Быль и легенды курского края

Тайна сокровищ Ивана Грозного

Среди документов Курского Коренного Рождества-Богородицкого монастыря, датируемых 1829 годом (ГАКО – государственный архив Курской области, Ф.186.Оп.1.Д.89.Л.997об.) встретилась интересная запись: «В Харьковской губернии открылся чудесный клад. Древле царь Иоанн Васильевич Грозный прятал там […], и теперь открываются чудесные сокровища: иконы древние, чеканная монета и прочее. Было, говорят, видение двум купцам орловскому и болховскому, но затворник в Задонском монастыре объявил, что – одному Императорская свита... Марта … дня 1829 года».

Запись (по всей вероятности краткая безсистемная фиксация услышанного сообщения) внезапно обрывается и, на первый взгляд, не имеет явной связи с историей фатежского края. Только написано сообщение на документах о пострижении в монахи Коренной обители бывших жителей села Горки Фатежского уезда: вдового 60-летнего дьячка Иоакима Ивановича Попова и сына священника Димитриевского храма 20-летнего семинариста Ивана Михайловича Белявского (в постриге Ираклий).

Иеромонах Ираклий (Белявский) – единственный среди известных курских монахов, свидетельство о пострижение которого, совершенное архимандритом Палладием, документально зафиксировали десяток курских чиновников высшего ранга: губернатор Кожухов, вице-губернатор Гежилинский, совестный судья Барков и другие. Почему сына простого фатежского священника, внука тимского протоиерея, постригали с такой помпезностью? Не связано особое отношение к семье священников с известными им тайными ходами от бывшего Димитриевского храма села Горки в сторону Фатежа, скрывавшими множество великих тайн фатежского края?

Есть еще одна интересная деталь в биографии новопосвященного фатежанина: сразу после принятия им священного сана, Ираклий был переведен по просьбе высшего российского духовного руководства в Александро-Невскую лавру Санкт-Петербургской епархии. Доныне на монашеском кладбище Невской лавры за церковью Сошествия Святого Духа сохранилась могила иеромонаха Ираклия, лаврского духовника, скончавшегося 13 апреля 1880 года.

Певческие традиции родины Г.В. Свиридова

В декабре 1915 года в семье фатежских служащих родился будущий великий композитор современности Георгий Васильевич Свиридов. Мир восторгается необычайно богатым музыкальным даром уроженца нашего края, его композиторскими способностями и православной одухотворенностью. Богатая музыкальными талантами и способностями фатежская земля не могла не породить легендарную личность, и выдала в свет гения современной музыки - продолжателя славных певческих традиций соловьиного края.

У истоков развития музыкального образования в Фатеже всегда стояла православная церковь. Во всех без исключения городских и сельских учебных заведениях, курируемых духовным ведомством (церковно-приходских, начальных, земских, ремесленных) в обязательном порядке преподавалось пение. С этой целью за школой «закрепляли» священника, диакона или псаломщика, получивших музыкальное образование во время учебы в семинарии или духовном училище.

К моменту рождения Свиридова в Фатежском уезде при всех четырех церковно-приходских школах существовали известные певческие хоры. В 1896 году мужскую и женскую школы города Фатежа посетил курский губернатор граф Алексей Дмитриевич Милютин, который отметил высокий уровень музыкальной подготовки фатежских учащихся.

«Во время Великого поста 1900 года в уезде велись духовные чтения на тему «Палестиноведение». Эти чтения особенно усердно посещались. Хор певчих Покровского храма города Фатежа под управлением псаломщика Николая Чефранова исполнял священные песнопения, чем очень привлекали слушателей».

В 1910 году широкую известность получил хор Смородинского второклассного училища во главе с учителем Авксентием Васильевым, виртуозно исполнив Литургию и чин погребения при похоронах фатежского священника о. Павла Дмитриевича Ефремова. В том же году учитель Самодуровской школы Иван Козлов был назначен и.о. учителя Троицкой второклассной школы с возложением обязанностей обучать детей церковному пению и игре на скрипке, и управлять церковным хором.

Для усовершенствования навыков педагогического состава в Курской епархии были открыты курсы церковного пения для учителей церковно-приходских школ, в том числе и из Фатежского уезда. Преподавались нотная грамота, игра на скрипке, церковно-славянское чтение, педагогика и другие предметы. В результате такого подхода к обучению, каждый из фатежских мальчиков по окончании начальной школы мог сыграть как минимум на одном инструменте и пропеть наизусть Божественную Литургию.

Георгий Васильевич Свиридов с раннего детства был окружен людьми, имеющими отношение к музыке и пению. На музыкальных инструментах играла и преподавала пение мама; хорошо пели и любили православные песнопения обе бабушки; дядя Федор Федорович – балагур-частушечник учил играть племянника на гармошке. Сверстники из окружения Юры Свиридова хорошо пели и играли на музыкальных инструментах, организовав деревенский хор. По воспоминаниям Лидии Васильевны Гольцовой во время приездов Георгия Васильевича на каникулы в деревню Чаплыгина, вечерние посиделки молодежи превращались в многоголосый хор. Георгий Васильевич играл на балалайке или гармошке, его приятель Виктор Чаплыгин на мандолине, сестра Виктора Нина и двоюродные сестры Свиридова Ольга и Нина исполняли партии на гитарах. Запевалой чаплыгинского хора была сверстница Георгия Васильевича Марфа Васильевна Кононова (Лятт), певшая в последние годы в церковном хоре Тихвинского храма города Фатежа. Эти молодежные лирические песнопения о любви, ревности, сердечных страданиях легли в основу свиридовских «Курских песен», а также других бессмертных произведений нашего великого земляка.

Уроки нравственности

На пасхальной неделе 1891 года в деревне Соломино Фатежского уезда принимали гостей. Среди лиц, посетивших отдаленное селение, была бывшая селянка, ныне проживающая в слободе Казацкой города Курска Анна Андреевна Амелина. Женщина появилась в самый разгар гуляний в Плотском лесу, с головы до ног увешанная лакомствами и угощениями. Попотчевав бывших односельчан городскими сладостями, Анна Андреевна выставила для мужчин ведро водки, одарила каждого серебряной полтиной и обратилась к соломинчанам с просьбой разрешить ей с мужем вернуться в родную деревню.

Мужики, обласканные просительницей, в растерянности замолчали. На помощь им пришел сельский староста Василий Алексеевич Костин.

- Против тебя, Анна, мы ничего плохого не имеем. Но как же Федор твой людям в глаза смотреть будет? А вдруг опять за старое возьмется? Ведь у всех у нас дети, какой пример им будет? Ты вот что, ты проси все общество. Как решат люди, так и будет.

Муж Анны Федор Афанасьевич Амелин отбывал в Курском арестантском отделении второй год заключения по ст. 48 уголовного уложения Российской Империи за кражу. Жители деревни помнили его как старательного работника и хорошего семьянина. Невысокого роста («2 аршина и 6 вершков» - 169 см.), но крепкий в плечах, сероглазый и русоволосый, он нравился не только женской половине деревни. Во время общественных работ мужики приходили в восторг от ладного труда своего товарища. Любое дело споролось в его руках. Но был у Федора один недостаток – любил по праздникам выпить. А после «уходил в разнос», куролесил от души. В один из таких загульных дней, Амелин с друзьями из соседних сел, украли с подворьев односельчан хозяйственный инвентарь и снесли в винный шинок. Срок незадачливым воришкам дали небольшой – два года тюрьмы. Но не так в царской России был страшен приговор суда, как мнение общества.

Не вынеся постоянных пересудов и взглядов односельчан, вслед за мужем вынуждена была покинуть Соломино жена Федора. Сельское общество, на которое возлагалась обязанность выплаты земельного налога, исключила чету Амелиных их своей среды. И вот теперь Анна просила земляков принять их обратно на родную землю.

По просьбе Анны Андреевны 28 июля 1891 года жители деревни Соломино собрались на сход с одной повесткой дня – принимать ли в свою среду бывшего арестанта Федора Амелина. От 85 дворов, выставлявших по одному мужчине на совещательный процесс, на околице собрались две трети соломинчан. Несколько часов жители деревни спорили: поручаться или нет за оступившегося однажды человека, вспоминали заслуги молодой четы, их личные качества и заслуги перед сельским обществом. Поименным голосованием решили «не принимать».

Так как число мужского населения Соломино не превышало установленную законодательную квоту в 300 человек, подтвердить решение сельского суда должен был сход Сдобниковского волости. Волостной старшина Кореневский собрал всех сельских старост и выборных от мужского населения волости: один человек от десяти дворов, всего 162 человека. Сход единогласно согласился с соломинским населением и отправил приговор на подтверждение губернскому начальству. В журнале заседании Курского губернского присутствия окончательно был зафиксирован факт «непринятия» просьбы Амелиных о возвращении их в общество жителей деревни Соломино.

Таким образом мирская община боролась с правонарушениями и отступлением от норм морали, порицая не только плохие поступки человека, но и давая возможность прочувствовать всю тяжесть дальнейших нравственно- моральных последствий.

Проклятия князей Мещерских

Немногие княжеские рода Российской Империи являются «русскими» по происхождению. Традиционная генеалогия делит российское княжество на «рюриковичей» (Скандинавия) и «гедеминовичей» (Литва). Редкие родословия происходят от выходцев из соседних с Россией стран. И только представители рода Мещерских, да родственные им династии Урусовых и Юсуповых, считают своими далекими предками … египетских фараонов.

ПОТОМКИ ФАРАОНОВ

Согласно сведениям дворянской Бархатной книги, первым представителем династии Мещерских на Руси был ширинский князь Бахмет Усейнович, выехавший из Большой Орды и "засевший" в городе Мещере в 1298 году. Бахмет имел на родовом тотеме (тамге) знаки египетской царской династии и сочетал наряду с мусульманской религией ритуал поклонения богу солнца. Сын Бахмета Беклемиш принял православное вероисповедание с именем Михаил. В знак верности новой религии,Беклемиш-Михаил поставил храм Преображения Господня в Андреевом городке и крестил многих своих людей. Юрий Федорович, внук Беклемиша, известен тем, что пришел с войском на помощь Великому Князю Дмитрию Донскому и пал на поле Куликовом 8 сентября 1380 года. После этой битвы будущие князья получили во владение землю в Мещере на реке Оке и княжеский титул. В 1389 году Александр Юрьевич уступил часть мещерского владения Дмитрию Донскому и перешел на службу в великокняжескую дружину. И хотя еще пять поколений рода проживали на равнине между Клязьмой, Москвой и Окой, основная вотчина династии формировалась уже в Бежицкой пятине на Новгородчине, пожалованной за несение полковой службы.

Первым на курской земле отметился князь Федор Михайлович Мещерский. Выборный каширский дворянин, будущий осадный голова в Смоленске, и воевода в Белеве, он был упомянут в разрядной книге, будучи посланный в 1577 году на русские сторожи по реке Оскол. Вместе с Федором Михайловичем в крае появляется история легендарного проклятия египетских фараонов, ставшая неотъемлемым атрибутом курской ветви династии Мещерских.

Древняя легенда гласит, что когда египетский фараон Эхнатон в нарушение вековой традиции женился не на старшей дочери царствовавшего до него фараона (египетский престол формально передавался по женской линии), а на дочери одного из вельмож — Нефертити, он подверг себя жестокому проклятию со стороны могущественных языческих жрецов. Уже в самом начале своего царствования Эхнатон в противовес другим богам расширил культовые функции солнечного бога Атона, декларируя новую религиозную политику. Ко всему прочему, он с позором изгнал впоследствии и саму Нефертити, женившись на молодой жене по имени Кийа, от которой имел двух сыновей. Униженная Нефертити, удалившись в один из пустынных языческих «монастырей», провела остаток жизни в подготовке отмщения мужу-фараону. При посредстве богатого купеческого каравана она отправила в город Ахетатон – тогдашнюю столицу государства, перстень из дорогого черного камня в подарок бывшему мужу. Кольцо содержало проклятие в адрес фараона, его молодой супруги Кийа и их сыновей. Каждому своему обладателю талисман должен был принести муки ревности или трагическую гибель. Защищала тайная сила только потомство дочерей Эхнатона и Нефертити, младшая из которых стала супругой Тутанхамона, а старшая — супругой Семнехкара, в конце царствования Эхнатона объявленного его соправителем.

Потомками одной из дочерей Эхнатона и являлись ширинские князья, сохранившие как оберег волшебный перстень царицы Нефертити. Со временем магический камень видоизменился. Из него были выточены серьги, которые наследники рода преподносили при сватовстве своей избраннице. Интересно, что талисман хранился лишь у мужской части представителей династии, проживавших на курской земле, начиная с Федора Михайловича Мещерского.

МЕЩЕРСКИЕ В ФАТЕЖЕ

Первым из известных в Фатежском уезде представителей княжеской династии стал курский поэт князь Прокофий Васильевич (1736 - 1818), внук Ивана Петровича Мещерского – подполковника Белгородского полка. Во времена царствования Екатерины II П.В.Мещерский участвовал в Семилетней и русско-турецкой войнах, отличился в сражении под Кагулом. В 80-х годах XVIII столетия впал в немилость и покинул столицу. Обосновавшись в Курске, жил при Знаменском монастыре, занимался литературной деятельностью, в частности, сочинил сатирическую оду «На прибытие в Курск князя А. Б. Куракина». В 1796 году Мещерским были написаны две «Оды его Императорскому Величеству Павлу I», принятые императором. Прокофий Васильевичполучил чин генерал-майора и должность командира петербургского драгунского полка. С 1800 года курский поэт являлся Санкт-Петербургским генерал-губернатором.

Библиотека Прокофия Мещерского насчитывала тысячи книг, а картинная галерея - множество замечательных картин. Кроме того, князь прославился превосходным талантом драматического актера в спектаклях на французском языке. По свидетельству М. С. Щепкина: «Жил в Курске вельможа времен императрицы Екатерины II, князь Прокофий Васильевич Мещерский, человек, по своему веку, весьма образованный. Он знал много языков и был еще художником: занимался живописью, скульптурою, резьбою, токарным и даже слесарным искусством; а впоследствии князь открыл столярню, и мебель, выходившая из его мастерской, отличалась своим изящным рисунком. Носился слух, что он первый начал употреблять тогда для мебели вместо красного и орехового дерева березовые выплавки».

Центром фатежских владений династии Мещерских стала их родовая усадьба в селе Миролюбово. Поместье, принадлежавшее первоначально дворянам Ржевским, перешло в качестве приданого Дарьи Матвеевны Ржевской, вышедшей замуж за князя Александра Никитича Трубецкого (1751-1778). Чета имела дочерей Елену и Анну, первая из которых стала женой князя Ивана Сергеевича Мещерского. Ее внуку – Ивану Васильевичу досталась миролюбовская усадьба.

Иван Васильевич Мещерский (1826-1906) окончив Санкт-Петербургский университет, служил при Дворе. В чине действительного статского советника (генерал-майора) и Камергера Двора являлся курским вице-губернатором, подольским гражданским губернатором. Выйдя в отставку, поселился в Миролюбово, был членом Курской губернской археологической комиссии, директором комитета попечительского общества о тюрьмах. На протяжении нескольких лет фатежские дворяне избирали Ивана Васильевича своим уездным предводителем. Вместо ветхой старинной церкви в селе Борисово – Миролюбово князем Мещерским был построен неподалеку от княжеской усадьбы каменный храм в честь Святителя Николая Чудотворца.

При Иване Васильевиче миролюбовское имение достигло гигантских размеров. В 1850 году в составе одной только Рождественской волости Фатежского уезда Мещерскому принадлежали 3606 десятин земли и 2254 крепостных крестьянина. Одна стоимость земли оценивалась в 450 тысяч рублей золотом. Немало дохода давала мукомольная мельница на княжеском водохранилище. Особой гордостью поместья и Фатежского уезда был конный завод князя, поголовье которого составляли 6 жеребцов и 100 кобылиц редкой породы тяжеловозов. Завод приносил немалые доходы, у покойного князя был свой «ставок» на Курской Коренной ярмарке. Умирая бездетным, Иван Васильевич завещал все свое имение (земли, мельницы, заводы) в пользу племянника Ивана Николаевича Мещерского. Будучи щедрым меценатом, он завещал часть состояния - 30 тысяч рублей московским учителям Николаю и Ивану Ивановичам Миролюбовым. Отдельной строкой завещания Иван Васильевич запрещал устраивать пышные похороны, «украшать гроб цветами, растениями и венками»; по его подсчетам затраты на траурные мероприятия не должны были превышать тысячи рублей. Похоронен князь был в семейном склепе у стен Никольского храма села Миролюбово. Послеоктябрьского переворота усыпальницу осквернили и разграбили, а прах Ивана Васильевича местные жители перезахоронили на приходском кладбище.

Последним владельцем фатежских поместий был Церемониймейстер Двора князь Иван Николаевич Мещерский (1861-1932), член Государственной Думы, председатель Курского отделения Национального Союза. Наследник миролюбовской усадьбы, большую часть времени проживал в Санкт-Петербурге или за границей (как правило – в Италии). В 1911 году в его фатежском имении по проекту, бригада рабочих под руководством С. Шанина построила винокуренно-ректификационный завод, рассчитанный на получение 25 тысяч ведер спирта в год.

Молодой князь был очень щедрым, отзывчивым человеком, никогда не отказывался помочь местным жителям: оказывал помощь деньгами, устраивал детей в обучение, к каждому празднику одаривал подарками, помогал содержать местный храм. Проживая в миролюбовском имении, Иван Николаевич, с женой Ольгой Всеволодовной и дочерью Елизаветой перероднились со всей округой, являясь крестными родителями многих местных малышей. До 1917 года Иван Николаевич являлся попечителем школ Фатежского уезда, на его средства содержались учащиеся Миролюбовской школы, фатежской женской прогимназии и богадельни. Он входил в состав фатежского уездного отделения Епархиального училищного совета. 16 сентября 1911 года по просьбе Ивана Николаевича через миролюбовское поместье пролегал первый общероссийский автопробег под эгидой Императора Николая II. После событий в марте 1917 года князь Мещерский входил во «Временный совет» Фатежского уезда.С сентября 1919 года Иван Николаевич являлся городским головой города Фатежа и покинул уезд с уходящими войсками Корниловской ударной дивизии. Имение было «национализировано»: в доме размещалась школа, винокуренный завод использовался по прямому назначению. В 1930-х годах семья Ивана Николаевича и Ольги Всеволодовны проживала в городе Антверпен, где обосновались его дочь и зять А.Н.Чебышёв (1892-1973), сотрудник газеты "Возрождение", член масонской Великой Ложи Франции.

МЕЩЕРСКИЕ И ПУШКИН

Представители фатежской ветви рода Мещерских отличались отменным гостеприимством и знакомством с выдающимися лицами российского общества. Князь Александр Васильевич Мещерский, в XIX веке служил в одном полку с Лермонтовым, воевал на Кавказе и был ранен в сражении при ауле Валерик. Александр Васильевич являлся хорошим другом писателей Ю.Ф.Самарина и С.Т.Аксакова. Его сестра Елена Васильевна вышла замуж за помещика Дмитриевского уезда Каликста Бирон Курляндского. Фатежский землевладелец Борис Иванович Мещерский был женат на Евдокии Николаевне Тютчевой (1774-1837).

