Бронза в сиянии Солнца

Глава 1

Она стояла на возвышенности, холодный ветер трепал ее длинные темные волосы. Она смотрела во мрак. Вокруг нее была тьма, только звезды искрили ледяным светом. Север звал ее. Ветер бил в лицо. Она была красива и молода. Дочь вождя, посвященная в таинство духов. Самая сильная нойда племени. Она смотрела холодно, знала уже, какое ее отец принял решение. Вокруг стыли камни. Род ворона — был ее род. Она пела свои песни под полет ворона. Когда-то дух ее тоже был птицей, но однажды все изменилось. Древний ворон, дух ее рода, заставил ее спеть песню Солнца. И к ней пришёл самый сильный в мире дух — Дух Движения Мира в облике лиса. Она чуяла, кто он, но не знала наверняка, она и ее соплеменники посчитали, что Дух Мира — это и есть большой лис, спящий под звездами. С тех пор лис стал ее духом, и ворон отпустил ее. Это было давно. В одном из ее воплощений. Теперь же ее звали Лиса. И она уже видела, какой путь ей выстлали духи.

Все ее воплощения она рассказывала своему духу, лису, об узорах и плетениях живи, о их красоте и радовалась, видя, как они загораются золотом, когда он проникался ими. Она хотела подарить ему явную жизнь. Теперь она знала, что это ближе, чем когда бы то ни было. Ветер дул ей в спину. Она улыбалась хитро. Грядущее было едва ощутимо, но предчувствие чего-то великого уже проникало в нее.

Тем же вечером отец ее объявил, что они покидают родные земли и уходят дальше на север. Так виделось ему верным. А он был хороший вождь.

Время пришло, и все двинулись в путь.

Глава 2

Путь был тяжел, но люди были сильны, закаленные многими поколениями морского промысла. Они были искуснейшие рыбаки, удачливые охотники, их женщины не уступали им в силе духа и отваге. Они пришли на север через холодные воды, через ледники и мрак. Их одежды были шкуры и мех. Их волосы были темны, в их глазах отражалось ночное небо. Они принесли с собой свой уклад. Дух ворона проснулся тогда в тех краях, что стали их новым домом. Они принесли с собой знания о способах обработки рыбы и мяса, жира морских животных. У них были лодки, охотничьи снасти, они использовали ловчие ямы и силки, лампы-жировики, им нравилось греться в зимней бане в чуме или землянке. Они поклонялись духам, лесным и горным, земным и подземным, камням и скалам…

Они встретились лицом к лицу с другими людьми, что жили там, куда они пришли. Те люди были светлы волосом и светлы глазами, у них тоже были свои лодки, сани, морской промысел. Они охотились летом, как есть, а зимой на лыжах. Они знали способы обработки металла, лили бронзу, делали из нее украшения и оружие. Бронзы в их краях не было, и они добывали ее на юге, торгуя рафом с тамошними людьми. Олово в их тиглях плавилось с медью, а их вожди крепко держали власть, обладая оружием и красивыми вещами.

Пришедшие поселились там, где было место, не стали враждовать с теми, кто уже здесь жил. Вожди племен заключили соглашение и заверили друг друга в дружбе.

Сын вождя светловолосого племени был славен духом, он был силен и смел. Лучше всего в битве он владел копьем. Он слышал зов недр и песни металлов, и он творил из металлов оружие и вещи силы и солнца. Он слышал песню бронзы и песню меди, олово говорило с ним. Он мог призвать металл откуда бы то ни было. Он видел суть металла и его творил. Дух его рода был волк, и его дух был волк. Волком звали и его. Волк был красив, хоть и суров. Его отец захотел, чтобы был заключён союз с вождем тех, кто сюда явился. Вожди встретились, и оба увидели, что путь их родов один. Тут же они решили, что наиболее сильная из племени темноволосых должна стать женой сильнейшего из тех, чьи стопы бороздили землю своих предков. Волк и Лиса — они были сильнейшими из каждого племени. И их союз был освещен священным огнем клятвы в ту ночь. Лиса видела, что кровь рода Волка сильна, что дух Волка полон силы и поняла, что этой силы, сложенной с ее собственной, будет довольно, чтобы подарить явную жизнь… и потому в ту ночь она веселилась, несясь в пляске рядом с Волком. Тени от пламени играли на их лицах. Волк тоже был возбужден в предвкушении чего-то важного, а ещё оттого, что его нареченная молода и красива и сильна, и кровь кипела в его жилах.

Явная жизнь… вот чего хотела Лиса для своего духа. Воплощение его огня и его льда, которые она так любила. И это сделает она. Она совершит это. Так виделось и ощущалось ей в ту ночь. А ее нареченный, что станет ей скоро мужем, поможет ей в этом.

Глава 3

Лес звал, небо звало, усеянное звездами. Лис смотрел на небо, внутри у него пылал огонь, внутри у него застыл лёд. Он смотрел на небо и бежал — мыслями. Он видел, что скоро для него все изменится. Он жаждал больше всего на свете обрести свой исток вновь. Это был его мир — его ночь, его звезды, его камни, его металл, что таился в недрах, его путь… Он бежал, древний дух, древний дух вечного. Замыслы его были просты. Он бежал — все бежало вокруг. Грел огонь, пылал, горел в тёмной пещере. Лис все сущее приводил в движение — он горел, он пылал, он бежал в небе, сияющий, как звезды. Среди звезд, среди скал, по пути, что отмечен белой полоской… среди звезд. Лис в движение мир приводил. Он был яростен, бешен, безумен, он был песня, экстаз. Он в движение дух приводил. Ветер дул, лис смотрел в бездну-высь, он молчал. Он яви хотел, пленившись красотой человеческих вязей. Он хотел помочь людям. А дальше он не смотрел. Его дух никогда не был человеческим.

Глава 4

После той ночи, когда Волк и Лиса были обещаны друг другу, прошло несколько дней, и тогда начали готовиться к свадьбе. Длинный дом вождя светловолосых был украшен тканями и бронзой. И с той и с другой стороны было сделано много приготовлений, прежде чем свадьба была сыграна, и союз Волка и Лисы был освящен духами.

Время прошло, и старый вождь, отец Волка, умер, и Волк стал вождем. Скоро и отец Лисы ушёл к предкам, и ее племенем стал править ее брат.

Лиса была с Волком обходительна по-лисьи, но все знали, что она хозяйка в его доме и равна ему по силе духа, хотя никогда Лиса не лезла вперёд. Волк в доме был главным. Их союз был крепок. Волк никогда не зависел от Лисы, но он ее ценил. И, когда она рассказала ему, чего она желает, он не был против. Они вместе призвали Духа Мира, когда предавались страсти, и Дух принял их и тот путь, какой они смогли ему дать.

Когда Лиса носила под сердцем их с Волком сына, она пела ему песни солнца, наполняя их красотой плетений вязей духа. Она ценила то, что смогла совершить, и ей было приятно наблюдать, как вершится то, чего никогда не было. Она не слышала своего духа, она поняла, что он на пути к ней, и скоро его место заняла солнечно-рыжая лисица, она прибежала к Лисе утром, и Лиса приняла ее.

Лиса пела песни солнца и ту песню, что они спели в тот день вместе с Волком. Волк ждал рождения сына нетерпеливо. Он, помимо всего прочего, хотел наследника и жаждал передать ему власть. Когда придёт время.

Тёплой весной, когда пошли первые всходы, Лиса родила. Она чувствовала, что все получилось, она знала это знанием древних, но теперь, когда она взглянула в глаза рожденному ребёнку, она увидела в их подернутой зеленью глуби давно знакомое отражение духа. Дух Движения Мира, ее лис, он теперь был с ней во плоти и крови. В тот момент Лиса почувствовала что-то важное и засмеялась тихо, по-лисьи пряча улыбку. Они с Волком смогли. А это было нелегко.

