Боевая подруга.

Глава 1

1942 год. Октябрь. Сталинград.

- Короткая остановка. - Танк замер. Немецкий танк был в прицеле. Я нажал на педаль. Выстрел. Пороховые газы. Попадание. Немецкая четвёрка загорелся.

- Назад. - Короткая команда. Танк откатился назад. Немцы рвались в город. И прорвались. Мы пятились назад. Слишком они давили. Мощно. У меня от взвода танков остался один, мой, КВ-3, экспериментальный, который экипаж назвал "Боевой подругой", как и предыдущие наши КВ, на которых мы воевали.

- Назад. - Кричал я. Танк взревел. Прыгнул назад. Заехал на кучу щебня. Нас тряхнуло. - Лен, ты нормально ехать можешь? - Проревел я.

- Я еду, Вася, как могу! - Вопль от механика-водителя. Мля, я опять выразился нецензурно. Мы закатились в полуразрушенное здание, пятясь задом...

Тишина. У меня даже уши оглохли от этой тишины. Я уже привык жить в постоянном грохоте бомбёжки, выстрелов наших танков и их танков.

Танк остановился. Я смотрел на боезапас. Мать вашу. Четыре бронебойных осталось и два осколочно-фугасных. И всё. И как мне воевать с этим???

Я вылез через мой, командирский люк на башне. Ленка вылезла через люк механика-водителя. Залезла ко мне, на башню.

- Вась, что будет-то?

- Стоять будем, до упора. Что ещё то? Позади Волга, Лен.

Она кивнула. Села мне на колени. Ну а как ещё??? Мы женаты с ней три года. Поженились перед самой войной. А теперь я командир танка. Она мой мехвод.

Ленка шмыгнула носом.

- Вась, а мы с тобой так и не родили ребёночка. - Она захлюпала носом. Уткнулась мне в плечо. Я её обнял.

- Не родили, девочка моя. После войны родим, если доживём. А не доживём, так другие родят. Главное, здесь и сейчас выстоять. Понимаешь, солнышко моё?

- Понимаю, Васенька.

- Лен, почему ты вышла за меня замуж? У тебя же были более перспективные претенденты, как твои родители хотели. Ты же из наркомовских. В наркомате внешней торговли твои родители работали. Ты не в чём не нуждалась.

- А потому, что увидела одного парня. Детдомовца. Но целеустремлённого. И жёсткого! Ты тот человек, который был мне нужен, Вась... А чего это тебя вдруг это озаботило?

- Да просто спросил. До сих пор не могу поверить, что ты у меня мехвод... Ленка, дальше будет всё хуже. Ты понимаешь? Может тебе на другой берег Волги переправится?

Она посмотрела на меня так, что я почувствовал себя идиотом.

- Я твой мехвод. Где ты, Васенька, другого найдёшь, на эксклюзив?

- Найду... Может быть, а может нет. С хорошими мехводами бЯда.

- Ну вот видишь. Так что, никуда я не переправлюсь. Наш КВ красавчик. Правда, Вася?

- Тогда уж красавица. Она же "Боевая подруга".

КВ-3. Ещё в мае 1941, перед самой войной, на КВ-2 была установлена пушка Грабина ЗиС-6, калибра 107 миллиметров. Пушка на полигоне отработала хорошо, показав лучший результат. Бронепробиваемость просто запредельная. Немецкие Т-3 пробивала чуть ли не насквозь. Двигатель на нашем КВ был установлен форсированный В-2СН и мог развивать мощность в 850 лошадок. На 22 июня 1941 года танк на испытаниях прошёл 1985 километров. Война прекратила испытания. Танк отправился на хранение в один из опытных цехов. А потом все работы по новому танку КВ-3 были прекращены. Не до этого стало. Вспомнили о танке спустя год, когда немцы рвались к Сталинграду. И по счастливой случайности он достался нам. Мы как раз потеряли свой КВ-1 и были отведены на ротацию и замену машины. Ждали Т-34, как нам обещали, но в итоге, получили вот этот КВ-3, в единственном экземпляре.

Единственная фотография экспериментального КВ-3. 19 мая 1941 года. Полигон. Испытания пушки ЗиС-6.

А теперь об экипаже. Я Кравцов Василий Данилович. Детдомовский. Попал в детдом в начале 30-х, когда был голод. Родители умерли. Умерли ещё трое - две младшие сестрички и братик. Остались мы трое - я, мой младший брат и ещё одна младшая сестрёнка. Оказались в детдоме. Я окончил семилетку, потом училище ФЗО при нашей фабрике, где стал работать после детдома. Поступил в технологический институт. Там познакомился с Еленой. Она была из обеспеченной семьи коренных москвичей. Её отец работал в наркомате внешней торговли. Сами понимаете, это вам не фунт изюма. За Еленой многие ухаживали, но она ни на кого не обращала внимания. Красивая, что глаз не оторвать. На третьем курсе, она обратила внимание на меня. Ну у нас и завертелась. В ноябре 1940 года мы поженились. Свадьбы не было. Мы так сами с Еленой захотели. Хотя её родители на меня за это обиделись. Но она сказала, чтобы я не переживал и не обращал внимания. Я и не стал обращать. Жили в комнате на подселении в коммуналке, которую помог получить тесть, хотя они звали нас жить у них в большой квартире. Но Елена сама отказалась. Сказала, что мы хотим быть самостоятельными. А в июне 1941 началась война. Я ушёл из института на четвёртом курсе. Окончил ускоренные курсы командного состава, получил младшего лейтенанта и убыл в бронетанковые войска. Сначала попал на Т-26. Танк лёгкий имевший пушку калибра в 45 миллиметров и противопульную броню. Морально устаревший. Но всё же повоевал тогда, пока нас не подбили в начале сентября 1941 года. Сумел со своим стрелком-радистом, он был тяжело ранен, эвакуироваться. Мехвод погиб. Увы. Нас отвели в тыл. На переформирование. И вот там я увидел свою жену, Елену. Она сама подошла ко мне. Была одета к комбинезон техника.

- Вася!

- Ленка?! Ты чего здесь делаешь?

- Как чего, Васенька? К тебе прибыла. Тебе же нужен мехвод? Я специально попросилась к тебе в экипаж. Папа помог. Хотя он был против и настаивал, чтобы я эвакуировалась из Москвы в тыл. Я отказалась.

- Ленка, ты хоть понимаешь, что значит быть мехводом?

- Конечно, понимаю. Я на полигоне танки водила. Т-26 и Т-28, и даже Т-34.

Я смотрел на неё и не мог поверить. Как эта хрупкая молодая женщина может быть мехводом??? Но оказалось может. И ещё как может. Но сюрпризы на этом не закончились. Ко мне подошли, улыбаясь, Серёжка, мой младший брат и старший брат Елены, Костя.

- Ну вот, дорогой мой, - сказала так же улыбаясь Елена, - мы теперь твой новый экипаж. Костя заряжающий, Серёжка стрелок-радист. Ты же помнишь, что твой брат увлекался радиоделом? Вот и пригодилось.

- Значит заряжающий? - Спросил я Костю. Тот кивнул. - Это хорошо. Значит нам Т-34 дадут.

Но дали не Т-34. Через несколько дней меня вызвали к командиру бригады, которая только формировалась. Там, кроме комбрига и комиссара, находились старшина, которого я увидел впервые и ещё один боец, рядовой.

- Кравцов, принимай машину. Принято решение передать тебе КВ-2. У тебя уже четверо в экипаже, так ведь?

- Так точно, товарищ полковник. Со мной четверо. Механик-водитель, стрелок-радист и заряжающий.

- Поэтому к тебе добавили ещё двоих. Командир орудия, старшина Иванов и помощник, рядовой Попов. Всё понятно?

- Так точно. А машина где, товарищ полковник ?

- Рядом с хозяйством моего заместителя по тылу. Сегодня пришли. Три КВ-1, пять Т-34 и два КВ-2.

- Товарищ полковник, я никогда не командовал такой машиной, даже не ездил на ней. И не командовал таким большим экипажем. Разрешите принять Т-34?

Комбриг и комиссар заинтересованно на меня посмотрели.

- Младший лейтенант, ты же комсомолец? Имеешь уже боевой опыт? - Спросил комиссар.

- Так точно, товарищ бригадный комиссар.

- Ну вот видишь. У нас и так младших командиров не хватает, тем более с боевым опытом. Сейчас вот пополнение пришло, совсем необстрелянные мальчишки. Как такого посадишь на КВ? Что на КВ-1, и тем более на КВ-2? Так что давай, младший лейтенант Кравцов, иди машину смотри. Принимай и осваивайся. К тому же, - комиссар усмехнулся, - у тебя такой интересный мехвод, да, Василий?! Целый воентехник.

- Младший воентехник, товарищ бригадный комиссар.

- Ну и что? Главное воентехник, пусть и младший. Что соответствует младшему лейтенанту. Ни у кого в бригаде такого мехвода нет. Только у тебя.