Самая преданная дружба у представителей династии была с родом Пушкиных, сохранившаяся еще с XVII столетия, когда Иван Иванович Пушкин был назначен объезжим головой в Москве, «для береженья от огня, от Покровской улицы по Яузские ворота и по Васильевскому лужку». Помощником Пушкина, поставленным затем на его место «в объезд» был молодой княжич Никита Яковлевич Мещерский.

Родственно-дружеские узы связывали семьи великого поэта и фатежского помещика Ивана Сергеевича Мещерского (1773-1851). Дочь князя Мария Ивановна вышла замуж за генерал-майора Ивана Гончарова, брата Натальи Николаевны Пушкиной. Их сын Николай впоследствии женился на Елене Борисовне Мещерской, сестре последнего хозяина усадьбы «Лотошино», и обе семьи породнились второй раз. Одними из близких друзей Пушкина были поручик лейб-гвардии гренадерского полка Сергей Иванович Мещерский с женой Александрой Борисовной Голицыной, помещицей Новооскольского уезда Курской губернии.

Брат Сергея Ивановича Мещерского Петр во втором браке был женат на дочери российского историографа Екатерине Николаевне Карамзиной. Проживая по соседству с друзьями Пушкина Чернышевыми, Шаховскими, Муравьевыми, Гончаровыми, они были ближе всех к Александру Сергеевичу, и именно этой чете предстояло сыграть трагическую роль в жизни русского поэта. Пушкин часто бывал в семье Мещерских, что следует из записей его дневника. «20 марта 1834 года. Третьего дня был у князя Мещерского». «26 мая 1834 года. Был я на пароходе и провожал Мещерских, отправляющихся в Италию». Петру Ивановичу Мещерскому, как одному из потомков курского рода, перешло право на зловещий талисман египетских фараонов. В день бракосочетания он совершил обряд преподнесения таинственных серег молодой супруге. О красивой легенде стало известно Пушкину, который прикипел душой, как к мистическому преданию, так и к самим украшениям. Он упорно уговаривал Мещерского продать ему артефакты египетских ювелиров, но знавшие силу камней князья долгое время противились воле Александра Сергеевича. Пушкин пригрозил разрывом отношений, и только после этого Екатерина Николаевна подарила камни жене поэта.

С этого момента наступил перелом в жизни семьи Пушкиных. И Наталья Николаевна, и сам Александр Сергеевич, стали ужасно ревнивыми. Ревность послужила поводом дуэли 27 января 1837 года, приведшей к трагической гибели поэта. Мещерские считали себя всецело виновными в гибели Александра Сергеевича. Екатерина Николаевна Мещерская – Карамзина, не смыкая глаз, двое суток провела у постели умирающего Пушкина, на ее руках он и скончался.

ПРОКЛЯТИЕ ПРОДОЛЖАЕТСЯ

Злополучные серьги вновь вернулись в руки своих «законных» владельцев, но их трагический путь на этом не завершился. Всю магическую силу украшений испытали на себе племянники Петра Ивановича Мещерского Александр и Борис. Борис Васильевич Мещерский (1818-1884), тайный советник, камергер Двора Его Величества, тверской предводитель дворянства, с 1843 года был женат на княжне Софье Васильевне Оболенской. Княгиня Софья Васильевна была очень верующей. На свои средства они с мужем построили бесплатную больницу для крестьян в имении «Лотошино», в двадцати километрах от Волоколамска. Но врачей было мало, и княгиня часто не знала, что и делать, чтобы помочь больным людям. Однажды ночью во сне ей явился сам Господь и сказал, что отныне дает ей дар исцелять прикосновением рук. Бог посещал ее во снах потом не один раз. В последний раз Он явился и сказал, что через неделю призовет Мещерскую к Себе. Софья Васильевна немедля собралась в дорогу и поехала прощаться со своими уже взрослыми детьми. Попрощавшись с близкими, она вернулась в родное Лотошино, распорядилась, чтобы ее похоронили у алтаря местного храма Преображения Господня рядом с мужем, исповедалась и через час умерла. Сейчас Лотошинский храм разрушен. Местная православная община поставила на его месте поклонный крест. Больные люди, приходящие и касающиеся креста, получают исцеления от тяжелых недугов.

Поэт Александр Васильевич Мещерский (1822-1901) проживал в соседнем Верейском уезде в имение «Алабино». Его владение также было прославлено чудодейственными явлениями. Недалеко от княжеской усадьбы истекал освященный древний родник, называемый «хрустальным». Из двух его источников истекала вода, которую местные жители считали «живой и мертвой», наделяя чудодейственной силой. Верейский уездный и московский губернский предводитель дворянства, Шталмейстер Двора, кавалер ордена Святого Андрея Первозванного, князь Александр Васильевич был женат дважды. Первой его женой была Строганова Елизавета Сергеевна (1826-1895) – дочь графа Сергея Григорьевича Строганова – воспитателя детей Александра II. Вторым браком 10 ноября 1895 года Мещерский женился на дворянке Екатерине Прокофьевне Подборской (1870-1945). Семья владела поместьями в Полтавской губернии, селами Покровское и Петровское у Брянской дороги, особняками в Москве на Собачьей площади, на Арбате, в Староконюшенном переулке, дворцом на Поварской улице.

Александр Васильевич имел от двух браков трех детей. Старшая дочь Наталья (Лили) была замужем за рыцарем Мальтийского ордена, итальянским герцогом Фабрицио Сассо-Руффо. Их дочь Эльза (Елизавета) в 1918 году вышла замуж за князя императорской крови Андрея Александровича Романова. Сын Эльзы Фабрициевны Михаил Андреевич Романов проживает в Австралии. Наследником заклятия египетских фараонов должен был стать единственный сын Александра Васильевича от второго брака Вячеслав (1896-1952), офицер лейб-гвардии Гродненского гусарского полка, крестник Великого Князя Михаила Александровича, умерший в эмиграции в Нью-Йорке. Но Вячеслав, зная о мистических свойствах украшений, отдал право на них своей сестре Екатерине.

Екатерина Александровна Мещерская родилась в 1904 году. Крестил ее сам Иоанн Кронштадский, а восприемниками были графиня Милорадович и граф Олсуфьев. Советская власть конфисковала у Мещерских все имения. Ее мать Екатерину Прокофьевну 23 раза обыскивали и 13 раз арестовывали с содержанием в Таганской, Новинской и Бутырской тюрьмах. Бывшая княгиня работала кухаркой на водонасосной станции, а юная княжна учила детей пению и нотной грамоте в местной школе. Проживала семья по-прежнему в своем особняке на Поварской улице (ул. Воровского), но в помещении бывшей дворницкой. При первой паспортизации в стране в 1933 году документы Мещерским не выдали, обеих заранее уволили с работы, арестовали (не в последний раз!) и бросили в подвал знаменитой Лубянки. Во время Великой Отечественной войны Е.А. Мещерская, работая музыкальным корректором при Союзе советских композиторов, написала несколько военных маршей и песен («Вперед, к Победе!», «Наше знамя», «Морской охотник», «Миленькая, маленькая», «Сто грамм» и др.). При налетах фашистских самолетов на Москву она во время воздушных тревог днем и ночью дежурила на посту МПВО. Вместе с музыкальной бригадой Екатерина Александровна выезжала в Подмосковье на Калининский фронт, была награждена медалью «За оборону Москвы». Поэтически одаренная, она сочиняла пародии и иронические стихи о КПСС и Советской власти («Овецкой», как она выражалась). Екатерина Александровна четырежды выходила замуж, но все ее браки были неудачными и бездетными. Е. А. Мещерская умерла на 91-м году жизни и была похоронена рядом с матерью на Введенском (Немецком) кладбище города Москвы.

Однажды на заседании президиума Фонда Мира Раиса Максимовна Горбачева рассказала,что к ней обратилась княжна Мещерская, живущая в дворницкой своего бывшего дома на ул. Воровского, с письмом-просьбой о помощи и с предложением приобрести за весьма большие деньги серьги, принадлежавшие жене А.С.Пушкина. Раиса Максимовна предложила помочь Мещерской в разрешении ее бытовых проблем, и принять решение о выкупе украшений для Государственного музея А.С.Пушкина. Через некоторое время «первая леди» государства тяжело и неизлечимо заболела. Вероятно, что и здесь не обошлось без проклятия египетских жрецов.

Неизвестно, где сейчас находятся таинственные украшения княжеского рода Мещерских. Различные исследователи выдвигают разнообразные гипотезы, но все сходятся в одном: сокровища фараонов у Мещерских отсутствуют. Достоверно известно, что представители курской ветви рода пытались на протяжении прошлого столетия вернуть реликвии прямым наследникам. Племянник фатежского помещика И. Н. Мещерского Никита Петрович (1909-1942) чтобы проследить судьбу украшений и вывести их за границу, служил на офицерской должности в германских войсках и принимал участие в московской битве. Он возглавлял специальную группу СС, задача которой была одной из первых войти в Москву для розыска культурных ценностей. Князь погиб, попав в партизанскую засаду у города Смоленска. Его брат Николай Петрович (1905-1966) для «подтверждения» права на каирский престол женился на египетской принцессе НИМЕТ ХАИРИ (в крещении ИРИНЕ). Потомки Мещерских еще в советский период приезжали в свое бывшее имение в селе Миролюбово Фатежского района и, как вспоминают старожилы, «интенсивно вели раскопки неподалеку от усадьбы». По словам людей, имевших контакты с княжеской семьей, серьги были не единственным наследием египетских фараонов. Якобы, имелись на курской земле и другие «африканские» раритеты, стоимость которых оценивается в миллионы рублей. Многочисленные современные «археологи», будоражащие остатки поместий Мещерских, периодически натыкаются на незначительные находки, наводящие на мысль о несметных княжеских сокровищах. Фатежская земля хранит в своих недрах еще много интересного.

Памятник Артему в Фатеже

Председатель центрального комитета Союза горнорабочих «товарищ Артем» - Федор Андреевич Сергеев (он же «Хлястик», он же «Том Сергеев», он же «Большой Том», а также «Федя Громогласный» и «Артём Ха́рьковский») родился 7 (19) марта 1883 года в селе Глебово Фатежского уезда Курской губернии в семье государственного крестьянина Андрея Арефьевича Сергеева, работавшего сезонным подрядчиком-артельщиком. Мать Евдокия Ивановна происходила из знаменитой фатежской династии Чаплыгиных и приходилась дальней родственницей Г.В. Свиридову.

В память о знаменитом революционере в Советском Союзе переименовали населенные пункты в Ростовской, Свердловской, Донецкой, Луганской областях, Приморском и Красноярском краях. Именем Артема были названы улицы многих городов, районы и школы, пионерские дружины, заводы и шахты, парки культуры и отдыха, санатории и спортивные комплексы, драматический театр и горный институт в Днепропетровске. В 1928 году эсминец Балтийского Флота «Зиновьев» переименовали в «Артём». О первом руководителе Донецко-Криворожской республики написана пьеса А.Хазина «Артем», в 1978 году на Одесской киностудии сняли одноименный фильм. Образ революционера также присутствует в фильме «Штрихи к портрету В. И. Ленина» (в исполнении Пётра Щербакова). Курский поэт с фатежскими корнями Егор Полянский написал поэму «Товарищ Артем». В 1981 году была опубликована книга Р.Полонского «Повесть об Артеме». В 2009 году увидел свет роман австралийского писателя Тома Кенилли «Народный поезд», основанный на фактах из жизни Ф.А. Сергеева.

Известны девять памятников, посвященных Федору Андреевичу Сергееву. Один из них работы скульпторов Михаила Кузовлева и Гурина открыт 31 июля 1966 года на родине революционера в городе Фатеже Курской области. Установлен он был в новом городском парке, также носящем имя известного земляка.

Примечательно, что автором памятного знака Федору Сергееву в Фатеже должен был стать известный курский скульптор Вячеслав Клыков. Он предложил свой вариант композиции: «архитектурный ансамбль, на одном из трех бегущих вверх пилонов которого асимметрично устанавливается скульптура головы Артема». Маленький бассейн, который, по замыслу автора должен отражать монумент, будет усиливать его стремительность. Консоль и чаша с вечным огнем – «символом вечности того дела, за которое боролись революционеры ленинского типа, - вот детали прошлого и вместе с тем оригинального решения темы, которое предлагает товарищ В.Клыков» - проанонсировала будущий монумент районная газета.

Композиция В.Клыкова наиболее точно отражала бы властолюбивую натуру нашего земляка. Друзья Ф.А. Сергеева по партийной работе вспоминают «товарища Артема» как одержимого назойливой пылкостью к беспорядкам, предлагавшего «разгромление инспекций, сожжение учреждений и тому подобные бесчинства».

К сожалению, местное партийное руководство не смогло найти достаточно средств, чтобы воплотить идею молодого скульптора в жизнь. Клыкову предложили поискать место для грандиозного проекта в новообразованном городе Железногорске. А в Фатеже установили простой бюст земляка, и поныне украшающий южный въезд небольшого города.

Трагическая гибель нашего земляка рано утром 24 июля 1921 года на 104-й версте Курской железной дороги вызвала кривотолки в руководстве коммунистической партии. Многие знали как о крепкой дружбе Артема со Сталиным, Кировым, Ворошиловым, так и о его кардинальных разногласиях по принципиальным вопросам со Львом Троцким и его единомышленниками. После крушения аэровагона появились версии, что покушение на Федора Сергеева было умышленным. Убирался один из претендентов на пост руководителя советского государства, возможный приемник тяжелобольного В.И. Ленина.

Сын Сергеева Артем, после смерти всех лиц, связанных с подмосковной трагедией, открыто признавался:

— Катастрофа аэровагона, в котором возвращалась делегация после посещения Подмосковного угольного бассейна, была делом рук Троцкого… Выяснено, что путь аэровагона был завален камнями. Кроме того, было две комиссии. Одну возглавлял Енукидзе, и она увидела причину катастрофы в недостатках конструкции вагона, но Дзержинский говорил моей матери, что с этим нужно разобраться: камни с неба не падают…

Незадолго до трагедии, Федор Сергеев был отозван с работы на Донбассе и назначен на пост секретаря Московского комитета РКП(б) и членом совета труда и обороны. Это назначение усиливало сторонников «группы Сталина» волевой кандидатурой на пост первого лица государства.

То, что Артем являлся не рядовым человеком в советском истеблишменте, видно из посмертных почестей, воздаваемых погибшему товарищу. Уже 3 августа 1921 года Всеукраинский ЦИК принимает постановление об увековечении памяти Ф.А.Сергеева, а именно - соорудить товарищу Артему памятник на одной из высоких гор у Северского Донца. И уже в сентябре 1927 года скульптор И.П. Кавалеридзе и архитектор Г.В. Вербенко выполнили 28-метровую композицию из монолитного бетона с цитатой пламенного революционера: «Зрелище неорганизованных масс для меня невыносимо». Подобной почести не удостаивался не один из партийных функционеров той эпохи, включая «самих» товарищей Ленина и Сталина.

Официально же итоги работы следственной комиссии по факту трагедии в июле 1921 года не обнародовались. И до сих пор нельзя назвать истинную причину и виновников той катастрофы. Прощание с телами погибших прошло в Колонном Зале Дома Советов. Похороны состоялись 28 июля на Красной Площади города Москвы.

Соляные страсти

На протяжении нескольких столетий главным стратегическим запасом любого российского города были городская казна, винные подвалы и соляные магазины. И город Фатеж не был исключением. В первой половине XIX столетия в центре Фатежа в просторном здании с галереями, колонами и суфидами под присмотром соляного пристава коллежского секретаря Ивана Ивановича Козлова хранились более 45 тонн соли (2799 пудов). Может быть, данный факт истории остался бы вне сферы изучения местными краеведами, если бы не один удивительный случай.

24 мая 1848 года в 11 часов утра при «ужасной» буре и многодневной засухе в городе Фатеже случился пожар. Более 200 домов фатежан сгорели дотла, сохранившиеся значительно пострадали. Все жители города были мобилизованы для тушения общественных зданий, но им удалось отстоять не все. Сильно пострадал при пожаре и «соляной магазин». По заключению пристава Козлова необходимо было заменить сруб, часть обшивки и кровлю, тес на которой «рассохся от пожара и покоробился». По самым скромным подсчетам необходимо было приобрести материалов на 300 рублей, о чем Иван Иванович и доложил губернскому начальству.

На беду 9 июня хлынул проливной дождь, длившийся более семи дней. Потрескавшаяся крыша склада была плохой защитой от ливня и соль растаяла под потоками воды. Приехавшие неделю спустя курские чиновники убедились, что винный городской запас сохранился, а количество соли сократилось на 1411 пудов (23 тонны). Ивана Ивановича Козлова до выяснения обстоятельств отстранили от должности. Бедный коллежский секретарь пережил сильное нервное потрясение и скоропостижно скончался. С 21 января 1849 года заведовать соляным запасом было поручено винному приставу Хрисанфу Ивановичу Зайцеву.

Со смертью «виновника недостачи» трагическая история не только не закончилась, но продолжила набирать обороты. Ответственность за утрату соли возложили на вдову Козлова Елену Васильевну. Несмотря на наличие трех несовершеннолетних детей, у семьи отобрали дом, годовое жалование мужа и пособие «на погорельство» назначенное правительством. Несмотря на столь жестокие меры, всей суммы недостачи покрыть не удалось, и над семьей Козловых повисла угроза «долговой ямы». О судьбе бедной вдовы с детьми обеспокоилось местное дворянство. Городничий подполковник Степан Иванович Иванов, заседатель суда Иоасаф Николаевич Амосов, стряпчий Григорий Васильевич Покровский, казначей Николай Александрович Лукьянчиков, судья Павел Александрович Исаков, дворяне Лев Ильич Шетохин, Петр Евдокимович Лактионов, Иван Иванович Гривцов, Дмитрий Михайлович Львов, Иван Стефанович Шатохин, Матвей Петрович Ширмановский, Антон Павлович Бондарцов, Иван Фирсович Овсянников, льговский помещик Мелитон Иванович Романов, герой Отечественной войны 1812 года полковник Николай Михайлович Михайловский обратились в курскую администрацию с просьбой удержать долг из доходов их поместий. Уже 4 сентября 1849 года курским гражданским судом было наложено запрещение на имения фатежский дворян до полной выплаты ими долга на сумму 909 рублей.

Но департамент горных и соляных дел не удовлетворился предложенным вариантом развития событий и обратился с просьбой о передаче дела в палату уголовного суда. Начальник департамента генерал-майор Фуллон лично обращался к курскому губернатору с просьбой «ускорить суд» и взыскать убытки. Но суд, изучив материалы дела,принял сторону пострадавшей семьи Козловых. Все вызванные в суд фатежане под присягой показали, что причиной нанесения убытков были пожар, ливень и прохудившаяся крыша. Но, … несмотря на реабилитацию Козловых, сумму долга с фатежан никто снимать не собирался. Судебные тяжбы продолжались еще более (!) 20 лет. Наконец, указом Курской казенной палаты с 1 января 1872 года имеющиеся недоимки внесли к «взысканиям местного полицейского управления» и сумма долга была поделена между всеми жителями города.

