этот парламент немедленно занялся чем? Правильно: репрессиями и террором. При этом часть видных йоркистов, видимо не поняв изменившейся ситуации и надеясь на обещанное помилование оставались в Лондоне и на своих землях. В результате партия ланкастеров отомстила своим врагам по полной программе. В общем в этот раз йоркисты сыграли в «коллективного Ричарда Невилла»: решили замириться с тем, кто на мир не настроен.

Герцог Йоркский, граф Солсберийский со своими детьми Ричардом графом Уорикским, Джоном и Томасом, двое сыновей лорда Буршье, Джон Клинтон 5-й лорд Клинтон, Ричард Грей 1-й лорд Грей Поуисский, несколько рыцарей-йоркистов и Элис Монтакьют графиня Солсберийская были признаны изменниками, а их имущество конфисковано. Супруга Ричарда Сесиль Невилл герцогиня Йоркская была помещена под надзор Хамфри Стаффорда 1-го герцога Бакингемского, чья жена приходилась ей родной сестрой.

Это было только самым начало работы Парламента. Затем маховик террора раскрутился по настоящему и впоследствии народ назвал собранный в 1559 году высший законодательный орган - «Парламентом дьяволов». В течение последующих месяцев были казнены сотни дворян, а тысячи лишены имущества или изгнаны из страны.

4.4. Ричард граф Уорик - делатель королей. Зверства «Парламента дьяволов». Эпопея с Кале. Высадка йоркистов в Сандвиче. Падение Лондона. Тотальный разгром при Нортхемптоне. Второе пленение Генриха

Ну и подходим к завершению первой части противостояния. После краха в Ладфорде лидеры йоркистов обосновались в тогдашних английских «колониях»: Ричард герцог Йоркский держал Английский пейл – территорию, принадлежавших англичанам Дублина, Ольстера и других гордов; Ричард граф Уорикский полновластно распоряжался в Кале и на большей части английских земель вокруг города. Остальные – кто где (на острове Мэн, в Уэльсе и даже в Шотландии). Флот йоркистов при этом господствовал в море и контролировал торговые пути.

Тут стоит заметить, что толкового флота у англичан после Столетней войны не осталось, кроме небольшой эскадры, развернутой в Кале для противодействия рейдерам и пиратам. А кто командовал Кале? Правильно, один из мятежников – Ричард Невилл граф Уорик.

Любопытно еще, что герцог Ричард Йоркский имел глубокие личные связи с Ирландией. Его мать Анна, наследница дома Мортимеров, приходилась правнучкой Элизабет де Бург графине Ольстерской. Таким образом, он был не только великим английским, но и великим ирландским лордом. Ричард прибыл в Дублин в середине октября 1459 года и был принят всем английским Пейлом как законный господин и губернатор, невзирая на королевскую аттинктуру.

Тут Генрих VI сильно помог Ричарду тем, что обратиться к вождям ирландских кланов, не признававших власти англичан, пойти войной на Пейл. Вот этот шаг, который Вадим Устинов считает глупостью, на мой взгляд хорошо характеризует Генриха Ланкастера. Никакой он не был ни «миротворец» и не «хороший и добрый человек, но слабый правитель». Правителем он действительно был слабым, но вот «добрым» и «хорошим» - никогда. Это была весьма эгоистичная, алчаная до власти и очень хитрая натура, а все его «миротворчества» были просто техническими уловками, чтобы обмануть противника, заставить отступить без боя или допустить ошибку. И трактат о «Мире и любви» от марта 1458 года из той же серии. Он хотел, чтобы его противники рассредоточились и расслабились, тогда их можно будет взять голыми руками и прогнать через «Парламент дьяволов».

Из той же серии внезапная вторая болезнь в 1556 году, что дезориентировала Ричарда и убедила его в достаточности регентства, вместо прямого захвата власти.

Генрих VI просто притворялся слабым, болезненным и нерешительным. Носил маску. На деле он был готов, если потребуется, утопить страну в крови, но остаться у власти любой ценой. И тут еще раз стоит отметить «почерк ланкастеров» – они часто, видя что противника не засудить и не казнить напрямую, просто убивали людей из-за угла, как сделали с Глостером и Уильямом де Ла Полем и как едва не поступили с графом Уориком, когда тот приехал в Лондон хвастаться своими победами над рейдерами. Генрих был коварным и необычайно злым человеком и как все болезненные люди – особенно ненавидел всех, кто казался талантливей и лучше его. Все шаги Генриха VI говорят именно об этом.

Тем временем в Лондоне бушевал «Парламент дьяволов» и указы об аттинктурах шли потоком. Вот нашел у Ландера Джека весьма любопытное место:

«Что касается второго вопроса, где Вы связываете их (йоркистов) ниспровержение с разрушением государства, то, если бы на то были веские причины, я бы ответил более подробно. Но данное замечание настолько легкомысленно, что я со смехом и негодованием отвергаю его. Вот лучшее сравнение для этого. У меня во рту гнилой зуб, что мучает меня день и ночь. Лучше вырвать его, оставшись со щербиной, которая, о чем я хорошо знаю, не украсит меня, чем от смущения замазывать его, и так уничтожить все другие, которые в конце концов выпадут согласно своей природе, что сделает меня уродливым и больным. Воистину, даже если бы король, кроме них, вообще не имел лордов на этой земле, все же без сомнения было бы лучше отдать их в руки сатане на бесконечную муку, чем примириться с ними, поскольку восстановление их влияния привело бы единственно к подчинению ими короля своей воле для выполнения их низких желаний»

Это из одного из выступлений в указанном Парламенте. Я полагаю, что террор был просто иступленный. И через «Парламент дьяволов» успели за 8 месяцев пройти тысячи и тысячи людей. Не случайно народ дал ему такое название.

Как следствие, выжившие потоком прибывали либо к Ричарду Йоркскому в Дублин или графу Уорику в Кале, а силы их возрастали, причем наполняясь намного более мотивированным контингентом, нежели чем при несостоявшейся битве на Ладфорд-бридж. Понятно дело, что это не могло не беспокоить победившую партию.

С другой стороны до Ирландии добраться Генриху VI было проблематично (между ней и Англией была лояльный Ричарду Уэльс), а вот Кале еще как-то можно взять. Туда отправилась самодельная «эскадра» из перевооруженных торговых кораблей с большими абордажными командами на борту, новым наместником Генри Бофортом 2-го герцогом Сомерсетским и предателем, капитаном Эндрю Троллопом, что перебежал к врагу при Ладфорд-бридже.

Плохо приспособленные к боевым действиям бывшие торговые корабли разметала буря, после чего часть их выбросилась на берег. Однако Эндрю Троллоп сумел переманить на свою сторону гарнизон соседней с Кале крепости Гин. Эскадра Уорика тем временем добила остальные силы герцога Сомерсетского, после чего распределила пленных следующим образом: на тех кто раньше служил графу и тех кто всегда служил только королю. Последних отпустили взяв обещание никогда больше не поднимать оружие против графа, а первых – поголовно повесили, как предателей.

Сомерсет попытался развязать войну между Кале и Гином, но как я понял ему не хватило для этого сил и он вынужден был укрыться в своей крепости. Тем временем Уорик захватил внезапной атакой симпатизирующий ему после разгрома рейдеров город Сандвич, превратив тот в свой укрепленный район уже непосредственно в Британии. При этом были схвачены и казнены Сэр Энтони Вудвилл и лорд Риверс – видные ланкастеры, а ранее при разгроме флота Сомерсета был пленен, но оставлен в живых Джон Туше 6-й лорд Одли, чей отец погиб в битве при Блор-Хите. Об уровне противостояния между сторонами говорит такой эпизод: в феврале 1460 года были повешены восемь лондонских торговцев, которые пытались перевезти в Кале тетивы для луков и стрелы, причем их головы выставили на Лондонском мосту, а разрубленные части тел – на городских воротах. Эта тяга к разрубанию уже мертвых тех на части – какой-то шизофренический штамп английской истории.

Тем временем Герцог Сомерсетский 23 апреля потерпел серьезное поражение у Ньюнхэмского моста, после чего на время прекратил свои попытки что-либо сделать, заперся в Гине, а королевские войска отбили обратно Сандвич. В начале июня 1460 года прибыл туда Осберт Маунтфорд с отрядом в 500 человек, но узнав об этом силы Уорика пересекли Ла Манш и разгромили уже и этот отряд, а самого Маунтфорда схватили и обезглавили.

22 июня 1460 года в Сент-Олбенсе был убит Джон Джадд, руководивший по приказу Генри VI установкой пушек в крепостях и обеспечением их боеприпасами.

26 июня графы Уорикский, Марчский и Солсберийский отплыли из Кале с 2000 солдат. С ними отправился и лорд Одли, перешедший на сторону йоркистов. Йоркисты беспрепятственно высадились в Сандвиче и начали наступление вглубь страны в сторону Лондона, где вовсю шел террор, а население возненавидело ланкастеров и короля по настоящему. Причем вступили на берег они в сопровождении не кого-то, а самого легата папы ПияII – Франческо Коппини епископа Тернийского, То есть католическая церковь полностью встала на сторону йоркистов!

Пока их войско двигалось через Кент – из Сандвича в Кентербери, а из Кентербери в Рочестер, к ним потоком присоединялись местные жители: солдаты, горожане, джентри и даже рыцари. Среди них было множество людей, чьи родственники пострадали от «Парламента дьяволов». К Блэкхиту численность армии выросла уже до 7 тысяч человек из которых правда только 2000 были великолепно вооруженным и подготовленными профессионалами.

28 июля Граф Уорик вступил в Лондон без боя, причем город приветствовал его людей цветами. Короля и королевы к счастью не было в столице, а вот выжившие после разгрома ланкастеры в том числе и «Парламент дьяволов» в полном составе укрылись в Тауэре. Ричард граф Уорикский с сильной армией отправился навстречу королю главной дорогой на Йорк, оставив осаждать Тауэр графу Солсберийскому. По пути в на север в его армию вливались все новые отряды. Например в Сент-Олбенсе, к войску примкнуло 400 ланкаширских лучников. Королевская армия расположилась лагерем на поле к югу от Нортхемптона, недалеко от аббатства Делапре.

Ланкастеры занимали сильную позицию. Она располагалась на Ньюфилдском лугу, на южном берегу реки Нен, окружавшей ее с трех сторон. По фронту позиция была укреплена рвом и кольями. Перед началом боя Уорик отдал приказ щадить простых солдат, возложив полную ответственность за войну только на лордов, рыцарей и сквайров, которых и следовало истреблять.

Вот с этого момента Война Роз и обрела свое истинное лицо ведь никогда раньше, кроме лидеров партий никого не казнили, тем паче массово. Гарри Горячую шпору надели на копье, но вот всех рыцарей, служивших ему – пощадили и включили в королевскую армию. Тут Уорик отдал приказ истреблять всех знатных врагов поголовно, а спастись могли только не дворяне. Но и на их счет вскоре милосердие закончилось. Война роз обрела четкий характер войны на уничтожение.

В ночь на 11 июля силы йоркистов разделившись на три баталии пошли на штурм укрепленного лагеря ланкастеров. Проливной дождь помешал королевской артиллерии и лучникам проявить себя в полную силу. В критический момент Эдмунд Грей 4-й лорд Ратинский, командовавший правым участком обороны, перешел на сторону врага и открыл дорогу йоркистам в лагерь. Началась тотальная резня. Были убиты: командующий королевской армией Хамфри Стаффорд 1-й герцог Букингемский, Джон де Бомонт 1-й виконт Бомонт, Томас Перси 1-й барон Эгремонт и Джон Толбот 2-й граф Шрусберийский! Вот так: первый Джон Толбот пал во Франции, защищая интересы короны, а второй принял мученическую смерть уже на своей земле. Удивительная судьба этого рода и мои искренние восхищения!

К утру королевская армия прекратила свое существование, а лучшие полководцы Генриха VI приняли страшную смерть. Кроме них пало еще как минимум 300 крупных дворян и рыцарей. Эту цифру в «300 человек» историки часто и определяют как «цену Нортхемптона», но на самом деле, это только знатные вельможи и рыцари. После окончания битвы лорды Уорик, Марч и Фоконберг приблизились к королевской палатке, где обнаружили одиноко сидящего короля, который не принимал активного участия в сражении и не пытался бежать. Взяв с собой Генриха VI, они отправились в Нортхемптон, а затем выехали в Лондон. Так незадачливый лидер ланкастеров второй раз попал в плен.

18 июля лорд Скейлз приказал отворить ворота Лондонского Тауэра и сдался, поставив условием, что ему и другим лордам сохранят свободу. Все остальные защитники Тауэра предстали перед судом. Семеро из них, состоявшие на службе у герцога Эксетерского, были осуждены присяжными и обезглавлены на Тайберне. Томас Торп, бывший ланкастрианский спикер Парламента, вернулся в Тауэр, но уже в качестве заключенного. Перед этим он пытался бежать, был схвачен, обрит наголо и снова водворен в темницу.

Сам Ричард Йорк задержался в Ирландии (как пишет Ландер Джек) «подозрительно надолго». Нуждаясь для достижения успеха в каждом лишнем человеке, герцог не сделал никакой попытки скоординировать свое прибытие в Англию со вторжением своих друзей из Кале – он сомневался в успехе этого рискованного предприятия. Но затем молниеносно прибыл в Англию когда Невиллы одержали для него победу при Нортгемптоне и 20 июля высадился в Лакшире со своим людьми.

Маргарита бежала в Шотландию, где ее приветствовали как француженку и обещали полную поддержку. К слову шотландцы в то время ненавидели всех англичан и обожали любых французов и такая ситуация возникла строго по результату серии войн за независимость Шотландии. Там она немедленно пообещала шотландцам Беврик, Роксбург и вообще любые города севера Англии, если те помогут ей в борьбе.

В итоге, послушав английскую королеву французского происхождения, войска короля Джеймса II Шотландского, осадили замок Роксбург. Там 3 августа того же года шотландский король был нелепо убит разорвавшейся пушкой. Тем не менее его люди закончили осаду и взяли этот город. Беврик перешел под их контроль чуть позднее. Трон при малолетнем наследнике Джеймсе III возглавила сорокалетняя королева-мать – Мария Гельдернская, а о ней будет чуть позже.

Сомерсет какое-то время еще оставался в Гине, но 5 августа Генрих VI официально восстановил графа Уорикского в должности капитана Кале (а что ему еще оставалось делать, в ситуации когда йоркский нож был у горла?). Уорик прибыл на континент где встретился с герцогом Сомерсетом. Ланкастеры капитулировали и Сомерсет немедленно отбыл в Уэльс (в саму марку). Еще один ланкастерец – граф Уилтширский, нашел убежище в Оттерийском монастыре. Граф Нортумберлендский и лорд Клиффорд оставались пока в своих владениях на севере Англии.

Из Ланкашира Ричард Йоркский двинулся в свой замок Ладлоу. Оттуда с эскортом из 500 воинов он отправился в Лондон. По пути к нему присоединились его супруга и старший сын Эдуард, граф Марчский. Находясь в Абингдоне, недалеко от Оксфорда, герцог приказал, чтобы отряд двигался дальше с развернутыми штандартами, на которых был изображен королевский герб Англии.

10 октября 1460 года, под звуки труб торжествующий Ричард Йоркский вступил в Вестминстер, буквально через три дня после открытия нового Парламента. Он немедленно явился в Палату лордов где подошел к пустовавшему трону и возложил руку на его подушку, как будто примериваясь к этому символу власти, игнорируя при этом любые замечания со стороны присутствующей английской знати и архиепископа Кентерберийского.

На вопрос, хочет ли он увидеть короля Генриха VI, герцог презрительно ответил:

«Я не припомню никого в этом королевстве, кому было бы зазорно самому явиться ко мне, чтобы увидеть мою особу, вместо того, чтобы мне (самому) посещать кого-то (там).»

16 октября герцог явился в Палату лордов и вручил лорду-канцлеру свои претензии на престол Англии в письменном виде. Его требования основывалась на геральдических исследованиях и других доказательствах того, что линия Мортимеров-Йорков имеет больше прав на трон, нежели дом Ланкастеров. Начались разбирательства, которые продолжались до 24 числа. Лордов смущало то, что все они ранее принесли присягу Генриху VI и принцу Уэльскому Эдуарду Ланкастеру, как его приемнику. И хотя тут остались по сути только одни йоркисты (бывшие и настоящие), но все равно, порядок есть порядок. В итоге 25 октября огласили компромисс:

Клятва верности королю Генрих VI оставалась в силе, поэтому он сохранял трон пожизненно. Парламентский акт о правах дома Ланкастеров на престол отменялся, и единственным законным наследником царствующего короля объявлялся герцог Йоркский. Действующий король 31 октября 1460 года утвердил это решение Палаты (а что ему еще оставалось делать?). Поскольку юридически изменение линии наследования было оформлено безупречно, Ричард Йоркский принял его с большим воодушевлением, решив, что «болезненный» божий помазанник от Ланкастеров и вправду проживет недолго.

О, если бы Ричард знал тогда, что это прикосновение к подушке и станет его последним прикосновением к королевской власти, а Генрих VI переживет его намного много лет!

К ноябрю 1560 года вся когда страна, кроме Уэльской марки и нескольких районов на севере перешла под контроль йорков, королева Маргарита де'Анжу приказала своим людям выступить из Шотландии. Перси, Клиффорды, Стаффорды и Стэнли немедленно влились в ее армию всеми своими силами, что только смогли собрать.

4.5. Финальная схватка между Ричардом Йоркским и королевой Маргаритой д’Анжу. Крах и страшная смерть Ричарда.

Какие были настроения среди джентри в этот период? По словам Елены Браун они носили следующий характер: люди крепко устали от бесконечных смен правительств, террора и безумного хаоса, охватившего страну. В общем, были разочарованы обеими партиями. У большинства мелких и средних землевладельцев в головах крутилась только одна мысль – «ну когда же эти негодяи разберутся друг с другом? Сколько можно? Наступит ли этому конец?»

Как следствие таких настроений резко повышался вектор общей озлобленности и напряжения. Ситуации, когда раньше щадили врага – прошли, и теперь как правило убивали даже не спрашивая про выкуп. Многие вспоминали времена короля Эдуарда III как «золотой век» и даже более поздняя эпоха его приемников вызывала ностальгию. Разрушена была торговля. Дороги и даже центр самого Лондона перестали быть безопасными. На море правили бал пираты и рейдеры, которым даже граф Уорик, занятый делами в Лондоне и Кале уже не был помехой.

Такое настроение перманентной депрессии сформировало в итоге вектор тотальной озлобленности и исступления в отчаянии. Люди уже были готовы принять любую власть и в щебень раскрошить своих врагов, чтобы просто восстановился хоть какой-то порядок. В этой атмосфере мрака и всеобщей депрессии Ланкастеры во главе с Маргаритой д’Анжу и поднимают свой мятеж на севере страны в Йоркшире, затем вторгаются в страну частично из Шотландии, и большей части из Нортумбрии, что сохранила верность Генриху VI. По иронии судьбы центром своего сопротивления они избрали город Йорк. Именно там и нашел свою смерть Ричард Йоркский.

Граф Нортумберлендский, лорды Клиффорд и Дакр собрались на совещание в городе Йоркшире. Оттуда они разослали отряды воинов, опустошивших поместья, принадлежавшие герцогу Йоркскому и графу Солсберийскому. Герцог Сомерсетский и Эндрю Троллоп с воинами, пришедшими за ними из Гина, укрепились в замке Корф. Там Сомерсет получил послание от королевы Маргариты с приказом собрать арендаторов и двигаться в Йоркшир на соединение с северными лордами. Такое же распоряжение было направлено Томасу Кортенею 14-му графу Девонскому. Пока йоркисты почивали на лаврах в Лондоне, герцог Сомерсетский и граф Девонский проследовали с войсками через Бат, Чичестер, Эвершам и Ковентри в Йоркшир.

Ланкастеры стремились к реваншу. К концу ноября под их знаменами было уже до 15000 человек, причем все хорошо вооружены и неплохо обучены. Это были и остатки королевской армии, пришедшие из-под Лондона и феодальные армии графов партии Ланкастеров и наемники из Шотландии и Уэльса. Все они находились все в том же состоянии исступленного отчаянья и готовы были разорвать в клочья идущих с юга йоркистов.

Тут стоит заметить кое-что про город Йорк. Как я писал в статье про Шотландские войны, это была ключевая крепость в Англии, из которой шел полный контроль не только над Севером страны, но и над ее центром вплоть до Уэльса и южных графств. Сама крепость была по тем временам абсолютно неприступной твердыней, так что даже король Роберт I Брюс, как правило, обходил ее стороной. Гигантская, обнесенная со всех сторон глубокими рвами и водяными рукавами цитадель, где могло укрыться 3000 солдат, каменные стены высотой до 15 метров и еще семь меньших по размерам фортов вокруг. Вот что такое был Йорк. Расстояние от него до границы с Шотландией по дорогам было – 257 км, а до Лондона – 306. То есть Йорк находился почти в самом центре страны, а вовсе не на крайнем ее севере, как иногда ложно понимает наш обыватель. Именно его ланкастеры решили сделать своей опорой и выйти оттуда навстречу герцогу Йоркскому. Расчет был либо нанести поражение ненавистному врагу в поле, а если придется отступить – укрыться в самом Йорке, где можно было пережить любую осаду любой армии, что тогда была на земле.

Войска герцога Ричарда Йоркского двигались на север. У города Уорксопа где-то 16 декабря их авангард столкнулся с отрядом герцога Сомерсетского. В начавшейся перестрелке йоркисты были уничтожены практически полностью. Главные силы Ричарда Йоркского прибыли 21 декабря в замок Сандал – одну из резиденций герцога, расположенную в трех километрах от Уэйкфилда. Армия ланкастеров стояла в замке Понтефракт. При ней находились Генри Бофорт герцог Сомерсетский, Генри Холланд герцог Эксетерский, Томас Кортеней граф Девонский, Генри Перси граф Нортумберлендский, Джон лорд де Клиффорд, Генри лорд Фитцхью, Ральф лорд Грейсток и Томас лорд де Рос. Оба войска мирно отпраздновали Рождество, а спустя пять дней – 30 декабря 1460 года, состоялась битва при Уэйкфилде.

Армия Ричарда состояла из 10 000 человек и вынуждена была пройти свыше 300 км по заснеженным дорогам в условиях нулевого снабжения. Расположившись в окрестностях Йорка, солдаты Ричарда разбили палатки и используя заключенное их шефом с Генри Бофортом перемирие, разбрелись в поисках пропитания и в целях грабежа. Только 3-4 тысячи сохраняли какой-то порядок. Сама цитадель, как я понимаю, тогда еще была за йоркистами, но туда под видом «подмоги» проник отряд в 400 стрелков из Лакшира, который поднял мятеж, когда ланкастеры, внезапно нарушив перемирие, атаковали силы герцога Йоркского.

Важную роль в победе сыграл отряд под командованием Эндрю Троллопа, поднявшего штандарт Уорика и в общей неразберихе нанесшего серьезный ущерб йоркистам. Именно этот отряд, маскируясь под «своих» и прорвался к палатке герцога, где тот и был убит. После чего сопротивление рухнуло и началась тотальная резня. Кроме Ричарда 3-го герцога Йоркского были убиты: сэр Томас Невилл, сэр Томас Харингтон, сэр Эдуард Буршье, сэр Джеймс Пикеринг, Джон Хароу и другие. Эдмунд граф Ратлендский, средний сын герцога Йоркского которому было всего восемнадцать лет, попытался скрыться, смешавшись с солдатами из отряда лорда Клиффорда, преследовавшего бегущих к Уэйкфилду врагов. Однако Клиффорд узнал молодого человека на Уэйкфилдском мосту. Эдмунд молил врага о пощаде, но Клиффорд убил молодого человека ударом кинжала в сердце, воскликнув при этом:

«Клянусь кровью Господа! Твой отец убил моего отца, и я так же поступлю с тобой и всеми твоими родными!»

Вот так вершилась в те годы вендетта.

Ричарду графу Солсберскому удалось добраться до Уэйкфилда, однако ночью его схватили воины Эндрю Троллопа и отвезли в Понтефракт. Там на следующий день он был убит Томасом бастардом.

Некоторые историки пишут, что Герцог Ричард Йоркский не умер легко: его сначала обезоружили, потом избили, затем волокли за лошадью, наконец просто изрубили на куски, а голову выставили на стене цитадели Йорка. Там же выставили головы еще восьми ключевых лидеров йоркистов. Чтобы получить полное наслаждение над Ричардом поглумились следующим образом: на его отрубленную голову надели бумажную позолоченную корону.

Всего в тот день и ночь было убито 2300 йоркистов, а в ответ пали только 200 ланкастеров. Спустя месяц Маргарита д’Анжу прибыла со своей свитой из Шотландии в город Йорк, где поздравила своих сторонников с полной победой. Она презрительно разглядывала голову своего главного врага. Говорят, что голова шевелила губами, словно отвечала королеве на ее насмешки.

Из цитадели простирался хороший вид на юг страны. Там, где-то посередине дороги к Лондону, лежали заснеженные поля Таутона.

Глава 5. ПЕРИОД ЭДУАРДА МАРЧСКОГО. МЕСТЬ СЫНА ЗА ОТЦА. ЯНВАРЬ-ИЮНЬ 1561.

Ужас с севера.

Ну что же. Мы благополучно подошли к медиане нашей статьи и одновременно к ее самому сложному эпизоду. Итак, Ричард Йоркский убит, его тело растерзано, голова насажена на кол, а Маргарита д’Анжу разговаривает с ней на стенах Йоркской цитадели – самой мощной на тот момент после Толедо и Парижа крепости в Европе. Вокруг французской красавицы тысячи и тысячи ее сторонников, в тылу собираются силы дружественных шотландцев, а на всем севере страны, к слову никогда не поддерживавшем йоркистов, накапливаются новые отряды сторонников Ланкастеров. И хотя ее муж все еще в плену, а Лондон в руках врагов, никаких душевных страданий королева-мать не испытывает. Она гордится одержанной победой в страшную зиму 1560/61 год и уже думает, как восстановить полный контроль над страной. Но прежде всего, что делают ее враги?

А они после смерти Ричарда Йоркского две недели пребывают в шоке. Герцог Йоркский казался всем незыблемой скалой. Этакой горой возвышавшейся над всеми простыми людьми, титаном, оберегающим всю партию йорков. Теперь этот титан пал и остались лишь простые люди, в том числе граф Уорик и трое сыновей почившего герцога – Эдуард, Джордж и совсем маленький Ричард. Все вспоминают, как Ричард Йоркский прикоснулся к подушке на королевском троне, но так и не сел на него. Многих, сопротивлявшихся его коронации из-за юридических форм и проволочек охватывает стыд и смущение.