- Тем более, товарищ бригадный комиссар, как я с таким мехводом на этом гиганте?

- Младший лейтенант Кравцов! - Рявкнул комбриг. Я вытянулся по стойке смирно. - Приказы не обсуждаются, а выполняются. Кругом, шагом марш осваивать новую технику.

- Есть! - Козырнул я и вышел строевым шагом из штаба. Старшина и второй боец вышли вслед за мной. Я посмотрел на старшину. Мужик лет 40, с орденом Красной звезды. На петлицах знак артиллерии. Я протянул руку.

- Будем знакомы ещё раз, старшина. - Он пожал мне её. - Меня Василий зовут.

- Архип Терентьевич. - Представился он.

- Артиллерия? - Он кивнул. - За что звезду получил?

- За Финскую ещё.

- Понятно. - Протянул руку рядовому. Он пожал её.

- Фёдор. - Представился он. Ему было лет 30. - Пока без наград. Но надеюсь, хотя бы с медалью после победы вернусь домой. - Я кивнул ему.

- Это обязательно. С победой вернёмся домой и с медалями, это я тебе обещаю, Федя. Пойдёмте, знакомится будем с остальными. Только не удивляйтесь. - Сказал я. Они оба посмотрели на меня вопросительно. Но я промолчал. Пришли в наше расположение. Елена что-то говорила своему брату и деверю, размахивая руками. Увидев нас, замолчала.

- Становись! - Скомандовал я. Они выстроились в шеренгу. - Итак, товарищи, к нам пополнение. Старшина Иванов, Архип Терентьевич. Из артиллерии. Командир орудия. Рядовой Попов Фёдор, помощник. А это, товарищи, наш экипаж. Механик-водитель, младший воентехник, Кравцова Елена Михайловна. По совместительству моя горячо обожаемая супруга, ёлки-моталки. Законная. Заряжающий, младший сержант Михеев Константин Михайлович и стрелок-радист ефрейтор Кравцов Сергей Данилович. Да, Архип Терентьевич, ты не ошибся, судя по твоему виду. Константин старший брат Елены. Сергей мой младший брат. Так что у нас экипаж, ёлки-моталки, семейный. Так сказать, развели сплошную семейственность, чтоб меня!

- Вась, я не понял? А чего у нас такой большой экипаж??? - Спросил удивлённо у меня шурин.

- А сейчас узнаешь, Костя. Пошлите, принимать будем машину. Дали нам, наконец.

- Т-34? - Радостно спросила меня Елена.

- Ага, Т-34. Где ты видела, младший воентехник Т-34 с экипажем в шесть человек?

- А что тогда за танк?

- Пошли, дорогая моя супруга. Сейчас всё увидишь. И надеюсь ты с ней справишься.

Когда пришли к хозяйству заместителя командира полка по тылу, увидели стоящие в ряд танки. К нам подошёл военинженер третьего ранга Смолин.

- Кравцов?

- Я, товарищ военинженер третьего ранга.

- Согласно приказа командира бригады, вот ваш красавчик. Осваивайте. - Он подошёл к одному из двух КВ-2. Похлопал его по броне. - Елена Михайловна, справишься?

Надо было видеть выражение лица моей жены и особенно её глаза. Сказать, что Ленка была в шоке, это ничего не сказать. В таком же шоке был и её брат. Он же заряжающий.

- Вась, это же гаубица, калибр 152 миллиметра. Раздельно-гильзовое заряжание. Да я запарюсь её заряжать! - Выдохнул он. Сергей усмехнулся, глядя на шурина. - Ты чего, Серёга лыбишься? Тебе смешно?

- Моё дело маленькое. На мне пулемёт и рация. Так что, Костя, каждый занимается своим делом. - Ответил Серый и полез на броню.

- Да иди ты, тоже мне родственник. Реально, ёлки-моталки!

- Вот поэтому у нас и экипаж, согласно штатного расписания для КВ - шесть человек. - Сказал я Константину. - Я попросил у комбрига Т-34 с его 76 миллиметрами, но меня поставили по стойке смирно, напомнили, что я комсомолец, развернули лицом к выходу и дали под зад коленом, чтобы летел быстрее выполнять приказ. - Ответил ему. Посмотрел на супругу.

- Что стоим, товарищ младший воентехник? В танк залезла и начала осваивать аппарат. Или может в тыл, домой к папе с мамой? - Она зло сверкнула на меня глазами, поджала губки и залезла на место механика водителя. - Ну вот и хорошо, младший воентехник Кравцова.

- Кравцов. - Позвал меня Смолин. - Сейчас езжайте на склад ГСМ, заправьтесь под завязку. Там же Елена пусть получит моторное и трансмиссионное масло. Проверьте уровень в двигателе. Она знает где и что. Потом на склад вооружений, загрузите БК. Снаряды и патроны. После гони машину на полигон. Пусть Елена покатается. Освоит машину. Можете израсходовать пять снарядов, не больше, для боевого слаживания экипажа. Всё понятно, младший лейтенант?

- Так точно.

- Выполнять. - Потом он усмехнулся и покачал головой. - Интересный у тебя экипаж, Василий. Особенно мехвод.

Так началась наша служба на КВ-2. Елена довольно быстро освоилась. Многотонная махина этого исполина слушалась её беспрекословно. На нас даже ходили специально смотреть, как хрупкая девчонка, а на тот момент Елене исполнился 21 год, ловко управляется с этим монстром. Потом были тяжелейшие бои под Вязьмой. В Вяземский котел попало четыре наших армии. В том числе и наша танковая бригада. К 12 октября, когда окружённая часть наших войск пошла на прорыв котла в сторону Можайской линии обороны, от нашей бригады почти ничего не осталось. Всего пять машин. Все старые Т-26 и Т-28 были к этому моменту уничтожены. Из десяти КВ-1 осталось только одна машина. Из КВ-2 только наш танк. Плюс три Т-34. Наш танк несколько раз подбивали, но не критично. Мы восстанавливали машину. Натягивали сорванные гусеницы. Даже успели один раз заменить двигатель в который нам попала 50-миллиметровая болванка немецкого снаряда. Только она не взорвалась. Но двигатель был выведен полностью из строя. Мы сняли с подбитого КВ-2 его двигатель. Он был неповреждённым. Не хватало горючего, боеприпасов. Перед тем, как пойти на прорыв 12 октября. Нам залили в баки горючее, под завязку. Ликвидировали склад ГСМ, который ещё оставался. С боеприпасами было хуже. У нас оставалось только семь осколочно-фугасных зарядов и по пятьдесят патронов к двум танковым пулемётам. Мы все были вымотанные, на пределе человеческих возможностей. Елена осунулась почернела вся, как впрочем, и мы все. Да и раненые были все в разной степени тяжести, за исключением Елены. Каким-то чудом ей удавалось этого избежать. Мой брат Серёжка, мог управляться только одной рукой, правой. Левая на повязке. Ей и стрелял из пулемёта. Контузия была у всех, кроме Лены. У меня, у Кости и старшины головы перевязаны. У Попова ранение в ногу. Осколок попал. Он просил не оставлять его в медсанбате.

- Парни, не бросайте меня. Я с вами. На одной ноге прыгать буду. - Ранило его в аккурат перед прорывом. Поэтому, достали осколок сами. Перевязали.

На прорыв пошли, как в последний бой. Мы знали, что можем не прорваться. Шансы были минимальные. Успели сделать четыре выстрела. Один попал в немецкий Т-3. У него от взрыва нашего осколочно-фугасного снаряда сдетонировал боекомплект и сорвало башню с погона. Ещё одним выстрелом накрыли немецкую САУ "StuG III", или по нашему "Штуг III" этого толстого таракана. Попали рядом с ним. От взрыва "Штуг" перевернулся и замер вверх гусеницами. Гусеницы какое-то время продолжали вращаться. Вернее, одна гусеница. Вторая была сорвана и повреждено несколько катков. Мы шли дальше, взламывая оборону противника. Ещё два выстрела сделали по пехоте. И казалось бы, что всё, прорвались, как в этот момент по башне попала болванка снаряда. Она отрикошетила, но нам по ушам и мозгам так дало, что первое время я даже оглох. Остальные тоже, кто находился в башне. Схватились за уши. Я открыл рот, чтобы хоть как-то унять звон в ушах. И в этот момент прилетела ещё одна, в левую гусеницу. Её сорвало и повредило теперь уже у нас пару катков. Танк встал, хотя мотор продолжал работать.