Глава 5

Волк и Лиса дали сыну имя Кон, они оба хотели этого, думая о будущей славе и будущем величии их сына, ведь они смогли, смогли провести такого духа — Духа Мира — в явную жизнь. Жизнь такого духа просто не могла быть обычной. Так разумели Лиса и Волк. Прошло время, и Кон вырос. Он был красив и мудр. Внешне он был похож на Волка, а свои темные волосы унаследовал от Лисы. Но было в нем то, чего не было ни у Волка, ни у Лисы. У него были зелёные глаза, и такие яркие, что многие поражались их зеленым переливам.

Кон был умен и умел многое. Он быстро учился всему, за что он брался. Лиса любила проводить с сыном время, у них была своя пещера, куда никогда не входил Волк. Там Кон и Лиса общались с духами. Лиса учила Кона всему. Она пела ему песню солнца, там при выходе из пещеры, а Кон слушал, как она поет, ловя солнечные лучи.

Лиса часто заплетала Кону волосы. Когда она заплетала ему волосы, она касалась самой сути духа. Осторожно и уверенно она плела темные блестящие пряди, мягкие и сияющие, лучше лучшего меха… Лисе нравилось наблюдать за тем, как дух Кона постигает мир вокруг, как он учится, и как явная жизнь влияет на развитие его духа. Ей нравилось, каким он был, и то, что он — ее. Ей нравилось, что ее силой и помыслами такой дух пришёл в живь жизни — явную явь. Она хотела для сына многого, она хотела видеть в нем воплощение всего того, что нравилось ей.

Волк ценил Кона превыше всего. Он видел, что в Коне полностью раскрывается его наследие, его сила и его мощь воина. Волк учил сына войне, он учил его копью. Видя, как глаза Кона загораются хладной яростью в бою, как он думает во время боя, как искусно ведёт его, Волк усмехался довольно и думал, что свою жизнь он живёт не зря. Волк называл Кона Яростным. Он учил его шаманской боевой ярости, учил вызывать в себе гневный жар во время битвы. Кон учился всему быстро. Волк его ценил больше других своих сыновей. Волк был вождь, и он хотел, чтобы Кон стал вождем после него.

Самым сильным творением своего духа Волк считал песню металла. Все те искусные вещи, которые он сотворил в жаре и хладе из разных металлов — из бронзы, серебра или золота, а то и из меди — меркли перед этим его творением. Песня металла — боевая шаманская песня, песня всех воинов — сила в бою, боевая ярость, лязг, рев, скрежет и пламя — эта песнь делала воина практически неуязвимым на поле брани. Это было самое лучшее наследие Волка, и Волк гордился им больше всего. Лучше всех слышал песню металла именно Кон, он словно был рождён для того.

Волк и Кон и братья Кона часто упражнялись с оружием на случай битвы. Волк нечасто воевал, потому что он был сильный вождь, и у него больше чем у других вождей севера было оружия и разных богатств, у него всегда была бронза, потому как он сам ее творил, а не только полагался на других творцов металла, и соседи не отваживались посягать на те земли, которыми он владел. Но никогда не знаешь, как повернётся путь, и готовым к битве воин должен быть всегда — так Волк считал.

В этот день солнце стояло высоко и светило ярко, оно горело пламенем на бронзовых наконечниках копий Кона и Волка и на мечах и копьях и щитах других сыновей вождя. Их ненастоящая битва закончилось. И Кон по обыкновению ушел после в лес.

Лес говорил с Коном всегда, Кон прислушивался к течению его листьев, покачиванию его хвои, он слышал мерную спокойную песню леса и всегда ощущал внутри спокойствие. Кон умел слушать. Он сидел теперь на земле и слушал то, что говорил ему лес. В лесу Кону нравилось быть одному, в лесу он мог слушать свой дух открыто. Кон сидел на земле долго, а затем встал и искупался в лесной реке. Он сам заплел себе волосы, не так ладно, как то делала Лиса, но ему нравилось то, что он это сделал сам. Из леса он шёл медленно. А как вышел, почувствовал сожаление леса, будто лес опечалился, что Кон ушёл. Из-под камня Кон вытащил солнечный золотой диск и надел его на шею. Этот диск из золота для него сотворил Волк. Кон никогда не заходил в лес, неся на себе дар своего отца.

Глава 6

Солнце светило ярко в тот день, играя лучами на бронзовых и золотых украшениях людей племени, которым правил Волк. Это было богатое племя, особенно род Волка, вождя. Только Лиса не носила бронзовых и золотых украшений. То было не согласно с ее духом. Лиса носила солнечный камень — раф, янтарь — и морские раковины. Янтаря было много в тех краях, где жили Волк и его племя, море вымывало много рафа на берег, и весь этот раф принадлежал Волку. А то море, которое вымывало янтарь, племя Волка называло Янтарным в память о рожденном им сокровище — так считали люди.

Шло приготовление к празднику Солнца, он праздновался в середине лета, люди поклонялись Солнцу и приносили ему дары. Лиса вышла из длинного дома с двумя низками янтарных бус, она улыбалась довольно и хитро. Одну из низок с крупными янтарными бусинами она надела себе на шею, а вторую из мелких солнечных камней вручила сыну, Кону, подойдя к нему. На низке были ещё другие камни. Лиса сказала, что это камни силы и что они помогут Кону в его шаманских путешествиях. Кон поблагодарил мать и позволил ей надеть ему амулет на шею. После этого Кон ушёл, а Лиса ещё долго смотрела ему вслед, еле заметно улыбаясь.

Кон прошёл по поселению, он смотрел на все ровно и спокойно, это было обычное настроение старшего сына вождя, и люди к этому привыкли. Кон, что бы он ни делал, он всегда был как будто в стороне от того, что происходило, или был словно бы там, где был, и ещё где-то. Кон увидел, как его братья чинят стены их дома, беря смесь глины и лошадиного навоза и заделывая бреши в стенах, добавляя в них солому, вереск и ветки для большей прочности. Волк не разделял труд, считал, что его сыновья должны уметь делать все. Многих он обучил литью металлов, и у некоторых из них это получалось очень хорошо. Только Кон никогда не занимался ни починкой домов, ни литьем бронзы. Он брал оружие в руки и сражался с ним или отправлялся в шаманские путешествия, один или с Лисой. Сначала Волк пытался передать и Кону свое наследие творца металла, но скоро понял, что дух Кона не откликается на это. Только при виде огня зелёные глаза Кона загорались таинственным блеском, и Кон долго мог смотреть на огонь, особенно если то был большой костёр, который устремлялся своим пламенем в небо. Кон долго мог сидеть у костра под звездами и зачарованно смотреть на пламя. О чем он думал при этом, одному ему было известно. Даже Лиса, так хорошо угадывавшая мысли людей, не могла проникнуть в мысли сына и понять их загадочный ход. Лиса и не пыталась угадать или узнать их, она смотрела на Кона, и в её глазах появлялись довольные искорки: Дух Движения Мира, ее сын, таинственный вечный лис, идущий когда-то под звездами… Лисе большего не нужно было. Только бы Кон был рядом, и она могла наблюдать воплощение того огня и того льда, которые много жизней назад так пленили ее.

Волк наблюдал за приготовлениями к празднику. Особо за тем, как его люди подвезли и устанавливали золотую повозку солнца — символ божественного светила. Когда Кон поравнялся с ним, Волк сказал:

— Посмотри, Кон, как высоко в небе светит Солнце, когда ты станешь вождем, я хочу, чтобы ты был подобен ему.

Кон выслушал Волка молча. Только кивнул ему потом.

После этого Кон ушёл в горы, к глубокому ущелью, где он любил смотреть вниз, сидя на краю пропасти. Рядом был большой камень. Кон сел на этот камень. Он сидел долго и вдыхал горный ветер. Ветер обдувал его лицо и разбрасывал длинные волосы Кона, играя ими, развевая их. Кон слушал свой дух, он слушал горы, он слушал мир вокруг. Дух Кона устремлялся ввысь — в тёплую и бездонную — высокое небо. Все звуки природы Кон слышал, и журчание подземной реки, и голос камней в недрах, и то, что говорили духи зверей и птиц. Кон был един сам с собой и с миром. А мир этот был его. Кон об этом помнил.