Но поздно сожалеть, ибо армия ланкастеров уже пришла в движение, и если она войдет в Лондон, то пощады, скорее всего не будет никому. Это уже будет не второй «Парламент дьяволов», тут начнется полное искоренение йоркистов до третьего колена и по всей стране. И даже смерть, сидящего взаперти Генриха VI, ничего не изменит, а скорее даже обрадует его супругу – Маргариту. Тогда на престол взойдет ее восьмилетний сын – Эдуард. Обе стороны дошли до точки невозврата и впереди только либо победа, либо смерть.

Тут хочу еще немного отойти от главной линии повествования и вернутся к причинам войны. Вадим Устинов весьма скептически относится к двум гипотезам на этот счет:

Чисто феодальная – противостояние двух родов Невиллов и Перси (которое продолжалось почти весь XV век)Экономическая – противостояние развитого юга страны (Лондон, Бристоль, графство Кент и т. д.), что держали за Йорков и аграрного Севера (Йоркшир, Ланкашир и т. д.) – что выступили за Ланкастеров.

Он считает эти гипотезы малообоснованными, поскольку были периоды, когда Невиллы выступали за Ланкастеров, а север страны за йорков. Но вот в тот конкретный момент времени распределение сил и сам водораздел прошел четко: «развитый юг» был единодушно за йорков, а вот «дикий север» – за ланкастеров. Сама граница между ними была настолько безупречной, что сомневаться в ней было невозможно.

Соответственно отряды северян непрерывным потоком стекались в Йорк, что превратился в главный командный пункт королевы Маргариты, а со всего юга шли кто мог в Лондон, дабы защитить страну от «дикарей с севера», причем ужасы о зверствах ланкастеров бежали далеко вперед и мотивация южан в этой связи обрела предельно возможный характер. Кроме того Маргарита позволила и даже приказала своим войскам грабить, жечь и убивать любых врагов государства и короля. Она явно намеревалась пройти всю страну от Севера на юг и подавить любое сопротивление в корне. Ни о каком централизованном снабжении ланкастеры и не думали, они просто пошли на юг огромной железной волной, снося все на своем пути. Потопить в крови Юг и перерезать «жирных южан» оказалось для Севера голубой мечтой.

И опять-таки как распределилась судьба. Изабелла Французская не пролила в Англии ни капли крови, если не считать личную кровь господ Диспенсеров, о которой к слову мечтала вся Англия, зато помогла тысячам тысяч простых англичан, семьям бедняков, джентри, вдовам, потерявшим на войне кормильцев. За все это она получила прозвище «волчица». А Маргарита д’Анжу потопила половину страны в крови, занималась пиратством и культивировала грабежи и разорение захваченных территорий, своего рода тактику выжженной земли. А если давала кому-то деньги, то только ради убийства или присоединения к своей армии. За это она никаких таких прозвищ не получала. И если Изабеллу простой люд любил на уровне помешательства и даже рыцари становились перед ней на колени, то за Маргаритой шли как за атаманшей, возглавившей самую гигантскую банду в истории страны. Ее тоже «боготворили», но по-своему.

Так или иначе, детям Ричарда Йоркского и Невиллам теперь предстояло бороться с «ужасом, идущим с севера» в стиле белых ходоков из «Игры престолов».

5.1. Первая битва Эдуарда.

Эдуард Марчский, ставший после гибели отца также и герцогом Йоркским, находился в Шрусбери, когда до него дошла весть о поражении при Уэйкфилде и о марше ланкастеров на Лондон. Он немедленно оставил марку и со всей возможной скоростью поспешил в Мидлендс, чтобы там соединиться с войсками графа Уорикского. К 10 числу к ним присоединились и выжившие из под города Йорка в числе 2000-3000 человек. Затем подошло лондонское ополчение, а когда дошли слухи о зверствах северян, то весь юг страны стал собирать отряды. Из Фландрии даже прибыл отряд бургундских «мушкетеров», вооруженных ручными бомбардами.

Но по дороге в Лондон Эдуард узнал, что сэр Оуэн ап Тюдор, Джаспер Тюдор граф Пембрукский и Джеймс Батлер граф Уилтширский с большой армией из валлийцев, французов, бретонцев и ирландцев также покинули Уэльс и ступили на английскую территорию. Эти конечно шли по приглашению Маргариты. Эдуард немедленно повернул из Херефорда на север и перехватил противника у Мортимерс-Кросса, примерно на полпути от Херефорда к Ладлоу. Ему на тот момент было всего 19 лет и это стало первым сражением, в котором он командовал.

Битва произошла 2 февраля 1461 года. Йоркисты, в рядах которых были Джон Туше лорд Одли, Реджинальд лорд Грей Уилтонский, Джон Рэтклифф Этшбороский лорд Фитцуолтер, сэр Уильям Херберт, сэр Уолтер Девере и сэр Уильям Хастингс, располагали численным превосходством. По преданию, перед битвой солдаты стали свидетелями необычного атмосферного явления: диск утреннего солнца неожиданно расстроился, а затем вновь слился воедино.

К слову скорее именно это событие и стало вероятно (моя версия) причиной появления на штандартах йорков «трех солнышек» (трех красных кружков). Как я понимаю, до этого момента никаких особых отличительных знаков у йорков не было, а шли они чаще всего под штандартами Невиллов. И действительно данное событие предсказало, что у йорков будут три короля: Эдуард IV, Эдуард V и Ричард III. Так оно и случилось.

Эдуард Марчский счел это благоприятным знамением. Он опустился на колени и вознес благодарственную молитву Господу, после чего йоркисты атаковали неприятеля тремя баталиями в лоб и после трехчасового боя обратили врагов в бегство.

Ланкастеры потеряли убитыми 3000 человек, йорки около 1000. Графам Пембруку и Уилтширу удалось ускользнуть и бежать с поля боя. В плен попал только Оуэн ап Тюдор, основатель дома Тюдоров, которого и обезглавили на торговой площади Херефорда, а голову выставили на рыночном кресте. До этого йоркисты еще никого не казнили, если не считать 7 рыцарей в Трауре. Оуэн тоже рассчитывал на милость и был необычайно удивлен, когда его подвели к плахе. Он отреагировал на это в стиле: «а нас-то за что?» Палач снял с него воротник и показал куда ложиться. Тут Оуэн вздохнул и произнес сакраментальное:

«И голова, которая привыкла покоиться на коленях у королевы, теперь должна лечь в корзину палача».

Т. е. намекнул на свои эротические похождения с королевой Екатериной Французской, вдовой короля Генриха V, матерью Генриха VI. Отсюда видимо и пошла «тюдоровская легенда», что дети Оуэна – единоутробные с нынешним королем от ланкастеров. Однако Эдуард Марчский конечно не поверил Тюдору и топор палача опустился. К слову Эдуард не придал этим слухам ровно никакого значения и даже когда взял в плен внука Оуэна – Генриха (будущего короля Генриха VII Тюдора). Если бы поверил, то скорее всего использовал сам факт подобный связи для доказательства общей юридической нелегитимности ланкастеров.

Тем временем, поговорив по душам с головой Ричарда Йоркского, королева Маргарита д'Анжу двинула свою армию на юг! У королевы-матери уже собралось свыше 30 000 человек, в том числе все враги англичан: валлийцы (из северной марки), французы, шотландцы, ирландцы из непокорных кланов, и собственно армия ланкастеров. В числе последней со своими отрядами шли герцог Генри Бофорт герцог Сомерсетский, Генри Холланд герцог Эксетерский, Томас Кортеней граф Девонский, Генри Перси граф Нортумберлендский, Джон Толбот граф Шрусберийский, Джон лорд де Клиффорд, Генри лорд Фитцхью, Генри лорд Грей Коднорский, Ральф лорд Грейсток, Томас лорд де Рос, Лайонел лорд Уэллз и Ричард Уэллз лорд Уиллуби де Эрсби и прочие, прочие и прочие…

Эта стальная волна потекла на юг, снося все на своем пути: города Грантэм, Стэмфорд, Питерборо, Хантингдон, Мелбурн, Ройстон и прочие исчезли с лица земли. Ланкастеры шли железным потоком в 10-15 км шириной, оставляя после себя только выжженную пустыню.

5.3. Вторая битва при Сент-Олбепсе.

Расстояние от Йорка до Лондона – 306 км по дорогам. Стало быть, армия ланкастеров, неспешно идя и грабя все, что попадалось по дороге, могла преодолеть его в лучшем случае дней за 10-12.

Рассчитав все это, на пути у Маргариты встал Ричард граф Уорик, что привел в Сент-Олбепсе большое войско, в основном набранное в Лондоне и Кенте. С ним были Джон Моубрей герцог Норфолкский, Уильям Фитцалан граф Эранделский, Джон Буршье лорд Бернере и Уильям Бонвилл лорд Бонвилл. Уорик уже укрепился в лагере на поле Барнет-Хит в северной части города, ожидая атаки противника с северо-востока. Вокруг рыночного креста на центральной площади он разместил отряды лучников. Тут Уорика погубило пристрастие к технологиям: везде и всюду он расставил пушки, а на главную позицию двинул отряд бургундских мушкетеров с ручными бомбардами (оружие, как потом выяснилось, не слишком надежное – 18 человек погибло от разрыва бомбард при выстреле). Кроме того, он укрепил свой лагерь кольями, нарыл волчих ям и расставил засады самострельными арбалетами. Сам Лагерь йоркистов был хорошо укреплен: на подходах защищен калтропами (шипы в форме тетраэдра), сетями с вплетенными шипами, а также павезами (щиты с прорезями для стрелков).

Вот как описывает укрепления йоркистов хроникер из числа ланкастеров (см. Ландер Джек «Войны роз»)

«…Еще у них имелись сети, сделанные из толстых шнуров, четырех фатомов (6 футов) длиной и 4 футов шириной, похожие на те, которыми ловят кроликов: там в каждом втором узле были воткнуты торчащие гвозди, ранившие любого, кто попытался бы перейти через них. Также у них были щиты наподобие двери с древком, ходившим вверх и вниз, что позволяло им легко управлять этими щитами по собственному желанию, и петли с откидывающимися окнами для стрельбы, и они прятались за щитами, целиком истыканными трехдюймовыми гвоздями, после приказа, разрешающего им встать за них. И выстрелив, они бросали щиты перед собой, так что никто не мог подойти к ним по торчащим гвоздям, не причинив себе увечья. Еще у них были приспособления, напоминавшие решетки, полные гвоздей, как те сети, но человек мог переносить их с места на место, когда надо; он мог их сжать, и тогда их длина составляла не более двух ярдов, а в случае необходимости мог растянуть их широко, и тогда они становились квадратными. И их использовали в качестве западни в ущельях, где могли проезжать всадники…»

Всего у графа Уорика было до 10 000 человек. В качестве дополнительной гарантии, Ричард притащил с собой из Лондона короля Генриха VI, которому видимо собирались перерезать горло, если дела пойдут плохо, либо использовать в качестве какого-то размена в критической ситуации.

Ланкастеры стали подходить с утра 17 февраля, а во второй половине дня, когда их накопилось достаточно, пошли в атаку. Возглавлял первую волну «старый друг Уорика по Кале», капитан Эндрю Троллоп. Йоркисты были застигнуты врасплох. Их разведчики и передовые посты вовремя не предупредили о появлении неприятеля. Но лучникам у рыночного креста удалось отбросить нападающих к западным окраинам. Вторая волна врагов обошла центр города по переулку, который вывел их с северному концу улицы Святого Петра, ведущей в тыл главной позиции йоркистов и разбила арьергард. Пока Уорик отбивал эти атаки, с юга подошла третья волна вместе с герцогом Сомерсетом. В суматохе и смятении защитники не сумели эффективно использовать артиллерию. Командиры пытались на ходу перестроить боевые порядки, но в самый критический момент, когда старое построение было сломано, а новое еще не организовано, ударил и четвертый поток, в котором были шотландцы и отряды из Ланкашира. Уорик понял, что это конец и стал выводить войска, сначала организованно, а после уже панически.

Исход боя решило дезертирство отряда кентского капитана Лавлейса. В разгар сражения Генриху VI удалось бежать при попустительстве кого-то из близкого окружения Уорика. Граф Уорик и герцог Норфолкский попытались с оставшимися войсками прорваться через город, чтобы выбраться на Лондонскую дорогу, но были отброшены. Тогда, спасая жизни уцелевших солдат, они решили отступить врассыпную. Лорды Уильям Бонвиль и сэр Томас Кайриэл пали в бою, а Джон лорд Невилл (брат Ричарда), лорд Монтегью, лорд Бернерс и лорд Чарльтон – попали в плен.

Как только йоркисты бежали, ланкастеры приступили к казням. В этот раз все обыграли по театральному, видимо для того, чтобы бандиты и головорезы со всего севера могли прослезиться и растрогаться.

Генрих VI воссоединился с Маргаритой, взял ее под руку, затем посвятил в рыцари своего восьмилетнего сына – принца Уэльского Эдуарда, а также преданного ему Эндрю Троллопа. Тут старый рубака Троллоп пошутил:

«Милорд, я не заслуживаю этого. Я убил (сегодня) всего пятнадцать человек. Но я стоял на одном месте, и они сами приходили ко мне. Какие тут мои заслуги?»

Вся армия засмеялась, включая короля, а юный Эдуард встал с колен и прокричал тоненьким детским голосочком:

«Рубите головы!»

Головы рубили долго. Несколько часов без перерыва, пока не убили всех. Лорды Бернере, Монтегью, Чарльтон и еще сотни человек пали на плахе. Когда очередь дошла до брата Уорика - Джона Невилла, Маргарита остановила казнь и предложила рыцарю присоединиться к Ланкастерам. Тот отказался, но его все равно зачем-то пощадили. Всего было убито 4000 йоркистов и пало в бою 2000 ланкастерцев.

Путь на Лондон ланкастерам был открыт. В город отступили остатки сил Невиллов и лондонского ополчения, а сам город закрыл ворота. К счастью Лондон представлял сбой неслабую крепость и по уровню фортификации был второй цитаделью в стране после Йорка. Город приготовился к обороне, пусть и безнадежной. Лондонцы даже задержали обоз с хлебом и другой провизией, а также некоторую сумму денег, которые мэр и олдермены послали в лагерь ланкастеров, чтобы умилостивить королеву. Отряд под командованием шерифа Девоншира сэра Болдуина Фулфорда, отправленный Маргаритой для установления контроля над Вестминстерским аббатством, был окружен лондонцами, которые не дали ему дойти до места. Однако ничто не мешало северянам приступить, если не к штурму, то к правильной осаде.

Внезапно вопреки здравому смыслу они развернулись и пошли обратно на Йорк. Пришло известие, что со стороны Уэльса подходит армия Эдуарда Марчского и может перерезать им дорогу назад. И в тот момент, когда горожане уже исповедовались перед предстоящим штурмом всеобщим концом, 26 февраля западная армия йоркистов вошла в город.

По пути Эдуард разгромил несколько крупных партий мародеров из числа ланкастеров, и само его появление в столице вызвало всеобщую эйфорию.

Тут же встал вопрос о престолонаследии. После того, что случилось на севере страны и в Йорке, никто в Лондоне и думать не желал о признании Генриха VI главой государства. Многие жалели, что не был вовремя коронован Ричард Йоркский. Поэтому в этот раз решили забыть про все «процедуры» и не тратить время напрасно.

В первое же воскресенье после прибытия Эдуарда в город, на поле за Клеркенуэллом собралась ассамблея жителей и солдат, куда пришло в общей сложности от 3000 до 4000 человек. Лорд-канцлер Англии Джордж Невилл епископ Эксетерский огласил права Эдуарда Марчского на корону Англии и Франции. В среду 3 марта самые влиятельные лорды собрались на Совет в замке Байнардс. Там присутствовали архиепископ Кентерберийский, епископ Солсберийский, епископ Эксетерский, сэр Джон Моубрей герцог Норфолкский, сэр Ричард Невилл граф Уорикский, Джон Рэтклифф лорд Фитцуолтер, Уолтер Девере лорд Феррере Чартлейский, сэр Уильям Херберт, а также ряд менее известных людей. Все они единогласно выступили за немедленную коронацию Эдуарда.

На следующий день Эдуард вступил в Вестминстер, где завладел короной и скипетром. Хотя официальной коронации пришлось ждать еще три месяца, Эдуард сумел заполучить немедленное признание своего титула Парламентом. Выглядело по словам Ландера Джека это так:

«После окончания церемонии (песнопение в приходе Св. Павла) он (Эдуард Марчский) был препровожден в Вестминстер с подобающей для короля пышностью и там в зале сел на королевский трон, держа в своей руке скипетр Святого Эдуарда. Так он восседал, а его лорды, духовные и светские, стояли перед ним… там было представлено законное право этого принца наследовать корону по двум причинам: во-первых, по праву и титулу своего отца, герцога Йорка, а во-вторых, из-за растрат короля Генриха, которые тот совершил вопреки указаниям Парламента, проведенного в Вестминстере в прошлый День всех Святых. Чтобы это утвердить, вновь спрашивали людей, согласны ли они иметь своим королем графа Марча. И все отвечали: «Да, да». После того как принесли ему присягу, он с процессией отправился в Вестминстерское аббатство и там расположился на хорах в специально установленном для королей месте, где сидел все время, пока пели Те Deum, после чего вознес молитвы у гробницы Св. Эдуарда, а затем по воде вернулся в собор Св. Павла и остановился во дворце епископа. И так во вторник, 4 марта, этот достойный принц вступил во владение королевством английским»

Это была так называемая «светская коронация». Так что фактическое правление Йорков началось именно 4 марта 1461 года. Спустя 3 месяца его права были признаны Парламентом и все процедуры, в том числе и «помазание» были соблюдены. Таким образом, именно 1461 год следует считать первым годом династии Йорков и последним годом династии Ланкастеров (а не то, что часто пишут в наших источниках).

5.4. Таутон

13 марта Эдуард со всеми наличными силами, что у него были, включая даже гарнизон Кале, выступил из Лондона на север. Весь город провожал армию йорков.

Он двинулся к реке Трент, за которой стояло войско короля Генриха VI. Развязка произошла на заснеженных полях центральной Англии примерно в 240 км. от Лондона и в 70 км. от Йорка.

Две недели стороны маневрировали и выбирали нужные места для развертывания своих сил. Йоркисты перебили несколько отрядов противника, что вклинились на их территорию, а ланкастеры разграбили еще несколько городов юга. Стояла знойная снежная погода и поля были засыпаны снегом, а реки покрыты тонким льдом.

Последующую битву обычно разбивают на два эпизода: сражение у Феррибриджа (28 марта) и у Таутона (29 марта). Я думаю, что их разумней считать одним большим генеральным сражением и потери в нем суммировать.

Силы сторон в нем составляли: 42 тысячи бойцов, 155 командиров, в числе которых было 28 лордов и 14 пэров Англии – у ланкастеров и 36 тысяч солдат, 17 лордов и 9 пэров у йорков. В сумме – почти 80 тысяч человек с обеих сторон – самая большая армия, что когда-либо собиралась до этого дня в Англии.

28 марта, в канун Вербного воскресенья, авангард йоркистов под командованием лорда Фитцуолтера встретился с врагом у Феррибриджа на реке Эр. Основные силы Эдуарда IV находились в Понтефракте, в трех километрах позади передовых отрядов. Река была широкой и достаточно глубокой.

Граф Уорикский и лорд Фитцуолтер с авангардом попытались силой прорваться через Феррибридж, за которым располагался мост через реку. Ланкастеры под командованием Джона де Клиффорда 9-го лорда де Клиффорда отбили первую атаку. Лорд Фитцуолтер был убит, а Уорик ранен стрелой в ногу. Его ранение вызвало панику у йоркистов и едва не привело к бегству. Но из Понтефракта успели подойти свежие силы, которые отбросили ланкастеров на северный берег. Последним удалось разрушить часть моста. Тогда йоркисты соорудили понтонную переправу, но неприятель захватил ее.

Только после шести часов упорной борьбы йоркисты сломили сопротивление врага. Между Феррибриджем и Каслфордом река делает изгиб, и отряду пришлось пройти на самом деле около 11 километров. Обходным маневром лорд Фоконберг вышел в тыл защитникам моста. В завязавшемся сражении погиб лорд де Клиффорд. Он снял свой латный воротник, который сковывал свободу движений и в его незащищенное горло немедленно попала стрела. В перестрелке был убит также Роберт Холланд бастард Эксетерский. Потери сторон были примерно одинаковы: погибло и было тяжело ранено порядка 2500-3000 йоркистов и 3500-4000 у ланкастеров.

Ночью армия Эдуарда IV перешла через р. Эр.

После смерти своего лучшего командира – Клиффорда, Маргарита и король Герних VI решили занять оборонительные позиции на склонах холма, южнее Шербурна между городками Таутоном и Сакстоном, что в 14 километрах к северу от переправы у Феррибриджа. Это была гладкая пахотная равнина с промерзшей землей и редкими лесами. Ланкастеры решили, что противник не посмеет их атаковать по такой ровной земле без малейшего укрытия – испугается стрел лучников. Их силами в тот день командовали Генри Бофор 3-ий герцог Сомерсет и Генри Перси 3-ий граф Нортумберленд. Но лучники были с обеих сторон, а ветер четко дул по направлению к ланкастерам.

Перед началом боя в 6-7 часов утра к позициям йоркистов прискакала делегация короля Генриха VI и предложила перемирие. Это была традиционная уловка от этого короля. Эдуард Марчский заметил, что в перемирии нет необходимости и что его люди готовы сражаться беспощадно и до конца. Тогда представители ланкастеров заявили, что в таком случае они не будут брать пленных, на что Эдуард тут же ответил:

«мы также не будем брать пленных».

Удовлетворенные переговорами представители короля Генриха Ланкастера отбыли к своим. По одной из легенд именно тут впервые прозвучала фраза: «наш враг пожелал быть уничтоженным», и ее произнесли вернувшиеся к Генриху гонцы, но возможно это просто фантазии некоторых историков.

Шел мелкий снег, что покрывал холодную промерзлую пахотную землю.

В девять часов дня обе стороны сошлись на дистанцию огня из луков, т. е. – 200 метров. Силы сторон занимали примерно по два километра по фронту и противники видели друг друга в упор. Начался шквальный обстрел из луков друг друга с предельной интенсивностью - 12000 стрел в минуту, причем первыми открыли огонь йоркисты. Лучники вели огонь не целясь, непрерывно забирая стрелы из колчанов и цилиндрических сумок trousse. Сотни людей с обеих сторон повалились на землю убитыми и ранеными. Однако постепенно фактор ветра, который усилился к 11 часам, стал работать на йоркистов.

Командующий йоркисткими лучниками лорд Фоконберг изначально велел своим людям сделать только один выстрел в сторону врага и затем отступить на 20 шагов назад. Ланкастерские лучники, ослепленные падавшим снегом, даже не видели летящих в них стрел. Им пришлось стрелять против ветра, а в этих условиях прицелиться было невозможно, кроме того, не было возможности правильно оценить расстояние до цели после маневра Фоконберга, а сильный встречный ветер препятствовал полету их стрел. Ланкастеры продолжали вести огонь, пока у них не закончился запас стрел. Земля перед йоркистской армией стала похожа на спину гигантского дикобраза. Что касается стрел йоркистов, то те используя фактор встречного ветра точно ложились на врагов. Вскоре Фоконберг дал лучникам новый приказ: идти вперед и стрелять, используя, как свои, так и подобранные стрелы противника.

К часу дня, когда ланкастерские лучники были уничтожены, в дело вступила латная пехота и кавалерия. Йоркисты вели атаку тремя колоннами: ЭдуардIV, граф Уорик и сэр Джон Уэнлок. Силы противника также были разбиты на три баталии: Сомерсета, Эксетера и Риверса. Первоначально используя численное преимущество ланкастеры немного потеснили йоркистов, которым в их левый фланг ударили из леса в излучине реки Кок отряды неумолимого сэра Эндрю Троллопа и графа Нортумберленда. Левый фланг йоркистов едва не был разбит, но затем к 3 часам дня линия выровнялась и йоркисты перешли в решительное наступление, тесня противника к земляным укреплениям. Когда пал лорд Риверс, левый фланг ланкастеров заколебался и в 4 часа дня по нему ударил отряд Джона Моурбея графа Норфолка, пришедшего из Феррибриджа.

Еще примерно около часа силы короля Генриха VI пытались удержаться на своих позициях, но потом сам король открыл отступление, а за ним побежали его военачальники – герцоги Сомерсет, Эксетер и конечно королева Маргарита Анжуйская. В семь часов вечера сопротивление ланкастеров было полностью сломлено и началась тотальная резня несравнимая с той, что была у Нортхемптона или даже при Уэйкфилде. Желая любой ценой настигнуть короля Генриха VI и не дать ему уйти, Эдуард приказал рубить врагов изо всех сил, что только есть и преследовать врага пока у самих есть хоть какая-то возможность стоять на ногах. Армия ланкастеров рухнула, превратившись в стадо обезумевших людей, бежавших по снежному полю, бросавших оружие, падающих и умирающих на ходу.

На реке Кок было несколько переправ, и все они рухнули под напором и в давке бегущих солдат. Подойдя к реке, Эдуард приказал лучникам держать под огнем вражеский берег с той же интенсивностью – 12000 стрел в минуту, убивать всех, кто только там есть. В одном месте через Кок образовался импровизированный мост из трупов. По нему часть йоркистов перешла на другой берег и продолжила там резню, вплоть до следующей реки - Варф. Йоркистая кавалерия, перейдя уже через Варф, двинулась дальше, а лучники стали истреблять врагов, что пытались укрыться в кустарниках и на деревьях – просто расстреливать их как в тире.

Резня продолжилась и на следующий день 30 марта.

Король Эдуард приказал осматривать и считать трупы. Искать среди них Генриха VI, Маргариту Анжуйскую и Генри Бофорта герцога Сомерсетского. Трупы были подсчитаны, осмотрены и собраны. Ни одного из этих лиц среди них не нашли. К слову останки убитых собирали и опознавали примерно неделю.

Обнаружили следующие тела: Генри Перси 3-й граф Нортумберлендский, Лайонел Уэллз 6-й лорд Уэллз, Ральф Дакр 1-й лорд Гилсландский, сэр Ральф Бигод Сеттрингтонский и его сын сэр Джон Бигод Сеттрингтонский, а также сэр Эндрю Троллоп. Так неистовый предатель из Кале закончил свою службу. Ричард граф Уорик с изумлением нашел среди убитых… своего брата Джона 1-го лорда Невилла.

