Баллада про утопленный якорь

Глава 1

#realstory #воттекресттаквсёибыло #реальнаяистория

По оценкам археологов на дне Балтийского моря покоится около 27000 затонувших кораблей. Это и военные суда разных исторических периодов, и купеческие суда, и пассажирские лайнеры. Но наша история не о затонувших кораблях.

Балтийское море – море мира. То есть все друг другу друзья и товарищи. И вот, в середине семидесятых годов прошлого века, со стапелей одного польского кораблестроительного завода сошел новенький советский корабль. ПМ-26, если быть точным.

На корабль погрузилась команда, несколько человек пассажиров – о них чуть позднее чуть подробней, - и ПМ-26 бодро взял курс в открытое море.

Дальше пошла скучная рутина: погонять в разных режимах, проверить оборудование, целостность корпуса, и еще тысячи всяких мелочей. И мерная миля.

Что есть мерная миля? Как нам говорит википедия, а не доверять ей в конкретно этом вопросе нет оснований, мерная миля – это «специально оборудованный участок акватории моря (полигон), предназначенный для определения относительных скоростей корабля (судна), мощности и расхода топлива на различных режимах работы его главной энергетической установки (ГЭУ), соответствия относительных скоростей вращения движителей (и шагу гребного винта — на кораблях с винтом измеряемого шага) и поправки лага.» Короче, отправилась ПээМка эту самую мерную милю проверять.

И в некий момент, несомненно, согласованный на разных уровнях, отдали якорь. Нет, не продали на сторону эстонским пиратам, (а эстонские пираты в свое время наводили шороху на всем побережье не только современной Прибалтики). Отдать якорь – это такой термин, означает бросить его на дно, он там за что-нибудь зацепиться или воткнется в грунт, и будет удерживать корабль на одном месте за цепь, которая одним концом приклепана к якорю и закреплена другим концом на корабле. Ну что, все как планировалось, так и произошло: якорь зацепился.

Обнаружили это не сразу, а когда начали его поднимать. Как-то туго шел, цепь натянулась, брашпиль гудит, но процесс идет. И вот когда осталось совсем чуть-чуть, буквально полтора метра, выяснилась любопытная подробность: якорь поднялся не один.

Помните, в начале рассказа я упоминал о 27000 затонувших кораблях? Так вот, они ни при чем.

Якорь поднялся вместе с телефонным кабелем. Понятно, что трансбалтийский телефонный кабель не просто проводок в разноцветной оплетке. Это сложное инженерное сооружение, иначе не скажешь, толстое и тяжелое. И ПээМка, хоть и была здоровая, как белый кит, даже слегка накренилась.

Ситуация форсмажорная. Все на корабле обалдели, и не знают, что делать. Рискну предположить, что с вышестоящим командованием все-таки связались, поскольку случай, что ни говори, не рядовой. И вот принимается решение: «Резать к чертовой матери!»

А в этот самый момент министры иностранных дел вполне могли проводить брифинг по телефонной связи с обсуждением различных международных стратегий. Или просто анекдоты травить – кто знает, никто ж не прислушивался. Но нет! Вигвам! Резать, не дожидаясь перитонита!

Сказано – сделано! Когда знаешь, что надо делать, то все происходит быстро и слаженно. На воду спустили баркас, закрепленные за баркасом матросы заняли штатные места и – внимание! Помните про пассажиров?

А кто они такие? - спросите вы. Не только Балтийское море было морем мира. Морем мира был вообще весь мировой океан. И Советский союз торговал свои подлодки направо и налево, исключительно в целях поддержания мира на должном уровне. И вот эти самые пассажиры были небольшой группой специально подготовленных матросов, которые и перегоняли эти самые подводные лодки к месту назначения. А в данном конкретном случае они должны были попасть куда-то далеко на юг, пусть будет Египет, и с имеющейся там лодкой что-то сделать. Перегнать, отогнать – не важно. А пока суть да дело, шатались они по всей ПээМке без дела и сильно раздражали отцов-командиров своей незанятостью. Ну и было решено дать их в усиление на этот самый баркас.