В день праздника Лиса взяла солнечный барабан и на исходе дня обошла с ним солнечную повозку. К ней скоро присоединился Волк, и они танцевали свой шаманский танец у высокого костра под гаснущим небом. А когда вождь и его жена закончили, остальные люди племени пустились в священную пляску. Языки пламени тенями играли на их горячих лицах, вокруг пряно пахли снопы трав и летних цветов — дары Солнца, горели бронзовые и золотые оружие и украшения, змеевидные браслеты и гривны — дары Солнцу, которые затем опустят в священное болото на исходе ночи, когда Солнце осветит первыми лучами светлеющий небосвод и примет дары людей, обещая урожай и защиту. Вокруг распространялся солёный запах пота разгоряченных и пляшущих людей. Это было таинство, священная пляска жизни, природы и солнца.

Во время пляски девушки надели всем сыновьям вождя и другим юным воинам венки из трав и луговых цветов. Это было время, когда могли завязаться пары, хотя и решения о заключении браков не могли приниматься без родителей или старшей родни. Кон тоже получил такой венок, но его глаза не смотрели ни на одну девушку племени. Он мыслил о другом. Лиса подошла к нему тихо, улыбаясь приветливо, и положила руку Кону на плечо. Она думала о том, что ему неплохо было бы кого-то выбрать, ведь он будущий вождь. А девушки племени были красивы и из соседей, гостей праздника, тоже много было сильных и гибких, как ясеневая ветвь, особенно выделялась красотой дочь вождя. Кон никак не отреагировал на знак матери. К нему подошёл Волк, он смотрел ищуще, тоже жаждал, чтобы Кон уже подумал о грядущем. Для Волка как для главы рода это было важно. Но и ему Кон ответил совершенным спокойствием. И тут же ушёл, оставив родителей.

Волк смотрел в глаза жены.

— Дай ему время, — сказала Лиса, — он до того никогда не был человеком.

— А кем он был? — спросил Волк.

Лиса пожала плечами, тихо улыбаясь, хитро, по-лисьи.

— Он был тем, кто правит миром. Большой звёздный лис. Такова его суть. Огонь и лёд. А большего нам и не надо.

Волк согласился с женой. Он верил в Кона. Он ему доверял.

Глава 7

Однажды Кон пришёл к горному лесу. Он снял солнечный золотой диск и спрятал его под камень. В этот день лес молчал и не говорил с Коном. Кон шёл вверх по горной тропе через камни и зелёную поросль. Он обернулся и увидел внизу тянущиеся далеко к тому месту, где небо смыкается с землей, полосы виноградника. Солнце проглядывало сквозь резные листья, наливало соком поспевающие плоды — тяжёлые гроздья. Это был дар земли, дар земли и солнца и человеческого труда. Кон умел ценить подобные вещи. И ему нравилось смотреть на проявление природной — земной — и небесной — солнечной силы. Все в мире было взаимосвязано.

Кон снова шёл вверх. Сейчас он ни о чем не думал. Его мысли пронизывала тишина. Дух Природы Земли увидела его, как он шёл вверх — уверенно и спокойно. Она увидела, каким Кон будет, когда станет вождем: тёплое солнце в предвечернем спелом поле конца летней поры, тёплое и желтое солнце — золото с медью — пахнущие спелыми колосьями поля. Кон скачет по полю на вороном коне, волосы Кона развевает теплый ветер. Смелый и сильный, руки крепко держат поводья. Кон свободен и силен, внутри у него бьётся яростное горячее сердце, пламя его духа неистово. Он прекраснее и лучше всех вождей, какие только приходили в мир. Кто-то шепчет будто: «Скачущий Вождь Севера». Такова его первая суть на земле.

Дух Природы Земли видит все это. В тот день она полюбила Кона. Кон слышал ее, он чувствовал движение ее духа. И он был не против, чтобы она была с ним. Когда придёт время. Но для того ей нужно было воплотиться, но так далеко в тот день Кон не смотрел. Когда Кон уходил домой, был уже вечер. Дух Природы Земли печально смотрела ему вслед. В горах темнело, и только высокий белый полупрозрачный силуэт Духа Природы отчетливо застыл меж густой зелени елей.

Глава 8

В пещере было спокойно. Кон сидел в ее сердцевине и слушал духов, его глаза были закрыты, его дух устремлялся вверх по стволу невидимого древа. Древо Кона было могучим и сильным. Он никогда не ходил по стволу вниз, он видел, что там тёмное и холодное, но он этого не боялся, он не боялся ничего. Он видел тёмное и холодное сверху и понимал его суть. Когда Кон погружался в суть своего духа, он видел тёмное пространство и звезды. Он видел высокую бездну и слышал ее песню. Песня бездны была красивой и теплой, в ней не было зла. Кон смотрел прямо и ловил потоки песни, но она была далеко, и звуки ее звучали для Кона тихо. Чем дальше Кон постигал искусство смотрящего в вечность, тем громче и ближе становилась песня бездны. Кон шёл к тому, чтобы однажды заглянуть в неё… он был очень силен духом.

Когда Кон закончил, он вышел из пещеры. Прохладный ветер пробежал по его голым загорелым плечам *, тихо всколыхнул растущие у пещеры травы. Снаружи Кон столкнулся с Лисой. Лиса посмотрела на него серьёзно.

— Ходил путями духа? — спросила Лиса.

— Ходил, — ответил Кон.

— Твои пути самые великие. Ты станешь лучшим среди тех, кто может слышать духов. Твоя мудрость откроет тебе священные пути предков. Я рада этому.

Кон наклонился к Лисе и она положила руку ему на лоб, провела ею по блестящим волосам. Это было их выражение привязанности. Кон скоро отошёл от матери и отправился своим путем. Лиса ещё постояла у пещеры, затем тоже пошла.

* мужская одежда Скандинавии эпохи бронзы могла представлять собой длинную рубаху на лямках, без рукавов.

Глава 9

У Волка было много воинов и много кораблей. На каждом корабле помещалось по двенадцать воинов-гребцов. Корабли были нужны для войны и путешествий, для морских походов в дальние края за слитками металлов. Корабли Волка то и дело уходили на юг, привозя оттуда слитки олова и меди в виде кусков или колец. Эти слитки Волк и его творцы металла плавили в тиглях, а затем лили бронзу. Волк строил земляные укрепления на случай войны. А когда было нужно, призывал для защиты духов. Волк был силен и суров. Он был вождь. У него было копье – его оружие, хотя и мечом он владел. Он был очень жёсткий. Бешеный и неистовый, но уравновешенный. В гневе он был страшен. В битве он был яростный и ужасный. Он был жесток, где считал нужным, коварен. Где верным полагал, был кровожаден. Но свое он берег и ценил. И люди ценили его как вождя, ибо он вел их к богатой жизни и славе.

Древние мечи были слабы, Волк это понимал. Уже давно они лили мечи, представлявшие единое целое. На такие мечи крепились рукояти из кости, дерева или рога. Это было творение Волка. Такие мечи быстро распространились за пределы тех земель, где жили Волк и его племя. Такие мечи были достаточно крепки в битве и показывали знатное происхождение владельца. Эти мечи и раф преимущественно сделали богатство Волка и поддерживали его власть.

Когда Волк творил металл, никто не смел его трогать. Его дух волком уносился в жар и пламя, его захватывал огненный вихрь. Видя, как чернеет дерево в безумном жаре, глаза Волка загорались неистовой силой, мощью и ярью. Он слышал только ветер, и только пекло представало перед его глазами, и только металл видел он, раскаленный и жидкий, и каменные формы, а потом металл принимал тот вид, что Волк хотел, и его дух успокаивался, и его волк затихал.

И в этот день вождь вышел из кузни, пахнущий огнем и жаром. Пот стекал по его широким плечам. Он вдохнул воздух, на него повеяло хладом. Он увидел Лису, смотрящую на него из проёма двери их дома. Он понял, что сейчас хочет быть с ней. Вождь подошёл к своей жене и сгреб ее в жаркое объятие. Лиса только засмеялась, уносимая крепкими могучими руками туда, где стояло ложе. Лисе всегда нравилась суровая страсть и сила ее мужа.