- Экипаж, покинуть машину. - Заорал я, пытаясь перекричать продолжающийся звон в ушах. Открыл люк. Рядом со мной присел Костя, держался за уши. Я его поднял. - Покинуть машину. - Прокричал ему в ухо. Он кивнул, понял. Вылез. Потом вылез старшина и я помог вылезти Попову. Старшина принял его на верху. Я снял пулемёт с башни. Выбросил его наружу вместе с боекомплектом. Прежде чем вылезти, вставил в толовую шашку детонатор с бикфордовым шнуром. Две минуты будет гореть, потом взорвётся. Нельзя оставлять боевую машину врагу, тем более, что танк можно было починить. Только не здесь и не сейчас. Поджёг шнур и вылез из машины. Вокруг рвались снаряды и мины, шла интенсивная стрельба. Наша пехота шла на прорыв. Серёжка выбрался сам. Снимать его пулемёт не стали, просто забрали патроны. А вот Елена лежала без сознания. Я вытащил её из танка. Проверил пульс, он был. Осмотрел её. Крови нигде не было.

- Леночка, очнись! Что с тобой, родная? - Стал хлопать её по щекам. Слух ко мне возвращался.

- Командир, - меня за плечо тронул старшина, - твоя жена просто выключилась. Сильное физическое и эмоциональное напряжение и истощение. Возьми её на руки и пошли. - Сам он держал снятый мной танковый пулемёт. Рядом с нами тормознул танк Т-34, лейтенанта Лисицына. Он выглянул из люка.

- Вася, давай со своими на броню. Быстрее.

Мы залезли. Костя принял у меня Елену. Она так и была без сознания. Помогли залезть Попову. Т-34 рванул вперёд. Он почему-то не стрелял. Почему, выяснилось позже. Они весь БК расстреляли.

Мы тогда сумели вырваться из котла в составе 16 других дивизий. Вернее жалких остатков от этих соединений. Численностью по 500 - 2000 тысячи человек от первоначального состава.

Потом медсанбат. Елена тоже попала туда, хотя лежала меньше всех и быстро выписалась. Я пока сидел на броне словил шальную пулю в грудь. Но сумел продержаться до того момента, как мы не вышли в расположение своих. А уже там потерял сознание. Как экипаж мы сохранились. В конце ноября, когда все уже выписались из госпиталя и прибыли в часть, нам выделили КВ-1. Танк был ремонтный, не новый. Да новых КВ, как первых, так и вторых, уже больше не выпускали. Всё производство было сосредоточено на Т-34. Наш экипаж, как экипаж тяжёлого танка прорыва расформировывать не стали. И в итоге, дали КВ-1, они ещё оставались в войсках, правда их было уже мало. Мы так же назвали его, как и наш первый КВ-2 "Боевой подругой". Лена красиво написала это на башне танка. Потом она перебрала вместе со мной и старшиной двигатель. Перебрали бортовые фрикционы. Они были у КВ проблемными. Грелись летом, часто разрушались подшипники. Я стал лейтенантом. Лена получила специальное звание воентехник второго ранга, что было равнозначно лейтенанту. Попов Фёдор стал ефрейтором. Костя сержантом, а мой брат младшим сержантом. За бои под Вязьмой и количество уничтоженной техники врага я получил свою первую награду - Орден Красной звезды. Остальные из экипажа тоже не обошлись без наград. Всех наградили медалями "За отвагу".

5 декабря мы приняли участие в наступлении под Москвой. Бои шли вплоть до апреля 1942 года. Немцы были разбиты. Мы отомстили им за Вязьму. Потом в мае, была неудачная наступательная операция Красной армии под Харьковым. Многие части попали в окружение и были уничтожены. Нам же вновь удалось выскочить из котла. Мы даже наш танк сумели сохранить.

В июле мы участвовали в тяжёлый боях под Воронежем. Нас там подбили. Федя Попов там погиб. Старшина был ранен, Костя, я. Лену и на этот раз это обошло. Танк удалось эвакуировать. Пока мы были в госпитале Елена с Серёжкой сумели найти запчасти и отремонтировать танк. Вообще с запчастями к КВ было совсем плохо. Эти танки уже второй год как не производились. Разбирали не рабочие, подбитые. В сентябре мы все трое были опять в расположении части. К нам прислали пополнение, вместо Фёдора. Таджика, Асаджона Рахмонова.

- Ты по-русски то хоть понимаешь, боец? - Спросил его старшина. Мы засмеялись.

- Понимаю по-русски. Говорю не очень. Но всё понимаю.

- Ну ничего. - Сказал я ему, похлопав по плечу. - Научишься говорить.

В конце августа нас окончательно подбили. Никто из нас не пострадал, что самое главное. Меня потом спросили:

- Ваш экипаж заговорённый что ли? Только одного потеряли за всё время боёв?

Да, мы, практически, не пострадали, а вот танк окончательно вышел из строя. Да и запчастей уже не было на него. Все КВ кончились, которые можно было использовать, как доноры. Комбриг тогда сказал мне, что расформировывать нас не будут, так как мы, как экипаж тяжёлого танка прорыва уже сложились. Но тяжёлых танков сейчас нет. Хотя идут разработки тяжёлых танков. И возможно скоро они появятся. В итоге, нас перевели в тех взвод. Чинили Т-34, которых всё больше появлялось в войсках. А в сентябре меня опять вызвали в штаб бригады.

- Ну что, Кравцов, кончился ваш вынужденный отдых. Прислали нам экспериментальную машину. Её сделали ещё в сорок первом. Танк в единственном экземпляре. На базе КВ-2. Но пушка там Грабина ЗиС-6, калибра 107 миллиметров. В мае-июне прошлого года проходили полигонные испытания пушки. Она показала хорошую баллистику и высокую бронепробиваемость. Двигатель на танке форсированный В-2СН. Может разогнать мощность до 850 лошадок. Понимаешь, Кравцов?

- Понимаю, товарищ генерал-майор.

- Так вот, Кравцов, условно машину назвали КВ-3. С началом войны её испытания прекратились. Машину убрали в один опытный цех, где она и простояла всё это время. КВ в войсках осталось очень мало. Все повыбиты. А новые не делают. Сейчас вроде взялись за разработку тяжёлый танков прорыва. Хотят модернизировать КВ-1. Вот только когда это сделают? А такие танки нужны в войсках. Видишь ли, у немцев в войсках появились новые танки. Панзер IV.

- Товарищ генерал-майор, так видели мы эти "четвёрки". Горят за милый мой.

- Нет, лейтенант. С такими мы ещё не сталкивались. Новая модификация. У него бронирование усилено и пушка другая. Не огрызки, как раньше, которые броню КВ и Т-34 в лоб не брали. Эти берут. Длинные стволы, с дульным тормозом. Эта модификация называется Ausf. G. Вот их и бросили на Сталинград. Там, конечно, и привычные нам "четвёрки" есть, но ты всё равно, держи ухо востро. Понял, лейтенант?

- Понял, товарищ генерал-майор. Буду держать ухо востро.

- Иди, принимай машину, лейтенант.

Вот так мы стали экипажем единственного КВ-3, экспериментального. А потом начались бои за Сталинград...

...Утром, каким-то чудом, подвезли боеприпасы. Сначала запросили по рации где мы? Я сообщил. Подвезли на полуторке снаряды, патроны. И канистры с горючим. А так же одну металлическую банку с моторным маслом.

- Всё, больше подвоза пока не будет, Кравцов. Немцы постоянно бомбят. Из артиллерии обстреливают. Сейчас грузы через Волгу перевести очень трудно. Так что, экономь боеприпас, лейтенант. - Сообщил интендант.

- Придётся, мать вашу...

Глава 2

17 ноября 1942 года. Штаб 62-й армии. Набережная западного берега Волги. Сталинград.

Командующий 62-й армией, генерал-лейтенант Чуйков Василий Иванович смотрел на расстеленную на столе карту Сталинграда. Где были отмечены позиции советских войск и войск немцев с их союзниками. Тут же находились: заместитель командарма, генерал-майор Баринов Иосиф Фёдорович, начальник штаба армии генерал-майор Крылов Николай Иванович. Члены Военного совета: дивизионный комиссар Гуров Кузьма Акимович и секретарь Молотовского ГК ВКП(б) Лебедев Виктор Матвеевич. Начальник политотдела армии бригадный комиссар Васильев Иван Васильевич. Начальник АБТО армии, заместитель командарма по т/в, полковник Вайнруб Матвей Григорьевич. Начальник штаба АБТО, подполковник Попов Михаил Иванович и начальник инженерных войск, генерал-майор Косенко Василий Семёнович.

- Ну что, товарищи, - произнёс командарм, - после завтра начало наступательной операции "Уран". И с какими силами армия начнёт наступление? Николай Иванович? - Чуйков посмотрел на начальника штаба армии.

- От первоначального состава армии к настоящему дню, практически ничего не осталось. Пополнения прибывали, но учитывая интенсивность боёв, особенно со второй половины октября, когда 6-я армия Паулюса пошла в решительное наступление, в дивизиях армии осталось по 500-700 человек личного состава. В октябре мы получили с восточного берега Волги шесть доукомплектованных дивизий, но к настоящему моменту примерно треть личного состава этих дивизий уже потеряно. В настоящий момент мы удерживаем три крупных изолированных друг от друга очага сопротивления, это район севернее тракторного завода, остров Людникова в нижнем посёлке завода "Баррикады", несколько цехов завода "Красный Октябрь" и ещё несколько кварталов в центре города. Но там информация поступает отрывочная и что там происходит в настоящий момент не совсем понятно. Такова ситуация на настоящий момент, товарищ командующий.

