Человек Божий

Человек БожийФреду ЛифановуМарт в Сибири ничем не отличался от февраля. Юшневский за десять лет привык, а вот Мари все никак не могла. Тихонько бурчала себе под нос:– Неладные места, ну что ж пан Бог нам таких неладных мест послал! – и неизменно прибавляла: – Я тебя люблю! – как будто это что-то могло изменить. Впрочем, меняло, потому что, когда каторга закончилась и началось бездомье, никакого другого смысла не осталось.Мог ли подумать, что, выйдя на поселение, с такой тоской будешь вспоминать Петровский завод? А ведь там можно было жить: своя комната, свой дом у Мари, даже с хозяйством и огородиком, музыка – можно прийти к Волконским и сесть за клавикорды, можно вместе с Вадковским и Ивашевым открыть ноты – и полететь над осенними сопками, забыв обо всем. Можно даже квартетом, с настоящей виолончелью Свистунова! …А теперь вот своего – пара тюков с бельем и альт, который почти уже мерт…