Когда все закончилось, Волк ушёл от жены к лесному озеру, он всегда любил после творения металла и страсти остудить жар тела и духа в холодной воде. Возвращаясь, он увидел своего сына Кона. Кон шёл оттуда, где один из людей Волка наносил охрой рисунки на скалы.

— Что ты там делал, сын? — спросил Волк.

— Я смотрел, как Бьёрн наносит корабли, людей и солнце на скалы, — ответил Кон.

— Для чего это тебе? — удивился Волк и даже хмыкнул.

— Эти рисунки увидят вечность, — сказал Кон.

— Смерти не ведает громкая слава, — сказал тогда Волк, — тех деяний, которые достойны великого воина и великого вождя. Запомни это, Кон.

Кон промолчал. Волк увидел в сыне что-то отстраненное. На миг ему это показалось странным, но он не придал тому значения и пошёл по своим делам.

Глава 10

В тот день уже стало веять холодом, люди убирали урожай и готовились к зиме, но пока ещё было тепло, только первые прохладные ветры спустились с высоких гор. Лиса шла по поселению сквозь длинные дома. Она встретилась с Коном. Задумчиво выглядели его глаза. А его дух, отраженный в их яркой зелени, смотрел куда-то вверх — в горы или в небо.

— Куда направлены твои мысли, Кон? — спросила Лиса.

Кон матери не ответил. Скоро его взгляд стал совсем прежним, а потом, когда на следующий день Лиса и Кон общались с духами в их пещере, Кон выглядел совершенно обыкновенным, хотя Лиса уловила в нем что-то, что до того она в нем не видела. Но это было настолько далеко, что она решила пока не погружаться в это. Хотя и призадумалась.

Глава 11

Лиса не знала, что ее сын помнит весь путь своего духа. Воплощение не стерло его память, как то бывает, когда дух становится на путь плоти. Дух Движения Мира очень хотел помнить, и он смог пройти по пути к явной жизни, сохранив всю свою память. Весь путь Духа до того, как он пришёл к той, что стала через несколько воплощений Лисой, Лиса не знала. Или не помнила?

Кон помнил, как был другим. Он появился в просторе Вселенной, когда родилась его звезда. У каждой звезды есть дух ее движения, звезду Кона звали Солнце. Он помнил, как летал в сумрачной холодной выси.

Тьма была не только холодной, она была тёплой. Дух Движения Мира спал в ее теплых объятиях, но ему было одиноко… Он стремился к чему-то, для чего не мог найти названия, он хотел большего, чем могла ему дать бездна.

Однажды он наблюдал за Землей и увидел среди песчаных скал одну из тех, кто на Земле жил. Это была Огонь, дочь Воздуха и Металла. Ни Огонь, ни ее родня не были людьми, они были стихиями. Огонь почуяла Духа Движения, она не знала кто он… а он, почувствовав, что обнаружен, смутился и удивился. Огонь только улыбнулась ему. Так началась их дружба…

Огонь пела Духу песни у высокого костра под звездами, она пела так красиво и глубоко, что Дух Движения не мог этим песням сопротивляться… и не хотел. Голос Огня звучал для Духа завораживающе и маняще. Дух звезды не для земного мира… Но он так захотел стать песней…

Мрак, тьма и лёд — была его суть. Огонь звала и манила, она ждала и пела о тепле костра, о жаре объятий, о ласке матери…ее стремления были чисты и прочны. Огонь звучала теплом костра и песней сердца, видя самую суть Духа Движения. Тогда Дух согласился, он знал, что может прийти на Землю, отказавшись от части своей силы и изменив свою суть. Но для того, чтобы это случилось, кто-то на Земле должен был дать ему путь.

Огонь очень хотела, чтобы Дух был с ней, она его полюбила самой сутью чистоты стремления. Она часто ходила в поле и пела Духу песни у костра. Под звездами. Однажды она пришла к Лесу, Огонь знала, что он уже давно думает о ней. Лес был красив, и Огню он нравился. Огонь сказала ему, что хочет, чтобы Дух Движения Мира был с ней.

— Я проведу его. А ты, Лес, дашь ли кровь?

Лес поразился ее стремлению. Он жаждал роста и жаждал, чтобы Огонь была с ним.

— Пойдём покажу. — сказала Огонь и взяла Леса за руку.

Она привела его в то самое поле, где пела Духу свои песни. Дух Движения Мира смотрел на них сверху — тихо, смущённо, хотя в нем таилась великая сила тьмы и Солнца. Он мог все, но он был смущен.

— Ты видишь, какой он? — спросила Огонь.

Лес смотрел. И он видел.

Огонь сказала:

— Он мой, хоть пока ещё нет.

— А если не сможем? — спросил Лес.

— Мы сможем, но нужно любить. Ты сильный, Лес, я тебе верю.

Ветер подул на них хладно, поле звучало тихо.

— Он согласен, — сказала Огонь.

— И я, — добавила она тихо.

Ей очень нравился Лес, а ему нравилась она. Глаза Леса засияли вдруг ярко.

— Я согласен, — Лес сказал, — я дам ему кровь.

Тогда день был выбран. Огонь летела, Огонь пылала, она жгла Леса жестко, но он возрождался — всегда и всюду, что б ни с ним ни случалось. Они были вместе, в жаре и страсти, в пекле и хвое, древо горело, угли чернели, но жизнь возвращалась ростками жизни. Они оба пели, свою пели песню, песня звучала, песня манила, песня рвалась в высь и Духа звала. То была песня страсти и жара, огня и леса, в ней была ярость, в ней было пламя, в ней была боль, но сладость любви. Неистово-жарко, с яростью жизни, безумно и сильно, пламенем яри взметнулись ввысь звуки, и древо могуче расправило ветви под самое небо… тогда Дух спустился на зов ярой песни. Сменил тьму на пламя, сменил мрак на песню, оставил только лёд от прежней сути. Он стал тогда ярость, он стал тогда песня, он стал и металлом. Стал Пламенем Огня и Силой Леса. Он стал сыном Леса и Огня. И имя получил Ярь.

Он доверился Огню и Лесу. Они не обманули его, им не нужна была его сила. Они дали Духу то, что обещали. Их замыслы и стремления были чисты. Они дали ему свою силу. Они дали ему то, чего у него никогда не было.

Ярь был неистовым пламенем Огня. И необыкновенной силой жизни Леса. Он был их Песней, он получил то, что он хотел.

— Выбери себе дерево, сын, — сказал Лес Ярю однажды, — оно всегда будет с тобой. Оно приведёт тебя туда, куда ты хочешь. Дерево — это твой путь.

Ярь выбрал дуб, затем выбрал ясень. Когда был создан новый мир Ярем и всеми стихиями в древние времена, этот мир был скреплен могучим древом… дубом, а затем ясенем. Так захотел Ярь. Ярь зажег во всех и всем искры духа, ведь был духом в чистом виде, этой его сути его новая стихийная суть не могла изменить. Тогда же был создан источник силы. Три женщины принялись его оберегать и давать пути всему сущему. Первой была Воздух, мать Огня, второй была Ветер, первая дочь Воздуха и Металла, третьей была Огонь. Сами стихии стали духами, а весь мир стал одухотворен.

У Ветра, старшей сестры Огня, и Океана, ее мужа, был сын, его звали Сталь. Сталь стал Ярю самым лучшим другом. Сталь дал миру музыку, он создал из морской раковины и струн из металла первый музыкальный инструмент над морем и ветром, ветер дал инструменту голос. Сталь был такой же необыкновенной песней Ветра и Океана, какой необыкновенной песней Огня и Леса был Ярь. Они были лучшими и сильнейшими. Два друга, два брата. Для них больше, чем для других, был важен их исток — для одного ветер и солёная вода, для другого — огонь и зелёная хвоя-листва леса.

Кон был в горах и ходил вдоль края пропасти. Он смотрел с гор на вечернее небо и на заходящее солнце. Он смотрел на зеленеющие травы. И смотрел вниз на дно пропасти. Он помнил, как случилось то, что все изменило. Это было страшное и могучее, и природное. Кон поймал взгляд Духа Природы. Он ее не видел, но чувствовал. Он посмотрел туда, где она была. С тоской или тревогой? Он смотрел задумчиво, а затем развернулся и пошел с гор вниз. Дух Природы последовала за ним, она спустилась с гор наполовину, а дальше не пошла, лишь окинула Кона беспокойным и немного испуганным взглядом. Кон не повернулся. Он ушел. Когда он пропал из виду, закат пылал оранжево-красным.