Более сорока рыцарей попало в плен. Вскоре их всех предали казни. В числе казненных оказались молодой Томас Кортеней 14-й граф Девонский и Томас Холланд бастард Эксетерский, три месяца назад своей рукой отрубивший голову графу Солсберийскому после битвы при Уэйкфилде.

Английские «канны» завершились.

Поля близ Таутона были покрыты исковерканным железом и изрубленными трупами из конца в конец. Снег медленно засыпал мертвецов. Английский историк Холл сообщает цифру 36776 человек, основанную на подсчетах герольдов через три дня после великого сражения. Как я понимаю это жертвы обоих столкновений (у Феррибриджа и у Таутона) и всей последующей за ними бойни.

В последствии место сражения назовут «Кровавый луг», а место где ланкастеры бежали, чтобы спастись через ручей Кок – «Мостом тел».

После битвы Эдуард IV отправился в Йорк. Там он 12 апреля без боя вошел в город и принял клятву верности от его перепуганных до смерти жителей. Перед этим Эдуард приказал снять с городской стены голову отца, которая висела на стене с момента рокового поражения при Уэйкфилде, и водрузить на ее место головы казненных ланкастерских лордов. Король оставался в Йорке почти три недели и провел там Пасху.

Из Йорка Эдуард отправился дальше на север через графство Дарем в Нортумберленд. В начале мая йоркисты вошли в Ньюкасл, где были схвачены и обезглавлены Джеймс Батлер 1-й граф Уилтширский и 5-й граф Ормондский. Большинство остальных северных замков сдалось Эдуарду IV на его обратном пути. Армия йорков прошла через Ланкашир и Чешир в Ковентри, и наконец, 14 июня 1461 года, вернулась в Лондон, где вскоре прошла одобренная и церковью и Парламентом официальная коронация. Одновременно было сказано о полном уничтожении прав Ланкастеров на Английский и Французский престолы. Граф Уорикский и лорд Фоконберг остались с войсками на севере страны для подавления последних очагов сопротивления врага.

Так Эдуард Марчский отомстил за смерть своего отца Ричарда Йоркского.

Из примерно 36 тысяч убитых почти треть составляли йоркисты. Причины столь высоких их потерь – тяжелый бой и плохая эвакуация, что в условиях сильных холодов и отсутствия медицинской помощи привела к массовой смертности раненых.

Видимо по этой причине возвращение армии в Лондон не сопровождалось праздниками и гуляниями народа, как обычно бывает при подобных событиях. Оно носило скорее характер траурного мероприятия. В каждую вторую семью лондонцев пришла похоронка. Тысячи семейств оплакивали своих родственников, павших на братоубийственной войне.

Про эмоциональный аспект этой победы хочу отметить, что ланкастеры не допустили на мой взгляд ошибок. Штурмовать Лондон в ситуации, когда в тылу находится армия Эдуарда Марчского – чистое самоубийство. Поэтому их действия: отойти и приять правильный бой – стратегически абсолютно верные. Как раз йоркисты допустили грубую ошибку, пытаясь удержаться в Сент-Олбепсе, где бессмысленно потеряли 4000 человек, да еще и упустили короля Генриха VI. Граф Уорик показал тут себя не качественным полководцем, а чистой воды авантюристом. Причины итоговой победы йоркистов также просты и очевидны. Если их враги сражались за победу, то сами они бились за свою жизнь. А это две больших разницы. Для лондонцев и всего Юга это противостояние обрело на некоторое время характер «отечественной войны». У них не было права на проигрыш. Вот собственно и все.

Мои личные оценки Эдуарда IV. Опять в корне не соглашусь в Вадимом Устиновым. Очень умный, толковый и грамотный командир. Полная копия своего отца, только моложе, талантливей, но правда без такого уровня харизмы. Хотя полагаю, что высокая харизма часто вредит правителям, нежели помогает. Если бы Ричард Йоркский не был увлечен своим самолюбованием, то не совершил необдуманный поход на Йорк и не сложил бы там бесславно голову. Жестокость Эдуарда с ланкастерами также имеет косвенное оправдание. У него не было выбора. Противник перешел все границы дозволенного и совершил самые страшные преступления. Это уже логика войны: либо ты победишь, либо тебя уничтожат. Если честно, я даже жалею, что ему не удалось сразу закончить войну при Таутоне. Но… там уже была воля божья, а не возможности человека, Эдуард и так сделал все, что смог.

Глава 6. ПЕРИОД КОРОЛЯ ЭДУАРДА IV. ПОБЕДА НАД ВРАГОМ (1461-1465 г.г.) 1.Война не закончена!

Как бы не печально было бы говорить, но Таутон не привел к завершению войны, он лишь стал завершением одного ее этапа. Из-за того, что Генрих VI и Маргарита Анжуйская выжили в сражении, Эдуарду IV пришлось еще пять лет вести боевые действия. Причем шли они по разному и не всегда успешно для йорков.

Но что дал Таутон в глобальном масштабе? Он привел к разгрому основных сил ланкастеров и истреблению отрядов их ключевых союзников: валлийцев, шотландцев и французов, что принимали участие в битве на их стороне. В последующих боевых действиях эти союзники принимали слабое и весьма осмотрительное участие, а местный контингент стал придирчивей к королеве и ее требованиям. Часто для заключения новых договоров ей не хватало не только денег, но даже постели.

В этом плане перелом в сторону йорков случился и в дальнейшем все шло по их сценарию, а не по хотелкам Маргариты и Генриха. Кстати о неистовом распутстве Маргариты говорят многие английские источники. Хотя ее мало кто осуждает, ведь если распутство идет ради высоких политических целей, то можно ли его считать таковым? Тут постель скорее просто элемент политики. И вот смотри, всего одна ночь и у тебя появилась тысяча солдат, а заодно и пара замков. Генрих VI относился ко всему этому спокойно. Он сильно постарел к этому времени и в возрасте сорок лет выглядел почти на семьдесят. Сгорбился, часто по-идиотски улыбался, мрачновато шутил. Но от своих старых привычек убедить врага помириться, а затем прирезать его – не оставил и тоже работал день и ночь, но только по своему.

Коронация Эдуарда IV состоялась через две недели после возвращения армии йоркистов в Лондон. Огромные потери и траур были на первом месте. В этом плане кстати йорки положительно отличаются от ланкастеров – у тех бы наверняка был бы праздник и огромный пир, пусть и на костях.

Церемония состоялась 28 июня в Вестминстере. Она была проведена согласно древним традициям: все, в том числе и помазание. Затем, как полагается в таких случаях, прошло посвящение нескольких верных слуг дома Йорков в достоинство лордов. Брат Эдуарда IV Джордж стал герцогом Кларенсским, второй брат, юный Ричард, – герцогом Глостерским. Генри 1-й виконт Буршье получил титул 1-го графа Эссексского, сэр Хамфри Буршье, его младший сын, – 1-го лорда Кромвелла, а Уильям Невилл лорд Фоконберг – 1-го графа Кентского. Только после этого прошли весьма скромные праздничные мероприятия. Однако мрачный дух Таутонской катастрофы еще долго витал в воздухе. Люди не понимали как они дошли до такого, почему столько жертв и смертей, во имя чего все? Вот что пишет историк Джек Ландер, приводя слова епископа Эксетерского, брата графа Уорика:

«…О вы, сильные мира сего, даже если у вас не было никакого сострадания к французам, неужели в ваших сердцах не зажглась хоть искра жалости к собственному несчастному племени, когда вы проливали кровь лучших и достойнейших людей на полях сражений гражданской войны?!

Если бы какой-нибудь способный и многоопытный капитан повел войска против турок, врагов христианского мира, это было бы большим ударом и несчастьем. Но сказать по правде, вследствие этих гражданских разногласий наше богатство начинает таять, и мы сами обильно поливаем собственной кровью свою землю, в то время как мы не желали помочь людьми и деньгами армии…»

Король Эдуард объявил о намерении собрать Парламент в июле, но потом решил отложить сессию из-за шотландской угрозы: воспользовавшись Династической войной в Англии, северные соседи осадили Карлайл. Джон Невилл, лорд Монтегю, брат графа Уорикского, отогнал врага от крепости. Опасность показалось не такой уж серьезной и Эдуард IV не поехал на север, доверив ведение всех операций графу Уорикскому. Сам король обратил свое внимание на другие части королевства и отправился в традиционную поездку по стране. Это была древняя и почетная обязанность монарха.

Эдуард IV посетил сперва юго-восточные земли: Кент и Сассекс, затем повернул на запад к Бристолю. После король проследовал через Глостершир и Херефордшир в Ладлоу. В Уэльской марке у свергнутого короля Генри VI оставалось много сторонников, готовых предоставить ему убежище в своих замках, а Джаспер Тюдор активно собирал тех, кто оставался верен партии Ланкастеров. Эдуард IV принудил к сдаче все уэльские замки, кроме Харлеха. Тюдор скрылся в горах. Затем король отправился через Мидлендс к Лондону.

После состоялось первое после Таутона заседание Парламента. С трудом собрали кворум (было очень много пустых мест). Самое главное решение этого Парламента: издание «Билля об измене», направленного против ланкастерцев. Список изменников открывали сам Генрих Ланкастер, его «жена» (так они уже именовалась в документах страны) Маргарита д’Анжу Далее следовали принц Эдуард Вестминстерский и 14 лордов, некоторые из которых были еще живы – как, например, герцоги Сомерсетский и Эксетерский, – а другие уже отошли в мир иной. Все их имения конфисковывались в пользу короны, а на сам род и всех потомков накладывалась аттинктура. На закрытии Парламента 21 декабря Эдуард IV произнес речь, в которой обещал посвятить себя служению народу. Королю в тот момент было всего девятнадцать лет. Этим биллем династия Ланкастеров была навсегда отстранена от престола. Так что переворот в 1471 году юридической силы не имеет.

Тем временем бывший король и его «жена» еще не покинули Англию. Они быстро перемещались по северу страны, ища и собирая своих сторонников. К слову Север по прежнему оставался почти 100% ланкастерским, и за городом Йорком они были уже не «гражданин Генрих Ланкастер» и «гражданка Маргарита д’Анжу», а король и королева.

Любопытный эпизод произошел в Йоркшире. 18 апреля 1462 года йоркисты сэр Роберт Огл и сэр Джон Коньерс Хорнбийский попытались захватить их, когда они остановились в одном из замков своих сторонников. Впрочем, это был вовсе не замок, а просто укрепленный манор. Йоркисты разбили пришедший на помощь осажденным отряд, собранный слугами нортумберлендских Перси, но, пока шла стычка, Генри VI с его семьей удалось бежать через заднюю дверь. Этот эпизод говори о том, что Север страны оставался для йоркситов по прежнему чужым, а вот глава прежней династии мог найти тут приют в любом месте и чувствовал себя как дома.

Но рано или поздно приходится бежать дальше. В июне они прибыли в крепость Бервик на границе с Шотландией. Там их встретил большой гарнизон лояльной английской армии и шотландские лорды. Переговорив с последними король и королева оформили сделку: Бервик переходит к Шотландии, а королевской семье предоставляется убежище на неопределенный срок.

К слову шотландской королеве-матери Марии Гельдернской и Джеймсу Кеннеди епископу Сент-Эндрюсскому, правившим при малолетнем шотландском короле Джеймсе III, вообще были на руку любые неурядицы в Англии. Поэтому они всячески поддерживали ланкастерцев. Тут известие о Таутоне вызвало уже не траур, а скорее восторг. Да и к тому же такой «союзник», запросто раздающий направо и налево земли и деньги (королевская казна так и ушла с Маргаритой и путешествовала по стране все это время тоже с ней) стимулировал шотландцев и на более активные действия.

Английская армия покинула Бервик и перешла на территорию Шотландии в качестве «гостей». Встал вопрос о других территориях. Вскоре в Шотландию перешли тысячи сторонников ланкастеров со всей Англии и Генрих VI активизировал свою деятельность. Последовали провальные экспедиции на Карлайл, а затем на Дарем. В обеих случаях местные йоркисткие гарнизоны и силы Шотландской марки отразили нападение.

Король и королева не впадали в отчаянье, а продолжали свою деятельность.

Вскоре Маргарита направила трех своих верных сторонников: Генри Бофорта герцога Сомерсетского, Роберта лорда Хангерфорда и сэра Роберта Уиттингема ко двору своего дальнего родственника – короля Карла VII Французского.

Но когда они прибыли туда, то узнали, что лояльный ланкастерам Карл VII отошел в мир иной, а его место занял хитрый лис – Людовик XI. Этот воевать за «шотландских беглецов» явно не собирался. Да и к тому же его как французского короля несколько смущала, просьба о помощи от имени другого «французского короля». Об этом он и сказал послам напрямую. Ясно было, что меньше чем за Кале и отказ от французской короны Людовик XI никакой помощи не предоставит, а такие требования были избыточными даже для Генриха и Маргариты. Послы вернулись домой с пустыми руками. Затем Людовик XI принял послов и Эдуарда IV и уже с ними договорился о перемирии на 10 лет. Вот так ребята, воюйте друг с другом дальше, сколько душе угодно!

6.2. «Блистательные» победы графа Уорика

В феврале 1462 года состоялся первый показательный процесс уже при новом режиме. Фигурантами дела выступали Джон де Вер 12-й граф Оксфордский, его сын – Обри, сэр Томас Тадденхем, в течение многих лет терроризировавший Норфолк и еще два рыцаря. Им всем было предъявлено обвинение в подготовке вооруженной помощи «гражданке» Маргарите д’Анжу. Дело рассматривал Суд лорда верховного констебля Англии. Обвиняемые были признаны виновными в государственной измене и казнены на Тауэрском холме. Потом такие процессы станут регулярными.

Ланкастеры не отчаивались, а отправили посольство во Фландрию, которое также потерпело полное фиаско. Осталась Бретань. Туда уже в сопровождении четырех кораблей отправилась сама Маргарита д’Анжу. Она благополучно прибыла в порт назначения 16 апреля 1462 года, где ее радушно встретил Франсуа II герцог Бретонский. Он передал королеве 12 000 крон на военные нужды. Из Бретани Маргарита отправилась в графство Анжу, где встретилась со своим отцом – Рене герцогом Анжуйским, титульным королем Сицилии. Однако Рене был не в состоянии помочь своей дочери, у него просто не было в распоряжении нужных военных и финансовых ресурсов.

В августе Маргарита появилась при дворе Людовика XI Французского. Тот повторил свои требования, высказанные еще полгода назад Сомерсету. Маргарита тяжело вздохнув, согласилась передать Кале французам, но от своей второй короны не отказалась. А раз так, то и помощь будет в половину обещанного! Документ о передаче Кале остался на руках у Людовика в качестве гарантии.

Но пока она ездила во Францию ее упредил неистовый граф Уорик, который прибыл в Дамфрис и договорился о мире с Шотландией в обмен на обещание короля Эдуарда IV женится на королеве-матери малолетнего короля Джеймсе III, Марии Гельдернской. Коалиция распалась, едва организовавшись и высадившимся силам французов пришлось укрыться на территории Шотландии снова в качестве «гостей». Английских «гостей» поселили в Данбаре, а французских в Дамфрисе, ну чтобы не передрались друг с другом.

Маргарита не падала духом, а решила создать на севере Англии плацдарм для будущего наступления. Она покинула Булонь и с тремя кораблями, на которых находились 800 французских солдат под командованием ее старого друга, рейдера Пьера де Брезе сеньора де Варенна, запомнившегося англичанам тем, что в 1457 году он командовал набегом на Сандвич и 24 октября 1462 года высадилась в Нортумберленде, неподалеку от замка Бамбург. Предполагалось также, что Луи XI тут же начнет осаду Кале, но тот не стал спешить.

Всеобщего восстания Севера также не последовало. Только три мощные северные твердыни лояльные Ланкастерам: Бамбург, Анник, Данстенбург – открыли перед ними свои ворота. Маргарита поручила лорду Хангерфорду командовать Анником, а герцогу Сомерсетскому и сэру Ральфу Перси – Бамбургом. Констеблем Данстенбурга был назначен сэр Ричард Танстолл. В конце октября к своей воинственной жене присоединился и «гражданин» Генрих, приехавший из Шотландии.

Однако тут же пришло известие, что армия Эдуарда IV уже выступила с юга. «Гражданин» Генрих и «гражданка» Маргарита тут же сели на корабли и отправились в Беврик, а по пути их накрыл шторм. Корабль Маргариты разбился и она как простая крестьянка в одной мокрой сорочке была вынуждена прибыть в Шотландию на рыбацкой лодке, одолженной местным жителем. Генрих VI вернулся без проблем.

Тем временем Эдуард IV собрал под свои знамена всех великих лордов королевства. На его зов явились с отрядами два герцога (Норфолкский и Саффолкский), семь графов (Уорикский, Эранделский, Шрусберийский, Вустерский, Кентский, Уэстморлендский, Эссексский), множество лордов и рыцарей. Король отправил морем в Ньюкасл внушительный парк осадной артиллерии, а сам выступил 3 ноября 1462 года с армией из Лондона. Дойдя до Дарема, он был вынужден оставить войско, поскольку тяжело заболел, передав осаду мятежных городов своим командирам.

Под Бамбургом стояли лорд Монтегю и лорд Огл. Анник осаждали граф Кентский и лорд Скейлз, Данстенбург – граф Вустерский и сэр Ральф Грей. Ричард Нэвилл, граф Уорик на время болезни короля осуществлял общее командование всеми операциями. Он разместил свой штаб в замке Уоркворт, в 16 километрах от Анника, и каждый день объезжал все осадные лагеря. Организация снабжения была поручена герцогу Норфолкскому. Продовольствие и боеприпасы доставлялись из Ньюкасла в Уоркворт, где граф Уорикский сам распределял их по лагерям. В Ньюкасле также находился воинский резерв. Как всегда у графа все было организовано на самом высшем уровне.

Артиллерия йорков принялась разрушать стены замков, ланкастеры и французы делали мелкие вылазки, но все безуспешно. Стены посыпались, а следом с ними и сами замки. Все три осады были закончены в течение месяца. Первыми пали еще в декабре в канун Рождества Бамбург и Данстенбург, 5 января следующего года капитулировал и Анник. Перед этим Эдуард IV внезапно помиловал герцога Сомерсетского и сэра Ральфа Перси, сдавшихся ему. Это произошло под влиянием Ричарда Невилла, который и провел соответствующие переговоры. Те немедленно присоединились к штабу графа Уорика и уже 3 января обсуждали с ним как вести боевые действия против шотландских войск, подошедших с севера к Аннику. При этом Герцог Сомерсетский, доказывая свою верность недавно принесенной присяге королю Эдуарду, настоял на том, чтобы остаться на месте и защищать лагерь. Увидев, что противник настроен решительно, шотландцы, забрав с собой гарнизон Анника, удалились.

В благодарность Эдуард IV назначил герцогу Сомерсетскому ежегодную пенсию в… 20 марок.

В мае 1463 года сэр Ральф Перси снова впустил шотландцев в замок Бамбург. Примерно в то же время короля предал и сэр Ральф Грей, который был крайне разочарован тем, что Эдуард не назначил его констеблем Анника, отдав предпочтение сэру Джону Эшли. В Аннике и Бамбурге вновь засели англо-франко-шотландские гарнизоны ланкастеров. Армия Генриха VI и Маргариты д’Анжу осадила мощный замок Норэм, расположенный на правом берегу Твида в 13 километрах к юго-западу от Берика.

Но только завидев приближавшиеся войска графа Уорикского и лорда Монтегю, осаждавшие в спешке отступили, побросав в лагере все свое снаряжение. Лишь один музыкант из свиты королевы Маргариты бесстрашно встретил армию йоркистов, стоя на холме с барабаном и волынкой. Граф Уорикский оценил мужество воина и зачислил его в свою свиту, приобретя тем самым верного слугу.

Вообще возня графа Уорикского с недобитыми ланкастерами носила в целом комичный характер. Стоит вспомнить, что он по сути предал герцога Йоркского в феврале 1457 года, когда позарился на капитанство в Кале. Тут граф то осаждал врагов, то принимал их в плен. «Прощение Эдуарда» герцогу Сомерсетскому (к слову «старому другу» Уорика по Кале) также дело рук Ричарда Невилла. Сам король вряд ли бы простил этого деятеля. Да и паломничество в Дамфрис и обещание женитьбы на Марии – тоже аляповатое действие. Тут может даже прямой удар по шотландцам был бы более весомым аргументом. Уорик вел себя как классическая распиаренная личность: все решал как хотел, носился со своими планами, создавал союзы, вел осады, принимал пленных, отпускал пленных… В результате война не заканчивалась, даже несмотря на победы Уорика и все его «эффективные» действия.

Неудивительно, что Эдуард в конце концов потерял терпение. Граф Уорик в этом тандеме долго выезжал за счет своего возраста (ему было на тот момент уже 35 лет, против 20 у короля) и мощнейшего авторитета. Маргарита в итоге полюбила этого врага, увидев, что он далеко не такой страшный, как его малюет молва и они стали тайно переписываться.

Полагаю, что все последующие несчастья йорков связаны напрямую с тем, что Эдуард не дал тогда, сразу после «успехов» под Анником отставки Уорику, а продолжал полагаться на него. Проблема тут была в том, что в случае такого решения Ричарда Невилла пришлось бы убить, а Эдуард принципиально не собирался поступать как ланкастеры. Он был человеком чести.

Так или иначе война не закончилась, но и не разгоралась снова. Тихо тлела, а ланкастеры собирали силы.

В конце июня 1563 года Маргарита Анжуйская отплыла во Фландрию, а вместе с ней туда ушли ее ключевые клевреты и остатки казны – создавать новую армию. Генрих VI остался в Шотландии, где слезно простился со своей супругой. К слову им не суждено было больше увидеться никогда.

6.3. Завершение войны на севере. Война с «примирившимися». Третье пленение Генриха VI.

Маргарита высадилась во фламандском порту Слейс, расположенном в 10 километрах к северо-востоку от Брюгге. Ее сопровождали друзья, сохранившие верность династии: Генри Холланд герцог Эксетерский, сэр Джон Фортескью, сэр Эдмунд Мандфорд, сэр Генри де Рос, сэр Томас Ормонд, сэр Роберт Уиттингем, доктора богословия – Джон Мортон и Роберт Макерел, а также главный советник – Пьер де Брезе. Всего свита насчитывала 200 человек. Маргарита направилась в Бургундию. Говорят, что весь ее гардероб состоял из платья, которое было одето на ней.

Разговор Маргариты Анжуйской с герцогом Бургундским ничего не дал. Филипп III Добрый явно сочувствовал йоркам, но он подарил свергнутой королеве 2000 крон, так, на мелкие расходы. Однако и тут неумолимая «гражданка» Маргарита нашла себе поддержку в лице графа Карла де Шароле в Брюгге (будущего Карла Смелого). Именно там в итоге и соберутся затем все выжившие представители партии Ланкастеров, чтобы в 1485 году вместе с Тюдорами отправится в свой последний победный поход.

Тут Маргариту ожидало очередное печальное известие. В конце октября 1463 года послы короля Эдуарда IV подписали мирные договоры с Францией и Бургундией. Примеру континентальных стран последовала и Шотландия: в декабре в Йорке было заключено перемирие сроком на пятнадцать лет (в обеспечение будущего брака Эдуарда и Марии). Надежды на коалицию против йорков рухнули окончательно.

Но как выяснилось, для ланкастеров не все было потеряно. Под Рождество Эдуард вместе с Генри Бофортом герцогом Сомерсетским отправились на Север. При первой же возможности «примирившийся» слинял, да так, что король даже глазом моргнуть не успел. По пути к беглецу тут же присоединился другой «примиренец» – сэр Ральф Перси, затем и прочие лорды. Эдуард с изумлением и ужасом обнаружил, что во всех северных замках и городах стоят «примирившиеся» ланкастерские гарнизоны. И даже в самом крупном городе графства – Ньюкасле половина солдат оказалась из числа «примирившихся». Тут к слову произошел их скоротечный мятеж. Бой завершился поражением «примирившихся» и половина ланкастерцев сбежала, остальные были повешены.

Так вскрылись воочию результаты двухлетней (1462-63 г.г.) необычайно успешной «войны графа Уорика» – все города формально были за йорками, но на деле готовились к мятежу и только ждали сигнала. На этот раз король решил все взять в свои руки и очень правильно сделал!

Эдуард IV словно почувствовал холодное лезвие на своем горле. Но он еще не понял, что на деле граф Уорик уже тогда стал врагом. Чтобы поверить в это потребовалось семь долгих лет.

Началась война с «примирившимися», но уже без Ричарда Невилла. Компанию возглавил его родной брат– Джон Невилл лорд Монтегю. В первые четыре месяца 1464 года Сомерсет и его сторонники держались на севере, опираясь на нортумберлендские замки – Анник и Бамбург, которые находились в руках сэра Ральфа Перси и сэра Ральфа Грея. Ланкастерам сопутствовал некоторый успех: они смогли захватить также замки Норэм и Скиптон-ин-Крейвен.

У Хеджли-Мура, в 12 километрах к северо-западу от Анника, лорд Монтегю снова натолкнулся на Сомерсета, к которому уже успели присоединиться лорды Хангерфорд и де Рос, а также сэр Ральф Перси. По словам лондонского хрониста, численность ланкастеров составляла 5000 бойцов. Вадим Устинов сомневается в этой цифре, а вот я – нет! По мне так вся война графа Уорика была фейковой и привела к тому, что армия Генриха и Маргариты скрытно переместилась через границу Шотландии в Англию и разместилась во всех местных гарнизонах. Так или иначе лорду Монтегю пришлось принять бой. 25 апреля 1464 года при Хеджли-Муре состоялось сражение с «примирившимися» и они были разбиты. В бою погиб сэр Ральф Перси, который сражался, пока не пал мертвым и сакраментально перед этим произнес:

«Я сохранил птицу в моей душе».

Джон Невилл без дальнейших проблем дошел до Норэма, а затем вернулся с шотландскими уполномоченными в Йорк, где между Англией и Шотландией был подписан мир на 15 лет (см. выше).