Чуйков посмотрел на начальника АБТО армии.

- Матвей Григорьевич, что у нас по бронетехнике? Танки, САУ?

- Плохо, товарищ командующий. От тех танковых батальонов, которые были приданы дивизиям армии и имели в самом начале боёв за Сталинград, каждый по 21 среднему танку Т-34 и 21 лёгкому танку с пулемётным вооружением Т-60, фактически ничего не осталось. Они уничтожены и сожжены. Переправить технику через Волгу не представляется возможным из-за постоянных бомбардировок немецкой авиацией и артиллерийскими обстрелами. Немцы, буквально, охотятся за каждой лодкой и кораблём, которые идут с восточного берега Волги. С большим трудом удаётся перебрасывать сюда к нам личный состав пополнений. А вот про технику, с этим всё плохо.

- Василий Иванович, - обратился к командующему его заместитель, генерал-майор Баринов, - сейчас армия воюет в основном стрелковым оружием, гранатами и холодным оружием, когда дело доходит до рукопашных схваток. Ножи, штыки, саперные лопатки. И это понятно, когда противоборствующие стороны очень близко друг к другу. Зачастую, их разделяет стена, или даже лестничный пролёт. Бронетехники давно нет. Воюют, в том числе, и трофейным оружием.

- Да, техники нет. - Произнёс начальник автобронетанкового отдела армии Вайнруб. - За одним исключением. Кроме одного танка. Он единственный, кто уцелел от одного из танковых батальонов.

- Он что, ещё в строю? - Спросил Чуйков.

- Как это не странно, товарищ командующий, учитывая, что воюет он в Сталинграде с сентября, он ещё в строю. По крайней мере, до последнего времени воевал. Дело в том, что танк не совсем обычный. Экспериментальный. КВ-3.

- КВ-3? - Чуйков удивлённо посмотрел на начальника АБТО армии. - Что-то я не припомню таких танков.

- Потому, что экспериментальный. В единственном экземпляре. Был собран ещё в сорок первом. В мае-июне проходил полигонные испытания. Это база КВ-2. Только вместо гаубицы в башню поставили пушку Грабина, ЗиС-6, калибра 107 миллиметров. Пушка на полигоне хорошо себя зарекомендовала. Отличная баллистика и бронепробиваемость. Плюс двигатель дизельный, форсированный, позволяет развивать мощность в 850 лошадиных сил. С мая по 22 июня прошлого года прошёл почти две тысячи километров без серьёзных поломок. Но после начала войны все испытания по нему были прекращены. Танк отправлен на хранение в один из опытных цехов. И до сентября там стоял. А у нас тут как раз нехватка техники была. Особенно танков. Видать вспомнили о нём. Чего пылится будет? И отправили нам. А тут как раз экипаж для него имелся. Уже с боевым опытом и тоже воевали на КВ. Только танк свой они в бою потеряли. Подбили их. Вот с сентября они и воюют. Знаете товарищ командующий, об этом танке среди бойцов легенды ходят.

- Интересно. И какие? - Не только Чуйков, но все остальные, кто находился в штабе 62 армии, вопросительно посмотрели на полковника Вайнруба.

- Ну, что танк и экипаж заговорённые. Что ничего их не берёт. Хотя это не удивительно. Экипаж у танка тоже любопытный. Почти семейный.

- Это как? - Задал вопрос начальник политотдела армии бригадный комиссар Васильев.

- Командир танка лейтенант Кравцов Василий. Механик-водитель, воентех второго ранга Кравцова Елена. Стрелок-радист тоже Кравцов, младший брат командира танка. Заряжающий, старший брат Кравцовой. И плюс два члена экипажа не родственники. Командир орудия артиллерийский старшина, ещё в Финскую воевал.

- Подожди, Матвей Григорьевич, мехвод у них женщина?

- Да. Молодая женщина. Года 22 ей. Вот как-то так. Самый старший по возрасту у них это старшина, командир орудия. Ему 40 с небольшим. Остальные все молодые, нет и тридцати ещё.

- И где именно они воюют? - Спросил Чуйков.

- Вот как раз в районе центра города, где наши части удерживают несколько кварталов. Там кружат. Постоянно передвигаются. На одном месте два раза не ночуют. Я уж не знаю, где именно они танк прячут, там ведь одни сплошные руины. Но где-то прячут. Устраивают засады. По донесениям сожгли уже много немецкой техники. Танки, самоходки, бронетранспортёры. Немцы даже награду пообещали за этот танк. Чуть чего, сразу вызывают огонь артиллерии и даже авиацию. Они у них, как кость в горле. Бойцы на них чуть ли не молятся. Не знаю, сколько они с немцами в прятки ещё играть смогут. Но жаль будет такой экипаж потерять.

- Матвей Григорьевич. - К Вайнрубу обратился чтен Военного совета, дивизионный комиссар Гуров. - А где они боеприпасы берут? Топливо?

- А вот тут, об этом нам расскажет начальник штаба АБТО, подполковник Попов, Михаил Иванович.

- Ещё в октябре, я, с ведома начальника АБТО армии, направил запрос на восточный берег в службу снабжения фронта. С просьбой найти способ поставки на наш берег снарядов калибра 107 миллиметров и топлива, специально для КВ-3. Тем более, других танков у нас не осталось. А этот танк очень сильно помогал нам, хоть какая-то танковая поддержка. Связался с начальником снабжения фронта, доложил ему. К тому же бойцы очень просили. Да и нам самим остаться без последнего танка, сами понимаете. Одним словом с каждым пополнение, которому удаётся переправится на наш берег Волги, присылают снаряды и топливо в канистрах. Идет пехота на лодках или катерах, обязательно везут "гостинцы" для "Боевой подруги". Так экипаж свой танк назвали. Снаряды, топливо, масло моторное. Даже если пополнение идёт к нашим соседям, всё равно везут. Даже пишут на ящиках со снарядом и на канистрах, "Для боевой подруги". Соседи по возможности нам передают. Бойцы на себе их несут. Надо, ползком тащат.

- Хотел бы я увидеть этот экипаж. - Проговорил Чуйков.

- Живы останутся, увидим, Василий Иванович. - Сказал командарму член Военного совета Лебедев...

...Елена спала. Остальные тоже. Не спал я и старшина. Я ему бинтовал грудь.

- Ты как, Архип Терентьевич?

- Нормально. Сдюжу. Я двужильный.

- Это ж надо, шальной пулей, мать её. - Выругался я, туго завязывая повязку. - Тебе бы на тот берег, Архип Терентьевич, в госпиталь. То, что на вылет прошла, это ладно, но мало ли, загноится не дай бог. А у нас ни медикаментов, ничего. Последний бинт израсходовали.

- Ничего, заживёт, как на собаке. Ты не об этом думай, командир. У нас два снаряда бронебойных осталось. И патронов к пулемётам горсть. И топливо, словно кот насЦал. Что делать то будем, коли боеприпас не подвезут с солярой?

- Драться будем, на земле. Автоматы и пистолеты есть? Есть. Гранаты есть, немного. Ножи есть, сапёрные лопатки, в конце концов. Да даже пара простых лопат есть. Чем не оружие, Архип Терентьевич? - Я усмехнулся.

- Ну да. Только и останется в рукопашную пойти. Вася, это не мне надо на тот берег, это Елене надо на тот берег. Жёнка то твоя совсем дошла. Сквозь неё скоро газету читать можно будет. Одни глаза остались. И где только силы берёт? Ладно мы, мужики. Но она то девка совсем молоденькая. Да не рожавшая ещё, так ведь, командир?

- Что есть, то есть, Архип Терентьевич. Не успели мы детьми обзавестись. Война эта, будь она не ладна... А где силы берёт? Не знаю я. Упёртая она. На тот берег я ей предлагал. Скандал мне закатила. Грозилась на развод подать ещё раз заикнусь. Ты не смотри на неё, что она такая. Елена очень сильная. Тем более, она знала куда идёт и на что идёт. Это был её выбор.

Услышали, как что-то осыпалось у дальней полуразрушенной стены. Кто-то шёл к нам. Я достал пистолет. Показался один из наших бойцов, которые неделю как к нам прибились и на броне ездили, сопровождая танк.

- Тащ лейтенант. - Услышали мы из темноты голос рядового Цыпина. Молодого парнишки, которому едва 18 исполнилось. Он спустился по насыпи из битого кирпича и щебня. - Там это, с левого фланга боец прибежал. От соседей. Просят помочь. Два танка на них выкатились и бьют почти в упор. Слышите канонада стоит? Говорит подобраться к ним не могут, чтобы гранатами закидать. Фрицы танки охраняют, пехота там, не дают подойти. Ещё немного и пойдут в атаку. Да ещё броневик там фрицевский подошёл, из пулемёта их поливает.