Моздовка

Издревле город Фатеж знаменит своей интересной судьбой. Воздвигнутый во времена литовского владычества форпост на пограничной реке Усоже при Большой Московской дороге, является свидетелем славных страниц российской истории. Он бы мог открыть много тайн из далекого прошлого нашего края, но и сам хранит немало загадок, давая возможность современному исследователю поразмышлять над судьбой ушедших поколений.

Долгое время краеведы бились над разгадкой происхождения народного названия северной окраины города – Моздовка. Известно, что уже три столетия назад на этом месте располагалась пригородная слобода Николаевка (Никольская), названная по храму, освященному в честь Святителя Николая Мирликийского. При храме находилось кладбище, общее для слобожан, защитников фатежской крепости и крестьян-однодворцев деревни Фатеж, расположенной на западном берегу одноименной реки.

Одни фатежские старожилы объясняют происхождение названия по наличию моста через речной исток. Другие вспомнили старинную легенду, согласно которой разбойник шайки знаменитого атамана Кудеяра по имени Моздок был оставлен охранять зарытый в окрестностях города Фатежа клад. Ожидавший заповедного часа бывший грабитель обзавелся семьей и многочисленным потомством. Со временем «разбойничье гнездо» выросло до размеров слободы, а потомки первых поселенцев оставили в памяти имя своего далекого предка в виде негласного названия пригородного села.

В действительности все оказалось значительно прозаичнее. В 1763 году принявший русское подданство и православие владелец Малой Кабарды Кургоко-Канчокин построил укрепленный форпост Маздогу в центре Кавказских пограничных линий на берегу реки Терек. Через двадцать лет Моздок получил статус уездного города Кавказского наместничества, и русское правительство приняло решение о переводе крестьян из центральных перенаселенных областей на так называемую «Моздокскую оборонительную линию». Мигрантам обещалась свободная кубанская земля, освобождение от налогов и торговые преференции. В 1785-1860 годах более 300 семейств Фатежского наместничества выехали «на Моздовку». Бирюковы, Воробьевы, Костины, Гнездиловы, Кофановы, Емельяновы, Басовы, Костиковы и многие другие. В 1832 году в Ставрополье выехали несколько семей однодворцев Горбачевых. Не дальним ли потомком фатежского рода является первый и последний президент СССР?

Далекий пограничный город в сознании россиян стал синонимом далекой окраины, «забытой Богом» глубинки, поселением «на краю света». В этом значении многие отдаленные населенные пункты в России стали называть «моздовками», так же как современные школьники именуют задние парты «камчатками». Об историческом переселении фатежских крестьян на Кавказ в XVIII–XIX столетиях, запечатленном в названии северных улиц города Фатежа, помнят теперь лишь краеведы, специализирующиеся на русской истории прошлых веков. В народной же памяти название Моздовка до сих пор ассоциируется с легендами о знаменитом разбойнике.

"Мы из будущего"

В феврале 2008 года на экранах российских кинотеатров состоялась премьера фильма Андрея Малюкова «Мы из будущего». По сюжету фильма четверо друзей занимаются поиском предметов антиквариата на местах боевых действий под Санкт-Петербургом. В ходе раскопок группа обнаруживает блиндаж с останками и сейф с документами, в которых чёрные копатели видят собственные имена и фотографии. Решив, что всё это алкогольные галлюцинации, молодые люди бегут к близлежащему озеру в надежде протрезветь. Однако, прыгнув в воду, они выныривают уже осенью 1942 года среди вышедших из окружения красноармейцев. Ребят принимают в ряды воинской части и под командованием старшины отправляют в разведку за «языком». Молодые бойцы попадают в плен, совершают побег и после нескольких геройских подвигов, возвращаются обратно в XXI век. Замечательная игра российских актеров Даниила Козловского, Андрея Терентьева, Дмитрия Волкострелова и Владимира Яглыча не осталась незамеченной российским зрителем. В широком прокате фильм посмотрели полтора миллиона зрителей, а кассовый сбор картины составил более 181 миллионов рублей.

Весной 2008 года фильм демонстрировался в фатежском кинотеатре, а к 9 мая состоялась презентация телевизионной версии картины на телеканале «Россия». Потрясающая история о переоценке жизненных ценностей получила искреннюю признательность у фатежан. А эпизод с разведзаданием группы вызвал широкий резонанс среди жителей нашего района. По сценарию фильма особист части, проверяя новых бойцов, поручает их командиру группы разведки старшине Емельянову (актер Борис Галкин) с заданием добыть пленного. На обратном пути в расположение части старшина Емельянов геройски гибнет, прикрывая отход молодых разведчиков.

Удивителен факт, что данный эпизод фильма полностью отражает фронтовую биографию уроженца села Большое Жирово Фатежского района Ивана Степановича Емельянова. Так же, как и его прототип, коммунист-фатежанин Иван Емельянов в звании старшины воевал на Ленинградском фронте в должности командира группы разведчиков. 5 ноября 1942 года 30-летний старшина Емельянов погиб при попытке забросить отряд советских разведчиков в тыл врага и был похоронен на окраине деревни Устье Ораниенбаумского района Ленинградской области.

По признанию сценаристов фильма «Мы из будущего» Александра Шевцова, Эдуарда Володарского, Кирилла Белевича и Сергея Шумакова сюжет картины фантастичен, основан на современном понимании Великой Отечественной войны. «Сценарий этот довольно долго лежал на полке, что удивительно, потому что история потрясающая. Но для того, чтобы заставить зрителя задуматься, нам, конечно, нужен был весь наш арсенал, ведь война, что, ни говори, это очень эффектное событие, впечатляющее… Важно, чтобы в итоге зритель сделал правильные выводы из того, что мы ему показываем».

Поразительное сочетание биографий одного из главных героев и жировчанина И.С.Емельянова заставляет задуматься о том, что кто-то из сценаристов был знаком с биографией нашего отважного земляка. Не менее шести совпадений фактов из жизни реального и «киношного» героев позволяет с уверенностью утверждать о том, что один из лучших фильмов о войне, рассказывает о военной биографии мужественного фатежанина. Занавесу тайны судьбы Ивана Емельянова могли бы раскрыть его потомки, но по данным министерства обороны к моменту гибели героя в селе Жирово оставалась проживать лишь его мать – Мария Афанасьевна Емельянова.

Мост через Усожу

В 1933 году газета «Путь Ильича» освящала проблему починки автомобильного моста через реку Усожа, возведенного еще во времена «гнетущего царизма». Прежний мост рухнул, проезд осуществлялся по временным кладкам, в руководстве района остро стал вопрос о возведении нового моста. Проблема была в том, что во всей Центрально-Черноземной области не нашлось специалиста, готового взяться за проектирование переправы. В районе вспомнили о шефских связях с Днепрогэсом.

В июле в Фатеж прибыл инженер-консультант Днепростроя Волошин, который произвел осмотр остатков прежнего моста и оставил для будущего сооружения старые каменные столбы и свайное основание. Для согласования вопроса о сооружении переправы в Воронеж (столица ЦЧО) выехал председатель райисполкома Скорняков. Уже 26 июля областной секретариат вынес решение «о постройке капитального моста через реку Усож». Именно так – УСОЖ, названием мужского рода, в газете называлась река, омывающая наш город. Для нужд строительства было выделено 125 тысяч рублей.

Силами нескольких организаций мост было решено воздвигнуть не позднее 1 апреля 1934 года. Консультантов для строительства выделял Днепрострой, лес поставлялся из фондов Облдортранса, железо и кованую арматуру привозили из Днепропетровска, кирпич и камень выделяло городское фатежское руководство (председатель совета Амелин). Непосредственно возводило сооружение строительное общество «Облдортранс».

В счет оплаты железных изделий и работы инженеров – специалистов руководство Фатежского района должно было отправить дополнительно шестьсот человек фатежской молодежи на строительство Днепрогэса. Первым выполнил план «поставок» Шемякинский сельсовет, затем насильственным призывом на «трудовой фронт» были собраны юноши и девушки других фатежских сел. Всем им предстояло потрудиться на славном Днепре и в будущем стать «украинцами».

Новый мост, которому предстояло просуществовать десять лет, был сооружен в срок. Открытие его было будничным, без торжественных речей и алых лент. Молодой советской экономике и трудовым фатежанам в тот период было не до пафоса.

Интересные воспоминания о ледоходе на Усоже оставил замечательный фатежанин Александр Леонидович Глебов в рассказе «Паводок»: «С приходом весны, горожане жили в ожидании очередного события, которое ежегодно повторялось, но всегда было неповторимо, непредсказуемо, и, зачастую, граничило со стихийным бедствием для низинных деревень. Этим событием было весеннее половодье. Многоснежные, морозные, почти без оттепелей зимы, дружные, враз наступающие весны, приводили к бурному таянию снегов. Все это способствовало неукротимому в своем буйном размахе и величавому по своей мощи разливу небольшой речушки Усожа. Вешняя вода затопляла прибрежные пространства, полностью заливая луга в сторону деревень Макаровки и Русановки, доходя до южного конца дамбы, расплескиваясь мутной пенной волной по сельским подворьям. В иные годы река, словно заскучав по прежним берегам, сливалась со своими бывшими руслами, и обе заболоченные старицы, обретя второе дыхание, несли бурный поток разбушевавшейся воды

Зрелище, было довольно внушительным, и в условиях нехватки событий и впечатлений весь город, от мала до велика, высыпал на набережную у моста, и на сам мост, который тогда в народе назывался «казенный». Обычно большое половодье продолжалось дня три, но самый пик подъема воды длился не более суток. По реке плыли бревна, стожки соломы, сараюшки - все, что разлившаяся река успевала слизнуть со дворов незадачливых хозяев.

Но гвоздем весеннего зрелища были, конечно же, катания на льдинах. Река, в описываемые времена, была не такая замусоренная и мелководная, как сейчас, толщина льда в отдельные зимы доходила до 1 метра. И, тем не менее, сталкиваясь при своем движении, льдины раскалывались, крошились, и нужна была большая смелость и отчаяние, иногда граничащие с бесшабашностью, чтобы таким образом прокатиться по реке, например, от Миленино до Чаплыгино. Группа молодых ребят, взяв с собой одну - две не очень длинных доски, по которым можно переходить, при необходимости, со льдины на льдину, пару шестов для управления «плавсредством», уходила вверх по течению. Найдя подходящую льдину, временно застрявшую на мелководье, ребята по доскам перебирались на нее, доски затаскивали на льдину, и, отталкиваясь шестами, направляли ее на середину бунтующей реки. Ловко управляя своим ненадежным плотом в круговерти крошащегося и ломающегося льда, горстка парней спускалась вниз по течению.

Но главный момент сего отчаянного действа наступал, когда льдина со смельчаками приближалась к мосту. Публика, привалившись к перилам, вопила от восторга, по берегам стояли молоденькие барышни, размахивая носовыми платками, а ребята, завидев своих подружек, затягивали бравые песни, чаще всего ту, в которой звучали слова: «Врагу не сдается наш гордый Варяг». Зрелище было весьма и весьма впечатляющее.

Не всегда все заканчивалось благополучно. Случалось, отколовшийся кусок хрупкого плота был мал, что бы выдержать смельчаков, ребята перебрасывали доски на соседнюю подходящую льдину и переходили на нее. Бывало, не все успевали это сделать, но, оказавшись в ледяной воде, как правило, не теряли присутствия духа и выбирались на берег. Здесь к ним спешил кто-то из приятелей с припасенной для такого случая четвертиночкой, и неудачников быстро отводили в один из ближайших домов переодеться и отогреться. За день таких «мореходов» проплывала под мостом до пяти - шести компаний».

Из истории края

Среди документов Фатежского исполкома за 1922 год была обнаружена лекция А.Орлова под названием «из истории Фатежского края». Это краткие наброски, содержащие сведения о регионе с периода первого заселения края. Многие приведенные данные трудно подтвердить или опровергнуть, поэтому ниже помещается текст статьи без изменений:

«Найденные близ села Шатохино наконечники копий и стрел из кремния (палиолитные), указывают на то, что Фатежская округа была населена в безконечно давние времена. Такие орудия были найдены пр. [профессором] Фойке на Кирилловской улице г. Киева, вместе с остатками кострища и обожженными костями мамонта, вымершего в ледниковый период.

По распоряжению Великого Князя Ярослава Мудрого по реке Усоже был сооружен ряд укреплений; из них сохранились и до сего времени валы и насыпи в с. Шатохино и с. Солдатское; далее шли Фатеж (Фитиж Колодезь), Глебово, Молотычи. Сооружены они в защиту от печенегов. Типичные курганы имеются близ села Миленино, с. Глебово и дер. Сухочевой.

Летописец Нестор, указывающий на это распоряжение Ярослава, говорит, что лодки киевских купцов шли р. Десной, Сеймом и «тако шли в Скифию» (Персию). Путь этот пролегал так: из Сейма в Свапу, по Свапе в Самодуровку, далее лодки вступали в р. Очку, приток реки Оки, а затем Окою в Волгу. Этим путём шли Игорь и Святослав. Последний на левой стороне р. Очки застал поселения вятичей, плативших дань хазарам и приказал им платить дань киевскому князю. По правой стороне Очки жили северяне. Жители этой местности носят ныне название саяны – испорченное [произношение] северяне, они до сих пор носят черный древнеславянский красивый костюм (женщины).

Монголы снесли всё с лица Фатежского края. Некогда заселенная местность обратилась в «Дикое поле» (по словам грамот). И ныне местность около Здобниковской волости носит название Дикого поля. По Горяиновской волости пролегает дорога, носящая название «Сакма». Эта дорога, по которой крымские татары ходили на грабежи Руси. Другая татарская дорога (малая) пролегала близ с. Желени. Лишь со времен Фёдора Ивановича край начинает заселяться, а до того времени русские не проникали далее р. Свапы, где рассредоточена была вольнолюбивая Русь – Комаричи Орловской губ. (Кстати, - родина разухабистой песни «комарический» мужик). Впервые Фитиж Колодезь (будущий Фатеж) упоминается в описании похода Ивана Болотова [Болотникова] (времена самозванцев). В грамоте 1658 года говорится о наделении однодворцев Евглевских и др. землей в урочище Фатежа Колодезя – по 12 четвертей «и в двух потомуж».

Село Фатеж переименовано в город Фатеж в 1779 году. О том, что Фатеж был древним укрепленным пунктом, говорит план Фатежа, начертанный в 1778 году. На плане показаны валы и тыны; кроме того, под городом существуют подземные ходы. В 1902 году на Солдатской улице образовался обвал, обнаружив такой ход. Такой же обвал произошел в 1904 году на Веселой улице. Одновременно с основанием г. Фатежа был заложен и собор по проекту знаменитого Растрелли (изуродованный позднейшими пристройками).

В селах Алисово и Халчах существуют два дома, построенные при Царице Елисавете. Дом в дер. Ржавой построен также по проекту Растрелли в XVIII в. Древнейшие поселения Фатежского уезда: с. Никольское под Княжими Поныровской вол., село Смородное, принадлежащее до XVIII в. одному московскому монастырю. Старики смородинцы говорят, что они «достояние митрополита Петра». Деревня Бунино Здобниковской вол. – поселение восходящее к доисторической старине: там выпахивают арабские монеты – «дигреммы» - IX в., попадаются следы древних славянских погребений через сожжение.

Арабский писатель Бен - Гур говорит о торговых сношениях руссов с арабами в X в. и о погребении росса через сожжение.

Из домов в городе Фатеже древнейший дом бывший [во владении] Харичковых, построенный в XVIII в. и дом Ледовских – в 1804 г.

Лектор А. Орлов. 18 мая 1922 года.

Фатежане в Бородинском сражении

Поход французской армии 1812 года должен был венчать европейские притязания наполеоновской Франции: «Через пять лет, я буду господином мира, - говорил Наполеон, - остается одна Россия, но я раздавлю ее». С начала вторжения французской армии, русские войска постоянно отступали. Быстрое продвижение и подавляющее численное превосходство французов лишали возможности подготовить войска к сражению. Избранная стратегия, была основана с одной стороны на изнурении противника, с другой — на ожидании подкреплений, достаточных для решающего сражения с армией Наполеона. Готовилось генеральное сражение, которое повергло бы всю мощь многотысячной французской армады.

25 августа (7 сентября) 1812 года русская армия, отступавшая от Смоленска, расположилась у села Бородино, в 125 км от Москвы, где М.И. Кутузов решил дать генеральное сражение. Бородинское сражение – свидетельство силы, стойкости и мужества русской армии, стало последней и безуспешной попыткой Наполеона решить исход войны в свою пользу. Под Бородино французский император привел свои лучшие части под командованием прославленных генералов и маршалов. «Бородинская битва, самим Наполеоном названная битвой гигантов, была самым торжественным и самым трагическим актом великой драмы 1812 года…» - отмечал В.Г.Белинский.

Русская армия при Бородино проявила огромную стойкость и массовый героизм, покрыв себя неувядаемой славой. Ее подвиг сложно переоценить, а Бородинское сражение до сих пор является примером мужества русского воинства. Отмечая невероятную стойкость и доблесть своих солдат, Кутузов говорил: «Французская армия под предводительством самого Наполеона, будучи в превосходнейших силах, не превозмогла твердость духа российского солдата, жертвовавшего с бодростью жизнь за свое отечество». Среди многочисленных героев, отличившихся в кровопролитном сражении, были и уроженцы Фатежского края.

В августе 1812 года из всех податных сословий фатежской земли проводился рекрутский набор. Согласно списка, «под ружье» должны были стать полторы тысячи фатежан, около половины которых относились к разряду помещичьих крестьян. Кроме обязательных «призывных» рекрутов, в русскую армию часть фатежан шла добровольно, причем дворяне вставали в один строй вместе с крепостными. Помещик Иван Николаевич Шалимов привез на воинские участки всех мужчин своего села призывного возраста и пожелал сам вместе с крестьянами встать в строй. Из линецкого поместья графини поручицы Елены Васильевны Шереметьевой на фронт были отправлены 30 крепостных крестьян, майора Николая Матвеевича Ртищева – 11 человек, надворного советника Павла Ивановича Дегая – 6 дворовых. Некоторые дворяне, из находящихся в отставке, проводили обучение собственных крестьян военной науке, делая их способными взять в руки оружие «по первому требованию правительства и командования».

Курские рекруты, влившиеся в Курский егерский полк (легкая пехота, действовавшая в рассыпном строю) армии Барклая-де-Толли, отличились под Бородино. Многие офицеры полка были награждены военными орденами или золотым именным оружием «За храбрость». Рядовым была объявлена перед строем личная благодарность императора. Личной признательности Александра I был удостоен солдат Курского полка, крепостной крестьянин села Хмелевое Иван Рудаков, неоднократно раненный в ходе Бородинского сражения, но не оставивший оборонительные редуты.

