Да, скифы мы...

Глава 1

...Хоронили "князя". - Как следует укладывай! – распоряжался рыжий детина, свесившись в погребальный сруб. – Во, от так хорошо! Коня теперь! Подвели коня – ладного гнедого жеребчика. - Эх, хорош... – с сожалением протянул рыжий детина, – аж резать жалко. Он в волнении пустил слезу. - Эх, ничего не попишешь – жалко, а надо! Традиция...

Шмыгнув носом, детина повернулся к помощнику: - Ну, чо встал? Рабынь давай! - А может не надо, рабынь-то? – с сомнением в голосе протянул помощник – чернявый и худой парень. – Может, обойдемся? При этом он со значением поглядывал на одну из рабынь, приготовленных к закланию. - То есть как это обойдемся?! – загорячился рыжий. – Без коня не обошлись, а с рабынями обойдемся?! Это как его?! - Ну, или попозже, что ли, положим, – примирительно протянул чернявый. - Да, и это я из-за тебя курган, чо ли, разрывать буду? А потом обратно закапывать? Ну уж нет! Чернявый вздохнул. Рабыни отправились вслед за конем. - Порядок, – удовлетворенно констатировал рыжий. – Еще барахла всякого накидаем – и можно забрасывать. - А надпись? – спросил чернявый. - Какую надпись? - Ну, кто похоронен. Какого роду-племени, значит. Для потомков, – пояснил чернявый. - Ну, это ж подумать надо, – задумчиво почесал в голове рыжий. - Че тут думать! – вмешался белобрысый мужик, стоявший в толпе зрителей. – Так и пиши: да, скифы мы, да, азиаты мы, с раскосыми, эта, и жадными очами... - Не, так нельзя, – протянул рыжий. – Мы ж не те скифы, которые скифы, мы ж скифы-пахари, во! - Тады напиши, что сколоты, мол, – подсказал кто-то из толпы. - Да че там сколоты! Пиши сразу, что славяне! – раздались крики. – Давай, пиши, порадуем Рыбакова... - А чо! – включился в дискуссию чернявый. – Хороший был академик, правильный. Ширь! Размах! Поэзия! И, понимаешь, Змей Горыныч у него как образ сарматских орд... (- Печенежских, – поправил рыжий. - Половских – не согласился белобрысый) -... один хрен! И змиевы валы! И эта... светлый предок наш Таргитай, сын Зевса и речной нимфы! - Это Геракл сын Зевса и речной нимфы, – вставил белобрысый, – а Таргитай сын Геракла от этой... бабы... у которой голова бабы, а тулово змеи... - А как же он ее того... имел? – засомневался рыжий. – Может, наоборот? Тулово бабы, а голова змеи? - Ну, может и так, – не стал спорить белобрысый. – Да, еще: ты там про сыновей Таргитаевых тоже напиши... - А чо писать-то? - Ну, чо положено – то и пиши. Упали, мол, с неба, топор, плуг, ярмо и чаша золотые. Липоксай попробовал взять – обжегся. Арпоксай попробовал взять – тоже обжегся. А Колоксай, молодец, взял – и не обжегся! - Дык он через день, почитай, пришел, от братьев-то! – сказал рыжий. – Еще б он обжегся! Все триста раз остынуть успело! - И ничего там не ярмо было и другое всякое, а лук, – протянул из толпы худой мужичонко. – Его Таргитай, значится, сыновьям натянуть поручил. Ну, тетиву, то есть, на лук. Липоксай натягивал-натягивал – ай, сорвалось, ка-а-к вышибло у него зуб! Арпоксай тож натягивал-натягивал – не удержал, ка-а-к врезало ему по ноге! А Колоксай молодец, натянул... - Лук – это пережиток прошлого, – авторитетно заявил рыжий. – Будущее, товарищи, за производительным хозяйством! Вот будут тут после нас жить... - А кто будет-то? – спросили из толпы. - Ну кто? Ну эти, например, черняховцы... - Дык они ж готы! – воскликнул белобрысый. - Не готы, а тоже славяне – наставительно произнес чернявый. – Так и у Рыбакова написано, черным, значит, по белому... - Точна, славяне! – зашумели в толпе. – Мы, эта, славяне, мы везде! Да мы по всему миру! Да мы и во Фракию, и в Иллирию, и в эта... Эгейское море! До самого Крита, значит! Да мы ихнему Минотавру рога-то посшибаем! Да вообще! - А как мы накостыляем Византии, – мечтательно протянул рыжий. – А чо? Пусть носы-то не задирают! Империя у них, видите ли. Подумаешь, империя! У нас похлеще будет! - Верно! – зашумел народ. – Правильна говоришь! Похороны явно удались. Только белобрысый отошел в сторонку и задумчиво что-то карябал на песке. В промежутках между радостными криками можно было разобрать, как он сосредоточенно бормочет: "Десятки нас... Не, тысячи... Не, мильоны нас, нас тьмы, и тьмы, и тьмы. Попробуйте сразиться с нами...". Шел 544 год до Рождества Христова...