Глава 12

У Волка были младшие братья, одного из них звали Арн, у него был сын Сокол. Сокол интересовался древними верованиями о Солнце. Он хотел играть на луре вместе со своим младшим братом, чтобы восхвалять Солнце. Однажды он упражнялся и дул в лур. Его увидел Кон. Когда Кон услышал музыку, он подумал о Стале. Кон чувствовал, что Сталь где-то есть в мире, но Кон не мог его найти.

В тот день жар окутал землю, сухой песчаный ветер застил все вокруг. Земля кипела и извергала потоки лавы и пепла. Дотоле никогда такого не было на Земле. Ветер упала, не смогла лететь дальше, она утратила волос и силу, а где-то память. Лес был поникший, он был разбитый, огонь недр выжег всю его суть, память сломалась, но жизнь где-то теплилась в нем, суть его была сломлена. Океан был отравлен, он застыл, его суть тоже сломало. Сталь не смог подняться в небо. Его сломало то, что Ветер и Океан были сломлены. Воздух носилась сверху, она была древнее, и ей было проще. Металл остался не подвержен жару. Невредимы остались и Огонь с Ярем, они принадлежали огню, и огонь не мог причинить им вреда. Камень, брат Металла, сменил свою суть, и это спасло его. Металл ковал новое небо, а Ярь и Огонь тащили всех к жизни. Много потребовалось времени, чтобы хоть как-то залечить сломленные сути, и до конца ли? В памяти Яря осталось, что не до конца. И теперь Кон слышал низкий гул лура, и думал о том, как Сталь лежал в пещере среди морских волн в попытке собрать свою суть. Ярь был с ним и поил его своей кровью, долго поил, много. Огонь иногда приходила к ним, а затем она шла к Лесу и Ветру. Лес совсем потерял себя, но воля его была сильна, и он делал все, чтобы собраться. Ветру было тяжело, наверное, тяжелее всех, ее память боролась с ней самой. Все, как могли, помогали друг другу.

Кон подошёл к Соколу. Ветер тихо повеял сзади, всколыхнув светлые, русые волосы Сокола. И пробежался среди длинных тёмных прядей Кона. Сокол был умен, его дух был глубок и силен. Помыслы его были чисты. Кон видел, что Сокол — тот, кто может помочь ему. Сокол перестал играть и посмотрел на Кона. Кон смотрел на Сокола пронзительно. Сокол ответил сыну вождя вопрошающим взглядом, но в этот раз Кон не стал говорить с ним.

Глава 13

Лучше всего у Сокола получалось работать с металлами, хотя его братья были искуснее его в литье бронзы, но во всех его творениях было что-то сверх искусства. Его отец, Арн, лучший творец металла после Волка, видел это и ценил это в сыне превыше всего.

— В твоих вещах есть присутствие духа, — сказал как-то Арн Соколу, — не растеряй это умение, сын.

Сокол всегда относился спокойно к похвалам отца, Волка или других людей. Он ценил больше всего то, что получал во время творения металла — жар, искры и пламя — дух горит, дух волка — дух их рода — един с ним, един в действии и творении. Металл льётся, раскаленный и жидкий, в нем сила, сила, заключённая, духа творца.

Однажды Сокол сотворил золотую гривну. Это было лучшее творение его рук из того, что он до сего дня сотворил. Сокол захотел подарить эту гривну Кону. С мыслями о Коне Сокол и творил, плавя золото и придавая ему нужную форму.

По обычаю гривны носили только мужчины, это было выражением значимости воина и высокого положения.

Сокол пришёл к Кону и вручил ему золотую гривну. Кон был очень удивлён и поражён до самых глубин своего духа. Он видел, как и с каким стремленьем была сотворена эта гривна. Кон взял гривну в руки и поднял ее к Солнцу, яркие лучи тут же заполнили ее золотой обруч.

— Ты — настоящий вождь, Кон, — сказал Сокол, — я вижу, что ты станешь лучшим вождем из всех. Во все времена и все жизни. Твой дух сияет, как сияет солнце посреди золотого кольца. Я это тоже вижу.

Кон поблагодарил Сокола. Теплее, чем обычно. С тех пор Кон всегда носил золотую гривну, дар его двоюродного брата.

Кон снова бродил под солнцем в горах над пропастью. Солнце горело и лилось со спелого неба конца дня и начала ночи. Кон видел, что где-то дома ходит Лиса, занятая хозяйством. Глаза ее сверкают хитро и довольно оттого, что она на своём месте. Кон видел духом, а не глазами, как в этот вечер Волк занят обсуждением важных дел со своим братом. Они обсуждали корабли и походы за оловом и медью на юг. Корабли людей племени Волка были устремлены к Солнцу, это были очень мощные и важные корабли, они несли дух тех людей, кто их творил и использовал. Корабли были важны. Как будущий вождь Кон это понимал. Но мысли его были о другом…

Горячие искры взметнулись в небо, гора стала жаркой. Ярь и Огонь были рядом, они играли на вершине вулкана, вызывая куски горной породы из недр. Ветер стал бурным, пепел заполнил воздух, лава пошла. Ярь упал в жерло. Его две сути — лёд и пламя — на миг сменились. Там было жарко. Две сути не стали ровно, что-то случилось, не мог Ярь долго их обрести. Он падал, его суть разрывало до крови, текла кровь по магме, по горным склонам. Вулкан был путь в бездну огня и плави. Туда попал Ярь.

Кон помнил, как Огонь бросилась за ним, он слышал ее пронзительный крик — она звала его. Это последнее, что он видел и помнил из того дня, когда ещё был на поверхности земли. С тех пор он не видел Огонь. Он чувствовал, он знал, что она искала его. Не могла не искать. Ярь пробыл в огненной бездне слишком долго. А когда вернулся, он не нашёл никого.

Глава 14

Раннее утро дышало прохладной. Кон встал, как всегда, рано, ещё до рассвета. Граница дня и ночи — сильное время, самое сильное в мире вершится в эти утренние мгновения. Туман стелился везде, трава была росной и сизой от росы. Утро звенело тихой музыкой силы. Кон шёл в пещеру. Там его ждала Лиса. Солнце только показалось там, где небо смыкается с землей. Отразилось и сверкнуло ярко в зелёных глазах Кона. Это был миг нового рождения солнца, миг рождения жизни и света. Кон шёл медленно. Он думал о матери — о Лисе. И он думал о матери — об Огне. Он хотел заглянуть в бездну, чтобы найти там ответы, он хотел знаний, он хотел найти в бездне ее — Огонь, он считал, что бездна подскажет ему, как найти Огонь. Там, в высокой выси, в дальней холодной и тёплой дали все ещё звучала песня… песня ярости Огня и Леса, которую слышал Дух Движения Мира. И Кон думал, что она поможет ему их найти. Когда Кон был Ярем, он знал, где был Лес, Лес спал в тёмной пещере, залечивая свою суть. Ярь знал, где Сталь и где все остальные.

Когда Ярь выбрался из огненной бездны, мир уже был другим, ещё прекраснее чем прежде. Таким Ярь и хотел видеть свой мир. Таким он его любил. На земле жили люди. Они верили в духов и были с ними едины. Их связью правила любовь. Ярь знал, что когда-нибудь, быть может, и ему представится пойти в люди, он не знал, но догадывался, ощущал, что некоторые из стихийных духов уже ушли в люди, потому он их и не мог найти. Многое изменилось… Ярь знал, что Огонь, Лес и Сталь где-то в мире, но не чувствовал их, не мог их обрести. Он бродил по земле и искал.

Однажды лунной ночью Ярь взял своего зверя — рыжего лиса. Через зверя такой сильный дух, как Ярь, мог пойти в люди, когда найдется сильная кровь. Ярь взял лиса тихо, протянул к нему руку, кровь лиса вошла в жилы Яря. Так Ярь принял лисью суть, а позже принял облик лиса. В ту ночь Ярь был необыкновенно красив.