- Где он, боец то этот?

- Сейчас, тащ лейтенант. - Цыпин быстро вскарабкался назад на насыпь, придерживая за спиной немецкий автомат, и исчез в темноте. Вскоре вернулся назад в сопровождении мужика, на вид лет 40 с лишним, а может больше, в ватниках, телогрейке и коротких валенках. На плече висел автомат ППШ.

- Товарищ лейтенант. - Боец снял грязную шапку-ушанку. - Помоги. Христом-богом прошу. Два панцера по нам лупят. Там пехота. К танкам не подойти. И они изготовились, в атаку пойдут. Сейчас чуть расцветёт и пойдут. Не выдержим мы. А у нас там раненых под сотню.

- Браток. - На солдата смотрел старшина. Комбинезон он уже надел. - У нас два снаряда бронебойных осталось, да топливо кот наплакал. Понимаешь? А они завтра здесь тоже пойдут. Точно тебе говорю. Вон там собираются, за теми развалинами, метрах в 100. И танки к ним тоже подойдут.

- А чего делать то тогда, братцы?

Я вытащил из планшета карту. Расстелил её. Тут же на куске бетона. Подсветил фонариком.

- Покажи, где именно танки стоят?

Боец посмотрел на карту. Я показал наше месторасположение. Он кивнул и ткнул в лево от нас.

- Вот здесь.

- Понял. Хорошо. Сейчас подойдём. - Взглянул на старшину. - Архип Терентьевич. Если пойдут, то чисто пехотой, я думаю. Я не слышал шума моторов. Отобьёмся стелковкой. А там надо помочь. Не гоже раненых бросать. Не по человечески это. Давай буди экипаж. Я Лену разбужу.

Сел рядом с ней. Смотрел на неё. Потом нежно погладил её по щеке. Поцеловал...

- Лена, Леночка, подъём, моя хорошая. - Стал говорить ей. Она сначала не реагировала. Но спустя немного времени, открыла глаза. Смотрела на меня. - Подъём, девочка моя. Наша помощь нужна. На левом фланге немцы атаку готовят. Из двух танков лупят по нашим. А там раненых много.

- Вась, у нас топлива почти нет. Километров на пять-семь осталось, если не меньше. И два снаряда. Ты сам говорил.

- Я знаю. Вот на эти два танка их и потратим. Вставай. Тут рядышком с нами. Далеко ходить не надо.

- Вась, у меня правый передний бортовой фрикцион барахлит. Как бы не полетел. - Сказала она, тяжело поднимаясь.

- Лен, сделай так, чтобы не полетел. Надо, понимаешь? - Она кивнула.

- Я постараюсь... Вась, я так давно не мылась. Я вся такая грязная.

- Ну почему не мылась? - Я улыбнулся. - Пять дней назад, парни тебе воды откуда то четыре котелка притащили. Ты помылась. Я даже караулил тебя, чтобы никто такое сокровище не утащил.

- Ты издеваешься?

- Лен, несмотря на близость Волги, тут люди от жажды изнывают. Но тебе четыре котелка притащили. А вот мы, мужики реально не мылись, хрен знает сколько. Но не беспокойся. Если от нас чем и пахнет, то только сгоревшим порохом, солярой и гарью. Нормальный запах войны. Пошли давай. Дай бог, в баньке с тобой попаримся. Потом. После...

Подошли к месту боя по параллельной улице, прикрываясь развалинами. Плюс темнота ночи, освещённая только отблесками пожарищ там, где ещё было чему гореть. Остановились, прикрывшись стеной разрушенного дома. Я быстро вылез из танка. Пробежал вперёд. Посмотрел на небольшую площадь с права от меня. На том конце площади стояли два немецких танка. Оба "четвёрки" последней модификации. Мы их называли колотушками, из-за набалдашников дульного тормоза. Ага, а вот и бронетранспортёр стоит. Из пулемёта лупит, как ненормальный. Вернулся назад.

- Архип Терентьевич, сейчас выскочим, возьми левую от нас четвёрку. От правой мы почти прикрыты будем стеной. Завалишь её. Не промахнись. Один выстрел, один танк.

- Понял. Всё будет нормально, командир.

- Лена, короткий вперёд, на четыре шага. Как только старшина выстрелит, сразу назад.

Танк взревел и прыгнул вперёд. Мы чуть выдвинулись. Орудие уже было развёрнуто к площади. Терентьич навёлся и захватил цель.

- Выстрел!

Орудие грохнуло. Короткая отдача. Константин открыл затвор. Выскочила с металлическим лязгом стрелянная гильза. Танк тут же откатился назад. Константин уже вставил в приёмник зарядника следующий снаряд, последний. Но перед тем, как танк откатился, я успел увидеть, как между башней и корпусом "четвёрки", взорвался ярким светом фейерверк, разлетаясь в разные стороны огненными кляксами. Башню "четвёрки" перекосило. Мы успели заскочить за стену, как её край взорвался разлетающимися кирпичами и кусками кирпичей. Это выстрелила вторая четвёрка. Наш снаряд уже зашёл в затвор орудия. Старшина кивнул мне.

- Лена, короткий вперёд. Так же, повтори.

Рёв мотора. Танк опять прыгнул из-за стены. Удивительно, но это было, как игра в салочки. Такое сравнение мне почему-то пришло на ум. Твою душу. Мы вновь выдвинулись на полкорпуса. Терентьич поймал в прицел вражеский танк. Они молчали, перезаряжались и пятились. Но не успели.

- Выстрел! - Орудие рявкнуло. Ещё один огненный цветок, как фейерверк расцвёл на корпусе вражеского танка. Он замер. Из него повалили клубы чёрного дыма. Первая "четвёрка уже горела. Горела ярко. Бронетранспортёр с пулемётом сваливал. На него снарядов уже не было. Да и чёрт с ним. Я вылез на половину из люка. Услышал, как кто-то орал в рупор с их стороны. Ещё удивился даже. Кричать в рупор??? Ну дают фрицы!

- Achtung! Alarm! Gefahr! Geist.

Я уже понимал немного по-немецки. Какой-то офицер надрывался. Кричал "Внимание! Тревога! Опасность! Призрак!" Они нас называли "призраком". Я заржал.

- Что, обосрались, уроды!

Мы откатились назад за стену. Елена заглушила двигатель. Берегла последние капли драгоценного горючего. Немцы оперативно свалили, лишившись основной своей ударной силы. К нам подошли бойцы. Я спустился к ним. Передо мной стоял измождённый старший лейтенант. Вроде молодой, но уже седой весь.

- Спасибо вам, мужики! Без вас точно, конец бы нам.

- Не благодари. Сейчас артиллерия начнёт долбить и даже авиация налететь может.

- Это ничего. К этому мы привыкли. У нас катакомбы есть, в подвалах домов. Там хоронимся.

- Ну тогда давайте. Мы всё. Отстрелялись полностью. Последние два снаряда на вас истратили. И горючего с гулькин нос осталось. Только до Волги докатиться. Так что дальше сами, без нас.

- Ничего. Если пехота, без брони, справимся.

- Тогда бывай, старшой.

- И тебе удачи, лейтенант.

Мы ещё не знали, что через два дня начнётся наступательная операция "Уран", в результате которой 6-я армия Паулюса будет взята в окружение. И отрезана от тылов и снабжения. Тогда мы не загадывали, что будет завтра. До завтра надо было ещё дожить...

4 февраля 1943 года. Сталинград. Мамаев курган.

Тишина. Как-то непривычно. Нет грохота артиллерии, грохота и надрывного воя падающих бомб. Автоматной и пулемётной стрельбы. Я сидел на башне нашего танка. Позавчера капитулировала северная группировка немцев в Сталинграде. Последняя группировка врага в этом городе. Паулюса и его штаб взяли в плен ещё раньше. Достал губную гармошку. Немецкую. Я до войны играл на такой в институтской самодеятельности. А это была трофейная. Забрал у одного дохлого фрица. Она лежала рядом с ним. Я её промыл с хозяйственным мылом и высушил. Заиграл "Амурские волны".

- Вась, ты чего это? - Услышал я. Посмотрел вниз. Там стояла Елена с двумя котелками парящей каши с мясом.

- Да так. Оцени, какая гармоника. Помнишь, я играл на такой в нашей институтской самодеятельности. Вещь!!!

Она улыбнулась.

- Помню. Я каши, Вася принесла.

- Вижу. Где уже успела подсуетиться, душа моя?

- Кравцов, вообще-то ещё час назад предупредили, что подойдёт полевая кухня. Интендант подсуетился, а не я. Спускайся давай. И где остальные?

- Остальные спят, яко суслики.

