Дар

Глава 1

Испания. Город Толедо. 1623 год. В разгар борьбы церкви со слугами дьявола в XV-XVIIвв, на кострах святой инквизиции погибло сотни тысяч невинных душ.

Дверь в лавку портного услужливо распахнулась, как только купец Родриго де Сантильяно стукнул тяжелым дверным молотом. Однако, в этот раз, он увидел не склоненную в глубоком поклоне плешивую лысину старого Педро, а молодую сеньориту, присевшую в глубоком реверансе. Пока он обдумывал, что это значит, цветущая, как только что распустившаяся роза, девушка почтительно молчала, опустив глаза, ожидала повисшего в воздухе вопроса. — Так, э-э?.. — спросил, наконец, Родриго, стащив с головы берет. Изящные губы девушки скорбно дрогнули в ответ, и, не поднимая глаз, она тихо молвила: — Синьор Родриго! Если позволите, я закончу ваш хубон*. Он растеряно кивнул. Она помогла снять плащ, и маленькие розовые пальчики залетали вокруг его плеч, накалывая шелк. Потрясенный неожиданной новостью о кончине личного портного, Родриго де Сантильяно, глядя на бледное лицо сеньориты, неожиданно завибрировал внутри. Бархатные опущенные ресницы и маленькие изящные ушки с капелькой жемчуга… Невольно взгляд охватывал всю ее ладную фигуру. Декольте темного платья, задрапированное вуалью в тон, притягивало взгляд и манило. Ее легкие прикосновения обжигали кожу, и сладостно горели... Аромат розмарина и лавра кружил голову. Забыв о бедном Педро, Родриго де Сантильяно полностью погрузился в созерцание порхающих пальцев, трепещущих ресниц и вздрагивающих губ. А она, вдруг, подняла глаза на мгновенье, и окунула его в волнительную пучину давно забытых желаний. Спустя несколько часов, он, разнеженный в парной городской бани, погрузился в прохладные воды бассейна и вспомнил, как расцвел старый пес Педро, когда женился второй раз. А, значит, не сеньорита, а сеньора Беатриса де Кастильо сегодня примеряла ему хубон. Где же он раздобыл такой цветок? Родриго де Сантильяно причмокнул, вспоминая маленькие пальчики и этот взгляд. Жаркий! Разве в нем скорбь от потери близкого? Не-ет. Озорство! Желание! Он бы смог утолить жажду этой маленькой шалуньи. И вновь приятное томленье окатывало тело горячими волнами. Лишь дома, за вечерней трапезой, он немного пришел в себя. Смотрел на Франциску – все еще моложавую, возлюбленную супругу. Слушал обычную милую болтовню про новые рецепты индийских трав, продляющих молодость, про модного астролога, читающего звезды, и едва мог дождаться ночи. Когда жена, удивленная его жаром, поддалась и почти раскрылась… почти! Он, вдруг, в свете камина, увидел дразнящий, жаждущий взгляд темных глаз, нежный изгиб губ Беатрисы. Наваждение! Закрыл глаза и унесся вихрем: Ты гвоздика апреля И ты майская роза, Лунный лик ты январский, И я в чаре твоей. Льдом охолонул жар всплывший некстати романс. Он посмотрел на Франциску - та стыдливо прикрылась, богобоязненная. Смотреть не хочется! «И я в чаре твоей…» Вопреки обычаю, ночевал сегодня в своих покоях. Уснуть так и не смог – бродил по комнатам, потом вышел в сад и просидел у фонтана, слушая, как журчит вода и глядя в звездное небо. Утром, осунувшийся и постаревший, едва забрезжил рассвет, решительно вышел из дома и отправился в церковь. Три месяца купец Родриго де Сантильяно пребывал в хлопотах и заботах, уходя рано поутру и возвращаясь затемно. Наконец, погожим августовским днем, когда послеполуденная жара уже спадала, а сиеста подходила к концу, он вышел из дома, впервые надев новый бархатный хубон. Он шел по пустынным мостовым Толедо, улыбаясь. Стук башмаков разносился эхом в узких улочках. Завернул в крохотную цветочную лавку, единственную открытую в этот час, купить алых роз у старухи-лавочницы – хорошее дополнение к свитку, вокруг которого он хлопотал все эти дни: добиться подписи Франциски было не так-то просто. — Жарко нынче горело в Ла-Дехесе*, не так ли, синьор?! — прошамкала беззубым ртом сморщенная карга. — Возрадуется Господь наш Иисус Христос - сколько еретиков попало сегодня в ад, будь они трижды прокляты! Освободилось место для истинных христиан! Родриго де Сантильяно вздрогнул и сердито посмотрел на старуху. Она протягивала ему розы, не склонив головы. Колючие глаза так и буравили насквозь. Хрычовка! Он бросил флорин, и она кинулась за ним, как собака за костью. «И я в чаре твоей…» - в который раз повторил он слова песни, как заклинание, и успокоился. Чем ближе он подходил к заветному дому сеньоры Беатрисы де Кастильо, вдовы портного Педро де Кастильо, тем больше трепетал. За эти месяцы он много пережил, но не волновался так сильно, как сейчас. Оценит ли его дар сеньора? Вот и заветная дверь – он стукнул молотком, и та, как всегда, услужливо отворилась. На пороге его встречал, склонившись в почтительном поклоне, безвременно почивший портной, еще более плешивый, чем раньше. Живой! Одной рукой Родриго де Сантильяно крепче прижал дарственную своей супруги приданного имущества на имя Беатрисы де Кастильо, оформленную нотариусом задним числом, а другой охапку роз. И, будто сквозь сон услышал, как Педро де Кастильо, приносил глубочайшие извинения за то, что не смог лично провести примерку хубона по причине тяжелой болезни. И если достопочтимый сеньор Родриго де Сантильяно позволил бы, то он бесплатно пошил бы, что он только пожелает в качестве глубочайшего почтения.

Плавно кружил и оседал пепел, принесенный ласковым ветерком из Ла-Дехеса, покрывая голову и новый бархатный хубон Родриго де Сантильяно. Пепел его возлюбленной супруги.

------------

*хубон - особый вид куртки, верхняя мужская одежда

*Ла-Дехес - местечко близ Толедо, где по приговору инквизиции сжигали еретиков и ведьм.