Уроженец села Большое Жирово Парфен Титович Лукьянчиков в составе армии генерала П.И.Багратиона сражался у стен Витебска, Смоленска, штурмовал Париж. На Бородинском поле 42–летний унтер-офицер Таврического гренадерского полка отразил три атаки французов, и, перейдя в контратаку, уничтожил двух вражеских офицеров и пятнадцать солдат. За храбрость ему был пожалован воинский чин, дающий право на личное дворянство, а на врученные по указу Императора Александра I в награду 100 рублей Лукьянчиков приобрел небольшое поместье в Жировской волости.

Федор Алексеевич Бурнашев дворянин села Дмитриевское на Горках, будучи прапорщиком Императорской Свиты, отличился в битве при Бородино, исполняя роль колонновожатого. За свой подвиг потомок курского губернатора был награжден орденом Святого Георгия, а в заграничном походе удостоился еще ордена Святой Анны IV степени.

Землевладелец села Колычево Федор Дмитриевич Китаев, в чине майора командовал полком и, отличившись при Бородино, был награжден золотой шпагой «За храбрость». За ряд сражений в составе войск коалиции был награжден орденом Святого Георгия IV степени, Золотым Крестом ордена Святого Георгия, орденом Святого Владимира IV степени. За мужество во время заграничных походов 1813-1814 годов он был удостоен чина полковника армии. Федор Михайлович Тургенев, капитан лейб-гвардии конного полка, участвовал в сражениях с 1809 по 1812 год и отличился в Бородинском сражении, был отмечен благодарностью Императора Александра I.

Но более всех отличился в бородинском сражении дворянин сельца Ушаково Большежировской волости Иван Михайлович Ушаков(1779-1845). В «день Бородина» Черниговский полк под командованием полковника Ушакова располагался на левом фланге, но когда французы вторично овладели «флешами», дивизия Коновницына была послана на помощь Багратиону. Полки, выйдя из леса, еще не успели развернуться, как на них обрушился противник. На площади не более одного квадратного километра было сосредоточено 40 тысяч французов, 20 тысяч русских и свыше 800 орудий. Вот как описывает Коновницын момент боя: «Муромский, Черниговский, Ревельский и Селенгинский полки, презирая всю жестокость неприятельского огня, пошли на штыки, и со словом «ура», опрокинув превосходного неприятеля, заняли высоту, с самого начала сражения упорно защищаемую». При этом героически, со знаменем в руках погиб командир Ревельского полка генерал Тучков, а полковник Ушаков получил тяжелые ранения ядром в ногу и пулевое в челюсть. За Бородино Ушаков получил орден Святого Георгия, а полк был награжден Георгиевским знаменем.

Среди рекрутов Фатежского уезда, отличившихся на Бородинском поле необходимо отметить рядовых солдат русской армии: братьев Игната и Андрея Чекановых (с. Петровское на Путчине), Михаила Корнеева (сл. Малинова), Захара Грибанова и Василия Кретушева (с. Хотемль), Семена Гладких (с. Радубеж), Харитона Рудакова (д. Шуклино), Семена Астахова (д. Подымовка).

Сражение при Бородине было самым кровопролитным, самым ожесточенным из всех известных до того времени сражений. Русская армия потеряла в сражении 38 тысяч солдат, 1500 офицеров и 29 генералов. Но оно явилось поворотным пунктом в кампании 1812 года. Бородино предопределило поражение и гибель наполеоновской армии и открыло серию побед русского оружия.

Таинственный слог РА

В славянских языках слог РА стоит первым в ряду морфем, образованных при помощи звука Р. Имея вполне определенное значение: СОЛНЦЕ, СВЕТ, ВЫСЬ, слог выступает в речи и как обозначение БОГА, ВЕРХОВНОГО БОЖЕСТВА, и для обозначения НЕБА, а также и как ДУША или ДУХ.

У множества народов от слога РА произошли названия верховных божеств: Ра - бог солнца (Древний Египет), Нараяна – «источник всего сущего» (Древняя Индия), верховный бог Брахма в индуистской мифологии, Рави — название Солнца на хинди. Сошедшего на Землю в индийском эпосе бога звали Рама, правителя в Индии – раджа; духовное лицо в иудаизме – раввин, а фараон в Египте – был «воплощением бога на земле». В древнеславянском эпосе известны такие персонажи как Мара, кикимора, дракон, китоврас, Магура – дочь Перуна, Радегаст – бог солнца, Рарог – огненный дух и т.д.

Ра в значении БОГ присутствует в русских словах РАВНЫЙ - [в одном ряду с Ра], РАЙ – вместе с Ра, ПАРАД - [шествие в честь Ра], БАРАН - [приносимый в жертву Ра], ВЕРА - [приближающая к Ра], ДУРАК - [имеющий внутри Ра], ПРАВО (ПРАВДА) - [движущее к Ра], ХРАМ - [место обитания Ра], РАКА, ОБРАТНО - [в отсутствии Ра].Определения ПРАЗДНИК и РАДОСТЬ говорят о том, что человек находится в единении с Богом, а тот, кто без высшего РАЗРЕШЕНИЯ не СОХРАНИЛ РАВНОВЕСИЕ Ра, обречен на СТРАДАНИЕ (СТРАСТЬ), СТРАХ, КАРУ, РАЗОРЕНИЕ и ТРАУР. Приставка – пра (относительно к предкам) обозначает «перешедший к РА, умерший». В поминовение усопших у наших ПРАЩУРОВ устраивался праздник РАДОНИЦА.

Даже заимствованные в русский язык слова сохранили свой древний первоначальный смысл: ЭРА – «время Ра», ТРАНЖИРА – тратящий богатство без Ра (НАПРАСНО), РАНЖИР – «построенные в честь Ра», ТРАНС – «потеря Ра», РАДИУС – круг - символ абсолюта, РАДИАЦИЯ – «покидающая Ра», РАДИО – «исходящее от Ра», ВРАЧ – «помогающий от имени Ра».

Русское слово РАБОТА обозначающее «усилие, ведущее к Богу», на малороссийском языке (а также польском, лужицком, словенском, болгарском и др.) звучит как ПРАЦА (ПРАЦЯ) с тем же смысловым значением. Отсюда же и значение «раб Божий» - «человек несущий (содержащий в себе) Бога». Интересно, что немецкое «арбайтен» [arbeiten] состоит практически из тех же морфем, что и славянское «работа»: БО (bei), ТА (ten) и «перевернутое» РА (ar-«земля, труд»), но обозначает «усилие, ведущее к богатству».

В смысловом оттенке «СОЛНЦЕ» морфема РА используется в таких словах как КОРАБЛЬ - [приближающий к поверхности солнца], РАКЕТА - [покрывающая расстояние до солнца]. ЗАРЯ - [вслед за Ра], РАНО - [еще нет Ра], ЗАВТРАК - [совершающийся до восхода солнца], ЖАРА - [солнечный плач], ОГРАДА - [защита от огня], КОРА - [закрывающая от солнца], РОСА, САРАЙ, РАССВЕТ и др.

Немало слов со слогом Ра обозначающих «СВЕТ»: РАСТЕНИЕ - [тянущаяся к свету], ПОРА - [светлое время суток], ИГРА - [движения на улице], КОНУРА, ПЕЩЕРА и НОРА - [не имеющие света], КАРАСЬ - [живущий на светлой территории], ОКРАИНА - [за гранью света], ОВРАГ - [изменяющий направление света], РАПС - [светлый], ФАРА - [источающая свет], МРАМОР - [светлая материя], ЗРАК - [реагирующий на свет], РАМА - [пропускающая свет].

В значении «светлый, обширный» слог Ра имеется в синонимических определениях СТРАНА, КРАЙ, ЭЛЬДОРАДО (El Dorado). В работах античных авторов первых веков нашей эры река Волга названа именем Ра, также, вероятно, в значении «светлая, красивая». А название одного из ангельских чинов любви, света и огня СЕРАФИМ («пламенеющий») одинаково читается как на греческом (Σεραφείμ), на древнееврейском (שָׂרָף, śārāf), и на древнерусском языках. От определения «подобный Ра» происходят слова КРАСИВЫЙ, КРАСНЫЙ, КРАСКА, КАРАНДАШ, ОХРА.

О НЕБЕ – Ра говорят слогообразования РАДУГА - [дорога, достигающая неба], РАЗИНЯ - [смотрящий вверх], ВИРА - [вознесенное ввысь], ИСКРА - [стремящаяся в небо], РАНГ - [восхождение].

В психологии русского человека четко прослеживается связь «душа-тело», имеющее отражение и в лексике. В понимании «ДУША» мы прослеживаем наличие слога РА в словах РАЗВОД - [увеличение количества душ], РАТЬ - [много душ], ПРИЗРАК - [то, что не имеет души], РАДА (совет) - [единодушие]. Обозначение «ТЕЛО-КРОВЬ» мы находим в словах ОБРАЩЕНИЕ - [общение с другим Ра], РАСПЯТИЕ - [обездвиженное тело], ЦАРАПИНА - [дающее движение крови], РАНА - [начало (движения) крови], ТРАВМА - [дающее выход Ра]. А также в словах ССОРА, СВАРА, БРАНЬ, ТРАВЛЯ – отражающих поступки, совершающиеся при взаимодействии нескольких участников или завершающиеся кровопролитием.

С действием высшей силы Ра связано и распространение знаний (РАЗУМА) на земле. В портфеле современного школьника есть немало предметов, название которых связано с загадочным слогом РА: ТЕТРАДЬ – «содержащая сведения о Ра», КРАСКИ и КАРАНДАШИ, позволяющие изобразить Ра. А прилежный (ГРАМОТНЫЙ) ученик за свой труд получает НАГРАДУ в виде почетной ГРАМОТЫ.

Наряду с определениями и значениями слов, образованных при помощи слога РА, есть и словообразования совершенно не понятные с точки зрения современного человека. Например, церковнославянское и древнерусское слово РАМЕНА (мн. РАМО) обозначает плечи человека. У В.А. Жуковского в «Рыцаре Тогенбурге» находим: «Звонкий рог созвал дружину; все уж на конях; и помчались в Палестину, крест на раменах». «Один, на рамена поднявши мощный труд, ты зорко бодрствуешь над царскою казною…» (А.С. Пушкин «Мордвинову»).

Слово «рамена» с помощью славянской слоговицы читается как «несущие в небо, вверх». Более того, руки человека (исходящие от плечевого пояса) являются ПРАВОЙ («движущейся вверх» - к РА) и ЛЕВОЙ («движущейся к земле») от славянского слога ЛЕ – «земля». К тому же, старинное название пальца – «перст» происходит от того же корня, что и слово «перо». ПЕ – «тепло», РО – «терять, ронять»: «пе+ро» - «теряющееся при наступлении тепла, линяющее». Слог СТ у славян означал завершение процесса. Сравните: «гоСТь» - «совершивший путь», «хвоСТ» - «завершающий тело», «роСТ» - «то, чего достиг». Следовательно, палец - перст - это «перо, переставшее выпадать».

Если следовать логике славянского словообразования, то название РАМЕНА – плечи отражает способность человека летать. Да и само слово «плечо» есть не что иное, как глагол «полечу» с выпавшей гласной буквой.

Величие подвига

В водах Цусимского залива более века назад состоялось одно из кровопролитнейших сражений русского флота в ходе русско-японской войны, выявившее одновременно как слабые стороны обновленных российских военных кораблей, так и стойкость и героизм русских матросов и офицеров.

14 мая 1905 года русская эскадра вошла в воды Цусимского залива, где была атакована превосходящими силами японского флота. В составе российских морских сил был и броненосец «Наварин» под командованием Б.А. фон Фитингофа. Корабль был спущен на воду в 1891 году и назван по личному указу Императора в честь Наваринского морского сражения 1827 года. В течение четырех часов русские моряки вели ожесточенную артиллерийскую дуэль с вражескими судами. С наступлением темноты только матросы «Наварина», оснащенного мощными прожекторами, могли продолжать сражаться с миноносцами, вызвав весь огонь вражеской артиллерии на себя. Получивший повреждения паровых котлов броненосец снизил скорость и, отстав от эскадры, остался сражаться один против нескольких японских судов.

«Неприятельские миноносцы разделились на два отряда, зашли с обеих сторон «Наварина» и, держась намного впереди, направили на него лучи прожекторов. Этот маневр был предпринят, очевидно, для того, чтобы сбить с толку русских. Цель была достигнута. Офицеры и орудийная прислуга, сосредоточив все свое внимание по сторонам левого и правого бортов, не заметили, как один из миноносцев зашел с кормы. Его увидели лишь тогда, когда он оказался рядом с броненосцем», – так описал последние минуты корабля А. С. Новиков-Прибой в романе «Цусима».

Торпеды угодили в корму с правого борта, и через несколько минут броненосец стал погружаться в воду. Отчаянной стрельбой из орудий, команда корабля не позволяла приближаться миноносцам на расстояние торпедного выстрела от гибнущего судна. Уходящий в воды Японского моря «Наварин» продолжал героически сражаться до последнего матроса.

В экипаже легендарного броненосца служили двое фатежан. Матрос I статьи Прохор Васильевич Баев и горнист Семен Максимович Соклаков – крестьянин Миленинской волости. Баев погиб после третьей торпедной атаки, когда команда всеми силами пыталась удержать корабль на плаву. Семен Соклаков в качестве вольного канонира продолжал подносить к пушкам снаряды, тушил вспыхивающие на палубе пожары и помогал перевязывать раненых матросов.

Вместе с броненосцем в Цусимском заливе погибли 26 морских офицера, корабельный священник, 11 кондукторов и 643 матроса. Спастись удалось только троим морякам. Один из оставшихся в живых матросов вспоминал, что на уходящем под воду броненосце до последней секунды горнист играл команду «отбой».

Перстень Распутина

В 1912 году семья известного в Российской Империи политика Владимира Митрофановича Пуришкевича приобрела усадьбу дворян Бурнашевых в селе Новоспасское Фатежского уезда Курской губернии. Владимир Митрофанович был избран земским гласным Фатежского уезда и от нашего края баллотировался в члены IV Государственной Думы, поддержанный фатежанами как активный сторонник идеи самодержавия.

Действительный статский советник (генерал-майор по армейской ранжировке) Владимир Митрофанович Пуришкевич проживал в элитном районе Санкт-Петербурге по адресу: ул. Шпалерная, д. 39, кв. 9. Уроженец Бессарабии, окончил историко-филологический факультет Новороссийского университета, служил чиновником по особым поручениям при министерстве Внутренних Дел В.К. Плеве. Писал остроумные пародии, в которых иронизировали злободневные вопросы. Будучи депутатом II, III, IV Государственных Дум, выступал без маскировки, открыто, патриотично, никогда не был карьеристом. Открыто проповедовал неприязнь народной демократии, был ярым противником любых левых идей и взглядов, особенно коммунизма. Являлся основателем черносотенных организаций. «Сопредседатель Союза Михаила Архангела», активный проповедник монархических позиций. В 1914 году организовал на свои деньги санитарный поезд и его возглавлял. (На поезде был нанесен знак – личный девиз В.М. Пуришкевича - «Semper Idem»- «Всегда тот же»). На фронтах мировой войны вызывал у солдат уважение отличной стрельбой из любого вида оружия. Женат, имел двух сыновей. По словам друзей - выпивал в меру, хороший семьянин, был всесторонне образован, начитан в истории и классике, прекрасный оратор; читал латынь в подлиннике. Главной чертой характера Владимира Митрофановича была подкупающая искренность.

Для многих друзей Пуришкевича было непонятным его желание приобрести отдаленное от столицы имение, при его активной работе в Петербургских учреждениях и Государственной Думе. В своем фатежском имении он почти не бывал, даже прислуги, поддерживающей порядок в усадьбе, не нанял. Зачем надо было тратить средства на приобретение лишнего по всем понятиям здравого смысла поместья? Ответ стал очевиден несколько лет спустя.

В декабре 1916 года Пуришкевич возглавил, организовал и осуществил убийство «авантюриста и врага царского престола» – сибирского крестьянина Григория Новых (Распутина). Вместе с ним в ликвидации «сибирского старца» приняли участие зять императора Феликс Феликсович Юсупов, женатого на Великой Княжне Ирине Александровне и Великий Князь Дмитрий Павлович. Феликс Юсупов в январе 1917 года был сослан в свое курское имение (слобода Ракитная), в фатежском имении в это время находился и В.М. Пуришкевич. Странное совпадение сразу навело на мысль о неслучайной покупке Пуришкевичами фатежской усадьбы. Ход дальнейших действий подтвердил догадку конспирологов.

Возвратившийся в Петербург Владимир Митрофанович Пуришкевич был арестован в феврале 1917 года. Он содержался в тюремной камере, а в его квартирах и усадьбах шли постоянные обыски и «дознания». В октябре 1917 года в связи с падением государственного строя Пуришкевич был освобожден. Но уже в ноябре месяце вновь был арестован большевистской властью «за осуществление заговорщицкой деятельности». Обыски и досмотры стали проводить уже чекисты. В.М. Пуришкевич был осужден Петроградским ревтрибуналом на четыре года принудительных работ, но тут же освобожден по «первомайской амнистии», и уехал на юг России, на территории подвластные законным российским властям. В Ростове-на-Дону издавал черносотенную газету «Благовест», выпустил книгу воспоминаний об убийстве Распутина, был выслан деникинской контрразведкой за покушение на евреев, в частность на А. Симоновича «министра финансов все еврейского союза». В Новороссийске внезапно заболел тифом, попал в госпиталь, где был подвергнут допросам и отравлен. Судьба жены и детьми осталась неизвестна.

Что же искали у Пуришкевича и царская, и коммунистическая и белогвардейская власти? Оказывается вся сила «старца» Григория Распутина находилась в двух его перстнях с камнями. Сочетание камней давала их владельцу возможность неограниченной власти над людьми. Возложение рук, унизанных перстнями, позволило Распутину лечить гемофилию, избавлять человека от физических страданий, вводила человека в состояние внушения. Поэтому Распутин любил «обнимать» посетителей, «благословлять» возлагая на них обе руки.

Лишь немногие в окружении «старца» знали о чудесных свойствах его магических камней. Но хорошо знала о них английская разведка, распускавшая слухи о развратном поведении сибирского крестьянина и готовившая его убийство с целью завладения таинственными артефактами. Пуришкевич, Юсупов и Великий Князь Дмитрий Павлович знали о готовящемся покушении и предупредили Распутина, попросив его отдать перстни им для предотвращения больших бед. Получив отказ, они опередили английских шпионов и сами убили уже приговоренного к смерти Распутина, убедившись, что таинственные перстни при нем. Одно из колец по договоренности забрал Юсупов, другое осталось у Пуришкевича.

Дальнейшая судьба «спасителей отечества» наводит на мысль, что Юсупов свое кольцо вернул. (Кому: Романовым, большевикам, масонам?). И спокойно доживал свой век в Париже. Честный Пуришкевич, зная, чем грозит это России, вернуть камень отказался, поплатившись жизнью. Не с целью ли спрятать таинственный раритет было внезапно приобретено в 1912 году его фатежское поместье?