Я спустился с танка.

- Вась, мне интендант сказал, что баню будут организовывать. Попаришь меня?

- Когда? - Я даже забыл про кашу.

- Вечером.

- Вещь, Ленка! От души попарю. Устанешь отползать. - Мы с ней вместе засмеялись. А жизнь то налаживается!

Когда народ насыщался кашей, к нашему танку подъехали три М-1, или по другому "Эмки". Из них стал выходить высший офицерский состав во главе с командармом. Мы тут же бросили есть и выстроились в шеренгу. Я подошёл к командарму Чуйкову.

- Товарищ командующий армией, генерал-лейтенант, экипаж танка КВ-3 построен. Докладывал командир танка, лейтенант Кравцов.

- Вольно. - Он посмотрел на наши котелки. - Кушаете?

- Так точно, товарищ командующий. Война войной, а обед по расписанию. - Добавил я. Прибывшие с командармом рассмеялись.

- Вот, Василий Иванович, настоящие солдаты. - Сказал какой-то генерал-майор. - Обед, это святое.

Командарм улыбнулся.

- Конечно, святое. Ну вот, товарищи, а мы помешали... Ты уж извини, лейтенант. Мы не долго. - Чуйков оглядел нас всех. - Значит вы и есть, тот самый легендарный экипаж? "Боевая подруга"?

- Насчёт легендарности не знаю, товарищ командующий, но да, мы экипаж, танка "Боевая подруга".

Он смотрел на нас. Особо на Елену. Подошёл к ней.

- Девушка, вы на самом деле мехвод этого танка?

- Простите, товарищ командующий, но уже я не девушка. Я замужем, как четвёртый год. Но да, я мехвод. Мой муж подтвердит это. - Ответила Елена. Чуйков изогнул вопросительно брови. Среди его сопровождающих вновь раздался смех. Он оглянулся. Потом вновь посмотрел на нас. Улыбнулся Елене.

- Извините. Кравцова Елена, так ведь?

- Так точно, товарищ командующий. Воентехник второго ранга.

Он смотрел и молчал. Потом сказал:

- Невероятно. Я разного всего видел, но такого... Скажите воентехник второго ранга, как вам удалось остаться целыми с сентября прошлого года в этой мясорубке? Я имею ввиду экипаж и сам танк?

- Об этом лучше спросить лейтенанта Кравцова. Он у нас тактик, а не я. Моё дело было двигать рычагами, чтобы танк либо быстрее ехал, либо медленнее.

Чуйков посмотрел на меня. Улыбнулся и пожал мне руку.

- Спасибо, товарищи. За всё спасибо. Может какие пожелания есть?

- Нам бы запчастей к танку. А то один фрикцион у нас барахлит. Не дай бог полетит в ответственный момент.

- Хорошо. Я думаю, мы решим этот вопрос. Что ещё?

Я оглянулся на экипаж с вопросом.

- Разрешите, товарищ командующий? - Обратилась к генерал-лейтенанту Елена.

- Обращайтесь, товарищ воентехник второго ранга. - Продолжал улыбаться Чуйков глядя на мою жену.

- Нам сегодня баню обещали. Хотелось бы, чтобы на самом деле это была баня, полноценная, с веником. А не просто тазик с водой, да ещё холодной, как пару недель назад. И поспать бы, товарищ командующий. А то экипаж совсем на пределе.

Опять раздался смех среди сопровождающих командующего.

- А молодец Кравцова. Если уж просить, то сразу много. - Смеясь, сказал другой генерал-майор.

- Хорошо, воентехник второго ранга. Будет баня, с веником и отдыхать экипажу три дня. - Чуйков подозвал начальника службы тыла. - Я не знаю как, но чтобы баня, нормальная баня, с вениками, для экипажа были сегодня организованы. Кровь из носа. Я проверю. И, - он посмотрел на начальника АБТО армии, полковника Вайнруба, - Матвей Георгиевич, подготовьте наградные листы на всех членов экипажа...

Первая половина сентября 1943 года. Район Курска.

Сидел на лавочке возле бани. От блаженства даже глаза прикрыл. Было ещё тепло по летнему. На мне была белая нательная рубаха. Офицерские галифе и начищенные до зеркального блеска сапоги. Рядом сидела Елена. На ней тоже белая нательная рубашка. Юбка до колен и сапоги, тоже начищенные до блеска. На её коленях лежала её гимнастёрка с погонами старшего лейтенанта и эмблемами технических войск на петлицах. Воентехник первого ранга. Она была красная, как помидор. Ну а как, мы оба были после бани, где я её напарил от души и не только напарил. Она потребовала там от меня исполнения супружеского долга, заявив, что война не отменяет его исполнения. Я был не против. А то столько народа, что уединится не где было. Как малолетки какие-то всё хоронились лишний раз, будто и не муж и жена. И то постоянно попадали в пикантные ситуации. А тут сам бог велел.

Слава богу, служба тыла работала как надо. И теперь баня была регулярно, а не так, как сорок первом или сорок втором. Особенно в Сталинграде. Елена прижалась к моему плечу и положила на него голову.

- Хорошо то как, Вася.

- Да. Хорошо... Ты опять волосы обрезала, Лен.

- Вась, не начинай, а? Отращу, после войны. А сейчас, под шлемом, мне зачем косы? Куда я их?

- Это что такое?! - Услышали мы чей-то вопль. Перед нами нарисовался какой-то подполковник. Первое время мы с Еленой сидели и недоумённо смотрели на него. - Встать! - Мы встали. - Вы что это, совсем совесть потеряли? - Он был красный, как рак от возмущения.

- Не понял, товарищ подполковник? - Спросил у него.

- Что значит не понял? Почему не по форме?

- Так мы только что из бани вышли. Банный день у нас. - Позади подполковника стал собираться народ. Я увидел ухмылки на лицах некоторых. Одна из радисток что-то зашептала другой своей товарке. Обе прыснули в ладошки. Подполковник, продолжал буровить нас с Еленой своими бычьими глазами. Я увидел майора Горевого. Он шёл к нам. Подполковник тоже увидел его.

- Майор, ко мне подойдите. - Велел он. Майор подошел, козырнул и представился.

- Начальник Особого отдела полка. Майор Горевой. Что происходит, товарищ подполковник? И кто Вы?

- Я подполковник Горохов, из политотдела армии. Скажите майор, это что такое? У вас что, мужчины и женщины вместе в бане моются? Вы тут что, бордель развели?

Майор посмотрел на нас, потом перевёл взгляд назад на подполковника.

- Полегче, подполковник, с борделем. И да, эти оба вместе моются.

- Что значит вместе?

- А то, подполковник. Это же Кравцовы. Муж и жена. Законные. До войны поженились ещё. А с сорок первого воюют в одном экипаже танка. И если Вы с политотдела армии, то должны были о них слышать. Они же легенда наша. Ещё со Сталинграда. Их вся армия знает. Экипаж "Боевой подруги". Капитан Кравцов командир танка. Воентехник первого ранга Кравцова механик-водитель. Так что никакого борделя, подполковник.

Горохов вытаращился на нас. Елена ему мило улыбнулась, что тот аж поперхнулся. Покраснел ещё больше, сказал:

- Чёрти что. - Развернулся и свалил в сторону штаба полка. Елена покачала головой.

- Грубиян какой, даже не извинился.

Народ уже откровенно потешался. На губах начальника Особого отдела полка скользнула улыбка.

- Ладно, отдыхайте, супруги. С лёгким паром, Елена Михайловна. - Сказал он.

- Спасибо, Станислав Георгиевич. - Он кивнул и тоже направился в сторону штаба полка.

В Сталинграде я получил звание старшего лейтенанта. И ещё нас наградили. Чуйков представил нас к званиям Героя Советского союза. Но звёзд героя никто не дали. Почему не знаю. Нас с Еленой наградили орденами боевого красного знамени, а остальных членов экипажа орденами Красной звезды. Но мы не горевали. Эти ордена тоже хорошо. Потом нас отвели на переформирование. Заодно мы провели капитальный ремонт танка. Запчасти нам привезли. Мало того, мы даже заменили двигатель на новый форсированный, В-2К, специально для тяжёлый танков. Так как прежний был полностью изношен. Заменили фрикционы. Потом были бои лета 1943 года на Курской дуге. Мы участвовали в танковом сражении под Прохоровкой. Тяжко было. Там впервые встретились с новыми немецкими танками - "Тиграми". Даже наша 107 миллиметровая пушка лобовую броню "Тигра" не смогла пробить. Зато хорошо пробивали в борт и в корму. Нам удалось подбить два тигра. По мимо этого сожгли одну новую немецкую САУ "Фердинанд" и четыре "четвёрки". Но там же и нам разбили несколько катков с лева и левый бортовой фрикцион. Хорошо, что сумели танк эвакуировать с поля боя. И сами отделались только лёгкой контузией и синяками. Словно и правда заговорённые. По итогам боёв на Курской дуге мне было присвоено звание капитан и я был назначен командиром такового взвода Т-34. В войска уже в массовом порядке поступали новые Т-34 с пушкой калибра 85 миллиметров. Хороший танк. Но свою "Боевую подругу" мы не за что не променяли бы на другой, пусть и более новый. Мы любили свой танк. Заботились о нём. Елена всеми правдами и не правдами выбивала дефицитные запчасти на танк. Её знали в АБТО армии и даже, чуть ли не фронта, так как она и туда один раз добралась. Зампотехи уже не знали куда от неё деться, как только видели её.