Затем 14 мая 1464 года лорд Монтегю выступил из Ньюкасла. Разведка донесла ему, что армия «примирившихся» ланкастеров, при которой находился и «гражданин» Генрих, расположилась в четырех километрах от Хексама, на берегу реки Девилз-Уотер. 15 мая произошло сражение. Часть воинов дезертировала из лагеря ланкастеров еще до боя. Силы йоркистов составляли примерно 4000 человек и у «примирившихся» было примерно столько же. Сражение длилось недолго. Отряды Джона Невилла окружили врага и взяли в плен почти всех его командиров. Лорд де Рос скрылся с поля боя, но был схвачен на следующий день в лесу возле Хексама. Сам Генрих VI во время битвы находился в замке Бивелл, расположенном неподалеку. Он бежал до того, как замок открыл ворота перед йоркистами, потеряв в спешке свой шлем.

В тот же день Генри Бофорт 2-й герцог Сомерсетский был обезглавлен в Хексаме вместе с четырьмя слугами. 17 мая в Ньюкасле были преданы казни Роберт 3-й лорд Хангерфорд, Томас 10-й лорд де Рос и еще четверо ланкастеров. 18 мая сэра Филипа Уэнтуорта и шестерых мятежников казнили в Миддлхэме – замке графа Уорикского в Северном Райдинге Йоркшира. 26 мая сэр Томас Хасси и 13 человек преданы казни в Йорке, а 28 мая там же обезглавлены еще четыре человека.

Примерно в это же время сэру Уильяму Тейлбойзу 7-му лорду Кайму и так называемому графу Каймскому, отрубили голову в Ньюкасле. Тейлбойз был видным ланкастером, приговоренным к аттинктуре еще в 1461 году после битвы при Таутоне. Вполне вероятно, что он получил свой «графский» титул от свергнутого Генриха VI. Сэр Уильям спрятался в угольной яме недалеко от Ньюкасла, где и был обнаружен. При нем нашли 3000 марок, которые он вез для выплаты войскам «гражданина» Генриха. Эти деньги были распределены среди победивших солдат Джона Невилла лорда Монтегю.

На этом с «примирившимися» было покончено.

Йорки снова победили, но едва не проиграли перед этим. Если бы «примирение» продолжилось еще пару лет, то у ланкастеров на севере образовалась армия численностью не менее 20 000 человек, которая потом могла захватить все до самого Йорка за пару недель. Показательно, что сам «гражданин» Генрих все это время оказывается был на территории Англии в замке формально принадлежавшим йоркистам. Вот такое оно было «примирение» по графу Уорику.

Скиптон-ин-Крейвен сдался сразу после битвы при Хексаме. Затем сдались на условиях возвращения в Шотландию гарнизоны Анника, Бамбурга и Данстенбурга. В Бамбурге был пленен последний из числа «примирившихся» - сэр Ральф Грей. Договор был заключен на том, что гарнизон уходит беспрепятственно… т. е. гарнизон уходит, а не его командующий. Сэр Ральфа «попросили остаться», затем вывезли в Донкастер, где и обезглавили.

К слову йоркисты впервые прекратили дикарскую практику расчленения «предателей» на четыре части с рассылкой в разные места. Они всегда во всех случаях удовлетворялись простым обезглавливанием поверженных врагов. Даже здесь они выглядели прогрессивней и цивилизованней ланкастеров.

Северный гадюшник наконец-то был зачищен!

Энергия и решительность Джона Невилла лорда Монтегю быстро привела войну к завершению. Его верная служба, а в особенности захват герцога Сомерсетского, были оценены по заслугам: он получил от короля Эдуарда IV титул графа Нортумберлендского, ранее принадлежавший ярому стороннику ланкастеров – Генри Перси, а также все его владения.

В довершение всего, в плен попал и сам «гражданин» Генрих. Он скрывался на севере страны еще в течение года, поскольку Шотландия дала ему отворот поворот в виду 15 летнего мира, подписанного с Эдуардом и предвкушением свадьбы того на Марии Гельдернской. 29 июня 1465 года бывший король был схвачен в округе Фернесс благодаря информации, предоставленной монахом Абингдонского монастыря. «Гражданина» Генриха привезли в Лондон под большим конвоем. У Ислингтона к охране присоединился граф Уорик, по приказу которого ноги свергнутого короля привязали к стременам. 24 июля пленника водворили в Лондонский Тауэр. Зачем Ричард Невилл поиздевался так над пленным королем – мне не понятно. Видимо просто для отвода глаз от своей «примиренческой» политики на Севере.

Удивительный этот король – Генрих VI. За всю свою историю он не одержал ни единой победы! Все битвы при которых он присутствовал, начиная от Сент-Олбенса и заканчивая войной с «примирившимися», включая и Таутон, завершились фиаско. Есть люди хронического везения, а есть такие… которые самим своим пребыванием являются «черной меткой». До него подобным был только Эдуард II.

В любом случае в стране наступил мир. Слава Англии!

Глава 7. ПЕРИОД ГРАФА УОРИКА (1465-1471г.г.). 7.1. Мир в королевстве. Женитьба Эдуарда IV на Элизабет Вудвилл.

Наступил 1465 год, а вместе с ним и мир. Дороги очистились от бандитов, погорелые места начали восстанавливать, возобновилась торговля и ремесло. Страна стала быстро приходить в себя после десятилетнего ужаса и Таутона. Люди приветствовали йоркистов и даже на Севере, что всегда им был враждебен, не было больше ни признака сопротивления. Вплоть до 1470 года больше не будет никакой войны.

Эдуард IV активно занимался и внешней политикой и внутренними делами. Прежде всего – экономическими. Именно при нем были проведены множество нужных государству реформ в сфере финансов, в торговле, и в наследственном праве. Вскоре он стал одним из самых популярных королей в истории Англии.

Осталась только одна червоточина. Одна маленькая проблемка в душе у популярного короля. «Примирение» и вся война «графа Уорика», когда Эдуарду два года непрерывно рапортовали о блестящих победах, а на деле его враги тихой сапой занимали север страны… Вот что не выходило из головы Эдуарда IV. Что все-таки это было? Измена или просто дурость Ричарда Невилла? Так или иначе, но клан Невиллов захватил власть в стране и распределился по всем ключевым местам. Кроме того они заполучили гигантские земли и замки, отошедшие к ним от поверженных врагов. Какое же тут найти решение?

Эдуард вспомнил, что граф Уорик сватал его за шотландскую королеву-мать Марию Гельдернскую и заключил под это 15-летний мир. Идея свадьбы молодого английского короля и сорокалетней женщины – усыновление при этом шотландского наследника… Честно говоря, я абсолютно понимаю Эдуарда!

В итоге 24-летний король нашел себе другую жену, причем именно когда путешествовал на Север и подавлял мятеж «примирившихся». Ей оказалась одна местная красавица из бедного, но все-таки лордовского рода (не простолюдинка и не джентри).

12 мая, когда король со своим двором прибыли в Стоуни-Стратфорд, Эдуард IV, в одиночку или с одним-двумя слугами, тайно отправился в Графтон, расположенный в 8 километрах к северу. Там жили Ричард Вудвилл 1-й лорд Риверс со своей женой Жакеттой Люксембургской – вдовой Джона Ланкастерского герцога Бедфордского. Сам лорд Риверс был когда-то простым сквайром, сыном камергера герцога Бедфордского. Что еще любопытно, сама Элизабет их дочь успела побывать замужем за сэром Джоном Греем Гробийским, который сражался на стороне ланкастеров и погиб во Второй битве при Сент-Олбенсе. Обвенчались они тайно в присутствии всего нескольких свидетелей и без предварительного оглашения. Из под венца король вернулся к войне, а затем, когда «примирившиеся» были разгромлены – к своей жене.

Брак был оглашен публично лишь 29 сентября 1464 года. Ричард Невилл, который давал от имени короля обещания Марие Гельдернской был в шоке, но быстро заткнулся. Понятно дело и шотландская королева-мать не очень-то обрадовалась сообщению, что у Эдуарда вместо нее красивая и молодая английская жена (хотя старше его на четыре года и имевшая от первого мужа уже двух детей). А Эдуард, как я понимаю, сделал разнос Уорику за его попытку женить себя на этой «шотландской ведьме», то есть показал зубы.

Как я понимаю, что все-таки связи с делом «примирившихся» Ричард Невилл оказался-таки под подозрением! Отсюда и его глумление над пленным «гражданином Генрихом» по пути в Лондон. Отсюда и решительное назначение вместо него более преданного короне йорков брата Ричарда – Джона Невилла лорда Монтегю.

В общем, может быть прямых доказательств на счет Ричарда Невилла у Эдуарда в то время еще не было, но сами его действия говорят о том, что король был крайне недоволен результатами действий своего наместника на Севере страны. Точнее просто взбешен.

А теперь задумаемся над тем, был ли все-таки граф Уорик предателем? Подобьем баланс – про (П) и контра (К). Итак:

1П. Ричард Невилл в критический момент, когда решался вопрос регентства и правительства йорков, по существу предал Ричарда Йоркского, позарившись на капитанство в Кале. В дальнейшем, вплоть до покушения на свою жизнь со стороны людей Маргариты, он не предпринимал для партии йорков никаких действий, а может и вообще стал ланкастером.

1К. Ричард Невилл принес герцогу Йоркскому корону на блюдце с голубой каемкой в 1559 году.

2П. Ричард Невилл принял крайне невыгодный бой при Сент-Олбенсе в 1561, потерял тысячи людей.

2К. Ричард Невилл мог и не знать о всей мощи, собранной ланкастерами на Севере. Он полагался на то, что их 15-20 тысяч, а на деле оказалось более 40. Ошибка полководца, но никак не предательство. А руководил обороной он мастерски, необычайно изобретательно и нанес урон противнику весьма серьезный. Затем он блестяще сражался при Феррибридже и Таутоне где прославился.

3П. Ричард Невилл допустил формирование на Севере оппозиции йоркам и более того при его фактическом попустительстве ланкастеры перебрались через границу и заняли почти все ключевые замки в Нортумберленде. Даже сам «гражданин» Генрих поселился в Англии. Тысячи «примирившихся» накапливали свои силы, получали снабжение и денежное довольствие от имени короля Генриха и королевы Маргариты, ждали «часа Х». Что это как не измена?

3К. Ричард Невилл великолепно вел компанию. Малой кровью и малыми силами брал мятежные замки и удерживал всю мощь Шотландской короны (а она к слову была весьма нешуточной!) Блокировал и по существу дезориентировал врагов, в итоге не дал сложиться коалиции. Если бы не он, то йорки получили бы там не «примирившихся», а союз между ланкастерами, Шотландией и французами. Что тогда делать? Снова Таутон или выжженная земля?

4П. Минимум 15 раз эмиссары королевы Маргариты и она сама проскальзывали мимо английского флота и добирались на континент. А флот, как мы помним, был под полным контролем Ричарда Невилла, «капитана Кале».

4К. В штабе у Ричарда вполне мог затесаться невычисленный предатель, который давал Маргарите сведенья о местопребывании английского флота, а ее дружки, пираты, могли великолепно отводить глаза английским адмиралам, заставлять их переводить силы в иной район.

По итогам первого этапа противостояния йорки захватили всю страну, кроме одного уэльского замка (Харлех) и сделанными Маргаритой шотландцам подарками в виде Беврика и Роксбурга. Все остальное осталось за Англией. Не такие уж и большие потери, если разобраться. Так все-таки был ли Ричард Невилл предателем или нет? На чей он стороне?

У меня нет на этот счет твердого ответа. Я подозреваю, что не напрямую предателем, но человеком, склонным идти компромиссным путем, Ричард Невилл конечно был. Зачем воевать, когда можно договориться? Кроме того он берег жизни простых людей и это проявилось во всех его компаниях и командованиях. Но в этом плане он, безусловно был скрытым врагом Эдуарда и их противостояние носило неизбежный характер.

Теперь вернемся в Лондон и быстро промотаем все оставшиеся пять мирных лет.

Итак, послав к черту «шотландскую ведьму», Марию Гельдернскую, и поломав тем самым все хитроумные планы Ричарда Невилла графа Уорика, Эдуард IV женился на прекрасной англичанке, красавицы из красавиц – Элизабет Вудвилл. Да еще и по происхождению – ланкастерке. Это кстати плюс королю и идет как демонстрация истинного, а не мнимого примирения сторон! Вспомним, что одной из жен Александра Великого была персидская принцесса.

Двор отреагировал на это по-разному, серьезно недовольны были, думаю, что только Невиллы (весь клан, а не только граф Уорик!), которых после этого брака стали серьезно двигать в сторону. Остальным не о чем было переживать, а воля короля есть воля короля и никакой раб не смеет ее оспаривать. Даже думаю, что Эдуард скорее укрепил свой авторитет в стране этим шагом, поскольку показал, что он истинный король и не даст манипулировать собой даже ради большой политики.

Но Невиллы поняли, что их могущество под вопросом. Дошло до того, что Эдуард устроил брак своего двадцатилетнего шурина Джона Вудвилла с Кэтрин Невилл, вдовствующей герцогиней Норфолкской. «Дьявольский брак», – заметил по этому поводу хронист Уильям Вустерский. Даме исполнилось уже 68 лет, она трижды была замужем и приходилась бабушкой Джону Моубрею, носившему тогда титул 4-го герцога Норфолкского. Этим браком Эдуард словно посмеялся над идеей женить себя на шотландской королеве-матери.

Невиллы неверно еще надеялись на бесплодие Элизабет Вудвилл (памятуя о теме постоянных бесплодных браков в семье Плантагенетов), но тут их планы рухнули окончательно. Уже в 1466 году королева разрешилась от бремени дочерью, которую назвали Элизабет (будущая Элизабет Йоркская, супруга короля Генриха VII Тюдора). Граф Уорик стал ее крестным отцом.

Дальше пошло по нарастающей. Эдуард IV всеми силами укреплял семью своей жены, решительно двигая в сторону Невиллов. Он устроил великолепные браки для трех ее сестер: одна вышла замуж за Уильяма Буршье, сына и наследника Генри 1-го графа Эссексского, вторая – за Уильяма Херберта, наследника Уильяма 1-го графа Пембрукского, третья – за Генри Стаффорда 2-го герцога Букингемского. Четвертая сестра еще в октябре 1464 года стала невестой Томаса Фитцалана, наследника Уильяма 16-го графа Эранделского.

В марте 1466 года отец королевы, лорд Риверс, был назначен королевским казначеем вместо Уолтера Блаунта лорда Маунтджоя. На Пасху король преподнес тестю подарок, возведя его в графское достоинство, а в следующем году новоявленный граф Риверс получил пост лорда-констебля Англии.

В октябре 1466 года Томас Грей, сын королевы Элизабет Вудвилл от первого брака, женился на Энн Холланд, единственной дочери Генри 3-го герцога Эксетерского. Ричард граф Уорикский воспринял это как самый тяжелый удар, поскольку сам хотел выдать за наследницу Холландов своего племянника. Таким образом, семья королевы сосредоточила в своих руках восемь отдельных пэрств.

3 июня 1467 года собрался Парламент. Лорд-канцлер Джордж Невилл архиепископ Йоркский был болен и временно не мог исполнять свои обязанности. Король Эдуард IV воспользовался этим предлогом и бесцеремонно освободил его от должности. Лордом-канцлером стал Роберт Стиллингтон епископ Батский.

Точкой невозврата стал 1468 год. Граф Уорик планировал (как всегда не советуясь с королем) заключить мир с Францией на условиях признания той прав Англии на Французский и Аквитанский престолы. Он толково обменял это на соглашение о союз против Бургундии, где к власти пришел самый серьезный враг Людовика XI – Карл Смелый. Уорик все рассчитал и провел великолепную дипломатическую комбинацию: стороны договорились заключить союз против бургундцев, передать вопрос о признании нормандского и аквитанского титулов английского короля на рассмотрение римского папы с тем, чтобы окончательно урегулировать его в течение четырех лет. До этого времени Франция обязалась выплачивать Эдуарду IV ежегодно 4000 марок. Французское посольство прибыло в Англию, чтобы официально оформить выработанное соглашение и… вернулись домой ни с чем. Король неудосужил их своим вниманием за целый месяц, а вместо этого немедленно заключил мир и соглашение с Бургундией и предложил наследнику герцогства, Карлу Смелому в жены свою сестру – Маргарет Плантагенет!

В мае 1468 года Эдуард IV объявил Парламенту о своем намерении на следующий год лично возглавить экспедицию против Франции. Перед лицом свершившегося брака сестры Эдуарда IV и Карла Смелого, Людовик XI счел вполне целесообразным подкинуть дров в затухающий огонь гражданской войны. При его поддержке Маргарита д’Анжу оживила дело ланкастеров.

А граф Уорик… почувствовал на своей голове шутовской колпак. Его просто растоптали на дипломатическом уровне, унизили так, как еще не унижали ни одного королевского эмиссара.

Поставьте себя на его место и вы поймете, что это такое. Ты целый год ведешь переговоры с одной стороной, договариваешься обо всем на свете и заключаешь необычайно выгодное соглашение для своей страны, а твой король… просто посылает тебя к черту и заключает, даже не разговаривая с тобою, соглашение на 180 град. иного характера. Выставляет тебя полным идиотом и человеком, которому нельзя верить ни единому слову, причем не перед кем-то, а перед королем Франции!

Далее, в Уэльсе был схвачен гонец изгнанной королевы, который вез письма гарнизону Харлеха в Северном Уэльсе, что продолжал сопротивление и оставался последним очагом ланкастеров в Британии. Когда курьера доставили в Лондон, он обвинил графа Уорикского в контактах с партией ланкастеров. Затем в начале июня, в Куинборо задержали еще одного тайного посланника королевы, при котором нашли важные письма. Гонец под пытками в Тауэре выдал небольшой список «врагов государства» среди которых оказался и один простолюдин, связанный с графом Уориком. Всю эту мелочь быстро казнили, но информация дошла до ушей короля.

24 августа 1469 года после отчаянной девятилетней борьбы замок Харлех капитулировал. Сдалось 50 человек – последние солдаты его гарнизона, в числе которых оказался и юный двенадцатилетний Генрих Тюдор, внук казненного в 1461 году Оуэна Тюдора. Их всех, кроме двух человек, пощадили и простили, тем самым официально завершив войну.

Уильям лорд Херберт за взятие последнего оплота ланкастеров получил титул 1-го графа Пембрукского, к слову титул, обещанный королем Эдуардом графу Уорику еще со времен Таутона!

В принципе тут уже все было понятно. Невиллы стали готовиться к войне.

В общем, мое личное мнение: Эдуард во всей истории с Уориком показал себя крайне некрасиво и действовал очень нелепо и политически неграмотно. Даже если Ричард Невилл был предателем, что вполне вероятно, действия Эдуарда против него были наихудшими из всех возможных. К слову, если бы на месте Эдуарда IV оказался Иван Грозный, то он сделал бы все тихо, грамотно и безошибочно. Организовал процесс где обвинил графа Уорика в измене, либо полностью устранил того от ведения каких-либо дел, убрав куда-нибудь в деревню до лучших времен. А Эдуард и не убирал Уорика от власти и не давал ему возможности жить и работать. Уорик вел сложнейшие переговоры – Эдуард их денонсировал, Уорик командовал – Эдуард отбирал у него командование, Уорик ждал каких-то благодарностей себе и своему клану за то, что по существу сделал королями двух йорков: Ричарда и его сына. Благодарности он не получил никакой, только обвинения и унижения. И в этом плане Иван Грозный (и сами его методы) мне нравится намного больше чем английские.

7.2. Мятеж!

Весной 1469 года граф Уорикский отправился в Кале, чтобы взять в свои руки управление английской территорией на континенте. Для отвода глаз по поручению короля он встретился с герцогом Бургундским и обсудил с ним ряд совместных действий двух стран. Переговорив, Карл Смелый довольный покинул Кале, а туда вместо него немедленно прибыли: Джордж Невилл архиепископ Йоркский и шурин Уорика ярый ланкастерец – Джон де Вер 13-й граф Оксфордский. Все они были приглашены на церемонию бракосочетания Джорджа герцога Кларенского (брата Эдуарда IV) и Изабеллы Невилл – старшей дочери Уорика.

К слову Эдуард предварительно наложил королевский запрет на этот брак, но Невиллов это не остановило. Эта замечательная свадьба и стала сбором всех недовольных, которые получили приглашения от имени «молодоженов».

Мне это напомнило: «- У меня умерла бабушка?! - Проводите джентльмена в часовню!» Какой тут пароль был – я не знаю, но за месяц в Кале собралось больше тысячи «свадебных гостей» со всей Европы и все они были настроены весьма серьезно.

Между тем начались волнения на севере Англии. В конце мая в Йоркшире вспыхнул мятеж некоего Робина из Редесдейла, под личиной которого скрывался, как многие полагают, сэр Джон Коньерс Хорнбийский – доверенный офицер Уорика, женатый на его кузине. Повстанцы первоначально выступали против взыскания с фермеров налога в «25 снопов хлеба» монастырем Святого Леонарда. Постепенно их претензии выросли до обвинений правительства в жестокости и бездействии, как это было во времена Генриха VI. Главное недовольство вызывали приверженность короля Эдуарда своим фаворитам из числа семьи Вудвиллов, отсутствие правопорядка и судебной справедливости, а также чрезмерно тяжелое налогообложение.

Одновременно в Восточном Райдинге Йоркшира вспыхнуло другое восстание под руководством некого Робина из Холдернесса, направленное уже против Невиллов и в пользу претензий Перси. Находящийся в Йорке Джон Невилл быстро разгромил восставших, но… ничего не стал предпринимать, против двигающихся с севера сил Робина из Редесдейла.

Король Эдуард IV понял, что ему самому придется умиротворять север. Три сообщения негативного характера одновременно: Север, Йорк и Кале… Эдуард приказал графу Уорику немедленно бросить все и явиться к нему вместе с архиепископом Йоркским.

Граф Уорик ответил: «конечно, милорд!» и 12 июля отбыл из Кале с армией в 2000 человек. К слову и в 1459 году у него были примерно такой же численности силы.

Война началась!

Граф Уорикский напрямую был связан с Робином из Редесдейла – их действия носили четкий синхронный характер. Касательно Джона Невилла, то он вероятно получил от Ричарда письмо с просьбой «не препятствовать». Думаю, что вряд ли Джон уже тогда был предателем короны, просто не смог возражать более старшему и титулованному брату. Так или иначе, возвращение Уорика в Англию застигло короля врасплох. Он полностью как и в свое время ланкастеры проморгал подготовку к мятежу и застал вторжение далеко за Лондоном в Ноттингеме.

Ричард Вудвилл граф Риверс и его сын Джон, зная о своей крайней непопулярности, бежали в Монмутшир, где затворились в замке Чепстоу. Энтони Вудвилл укрылся в Норфолке.

По дороге из Уэльса к армии Пембрука присоединился Хамфри Стаффорд 1-й граф Девонский с сильным отрядом (помните историю с походом на Лондон в 1453 году герцога Йоркского и его нежелание участвовать в делах потом своего ближайшего сподвижника в этом походе – графа Девонского? Я тогда сказал, что оно еще вернется йоркам. Вот и вернулось!) Граф Девонский вместо того, чтобы сразу присоединится к королевской армии выдвинул свои обвинения и в итоге лояльное Эдуарду уэльское ополчение перед битвой осталось без поддержки. Граф Пембрук встретил армию Робина из Редесдейла один.

Сражение произошло утром 26 июля у Эджкоут-Мура, нортхемптонширской деревушки в 6,5 километра от Банбери. У Пембрука было, вероятно, около 2000–3000 человек, столько же – у стоявшего неподалеку Девона. У мятежников было в районе 5-6 тысяч. Первая атака Робина из Редесдейла заставила Пембрука оставить позицию и отойти. На новом месте он успешно противостоял второй атаке, дожидаясь Девона, который уже якобы спешил на помощь, ну по крайней мере слал гонцов об этом. Но тут подошел авангард от графа Уорика и увидев его солдаты короля запаниковали, бросившись в рассыпную. Уильям Херберт граф Пембрукский с братьями сэром Ричардом Колбрукским и Джоном были казнены конечно безо всякого суда.

Ричарда Вудвилла 1-го графа Риверса (отца Элизабет Вудвилл) и его сына Джона схватили в Чепстоу. Там судили и 12 августа обезглавили в Кенилуорте. После чего королева прокляла графа Уорика и объявила всех, кто с ним связан своими личными врагами. Потерять отца и брата от руки «предателя» - жестокий удар судьбы. Вдвойне жестокий если учесть, что бывших и реально примирившихся ланкастеров судили и казнили те, кто предал дело йорков.

Хамфри Стаффорду графу Девонскому также не повезло. Его отряд был разбит уже на следующий день, после чего тот попытался ускользнуть с поля боя, но через две недели попался в руки разъяренной толпе в Бриджуотере и 17 августа также был казнен.

Эдуард остался с небольшим отрядом личной охраны и примерно 2-3 тысячами своих сторонников. Подумав, король пошел на переговоры с графом Уориком, а тот его арестовал и торжественно въехал в Лондон.

Так за один месяц в стране снова сменилась власть!

Проблема тут осталась одна – северяне не захотели расходится по домам, а почувствовав свои возможности потребовали восстановление правления ланкастеров.

Эдуард тем не менее убедил Уорика не запирать себя в Тауэре рядом с «гражданином» Генрихом. Граф в ответ только пошутил и предложил королю самостоятельно справиться с северными мятежниками Робина из Редесдейла. Это была его корневая ошибка. Каким бы не был Эдуард IV в плане интриг и политики, но в плане ведения боевых действий, он был лучшим полководцем Династической войны, что не потерпел ни одного поражения. Направившись на Север с небольшой армией уже по существу в качестве «легата» графа Уорика, король нанес Робину серию поражений и рассеял его армию за несколько недель. Ланкастеры бежали, а самого Робина - обезглавили.

Вернувшись в октябре 1569 года в Лондон Эдуард IV публично назвал Джорджа герцога Кларенсского, Ричарда Невилла графа Уорикского и Джорджа Невилла архиепископа Йоркского… «своими лучшими друзьями». Этим он видимо хотел предотвратить дальнейшее противостояние. Элизабет Вудвилл пришлось пережить второй удар: публичное примирение мужа с ее смертельными врагами. Она выдержала и сумела убедить Эдуарда действовать осмотрительно, слушаясь ее. К слову именно с этого момента Элизабет Вудвилл начинает свое движение в мире большой политики. До этого она была безропотной верной супругой короля, но поскольку Эдуард абсолютно не разбирался в интригах, ей пришлось помочь в этом плане своему супругу.

Удовлетворенный такими действиями со стороны короля, Ричард Невилл остался на севере страны. Формально между ним и Эдуардом был «мир», но фактически – война.

Ланкастеры во Франции и Шотландии сначала вздохнули с надеждой и… выдохнули от разочарования. Переворота не произошло, просто граф Уорик на время вернул свое положение.