Происхождение названия села Сотниково

В далекие времена первых набегов степняков на Поусожье, еще не вся фатежская земля была заселена жителями. Крупных поселений было очень немного. Зачастую наши предки жили небольшими родовыми общинами, готовыми в любой момент сняться с обжитых мест и уйти в более безопасные районы под угрозой нападения вражеской конницы. Некоторые удобные для проживания места и вовсе были безлюдными и пустынными. Наши предки называли их «дикими полями».

Одно из таких «диких» полей было в районе нынешнего села Сотниково. Удобная для перемещения больших конных отрядов поросшая степь, часто являлась местом сражений между защитниками русских земель и отрядами кочевых народов, пришедших пограбить окраины молодого русского государства. Была она свидетелем и жестоких расправ над мирными жителями, и славы русского оружия над коварным врагом.

В одно плодородное лето, очередная волна половецких военных отрядов вторглась на территорию Поусожья, и, разбившись на мелкие группы (на Руси их называли сотнями, а сами степняки – улусами), рыскали в поисках добычи по весям нашего края. Один из конных улусов обнаружил славянское поселение в верховье безымянного родника, отважные жители которого храбро стали на защиту родного очага. Мужчины и женщины, юноши и девушки, дети и старики взяли в руки оружие, не желая становиться легкой добычей для захватчиков и невольниками в кочевых ордах. Первые атаки вражеской конницы, укрывшиеся за деревянным частоколом славяне, успешно отразили, нанеся ощутимый урон нападавшим. Командир вражеского отряда (джагун) приказал окружить отважный бастион и послал гонцов к своим соплеменникам за подмогой, не желая оставлять безнаказанной дерзкую отвагу крошечного поселения.

Ввиду наступающей темноты конница степняков разбила лагерь, надеясь на следующий день взять реванш за временную неудачу и уничтожить смелый крестьянский гарнизон. Чтобы не дать защитникам под прикрытием темноты покинуть поле боя, степняки не спали, зорко следя за осажденными защитниками и прислушиваясь к каждому шороху, доносившемуся из-за деревянных стен. Весь вражеский улус слышал, как наши предки встали на общую вечернюю молитву, прося Бога и святых избавить их от нашествия иноплеменных, либо дать силы и храбрость в предстоящем сражении. Предводитель отряда кочевников тоже вышел послушать усердное моление осажденных крестьян, и был свидетелем явленного чуда. С неба на помощь русскому гарнизону спускалась небесная рать. На поле между поселением и станом кочевников вставали в строй плечом к плечу многочисленные русские воины в ратных доспехах, на конях и пешком, с мечами и луками. Начальник улуса подозвал к себе десятников отряда и попросил доложить обстановку. Десятники ответили, что видели яркий свет над осажденным бастионом и слышали громкую молитву, льющуюся с неба. Но никаких военных отрядов не заметили. Джагун еще раз осмотрел поле предстоящего сражения: русская рать стояла, готовая к отражению вражеской атаки. Тогда предводитель кочевников понял, что это ему был дан знак свыше не губить напрасно жизней ни своих воинов, ни жителей русского поселения.

Он дал сигнал о снятии осады и приказал готовиться к утреннему выступлению в дальнейший поход. Недовольные соплеменники, потерявшие в предыдущих неудачных атаках многих близких, и не желающие расставаться с предстоящей лакомой добычей, возроптали на своего командира. Остаток ночи провели они у костров, обсуждая неудобное для них распоряжение начальника, а поутру объявили своему джагуну о выходе из его подчинения. Не имея у себя больше командира, отряд принял решение идти на соединение с главными силами, просить хана утвердить нового руководителя, а затем вернуться и уничтожить дерзких русичей. С восходом солнца кочевники снялись и ушли прочь от поселения, оставив изумленных происходящим защитников села и своего бывшего командира.

В нескольких верстах от русского поселения находился густо поросший овраг, на дне которого струился мелкий ручей. У истоков родника бывший предводитель кочевников соорудил себе жилище, намереваясь навсегда остаться на русской земле, воздавая славу православной вере и силе русского оружия. Местные жители, видя искреннее раскаяние бывшего врага, предложили ему поселиться рядом с ними, но кочевник не нашел в себе силы видеть каждый день тех, кого совсем недавно готов был уничтожить, и остался жить в лесной хижине. Никто не знал имени нового поселенца и все на русский манер называли его сотником. А после смерти отшельника и само поселение получило название Сотниково.

Воины улуса, покинувшие своего командира, отправились на соединение с основными силами своего войска, но потеряли ориентирование во внезапно сгустившемся утреннем тумане. После нескольких часов блужданий по незнакомой местности они оказались у реки, которую попытались перейти вброд. Казавшаяся тихой и мелководной река прятала в своих глубинах водовороты, выбраться из которых, отягощенной награбленной добычей коннице кочевников, было не суждено. После гибели в водах реки отряда степняков наши предки стали называть ту реку Гниловодом или Гнилой рекой.

Из истории музейного дела в Фатежском уезде

Первый музей на фатежской земле был образован решением Курского губернского земства от 8 (21) декабря 1899 года: «послать во все земские школы губернии основные коллекции наглядных пособий по списку Санкт-Петербургского подвижного музея». Чтобы ежемесячные расходы были не столь велики, губернское собрание рассрочило снабжение всех школ пособиями на пять лет и в смету следующего года внесли 780 рублей на приобретение коллекций для 130 школ (пятой части всех образовательных учреждений).

Уже через несколько месяцев при совместном финансировании уездного и губернского земств, в городе Фатеже были устроены два музея наглядных пособий, представляющие интересы народных школ всего уезда. Первоначальная стоимость оборудования каждого из новых учреждений не превышала 250 рублей. В сферу их задач входило устройство передвижных выставок и обеспечение учащихся фатежских школ наглядными пособиями. Решением 26 ноября 1902 года расходы на содержание музеев были увеличены: «ассигновать 200 рублей на оборудование мастерской при музее наглядных пособий и приобрести для музея книги и необходимую мебель».

За три первых года работы фатежские музеи под руководством заведующего Ивана Петровича Пунко (1871-1929) по числу выданных пособий заняли одно из первых мест в Курской губернии. Их услугами только в 1903/1904 учебном году воспользовались учащиеся 37 фатежских школ, прибегавшие к услугам музеев от 1 до 39 раз каждая. По заключению гласных Фатежского уездного земского собрания «оба музея поставлены хорошо, благодаря деятельному участию в них заведующего Пунко, но не могут функционировать правильно. Такие музеи могут обслуживать 10-15 школ в 10-15 верстах. Следовательно, музеи должны быть распределены по всему уезду». В это время в административном ведении фатежского земства находились 68 земских школ, 37 церковно-приходских, министерская и частная школа госпожи Аграфены Алексеевны фон Рутцен (Емельяновой) в селе Алисово. В учебных учреждениях обучались 8059 мальчиков и девочек всех сословий.

В этот период фатежские музеи располагали как подлинными предметами старины, так и дубликатами. Сотрудниками музея были сформированы двести коллекций картин, минералов, монет, гербариев, медицинских препаратов и т.д. Но «из-за нехватки рабочей силы экспонаты не были приведены в полный порядок: масса старых учебников из закрытых школ заполняют тесное помещение».

В 1906/1907 учебных годах музеями наглядных пособий заведовала фатежская мещанка вдова Александра Тимофеевна Зиновьева. Под ее руководством в 1906 году для нужд музея был приобретен планетарий и набор экспонатов на сумму более семисот рублей. Для 15 фатежских школ в течение года сотрудниками музея были организованы 248 мероприятий: 80 по географии, 5 по истории, 23 по технологии, 102 по зоологии, 10 по физике, 6 по минералогии, 22 по ботанике. Кроме выставок и массовых мероприятий, фатежские музеи пользовались широкой популярностью и охотно посещались как взрослыми фатежанами, так и школьниками, получавших ответы «по тем предметам, которые их больше интересовали».

Фатежские музеи находились в ведении инспектора народных училищ по Фатежскому уезду и управлялись уездным отделением Общества взаимо вспомоществования учащихся и учащих народных училищ Курской губернии. Членами общества, возглавляемого дворянином села Глебово Ф.А.Полторацким, являлись Иван Егорович Чаплыгин, А.Т.Зиновьева. Распределением средств, устройством и финансированием музеев занималась училищно-хозяйственно-исполнительная комиссия фатежского земства в составе фатежских дворян А.Н.фон Рутцен, Э.К.Загорского, Я.В.Кривцова, Ф.Ф.Янкович, Н.П. Маслова, Н.М.Лукашева, И.П.Шатохина, Л.П.Батезатул, купцов Н.П.Сыромятникова, А.В.Абрамова, сельского старосты М.В.Шпинева.

Новый всплеск в работе фатежских музеев связан с деятельностью фатежского краеведа, председателя уездной земской управы Алексея Алексеевича Орлова (1852-1922). По словам Ольги Николаевны Кураевой «это был скромный человек, крайне ограниченный в своих средствах. Но не материальные ограничения, ни отсутствие служебного и общественного веса не влияли на «породную дворянскую гордость», высокомерие либерального земца и не стертую суровым временем высокую интеллигентность. Высокого роста, сухощавый, он очень напоминал собою Штюрмера: та же узкая серебряная бородка, тот же рост, и та же непроницаемая маска лица. Всегда в черном костюме и черном неизменном пальто, или демисезонном, или зимнем. В черной кепке или черной меховой шапке, он величаво шествовал от своего дома на Базарной площади на Северную улицу к двум двухэтажным кирпичным домам, принадлежавших до революции князьям Мещерским. В одной из комнат первого этажа и царствовал Орлов – энтузиаст, краевед, инициатор фатежского музея. Сам великолепный фотограф, он за многие годы собрал уникальный и абсолютно не восстановимый фотографический фонд – на бумаге которого были запечатлены все события: праздники, религиозные торжества, манифестации, бывшие на родной земле. Говорят, очень интересными были фото всех выдающихся жителей города. [Там же у Орлова хранились и собственные рукописи по истории Фатежа – плод многолетнего труда].

Окончив юридический факультет Московского университета, Алексей Алексеевич Орлов на бальном вечере встретил очаровательную 18-летнюю девушку, блондинку из знатной семьи кубанского дворянина Ольгу Степановну Краснову – племянницу известного ученого географа и ботаника Андрея Краснова и генерала Петра Краснова. Получив отказ от семьи Красновых, молодой следователь увозит ночью Ольгу из родительского дома, тайно венчается с ней, и переезжает в город Фатеж Курской губернии. После смерти Степана Краснова его братья честно отдали богатое приданое племяннице, а оно позволило молодым супругам купить землю в Фатеже, построить на ней каменный особняк и два флигеля. Заложенный на купленной земле сад пышно распустился и превратился в чарующий зеленый уголок, уходящий к реке Фатежику к живописному лугу за рекой. Орловы жили очень замкнуто. Алексей Алексеевич занимался краеведением и службой, а Ольга Степановна – садом и розами, коллекция которых была колоссальна. После революции дома и сад были национализированы, Орловы поселились в малом флигеле, все их капиталы «лопнули» в умершем императорском банке. Супруги стали жить на грани нищеты…

Умер А.А. Орлов в 1922 году, а уже в начале 1923 года оба дома Мещерских заняла ремесленная школа, заведующий которой Л.Н. Воронцов предал огню и фотографический и рукописный фонд краеведческого золота под предлогом, что в нем много материалов о купцах, попах и помещиках. Тупая невежественность человека погубила все».

В 1923 года история фатежских музеев надолго прекращается. Новая попытка возродить краеведческие культурные традиции края были предприняты в начале 1990-х годов. 23 декабря 1991 года при активной поддержке главы администрации района Александра Дмитриевича Иванова, было принято постановление о создании в Фатеже краеведческого музея. Музей был открыт для посетителей в здании городского кинотеатрам 30 июля 1993 года.

Деньги, сольди, мани

Прелюбопытны и поучительны стремления изучить историю происхождения собственного языка, основ зарождения письменности, особенности речевой культуры наших далеких предков. В простых и на первый взгляд обыденных словах и выражениях, зачастую на которые и внимания порой не обращаешь, скрывается тайный (истинный, изначальный) смысл, активизирующий заложенную поколением предков и самой природой энергию. Эти слова мы произносим каждый день по поводу и без повода, сознательно и безсознательно, в разных вариациях, транскрипциях, с различными оттенками настроения.

Возьмем для примера русское слово «деньга», от которой произошло более употребляемое в нынешнем обществе понятие «деньги». Слово образовано путем слияния русского (славянского) слова «день» и слога ГА – «путь, дорога». Существуют два варианта объяснения данного сочетания. Согласно первому истолкованию деньга (монетка) это был необходимый минимум для человека на день – «на всем протяжении (пути) светлого времени суток». Допустимо и объяснение, что «деньга» это минимальная сумма, которую человек обязан был заработать до конца (на пути) дня. В том и другом случае понятие отражало стремление человека к труду, к успешной в бытовом плане жизни, к обеспечению материального благосостояния его семьи.

У наших ближайших «родственников» по языку, культуре и генотипу – итальянцев понятие «деньги» обозначаются словом «сольди» (soldi). Генуэзские, неапольские, венецианские именитые купцы, ведущие серьезную торговлю с торговыми домами по всему миру, не могли себе позволить обман и нечестную игру, которая бы понизила их торговый рейтинг. Поэтому вели солидную торговлю с солидными людьми, по солидной цене, солидным (качественным) товаром. Правомочно провести параллель между итальянским словом «сольди» и эпитетом «солидный».

В английской торговле, пример которой мы сейчас наблюдаем по всему миру, и в России в частности, главным приоритетом является обман. И продающий и покупающий стараются с большей для себя выгодой провести торговую операцию. Красивая, ни имеющая отношение к качеству,упаковка, занижение веса товара, некачественная реклама, усилители вкуса, срока, аппетита, искусственные пищевые добавления, ложные торговые клятвы – все средства хороши, чтобы увеличить количество собственных денежных знаков. ОБМАНИ – главный лозунг современного торговца; принцип, когда ОБА участника сделки имеют для себя бо́льшее количество собственных МАНИ (money).

У многих народов слово «деньги» связано с понятием «динар»: у испанцев «Dinero», у португальцев «Dinheiro», у словенцев «Denar». Соответствующим названием именованы и валюты ряда государств. В основе слова лежат общеевропейские корни слов «дань» и «Ра» - бог, небо, солнце. Монетка, своим видом напоминающая небесный круг, служила для ритуальных приношений. С корневой основой «Ра» обозначение платежных средств сохранилось у турок «Para», болгар «пара», у финнов «Raha». Наши ближайшие соседи: малороссы и белорусы наличные называют «грошы».

Фатежанин-революционер

В марте 1898 года в истории курского края произошел один из самых трагических случаев за последние несколько столетий. В Знаменском монастыре города Курска группой молодых людей была предпринята попытка уничтожить курскую святыню – Икону Божией Матери «Знамение» Курская-Коренная.

В кощунственном преступлении участвовал и житель Фатежского уезда Леонид Владимирович Кишкин, потомок дворянской династии, славного фатежского рода, представители которого всегда стояли на промонархических позициях.

Отец юного революционера Владимир Иванович Кишкин – помещик сел Жданова и Путчино, окончил артиллерийское училище, с 1867 по 1871 год служил командиром взвода артиллерийского подразделения. В отставку уволен в чине штабс-капитана. С 1880 года работал нотариусом в Фатеже, проживал в городе с женой Пелагеей Семёновной.

Дед – Иван Романович Кишкин - отставной майор, участник боевых действий и кавалер высших российских орденов. Проживал в д. Ключниково Фатежского уезда с супругой Олимпиадой Алексеевной. Имел земли в с. Миленино (64 души), д. Клюшникова (97 душ) и д. Путчино.

Прадед Роман Онисифорович – титулярный советник, протоколист дворянской опеки, секретарь Фатежского уездного суда. Имел земли в Брянском уезде и в селе Миленино. С женой Прасковьей Ивановной проживал в д. Путчина.

Онисифор Тимофеевич (1739-1814), родной брат преподобного старца Василия Площанского (Владимира Тимофеевича Кишкина). Капрал лейб-гвардии Семеновского полка. Помещик села Архангельское – Гниловод (деревня Кишкина) и деревня Сотникова на Малом Колодезе Усожского стана – 7 «старинных крестьян».

Осенью 1901 года причастные к взрыву в Знаменском монастыре учащиеся Курского реального училища Анатолий Уфимцев (20 лет) и Леонид Кишкин (21 год), вольнонаемный писец Василий Каменев (22 года) и студент института инженеров путей сообщения Анатолий Лагутин (21 год) были арестованы. Задержанные вскоре начали давать показания, из которых следовало, что взрыв был произведен по предложению А. Уфимцева, полагавшего тем самым поколебать веру в чтимую святыню и привлечь всеобщее внимание к этому происшествию. В свой замысел Уфимцев посвятил трех своих товарищей, из которых Кишкин помог ему изготовить взрывной снаряд, а Каменев приобрел часы, при помощи механизма которых взрыв мог произойти в заданное время. Когда бомба была готова Уфимцев, Кишкин и Лагутин отправились 7 марта в храм. Во время всенощной службы, под видом поклонения святыни они приблизились к иконе, и Кишкин незаметно опустил завернутый в вату снаряд к ее подножию. Человеческих жертв было решено избегать, поэтому часовой механизм установили на полвторого ночи, когда в храме не бывает богослужения. 26 декабря 1901 года Император Николай II повелел выслать обвиняемых в отдаленные области Российской империи под надзор полиции – Уфимцева на пять лет в Северный Казахстан; Кишкина, Каменева и Лагутина в Восточную Сибирь, первого на пять лет, остальных на два года.

Курский полицмейстер донес губернатору, что 25 января 1901 года, состоящий под «особым надзором полиции» бывший студент дворянин Леонид Владимирович Кишкин выехал, с разрешения начальника Курского ГЖУ, на жительство в село Клюшникова Фатежского уезда, о чем также сообщалось местному уездному исправнику. А 3 июня того же года Кишкин явился к полицмейстеру, где заявил, что «его хотят убить за измену и просит в защиту дать ему городового». Сделав разумные выводы, полицмейстер направил Кишкина к матери, которая приняла его под расписку и «выслала» обратно в Фатежский уезд.

Чудесное обновление икон в селе Хмелевое

В селе Хмелевое до 1930-х годов Божественная Литургия проводилась в красивом белоснежном старинном храме под листовым золотом, обновленном еще в далеком 1862 году. В первые годы советской власти крепкая православная община села не только устояла, но и смогла не допустить погромов в церкви и «реквизиции» православной атрибутики. И это при том, что в 1917 году псаломщиком Архангельского храма был Д.П. Косьмин, отец белогвардейского генерала. В течение следующих двух десятилетий чекисты последовательно вели борьбу с православием. Были расстреляны и высланы в лагеря многие священнослужители храма (диакон Григорий Быканов, священники: о.Димитрий Томилин, о.Корнилий Тысячный, о.Константин Чефранов, о.Александр Еременко). Подверглась репрессиям и церковная община села. Прихожанзапугивали, заставляли публично отречься от Бога, неоднократно закрывали и пытались уничтожить храм. К середине 30-х годов властям удалось добиться закрытия храма и «передачи его под культурные нужды».