- Опять Кравцова идёт. Сейчас начнётся вынос мозга и нервов. Ну что за баба такая вредная?! И как её мужик терпит? Боже, когда это кончится?!

Как-то начальник Особого отдела полка Горевой, даже предложил ей:

- Елена Михайловна, может к нам в Особый отдел перейдёшь? Больно ты хорошо с контингентом общаешься. Они боятся тебя, как чёрт ладана. Нам такие сотрудники нужны. - На что Елена отшучивалась.

- Ну что Вы, Станислав Георгиевич?! Куда же я от нашей "Боевой подруги" уйду? Я жить без неё не смогу.

И танк нам отвечал взаимностью. И словно берёг нас, принимая на себя удары вражеских снарядов и осколков. Не подводил нас.

За Курскую битву, по мимо званий получили и награды. Я получил второй орден Боевого Красного знамени, Елена орден отечественной войны II степени. Остальные тоже по ордену Отечественной войны II степени. Позже, за форсирование Днепра Елена была награждена и орденом Отечественной войны I степени, став его полным кавалером. А ещё нас всех наградили медалью "За оборону Сталинграда". Очень знаковая медаль. "Сталинградцы", то есть те, кто оборонял этот город, по этой медали узнавали друг друга, что на фронте, что уже после войны.

А после бани, вечером были танцы, которые организовали снабженцы, расчистив площадку возле штаба. Сначала танцевали под патефон.

"Утомлённое солнце Нежно с морем прощалось, В этот час ты призналась, Что нет любви..."

Ленка была красива в идеально сидевшей на ней форме с тонкой талией, опоясанной портупеей и с наградами на груди. Пилотка была кокетливо надета. Она пользовалась популярностью, среди комсостава полка. Нет, были и другие женщины - радистки, военврачи и санитарки. Но всё же. Я успел станцевать с ней только один танец, как меня технично отжали от жены. Приглашали её на перебой. Наш старшина только посмеивался, глядя на меня и смоля самокрутку:

- Смотри, Василий, уведут нашу красотку.

Я тоже улыбался, глядя на неё. Она, танцуя с кем-либо из офицеров, посылала мне воздушные поцелуи. А потом танцевали под гармошку. Весело. Елена только успевала отплясывать, стуча каблучками своих сапог по доскам настила площадки...

При форсировании Днепра мы окончательно, на плацдарме правого берега, когда сумели туда переправится по понтону, потеряли наш КВ-3. Он был выведен из строя полностью и восстановлению если и подлежал, только после капитального ремонта в заводских условиях. Было повреждено орудие. Башню заклинило так, что расклинить у нас её не получилось. Двигатель тоже вышел из строя. Были разбиты три бортовых фрикциона. Но даже умирая, он нас всё же закрыл нас собой. Никто не погиб, но ранены были все. Елена и Сергей получили контузию. Я ранение в грудь осколком пробитой брони. Как и Костя со старшиной и Асаджон. Косте вообще раздробило кость левой ноги ниже колена. Асаджону оторвало кисть правой руки. Плюс тоже контузии. Я даже не знаю, как мы не погибли в том бою. Наверное, и правда заговорённые. Но кто тогда заговор положил на нас? Может мои родители, умершие в начале тридцатых от голода и теперь смотрящие на меня с неба?

Несмотря на ранения, мы сумели потушить горящий танк. Елена плакала, сидя рядом с нашей "Боевой подругой". Фронт откатился дальше. Нас забрали санитары. Наш КВ оказывается был вывезен эвакуационной командой. Больше мы его не увидели и не знаем до сих пор, спустя столько лет, что стало с нашим дорогим и любимым КВ-3, с которым столько дорог и фронтовых километров было пройдено.

Май 1944 года. Белоруссия.

Асаджона и Костю комиссовали. Константину так и не смогли спасти ногу. Ампутировали ниже колена. Когда мы выписались из госпиталя, нас осталось четверо. Наш путь лежал в Белоруссию, куда был переброшен наш полк. Когда прибыли на место, нас встретил сам комполка.

- Живы, Кравцовы?! Молодцы какие. - Он обнял нас всех четверых. И старшину нашего, хоть он и не был Кравцовым. Но его уже тоже давно считали Кравцовским. Комполка смотрел на нас и улыбался. - Значит так, товарищи офицеры и старшины с сержантами. Учитывая ваш боевой опыт на тяжёлых танках, принято решение, выделить вам тяжёлый танк прорыва. Новый. С завода. Ещё пахнет заводской краской. На днях пришли четыре штуки. Один из них ваш. Я знал, что вы вернётесь. Сказал сразу, этот для Кравцовых. Заслужили. Можете прямо сейчас, если хотите, познакомится с ним. Или отдохнёте сначала?

- Товарищ полковник. - Сказал я. - Отдохнуть мы всегда успеем. Но нам тогда надо ещё двоих в экипаж.

- Не надо, капитан. Это новые танки. Экипаж четыре человека. ИС-2. "Иосиф Сталин". Вторая модификация. Вы таких ещё не видели. Красавец. Достойный ответ фашистам на их "Тигры" и прочие "Пантеры". Они для него дичь. Даже в лобовой атаке.

Мы смотрели на комполка и не верили, что такой танк есть.

- Товарищ полковник, что правда? - Спросила Елена.

- Конечно, товарищ Кравцова. Лобовая броня 120 миллиметров, катанная, высокой твёрдости. Пушка "Тигра", 88 миллиметровая её не пробивает. Уже знаем. Зато орудие нашего танка лобовую броню "кошки" пробивает. Калибр 122 миллиметра, пушка Д-25Т. Три пулемёта, вам уже известных, ДТ. И один крупнокалиберный, ДШК 12.7 миллиметров. Ну как? Подойдёт взамен прежней "Боевой подруги"? - Он улыбался. Улыбались начальник штаба, начальник Особого отдела и зам по тылу.

- А можно посмотреть? - Спросил я, всё ещё не веря.

- Не только можно. Нужно, капитан! - Ответил начальник штаба. Нас проводил до танка зампотех. Танк был накрыт брезентом. Мы его аккуратно сняли. Потом стояли и смотрели на этого красавца.

- Топливо под завязку. Боекомплект тоже. - Сказал зампотех. - Принимайте.

Елена первой залезла в танк. Села на место механика-водителя. Подёргала рычаги и счастливо улыбнулась.

- Теперь мы им отомстим, за все наши КВ... И за ребят наших... - Сказала она...

Вскоре после получения танка и его обкатки, нас перебросили в район Бобруйска, где вновь произошло переформирование. Нас переподчинили 9-му танковому корпусу. Мне, под командование, передали танковую роту из восьми машин Т-34-85, одного ИС-2, плюс мой танк ИС-2. Итого 10 машин. Всего три взвода по три машины в каждом и мой командирский танк. А 24 июня 1944 года началась Белорусская стратегическая наступательная операция. Да, это был уже не сорок первый. И даже не сорок второй, когда стратегическая инициатива была у немцев. Теперь ей владели мы.

Конец июня 1944 года. Бобруйск. Белоруссия.

К утру 27 июня, моя рота в составе 9 танкового корпуса, по проложенным пехотой гатям, сумела пройти по болотам Белоруссии в районе Бобруйска. Даже наши тяжёлые танки ИСы прошли. Хорошо пехота постаралась. Мы сразу вклинились в оборону противника на много километров. Нас они тут не ожидали.

Мы со вторым ИС-2 шли первыми, были на острие атаки, на случай встречи с "Тиграми" или "Фердинандами". Т-34-85 ехали за нами. Но пока мы "Тигров" не встречали. С ходу, возле какого-то села, врубились в бой с САУ и "Четвёрками". Раздавили несколько пушек артиллерии. Одну САУ, не "Фердинанд", и две четвёрки, одна модификация уже известная нам по Сталинграду, Ausf. G и более новая Ausf. Н с бортовыми защитными экранами, разнесли в дребезги из своей сто двадцати двух миллиметровой пушки так, что у них башни поотрывало. Второй ИС тоже постарался. Тоже две "четвёрки сжёг в дрова. Остальных добивали Т-34. Они же и давили с особым чувством полевые пушки немцев. Мы словно слоны ворвавшиеся в посудную лавку, всё разносили напрочь. От двух колёсно-гусеничных бронетранспортёров, остались искорёженные куски металла, колёса в разные стороны и раскатившиеся металлическими лентами гусеницы. Немцы разбегались, улепётывая во все лопатни, крича "Аларм!"