В начале 1470 года возникли волнения в Линкольншире. Жители возмущались реквизициями, которые проводились по приказу королевских чиновников и местного лендлорда. Ланкастеры не преминули воспользоваться народным недовольством и обратить его себе на пользу. Во главе повстанцев вскоре оказался Роберт Уэллз 8-й барон Уиллуби де Эрсби, сын Ричарда Уэллза, ранее сражавшегося в рядах войска Робина из Редесдейла.

Эдуард IV уже не доверяя никаким помощникам лично возглавил армию и вышел на север, предложив при этом Уорику и Кларенсу присоединиться к нему. Те ничего не ответили, а спустя две недели в замке Фотерингей 11 марта, король узнал, что мятежники находятся менее чем в 65 километрах оттуда, к югу от Грантэма, и движутся на юго-запад к Лестеру, надеясь… соединиться с войсками графа Уорикского.

12 марта противники встретились у Эмпингема в Ратлендшире. Огонь королевской артиллерии сломал ряды противника. Мятежники бежали, побросав на поле боя одежду с гербами дома Уэллзов. По легенде, именно из-за этих брошенных мундиров сражение получило второе ироническое название – «Битва на поле потерянных курток» (англ. Battle of Losecoat Field). На поле боя пало 3000 мятежников. Лидер восставших Роберт Уэллз 8-й барон Уиллуби де Эрсби был схвачен и обезглавлен, но король помиловал большинство остальных, «проявив милость и благосклонность к невежественному и безвинному большинству». Перед казнью Роберт признал, что организатором восстания был граф Уорик, который намеревался в случае успеха короновать Джорджа герцога Кларенсского.

Вот так план Невиллов наконец-то раскрылся.

Да… похоже на то, что граф Уорик был предатель и стал таковым не в 1569 году, а намного-намного раньше.

Династическая война продолжалась.

Уорик и Кларенс бежали на север. Сначала они отправились в Честерфилд, затем в Манчестер, надеясь на помощь ланкаширцев, а в особенности на непостоянных в своих политических симпатиях баронов Стэнли. Эдуард IV преследовал их по пятам. Чтобы стряхнуть со своих плеч королевскую армию, мятежники изменили направление и кинулись на юг. Но Эдуард больше не шел за ними, остановившись в Йорке. Беглецы добрались, наконец, до Дартмута. Там они купили несколько небольших судов и отплыли со своими слугами в Кале.

Из этой истории стороны сделали свои выводы. Граф Уорик убедился, что хотя Эдуард слаб в политике, но необычайно силен на поле боя. А король окончательно понял, что ни одному из Невиллов больше верить нельзя, они все гребут под свою партию и под свои личные интересы. Как следствие Джон Невилл тут же был лишен титула графа Нортумберлендского. 25 марта 1470 года графство Нортумберлендское было возвращено роду Перси. Восстановился прежний баланс времен короля Ричарда II, то есть до прихода к власти даже Ланкастеров.

Джон Невилл получил правда вместо плахи титул маркиза Монтегю. Ох, как потом пожалел Эдуард, что иногда ему не хватает нужной решительности!

Догадываясь, что граф Уорикский направится в Кале, Эдуард IV отдал специальное распоряжение наместнику города Джону лорду Уэнлоку воспрепятствовать высадке мятежников. Лорд Уэнлок не решился ослушаться прямого королевского приказа, хотя и был старым соратником Уорика. Граф, которому отказали в разрешении войти в город, попытался силой проложить себе путь и подверг порт бомбардировке. Потерпев неудачу, он отплыл в Нормандию, захватывая по пути все фламандские и английские купеческие суда, грабя их и бросая экипажи за борт. Это была явна истерика. Уорик высадился в Арфлере 6 мая. Видимо он был очень сильно расстроен военными талантами «глупого» Эдуарда. И действительно, репутации «делателя королей» был нанесен серьезный урон, а хитроумный многоходовый план рассыпался об твердость Эдуарда IV.

7.3. Союз трех врагов.

В июне 1970 года в Париже собрались три «настоящих друга»: королева Маргарита Анжуйская, Король Людовик XI и «делатель королей» Ричард Невилл граф Уорик. Любить друг друга им было абсолютно не за что, они все трое были злейшими врагами, но объединяло это троицу необходимость противостоять другому коллективному злейшему врагу: Эдуарду IV и его дружку - Карлу Смелому. К слову союз Англии и Бургундии в этот момент прошел завершающее оформление.

Доминировал на совещании самый главный интеллект троицы – Людовик XI, остальные двое его только слушали. Хитрому Луи совсем некстати был союз Англии и Бургундии, поскольку как полководец – он ноль без палочки (как впрочем и присутствующая рядом «гражданка» Маргарита). «Делатель королей» также что-то не очень проявил себя во время последнего мятежа и провалился там по полной программе. Перед ними же наблюдался союз двух лучших полководцев Европы, которые вдвоем рассеют хоть какую армию, что эти трое сумеют собрать. Но при этом что первый (Эдуард), что второй (Карл) – оба разбираются в политике на уровне детского сада. А стало быть…

В итоге граф Уорик и Маргарита д’Анжу договорились о совместных действиях. Союз был скреплен браком Анны, младшей дочери Уорика, и принца Эдуарда Вестминстерского, сына Маргариты. Договор подразумевал восстановление Генриха VI на английском престоле, а принца Эдуарда – в правах наследника короны. Людовик XI давал армию, снаряжение и обеспечивал все финансирование, а также необходимые подкупы нужных людей в Англии, которых выбирал уже сам. То есть по существу французский король закидывал этих двух в Англию как баллиста камни, а те дальше делают, все, чтобы не провалится снова. Затем все трое займутся Бургундией, но «гражданка» Маргарита не должна забывать про Кале (она уже им расплатилась). В виду того, что примерно 90% интеллекта и 100% реальных сил в этой троице принадлежали господину Людовику, остальные два персонажа приняли его план без всяких условий со своей стороны.

Карл Смелый прознал про парижский сговор и отправил несколько посланий Эдуарду IV. Тот отреагировал на них весьма вяло, но поручил Энтони Вудвиллу 2-му графу Риверсу вести непрерывное патрулирование Ла Манша. Карл, понимая что за черт, этот Людовик XI принял еще и свои меры – заблокировал флотом устье Сены.

Сентябрьский шторм заставил бургундцев на время прекратить дозор, и ланкастеры выскользнули в море. Королева Маргарита с семьей осталась во Франции, дожидаясь результатов похода. Граф Уорикский пересек Ла-Манш и высадился в Дартмуте в графстве Девоншир, где не встретив сопротивления со стороны местных жителей двинулся на Лондон. Это случилось 1 октября. А маркиз Монтегю (Джон Невилл, если кто-то забыл) в Понтефракте параллельно плел заговор, целью которого было похищение и пленение короля Эдуарда.

Эдуард IV оказался не готов к такому развитию событий. Он стоял в Йоркшире со своим войском. Граф Уорик молниеносно пошел на столицу, используя правильные подкупы, предварительно проведенные королем Людовиком XI.

События развивались молниеносно, Эдуард уже готов был выступить на юг и рассеять мятежников, как пришло сообщение от «друга Карла», в котором рассказывалось, что в английской армии предатель на предателе и все готово к тому, чтобы схватить английского короля и убить на месте без всякого следствия. Карл указал куда бежать Эдуарду и где находятся его люди.

3-го октября Эдуард следуя инструкциям Карла Смелого покинул Англию и минуя французские эскадры 5 октября бросил якорь в порту Алкмаар во Фландрии, оттуда король добрался до Гааги и послал весть о своем прибытии герцогу Бургундскому. Там он был любезно принят губернатором Голландии Луи де Брюгге сеньором де ла Грютхузе, который помог выплатить причитавшееся шкиперам вознаграждение, за что впоследствии получил от благодарного Эдуарда титул графа Уинчестерского.

Тем временем французская армия и силы ланкастеров уже вошли в Лондон. Это случилось 6 октября. Уорик тут же извлек из Тауэра «гражданина» Генриха, на которого немедленно напялил корону. Пятидесятилетний Генрих, который внешне выглядел уже лет на восемьдесят вышел сгорбившись и щурясь. Семь лет провел в темнице «гражданин» Ланкастер и вот она – свобода и от кого? От того, кого он раньше бы приказал разрубить на четыре части и разослать в разные концы страны… Это ли не счастье человека!

Народ безмолвствовал. Людям это все уже просто осточертело.

Маргарита не спешила на приглашение своего мужа и графа Уорика отбыть из Франции со своим сыном, принцем Уэльским Эдуардом. Она хотела убедиться твердо, что все закончилось и что ее безопасность и самое главное – безопасность наследника гарантированы. Тем временем, господа в Лондоне перешли к делам.

2 ноября 1470 года собрался Парламент. На его открытии Джордж Невилл архиепископ Йоркский, которому был возвращен пост лорда-канцлера, произнес проповедь на тему «Возвратитесь, дети-отступники» (Иер. III, 22). Парламент в очередной раз поменял порядок наследования трона на случай, если династия Ланкастеров пресечется. В этом случае наследником становился герцог Кларенский. Все акты, осуждавшие ланкастеров, были отменены. Эдмунд Бофорт 3-й герцог Сомерсетский и другие противники йоркистов смогли вернуться домой.

18 октября состоялась казнь лорда-констебля Джона Типтофта 1-го графа Вустерского, прозванного «Мясником Англии» за чистку «примирившихся» на севере страны и за многие другие дела уже в самом Лондоне. Как и все йоркисты, он затаился до лучших времен, но был схвачен в окрестностях Уэйбриджа.

7.4. Возвращение Эдуарда IV. Битва при Барнете. Смерть графа Уорика.

Карл Смелый правильно рассудил, что бороться в Англии, где его враг, Людовик XI провел масштабную работу своими деньгами и расчистил поле – бесполезно. Там его друга – Эдуарда ждала только самая быстрая и верная смерть. Поэтому он помог ему бежать и сразу же предложил вернуться, обеспечив для этого всем необходимым. Эдуард в благодарность передал Карлу «план графа Уорика», что тот готовил с королем Людовиком XI. По этому плану, как выяснилось, англичане обещали направить в Кале четырехтысячный контингент для войны против Бургундии. Карл кивнул и предложил разработать совместные действия. Это был уже союз не «трех врагов», а двух настоящих друзей.

Для отвода глаз Карл сымитировал ссору с Эдуардом, но на деле стал готовить ему силы и передал 50000 гульденов, а также предоставил свои корабли. Взамен Эдуард IV заключил мир с могущественной торговой конфедерацией, известной как Ганзейский союз, с которой его правительство находилось с 1468 года в состоянии вражды, и обещал восстановить привилегии германских торговцев по возвращении трона. Ганза дополнительно снабдила его дополнительно четырнадцатью хорошо вооруженными кораблями для переброски армии в Англию. Больше никакой платы Карл не попросил.

12 марта 1471 года, то есть спустя всего пять месяцев, после триумфального возвращения Уорика в Англию и освобождения «гражданина» Генриха Ланкастера из Тауэра, небольшая армия Эдуарда IV высадилась у Норфолка, вблизи деревушки Кромер на севере страны. Командовали в этот раз Ричард герцог Глостерский, Энтони Вудвилл граф Риверс и Уильям Хастингс, а численность войск была всего 1200 человек. Разведка донесла, что все местное население поддерживает графа Уорикского.

Йоркисты поплыли дальше на север, где после сильного шторма высадились 14 марта в окрестностях небольшого порта Равенспур на Холдернесском побережье, в пойме реки Хамбер. Отсюда же 70 годами ранее начался другой поход на Лондон, приведший на трон Генри IV Болингбрука. На следующий день Эдуард IV двинулся на Йорк. По обыкновению всех претендентов на английский трон той эпохи, он заявил, что его цель – отстоять законные права на герцогство Йоркское и не более того. Не встречая сопротивления, йоркисты прошли через Халл и Беверли и 18 марта прибыли в столицу Севера.

Здесь Эдуарда ожидало жестокое разочарование: город Йорк отказался открыть ворота перед его войском. Только ему самому и пятнадцати соратникам разрешили пройти, и только для того чтобы послушать: «Да здравствует король Генрих!» из уст горожан. Йорк подтвердил свою славу «неофициальной столицы ланкастеров». Наутро войско оставило негостеприимный город и двинулось по дороге на Тадкастер, а затем на Уэйкфилд в обход замка Понтефракт, принадлежавшего маркизу Монтегю. Эдуарду IV сильно помогла незатухающая вражда Невиллов и Перси. Генрих VI доверил охрану Севера маркизу Монтегю и графу Нортумберлендскому, но Перси намеренно не препятствовал продвижению йоркистов, а Невилл был слишком слаб, чтобы противостоять им в одиночку.

От Уэйкфилда войско пошло на Донкастер и Ноттингем. В Ноттингеме к Эдуарду IV прибыло первое серьезное подкрепление из 600 хорошо вооруженных воинов под командованием двух местных рыцарей. Здесь же он получил точные сведения о планах противника. Его шпионы сообщили, что Генри Холланд 3-й герцог Эксетерский и Джон де Вер 13-й граф Оксфордский стоят у него в тылу в Ньюарке, в 29 километрах к северо-востоку от Ноттингема, с 4-тысячным войском, набранным в Восточной Англии. Однако угроза быстро растаяла – ланкастеры испугались вступать в боевые действия и поспешно покинули Ньюарк.

Эдуард IV продолжил движение на юг, надеясь дать решительное сражение графу Уорикскому, который спешно набирал отряды в Уорикшире. В Лестершире к йоркистам присоединились еще 3000 воинов. Уорик заперся в Ковентри с 7-тысячной армией, не решаясь принять вызов. Когда Эдуард IV подошел 30 марта к городу, его силы немного уступали ланкастрианам, но граф продолжал отсиживаться за городскими стенами. Возможно, он ждал подкреплений от маркиза Монтегю, герцога Эксетерского и герцога Кларенского. Эдуард решил не топтаться бесцельно под закрытой дверью, обошел Ковентри и занял город Уорик. Теперь он находился между войском графа и Лондоном.

Теперь о герцоге Кларенском и его миссии во всем этом деле. Итак, Дрордж Плантагенет, герцог Кларенс был младшим братом Эдуарда, сыном Ричарда Йоркского и Сесилии Невилл. Родился он в 1449 году, то есть на момент смерти отца ему было 11 лет и он младше Эдуарда на 8 лет. Однако по английской традиции он – прямой наследник йорков, в случае бездетности Эдуарда. К слову сыновей на тот момент у короля еще не было, рождались дочки: Елизавета, Мери, Сесиль. Поэтому именно ему, а не Ричарду Уорик и предложил руку и сердце своей дочери – Изабеллы Невилл (и свадьба с паролем на входе). Вот почему король Эдуард наложил свой запрет на этот брак. С Ричардом Глостерским Уорик наверняка также перетолковывал, но тот был на стороне брата горой и ни на какие соблазны не шел. А вот среднего брата оказалось возможным обработать.

Кларенс клюнул и провел первую компанию на стороне Уорика четко. Тут стоит заметить, что первый поход графа Уорика не имел своей целью свержения йорков и замену их на ланкастеров, а предполагал тусование карт внутри самой йорской колоды: не нравится Эдуард – заменяем его на Джорджа. Вот почему тогда «гражданин» Генрих остался сидеть в Тауэре.

Во второй поход уже был другой случай, причем явно оговоренный с Людовиком XI: меняется вся династия! Комбинацию сохранили следующим образом: Генрих VI вознаградил Кларенса тем, что сделал его следующим в очереди на престолонаследие после Эдуарда Вестминстерского. Исключение из очереди старшего брата герцога, Эдуарда IV, было обосновано банальной аттинктурой. Но тут Уорика сгубила алчность. Он выдал свою младшую дочь, Анну Невилл, замуж за Эдуарда Вестминстерского, прямого наследника Генриха VI. С этого момента стало ясно, что граф Уорик не станет менять Эдуарда IV на герцога Кларенса, да и о чем именно граф говорил с французским королем – Джорджа также явно не оповестили. Так Кларенс внезапно осознал, что его преданность тестю не принесла ожидаемых выгод.

В итоге брат Эдуарда повис между изменой и изменниками, а заодно понял, что если ланкастеры укрепятся, тогда… и его самого также ждет какой-нибудь несчастный случай или эмиграция. Так непутевый брат великого короля Эдуарда IV осознал, что и сам будет жить примерно столько, сколько тот, кого он предал. Колебания герцога Кларенса усилили письма Эдуарда, присылаемые еще из Фландрии, с предложением простить друг друга и помириться.

Вернемся в Англию. Кларенс вел 4-тысячную армию, набранную в Глостершире и Уилтшире, и стоял неподалеку от Ковентри. В первых числах апреля 1471 года, после очередной переписки с графом Уориком и королем Эдуардом он сделал свой окончательный выбор и перешел на сторону брата!

Получив его армию в свое распоряжение, Эдуард IV довел свои силы до 10 тыс. человек и стал слать Ричарду Невиллу в Ковентри насмешливые предложения «решить все в одном бою». Уорик отклонил эту замечательную идею и йоркисты двинулись прямо на Лондон! Там «гражданин» Генрих попытался было укрепить дух ланкастеров и даже провел небольшой парад своих рыцарей, но все это было бессмысленно. При приближении победителя при Таутоне все эти рыцари немедленно сбежали из города, либо присоединились к армии йорков, а Генрих VIв четвертый раз оказался в плену (вот везет мужику, в четвертый раз!)

Король Эдуард вступил в столицу 11 апреля, где его приветствовали лорд-мэр, олдермены и все горожане. Лондон подтвердил свое реноме «столицы йорков». Таким образом «реставрация Ланкастеров» продолжалась с 6 октября 1470 по 12 апреля 1471 года, то есть чуть больше полугода. Если суммировать столь малый срок, то обстоятельство, что формально герцог Кларенс наследовал Генриху VI и еще то, что не были отменены акты о прерывании династии ланкастеров и передачи королевства к йоркам (равно как не было никакой повторной коронации Генриха VI), можно смело говорить, что никакой реставрации и не было. Имел место кратковременный мятеж против легитимного правителя Эдуарда IV. Все парламентские акты, осуждавшие законного короля отменили в тот же день, когда Эдуард вернулся в столицу.

Осталось только подавить мятеж.

Известие о столь неожиданном финале, как я понял, взбудоражила спонсора всего мероприятия – короля Людовика XI, и тот потребовал от Уорика действий. Ричард Невилл, вздохнув, пошел отрабатывать деньги французов. 13 апреля 1471 года армия йоркистов, прихватив с собой вновь плененного «гражданина» Генриха, выступила ему навстречу.

С Эдуардом IV шли его братья (Ричард и Джордж), а также Генри Буршье граф Эссексский с братом Джоном лордом Бернерсом и сыном Хамфри лордом Кромвеллом, Уильям барон Хастингс и Уильям Фиеннз барон Сей. Ланкастеры в свою очередь собрали все силы, что имели в Англии: к ним присоединился маркиз Монтегю с северянами, герцог Эксетерский и граф Оксфордский с отрядами из Восточной Англии, а также Уильям лорд Бомонт. Современные историки придерживаются мнения, что численность противников составляла где-то 15 000 бойцов у Уорика и 10 000 – у Эдуарда.

Передовой отряд Уорика занял Барнет, но авангард йоркистов выбил его оттуда. Эдуард IV не стал останавливаться на ночлег в городе, узкие улочки которого представляли собой настоящую мышеловку. Он приказал пройти через Барнет и разбить лагерь за его пределами. Артиллерия ланкастеров всю ночь обстреливала пустые позиции противника.

Битва при Барнете началась на следующее утро 14 апреля. Был сильный туман. Между пятью и шестью часами утра, король расположил свое войско в три баталии, расположенные по фронту следующим образом: левый фланг достался Уильяму Хастингу, центр взял сам Эдуард, а правый фланг возглавил совсем юный Ричард Глостерский. Герцог Кларенс получил в свое командование резерв. Ланкастеры также выстроились в три баталии, но в тумане противники заняли места не точно друг напротив друга. Правый, восточный фланг йоркистов выступал за левый фланг ланкастеров, а правое крыло северян нависало над левым крылом йоркистов.

После примерно часового обстрела друг друга из артиллерии и лучниками, армии сошлись врукопашную. Правый фланг ланкастеров под командованием графа Оксфордского обошел левое крыло йоркистов и почти рассеял их, заставив бежать в Лондон с вестью о поражении. В это время Эдуард IV вел свой центр против центра врага, которым командовал граф Уорикский и добился серьезного успеха. Братья короля герцоги Глостер и Кларенс на правом фланге обошли и опрокинули левое крыло ланкастеров одержав там полную победу.

В результате этих маневров линия фронта развернулась на 90° к ее первоначальному положению. 800 воинов отряда Оксфорда, вернувшись из преследования, наткнулись на своих там, где не ожидали. Ланкастеры, приняв значки Оксфорда с изображением звезды за сияющее солнце йорков, открыли по ним огонь. Атакованный отряд был разбит и бежал с поля боя с криками: «Измена! Измена!», После этого все три брата йорка навалились на центр, что удерживал из последних сил граф Уорик и разгромили его.

Видя неминуемое поражение, Ричард Невилл пытался спастись. Но пока ему нашли коня, пока он выбрался из свалки, время было упущено.

Его окружили и расстреляли, а затем добили вручную.

Так пал победитель при Нортхемптоне, неумолимый комендант Кале, 16-ый граф Уорик, Ричард Невилл, делатель королей.

Вообще, честно говоря, мне его жалко. Человек необычайно одаренный, умный и храбрый… и такой конец. Иногда герои погибают достойно и оставляют в памяти человечества яркий след, а иногда вот так: потерпев полное фиаско, потеряв все да и еще с ярлыком предателя на могилу. Скажу честно, мне жалко графа Уорика. Он заслужил иного.

Потери сторон при Барнете были относительно небольшими: 500 человек убитыми у йорков и чуть больше 1000 у ланкастеров. Кроме Уорика пали: его брат Джон Невилл 1-й маркиз Монтегю и йоркист Хамфри Буршье 1-й лорд Кромвелл. Генри Холланд 3-й герцог Эксетерский был ранен тяжело и внешне немногим отличался от мертвого. Этого казнили, когда обнаружили, что он еще дышит.

К слову король Эдуард IV сожалел о гибели графа Уорика – когда-то самого ценного из всех соратников, волей судеб оказавшегося по другую сторону линии фронта. Останки Уорика и Монтегю в течение двух дней выставлялись в соборе Святого Павла, чтобы все убедились, что оба Невилла действительно мертвы. Затем тела предали земле, похоронив в родовой усыпальнице графов Солсберийских – в Биоемском аббатстве на Темзе близ Марлоу.

7.5. Смерть Генриха VI и его сына Эдуарда. Окончательный крах ланкастеров, теперь уже навсегда.

По злой иронии точно в день битвы при Барнете высадилась в Уэймуте Маргарита д’Анжу. Несколько недель она активно собирала на континенте силы для помощи своему мужу и графу Уорикскому. 24 марта ее войско собралось в Арфлере, готовое к отплытию. Штормовая погода до 13 апреля удерживала корабли в порту. 14 апреля Маргарита прибыла в сопровождении сына Эдуарда, Анны Невилл и Джона Уэнлока лорда Уэнлока в бенедиктинское аббатство Серн, расположенное в 11 километрах к северу от Дорчестера. Там она встретились с Эдмундом Бофортом герцогом Сомерсетским и Джоном Кортенеем графом Девонским.

В распоряжении ланкастеров оказалась сильная армия. Они были уже готовы выступить на соединение с Уориком, когда получили известие о его разгроме при Барнете. Маргарита, считавшая Ричарда Невилла непобедимым полководцем, была шокирована этим. Теперь ей предстояло в одиночку противостоять королю Эдуарду, а при нее не было ни одного достойного командующего. Самое лучшее было немедленно снова бежать во Францию, но там… не факт, что хитрый лис Людовик XI примет и обласкает ее как раньше, после такого явного провала. Маргарита решила рискнуть, используя большую численность своего войска и непрерывно поступающие из Франции подкрепления.

Эдуард IV узнал о высадке королевы Маргариты 16 апреля 1471 года, когда вернулся в Лондон. Король дал несколько дней отдыха своей армии после Барнета и пополнил ее ряды свежими отрядами. Отпраздновав День святого Георгия 23 апреля, он решительно отправился на поиски ланкастеров. К слову король их абсолютно не боялся, зная, что в штабе Маргариты достойных противников ему нет. И Маргарита это также прекрасно понимала.

Ее войска уже покинули Эксетер и направлялись к Гластонбери, а оттуда на Бат. Под штандарт Маргариты потоком стекались беглецы из-под Барнета. Ланкастерам надо было выйти на переправу через реку Северн и соединиться там с валлийским войском Джаспера Тюдора (дяди Генриха Тюдора) единственным на тот момент достойным полководцем ланкастеров. Король Эдуард IV хотел перехватить их до этого момента, дав бой у Глостера. Неожиданно для йоркистов ланкастеры резко свернули на Бристоль, где их снова ждали сильные подкрепления, деньги и артиллерия, и только потом двинулись к Глостеру. Это дало небольшой выигрыш во времени йоркистам.

Эдуард IV послал одного из своих офицеров сэра Ричарда Бошама с отрядом тяжеловооруженных всадников занять город и удерживать его любой ценой против врага в течение нескольких часов до подхода основных сил. Бошам подоспел к месту раньше, чем подошла армия Маргариты, и 3 мая организовал оборону. Увидев укрепленные позиции противника ланкастеры продолжили движение вдоль Северна в поисках другой переправы и к пяти часам прибыли к Тьюксбери, где также не нашли моста через реку. Солдаты смертельно устали и не могли двигаться дальше.

Вообще этот бег говорит о крайне низком общем уровне командования у ланкастеров в этот период. Вместо того, чтобы прорваться с боем на соединение с уэльсцами, опрокинуть врага, они просто бегали от него, а вся игра шла по правилам короля Эдуарда. К слову у Маргариты изначально было примерно 20 тыс. чел, то есть вдвое больше чем у ее противника, но это ей не помогло. И в итоге 300 километрового беспрерывного марша она привела под Тьюксбери примерно 6000 человек, весьма измученных и уставших. Там ее встретил Эдуард с армией в 4500 бойцов.

В Челтенхеме король получил известие, что противник стоит у Тьюксбери. Йоркисты находились всего в 8 километрах от врага, когда ночь заставила их расположиться на ночлег. Отдых нужен был обеим сторонам, особенно измотанным ланкастерам.