В 1941 году во время оккупации села немецкими войсками было восстановлено Богослужение в закрытом коммунистами храме. Была создана церковная община, церковный совет, сложился клир священнослужителей. С 1941 по 1951 год в Архангельском храме служили: о.Тихон Баронин, А.Н.Боев, А.М. Маляревский, о. Николай Гапонцев, о.Кирилл Волков, о.Георгий Псарев, Д.Ф.Александров.

В 1945 году местная церковная двадцатка добилась от Совета Министров СССР разрешение на право продолжать церковные православные традиции села. «В бой» за храм вступили бывшие фронтовики: Сергей Анисимович Шевляков, Трофим Андреевич Щелкунов, участники первой мировой войны: Афанасий Михайлович Савенков, Георгий Терентьевич Чуйков, Семен Иванович Коростелев, Кассиан Сергеевич Рудаков, Петр Васильевич Жердев.

Но местные коммунисты продолжали преследовать православных граждан села. В 1947 году Хмелевской сельский совет обратился в суд с иском к Хмелевской религиозной общине с суммой в 24 тысячи рублей. Районный судья удовлетворил иск наполовину – верующие прихожане должны были выплатить 6632 рубля взысканий и 397 рублей госпошлины в адрес сельской администрации. Представители Архангельского прихода обратились с протестом в Верховный Суд СССР. 22 мая 1947 года судья Напалкова вынесла решение об отмене решения народного суда. На какое-то время прихожан оставили в покое.

В 1950 году советская власть повела новое наступление на религиозную общину села Хмелевое. В 1950 году Верхнелюбажский райисполком (председатель Гринев, секретарь Шалов) принимает решение о закрытии церкви и передачи ее под здание школы. Секретарь райкома партии Анцышкин и депутат райсовета Пескурев И. возглавили «крестовый поход» против православной идеологии. Верующие хмелевского прихода во главе с вдовой священника Магдалиной Васильевной Еременко написали письмо на имя председателя президиума верховного совета СССР с просьбой остановить местных партократов. Одновременно с этим настоятель храма о. Георгий Павлович Псарев обратился с письмом на имя Патриарха Алексия I, а епископ Курский и Белгородский Нестор сообщил о безобразиях в с. Хмелевом в Совет по делам религий.

Но это только подстегнуло коммунистов-безбожников. 10 сентября 1950 года во время Литургии к зданию храма подогнали грузовики и стали засыпать в помещение хлеб. 14 сентября в храм ворвались представители Верхнелюбажского райисполкома и стали выносить религиозную атрибутику. Оставили только иконостас и четыре иконы: Спасителя, Божией Матери, Св. Николая и апп. Петра и Павла. На Святых Ликах большевики нацарапали нецензурные слова. 15 сентября Анцышкин и Пескурев вновь приехали громить храм, Пескурев влез на крышу и сбросил на землю кресты. 16 сентября зам. председателя колхоза и представитель райкома стали сбивать с колокольни колокола; к этому времени весь храм был засыпан зерном, в том числе и алтарь.

Господь решил утешить небольшую православную общину села чудесным явлением. В декабре 1950 года в доме бывшего «раскулаченного» жителя Тонких обновилась икона. Священник о.Георгий Псарев запротоколировал чудо и просил курского архиерея благословить проведение в селе крестного хода.

Неизвестно какая именно икона явила многострадальным прихожанам свое чудо: бывшая храмовая или собственная гражданина Тонких. Из описи Архангельского храма, составленной в 1920 году, известно, что в храме было несколько почитаемых святынь: «В трапезной находятся чтимые иконы: на потолке помещения изображение Животворящего Креста с двумя полоняющимися Ангелами, по правой стороне в углу: Распятие и икона святителя Гермогена Патриарха Московского (среднего размера в позолоченном застекленном киоте), и икона святителя Николая Чудотворца (для крестных ходов). По левую сторону в угле иконы: вмуч. Георгия Победоносца, св. пророка Илии (в позолоченном киоте), мучч. Флора и Лавра и Божией Матери (использующаяся во время крестных ходов). На правой стене картина на полотне большого размера в багетовой рамке «Грехопадение прародителей», на левой стене такая же картина «Синайское законодательство».

На небольшой период времени служения в храме возобновились, но затем новая волна репрессий захлестнула Архангельский приход. 14 июня 1951 года совет по делам религий подтвердил полномочия местных сатанистов. Москва согласилась с решением Курского облисполкома о ликвидации религиозной общины в с. Хмелевое. В 1951 году новоназначенный священник Д.Ф. Александров произвел последнее описание религиозного имущества в здании храма, которое уже в документах считалось как «школьное». В наличии имелось: «30 больших икон, 12 маленьких, 2 деревянных креста, 2 хоругви, 5 подсвечников, семисвечник, 7 лампад, венцы, два металлических креста, ковчег, Плащаница, 10 книг, священническое облачение». Священник о. Георгий Псарев был назначен на другой приход в Больше-Троицкий район Курской области, но из села не уехал, подав прошение епископу о назначении в Васильевский храм села Шуклино.

В марте 1952 года о.Георгий доложил епархиальному начальству, что в доме единоличницы Зубковой в очередной раз обновилась икона, перед которой читают акафисты и проводят молебны при большом стечении местных жителей. Епископ предписал привести Зубкову с иконой в Курск, но она, понимая, что за этим последует изъятие иконы, отказалась.Заместитель начальника Фатежского районного отдела МГБ прибыл в село и собственноручно забрал икону, наложив штраф на Зубкову. А непокорного священника в срочном порядке перевели в один из отдаленных приходов Курской области.

После этого Богослужения в селе не проводились в течение почти четырех десятков лет, и попытка возродить службы стала возможна только в период так называемой «гласности и демократизации». На заседании Совета по делам религий при Совете Министров СССР (протокол №5 от 22.02.1990 года) постановили: «зарегистрировать религиозное общество Русской Православной Церкви в селе Хмелевое Фатежского района Курской области и разрешить ему открыть молитвенное здание».

Меценатство в Фатеже

Более века назад в Российской Империи проводилась акция по случаю «коронования Их Величеств Императора Николая II и Императрицы Александры Федоровны». В ходе этого действия в России были выявлены лица, нуждающиеся в материальной или социальной помощи, находящиеся без попечения, инвалиды, дети-сироты. На адресную реабилитацию этих граждан были выделены немалые средства, привлеченные из сумм Российского Дворянского Общества.

В 1896 году на территории Фатежского уезда таких людей было немало. Исправник барон Георгий Александрович фон Розен лично собрал сведения обо всех нуждающихся фатежанах и передал заявления с просьбой о помощи в губернское дворянское собрание, предводитель которого распределял средства на оказание помощи жителям Курской губернии.

В числе первых, кто получил Императорскую «стипендию» был 44-летний житель Фатежа, унтер-офицер Аким Моисеевич Чаплыгин, получивший инвалидность в связи с ранением во время Кавказской войны. Чтобы прокормить жену Александру и сына Алексея, он, превозмогая страдания, трудился писцом в фатежской полиции, пока по состоянию здоровья не был отправлен в отставку. Вместе с Чаплыгиным пособие получил еще один ветеран имперских войн старший унтер-офицер Федор Иванович Бабкин из села Поярково Горяйновской волости.

Вдова губернского секретаря, помощника лесничего Дмитриевского уезда Екатерина Васильевна Мостович проживала с шестью детьми в городе Фатеже «в доме Захарова № 26 по улице Красной». Дочь Антонина по ходатайству Императрицы Марии Федоровны окончила Московский Николаевский сиротский институт и трудилась в Фатеже учительницей. Малолетние Леонид, Александр, Григорий, Лидия и Елизавета по окончании школы, не имели возможности получить среднее образование. Часть суммы «Императорской стипендии» была направлена на обучение членов семьи Мостович.

Не только крестьяне, рабочие и служащие нуждались в помощи государства. Необходима она была и представителям высшего сословия. Просьбу о помощи уездному исправнику адресовали: представительница знаменитого рода историков, вдова полковника Надежда Васильевна Бантыш, вдова коллежского асессора Мария Ивановна Малыхина, фатежская купчиха Елизавета Андреевна Харичкова, страдавшая с 14 лет хроническим ревматизмом и полной неподвижностью.

Не остались без внимания Императорского комитета и представители интеллигенции. Многие фатежские учителя и врачи были удостоены милости последнего российского самодержца. Среди них историк в чине статского советника, кавалер трех российских орденов Леонид Васильевич Знаменский, учитель Рождественской начальной школы Иван Медведев, вдова фатежского врача Мария Васильевна Саевич,начальница фатежской женской Мариинской прогимназии надворная советница Софья Николаевна Лукина и другие заслуженные педагоги фатежского края.

В нынешний период становления в России капиталистических отношений подобная деятельность не была бы излишней. Нашим правителям было бы полезно обратиться к урокам недалекого прошлого фатежского края.

Тайна секретной комнаты фатежского телеграфа

В январе 1886 года решением Государственного Совета Российской Империи образовался Харьковский почтово-телеграфный округ (объединявший Харьковскую и Курскую губернии), положивший начало развитию телеграфно-почтовой службы нашего края. Начальник округа коллежский советник Радченко в свою очередь определил задачи Курской почтово-телеграфной конторы, руководством которой была сформирована подведомственная уездная Фатежская контора.

Наличие почтовой службы в фатежском крае наблюдается со времен становления первых органов местной власти. Почтовые станции, егеря и ямщики, почтовые кареты и посыльные получали ежегодное жалование и располагались в земских (муниципальных) зданиях. В Фатеже уездная почтовая служба долгое время находилась на месте нынешней аптеки «Биволи» на улице Советской, а прежнее название улицы была Почтовая. В 1885 году фатежский почтмейстер Адамович оценил состояние административного помещения: «здание пришло в ветхое состояние, крыша худая, обвалилась штукатурка, флигель во дворе разрушился. Квартирование невозможно».

Было принято решение для обновленного почтово-телеграфного ведомства арендовать за 450 рублей в год двухэтажный дом купца Андрея Савельевича Антипова на Базарной площади. Нижние пять комнат заняла почта, на втором этаже расположилась телеграфная контора. Здание было удобным и очень красивым. В дополнение к жилым помещениям имелись «флигеля, ледник, ретирада стеклянная со двора, каменный вход со сводами, галерея и балкон в сад». Первым руководителем нового учреждения был назначен Федосей Александрович Ершов, помощником бывший почтмейстер Адамович. Штат конторы состоял из сортировщика Николая Семенова, и почтальонов Ивана Денковского, и Андрея Анпилогова. В 1890 году на содержание почты в Фатеже было ассигновано 546 рублей. «Почта отправляется (30949 единиц корреспонденции) на Курск, а также по Поныровскому и Здобниковскому трактам».

Одной из задач почтово-телеграфного ведомства было развитие телефонной сети в уезде. Но, данное направление развивалось очень медленно и не пользовалось популярностью у фатежан. В 1906 году в Фатеже имелись лишь четыре (!) телефонных абонента. Уездный исправник барон Г.А. фон Розен отмечал: «В Фатеже одна телефонная сеть между экономией генерала Струкова в селе Линец с квартирой земского начальника Маслова в селе Халчи, Овсянниковской и Любимовской больницами и почтово-телеграфной конторой, куда примыкает и телефон полицейского участка. Вышеуказанная сеть устроена на средства генерала Струкова».

В 1909 году к телефонным абонентам Фатежа добавились квартиры земских агронома и ветеринара, городской склад и здание земской управы. В это время уездная телефонная линия была локальной и только благодаря заботам депутатов земского собрания, министр внутренних дел дал разрешение соединить Фатеж и Курск линией междугороднего сообщения. По такому случаю был установлен коммутатор (в квартире агронома) и приобретены современные «индуктивные телефоны фабрики Эриксон со звонками, симфоном и микрофоном». Постановление фатежского уездного земства гласило: «Телеграфную линию предоставить для всех желающих за плату: 15 рублей с абонента. В первую очередь связать управу с Любимовской больницей, выделив для этих целей 1500 рублей».

Большую работу сотрудники фатежской почтово-телеграфной конторы провели в период первой мировой войны. Они должны были своевременно передавать приказы и распоряжения, люстрировать переписку, выявлять неблагонадежных респондентов и шпионов, сортировать пересылаемые товары, собирать по уезду корреспонденцию, обеспечивать бесперебойную работу систем связи. Рабочий день служащих не был нормирован. Так почта из Фатежа в Курск и обратно отправлялась в семь часов утра три раза в неделю, в том числе и в воскресенье.

28 октября 1915 года «Государь Император Николай II во внимание к напряженной, в связи с обстоятельствами военного времени, верной службой чинов почтово-телеграфного ведомства и в ввиду их материальной необеспеченности, повелел издать законопроект об улучшении их материального положения».

Одним из служащих почтово-телеграфного ведомства города Фатежа, подпадающий под действие нового закона, был Василий Григорьевич Свиридов. Отец Георгия Васильевича работал в фатежской почтово-телеграфной конторе с 1914 года. В одном из прошении В.Г.Свиридов пишет о себе: «…знаю прекрасно почтовую и телеграфную службу, изучал немецкий язык, знаком с французским и латинским». Иностранные депеши передавал и принимал всегда без посторонней помощи, за что получил отзыв начальника: «Свиридов трудоспособен, хорошо знает службу и вполне заслуживает повышения». Несмотря на освобождение от воинской службы, в июне 1916 года Василий Григорьевич подал прошение о назначении его в полевое учреждение действующей армии, и в августе его направили в Одесский почтово-телеграфный округ.

Кроме него в почтово-телеграфном ведомстве Фатежского уезда трудились: надсмотрщики Андрей Иванович Анищенко и Матвей Максимович Савочкин, чиновники Тихон Иванович Чаплыгин и Гавриил Афанасьевич Брянцев, помощники начальника конторы Валерий Валерьевич Рыжов и Наум Савич Скоморохов.

С именем последнего связана одна трагикомичная история города Фатежа. На втором этаже почтово-телеграфной конторы находилась секретная комната, доступа к которой не имел не один из служащих, кроме заместителя начальника учреждения. Ни под каким предлогом остальным сотрудникам нельзя было переступить порог овеянного тайнами кабинета. Лишь один Скоморохов рано утром входил в комнату, закрывался изнутри на ключ и покидал свое рабочее место только после вечерней смены. Что Наум Савич делал в спецхранилище, его коллеги только догадывались, боясь шепотом обменяться мнением о его тайной миссии. Даже не смотря на то, что Наум Савич прослыл среди фатежан человеком добродушным, незлобивым и кротким. В жены он выбрал такую же тихую нравом фатежскую крестьянку Елену Михайловну Вдовенкову, подарившей ему трех сыновей и трех дочерей, и, в итоге, раскрывшей тайну сверхсекретного помещения. После рождения пятого ребенка Елена Михайловна, ставшая кумой многим представителям городской элиты, попросила одного известного чиновника написать ходатайство губернскому начальнику с просьбой предоставить ее мужу менее ответственную должность, не связанную с несением нелегкой секретной службы в законспирированном отделе.

Почтово-телеграфное начальство очень удивилось и отправило в Фатеж специальную комиссию узнать обо всех тонкостях работы г-на Скоморохова на спецобъекте. Прибыв в Фатеж, чиновничий десант очень долго смеялся над остроумным поступком заместителя начальника конторы. Придя утром на работу, Наум Савич, прячась за завесой секретности, закрывался в своем рабочем кабинете, и целый день наслаждался одиночеством, вдали от болтливых коллег и шумной семьи. НИКАКОЙ другой работы в конторе добродушный чиновник в течение десятка лет не выполнял. Комиссией в его кабинете была обнаружена вторая дверь, выводящая через галерею на задворки почтовой конторы. Но версию о том, что Наум Савич посещал в рабочее время любвеобильных фатежских вдовушек, подтвердить не удалось.

Рекрутские страсти

В 18-19 столетиях правители Российской Империи сделали упор на развитие в стране аграрного сектора экономики, с сохранением основ традиционного крестьянского быта. Жители фатежского края несли многочисленные деревенские повинности, превращавшие их жизнь в однообразное монотонное существование. Иногда серые будни крестьянского бытия нарушали события, которые сельские жители боялись более, чем трудовых повинностей. В село приезжали вербовщики в армию.

В определенное время сельские жители обязаны были отправить на военную царскую службу несколько взрослых мужчин из села, количество которых устанавливали губернские и земские начальники. Негласно в России появилось правило «жеребьевки». В армию отправляли любого мужчину, вытянувшего несчастливый билет. Исключение было только для убогих и душевнобольных. Ни количество детей, ни наличие иждивенцев не давало права отсрочки от военной службы.

Представители зажиточных семей, на которые указал жребий, могли за определенную сумму нанять добровольцев, которые уходили служить вместо них. Порой юноши из числа обездоленных хозяйств сами искали возможности поступить на военную службу, выручив для близких небольшую «рекрутскую» плату.

Династия Чаплыгиных считалась зажиточной. Потому, только немногие ее представители спешили надевать армейскую шинель. Некоторые предпочитали «откупиться», чтобы не сгинуть в среде военных походов. По статистике, лишь один из десяти рекрутов возвращался в родные края, остальные или погибали в сражениях, или оставались на чужбине после двадцати пяти лет воинской службы.

Деревни Чаплыгина и Осиновый Гай были полностью заселены представителями рода Чаплыгиных и их зятьев или внуков (Истоминых, Овсянниковых, Толмачевых). Поэтому на сельском («родовом») сходе было решено во время очередного рекрутского набора селить в свои дома бездомных фатежан, которые с удовольствием отправлялись на армейское государственное обеспечение. В начале 19 столетия в деревню Чаплыгина «переселились» перед очередной рекрутской жеребьевкой Фрол Потапович Паукотов, Василий Яковлевич Брыкин, Тимофей Евстафьевич Карелый, Стефан Иванович Ачкасов. Надо ли говорить, что больше эти люди на место «приписки» не возвратились?

В 1842 году вместо Стефана Чаплыгина в рекруты был записан житель города Фатежа Федор Семенович Глебов. К этому времени двадцатитрехлетний Федор уже имел семью и троих детей, но нужда заставила его пойти на нетрадиционные поступки. Его отец и старшие братья ушли из жизни рано; мать умерла, когда младшего сына Григория сослали на поселение в Сибирь. Дом и имущество были «отписаны» в пользу казны, маленькие дети ютились по сараям у знакомых и соседей. Когда Федор услышало поиске добровольца в рекруты, он договорился с Чаплыгиными о пожизненном содержании его семьи и отправился в действующую армию на Кавказ. В сражениях с турками Глебов был неоднократно ранен и через пять лет службы, по ранению, отправлен в запас. За воинскую доблесть храбрый фатежанин был пожалован от имени Императора ста рублями денег, и, вернувшись на родину, выкупил отцовское торговое место и дом на улице Никитинская.

Глинский старец Домн

Среди известных подвижников начала прошлого столетия широко было известно имя духовника Глинской Рождества-Богородицкой пустыни монаха Домна (Агеева). Многие православные писатели того периода называют его самым прозорливым монахом последних времен Российской Империи.