Кон помнил, как носился в просторах мира, будоража все своим рыжим хвостом, потом он услышал песню солнца, ее пела девочка с длинной тёмной косой в далеких восточных горах. Ярь пришёл к ней, признал песню своей, и стал ее духом. Девочка была прекрасна и сильна. Ее устремления были обращены к любви и красоте мира. Все ее жизни Ярь был с ней, а она с ним. Она — сильнейшая из шаманов, он — самый сильный в мире дух. Такими были их янтарные дни. А потом она стала Лисой, а он стал ее сыном.

Лиса встретила Кона в пещере ясной улыбкой. Кон прошел к середине. Они с Лисой сели на камень. Они смотрели в вечность. Там, сидя в пещере. Лиса видела, что ее сын стал сильнее её. Она это видела, но не боялась. Только смеялась тихо, по-лисьи пряча улыбку. Она гордилась тем, что Кон стал таким.

Когда мать и сын закончили свое духовное путешествие, они посмотрели друг на друга тёплым взглядом. Лиса кивнула Кону. А после они ушли.

Когда они пришли к домам, они увидели Волка. Волк сразу бросил Кону копье. Кон на лету поймал его. Мужчины впились друг в друга взглядом. Лиса с хитрецой улыбнулась и ушла прочь.

Волк и Кон сражались яро, с напором и жёстко. В этом бою победил Кон. Волк рассмеялся тихо, по-волчьи. Подошёл к сыну и довольно хлопнул его по плечу.

— Ты стал настоящим воином, Кон. Я давно этого ждал.

Глаза Кона сверкнули металлом. Он посмотрел на отца и ушёл. А Волк радостно усмехался и долго смотрел Кону вслед.

Глава 15

Утро звенело уже спелыми полями, солнце только встало и озаряло своим теплом богатые урожаем поля. Это было буйство плодов и обещание сытой зимы. Солнце зрело. И поздним утром Кон пошёл в лес. Прежде чем войти в него, он снял солнечный золотой диск — подарок Волка — и спрятал его в отслоившейся коре высокого дерева. Только после этого Кон зашёл в лес. Лес встрепенулся, позвал. Кон ощутил присутствие Леса — далёкое, еле уловимое. Отстраненное. Если Лес и звал Кона, он сам этого не понимал, где бы он ни был, что бы с ним ни было. Кон чувствовал, что Лес не помнит самого себя и Яря, с ним было что-то такое, что не позволяло Кону найти его. Лес словно бы был и не был.

В это утро Кон был спокоен. Его мысли были сосредоточены. Кон пришёл к высокому ясеню. Велико смотрел на него ясень. Высокий, с раскидистой кроной. Ветер зашелестел его острыми листьями и замолчал. Кон отпустил свои мысли и стал под древом. Кон стоял и вдыхал воздух медленно. Там под ветвями ясеня, пронизанными солнцем, Кон слышал песню ярости. Мерный поток ее лился откуда-то сверху, издалека. Кон слушал…

Песня звучала ярко. Дух Кона наполнялся ее спокойствием. Он слушал. Солнце светило сверху.

Кон вышел из леса, когда день только вступал в свою силу, заменяя утро. Кон вернулся в поселение и сразу пошёл к дому Арна. Ему нужен был Сокол. В доме Арна сказали, что Сокол на поляне упражняется с луком со своими братьями. Кон пришёл туда. Он попросил Сокола о разговоре, Сокол согласился, и они отошли.

Деревья окружали их с обеих сторон.

Кон сказал:

— То, о чем я хочу попросить тебя, для тебя не слишком хорошо, ты не обязан соглашаться.

Сокол смотрел на Кона с волнением, дух его пронзило насквозь, он чувствовал движение пути. Его пути. Что бы Кон ни попросил, его не пугало.

— Если я сплету твой дух с духом змея, ты сможешь дать путь. Другому духу. Путь в род. В наш род.

Сокол удивился.

— Зачем тебе это нужно, Кон? — спросил Сокол.

— Мне нужно провести в род мать.

Видя то, как зрачки Сокола расширились от непонимания, Кон сказал:

— Лиса не моя мать.

Сокол снова не понял. Тогда Кон ему объяснил. И показал ему звезды, далёкие и высокие. Величие и красоту всей Вселенной.

— Почему ты сам не можешь? — спросил Сокол.

Кон взглянул на него так, что Сокол не посмел переспросить. Отстраненность и что-то тревожно-задумчивое было в лице Кона.

— Я согласен, — сказал Сокол, — такой вождь, как ты, достоин и большего.

Кон только кивнул ему. Он прикрыл глаза и призвал духа змея. Он связал дух Сокола с духом змея. И поделился с Соколом своей силой — дал Соколу часть своей сути огня. Дух змея стал тогда огненным. А сам Сокол стал сильнее. Наполнила его сила Кона мощью огня и металла. Сокол почувствовал, что он изменился, в нем стало больше суровости и тверди.

— С этого дня ты не будешь свободен. Ты придёшь в следующий раз, чтобы дать путь Огню. Я знаю, что она придёт, что она найдёт меня. Когда ты уйдёшь, ты будешь ее духом. Она войдёт в род, а после приду я. Ты будешь жить человеком, когда нас с ней не будет в живи, когда мы с ней должны будем прийти в жизнь, ты дашь нам путь в род, находясь в яви духа, мы всегда должны приходить в своём роду, это сильная кровь. Ты всегда будешь приходить в жизнь где-то между.

— Пусть так, — сказал Сокол, — я все сделаю, Кон.

Кон только одобрительно взглянул на Сокола и пошёл прочь. Сокол видел, что сейчас Кон совсем не выглядел человеком. В его глазах и лице отражался древний дух вечного.

Глава 16

Следующее утро было ветреным, а ближе к середине дня солнце светило пронзительно ярко. Кон шёл по поселению. Он думал. Солнце огнем вспыхивало на его золотой гривне, на золотом диске и витых бронзовых браслетах.

В полдень знание пришло к нему. В бездне не будет добра для него. Но Кон этого не боялся. Он был бесстрашным. Кон шёл и ловил лицом солнце и ветер.

Ночью, на ее исходе, люди из племени совершали обряд на корабле в туманных водах. Трубили в луры, чтобы помочь Солнцу не сбиться с пути в подземном мире. Это была солнечная музыка. На корабле мужчины совершали обрядную пляску. Вокруг были знаки Солнца — солнечный диск, обрядный топор. Венок из трав был брошен в воду. Двойные штевни корабля были устремлены в небо. Кон и другие люди племени наблюдали за действом с берега. Людей было немного. Это было священное действо для самых приближенных к вождю. Это было священное время — начало дня, конец ночи. Небосвод уже светлел. Солнце вставало медленно и велико.

Утром Кон был спокойнее прежнего. Он шёл в свою пещеру. Он жаждал больше всего на свете обрести свой исток. А его истоком были Огонь и Лес…

Кон шёл, мерно перетекал ветер. В пещере было прохладно, шкуры внизу были тёплыми, но Кон сел на голый камень. Он стал слушать свой дух, обращаясь к бездне. Его духом завладел шаманский экстаз, и он устремился в бездну. Дух Кона поднимался в высь по потоку из белого тумана и звезд. Музыка бездны звучала громко, завораживающе и не зло. Кон видел Волка и его первую суть. Волк был Металлом. Кон видел Лису и первую ее суть. Лиса когда-то давно была Воздух. Только теперь Кон узнал в них их… Сталь был на дне синей глуби, он спал. Где-то в горах летала Ветер, но была не слишком сильна. Океан оказался в людях. Но где были Огонь и Лес?

