Артур Либехеншель

ВступлениеНоябрь в Аушвице не приносил спасения, он приносил лишь оцепенение. Небо над Верхней Силезией превратилось в низкий свинцовый свод, который, казалось, опирался прямо на трубы крематориев. Дождь, перемешанный со снегом, превращал землю в вязкую серую жижу, поглощавшую сапоги охранников и босые ступни заключенных.В женском секторе Биркенау, за бесконечными рядами колючей проволоки под напряжением, воздух был пропитан не только запахом гари, но и чем-то новым — предчувствием. Шепот, едва слышный, передавался из барака в барак, от одной изможденной тени к другой.— Хёсс уезжает... — шелестело по нарам. — Идет другой. Из Берлина.Для тех, кто выжил в «эпоху Хёсса», это имя было синонимом механической, конвейерной смерти. Старый комендант выстроил идеальную машину уничтожения, где каждый винтик был смазан кровью. Но теперь машина дала сбой или, напротив, требовала новой настройки.Закл…