Давид Иванович Агеев родился в 1833 году в селе Хотемль Фатежского уезда в семье крепостных крестьян помещицы Елизаветы Дмитриевны Мамчич. Помещице принадлежали несколько крестьянских семей: Жучковы, Алексеевы, Авиловы, Артюховы, Харины, Евдокимовы, Григорьевы, Павловы, Домахины и др. В том числе и благочестивая семья Агеевых: Нестор Дмитриевич (р.1809) с детьми: Ефремом (р.1827), Ефимом (р.1834), Иваном (р. 1837), Григорием (р.1844) и Матроной (р. 1842). Давид доводился внучатым племянником главе семьи и, не имея собственных родителей, воспитывался в его доме.

Елизавета Дмитриевна была доброй барыней и в 1854 году отпустила молодого слугу, высказавшего желание уйти в монастырь и посвятить свою жизнь служению Богу. Как складывалась судьба новопосвященного монаха известно из формулярного списка братии Глинского монастыря: «Домн (Агеев) – 54 года, женат не был, учился читать и писать, из вольноотпущенников Фатежского уезда. Послушание нес с 1856 года, в монашество пострижен архимандритом Иннокентием (Степановым) 6 марта 1871 года. Перемещен в Курский Знаменский монастырь 20 декабря 1878 года, рукоположен в сан иеродиакона (14 февраля 1879), вернулся обратно в Глинскую пустынь 20 февраля 1880 года. Послушание несет на клиросе и в священнослужении».

Уже в сане иеродиакона старец святой жизни Доме (Агеев) стал широко известен своими пророчествами. Однажды он сказал настоятелю: «Отец Исаакий, за твою гордыню лишишься ты настоятельства».— «Что ты говоришь, отец Домн, меня и веревками с места не стащишь», отвечал маститый архимандрит, имевший большие связи и знакомства среди высшего духовенства Курской епархии и в столичном Синоде. Но пророчества блаженного старца сбылись. Архимандрит Исаакий благословил продать значительный лесной участок без согласования с братией монастыря своему хорошему знакомому. Монахи подали жалобу на действия настоятеля в синодальный комитет. Приехавшая комиссия подтвердила факт незаконной продажи леса. Отца архимандрита, не спрашивая его желания, постригли в схиму, и отправили в Путивльский монастырь Курской епархии, где он вскоре и скончался.

Посвященный в иеромонахи, старец Домн был назначен духовником Глинского монастыря и прославился своими назидательными поучениями молодым послушникам и монахам, среди которых взросло много святых подвижников последних времен. Именно в духовное наставление иеромонаху Домну попал уроженец Фатежского уезда, будущий настоятель монастыря и святой Серафим (Симеон Дмитриевич Амелин). В тоже время у монаха Домна окормлялся будущий старец Серафим Вернинский.

Вот как Сергей Волков описывает влияние опытного монаха на молодого послушника: «В монастыре Серафиму Вернинскому очень воспомоществовал помощник братского духовника Домн (Агеев). Он к тому времени прожил в пустыни уже много лет, стал иеромонахом. Домн не уставал помогать молодому собрату. Каждый вечер они вели духовные беседы, и Домн часто на конкретных примерах показывал Серафиму, сколь благостно служить Господу, сколь мерзок бывает человек, когда начинает думать только своем благе и достатке. Помогали становлению Серафима как священнослужителя и совместные молитвы с мудрым иеромонахом. Домн давал советы, рассказывал о постижении истинного смысла молитв, уберегал от соблазнов. Так, однажды Серафим сильно занемог и не захотел вставать на молитву, сказав, что раз он болен, значит, Господь разлюбил его. Но Домн очень быстро смог убедить молодого послушника, что именно обращение к Богу поможет ему ощутить в себе силы к восстановлению здоровья. Подивился тогда Серафим, но так и сделал. И уже через день он был абсолютно здоров. В другой раз он, сославшись на занятость службой, решил отказать в беседе пришедшим в монастырь страждущим православным. Сурово укорил его за это иеромонах Домн, сказав, что наставление на путь истинный и спасительные для души верующего беседы и есть суть служения Господу. Постыдился тогда Серафим и больше никогда так не делал. ... Наставником его все эти годы оставался иеромонах Домн. Постоянное наставничество Домна очень помогало духовно окрепнуть Серафиму и понять истинную суть благообразной жизни во имя Иисуса Христа.

И даже когда почтенный иеромонах скончался, связь духовная между ними не прекращалась. Так, был случай, уже после отречения Николая II от престола в 1917 году, послушница Феоктиста пошла в скит к отцу Серафиму. И не успела она дверь в келью открыть, а батюшка ее уже встречает на пороге и говорит: «Знаю, зачем пришла. Мне Домн сказал: «Серафиме, Царя убрали и скорыми, скорыми шагами все пойдет к погибели».

Больше всех трудов пророчествам старца Домна посвятил известный во всем мире богослов С.А. Нилус, бывший духовным чадом известного фатежанина. Вот как Сергей Александрович описывает пророчества и откровения о. Домна в книге «Святыня под спудом»:

«…из жизни схиархимандрита Илиодора передавал мне один из присных его учеников, с год тому назад скончавшийся иеромонах старец Домн; и не мне одному, но и другим, еще живым свидетелям его слова, сказывал это блаженный старец.

«Было это, - так повествует о. Домн, - лет за пять или шесть до представления отца моего духовного и учителя, о. схиархимандрита Илиодора [† 28 июня 1879 года], мужа веры крепкой и духа великого и прозорливого. Часто собирались мы, ученики его, к своему старцу для духовной беседы, послушать словес его Богодухновенных. И вот так-то пришли мы к нему один раз вечером и застали его в келии сидящего скорбно и даже уныло.

В келии старца был полумрак; горела одна лампада. Старец встретил нас молчаливым благословением и сидел безмолвный и скорбный. Сели и мы «при ногу учителеву», ожидая, когда сам он благословит начать беседу. И невольно сердце наше исполнилось какого-то тяжелого предчувствия.

И обратил к нам слово свое старец великий:

- Чадца мои! Видите вы меня ныне скорбна. Поведаю вам, откуда мне и сия скорбь надлежит. На этих днях читал я Откровение святого Апостола и Тайнозрителя Иоанна Богослова; и возжелала душа моя уведать: доколе же Господу Богу угодно будет долготерпеть все умножающие беззакония мира. И был я в духе, и вижу: се восходит от востока звезда пресветлая и великая, и вокруг той звезды – звезды поменьше, но тоже яркие и светлые. Прошла эта звезда со своими звездами к небосклону и склонилась к своему западу. И сказал мне некий голос:

«Се – звезда Императора Александра Благословенного!» Посем иную звезду узрел я восходящей с востока с окружающими ее звездами. И та звезда, и те звезды грели блеском великим и славным, и так же прошли онипо небесному своду, и так же сокрылись на запад. И голос возвестил мне: «Се – звезда Императора Николая Павловича!» И иную звезду увидел я на востоке; и была та звезда, как и прежние, окружена звездами; но яркий свет их был, как цвет крови. И звезда та не дошла до своего запада и исчезла как бы в преполовении пути своего. И было ко мне страшное и грозное слово:

«Се – звезда ныне царствующего Государя Александра Николаевича. А что пресеченным путь ее зришь, то ведай: Царь этот среди бела дня лишен будет жизни рукой освобожденного им раба на стогнах верноподданной столицы. Безумное, страшное совершиться злодеяние!»

И исполнилось при этих словах сердце наше великой скорби и жалости. Уже были, правда, покушения на жизнь Государя, но душа наша не допускала даже помысла о насильственной смерти Венчанного Помазанника Божия, которую уже провидел духом Богодухновенный старец…Старец же продолжал:

«И вижу я на востоке иную звезду, окруженную своими звездами. Вид же, величина и блеск ее превосходил все виденные до того звезды. Но и этой звезды дни таинственно были сокращены.

- Это звезда Императора Александра III! – возвестил мне вещий голос. – И посем узрел я…»

Но далее старец уже не продолжал своей речи и, наклонив свою главу, тихо заплакал. Прослезились, на него глядя, и мы, и помолчав мало, вопросили:

- Что же дальше?

- Поведаю вам, чадца, только одно: неции от зде стоящих возжелают смерти, но смерть убежит от них…

В примечании С.А. Нилус пишет: «Видение схиархимандрита Илиодора никогда не было опубликовано полностью. Князь В.Д. Жевахов, впоследствии епископ [Курской епархии] Иоасаф († 26 мая 1922 года), - был в Глинской Пустыни уже после революции и там получил последнюю часть видения, касающуюся царствования Императора Николая Второго. Эта часть видения хранилась в тайне, пока не осуществилась».

Святой старец скончался в 1908 году и, оплакиваемый братией, был погребен на монастырском кладбище Глинской обители.Но духовная связь с почившим пророком продолжалась. Известны случаи, когда старец Домн являлся во сне и наяву глинским отцам с наставлениями и пророческими предостережениями. В «Русском Рассеянии» за границей после 1917 года из уст в уста эмигранты передавали пророчества блаженного старца, касающиеся судьбы Российской Империи.

Костины, Костиковы, Константиновы

В Фатежском районе, в населенных пунктах расположенных по берегам реки Усожи, распространены фамилии, имеющие производную от христианского имени КОНСТАНТИН: Костины (Кромское, Алисово), Костиковы (Хотемль, Миролюбово), Константиновы. Признаться не самое распространенное имя в России: как в современном обществе, так и много столетий назад.

По переписи 1719 года в Курицком стане (где массово проживали носители указанных фамилий), среди 6831 жителя мужского пола только 24 человека носят имя Константин (84 место по популярности) и 11 человек отчество Константинович. Тогда как самыми популярными были имена Иван (505 человек), Василий (213), Федор (203). Константинов обошли даже носители имен Карп (59 человек), Осип (58), Прокофий (53), Клеймен (44), Евстрат (33), Тит (32), Исайя (28), Дрон (25). Очень популярными у фатежан были «экзотические» имена: Кудин, Гапон, Любим, Астах, Ефан, Макей, Гапей, Проваторх. В деревне Старковой проживал Фома Тугаринов, в Репнинке – Торх Пеньков, в Никовце – Акиндин Фаустов, в Соломино – Кофан Шевляков.

Мы не наблюдаем массового проживания на берегах бассейна реки Усожи людей с фамилиями: Васильевы, Федоровы, Евстратовы, Гапоновы, Исаевы. Но потомков Константина достаточно много. Очевидно, дело не в количестве носителей имен в далеком прошлом, а в их происхождении (социальном статусе).

Один из периодов интенсивного заселения нашего края приходится на период правления курского князя Олега, сына рыльского князя Святослава Ольговича, участника похода на половцев в 1185 году. Вместе с Курском в подчинении князя Олега указаны многочисленные города: Свапск, Ратск или Ратное на реке Рати, Боянское и Суджанское городища на притоках Псла, Горналь или Римов в верховьях самого Псла. И еще несколько более мелких городищ и весей.

Один из сыновей Олега – Дмитрий Ольгович основал и присоединил к отцовскому княжеству город на Свапе-реке: Дмитриев-Ольговский. Князь Дмитрий княжил в Курске после отца и старшего брата Георгия. Его сын Василий, как сообщает синодик, был убит татарами, предположительно в 1278 году (год разорения Курска ханом Нагаем). Известно, что Василий был представителем 12 колена Рюриковичей, из княжеского рода Ольговичей, и имел жену по имени Анастасия. О сыновьях летопись не сообщает, но отражает факт, что с гибелью Василия курская княжеская династия пресеклась, что должно указывать на отсутствие наследников по мужской линии.

Среди городов, указанных во владении князя Олега и его сына Дмитрия нет упоминания о поселениях на реке Усоже и ее притоках. А мы знаем, что в то время здесь стоял могущественный город Милолюбов, находились крепости Липинец, Городец, «городище на земле дворян Рапп» (старый Фатеж), Кудеярово городище и т.д. Если они не были в управлении князя Олега и его наследника – сына Дмитрия, значит, ими управлял кто-то еще. Представитель другой династии претендовать на управление курскими городами не мог. Только брат Олега Курского или один из его сыновей (брат Дмитрия и Георгия) мог проживать на берегах поусожья и владеть усожскими поселениями.

Летописи не доносят до нас имени удельного усожского (фатежского) князя. Но компактное поселение носителей фамилии Костиковых на месте Милолюбовой крепости является косвенным указанием на проживание здесь человека с именем Константин. А его многочисленное потомство, посчитало для себя честью доказать фамилией принадлежность к числу потомков легендарной личности.

Пророчества монахини Прасковьи

При Васильевском храме села Гнездилово (Шуклино) Фатежского района в 1930-1950-х годах существовало женское сестричество, возглавляемое монахиней Софьей Михайловной (Суминой) – сестрой глинского старца архимандрита Власия (Сумина).

Отличительной чертой Васильевского прихода являлось большое количество святых подвижников из числа священнослужителей и монахов. В середине прошлого века в селе проживало более десяти монахинь, принявших постриг в монастырях г. Киева и Курского края. В 1937 году вместе с епископом Курским Дамианом (уроженцем Фатежского уезда, прославленном в ранге священномученика), была репрессирована монахиня Марфа Ильинична Выскребенцева, родившаяся в 1882 году в д. Гнездилово.

В это же время, в одном из монастырей Курского края впала в летаргический сон монахиня Прасковья (Лукьянчикова) – уроженка с. Шуклино. По возвращении в прежнее состояние, у неё открылся дар прозорливого предвидения, которым она делилась с окружающими. Матушка Прасковья говорила: «Господь велел мне всё людям открывать, но не говорить только три слова». Тайна этих слов ушла в могилу вместе с монахиней (умершей в 1944-47 годах), но остальное, предсказанное ею, сбылось.

о.Яков Игнатьевич Власов (1905-1953) служил псаломщиком в Васильевском храме при настоятелях о. Евгении, о. Израиле и о. Фёдоре. При острой нехватки священнослужителей, подал прошение о рукоположении во иереи. В назначенный епископом день для рукоположения, Яков шёл в город Курск для принятия сана и встретил монахиню Прасковью Лукьянчикову, которая попросила его вернуться домой, предсказав скорый арест и день будущего рукоположения. Вскоре (в 1935 году) он был арестован и отправлен на два года в лагерь принудительных работ, находящийся в городе Фатеже. Однажды в бурю, будущий пастырь ехал на лошади и, пожалев замерзшее животное, одел его собственным зипуном, сам не имея ничего другого. Пораженный добротой о. Якова, начальник лагеря лично отвез документы на досрочное освобождение заключенного. Но и освобождение Якова Игнатьевича не принесло семье ожидаемого благополучия: семья Власовых была «раскулачена», лишена дома, усадьбы, хозяйства и всего имущества. О. Яков, его жена Анна Филипповна и восемь их детей сидели «на голом бугре», ожидая голодной смерти. И, лишь, доброта соседей и близких помогли избежать семье голодной смерти. Рукополагался о. Яков во время войны, с 1947 по 1953 служил в Васильевском храме села Шуклино. Двое его сыновей воевали с врагом в Великую Отечественную войну. Анна Филипповна, как и многие односельчанки, ходила к Прасковье Лукьянчиковой узнать о судьбе сыновей. Та ответила: «вы больше не встретитесь» и как всегда оказалась права – младший сын Виталий погиб, старший Анатолий вернулся в село в победном 1945, но мать умерла в 1943 году от рака желудка.

Томилин Колодезь

Первые поселенцы на территории села Жирово появились еще в незапамятные времена. Само село прежде носило название Жирово на Деминой Дани, что указывало на существование поселения, как минимум, во время татаро-монгольского ига. Поселение постепенно разрасталось по берегам реки Курицы и свободной пойменной земли, удобной для пахоты, становилось все меньше и меньше. Отходившие от родителей молодые семьи стали селиться на «суходолах» - местах, не орошаемых искусственным поливом. И без того тяжелый земледельческий труд крестьянина напрямую зависел от погодных условий. В жаркое засушливое лето целые хутора оставались без урожая, а, следовательно, и без средств к существованию. Молодые люди из таких поселений не пользовались популярностью у противоположного пола – никто не хотел обрекать себя и будущих детей тяжелой жизни в скудости и недостатке.

Жил в поле за селом Жирово молодой человек по имени Томило. Родители рано приучили его к крестьянскому труду, никакой работы не боялся парень – все горело у него в руках. Да и собой он был пригож: высокий, голубоглазый и веселый. Была у него на примете девушка-красавица, которую Томило так сильно любил, что все в жизни отдал бы за согласие стать его женой. Девушка под стать парню была очень красивой и скромной, окрестные юноши глаз не могли отвести от ее красоты. Молодые люди полюбили друг друга чистой искренней любовью и нарадоваться не могли мгновениям, когда могли остаться наедине друг с другом.

Одно только смущало влюбленных – Томило жил в поле «на выселках», а родители девушки наотрез отказались выдавать ее в жены малообеспеченному парню. Приобрести же богатый пойменный земельный надел у юноши не было средств. Много страдал парень от своей неразделенной любви и решил он вырыть колодезь в поле на своем участке. Много дней и ночей трудился он, углубляясь метр за метром в залежные пласты, но только откуда взяться воде на высоком холме.

Пока трудился Томило над своим колодезем, наступила осень – пора свадеб. Приехали сваты и в дом к девушкиным родителям. Приглянулся жених отцу и матери: состоятельный, с собственным домом, из приличной семьи, и дали они свое согласие на брак дочери. Со свадьбой решили не затягивать и после Покрова обрученные обвенчались в местной церквушке. Когда узнал Томило, что невеста его названная стала женой другого человека, несколько дней не мог ни есть, ни пить. Любая работа стала ему в тягость, вся жизнь опостылела. Наконец, достал он кольца, которые приготовил для свадьбы с любимой, бросил их на дно своего недокопанного колодца и ушел из дома.

Не мог Томило больше видеть свет Божий и поселился в глубоком овраге, подальше от людей. Надеялся в горячей молитве развеять сердечные страдания и забыть образ своей возлюбленной. Много лет прожил он в лесной хижине отшельником, питаясь корнями трав и корой деревьев, да дождевой водой, скапливающейся в неглубокой луже. Ни с кем ни хотел общаться Томило: либо уходил от случайного встречного в лес, либо ложился на землю и не вставал до тех пор, пока человек не уходил.

Не знал он, что когда упали на дно его полевого колодезя заветные колечки, забурлила в яме вода и вырвались наружу родниковые потоки, освежающие участки односельчан. Не ведал, что через год после свадьбы забрали мужа его несостоявшейся невесты в рекруты и что жила она одинокой бездетной вдовой с нелюбящими ее свекром и свекровью. Не догадывался, что в память о его усердном труде прежнее безымянное поселение на суходоле назвали Полевым Колодезем.

Сколько прожил Томило в лесном овраге никто не знает. Когда через много лет окрестные жители навестили место его уединения, отшельника там не было. А из-под корней дерева, под которым стояла его хижина, забил родник с очень вкусной студеной водой. Люди назвали его Томилиным Колодезем и отметили чудесные свойства нового родника. Вода Томилина Колодезя очень долго сохраняется свежей, не меняя вкусовых качеств. Молодожены перед свадьбой старались попить из родника, на берегах которого клялись в искренней кристально чистой любви. А когда по берегамродника поселились люди,поселению дали название Томилин Колодезь.