Тьма была вязкой, тьма была тёплой. Музыка бездны звучала что луры, тысячи луров, поющих одновременно. Там, где-то там был ответ, за чертой. Дух Кона чуял — нет там добра для него, но он не боялся, он был бесстрашен. Там, за белой прозрачной завесой была Огонь, а сзади был Лес. Не сами они, но образы их. Кон ступил, он посмел… Бездна вдруг улыбнулась хитро, не зло. Исток зазвенел сотнями копий. То был первый исток Духа Движения Мира… Бездна взяла пламя Яря, вернув ему тьму…

Кровь полилась, лёд вмиг покрыл пещеру. Кон вернулся в свою плоть. Кровь лилась, его кровь, на лёд лилась, там прозрачный, а там синий. Вспышка света — в глазах только свет. Кон упал на лёд. Дух кричал внутри, но не было страшно. Кон понял все… не вынести его человеческому телу мощь его духа — Духа Движения Мира. Не для Земли он, не для плоти, только пламя держало его здесь, то пламя, что дала ему Огонь…

Кровь лилась, кровь стыла на льду. Тьма внутри, тьма в голове, бездны голос песней…

Лиса услышала, почувствовала. Она бежала духом к Кону, лисица ее неслась быстро. Лиса раскрыла всю свою силу, ту даже, что не ведала. Наверняка. Она поймала дух Кона в облике лиса, она держала его крепко в столбе света на руках.

Лис бежал, по снегу бежал, кровь… плоть, плоть – в клочья… кровь на снегу, дух кричит, дух летит, птицей кричит, волком бежит, кровь на снег – лис на снегу… мертвый лис. Лиса стоит, кровь течет, по губам течет, лисья кровь, она выпила ее, кровь его, всю до дна… смерть выпила – умерла – там, не здесь, здесь, но не там.

Смерть Кона взяла, у бездны отобрала, часть себя отдала, свою смерть бездне, не его. Она разделила себя — свой дух. Но и дух Кона был теперь разорван надвое.

Лиса бежала в пещеру, уже во плоти. Дыхание паром заклубилось у ее губ от холодного льда, когда она вошла. Кон лежал на льду весь в крови. Кровь текла по льду. Лиса сорвала с шеи Кона золотой солнечный диск, покрытый его кровью, и бросила диск в пещерное озеро, она говорила древние слова. Она колдовала колдовством древних. Она собрала всю свою мощь, она могла больше, чем думала. Лиса жизнь Кона взяла, для него ряд наплела. Она взяла его дерево и повернула. Отныне не быть пути, отныне только плетениям быть. Источник силы воззвал. Это Лиса воззвала к нему, ощутив в тот миг себя его владычицей. Путь ушёл, стала судьба. Лиса Кона связала, она создала ряд. Отныне никто не властен будет над рядом, лишь над своей нитью, вплетенной в его полотно. Дух Кона остался в жизни, а в бездну больше нет ему пути. Только заглянуть в неё сможет, но остаться там — никогда. Лиса же осталась в бездне духом, частью своего духа, а в живи вечно быть ей шаманом…

Когда Лиса это делала, она тесно соприкоснулась с духом Кона.

«Мне нужно провести в род мать. Лиса не моя мать», — слова Кона звучали для Лисы обжигающе, она слышала их так громко. Но продолжала делать то, что делала. Ее — не ее. Она думала, что ее, а он был близок, но далёк. Не ее дух, не ее сын, но и её. Она хотела для него всего, а он думал о другой матери. Кем бы она ни была, Лиса не хотела знать ее. Ее задело так глубоко то, что она услышала, но она боролась с этим. Хотела и не хотела. Бороться.

Лиса не вспомнила, что она Воздух. Она смотрела на мёртвого сына и не двигалась. Смотрела глубоко, яро. Глаза ее сверкали тьмой и светом. Она могла сохранить ему эту жизнь, но эта жизнь была бы последняя, он никогда бы не смог вернуться в живь жизни из-за того, что он сделал. Он бы умер и не вернулся к жизни, никогда, с ним бы произошло изменение, что-то такое, что делает дух мужским или женским − оно бы ушло с его смертью, а так, как Лиса сделала, Кон остался собой. Он умер, но он сможет вновь вернуться в жизнь, если чья-то песня окликнет его. Лиса знала, что это уже не может быть ее песня и Волка. Потому она не плакала — она знала, что ей ещё нужно найти того, кто споет Кону песню. И о том она мыслила.

Волк вошёл тихо, но жёстко. Он уже все знал. Почуял. Кровь унюхал. Свою кровь. Он уже все увидел. Почти. Он не стал разбираться. Он впервые вошёл в эту пещеру. Волк был зол. Он был в ярости. Он был зол на свою жену, на Лису. Он обвинил ее в смерти сына. Он смотрел на неё грозно, она что-то говорила, но он не слушал. Он был в бешеной безумной ярости. Лиса стояла рядом, но поодаль.

Она сказала:

— Он был мой, он мой дух. Я провела его.

Волк сказал:

— Я дал ему свою кровь.

Волк замахнулся на Лису, он хотел ее ударить, но не посмел. Он вышел из пещеры, только рыкнул что-то о том, сквозь зубы, что распорядится о погребении.

Обряд был на рассвете. С Коном простились люди. Волк сам положил его в бревенчатый сруб. С Коном положили бронзовый меч, золотые чаши для питья. На нем была золотая гривна, что сотворил для него Сокол, бронзовые браслеты. Потом Волк положил копье. Сокол и Лиса стояли рядом, люди племени и родня. Сокол подошёл и взял копье Кона. Это было право его духа. Сокол знал, что отныне служить ему Кону вечно и сражаться его оружием для него. Никто не посмел Соколу помешать. Копье осталось с ним.

Могилу закопали на исходе дня. Солнце закатилось. Мир больше не будет юн, когда единый Дух Мира разорван — так подумала Лиса, но не сказала того вслух людям. Все ушли.

Глава 17

Боль, боль, только боль, она не чувствовала ничего кроме боли. Боль пронзила ее яро.

Пещеру оглушил звук, подобный грому. Земля сотряслась. Угли загорелись болью и жизнью. Огонь встрепенулась. Дух ее взвыл и застыл.

«Ярь!», — все кричало у неё внутри.

Тлен и пепел — Огонь сбросила их, она запылала. Она восстала из долгого тлена.

Она была черной, была сажей. Черная, обугленная, мертвая. Ее тлен длился так долго. Она стала такой, когда не смогла найти Яря после того, как он пропал в вулкане. Она искала его долго, много веков, тысячелетий. И не найдя, ушла тлеть в эту пещеру. Суть её изменилась. Она погасла, она не могла умереть, но ее огонь застыл и пропал. Потому Кон и не мог ее почувствовать. Но теперь жизнь ворвалась к ней болью и жизнью, она пробудилась, огонь ее ожил вновь, Огонь снова стала цвета и сути огня.

Огонь узнала, увидела, где, когда, что произошло. Она летела с юга на север, полна стремления. Она видела, где и как, и её глаза сверкали остро и гневно.

Волк был зол, он был в ярости. Ярость его кипела бешено в его крови. Он вошёл в кузню, другие творцы металла заводили огонь. Волк приказал дать больше огня, дать больше жара. Он говорил резко и зло, и никто не посмел ему воспротивиться, хотя ни один мастер замыслов вождя не понимал.

Огонь, жар и пекло. Волк метался в ярости зверя, металл в тиглях стал плавкий, стал жидкий. Волк хотел больше жара. Когда это было достигнуто, Волк завыл и зарычал, раскинув руки в стороны. Металл звенел, пел и кричал, он звал и шипел. Волк вдруг почувствовал себя его владыкой. Он разбросал тигли, и горячая бронза разлилась по земле. Волк закричал. Волком. Вышел из кузни. Пот стекал изрядно по его лицу, груди, рукам и ногам. От него пахло дымом. В голове звенел голос бронзы. Голос недр, голос стихий.

«Металл», — шептал тот голос и звал.

Волк видел себя другого. Не человек, больше дух. Цвета серого неба. Глаза горят белым.

Звали недра, звали металлы, Волк видел их все, он слышал их голос. Он все вспомнил. Но был все же Волком.