На рассвете субботы 4 мая Эдуард IV под звуки труб начал наступление. Эдмонд герцог Сомерсетский занял превосходную позицию в полутора километрах от города Тьюксбери на возвышенности между ручьем Суиллгейт и рекой Эйвон, оставив аббатство и город в тылу. С фронта позиции прикрывались изгородями, кустами и канавами. Сомерсет командовал правым флангом, граф Девонский – левым, а лорд Уэнлок и принц Эдуард – центром. Йоркисты также выстроились в три баталии: Эдуард IV – в центре, Глостер – на правом крыле, Хастингс – на левом. За левым флангом йоркисты расположили резерв. Король мог положиться на своих капитанов: Ричард Глостерский был способен справиться с любой задачей, а лорд Хастингс тверд и стоек, хотя не проявил себя блестящим командиром.

Йоркисты начали атаку смертоносным обстрелом из луков и пушек позиций противника, который также открыл ответный огонь. Если бы ланкастеры оставались на месте, йоркистам было бы сложно взять их позиции. Но тут помог враг. Герцог Сомерсетский повел своих рыцарей и тяжеловооруженных всадников в атаку на наступающего противника и обрушился слева на центр йоркистов. Король Эдуард IV вовремя заметил опасность и, сомкнув ряды, стойко выдержал первый удар. В этот критический момент с тыла на герцога Сомерсетского напал резервный отряд из 200 копейщиков. Рыцари Сомерсета не выдержали и отступили, а люди короля смогли ворваться в укрепления ланкастеров. Разбив правый фланг врага, Эдуард IV развернул своих людей против центра, где отчаянно защищалась баталия принца Уэльского.

Исход сражения уже не вызывал сомнений. Центр также вскоре обратился в бегство. Потери ланкастеров были очень тяжелыми. Их позиция, хотя и выгодная для обороны, не позволяла быстро отступить. Герцог Сомерсетский бежал в Тьюксберийское аббатство, но перед этим топором раскроил голову лорду Уэнлоку, сочтя того изменником, поскольку отряды центра не поддержали атаку, оставшись на своих позициях. Но лорд Уэнлок был невиновен – просто он понимал преимущества защищенной позиции, в то время как атака Сомерсета была бессмысленной авантюрой, ставшей в итоге причиной поражения.

Джон Кортсней 15-й граф Девонский и Джон Бофорт маркиз Дорсетский пали в сражении. Принц Эдуард Вестминстерский был убит, когда пытался скрыться с поля боя. Эдмунда Бофорта 3-го герцога Сомерсетского обнаружили в аббатстве и обезглавили вместе с сэром Джарвисом Клифтоном 6 мая, через два дня после битвы. Остальных ланкастеров помиловали по приказу короля Эдуарда IV. Тела всех погибших и казненных лордов предали земле в аббатстве.

Королева Маргарита была схвачена в монастыре недалеко от места сражения, взята под стражу и доставлена в Лондон. Король хотел расправиться с ненавистной всему роду йорков женщиной, но аббат и священнослужители остановили его.

(сцена умаливания Эдуарда IV священниками у ворот Тьюксберийского аббатства)

Полное поражение, смерть Ричарда Уорикского и гибель сына подкосили Маргариту Анжуйскую, и она постарела на глазах. Вплоть до своей смерти в 1482 году ей больше не пришлось принимать участие в большой политике, и от дела ланкастеров она также отстранилась. Всего в этом сражении пали примерно 500 йорков и до 2000 их врагов.

Война не закончена. Джаспер Тюдор продолжал вооруженное сопротивление в Южном Уэльсе. В Йоркшире вспыхнуло восстание. Лондону угрожал бастард Фоконбергский, который пересек Ла-Манш с солдатами из гарнизона Кале и высадился в Сандвиче. Но эти проблемы были устранены одна за другой. Мятеж в Йоркшире подавил от имени короля Генри Перси, недавно восстановленный в титуле графа Нортумберлендского и Эдуард IV повел свою армию против бастарда Фоконбергского.

Томас Невилл бастард Фоконбергский переплыл Ла-Манш горя отомстить за гибель своего кузена и покровителя Ричарда Невилла графа Уорикского в битве при Барнете и освободить короля Генри VI из Лондонского Тауэра. Пока войска йоркистов заняты войной на западе страны, он смог убедить часть гарнизона Кале последовать за ним в Англию и высадился 5 мая на побережье Кента.

Графа Уорикского почитали в Кенте при жизни, население графства ворчало по поводу его убийства. Мэр Кентербери Николас Фонт призвал кентцев принять сторону бастарда Фоконбергского. Не потребовалось долго уговаривать присоединиться к походу и мужчин Эссекса. Несомненно, дело было вовсе не в симпатиях к ланкастерам и даже не в любви к Уорику. Простолюдины стремились запустить руки в «казну богатеев», а лондонская беднота также не отказалась бы присоединиться к ним, появись такая возможность. Назревало второе восстание Джека Кэда.

Гарнизоном Тауэра в тот момент командовал Энтони Вудвилл граф Риверс. Вместе с лорд-мэром и олдерменами он решил оказать решительное сопротивление.

12 мая 1471 года бастард Фоконбергский объявился в Саутуарке, у южного конца Лондонского моста, и увидел перед собой запертые ворота. Он понял, что лондонцы не примут его сторону добровольно, и решил штурмовать город с северного берега. Томас повел свою толпу вдоль Темзы к Кингстону, чтобы там переправиться через мост. Этот маневр был пресечен графом Риверсом, солдаты которого в лодках двигались по реке параллельно мятежникам. Одновременно подошли королевские отряды. Томас отказался от своей идеи и вернулся в Саутуарк, но уверенности в себе не потерял. Сняв пушки со своих судов, он начал обстрел Саутуаркских ворот. Его орудия были подавлены городской артиллерией, но успели разбить ворота.

14 и 15 мая шли ожесточенные бои.

Мятежники бастарда Фоконбергского прорывались к середине Лондонского моста, в то время как подошедшие отряды из Эссекса штурмовали городскую стену на северном берегу, в районе Бишопсгейт. Генри Буршье 1-й граф Эссексский рассеял толпу, атаковавшую городские стены, а граф Риверс во главе гарнизона оттеснил кентцев с Лондонского моста. Томас Невилл ушел в Шутерс-Хилл. Его людям порядочно досталось, и они разошлись по домам, не слушая призывов к продолжению борьбы. Томас укрылся на своих кораблях в Сандвиче и взмолился о пощаде.

Король Эдуард IV с триумфом вошел в Лондон 21 мая 1471 года в сопровождении пленной Маргариты д’Анжу. Он не был склонен прощать Томаса и направил против него Ричарда герцога Глостерского. Бастард Фоконбергский попытался скрыться, выйдя в море, но вскоре был задержан у побережья графства Эссекс.

В качестве предупреждения прочим бунтовщикам Ричард провез пленного Томаса Невилла через несколько портовых городов и затем казнил в Мидцлхэме вместе с Николасом Фонтом. Головы казненных мятежников, обращенные в сторону Кента, украсили Лондонский мост. Эдуард IV ввел войска в Кент, где жестоко подавил остатки волнений. Одни зачинщики были повешены, а другие были принуждены покупать себе помилование за деньги.

Злополучный Генрих VI скончался в Лондонском Тауэре 21 мая, в день вступления победоносного короля Эдуарда IV в Лондон. Йоркисты заявили, что он умер от тяжелого нервного расстройства, вызванного разгромом его сторонников при Тьюксбери и гибелью единственного сына. Тюдоровские историки утверждают, что король был убит Ричардом герцогом Глостерским. Это, конечно, превосходно укладывается в общую тенденцию обвинять Ричарда III во всех смертных грехах. И все же Генрих VI почти наверняка был убит. В 1910 году была проведена эксгумация его останков. Скелет оказался расчлененным, некоторых костей не хватало. На остатках волос, покрывавших череп, обнаружили следы крови. Но виновником его смерти был, скорее, Эдуард IV, которому после гибели принца Эдуарда Вестминстерского не было никакого смысла оставлять «гражданина» Генриха в живых. Поэтому он мог отдать приказ об устранении этой досадной помехи своему правлению и династия Ланкастеров пресеклась.

Оба Тюдора – Джаспер и его племянник Генрих, все еще скрывались в Пембрукшире, где отказываясь признать Эдуарда IV королем. Они еще три месяца сопротивлялись в Южном Уэльсе. Затем в сентябре им пришлось оставить безнадежные попытки противостоять новой власти и отплыть в Бретань. Там оба были схвачены герцогом Бретанским, союзником английского короля и заключены под домашний арест. Непонятно почему Эдуард не ликвидировал их сразу. Единственным разумным объяснением этому может быть только Людовик XI и его деньги. Хитрый лис решил любой ценой сохранить крючок на английский трон и просто выкупил жизни обоих Тюдоров.

К слову финальная агония ланкастеров носила необратимый характер. Во-первых, у них не было ни одного толкового командира, и смерть графа Уорика стала приговором всему их движению. Во-вторых страна уже приняла йорков и никакие денежные вливания короля Людовика XI ситуацию не исправили.

Ну и конечно полководческий гений Эдуарда IV вне сомнений! Я думаю, что именно его, а не Ричарда Невилла делателя королей следует считать лучшим полководцем Династической войны. Эдуард девять раз сходился с врагом и одержал девять чистых побед, включая при Таутоне. Тактика построения армии в три баталии дала ему ключевое решение: пролом на одном из флангов с последующим немедленным ударом по центру. Этой тактике ланкастеры так и не смогли ничего противопоставить на протяжении десяти лет. И даже граф Уорик потерпел от нее поражение.

В итоге двухраундовой «войны Невиллов» его клан был полностью разгромлен и лишен практически всех имений и титулов. Доминирующими стали кланы Перси, Вудвиллы и Греи.

Глава 8. ЗАВЕРШАЮЩИЙ ЭТАП ПРАВЛЕНИЯ ЭДУАРДА IV. ПРИХОД К ВЛАСТИ РИЧАРДА III (1471-1485г.г.)

8.1. Как потерять власть, имея тучу потомков?

Наконец мы подходим к финальному эпизоду нашего повествования. Эдуард IV, первый король из династии Йорков, мирно царствовал вплоть до своей кончины в 1483 году. Затем королем на короткое время становится его сын Эдуард V. Однако королевский совет объявил его «незаконнорожденным» и брат Эдуарда IV – Ричард Глостер был коронован в том же году как Ричард III. Его короткое и драматичное правление было наполнено борьбой с явной и скрытой оппозицией. В этой борьбе королю поначалу сопутствовала удача, но количество противников только возрастало. Закончилось все в 1485 году в битве при Босворте. В финальном сражении аристократия предала йоркского короля и ушла на сторону Тюдоров. Корона перешла к Генриху Тюдору, короновавшемуся как Генрих VII – основателю новой династии.

Как такое вообще случилось и почему? Каким образом имея как минимум трех основных претендентов на корону (сын Эдуарда IV – Эдуард V, далее – Джордж и Ричард), а также всех их детей, бастардов и приемных сыновей, дочерей (которые также имели по английскому законодательству права и возможность передачи прав) в условиях полного и абсолютного разгрома партии ланкастеров йорки потеряли трон? На стороне йорков тут были не только все юридические основания, но и поддержка знати, Парламента и всей страны, а также сильнейшая (без шуток) армия в Европе. У Ланкастеров к тому времени остался только Генрих Тюдор, который имел весьма жалкие обоснования через свою мать –Маргариту Бофорт (по линии бастардов Бофортов), а это уже неизвестно какая очередность в престолонаследии. Не случайно Тюдоры сочинили легенду о «тайном браке» между Екатериной Французской (матерью короля Генриха VI) и Оуэном Тюдором. Этот брак физически не мог иметь места (даже тайный) в виду постановления Парламента от 1427 года, запрещавшего Екатерине выходить за кого-либо замуж (в случае если она такое сделала – все ее дети от подобного брака лишались наследства и любых имущественных прав, а на мужа накладывалась аттинктура). Так что формальные права на корону у Тюдоров были микроскопическими, а все остальные особи мужского пола со стороны партии Ланкастеров, кто мог реально претендовать на престол были физически уничтожены.

И тем не менее, йорки потеряли трон!

Феномен этого события мы и разберем в данной главе. Пока быстро пролистаем события, что случились в период между 1471 по 1483 годы.

8.2. Экономический и политический триумф Эдуарда IX.

Итак, король Эдуард IV уничтожил армии мятежника Ричарда Невилла, графа Уорика делателя королей, ланкастеров, французов и уэльсцев, сокрушил могущественный клан Невиллов, взял в плен Маргариту Анжуйскую и казнил практически всех своих врагов. После такого каскада побед главный спонсор событий 1470-71 г.г. – французский король Людовик XI заткнулся надолго. Он потерял свои лучшие войска, дурных, но все-таки союзников, а также сотни тысяч ливров, потраченных в пустую. До конца жизни Эдуарда IV Людовик больше не предпримет против него никаких опасных действий и будет величать того как «мой самый лучший друг». Выжившие Ланкастеры были выгнаны даже из Франции и бежали кто куда. Оба Тюдора – Джаспер и Генрих сидели под домашним арестом в герцогстве Бретани, Маргарита – отправилась в монастырь, остальные осели по большей части в Бургундии или Фландрии, не имея никаких прав, сил, чтобы подняться и даже минимальных финансовых возможностей. Это был полный и абсолютный триумф йорков.

Как распорядился этой победой король Эдуард IV? По большей части весьма разумно. Прежде всего Эдуард постарался сбалансировать расходы и доходы государства. Ланкастерам никогда не удавалось жить по средствам (вспомним, что они накопили к 1453 году почти 375 тыс. фунтов долгов). Эдуард построил намного более эффективную финансовую систему. Налоги при Йорках не были тяжелыми, государственные расходы поддерживались на невысоком уровне. Король всеми возможными способами поощрял торговлю – в частности, стабильными таможенными пошлинами и снятием ограничений по торговле с Ганзейским союзом. Коронные (королевские) земли расширились за счет конфискации владений у тех, кто был объявлен изменником (в основном Невиллов и их клевретов). Король при этом редко требовал финансовой помощи от Парламента: чрезвычайные расходы покрывались за счет «добровольных» пожертвований, которыми облагалось сравнительно небольшое число крупной аристократии. Т. е. он создал схему по которой платили богатые, чтобы жили бедные (а не с точностью наоборот, что существовала при Ланкастерах). В результате социальная база йорков росла из года в год. Знать надолго заткнулась, поскольку перечить неуничтожимой силе йорков казалось абсолютно невозможным.

Начался первый «Золотой век» Англии, что повторится в последствии при Елизавете Тюдор. В условиях мира, обеспеченного военной силой были распущены многие частные феодальные армии, централизованна власть и аппарат управления, дороги очищены от бандитов, а море от пиратов. Ежегодный доход королевства в период с 1472 по 1483 год в среднем составлял 95 000 фунтов, что был в три раза (!) выше такого дохода при Генрихе VI. Народ даже в графстве Кент, которое вроде бы не могло простить йоркам смерть Ричарда Невилла, боготворил Эдуарда VI. Расцвела торговля и ремесло, а заключенный через Карла Смелого договор с Ганзейским союзом необычайно простимулировал английскую промышленность, что на момент прихода к власти йорков находилась в зачаточном состоянии. Английская армия частично перевооружилась на огнестрельное оружие и были созданы целые штатные подразделения аркебузинеров (вспомним, как начиналась война).

Это был триумф.

Местные суды боролись со всеми проявлениями региональной феодальной вольницы, которая была главной бедой страны при Ланкастерах. Методы применялись жестокие, но очень действенные. Широкими полномочиями обладали экстерриториальные трибуналы, не испытывавшие давления со стороны местных властей и лендлордов. Одним из таких трибуналов стал, например, Суд лорда верховного-констебля, в ведение которого король передал все дела, касавшиеся государственной измены. Этот суд работал без проволочек, открыто и без ненужного шума и показных процедур, основываясь на строгом исследовании представленных фактов.

Суд Звездной палаты также создал вовсе не король Генрих VII Тюдор, как почему-то считается. Он был учрежден в царствование Эдуарда IV, когда региональные судебные органы были слабыми, а местные лорды – могущественными. В результате судебных реформ только в диком Уэльсе сохранилась практика содержания лордами частных военных отрядов. Эдуард IV создал Совет Уэльса, на который была возложена обязанность вершить суд.

Король любил музыку, живопись, он поддерживал усилия своих соратников, направленные на развитие искусств. Именно при нем началось первое английское книгопечатанье.

В целом можно сказать, что реформы Эдуарда IV не просто восстановили экономику, но заложили базис развития на века. В этом плане он был одним из величайших английских правителей, сильно недооцененным историками.

8.3. Примирение партий.

Выжившие ланкастеры, а выжило их очень немного, в основном перешли на службу королю Эдуарду. В мае 1471 года король произвел назначения на ключевые должности: Генри Буршье граф Эссексский получил пост лорда-казначея Англии, Роберт Стиллингтон епископ Батский и Уэллзский – лорда-канцлера, Томас Ротерхем епископ Рочестерский – лорда-хранителя малой королевской печати. Уильям лорд Хастингс стал капитаном Кале. Ричарда герцога Глостерского король отправил на умиротворение Северо-Запада, для чего передал в его распоряжение мощные крепости в Миддлхэме, Пенрите и Шериф-Хотоне, когда-то принадлежавшие Невиллам. Глостер также был назначен юстициарием Северного и Южного Уэльса, однако вскоре отказался от этих должностей в пользу Уильяма Херберта 2-го графа Пембрукского и Джона Толбота 3-го графа Шрусберийского (оба относились к партии ланкастеров). Хранителем архивов стал Джон Мортон, также бывший ранее ярым ланкастером. Джордж Невилл архиепископ Йоркский был обвинен в связях с изгнанником графом Оксфордским и заточен в Тауэр. В апреле 1472 года его перевели в замок Эммиз в Кале. После своего освобождения в 1475 году он прожил всего несколько месяцев.

Последним серьезным ланкастером, после Тюдоров остался Джон де Вер граф Оксфордский, который занялся сначала пиратством и захватом английских и бургундских кораблей, а затем 30 сентября 1473 года захватил гору Святого Михаила. Эта крепость осаждалась до 15 февраля 1474 года силами Ричарда Глостерского. Хронист Джон Уоркворт заметил по этому поводу, что граф вынужден был капитулировать, иначе его собственные солдаты сдали бы своего командира врагам. Джон де Вер 13-й граф Оксфордский и три его брата Джордж, Томас и Ричард, а также Уильям Бомонт 2-й виконт Бомонт сохранили жизни (второй случай реального помилования на этой войне, после уэльского Хексама), но не свободу. Они были отправлены в замок Эммиз в Кале, где составили компанию Джорджу Невиллу архиепископу Йоркскому. Гражданская война полностью завершилась.

8.4. Внешняя политика при Эдуарде IV

Во внешней политике дела также шли прекрасно. Прежде всего было решено заняться французским вопросом и «отблагодарить» как полагается хитрого Луи за доброту того в адрес графа Уорика и Маргариты Анжуйской. В 1474 году сразу после капитуляции Джона де Вера в замке Святого Михаила, Эдуард IV заключил с Карлом Смелым герцогом Бургундским договор о совместных действиях против Франции. В случае успеха Англия получала Нормандию и Аквитанию, а сам Эдуард IV – корону Франции. В свою очередь Карл претендовал на Бар, Шампань, Нивернэ, Ретель, Гиз, Дуэ, Турнэ, Лангр и Пикиньи. Так сбылся «самый страшный сон» Людовика XI – две сильнейших армии и два лучших полководца Европы объединились против него. У Людовика не было ни сильной армии, ни хороших полководцев, но зато была невероятная хитрость, звериное чутье и гениальный талант дипломата. Он понял, что стоять на пути у таких джентльменов бесполезно (просто сметут и не заметят), но вот стравить их друг с другом… А как это сделать?

Второй глобальный ресурс после черепушки у Луи XI был деньги. Он спровоцировал (проплатил) выступления отдельных городов во Фландрии и отвлек на них внимание Карла Смелого. В результате, когда Эдуард высадился в июле 1475 года со своей армией в Нормандии, то не нашел там своего союзника, чему был неприятно удивлен. Тут Людовик талантливо сыграл на том, что Эдуард вспыльчив и эмоционален. Карл Смелый сообщил своему другу, что его армия находится в Лотарингии (отвлекли бельгийские дела), но уже выступает на Лан и англичанам нужно также двигаться туда. Англичане выдвинулись в указанном направлении, но когда подошли к Перрону, то его ворота оказались закрытыми, а на подходе к Сен-Квентину авангард английский армии подвергся обстрелу со стороны бельгийцев. Герцог Бургундский предоставил англичанам в одиночку сражаться за переправу через реку Сомму с французской армией. Эдуард разгромил французов, но из-за непредсказуемости действий бургундцев понес серьезные потери. Узнав об этом, Людовик распустил слухи о своих переговорах с Карлом Смелым, что немедленно пришли в английскую армию. Лорды йорков были изумлены, удивлены и потребовали от Эдуарда IV решительных действий.

Тем временем, Людовик проплатил мятежи в тылу англичан, а также изгнав из Франции всех без исключения оставшихся непримиримых ланкастеров, пустил еще и слухи, что те бежали во Фландрию к Карлу Смелому.

Эдуард пресек слухи и возмущения своих лордов и начал переписку с Карлом в нервном и угрожающем тоне. Карл также обиделся в ответ и заявил, что после его помощи в 1471 году претензии Эдуарда смотрятся как нелепые обвинения. Это в свою очередь взбесило английского короля (никто не любит, когда напоминают о его слабости), а когда стало известно, что бургундская армия двинулась вместо Франции в Германию, чтобы парировать там выступления подкупленных Луи XI гессенских князей, Эдуард решил, что его друг ведет себя по меньшей мере странно и вступил в переписку с французским королем. Об этих переговорах немедленно узнал Карл Смелый и это стало последней каплей, переполнившей чашу его терпения. Договор от 1474 года был расторгнут бургундской стороной и англичане встали перед лицом длительной войны на истощение во Франции в одиночку.

Так Людовик XI одними деньгами и серым веществом в голове уничтожил свой «самый страшный сон». В общем, зверь это был невероятный!

Эдуард смирился и выслушал своих лордов, которые просто кипели от возмущения при «подлости бургундцев». Английского короля заинтересовали возможные предложения французов. Армия йорков по прежнему превосходила в открытом сражении все, что Людовик мог собрать на поле боя, но деньги у хитрого лиса еще не закончились.

Через своих шпионов Людовик разузнал, кто в штабе англичан является противником перемирия. Он намеренно затянул переговоры с королем Эдуардом, а тем временем начал черную работу. Уильям 1-й лорд Хастингс – яростный сторонник войны до победного конца, получил ежегодный пенсион в размере 2000 крон. Крупные разовые денежные выплаты от 1000 до 3000 крон были произведены также Джопу Хауэрду 1-му лорду Хауэрду и сэру Томасу Монтгомери. Самому яростному противнику мира – Ричарду герцогу Глостерскому французский король помимо денег послал в подарок посеребренный доспех и превосходного коня! Всем английским солдатам французы устроили в Амьене праздник, угощали их пирогами с олениной и выставили столько вина, сколько те смогли выпить. На переговорах Луи называл Эдуарда не иначе, как «мой самый лучший друг», тонко стеля под гордыню английского короля. Кроме того он умело объяснил своему грозному противнику все тонкости континентальной политики и связей Карла Смелого с пиратами, испанцами, а также его интересы в Северной Германии.

В итоге к радости всей английской армии было заключено семилетнее перемирие, по условиям которого французы отказывались от каких-либо претензий на Кале и аннулировали любые договоренности на этот счет с королевой Маргаритой Анжуйской. Далее Людовик XI передавал Англии единовременно 75 000 крон и давал обязательство по выплате 50 000 крон ежегодно. Отдельные небольшие денежные довольствия получил каждый английский солдат.

Со свой стороны Эдуард IV отказывался на все время, пока действует перемирие, от любых враждебных действий по отношению к Франции и обещал Людовику помощь в случае войны с любым противником кроме Бургундии (Эдуард остался верен союзническому долгу). Вопрос о статусе Нормандии и Аквитании откладывался до лучших времен, а все еще не сбежавшие из страны ланкастеры выдавались англичанам.

Необычайно довольные йорки возвратились в Англию, где распустили армию, объявив о своей полной и необычайно легкой победе. Людовика все это вполне устроило – его враги оказались разобщены навек.

На обратном пути через Ла-Манш упал за борт и утонул последний лидер ланкастеров - Генри Холланд 3-й герцог Эксетерский, выданный Эдуарду французским королем под обещание, скрепленное рыцарским словом, оставить в живых. Но обещания обещаниями, а несчастные случаи – это несчастные случаи. Людовик не обиделся, а последний титулованный противник йорков на континенте сгинул без следа.

В общем… в политике и интригах, что Эдуард, что Карл рядом с Людовиком XI были примерно как студенты первого курса против декана факультета. До конца своего правления Эдуард IV так и не помирился с тем, кто спас его трон в 1471 году, но все заключенные ранее соглашений экономического характера продолжил исполнять, поскольку они были выгодны и Англии тоже.

8.5. Война с Шотландией. Первый крупный успех Ричарда Глостерского.

2 мая 1482 года к английскому двору прибыл Александр Стюарт 1-й герцог Олбанийский, младший сын короля Джеймса II, с просьбой о помощи. В общем в Англии гражданская война закончилась, а вот в Шотландии – началась.

Эдуарду IV и его штаб разумно решили, что сложившуюся ситуации можно использовать для возвращения в родную гавань подарков Маргариты Анжуйской – городов Бервик, Дарем, Дамфрис, Роксбург и других. Командующим английским войском был назначен Ричард герцог Глостерский. Кроме ополчения, набранного в северных областях страны, армию пополнили отряды из Мидлендса и южных графств. К середине июля 1482 года формирование экспедиционных сил было закончено, и Ричард двинулся из Йорка к шотландской границе.

С ним в поход отправились Генри Перси 4-й граф Нортумберлендский, Томас Грей 1-й маркиз Дорсетский, Ричард Фитцхью 7-й лорд Фитцхью, Ральф Грейсток 5-й лорд Грейстокий, Френсис Ловелл 9-й лорд Ловелл Тичмаршский, Томас Стэнли 2-й барон Стэнли и Джордж Невилл 4-й барон Бергавенни. Вот так вперемешку шли бывшие враги: ланкастеры и йорки.