Судьба бургомистра

В октябре 1941 года передовые части немецкой 18-танковой дивизии вошли в город Фатеж. Заняв Фатежский и Любажский районы, немцы на полтора года установили кровавый оккупационный режим, пытаясь беспощадным террором и зверствами подавить стремление населения к сопротивлению. Особой жестокостью отличались расправы над коммунистами, активистами и хозяйственными работниками. Для более эффективной борьбы с недовольным населением немцы пытались привлечь местных жителей.

Из числа гражданских руководителей новой администрации только лишь комендантами города Фатежа были этнические немцы: Линдарь (LINDAR) и Шаус (SCHAUS). Все остальные посты занимали местные уроженцы: промышленный отдел городской управы Фатежа возглавлял завуч школы Пономарчук. Начальником полиции служил учитель музыки средней школы Амелин, водяной мельницей в с. Миленино заведовал преподаватель педучилища Протасов (был настроен крайне антисоветски), инспектор РОНО Познахирева выдавала немцам коммунистов и советских активистов. Бывшие коммунисты Башкирев и Барановский служили соответственно начальником и помощником начальника районной полиции, участвовали в казнях фатежан. Затем их места заняли два брата Алексей и Семен Лотаревы, ушедшие с немцами в начале 1943 года. Секретарем гестапо служила комсомолка Евдокия Глушкова, переводчиком - фатежанин Фирсов. Полицаями служили бывшие комсомольцы и коммунисты: Орлов и Лукьянчиков (оба Фатеж), Анатолий Гущин (д. Русановка), Илья Пеньков (д. Соломино).

Бывшие преподаватели и учащиеся фатежского педтехникума в массовом порядке шли служить оккупационной администрации. Учительница Антонина Ч. «сожительствовала с Гансем, взяла у мадьяр конфискованный патефон». Учительница Елена Н. «секретарь на бирже труда, выступала на сцене немецкого театра». Раиса Л. «вышла замуж за изменника родины, три раза бежала из РККА, добровольно поступила на службу к немцам». Эмилия Р. работала в комендатуре переводчицей; Антонина А. работала в немецком казино; учительница, комсомолка с 1938 года Зинаида К. «8 месяцев работала в немецком публичном доме». Учительница Татьяна В. «имела темную связь с немцами, устраивала попойки в доме, работала переводчицей в госпитале». Учительница Зинаида Е. вышла замуж за волостного писаря; комсомолка Валентина А. вышла замуж за полицая. Директор школы Виктор Ч. добровольно пошел работать писарем в волостную управу. Учительница Елена Б. имела связь с немецким офицером, ее дядя – начальник полиции и сестра ушли в 1943 году с немцами. Учительница Мария Л. «преподавала фашистскую идеологию, брат – бывший лейтенант Красной Армии, служил в звании обер-лейтенанта в полиции, был расстрелян в 1943 году».

В одном из сел Фатежского района была создана секретная школа немецкой контрразведки «Абвер» из числа местного населения. В конце октября 1942 года в Фатеже по указанию коменданта города была открыта «Ремесленная школа», набор в которую проводился через службу контрразведки. В ней обучались до 30 юношей от 14 до 17 лет. В программу обучения были официально включены математика, физика, русский и немецкий языки, черчение, рисование, дерево- и металлообработка. Фактической задачей являлась подготовка диверсантов из числа детей-сирот. В конце декабря в Фатеже открылись трехмесячные курсы «Кройки и шитья». На этих курсах обучалось до 35-ти девушек в возрасте от 15 лет, подвергавшихся серьезной пропагандистской обработке со стороны гражданских преподавателей и германских офицеров, владевших русским языком.

В связи с большим количеством лиц, перешедших на службу к врагу, фатежское подполье было глубоко законспирированным, и разведчики вынуждены были работать в тылу врага в одиночку. Партизанское движение курировали члены подпольного курского обкома партии, которые тщательно подбирали необходимых кандидатов, работавших порой в одиночку. Даже высшее военное руководство Красной Армии не было в курсе, кто был оставлен для разведывательной работы в городе.

Одним из разведчиков - подпольщиков, сохранивший жизни многих жителей города Фатежа, был бургомистр (городской голова) немецкой оккупационной администрации Александр Сергеевич Ерохин (1892-1942) – талантливый художник, бывший преподаватель фатежского педагогического училища. Все студенты педучилища, обучавшиеся у Ерохина, знали его как замечательного честного человека, прекрасного семьянина и преданного своей родине гражданина. Тем большим было удивление фатежан, узнавших о назначении бывшего педагога на высшую гражданскую должность в немецком руководстве.

Удивление жителей города прошло, когда темными безоблачными ночами к их домам стали пробираться две неприметные женщины с улицы Тихой и «по секрету» сообщали о готовящейся расправе над их семьями, передавали списки лиц, намеченных на вывоз в Германию. Этими женщинами были мать бургомистра Екатерина Алексеевна Ерохина и его супруга Анна Павловна. Проживавшие рядом с храмом, женщины стали посещать возобновившиеся в городе Богослужения, на которых «в частном порядке», в виде слухов делились информацией о грядущих репрессиях со стороны гестаповских служб.

Немецкий гарнизон города Фатежа особыми жестокостями по отношению к местным жителям не отличался. Больше мародерствовали и зверствовали полицаи, желающие выслужиться перед новым начальством. Известен такой случай: фатежская детвора играла на Ворониной горе, где стояли установки немецкой артиллерийско-зенитной части. Один из детей произвел случайный выстрел, в результатекоторого погиб немецких солдат. Срочно прибывший на место происшествия офицер - гестаповец, разобравшись в ситуации, приказал отпустить детей, запретив пускать гражданское население на территорию части.

Жестокие зверства по отношению к фатежанам применяла «Зондеркоманда 4А» 6-й немецкой армии под командованием штандартенфюрера Пауля Блобеля. Именно личный состав этой команды организовывал и принимал участие в массовом уничтожении жителей Киева в Бабьем Яре. Преимущественной задачей команды было уничтожение цыган и евреев. В ведение гражданского руководства оккупационной администрации входило составление списков фатежан - коммунистов, членов семей офицеров Красной Армии, сочувствующих советской власти, активно помогающим партизанскому подполью. Накануне прибытия зондеркоманды в Фатеж, Екатерина Алексеевна и Анна Павловна стучали по ночам в окна фатежан, предупреждая о прибытии расстрельных спецчастей. К сожалению, многих спасти не удалось. За время немецко-фашистской оккупации было расстреляно и повешено более 500 жителей Фатежского района, а около четырех тысяч человек угнано в Германию. Только командой Пауля Блобеля в Курской области было уничтожено свыше 600 человек.

В ответ на репрессии в отношении мирных жителей партизаны пытались бороться с солдатами немецкого гарнизона и их приспешниками, служащих в оккупационной администрации. По наводке партизанского разведчика, одной из ночей советский самолет сбросил бомбу на немецкую управу. В результате авиадиверсии погибли несколько немецких солдат и вместе с ними бургомистр – подпольщик Александр Сергеевич Ерохин. Вместо него главой города был назначен бывший офицер Красной Армии, запомнившийся жестоким отношением к фатежанам.

После войны дети отважного разведчика были негласно «обласканы» советским руководством, приняты в члены коммунистической партии. Александр Александрович Ерохин долгое время работал директором Сдобниковской восьмилетней школы, дочь Елена Александровна Судакова – Ерохина преподавала в том же самой учебном заведении. Но до сих пор официально имя подпольщика Ерохина среди героев Великой Отечественной войны не значится.

Баронесса Фа-Ля

В дореволюционном городе Фатеже было несколько типографий, владели которыми, как местные жители, так и приезжие из других уездов Курской губернии. Одна из типографских машин принадлежала зажиточному крестьянину Ивану Сергеевичу Ванину. Богатый книгопроизводитель имел печатные станки в Курске, Грайвороне, значительную часть жизни проживал в городе Фатеже с супругой Кларой Ивановной, урожденной немецкой баронессой Лимбах.

Третьего марта 1891 года у Ивана Сергеевича и Клары Ивановны родилась дочь, которой дали старинное имя Евфалия, призванное сочетать традиционный крестьянский уклад (по святцам 2 марта празднуется день мученицы Евфалии) и созвучие с далекой родиной матери - немецкой землей Вестфалией.

Закончив Харьковскую гимназию в 1908 году, она вышла замуж за Ивана Даниловича Хатаева, контролера акцизных сборов Курской губернии. Однако брак распался очень быстро. Перед самой революцией Евфалия Хатаева окончила Харьковскую консерваторию по классу Федерико Бугамелли, брала уроки у Митрофана Ефимовича Пятницкого в Москве. Дополнительные уроки пения у девушки вел композитор и дирижер Петр Андреевич Щуровский, сам в свое время обучавшийся у П.И.Чайковского. Совместные старания нескольких маститых педагогов привили юной курянке любовь к пению и развить музыкальный талант, позволившие впоследствии самой стать всемирно известной певицей. В годы гражданской войны Евфалия гастролировала в Харькове, Сумах, Ростове, Крыму, Москве от имени Всеукраинского музыкального союза и деникинской организации «Осваг».

Выйдя вторично замуж в апреле 1920 года за русского писателя священника Сергея Ивановича Гусева-Оренбургского (1867-1963), наша землячка активно занимается литературной и концертной деятельностью в Крыму. С группой писателей Евфалия Хатаева через Сибирь едет в Дальневосточную Республику. В 1924 году семья Хатаевых-Гусевых эмигрировала в Манчжурию, затем в Европу. Покидая Родину, Евфалия записала в дневнике: «…Я уезжаю из России, но я не прощаюсь с тобой, моя милая. Я вернусь к тебе. Я ведь вестник твой, я буду разносить по свету твои песни… Больше всего на свете люблю музыку. Пою — живу, не пою — не живу». Евфалия выступала в Харбине, Шанхае, Пекине, переезжала в Америку (1923 – 1928), потом в Европу: Франция, Германия. С 1929 жила в княжестве Монако. Последние сведения о ней встречаются в середине 1940-х годов. По воспоминаниям матери, певица умерла на сцене во время выступления между 1944 – 1945 годами, где-то на юге Франции. Место захоронения ее неизвестно.

Кроме концертной деятельности Евфалия Ванина занималась литературным творчеством (подписывалась именами Е. Хатаева, Ф. Ванина, Фа-Ля). Судьба подарила Евфалии встречи со всемирно известными деятелями культуры: Давидом Бурлюком, Михаилом Гнесиным, Мариной Цветаевой, Юрием Завадским, Вениамином Левиным и другими. В 2002 на Украине в городе Сумы опубликованы дневники певицы Евфалии Хатаевой «О времени и о себе».

Синагога в Фатеже

В городе Фатеже проживало большое количество лиц иудейского вероисповедания, которым запрещалось проживать в российских больших городах и, за так называемой, «чертой оседлости», определяемым законом расстоянием от столиц. Всегда стоял вопрос об открытии в Фатеже синагоги. И если фатежские католики исправляли религиозные обряды в православных храмах или католическом Успенском храме города Курска, то иудеи такой возможности не имели. Потому ярко стоял вопрос об открытии в Фатеже синагоги. Царские власти, несмотря на ходатайства видных деятелей фатежской еврейской общины, разрешение на открытие синагоги так и не дали.

Лишь после 1917 года, с увеличением числа евреев в уезде коммунисты разрешили переоборудовать одно из «экспроприированных» зданий, для «уравнивания лиц всех вероисповеданий». В городе Фатеже на улице Солдатской (Дзержинского) была открыта синагога под руководством раввина Аарона Бортника. Среди ее прихожан были семьи Гиршман, Гельман, Гробштейн, Динер, Либерман, Рангульт, Вайцман, Гольден, Геспер, Гительсон, Кац, Ионас, Коглер, Крукман, Кумеркер, Либерман, Леульт, Мекса, Рисс, Ратенберг, Фрейдлин, Тремль, Фишер, Фриденберг, Чульц, Эйдельман, Экман, Эпштейн, Эренраут, Янсон и др. В 1919 году учителями в Фатеже были: Дворжанчик Елена, Гетман Борис, Корозо Владимир, Потович Вячеслав, Мерлис Вера, Педель Арнольд, Розенблад Евгения и Тамара, Сенкевич Екатерина, Юденич Анна, Юркевич Павел, Марковский Казимир, Гонден Мария.

Потомком еврейского фатежского рода является популярный актер Иван Бортник. В семье фатежского торговца Владимира Абрамовича Гельман родилась знаменитая впоследствии дочь Полина. На Екатерининской улице города Фатежа амбар для пеньки имел орловский купец I гильдии Герман Исаакович Левитан.

Шатохинский скелет

В Петербургском Институте истории материальной культуры Российской Академии Наук (Ф.1.Оп.1-а.Д.1832) сохранилась переписка с «землевладельцем Фатежского уезда Курской губернии Шатохиным, сообщающем о найденном замечательном скелете и предлагающем услуги для приобретения его Академии». Документ датирован 1832 годом.

В деле присутствуют обращения фатежского помещика в адрес академического начальства с просьбой принять для изучения таинственную находку, сделанную во время сельскохозяйственных работ его крепостными крестьянами. Обнаруженные костяные останки были столь необычны, что заинтересовали даже неграмотных подневольных рабочих, принесших скелет своему господину.

Шатохин долго изучал скелет сам, затем пригласил ученных из губернских учреждений, списался с ведущими антропологами России, но никто не мог точно определить, что за останки были обнаружены в поле, на берегу Усожи.

Землевладелец предлагал академикам полное финансирование в деле перемещения, хранения и изучения своей находки, понимая, что шатохинский скелет способен стать важным шагом в изучении неизвестных научных фактов. Он просил прислать из столицы грамотных специалистов, способных оценить научную ценность находки и классифицировать костные останки. Но год за годом сотрудники столичного ведомства откладывали поездку в Фатежский уезд, ссылаясь на занятость более важными делами. Только через десять лет 12 сентября 1842 года на «ученом совете» в академии был подписан протокол № 488 «о фатежском скелете».

После нескольких настойчивых попыток дать научную оценку своей находки, Шатохин распорядился крестьянам отнести останки на место обнаружения и закопать в том же порядке, в котором были найдены. Надеясь, что будущее поколение будет более любопытным и просвещенным. До сих пор остается загадкой, что такого таинственного обнаружили крестьяне села Шатохино Фатежского района, что было неподвластно уму тогдашних академиков? И где сейчас находится загадочный скелет?

Прав был русский поэт А.С. Пушкин, давший в 1835 году категоричную оценку работы научных учреждений первой половины XIX столетия: «В Академии наук заседает князь Дундук. Говорят, не подобает Дундуку такая честь; Почему ж он заседает? Потому что ж…есть»?

По кодексу чести

Деревня Соломино Фатежского уезда до 1917 года была не только родиной большего количества монашествующих лиц из числа династии Амелиных, но и "монашеской столицей" всего фатежского края. Известны более полутора десятка человек, представителей славного рода, принявших ангельский постриг и несших иноческие подвиги в монастырях Российской Империи. С Глинской пустынью связаны имена о.Нила, Тихона Дмитриевича, схиархимандрита Серафима (Симеона Дмитриевича) Амелиных. Максим Ефимович Амелин был послушником Тихоновской Свято-Успенской пустыни Калужской губернии. В курском Знаменском монастыре подвизался иеродиакон Тимон (Федор Амелин). Схииеромонах Исайя (Федор Афанасьевич Амелин) нес послушание духовника и благочинного обителей г. Белева Тульской губернии. Монахиня Мария Васильевна Амелина приняла постриг в одном из монастырей г. Киева. Зосима (Стефан Амелин) - рясофорный монах Оптиной пустыни, был келейником оптинских старцев Иосифа (Литовкина) и Нектария (Тихонова). В 1872 году в иеродиаконы Раненбургской Петропавловской пустыни был рукоположен Анастасий (Амелин). Виссарион (Василий Алексеевич Амелин) 12 августа 1846 года был пострижен в монахи Курского архиерейского дома и в 1854 году перемещен в число братии Звенигородского Саввино-Сторожевского монастыря Московской епархии. В Курском Коренном Рождества-Богородицком монастыре молились монахи Герман (Гавриил Амелин) и Илларион (Илларион Федорович Амелин). В 1820-х годах иеродиакон Илларион был перемещен в Белгородский архиерейский дом. Троюродный брат епископа Новгород-Северского Феофилакта (Праведникова) Симеон Иванович Амелин в 1843 году был определен в число послушников Курской Коренной пустыни, а в 1850 году перемещен в послушники Рыльского Свято-Никольского монастыря.

Не все принявшие на себя подвиг духовной брани смогли донести до конца крест самоотречения. Были и редкие случаи проявления слабости, имеющие для окружающих поучительное наставление. В 1913 году из числа братии Курской Рождества-Богородицкой пустыни был исключен монах Филарет (Амелин). 33-летний крестьянин деревни Соломино Федор Амелин поступил 30 октября 1899 года в ряды послушников Обоянского Знаменского монастыря, и через четыре года был пострижен в мантию с именем Филарет. В 1909 году инока Филарета переместили в Коренной монастырь, где он нес различные монашеские послушания. Еще через четыре года указом Курской духовной консистории монах Филарет (Амелин) был лишен сана и уволен из духовного звания "за нетрезвость, самовольные отлучки и покушение на кражу". Понимая, что назад в крестьянское общество деревни Соломино ему дороги нет, бывший инок, тем не менее, поселился неподалеку от родного села - в деревне Кореневка (рядом с приходским Михаило-Архангельским храмом). Жители Соломино до сих пор отличаются соблюдением норм морали и права. А век назад бывшие потомки курских северских племен, называемые за твердый характер "севрюками", не стали мириться, что их бывший односельчанин является для молодежи живым примером неблагочестивой жизни. Слух о том, что монах-расстрига проживает в родной Здобниковской волости, дошел до церковного начальства. Уездным властям было дано указание не смущать местных крестьян присутствием среди них человека с недостойной биографией. В 1915 году полицейский исправник Фатежского уезда доносил в Курскую епархию, что становой пристав дворянин Рапп провел "разъяснительную беседу" с Федором Амелиным. Результатом этой "беседы" стала расписка, данная разжалованным монахом 26 июля 1915 года: "Я, бывший монах Филарет (Федор Амелин) даю подписку приставу 3 стана Фатежского уезда в том, что на основании законов п.5. и п.6 ст.415 уложений Российской Империи обязуюсь выселиться из пределов Фатежского уезда, а равно не допускать пребывания в приделах Курской губернии, в чем и подписуюсь". Так церковь и государство стояло на страже не только правовых юридических норм, но и моральных устоев. Человек, личная жизнь которого могла отрицательно сказаться на окружавших его людях, не мог быть полноправным членом общества. Федора Амелина выселили в края, где о его прежнем иночестве не было известно. Неизвестно, куда именно уехал соломинский расстрига, и как сложилась его дальнейшая судьба. Через два года произошел государственный переворот, власть пала, церковь отделили от государства, но в Соломино бывший ее житель больше не вернулся.