Анекдот

Глава 1

- Лучше стыд, чем смерть, - стучало в голове у Никанора Ивановича.

Он взглянул на следователя. Во дворе ржала лошадь и вытягивала шею, словно хотела взлететь. Следователь стоял возле окна и пытался рассмотреть, что делает его любимица: ест овес или пьет воду.

- Чертов туман, - проворчал следователь и протер запотевшее стекло.

Лошадь фыркала и била копытом о камни. Белая мгла пугала ее.

Никанор Иванович рукавом промокнул пот на лбу и поправил лацканы старого пиджака. Он сидел в кабинете следователя и с давящим стыдом смотрел на стол. На столе лежал донос, с подробным описанием того, как Никанор Иванович рассказал анекдот, порочащий советскую власть. Следователь, хромая, отошел от окна, потер замлевшие колени, испугался, что после работы не залезет на лошадь и процедил,

- Повтори анекдот!

Никанор Иванович закачался на стуле. Он не помнил ни анекдота, ни кому он его рассказывал.

- Пятьдесят восьмая статья, – сморщился следователь от боли в коленях, схватил со стола донос и ткнул им в лицо подследственного, - политический анекдот – это контрреволюционная деятельность. Тебя посадят! А может и расстреляют.

Никанор Иванович еще больше вспотел и съежился от стыда: он различил подчерк - крупный, резкий, с сильным наклоном вправо. Донос написал его зять, Михаил, муж дочки, Ксюши. Никанор Иванович давно подозревал, что ничем хорошим не кончится его отказ поселить в своей небольшой и светлой комнате дочку с зятем. После смерти жены, Никанор Иванович хотел тишины, и пожить хоть немного для себя, но зять утверждал, что Ксюша не может забеременеть, потому что у них нет своего жилья.

Никанор Иванович расстегнул пиджак и протер мокрые от пота подмышки. Ненависти не было.

- Лучше стыд, чем смерть, - слова жены бились в мозгу.

Следователь потер колени. Рабочий день заканчивался. Лошадь, покрытая плотной фатой тумана, ждала во дворе и нервно жевала овес. Следователь отказывался ездить на только что появившихся в городе трамваях, называя их "механическими кобылами". Он, по старинке, любил скакать домой на лошади, слушая пулемётную очередь копыт и чувствуя себя высоко над землей. Все в городе знали этот ритмичный звук и завидя известного всадника, горбились, превращаясь в маленьких верблюдов, и переходили на другую сторону улицы. Все, кроме Никанора Ивановича. Следователь и Никанор Иванович были давними друзьями еще с гражданской войны. Они служили в одном батальоне, сидели в одной тачанке, и Никанор Иванович однажды спас следователя от смерти, вытащив его из-под копыт взбесившейся лошади.

- Иди домой Никанор и подумай, - устало шепнул следователь, - я тебя отпускаю и рву на клочки донос.

Подследственный медленно поднялся со стула. Кабинет подрагивал перед глазами и кружился как необъезженный жеребец.

- Вспомни анекдот и узнай, кто донес на тебя! – звук глухого голоса следователя ударился о запотевшее окно, задел стенку и остановился возле Никанора Ивановича, - если не разберешься с этой гнидой, то в следующий раз я тебя уже не спасу.

Никанор Иванович вышел на улицу. Туман душил весь город. Раздался звон трамвая. Никанор Иванович резко отпрыгнул назад и споткнулся о рельсы.

- Черт бы его побрал! -Никанор Иванович вспомнил, как гордился тем, что месяц назад провели первую трамвайную линию.

Выскочив из тумана, трамвай пронесся, словно огромное приведение, обдав сине-зеленым запахом новизны. Никанор Иванович закашлялся и сразу понял, что надо делать. До конца смены зятя оставалось десять минут, и Никанор Иванович помчался в сторону работы Михаила.