Пока шотландцы занимались выяснениями отношений, армия Ричарда Глостерского стремительно наступала. Она взяла город Бервик, хотя сам замок не сдался. Затем без боя забрали и остальные подарки, сделанные шотландцам Маргаритой, в том числе и Роксбург, под которым в 1460 году нелепо погиб король Джеймс II. Ричард двинулся вглубь шотландской территории, разрушая все на своем пути. У Хеддингтона он встретил армию шотландцев, что временно отложивших свои распри. Один взгляд на боевые порядки англичан внушил им страх и желание решить все мирным путем. В итоге шотландцы вернули прежнюю границу, отдав все, что подарила им королева ланкастеров. На обратной дороге домой герцог Глостерский осадил непокорный замок Бервик. Комендант цитадели сэр Патрик Хепберн понял, что на помощь соотечественников ему рассчитывать не приходится и 24 августа 1482 года сдал замок. Шотландская кампания продлилась 6 недель и завершилась полным практически бескровным успехом.

Этот успех возвысил Ричарда Глостерского, показав всем, что самый юный йорк больше не худенький слабый мальчик, и вырос теперь в грозного мужа, верного соратника своего старшего брата. Хорошо, а что тогда с «неверными»? Как на счет Джорджа?

8.6. История герцога Кларенского

Джордж Плантагенет 1-й герцог Кларенс дважды принимал участие в мятеже против брата и дважды был прощен. Кроме того он женился на Изабелле Невилл, старшей дочери графа Уорика. Ну, это по идее не страшно, поскольку на младшей дочери этого графа (Анне Невилл) был женат Ричард Голостерский, к которому у Эдуарда не было претензий.

Однако полностью в случае Джорджа примирения не произошло. До 1576 года на герцога Кларенса смотрели косо и в никакие дела не пускали. Он был отстранен и от политики и от управления чем-либо. Наследство Ричарда Невилла по большей части ушло более лояльному младшему брату – Ричарду Глостерскому. Кроме того Джорджа недолюбливал клан Вудвиллов.

В 1476 году вскоре после смерти первой супруги Джордж, попытался жениться на дочери Крала Смелого – Марии. Эдуард тут же и вполне естественно заподозрил в этом желании тайный умысел, отказав королевском в разрешении на брак. К тому же после французской компании у него сложились с Карлом очень непростые отношения.

Джордж это расценил, как факт недоверия к себе. Но дальнейшие его действия носили просто «изумительный» характер. Он попытался ударить туда, куда бить было нельзя и тем самым вызвал просто иступленную ярость Эдуарда в свой адрес!

Герцог Кларенский открыто обвинил королеву Элизабет Вудвилл в колдовстве и отравлении своей супруги – Изабеллы Невилл (та умерла при очередных родах). Он попытался бросить на нее тень, схватив одну из служанок королевы. К слову тема колдовства Вудвиллов как раз была той, про которую Эдуард ничего не хотел слышать и любой, кто ее бы поднял мог поплатиться наложением аттинктуры. Для Элизабет тема также была весьма болезненной, особенно в свете того, что прозвучала из уст человека, поддержавшего в свое время убийцу ее отца и брата.

Тем временем герцог доставил служанку королевы в город Уорик, где та была осуждена за колдовство и убийство. Элизабет пыталась спасти девушку, истребовав дело для рассмотрения в лондонском суде, однако опоздала – в апреле 1477 года несчастная была повешена.

Королева тут же нанесла ответный удар в той же самой манере. Некоего Джона Стейси, жителя Оксфорда, обвинили в колдовстве. Под пытками он выдал своего сообщника – Томаса Бардета, одного из ближайших друзей герцога Кларенского. Заговорщики признались, что покушались на жизнь короля с помощью чар. Оба они предстали перед судом в Вестминстере, осуждены и повешены 20 мая 1477 года.

Потерпев неудачу, герцог Кларенский решил зайти с другой стороны и начал распускать слухи о незаконнорожденности короля, а также о незаконности его брака с Элизабет Вудвилл. Это переполнило чашу терпения Эдуарда IV, который 4 августа 1477 года в присутствии лорда-мэра и лондонских олдерменов приказал арестовать интригана. Джордж был немедленно заточен в Лондонский Тауэр.

На сессии Парламента в январе 1478 года король припомнил брату все его прошлые измены: Кларенсу вменили в вину участие в заговоре Стейси-Бардета и подготовке вместе с Маргаритой д’Анжу свержения Эдуарда IV. Герцог Кларенсский защищал себя сам, сохраняя поразительное присутствие духа. В защиту Джорджа выступили брат Ричард герцог Глостерский, королева-мать – Сесилия Невилл и сестра Маргарет, вдовствующая герцогиня Бургундская. Тем не менее, король остался непреклонен. Герцога признали виновным в государственной измене.

Эдуард IV подписал приговор, хотя и оговорил, что казнь не будет публичной. На всех детей Джорджа была наложена аттинктура, а это не только лишение имущественных прав и всех титулов, но и отсечение от возможности получить такие титулы когда либо в дальнейшем. Дети герцога Кларенского (2 сына и обе дочери) были лишены прав на престол как и для себя так и для своих наследников.

Джордж герцог Кларенский умер в Лондонском Тауэре при невыясненных обстоятельствах предположительно 18 февраля 1478 года. Сам Ричард Глостерский не скрывал своей убежденности в том, что Кларенс пал жертвой Вудвиллов, отомстивших тому за казнь в 1469 году Ричарда Вудвилла графа Риверса и Джона Вудвилла.

Что можно сказать про этот случай? Формально Джордж был паршивой овцой среди братьев. В семье не без урода. С другой стороны он все равно оставался йорком. Он был не глупым, а скорее оказался просто непутевым и неудачливым человеком. Слава и великолепие старшего брата вызывала у него зависть, а притеснения со стороны Вудвиллов – обиду. В итоге он конечно сам выбрал свою судьбу… Но! Прямым получателем бенефициаров от его смерти был все-таки и только (!) Ричард Глостерский. Пусть Ричард не лично расправился с ним, но вполне мог подтолкнуть Эдуарда к нужному решению. А публичное осуждение строгого приговора? Да это просто игра на публику и больше ничего.

Итак, остались только два брата и две наследственные линии: Эдуард и Ричард.

Теперь проблема заключалась в том, что у Эдуарда IV было 10 детей и все они родились крепкими и здоровыми. Так почему пала династия йорков? 100% вина в этой катастрофе лежит на одном человеке и это – Ричард III. То есть «100», а даже не «95» или «99». Именно Ричард Глостерский виновен в том, что йорки пали, а к власти пришли Тюдоры.

8.7. Захват власти.

У Салтыкова-Щедрина есть роман «Господа Головлевы». Там персонаж «Иудушка» расправляется последовательно с двумя старшими братьями, затем с матерью и даже со своими собственными наследниками. Персонаж мрачный и брутальный. Так вот Ричарду III предстало убрать со сцены не только двух своих старших братьев, но и еще 14 их детей. И он это сделал!

Тут надо отдать должное, что если Джорджу Эдуард никогда не доверял, то вот Ричард всегда был вне любых подозрений. Он прекрасно зарекомендовал себя на поле боя в войне с графом Уориком, великолепно помогал своем брату во всех делах и даже лично командовал в скоротечной победоносной войне с Шотландией. К нему невозможно было придраться. Даже не знаю, что сказал бы Эдуард IV, если бы ему сообщили, что именно Ричард является самым страшным врагом всего их рода, а даже не Маргарита Анжуйская или король Генрих VI. Но это именно так.

После смерти герцога Кларенского и уничтожении его титула, а также прав его детей на английский престол Эдуард прожил всего 4 года и умер в возрасте 41 года. Смерть тут вполне естественная и причиной ее были крайняя расточительность короля к своему здоровью: непрерывные походы, пиры, излишества, пьянство и распутная жизнь. Уже к 37 годам он был полной развалиной и перестал выезжать на охоту, а в конце 1481 года тяжело заболел подагрой. 30 марта 1483 года король Эдуард IV слег в постель. Поначалу казалось, что болезнь еще не опасна, но король чувствовал себя все хуже и хуже, и вскоре стало ясно, что он умирает.

Чувствуя приближение конца, Эдуард IV отдал свои последние распоряжения. Конечный текст завещания до нас не дошел. Историкам достался лишь первоначальный его вариант, где король поручал заботу о сыне и наследнике «дорогой супруге – королеве». Между тем достоверно известно, что на смертном одре он внес изменения в свою последнюю волю, касавшиеся именно опекунов сына и протектората. И эти изменения были сделаны в пользу герцога Глостерского.

Из всех детей короля не пережили отца только двое: сын Джордж и дочь Мария. Старшему сыну – Эдуарду было 12 лет, младшему Ричарду – 9.

В этом таинственном изменении завещания в плане прав опекунства не было ни грамма логики. Вудвиллы были абсолютно преданы Эдуарду и всему делу йорков. Как сказано выше в новом завещании распорядителем королевства и опекуном принцев Эдуард IV назначил Ричарда герцога Глостерского. На это указывает также проект речи лорда-канцлера, подготовленный для открытия первого Парламента нового царствования. С точки зрения английской системы наследования это было просто безумным решением! Он отодвинул от управления страной преданных ему людей и наложил проклятие на свой собственный род, передав регентство претендующей на него младшей ветке. Вопрос в том было ли это «второе завещание» и написано ли оно рукой Эдуарда?

У историков нет ответа.

Эдуард IV скончался в Вестминстерском дворце 9 апреля 1483 года на 41-м году жизни. Как сказано выше у него осталось двое выживших сыновей: Эдуард и Ричард, шесть дочерей, вышедших замуж за самых знатных вельможах королевства. И было еще два первых ребенка его жены - Томас Грей и Ричард Грей (дети Джона Грея из Гроуби, павшего во второй битве при Сент-Олбансе). Представляете сколько народу нужно было убить Ричарду III, чтобы по изощренной формуле английского престолонаследия самому подняться на престол!

Посудите сами:

По английским законам наследником считается первый отпрыск мужского пола (если иное не указано в завещании). У брата появляются права только в случае, если таких наследников нет. Если нет сыновей или выживших сыновей, чтобы наследовать престол, то права получают… дочери короля, а точнее их отпрыски мужского пола. Либо прежние дети королевы, усыновленные королем. Регентство матери короля в случае его малолетства считается обязательным фактором! Братья и их потомки не имеют прав, пока жив хоть один наследник основной ветки, а если и получают таковые, то только через захват власти и узурпаторство. Именно так были «отвергнуты» права бездетного Ричарда II и его наследников по линии Мортимеров, а к власти через узурпаторство трона пришел Генрих IV Ланкастер. У Ричарда было не два потенциальных противника за власть, как у Генриха Ланкастера, а целых 10, а то и больше (см. сколько детей у дочерей Эдуарда IV). У него вообще не было даже микроскопических возможностей прийти к власти естественным путем, кроме одного – убить их всех. Убить или лишить возможности занять трон. События развивались с молниеносной скоростью.

12 апреля 1483 года в Лондоне собрался Великий совет, на котором Уильям барон Хастингс высказался за то, чтобы утвердить Ричарда Глостерского лордом-протектором на период несовершеннолетия молодого короля, поскольку таково якобы было желание покойного Эдуарда IV. Это предложение немедленно натолкнулось на серьезное противодействие: кроме Вудвиллов, против высказались Томас Ротерхем архиепископ Йоркский и большинство епископов. Лорды духовные и лорды светские были готовы отвести Ричарду роль председателя Регентского совета, но только как равному среди равных. При этом Вудвиллы, четко почувствовав опасность, настаивали на срочной коронации, которая позволила бы избежать введения института протектората.

Дата торжественной церемонии была назначена на 4 мая 1483 года. В Ладлоу, где проживал под опекой Энтони Вудвилла графа Риверса юный король, поскакал гонец с инструкцией, которая предписывала Риверсу доставить Эдуарда V в Лондон к 1 мая 1483 года. Со своей стороны, барон Хастингс также отправил гонца, но уже к герцогу Глостерскому. Получив подробную информацию о ситуации в столице, Ричард со свитой спешно двинулся на юг. Остановившись в Йорке, он принес клятву верности юному королю и привел к присяге своих слуг (как вскоре выяснилось, это была уловка).

24 апреля 1483 года Энтони Вудвилл и король Эдуард V отправились из Ладлоу в Лондон. В это же время Ричард герцог Глостерский шел к Нортхемптону, где должен был встретиться с Генри Стаффордом герцогом Букингемским. В Стоуни-Стратфорде 30 апреля вооруженная свита двух герцогов перехватила королевский конвой. Энтони Вудвилл граф Риверс, его племянник сэр Ричард Грей, сэр Томас Воген и сэр Ричард От были арестованы по обвинению в заговоре против короля и подготовке покушения на жизнь герцога Глостерского.

Вопросы, какого короля и почему покушение на герцога Глостерского, раз он принес клятву верности и при этом еще не утвержден как регент? В расшифровке было дано, что именно Вудвиллам и Греям вменяется в вину:

во-первых, то, что они ускорили кончину Эдуарда IV, потакая его приверженности разным излишествам, во-вторых, что они нарушили волю покойного короля, не допустив Ричарда Глостерского до исполнения обязанностей протектора. Что первое, что второе конечно полная чушь, поскольку влиять на короля «потакая» они не могли, а допустить Ричарда к исполнению обязанностей протектора – тоже (он еще не был утвержден даже Великим советом).

Эдуард V был предоставлен новому конвою, составленному из слуг обоих герцогов, и прибыл сначала в Нортхемптон, а оттуда уже в Лондон. Арестованных же Греев и Вудвиллов Ричард разослал под охраной в свои северные замки.

Так герцог Глостерский нанес по Вудвиллам сильный удар. Королева и ее сын Томас Грей маркиз Дорсетский поспешили укрыться в святилище Вестминстерского аббатства, взяв с собой принцесс. Они также прихватили из Лондонского Тауэра сокровища короны на огромную сумму. Сэр Ричард Вудвилл бежал во Францию. Сэр Эдуард Вудвилл находился с флотом в море. Вскоре капитаны кораблей один за другим покинули своего командира, опасаясь выступать против решений Великого совета (которых еще собственно и не было!)

Королевский кортеж прибыл к воротам Лондона 4 мая где во второй половине дня Эдуарда V поселили в епископском дворце Сен-Поль. В тот же день Великий совет, как сообщает «Кройландская хроника, единогласно подтвердил полномочия Ричарда Глостерского в качестве лорда-протектора королевства. Дворцовый переворот совершился, но это была лишь маленькая часть задуманного Ричардом плана.

Коронация Эдуарда V была назначена на 24 июня 1483 года, затем перенесена на 22 июня. Неожиданно 9 июня 1483 года на заседании Великого совета выступил Роберт Стиллингтон епископ Батский и Уэллзский. Он представил доказательства существования предварительного брачного контракта между Эдуардом IV и некоей вдовой Элеонорой Батлер (Толбот), дочерью графа Шрусберийского, подкрепленные документами и свидетельскими показаниями. Коронацию было решено отложить.

Суть проблемы состоит в том, что лорд-протектор Ричард Глостерский конечно не желал, чтобы 12-летний Эдуард стал королем, и поэтому не вынес вопрос на рассмотрение Парламента. Вместо этого он вызвал верные воинские отряды с севера, а его сообщник – герцог Бакингемский послал за подмогой в Уэльскую марку. То есть по существу вместо законной коронации имел место вооруженный захват власти и больше ничего.

Затем 13 июня Ричард убрал ключевую фигуру в своем заговоре. 13 июня лорд Хастингс был обвинен Ричардом в измене прямо во время заседания Великого совета в Лондонском Тауэре. Лорд-протектор заявил, что Хастингс вместе с Вудвиллами замешан в заговоре против короля, и своей властью приказал казнить его немедленно без суда. Казнь была превентивной мерой: Ричард был уверен, что порядочность Хастингса заставит барона воспротивиться захвату трона, запланированному Глостером. Хастингс вероятно рассчитывал на место при регенте или пост одного из регентов. В любом случае королем оставался Эдуард V. С его устранением уже ничто не мешало Ричарду сделать все последующие шаги. Далее, 25 июня в замке Понтефракт был казнен Энтони Вудвилл 2-й граф Риверс. Стоит заметить, что оба они имели право на суд лордов, а тут была внесудебная расправа, по существу убийство.

Теперь когда основные силы способные оказать сопротивление были нейтрализованы, последовало следующее действие. В воскресенье 22 июня, в день отмененной коронации Эдуарда V, лондонцы собрались послушать проповедь доктора Ральфа Ша, брата лорда-мэра Лондона, на тему «Прелюбодейные отрасли не дадут корней в глубину» (Книга Премудрости Соломона, глава IV). В своей речи многоученый муж неожиданно объявил, что король Эдуард IV не являлся законнорожденным сыном Ричарда 3-го герцога Йоркского. Такие речи вызвали возмущение у народа и атаки с этой стороны было решено далее не продолжать. Попытка не удалась, поскольку Эдуард был слишком популярен в народе и у знати.

Ландер Джек приводит слова свидетеля одного из современников событий - Полидора Вергилия, написавшего «Anglia Historia», описывающего реакцию простых людей на проповедь Ральфа Ша:

«Услышав эти речи, люди были потрясены и смущены таким бесстыдством, все прониклись отвращением и брезгливостью к суетности, безрассудству и глупости проповедника, так же как и безумию герцога Ричарда, который в диком помутнении рассудка не увидел, сколь обесславил собственный дом и целое королевство, каким невиданным позором было открыто обвинять в прелюбодеянии свою мать, женщину целомудренной и благородной жизни, как вымарал в грязи имя своего достойнейшего брата и какую печать вечного бесчестья поставил он на своих невинных племянников».

Это не для историков, это для ричардофилов, которые временами просто не понимают юридического смысла поступков их кумира.

24 июня перед лорд-мэром Лондона и олдерменами Генри Стаффорд герцог Бакингемский заявил, что следующим королем должен стать Ричард герцог Глостерский. 25 июня Бакингем повторил это заявление в соборе Святого Павла на Великом совете. Помимо пэров там присутствовало множество дворян и священнослужителей. Вопрос о незаконнорожденности короля Эдуарда IV больше не поднимался, но вновь прозвучало заявление о том, что юные принцы – бастарды. Брак между королем Эдуардом IV и Элизабет, заключенный в 1464 году, ассамблея лордов объявила недействительным по двум причинам:

ему не предшествовало обязательное оглашениеэтому мешало обручение с Элеонорой Батлер.Первый факт был известен всем и ни у кого не вызывал вопросов в плане прав Эдуарда V на престол. Второе – уже фейк, шедший как доказательства неправомочности брака Эдуарда IV с Элизабет. Чистая комбинация!

Не согласен с Устиновым, что любой из этих пунктов отрицал законность брака, а детей превращал в бастардов. Первый не производил никаких изменений в социальном статусе потомков Эдуарда, а второй, даже если был доказан, мог только поставить под вопрос их репутацию, но не права на престол, основанные еще и на завещании покойного короля. А завещал он трон именно своему сыну Эдуарду. И никто в мире, даже Римский папа не имел права оспорить это завещание, кроме одного единственного способа – узурпировать власть. Итак, перечислим все действия Ричарда Глостерского:

Подделка завещания.Требование признать его лорд-протектором (в соответствии с новым «завещанием»)Арест Вудвиллов по обвинению в покушении на самого себя.Огласка несуществовавшего соглашения Эдуарда с Элеонорой Ботелер.Физическое устранение Хастингса и Энтони Вудвилла – двух ключевых фигур, способных повлиять на события, по существу убийство их.Заявление о том, что дети Эдуарда – «бастарды», на основании мнимого соглашения Эдуарда с Элеонорой.Захват власти.Так Ричард пришел к власти. Решение о законности или незаконности супружеских уз подлежало юрисдикции Церкви, на рассмотрение которой это дело передать никто не удосужился, а стало быть обвинение не имело никакой юридической силы.

Основанием же для изменения порядка наследования или для лишения принцев их кровных прав являлось только решение Парламента. Но ближайший Парламент собрался только в январе 1484 году, на котором и утвердил скандальный билль Titulus Regius (Титул короля). К тому времени «коронация» Ричарда давно стала свершившимся фактом. То есть по существу Ричард оформил свои права лишь спустя полгода после захвата власти. До этого момента все его действии были юридически ничтожными.

К слову и никакой настоящей коронации и не было. Ричард III получил трон лишь с согласия баронской ассамблеи – Великого совета. Устинов тут говорит удивительные для меня вещи:

«Стоит лишний раз отметить, что узурпация трона также не свидетельствует о том, что Ричард III был патологическим злодеем и убийцей. Напротив, он взошел на престол именно потому, что пользовался всеобщим уважением как государственный деятель, военачальник и, наконец, как человек.»

Т. е. человек преступным путем захватил власть, устранил от престола законного короля (юного короля!), убил свидетелей и людей, что могли ему помешать, да еще и подбросил лживые доказательства своих «прав». К слову «прав» у Ричарда не появлялось даже в случае смерти обоих принцев (оставались еще дети дочерей Эдуарда, сами дочери и двое пасынков). Если даже после этого он не злодей, то кто?

О настроениях того времени говорит фрагмент приведенный Ландером Джеком из Большой Хроники Лондона:

«В эти дни главными фаворитами короля, державшими в своих руках бразды правления, были лорд Ловелл (Lovell) и два джентльмена, звавшиеся мистер Ратклифф и мистер Кэтсби. Про них придумали крамольные стихи, вывешанные на храме в Чипе и в других местах города, следующего содержания: «Кот, крыса и собака Ловелл правят всей Англией при борове». Это должно было подразумевать, что вышеназванные три человека — лорд Ловелл и двое других, Кэтсби и Ратклифф, — управляли землей при короле, которого в соответствии с гербом называли белым вепрем»

В общем настроения в обществе были ужасные и никакой «доброй реакции» на действия Ричарда III не было, ни в народе ни у знати. И «всеобщего уважения» судя по всему – тоже. Страх был, уважение – нет.

Я скажу больше, чисто юридически получается, что Ричард так и не стал королем. Если в случае с Генрихом Болингбруком какие-то процедуры были соблюдены, то тут не было даже официальной коронации (была проведена только гражданская). И если Генрих IV всю оставшуюся жизнь доказывал свои права и обосновывал их юридически, то Ричарду на такие объяснения было наплевать. Он просто начал уничтожать любого, кто мог воспрепятствовать его воцарению.

В королевском одеянии Ричард III вступил в Вестминстер в четверг, 26 июня 1483 года. С этого дня началось его «правление». Церемония коронации была назначена на воскресенье 6 июля. Не дожидаясь ее, король поспешил расставить на важнейшие посты нужных людей. Джон Расселл епископ Линкольнский стал 27 июня лордом-канцлером королевства. На следующий день Генри Стаффорд герцог Букингемский вступил в должность лорда-камергера. Сэра Джона Хауэрда Ричард III возвел в достоинство 1-го герцога Норфолкского и назначил граф-маршалом Англии, а его сына сэра Томаса сделал графом Саррейским. Уильям 1-й виконт Баркли получил титул графа Ноттингемского.

Тауэрские принцы, как принято называть сыновей Эдуарда IV, на момент «коронации» были живы, поскольку в этот день (6 июля) их еще видели играющими во дворе Лондонского Тауэра. Это был последний раз, когда их видели живыми. Версию о том, что их убил Генрих Тюдор (женившийся потом на их же сестре) я считаю ненаучной. Да и Генрих не сумел бы надеть на себя корону, если бы хоть кто-то знал, что дети живы.

«Король» со свитой отправился в путешествие по стране из Виндзора 22 или 23 июля, назначив перед отъездом герцога Букингемского лордом-констеблем Англии. Герцог не сопровождал Ричарда III в поездке. Король проследовал через Виндзор, Оксфорд, Глостер, Тьюксбери, Ковентри и, наконец, добрался до Йорка. Там он остановился надолго, давая роскошные банкеты в честь своей коронации и празднуя возведение своего уже сына Эдуарда в титул принца Уэльского.

Понятно дело, что такая свистопляска и полное нарушение любых мыслимых и немыслимых законов не могло не затронуть даже самые черствые души. В южных и западных графствах подняли голову те, кто был недоволен новым королем. Они готовились освободить принцев из Лондонского Тауэра. В начале августа в своем замке Брекнок в Уэльсе объявился герцог Букингемский. Он возглавил мятеж против Ричарда III, объединившись со своим поднадзорным пленником Джоном Мортоном. Одновременно по стране поползли слухи о том, что принцы в Тауэре «умерли насильственной смертью, но не ясно каким образом». Устинов предполагает, что герцог Букингемский поднял мятеж, потому что на свой страх и риск совершил убийство принцев и боялся разоблачения. Странная формулировка.

Я думаю, что Букингема шокировали действия Ричарда, а в ситуации, когда законы нарушаются так нагло никакая лояльность в действительности ничего не стоит. А потому нужно выбирать твердое основание, а не болото. Он логично выбрал именно «твердое основание», поскольку Ричард своими действиями по существу уничтожил себя в глазах знати и был исторически обречен. Так что действия герцога объективны.

Мятежники немедленно послали сообщение в Бретань, где находился в изгнании Генрих Тюдор, призывая его поторопиться с прибытием в Англию. План заговорщиков был таков: Генрих силой захватывает трон, а для легитимизации своего положения женится на Элизабет Йоркской, старшей дочери Эдуарда IV. Вдова покойного короля одобрила идею такого брака. Так что ребятки никакой «династии Тюдоров» с формальной точки зрения не существовало. Генрих Тюдор законно наследовал Эдуарду IV как муж его дочери в виду гибели всех прямых наследников мужского пола. Опять-таки мать принцев, Элизабет, не могла дать на подобное согласие, если бы знала, что ее дети живы. Стало быть они были мертвы.

И я в корне не согласен с тем, что знать и народ приняли Ричарда. Все факты говорят об обратном. Две трети страны взбунтовались немедленно. Все бунтовщики были йоркистами. К концу сентября 1483 года к мятежникам присоединилось и большое число сторонников ланкастеров. В их числе была даже мать Генри Тюдора – леди Маргарет Бофорт, к тому времени вышедшая очередным браком за Томаса Стэнли 1-го графа Дерби. В День святого Луки 18 октября 1483 года бунтовщики собирались поднять кентцев на Лондон, чтобы отвлечь внимание Ричарда III. Одновременно планировалось возбудить волнения в графствах Уилтшир, Беркшир и на западе страны. Тем временем Бакингем с валлийской армией переходил через реку Северн и встречался с бретонскими отрядами Генри Тюдора в Девоншире. В марте объединенные силы наносили основной удар по Лондону.