Остановились по середине населённого пункта. Вперёд, обогнав нас, пронеслись две тридцать четвёрки из моей роты. Надеялись догнать убегающих нацистов. Я открыл люк и вылез по пояс. Снял шлем. Жара стояла, мама дорогая. Мы наступали столь быстро и стремительно, что немцы не успели отступить организованно и сжечь село. Как они всегда это делали. Оно оказалось целым. Даже церковь тут имелась. Старшина вылез из башни танка. Посмотрел на церковь, снял шлем и перекрестился. Я слез сам с танка и подошёл к люку мехвода. Он был открыт. На меня смотрело улыбающееся личико моей жены.

- Не устала, солнышко?

- Нет. Наоборот, Вась. Сплошной адреналин.

Рядом остановился второй ИС. На башне, высунувшись из люка по пояс, сидел старший лейтенант Иволгин. Мой заместитель. Я посмотрел на него.

- Ну как, Володь, тебе?

- Что именно, Василий?

- Да всё. Наступление, танк?

- Во! - Он показал большой палец. - Знаешь, мы как по бродвею прошлись, красиво.

- А что такое Бродвей?

- Да это в Америке. Улица такая есть. Там разные мюзиклы ставят. Короче, богема американская там собирается.

- Что, был в Америке?

- Не был. Но хотел бы побывать.

В этот момент к нам подбежал один из танкистов.

- Товарищ капитан! Разрешите обратиться?

- Обращайся.

- Там это, полевая кухня, немецкая. Всё приготовилось, они обедать собирались, да не срослось у них. Драпанули.

- И что там, в кухне этой?

- Свинина тушёная и макароны. И ещё шнапс ихний, вино и ещё что-то.

- Свинина говоришь, с макаронами?

- Так точно, товарищ капитан. - Кивнул танкист и облизнулся.

- А если отравлено?

- Не отравлено. Мы собаке местной дали попробовать. Всё съела, зараза, и ещё хочет.

- Ладно, раз немцы нам такой подарок оставили, не оставлять же его. Заодно пообедаем. И ещё, шнапс, вино и прочее, отставить.

- Есть, отставить.

- Кухню сюда притащить и шнапс с вином.

Вскоре танкисты притащили полевую кухню, зацепив её за тридцать четвёрку. А из домов стали выходить селяне. Подходили к нам.

- Господи, неужели наши пришли? Родненькие. - Говорила одна старушка. И крестила нас.

- Пришли, бабушка. - Отвечали ей танкисты.

Елена стояла около танка и довольно жмурилась на солнце. Чему-то улыбалась. Танкисты быстро притащили откуда-то стол. Один из них сервировал его, довольно профессионально. Правда вилок и ножей не было, но миски металлические и ложки имелись. Володя Иволгин подошёл к нам.

- Стол готов. Сударыня, - он посмотрел на Елену, - не желаете ли откушать изысканную кухню от лучшего Берлинского шеф-повара.

- Благодарю, сударь. - Ответила жеманно Елена и пошла к столу виляя бедрами. Я засмеялся. Володя тоже.

- Эх, Василий, хорошая у тебя жена. Просто загляденье. Береги её.

Володя рассматривал шнапс в коробках. Потом ещё из одной достал бутылку.

- Французское. "Ма Сан Луи Гранд". Василий, возьми. Жену угостишь. - Он протянул мне бутылку. Я взял. Ещё там оказалось "Шато Дюкрю-Бокайю". И ещё в одном ящике был французский коньяк.

Когда обедали, на площадь заехала одна из тридцать четвёрок, которые ушли вперёд. С башни соскочил командир машины, младший лейтенант Мышкин.

- Товарищ капитан, разрешите доложить?

- Говори.

- "Тигры", товарищ капитан. Три машины. Ещё две "Пантеры", два "Фердинанда". Восемь "четвёрок". Плюс мотоциклисты, три бронетранспортёра. И четыре крытых грузовика, скорее всего с пехотой до роты.

- Пообедали, мать их. - Я встал. Надел шлем. - Всем внимание! По машинам!

Тогда произошёл бой. Мы, наконец-то, встретились с "Тиграми" на равных. А не как в сорок третьем. Головной "Тигр" успел выстрелить в нашу машину первым. Болванка отрикошетила от корпуса танка. Потом мы выстрелили. У него сдетонировал боекомплект и многотонную башню, сорвав с погона, отбросило на несколько метров. Второй "Тигр" был уничтожен машиной Иволгина. Третий "Тигр" подбили в борт тридцать четвёрки. Эти, как гончие разбежались в стороны и начали рвать немцев с боков. Когда подбили третий "Тигр", разобраться с остальными было делом времени. А вино с коньяком, мы попробовали позже. Елене французское вино понравилось, а мне французский коньяк...

Берлин. Начало мая 1945 года.

Наш танк стоял около Рейхстага. Бои здесь уже закончились. Мы, в составе 9 танкового корпуса участвовали в штурме Берлина и в штурме, непосредственно, Рейхстага. Вели огонь по нему, поддерживая нашу пехоту. И вот мы стоим рядом с ним. Солдаты и офицеры разных родов войск писали на стенах Рейхстага свои послания. Я, Елена, Иванов и Серёжка подошли тоже к стене. Она была уже вся исписана. Но на ней всё же мы нашли место. Я начал чертить по стене ножом: "Мы шли сюда с 1941 года. И дошли. Экипаж тяжёлого танка прорыва - Кравцов Василий, Кравцова Елена, Иванов Архип, Кравцов Сергей, Михеев Константин, Попов Фёдор, Рахмонов Асаджон. Если надо, мы придём ещё. Помните это. 8 мая 1945 года".

А 9 мая вся армия ликовала. На улицах совершенно незнакомые люди обнимались, плясали. Играли гармошки. Стояла стрельба. Победа. Германия подписала акт безоговорочной капитуляции. Всё, война закончилась. Лена сидела у меня на коленях. Прижалась ко мне.

- Васенька, неужели всё?

- Всё, Лена. Вернёмся домой. Оба с тобой окончим, наконец, институт. Начнём работать. И сможем, теперь уже позволить себе, родить детей.

- Правда? - Прошептала она.

- Правда. - Я поцеловал её в макушку. Она подняла лицо и посмотрела мне в глаза.

- Вася, я хотела тебе сказать... Я беременна. Поняла это неделю назад. Вчера ходила в медсанбат. У меня четыре недели. Ты не рад? Я знаю, что рано, но прости, как я не старалась, не помогло... Что ты, Кравцов, смеёшься?

Я и правда сидел, держал её на коленях и смеялся, глядя в её удивлённые глаза.

- Рад, очень рад, Леночка. Спасибо тебе, родная моя девочка. Значит пришло время. Он дождался, когда кончится война...

Москва. 9 мая 1965 года. Красная Площадь.

Сегодня впервые за двадцать лет после победы в сорок пятом, этот праздник отмечался официально. По всей стране. Мы стояли на Красной площади, среди гостей. Смотрели на парад. Со мной и Еленой, рядом стоял наш старший сын, Константин. В форме кремлёвского курсанта. Ему 19 лет. Особая наша гордость с Еленой. Так же рядом стояла наша дочь. Ей 17. У неё скоро выпускной. Такая же красавица, как и её мать. Она была любимицей деда и бабушки, родителей Елены. Ни в чем они ей не отказывали. И последний наш потомок, тоже сын. Этому 12 лет. Ему до выпускного ещё учиться и учиться. Но он тоже заявил, что пойдёт в военное училище. Самый младший был любимцем уже всей семьи. И родителей и старшего брата, и сестры. И дедушки с бабушкой. Потом мы сидели в одном из летних ресторанов. Наши дети ушли гулять, все трое. Я и Елена сидели за столом с Сергеем, моим братом, с Константином, братом Елены, с Асаджоном. Он приехал в Москву на День Победы.

- Вась, а где Терентьич? Он же должен был приехать? - Спросил меня Константин. Я молча налил всем водки в рюмки. Встал.

- Старшина умер. Три недели назад. Сердце. Мне позавчера письмо пришло от его жены. Давайте помянём наших товарищей. Федю, Архипа Терентьевича. Помянём наши танки, погибшие на полях сражений, но до конца выполнившие свой долг. И люди, и танки. Наши КВ, тоже для нас были живые. Наши "Боевые подруги". Только благодаря им, мы сейчас сидим здесь. Живём, дышим, растим детей.

Все молча встали. Не чокаясь выпили...

...Мне часто снятся все ребята, Друзья моих военных дней, Землянка наша в три наката, Сосна, сгоревшая над ней. Как будто вновь я вместе с ними, Стою на огненной черте - У незнакомого посёлка, На безымянной высоте...

КОНЕЦ