И вот отправился баркас, укомплектованный командой и прикомандированными, на дело.

А погода была… Вы были на Балтике? У нас и летом-то не особо в воду зайдешь - поэтому прибалтийские туристы, отъехав от дома в сторону юга километров на пятьсот, уже купаются везде и всегда, поскольку им уже нормально, - а тут вообще! Воды свинец и неба шифер. Качка, балла на три. И туман. То есть ничего не видно от слова «совсем».

Но баркас до якоря добрался. А когда добрались до якоря, движок на баркасе заглох. И баркас, несомый волнами, исчез в тумане. И его судьба покрылась туманом на некоторое время.

Но командиры ПээМки решили не сдаваться. Был спущен еще один баркас. Снова укомплектованый матросами, штатными и не штатными. И так же, потихонечку, вдоль борта, двинулись к якорю. И добралась.

А на море болтанка, три балла. Баркас качается вверх-вниз, и прицелиться пилой к кабелю сложно. А тут еще ПМ-26 с якорем, и тоже вверх-вниз. А потом уже вниз-вверх. В противофазе, значит. Ну, и встретились.

Баркасы, в принципе, не тонут, конструкция такая. И этот не утонул. Когда якорь воткнулся ему в дно, дно выдюжило, но сам баркас хлебнул воды, и над поверхностью остались только головы моряков, вцепившихся мертвой хваткой в полузатопленный баркас. А двое прикомандированных повисли на якоре.

Висеть на якоре – особое искусство. Потому что холодно, бушлат намок и весит тонну, а под ногами много метров глубины. Очень много. Все 27000 кораблей, лежащих на дне Балтийского моря, над поверхностью не торчат. А человек - что? Волны и не заметят. В общем, держались крепко.

Спасательная операция была организована немедленно. Третий баркас рухнул в воду и стремительно понесся на выручку еще держащихся на поверхности, но уже коченеющих матросов. Выловили всех и принялись отдирать от якоря тех двоих. Они и сами бы спрыгнули, но руки закоченели настолько, что уже не разжимались. А на море болтанка – помните? Вверх-вниз, и так много раз. Это и помогло. В момент очередного качка пара матросов с баркаса уцепилась за ноги «якорного», в них вцепились другие и, как в сказке «тянем-потянем», оторвали от якоря. Второй пошел легче.

Но на этом приключения не закончились. На палубе ПМ-26 для неких хозяйственных нужд было принайтовано с десяток бочек с суриком. Сурик – вещь в морском хозяйстве архиважная, применяется как основное средство борьбы с коррозией, а воды в открытом море, да еще соленой, то есть особо агрессивной, много. И вот пара бочек оказалась принайтована не очень качественно, а на море качка, и начали они скользить по палубе туда-сюда и всячески мешать кораблевождению. А поймать их сложно, поскольку весит такая бочка как маленький слон, плюс инерция. Ну и помяли эти бочки какую-то надстройку на баке. Или полубаке. И свеженький, с иголочки, ПМ-26 прямо с ходовых испытаний отправился в ремонт.

То есть как - «в ремонт»? – удивитесь вы. Как так - «отправился»? – уточнят остальные. «Он же зацепился!»

Не волнуйтесь. Ситуация разрешилась еще более радикальным способом, чем предполагалась. Якорь отдали по-новой. Причем до самого конца. То есть и якорь, и вся цепь лежат теперь где-то на дне Балтийского моря, и археологи будущего, исследуя все те 27000 затонувших корабля, будут недоумевать: как так, цепь есть, якорь есть, а корабля нет? Но некий пытливый архивариус, найдет эти записки, и развеет завесу тайны над этой загадкой.

Осталось раскрыть последнюю загадку этой истории. Внимательный читатель, несомненно, заметит: а как же второй баркас? Который первый?

Не волнуйтесь! Всё с ним хорошо. Второй баркас, который первый, нашли финские пограничники. Моряк моряку товарищ и брат, наших моряков хорошо приняли, обогрели, и отдали на родину. Без последствий, прошу заметить.

Ведь Балтийское море – море мира!