Балансирование

Глава 1

Это жуткая история про авиакатастрофу, услышанная в поезде, где рассказчик утверждал, она подлинная, а чудеса совершаются чаще, чем мы о них думаем.

Полёт проходил в штатном порядке, как мне казалось. Уже второй час летим над Киргизским высокогорьем. Внизу сгустилась плотная облачность, и самолёт будто скользил по мягкому, пушистому ковру. Посадка ожидалась не скоро: народ мирно посапывал.

Я тоже дремал, но, будто кто дёрнул за плечо, а лицо повернул к стеклу; вынужденно взглянул в окно, пребывая в полудрёме, между сном и явью.

Остатки сна мгновенно улетучились: чуть позади, в лучах предзакатного солнца сиял серебром, близнец нашего самолёта. Я потёр глаза… И какая-то извилина мозга выдала короткую идею: – «Это сон». Всё же попытался, всмотреться вглубь неба. Там по-прежнему царствовали облака, только заметно посерели. К этому времени смекнул, что не сплю, и летящий по нашему курсу самолёт реальность.

Почувствовав, как завошкался сосед, соблазнил того посмотреть в окно. Он одарил меня сонным удивлением, но, заинтересовался. Я ужался в кресло, уступая ему место. Изумление на чужом лице, с трёх дневной щетиной, развеяло моё сомнение: самолёт существовал!

Мимо нас промчалась стюардесса…

Сосед спросил, правильно ли видит. Я ответил утвердительным кивком. Мы обменялись домыслами.

Вскоре появилась хрупкая, как нефритовая статуэтка, стюардесса. На наш вопрос получили – внятный ответ: оптическая иллюзия. «Ясно, что ещё может быть», – озвучила моя голова сама себе.

И тут, в момент, как бы полной ясности, обрушилась оглушающая тишина: мир замер!...

Стюардесса вновь нырнула к пилотам.

В салоне пробежался робкий шёпоток…

Вдруг, тишину разрезал панический возглас. И мир, словно пробудился голосами, движениями и падающими с верхней полки вещами.

Неоновый свет оживил табло над дверью пилотов. Оно велело пристегнуть ремни, мол, идём на снижение.

– Какая посадка?! –пробасило мужское возмущение. – Мы в тупом пике!…

А Нефритовая Статуэтка, безумно властным тоном, потребовала, прекратить панику. Народ остолбенел: слова застряли в открытых ртах, все превратились вслух, но что-то мешало, разобрать её просьбу. Тогда стюардесса подскочила к парню на первом сидении и, ловко скрутила беднягу в позу эмбриона.

– Поняли?! – спросила она повелевающим голосом.

В ответ, народ дружно зашевелился в однообразном движении.

Салон заполнился натуженным сопением…

«Хорошо нет детей», – подумал я, и наверно, не – один. Надо признаться, всё происходило очень быстро: надвигающая трагедия ощущалась каждой клеточкой тела. И оно чуяло, что самолёт выпрямился, но продолжает приближаться к смертельной грани. Нет! Уже не падает, а плавно опускается по вертикали.

– Пожалуй, впрямь, усядемся на снежную подушку, – предположил сосед, не меняя спасительной позы.

– Ага, если кто спилит верхушку скалы, или приготовит ложбинку: подставит ладошки, – озвучил предательский язык мои мысли.

Раздался не с чем несравнимый гул; все понимали, скорость самолета разрезает морозный воздух: за болтом не меньше сорока.

Время, точно кануло в другое измерение…

Я, слышал только биение своего трусливого сердца, ещё ждал, когда перед глазами промелькнёт моя никчемная тридцатилетняя жизнь; как положено в предсмертные секунды. Жалость к себе умножала скорбь. Но внешне ничего не происходило…

Нет! Это со мной ничего не совершалось, на самом деле жизнь дёргала за ниточки; кто-то заметил, что звук самолёта, будоражащий кровь, прекратился, а сама железяка, набитая вусмерть перепуганными людьми, парит как на стропах огромного парашюта.

Смельчак, озвучивший данную идею, видно решил убедиться, и кинулся к окну.

Окрик хрупкой стюардессы: – Сидеть! – пригвоздил умника к креслу.

И вот, судьбоносный момент вечности… Толчок… не удар, а именно толчок с омерзительным скрежетом, до оскомины на зубах! Тряхнуло так, что не будь я пристёгнут, прошиб головой потолок.

Все решили, что самолёт врезался брюхом в заснеженный покров гор. И вновь объяла тишина: ни звука, ни вибрации…

– Мы сели? – нарушил безмятежность полуживой женский голосок.

– Похоже, но куда? Пожалуй, новая проблема, – ответил знакомый бас.

Народ зашевелился, и понятно, сразу кинулся к окнам. Но белая мгла отстранила любопытных от внешнего пространства: взбудораженный снег запечатал стёкла.

Послышались разнообразные гипотезы, актуальной оказалась та, что мы якобы на том, непроглядном свете, сейчас твердь разверзнется, и окажемся, грешники, перед ликом господа.

Заскрипела дверь кабины, появился командир. Он старался держаться. Но, народ, только что переживший ужас, не обманешь: бледность на мужском лице проявлялась чётко. Довольно ровным голосом пилот заявил, что лайнер произвёл аварийную посадку, приборы связи исправны и скоро, прибудет спасательная группа.

– Интересно бы знать, как это и куда угодили? – полез с вопросами всё тот же, досужий умник.

– Сынок, радуйся что живой, – развеяла гипотезу, о лике господа, пожилая женщина.

Народ пустился в препирания. Командир вернулся к себе. Стюардесса велела по возможности всем теплей одеться. Я сидел, прислушиваясь, как обмякло тело, и в то же время навалились царственная слабость и странная легкость; вроде жил и не жил… даже вечно суетящиеся мысли дали дёру. И будто, кто-то со стороны подсказал, это и есть нирвана. И было в ней приятно и страшно.

Спасатели явились через пару часов. Народ с ужасом и безграничным удивлением разглядел, что самолёт балансирует в расщелине скалы, как между пальцев великана. А вершины гор горят кумачом и, сияют золотом: закат вершил волшебство. Ему нет дела до людской трагедии, его цель наполнять мироздание восхищением.

Я признался, что готов поверить в любое чудо. Тем более один мужик утверждал, что это третья, пережитая им авиакатастрофа. Что его обречённость на бессмертие и спасла нас.

– Ага! – усмехнулся умник. – Это смерть не пожелала искать говнюка среди замёрших скал. Зачем ей дёргаться, один чёрт достанет каждого из нас рано или поздно!

Я рассудил, в общем, он прав, но лучше пусть – позже; у меня куча планов, и невольно на ум пришла молитва. Я удивился самому себе, подумав, как человек непостоянен в собственных убеждениях: всего одно, непредсказуемое мгновение способно сделать из рьяного материалиста верующую размазню. И прочёл молитву, не один раз. А ещё, перед глазами вертелся образ того, рядом летящего самолёта.

«Уж не аэрофлотовский ли ангел мелькал», – подумал я, как-то же самолёт присел удачно. Один из спасателей, словно просканировав мои догадки, пояснил, что в горах часто возникают воздушные потоки, способные не только заставить парить крошечный АН 24 , но и огромный лайнер подчинить своей прихоти.

Спасательная операция, в столь сложной обстановке, отдельный сказ, о мастерстве и подвиге отважных людей.