11 октября Ричард находился в Линкольне. Он начал стягивать свои войска к Лестеру, призвав сторонников с севера и из Уэльской марки. Совершенно правильно оценив, что главный источник опасности находится на западе, он двинулся туда. Мятеж начался точно в намеченный срок 18 октября 1483 года – вспыхнули бунты в графствах Кепт, Сарри, Беркшир, Уилтшир и Девоншир. Однако погода нарушила все планы восставших. В течение 10 дней в Уэльской марке лил дождь. Река Северн вышла из берегов, и армия Бакингема не смогла перебраться в Англию. Многие утонули при попытке форсировать реку, остальные в массовом порядке начали дезертировать. Армия развалилась. Джон Мортон епископ Илийский переоделся монахом и скрылся в Фенланде — болотистой местности между городами Или и Питерсборо. Переждав, пока волнения улягутся, он бежал на корабле из Кингс-Линна во Фландрию и поселился в Антверпене. Сам Бакингем бежал в Шрусбери, где спрятался в доме одного из своих сторонников, Ральфа Банастра под видом его наемного работника. Банастр выдал своего господина, соблазнившись высокой наградой, обещанной за голову герцога.

Генри Тюдор, задержанный штормами, высадился на английском берегу, когда все было уже кончено. Он благоразумно повернул назад во Францию. Герцог Букингемский был доставлен в Солсбери, куда 1 ноября 1483 года прибыл Ричард с сильной армией. Букингем умолял короля о личном свидании, но тот отказался встречаться с предателем и слушать его оправдания. Генри Стаффорду 2-му герцогу Букингемскому отрубили голову на рыночной площади Солсбери на следующий день, несмотря на то, что это было воскресенье. В Бриджуотере королевские солдаты схватили еще одного участника заговора – Томаса Сент-Леджера, второго мужа Анны Йоркской, сестры Ричарда. Его также обезглавили.

По существу захват власти начался 10 апреля, а завершился казнью герцога Букингемского – 2 ноября. Семь месяцев из срока правления Ричарда III ушло именно на это. Затем были казнены вовлеченные в восстание против узурпатора: Уолтер Девере лорд Феррере Чартлейский, хранитель острова Уайт сэр Уильям Баркли Бивестонский, управляющий замком Райзинг сэр Уильям Нивет, сэр Томас Буршье и даже сам кардинал Томас Буршье архиепископ Кентерберийский. Маргарет Бофорт Ричард пощадил, ограничился тем, что вызвал в себе ее мужа Томаса Стэнли графа Дербийского и напомнил, что тот несет полную ответственность за свою жену. Графу Дербийскому удалось доказать свою непричастность к заговору и полную лояльность. Король назначил его лордом-констеблем Англии и приказал держать жену-бунтовщицу в одном из северных замков, принадлежавших Стэнли, в полной изоляции. Это не гуманизм, это комбинация «по рукам и ногам». Если бы родители умерли, ничто не мешало Генриху Тюдору снова явиться на остров.

23 января 1484 года, наконец, собрался Парламент – первый с момента смерти Эдуарда IV. Спикером был избран Уильям Кэтсби, один из наиболее доверенных королевских слуг. Ричарду III необходимо было узаконить свое положение, несмотря на то, что он восемь месяцев de facto правил страной. Парламент признал его королем и ратифицировал все решения Великого совета от 25 июня 1483 года. Он утвердил билль Titulus Regius (Титул короля), в котором утверждалось, что брак Эдуарда IV с Элизабет Вудвилл и коронация последней – незаконны, на основании данного Эдуардом IV обещания брака с леди Элеонорой Батлер. По этому биллю все дети Эдуарда IV были лишены прав на престол как рожденные вне брака, т. е. «бастарды». Так английский Парламент узаконил незаконное.

Глава 9. ТЮДОРЫ. ПРИХОД К ВЛАСТИ. ПЕРИОД МЯТЕЖЕЙ ПРОТИВ ТЮДОРОВ

9.1. Крах Ричарда III в битве при Босворте. Победа Генриха Тюдора и его брак с Елизаветой Йоркской, Уничтожение билля Titulus Regius.

Итак, скончавшийся в 1483 году Эдуард IV имел 10 детей от Элизабет Вудвилл. Его сын – Эдуард V стал королем и правил несколько месяцев. На момент прихода к власти ему было всего 12 лет. Ричард III, младший брат Эдуарда IV пришел к власти через билль Titulus Regius (Титул короля), в котором утверждалось, что брак Эдуарда IV с Элизабет Вудвилл, коронация последней – незаконны, на основании якобы данного Эдуардом IV обещания брака с леди Элеонорой Батлер. По этому биллю все дети Эдуарда IV были лишены прав на престол. Еще до издания этого билля 24 января 1484 года последовала смерть короля Эдуарда V и его младшего брата – Ричарда в Тауэре. Официально они пропали без вести, но фактически были убиты.

Вслед за этим были устранены сообщники Ричарда III – Роберт Стиллингтон епископ Батский и Уэллзский (именно он представил в парламенте «договор между Эдуардом и Элеонорой Батлер»), лорд Хастингс (организатор устранения Вудивллов и захвата власти в стране) и герцог Букингемский (которого некоторые считают истинным исполнителем убийства принцев в Тауре). Да и почему их вообще называют «принцами»? Убиты были законный король и его брат (сюзерен)!

Раньше, еще в 1478 году, был убит средний брат - Джордж Плантагенет 1-й герцог Кларенс. Его осудили за измену королю Эдуарду IV и умертвили вскоре после суда. Дети Джорджа были лишены прав на престол отдельным парламентским актом.

Затем уже 1483 году были убиты один за другим дети Элизабет Вудвилл от Джона Грея из Гроуби – Томас Грей, 1-й маркиз Дорсет и Ричард Грэй – оба в правах усыновленных Эдуардом IV детей, по существу также вероятные претенденты на корону.

К слову жена Ричарда III, Анна Невилл (младшая дочь графа Уорика, делателя королей) – умерла в обстоятельствах схожих со смертью жены Макбета. Сошла с ума, ходила по комнатам и везде стирала кровь. Сын Ричарда – Эдуард Миддлгемский умер от болезней в возрасте 1,5 лет.

Этот поток безумных обстоятельств и крови и… привел к власти в итоге Генриха Тюдора.

Все свое короткое правление Ричард III ждал, восстания внутри страны и прибытия из Франции и Бургундии сил сопротивляющихся его узурпации. Четко видно, что знать не приняла и не поддержала переворот, а двое ближайших сподвижников Ричарда – Генри Стаффорд и герцог Букингемский были им казнены как предатели. Сторонников в государстве у него не осталось практически ни одного.

Когда началось лихолетие Элизабет Вудвилл с дочерьми, сыном Томасом Греем и казной укрылись в Вестмистерском аббатстве, откуда Элизабет уже в одиночку бежала дальше на север страны, где вступила в контакт с герцогом Букингемским, что и сообщил ей о смерти ее сыновей в Тауэре. Убитая горем и ужасом (смертью всех четырех сыновей в течение нескольких месяцев) вдова короля списалась с Маргарет Бофорт (что находилась в изгнании в Бургундии) и предложила той вариант:

Ее сын, Генрих Тюдор освобождается из плена в Бретани. Затем Генрих возглавляет армию, чтобы свергнуть Ричарда III и высаживается в Англии с согласия Вудвиллов, Греев, Перси, Стафордов и всей английской знати.После победы над узурпатором и убийцей, Генрих Тюдор немедленно женится на дочери Элизабет Вудвилл – Элизабет Йоркской и через этот брак получает права на престол. Этот брак становится ключевой основой всего последующего престолонаследия. Маргарет Бофорт получает права «королевы-матери» на равнее с такими же, что останутся и у самой Элизабет Вудвилл. Обе стороны не имеют права нарушить или пересмотреть договор в случае достижения положительного результата.Генрих Тюдор был выбран как последний Плантагенет из числа Ланкастеров, остававшийся на тот момент живым (его мать была Бофортом, то есть принадлежала к роду узаконенных бастардов Джона Гонта, основателя рода Ланкастеров).

Ричард III, что про него можно сказать (ну кроме сказанного выше)?

Гениальный полководец и отличный тактик. Эдуард IV одержал лично 9 побед в 9 ключевых сражениях Династической войны. На заключительном этапе на правом фланге его армии стоял именно Ричард герцог Глостерский. Отличный организатор и умелый политик (он выиграл войну с Шотландией в 1481 года и вернул утраченные англичанами земли, практически без крови). Человек успевший получить весьма солидную поддержку простого народа, издав целую группу законодательных актов, направленных против прав знати (многие из этих актов потом проложили дорогу «биллю о правах человека»). Его армия – 15-20 тыс. великолепно вооруженных и прошедших горнило Династической войны ветеранов. Одно железо. Это только в первом эшелоне.

4. Человек, повергший всю английскую знать в такой ужас и смятение, что его имя потом будет проклято на 400 лет вперед. Любопытно, что ни одного английского короля не назовут больше Ричардом.

После смерти сына и жены Ричард III погрузился окончательно в свою паранойю, отошел от дел в государстве и перенес ставку в Ноттингемский замок, который находился в географическом центре Англии, что позволял контролировать любую точку побережья, где могли высадиться мятежники. Страной управляли его ставленники: лорд Ловелл, мистер Ратклифф и мистер Кэтсби («собака», «кот» и «крыса» - по мнению составителей анонимного стиха, упомянутого в Большой Хроники Лондона).

До конца 1484 года Генри Тюдор держал свой двор в Монаржи (Фландрия), куда стекались беглецы из Бретани и Англии, Там собралась теплая компания наполовину состоявшая из ланкастеров и наполовину их йорков.

Развязка близилась.

Когда 7 августа 1485 года Генрих Тюдор граф Ричмонд с небольшим отрядом в 600 человек сошел на берег в местечке Дейл к нему немедленно потоком стали прибывать феодальные отряды со всей страны, и в течение недели его армия доросла до 5000 бойцов. Ричард III в такой ситуации рассчитывал на страх, что он успел посеять у крупных феодалов и на свой тактический гений, лучшего после Эдуарда Марчского, полководца Династической войны.

Тем временем вокруг Генриха собирались силы: Привел свой отряд Рис ап Томас, надеявшийся после победы стать наместником Уэльса. В Ньютауне подошли сэр Джон Сэвидж, сэр Гилберт Толбот и сэр Джон ап Маредид. Братья Стэнли – Томас граф Дербийский и сэр Уильям сами не пришли, но прислали сообщение, что окажут помощь, «когда придет время»: в руках Ричарда III в качестве заложника их лояльного поведения находился Джордж Стэнли, сын графа.

Армия мятежников 12 августа беспрепятственно вошла в Шрусбери. Это время в Лестере собирались королевские войска. Свои отряды привели Джон Хауэрд герцог Норфолкский и его сын Томас граф Саррейский, Френсис виконт Ловелл, сэр Ричард Рэтклифф, сэр Роберт Брекенбери. С большой неохотой явился Генри Перси граф Нортумберлендский. 15 августа пришло послание от Томаса Стэнли графа Дербийского, в котором тот ссылался на мучившую его лихорадку и выражал сомнение, что сможет прибыть вовремя. Король покинул замок Ноттингем 19 августа и двинулся навстречу противнику.

Битва состоялась в местечке под Босворте, которое располагалось почти в самом центре Англии.

Армия короля двинулась навстречу мятежникам. У Ричарда было порядка 10000 бойцов из разных феодальных ополчений, личная гвардия из 80 лучших рыцарей королевства, а также мощная артиллерия.

Братья Стэнли – Томас граф Дербийский и сэр Уильям (у Ричарда в заложниках был сын Томаса - Джордж Стэнли) подошли с юга, располагая силами в 3000 человек. Не веря им, Ричард занял неприступные позиции на вершине Амбионского холма (господствующей высоты над всей местностью), окруженной лесами и болотами. Позиции Ричарда рассекали отряды Тюдора и Стэнли, находились между ними. Отряд Нортумберленда остался на месте в двух километрах севернее и держался в качестве резерва.

К слову холм был очень крутым, а его высотность, относительно окружающих полей достигала порядка 50 метров. С его высоты шел обзор на десятки километров вокруг. Атаковать такой отвесный холм латной кавалерией было невозможно, потому мятежники спешились. Отряд Норфолка также решил спешиться, поскольку и спуск верхом по столь опасной вертикали был весьма проблематичным. Такой же приказ получили солдаты короля, и только сам Ричард III со своими 80-ю рыцарями оставались в седлах в течение всего боя. Артиллерию король расположил на южном левом фланге, прикрытом болотом.

Ночью войска сэра Уильяма Стэнли пересекли равнину и выстроились в полумиле от королевской армии, под прямым углом к ее порядкам. За ними второй линией расположились отряды графа Дербийского. Король отправил гонца к братьям Стэнли с приказом встать на правом фланге и встретить врага лицом к лицу. Никакого движения со стороны войск Стэнли не последовало.

Далее, несмотря на то, что армия Ричарда занимала неприступные позиции (тактический гений герцога Глостера как всегда был на высоте!), и имела численность в два раза больше, Генрих Тюдор не стал отсиживаться за болотами, а перешел в решительное наступление. Причина такой смелости заключается в том, что он ни на минуту не сомневался в качествах королевского войска и в симпатиях знати. И действительно последующее сражение подтвердило его расчеты. Командовал мятежниками Джон де Вер, 13-й граф Оксфорд, что являлся главным военным советником Генриха. Он был знатоком военного искусства и ранее в битве при Барнете (1471 год) руководил правым крылом Ланкастеров, где разбил полк противника, выступивший против него.

Армия Тюдора начала наступление в семь часов утра, но была вынуждена отклониться к северу, чтобы обойти болото. Затем мятежники возобновили атаку на Амбионский холм. В 9 часов дня началась вялая артиллерийская перестрелка. Армии вот-вот должны были сойтись на расстояние выстрела из лука.

Спешившиеся всадники Норфолка ринулись в атаку, но затем внезапно смешались и стали отступать. Фланги мятежников сдвинулись к центру, образовав трапецию, вершиной направленную на противника. Оксфорд приказал солдатам не удаляться от штандарта своих офицеров более чем на 10 шагов и запретил очертя голову бросаться в преследование. Герцог Норфолкский попытался организовать планомерный отход, но в этот момент был убит. Командование перешло к его сыну Томасу графу Саррейскому, который приостановил бой. Ричард III потребовал от Генри Перси присоединиться к новой атаке и нанести удар во флаг противнику, но тот отказался даже сдвинуться с места.

Королевские солдаты оказывали очень слабое сопротивление. Многие отряды сдавались в плен или даже переходили на сторону Тюдоров. В 12 часов дня армия Ричарда начала сыпаться и разваливаться на глазах, несмотря на то, что занимала мощные и хорошо укрепленные позиции, а противник вел наступление через леса и болота.

Верный Кэтсби пытался уговорить короля покинуть поле боя, поскольку проигранная битва еще не означала конца всей войны, но Ричард отказался последовать его совету.

В этот момент от Стэнли вернулся королевский гонец. Граф Дербийский благодарил короля за «любовь и заботу», а также передавал, что у него «много сыновей». Это был намек на то, что судьба Джорджа его более не волнует. Ричард немедленно отдал приказ казнить заложника, но его к счастью так и не успели выполнить.

Небольшой отряд из резерва во главе с Генри Тюдором направился к боевым порядкам братьев Стэнли, чтобы войти с ним в контакт и повести совместное решительное наступление. Решив закончить бой одним ударом, Ричард III схватил секиру и полетел ему наперерез со своей личной охраной из 80 рыцарей. Тяжеловооруженные всадники обогнули правый, северный фланг королевской армии, устремились вниз по склону где и столкнулись с отрядом Тюдора. В завязавшейся схватке Ричард III сбил с коня Генриха и повалил на землю его знамя с Красным драконом. Увидев это, перепуганные таким развитием событий, люди сэра Стэнли пришли в движение и обрушились на гвардию короля. Именно этот момент и принято отображать на всех английских картинах. Отряд из 80 рыцарей был разгромлен, и преследовался безостановочно на протяжении почти 1,5 километров. Ричарда свалили с коня и убили, нанеся 11 ран из которых 9 в голову, после чего с трупа сорвали доспехи и даже одежду. Вместе с ним погибли сэр Роберт Брекенбери и сэр Ричард Рэтклифф.

Разрубленную корону Ричарда поднял с земли сэр Томас Стэнли, после чего водрузил на голову Генриха Тюдора. Обнаженное тело Ричарда III, было доставлено в Лестере. Два дня оно лежало в монастыре, выставленное на всеобщее обозрение, пока монахи, наконец, не получили разрешения похоронить проклятого всеми короля. За свою помощь в битве Томас получил остров Мэн и титул «короля острова Мэн».

Братьям Стаффордам и Френсису лорду Ловеллу удалось бежать. Генри Перси граф Нортумберлендский и Томас Хауэрд граф Саррейский сдались Тюдору и на время были заключены в Лондонский Тауэр, а спустя неделю – отпущены без всяких условий. Уильяма Кэтсби схватили позже и обезглавили в Лестере.

В битве при Босворте пало порядка 70 сторонников Генриха VII и вероятно около 200-250 солдат армии Ричарда III. Никакой традиционной для Династической войны резни после боя в этот раз не последовало, обе армии вместе и практически одним строем вошли в Лондон.

21 августа Генри Тюдор провозгласил себя королем по праву победителя. Официальная коронация прошла в Вестминстере 30 октября 1485 года.

Парламент, собравшийся 7 ноября, столкнулся с трудной проблемой, поскольку Генрих требовал, чтобы Парламент признал его королем не только по праву завоевания, но и по праву наследования. Тогда ему напомнили об обещании жениться на Элизабет Йоркской.

18 января 1486 года Генри VII выполнил, наконец, свое обещание и женился на Элизабет. За этим последовал еще один парламентский акт, который отменял Titulus Regius. Король приказал уничтожить сам документ, признававший детей Эдуарда IV незаконнорожденными, а также все бумаги, с ним так или иначе связанные. Больше того, парламентский акт, аннулировавший Titulus Regius, тоже подлежал уничтожению.

Таким образом, Генрих Тюдор вошел на престол по праву завоевателя и как наследник Эдуарда IV через брак с его старшей дочерью в ситуации смерти всех иных наследников мужского пола. Элизабет Вудвилл обрела титул вдовствующей королевы-матери со всеми привилегиями, правами и пенсией. 47 летняя женщина немедленно отправилась в аббатство Бермондзи, где и провела последние пять лет своей жизни. Маргарита Бофорт осталась при дворе.

Благодаря своей дочери, Елизавете Йоркской, Елизавета Вудвилл является предком всех английских монархов, начиная с Генриха VIII, и всех шотландских монархов, начиная с Якова V. Таким образом, на генетическом уровне Йорки одержали в этой войне абсолютную победу над ланкастерами и именно их потомки возглавляют сейчас Великобританию.

9.2. Прочие претенденты и окончательное завершение Династической войны.

Победа при Босворте привела к власти Тюдоров, но не завершила войну. Устинов говорит что «прав получения короны через супругу в Англии не было», тогда как пришел к власти Генрих II Анжуйский, через брак с Матильдой, основатель династии Плантагенетов? Кроме того в истории Англии было к тому времени минимум шесть случаев прецедента получения прав через брак с женщинами, имевшими ранее такие права: самые известные из которых – Роджер Мортимер, пытавшийся заключить брак с Изабеллой Французской и конечно Ричард Йоркский, получивший права через брак его отца с Анной Мортимер. Это по моему у Вадима Устинова идет от решительного желания доказать, что Тюдоры «не имели никаких прав», а были узурпаторами. В действительности это несколько не так. Формальности были соблюдены, а юридические основания у Генриха Тюдора – четкие.

Оставалась целая гирлянда иных претендентов, которые формально имели больше или как минимум не меньше прав, нежели «безродный валлиец» и пытались в следующие годы их использовать. Просто перечислим их по порядку (по старшинству и уровню претензий):

Джон де Ла Поль граф Линкольнский, сын Элизабет Йоркской (дочери Ричарда Йоркского) и Джона де Ла Поля 2-го герцога Саффолкский. Юридически этот претендент был самым опасным для Тюдоров, поскольку именно на него перед смертью было оформлено второе завещание Ричарда III. Убит в бою в 1487 году.Эдуард граф Уорикский, сын Джорджа Кларенсского. К слову на него было оформлено первое завещание Ричарда III. Казнен по обвинению в государственной измене в Тауэре в 1499 году.Эдмунд де Ла Поль 3-ий герцог Саффолкский, брат стоящего под первым пунктом Джона де Ла Поля. Казнен в 1513 году сыном Генриха VII – Генрихом VIII. Сэры Уильям и Ричард де Ла Поли, также братья Джона, графа Линкольского. Были казнены соответственно в 1539 и 1525 годах. Джон бастард Глостерский – незаконнорожденный сын Ричарда III Мне лично абсолютно непонятно, почему Ричард не легализовал этого своего потомка, а дал завещание на сына своей тетки? Хотя этому есть свое объяснение, ведь тогда ему пришлось бы самому отменить Titulus Regius и признаться в том, что он убил «Тауэрских принцев». Казнен без обвинения в 1491 году. Маргарет Поул, 8-й графиня Солсберийская. Дочь Джорджа герцога Кларенсского и сестра Эдуарда 17-го графа Уорикского. Вышла замуж за сэра Ричарда Поула. У них родилось пятеро детей, причем четверо из них - мальчики. Ее Тюдоры ненавидели больше всех и умертвили после долгого ареста и пыток в 1541 году. Весь род этой женщины планомерно был истреблен. В 1886 году за свои бесчисленные страдания Маргарет Поул была причислена к лику святых папой Львом XIII. Генри Кортеней 1-й маркиз Эксетерский - сын Екатерины Йоркской, дочери короля Эдуарда IV.Эдуард Стаффорд 3-й герцог Бакингемский был внуком Маргарет Бофорт (тезки и двоюродной сестры другой Маргарет Бофорт – матери Генриха VII). Но в отличие от короля по отцу его род восходил не к безвестному валлийскому бастарду, а к дочери Томаса Вудстокского 1-го герцога Глостерского, пятого сына короля Эдуарда III.Генри Буршье 2-й граф Эссексский приходился внуком Изабеллы, дочери Ричарда Конисбургского 3-го графа Кембриджского. По отцу его род восходил к Томасу Вудстокскому 1-му герцогу Глостерскому, пятому сыну короля Эдуарда III.И прочие, прочие и прочие…

Как видите, среди претендентов и мальчики и девочки. В действительности претендентов было намного больше и тут перечислены только те, с которым Тюдорам пришлось, так или иначе, столкнуться в ходе своего правления. К этому надо прибавить еще и тучу самозванцев, например самого известного – квазикороля Эдуарда VI (плотника Ламберта Симнела), притворявшегося сыном герцога Кларенского Эдуардом, что в тот момент сидел в тюрьме, а также лжеРичарда (якобы выжившего второго сына Эдуарда IV) и лжеЭдуарда V и некоторых других. К слову, если бы Генрих и вправду знал, где находятся «таэурские принцы», то немедленно представил их останки Парламенту и парировал все претензии самозванцев. Но он не знал, где эти останки, хотя сумел арестовать даже убийц принцев (сэра Джеймса Тиррелла и Джона Дайтона).

Мятежи и заговоры в правление Генриха VII следовали один за другим, но что любопытно, кроме Джону де Ла Полю никому не удалось собрать для повреждения своих прав сколько-то серьезных сил. Ни один из этих мятежей не создал глобальной угрозы королевству и Тюдорам.

Почему? Да потому что если на начальном этапе (1456-71 г. г.) разделение на Йорков и Ланкастеров было вполне себе четким, то после истории с графом Уориком границы этого разделения размылись и полностью оказались затерты именно после Босворта. И йорки и ланкастеры все превратились в «бывших», и сформировали новую элиту страны. Численное преобладание там все-таки было на стороне йорков, поскольку ланкастеры в ходе Династической войны понесли намного большие потери. Так что пусть и без розочек, но «примирение Тюдоров» состоялось.

В этом плане отказывать Тюдорам в законности их возвышения на мой взгляд неосмотрительно. Они сумели прекратить гражданскую войну и установить в стране мир, причем именно они, а не потерявшие из-за безумств Ричарда III власть йорки.

Хотя в другом варианте уже как альтернативной истории, если бы не Titulus Regius и гибель Эдуарда V, возможно йорки правили бы страной сотни лет. Но… 2 февраля 1461 года у Мортимерс-Кросса (см. 5-ую главу) солнце только расстроилось, а не расчетвертилось или даже больше. Никто не может предотвратить свою судьбу.

В общем, на этом все. Рассматривать остаточные боевые действия при Колнхме в 1486 году, где схватили сбежавших после Босворта сподвижников Ричарда III - Френсиса виконта Ловелла, сэр Хамфри Стаффорда и Томаса Стаффорда, а также битву при Ист-Стоуке в 1487 году я не вижу смысла, также как и мелкие безуспешные мятежи против Генриха VII и его супруги – Елизаветы Йоркской. Ни один из этих мятежей не создал даже минимальной угрозы трону. Знать приняла Тюдоров и полностью поддержала их. Генрих VII вошел в историю как добрый король, но вот его сын – Генрих VIII оказался тираном и женоубийцей. Однако это уже другая история и другие уроки.

Мои личные выводы тут такие:

Всегда заботься о безопасности своего потомства, причем больше чем о себе самом. Иначе тебя постигнет участь Эдуарда IV.Если ты не имеешь прав, то будь ты хоть каким хорошим человеком – твои действия погубят всех, как случилось с Ричардом III.Не проявляй избыточной активности, и не заключай договоров, не советуясь со своим руководством, как часто делал Ричард Невилл, граф Уорик, делатель королей.Всегда относись к врагу с уважением, даже внешне слабому или как тебе кажется глупому, Не допускай роковой ошибки Ричарда Йоркского.Не завидуй своему пусть самому талантливому старшему брату, как это сделал Джордж Плантагенет герцог Кларенский. Не допускай к командованию своими войсками бездарных родственников или проходимцев, как все время поступал Генрих VI.Не теряй совесть пусть ради хоть какой великой цели, и не торгуй даже ради трона своей страной, как это все время делала Маргарита Анжуйская.Будь ответственен по отношению к своим друзьям, не допускай таких ошибок по отношению к ним, как Карл Смелый.Не покидай в ответственный момент столицу, как ее покинул Ричард II. Относись с вниманием и уважением ко всем своим критикам при дворе, не допускай тех ошибок, что совершила Элизабет Вудвилл. Видь истинных врагов, а не мнимых… На этом все. Надеюсь, что было интересно.