На следующий день Волк остыл. Он был молчалив. Он ходил взад-вперёд по деревне. Он ни с кем не говорил, а Лису совсем не хотел видеть. Он все ещё винил ее. Кон — он был Ярь. Не его, не Волка, песня. Но Кон был его песней. Пусть и не по своей сути. Волк дал ему кровь, он дал ему явную жизнь. А свою кровь Волк ценил. И просто так он не собирался сдаваться. Он решил, что чего бы ему это ни стоило, он выгрызет Кона из рода. Тогда Волк замыслил призвать того, кого Кон точно услышит. Волк теперь знал, что такой дух есть. И ему Волк тоже даст явную жизнь, ведь только из яви должно звать Кона к живи жизни, иначе бродить ему по земле духом, пока чья-либо песня не окликнет его. Волк знал лучше всего, что его, Волка, песня больше не способна призвать к жизни Кона.

Она была красива, эта женщина. Она была тиха и отзывчива. Волк видел, как она на него смотрит. Он замыслил взять ее женой. И видел, что она пойдёт, не откажет. Она станет матерью того, кого он призовет. Только пока Волк не знал, где тот, кого он жаждал видеть в яви.

Глава 18

В тот день солнце не показалось ни разу. Волк все думал, как ему найти Сталя, ведь именно его он задумал позвать. Он знал, что Ветер не будет против, что она захотела бы явной жизни для своего сына. Волк не знал, где Ветер, только чувствовал, что ей не слишком хорошо, ее сути. Где был Океан, Волк не знал. О других он пока не думал, от них была лишь пустота. Волк шёл к пещере. Он встретил Лису. Лиса несла в руках большую деревянную миску со смолотыми в муку травами. Она мыслила и делала что-то свое, но Волк знал, что она тоже задумала вернуть Кона — своими путями. Пока Волк их не разгадал, но уже был с ней не согласен — его дух чуял, что он против. Лиса посмотрела на Волка отстраненно.

Волк и Лиса смотрели друг на друга и не шли. Вдруг небо пронзило светом, ветер поднялся. Огонь явилась, подобно молнии. Она встала пред Лисой и Волком. Выше их, все стихии были выше человеческого роста. Огонь взирала на них сверху яро. Она их узнала: Металл и Воздух, ее отец и мать.

Она резко повернулась к Лисе, она закричала. То была нечеловеческая речь. Голос ее звучал звоном. Но Волк и Лиса поняли ее, не сразу, но память языка к ним вернулась.

— Почему вы меня не позвали?! Я бы вернула ему пламя, его суть не была бы разорвана!

Огонь кричала яро, она вся была ярость.

Лиса отступила назад, она молчала. Она начала понимать. И вспоминать. Но держала себя холодно. Огонь ещё что-то кричала, но потом она вдруг умолкла. Она села на камень и опустила голову. Она поняла, что, если бы Лиса не сделала с Ярем то, что сделала, было бы ещё хуже, Огонь бы потеряла Яря навсегда. Лиса подошла к Огню тихо и положила руку ей на плечо. Огонь молчала.

Волк подошёл к ним ближе и сказал, что хочет позвать Сталя. Огонь посмотрела на него резко. Ей не понравилось это. Она не хотела, чтобы Сталь пришёл в живь жизни не через свой исток. Огонь знала, как важно для таких духов, как Ярь и Сталь, идти через свой исток. Она молчала. Волк убедил ее, что нет другого выхода. Огонь знала, что ей не войти сейчас в люди, что ее Волк не может призвать. Она смирилась. То, что случилось, было сильнее ее.

Огонь уходила днем, ближе к вечеру, когда вечернее солнце спело, но холодно освещало землю желто-красным. Огонь указала Волку, где Сталь. Лицо ее было суровым и полным стремления духа. Уходя, она посмотрела на Лису. Лиса отвернулась.

Огонь знала, что дух Кона в живи. Она чувствовала его. Кон потерял свою память, он больше не помнил Яря, Духа Движения Мира — Духа Солнца. Он не помнил никого. Он помнил себя только как Кона. Огонь ушла, оставив Лису и Волка. Она шла в горы к пропасти. Там она встретила Кона. Это было больно. Он потерял всю свою память. Но он узнал Огонь. Узнал и не узнал. Узнал потерянной памятью, а не собой, узнал, но не осознал. Кон Огню улыбнулся. Они протянули друг к другу руки. Огонь взяла Кона за руки крепко. Ей было больно видеть его и не его. Она обняла его и ушла. Кон тут же о ней забыл. Не забыл, но не придал значения. Он словно бы спал и не понимал себя.

Ночью Лиса стояла в горах над миром. Ветер развевал ее волосы. Это была холодная ночь. Бледно сверкали звезды — тоже холодно. Лиса теперь помнила, что она была Воздух. Но ей нравилось быть Лисой, она совсем ушла в эту явную жизнь, что у нее была, и не хотела ее отпускать. Сейчас она была больше всего Лисой. Что-то в ней боролось с этим, но она не хотела это отпускать. Хотела и не хотела. Оттого Лиса злилась. Она хотела верить в то, что Кон ее. И цеплялась за это. Она решила, что не оставит Кону памяти о том, что с ним случилось. Это для Лисы было слишком больно. И себе этой памяти она не оставит, чтобы и он никогда не узнал, когда вновь придёт в явную жизнь. Лиса так решила, исходя из любви. Затем она подумала об Огне, все внутри у нее обдало жаром, и Лиса поняла, что и у нее она заберёт память, когда это сможет сделать, потому как через Огонь Кон мог узнать все. И даже если когда-нибудь Ярь о Коне вспомнит, он не вспомнит сразу, что Огонь его мать. Лиса считала, что так путь будет чище. Лиса считала, что она имеет на то право, ведь она исток Огня. Лиса смотрела на небо, и оно отвечало ей тьмою.

Глава 19

Закат был оранжевым, тяжёлым. Где-то кровавым. Огонь бродила вдоль пропасти, тоже оранжевой в зареве неба. Огонь смотрела то на горы, то в небо. Ей ощущалось, что Кон намеренно ступил в бездну, чтобы она, Огонь, нашлась, чтобы она пришла к нему. Другого пути Кон не видел. Он знал, что бездна не принесёт ему добра. Бездна вернула ему самый первый исток, но он хотел лишь земного истока, он хотел быть пламенем и песней Огня и звучанием духа Леса.

Ветер вдруг подул на Огонь стремительно, зашелестели листья. Огонь обернулась. В ветре было присутствие духа. Словно то была память Яря, до того, как он все забыл.

Огонь знала, что теперь ей нужно взять своего зверя, чтобы пойти в люди, а потом обрести плоть, ей нужно войти в ряд и в род, чтобы прийти в явную жизнь и дать явную жизнь Ярю, тем вернув ему исток. Но она не сможет сделать это одна. Ей нужен Лес. Без Леса ничего не получится. Ярь должен получить весь свой исток. Огонь знала, что взять зверя и пойти в люди им с Лесом будет трудно, но она сделает для того всё. И Лес сделает. Она это тоже знала.

Глава 20

Днём Огонь устремилась в лес, это был древний лес. Огонь знала куда идти. Она летела, полная стремления и холодной ярости. Весь ее дух был сосредоточен на одном. В лесу Огонь нашла пещеру, давно она ее не видела. Пещера заросла деревьями и мхом. Огонь вошла туда решительно. Лес спал посреди пещеры. Глубоким сном. Сном семени в земле. Таким он стал, когда потерял Яря, когда он узнал про вулкан. Лес был не в себе. Мало было сломленной сути. Огонь схватила его за загривок и выволокла его на свет к водопаду. Она встряхнула его яростно. Лес не среагировал, только глаза его приоткрылись невидящим взглядом. Огонь окунула его голову в водопад, а потом вытащила и ударила Леса по лицу. Лес встрепенулся, он пришёл в себя. Огонь смотрела на него жёстко. Она ничего не говорила. Он и так все понял.

На закате они стояли вместе на той горе, где до того была Огонь. Лес держал Огонь за руку.

— Мы пойдём в люди, чтобы вернуть его, — сказала Огонь, — нам будет трудно, мы совсем не люди.

— За Ярем хоть в зверей пойдём, — сказал Лес сурово.

Они смотрели друг на друга. Воздух звенел. Они чувствовали боль Яря, оттого, что он потерял их, и ощущали внутри вину. Огонь отвернулась, Лес ее обнял. Огонь прижалась к нему крепко. На них подул ветер. Они молчали. Небо было тёмным.