- Я толкну его под трамвай. Из-за тумана никто этого не увидит, - задыхаясь от бега, думал Никанор Иванович, - несчастный случай! Ксюша найдет себе нормального мужика и, наконец-то, забеременеет. Бедная девочка. Лучше стыд, чем смерть!

Но Никанор Иванович не чувствовал стыда. Навстречу шел Михаил.

- Мишаня, - добродушно сказал Никанор Иванович, - я согласен, подселяйтесь.

- Когда? – удивился Михаил.

- Прямо сейчас. Пошли освобождать комнату.

Тесть и зять двинулись в сторону дома, с трудом различая в тумане, друг друга.

- Мы вроде не туда идем, - Михаил оглянулся, пытаясь понять, где они находятся.

- Скоро уже, - ласково успокоил Никанор Иванович, нащупывая каблуком рельсы.

Вдалеке послышался звон трамвая. Никанор Иванович приготовился.

- Тук-тук, тук-тук, - приближался трамвай.

Никанор Иванович положил потную ладонь на спину Михаила и почувствовал стук, то ли своего сердца, то ли зятя.

- Тук-тук, тук-тук, - посчитал удары Никанор Иванович.

- Тук-тук, тук-тук, - стучащие колеса отбивали ритм на стыках рельсов.

- Еще немного, - прошептал то ли вслух, то ли про себя Никанор Иванович, - тук-тук.

- Тук-тук, - ответили два сердца в унисон.

- Пора! - тесть уже был готов толкнуть зятя, как услышал,

- Ксюша беременная.

Никанор Иванович дернулся, задев кончиком уха трамвай, прогромыхавшего в сантиметре от него.

- Наверное, будет тесно у вас, - засмущался Михаил, перекрикивая шум удаляющейся махины, - нам комнату в общаге пообещали. Еще с одной парой.

На глазах Никанора Ивановича выступили слезы. Рука, лежащая на спине зятя, расслабилась, стук сердец прекратился. Никанор Иванович решил протянуть тишину, как можно дольше. Он хотел почувствовать, вернулся ли к нему стыд или нет.

- Мишаня, оставайтесь у меня, а я уеду в деревню, вам будет спокойней и просторней чем в общаге.

Никанор Иванович успокоился: ему все - таки стало стыдно, а значит, жизнь продолжалась. Но если раньше его жизнь была похожа на чистую и светлую дорогу, то теперь она была похожа на этот туман, который не хотел рассеиваться и сильней погружал в липкую воздушную кашу.

- Я даже не поблагодарил его, - вдруг подумал Никанор Иванович о следователе, испугался, покраснел и сказал,

- Иди домой, Мишаня, он теперь твой.

- А вы? – зять не скрывал удивление.

- Я скоро приду. Попрощаться, - задумчиво сказал Никанор Иванович и помчался в сторону участка НКВД, пытаясь разгрести перед собой плотную гущу тумана.

Он бежал, прислушиваясь к ударам каблуков о мостовую и отфыркиваясь от неподвижной воздушной жижи. Вдалеке раздался знакомый стук копыт. Следователь только выехал из ворот участка, кобыла топталась на месте, боясь тумана. Следователя не было видно, он где-то высоко тонул в белой дымке.

- Лучше стыд, чем смерть,- пробурчал Никанор Иванович.

Он, запыхавшись, протянул руку к лошади, чтобы погладить и успокоить, но наткнулся на ее нос, засунув пальцы в ноздри. Лошадь испугалась, резко развернулась, взбрыкнула задними ногами и ударила копытами в висок Никанора Ивановича.

Медленно падая на землю, Никанор Иванович увидел, как стыд отделяется от него серой тонкой дымкой, почувствовал, что на спине у него выросли два горба как у верблюда и сразу вспомнил анекдот, рассказанный зятю,

- Одна бабушка, увидев в первый раз двугорбого верблюда, вдруг сильно зарыдала. На вопрос, почему она так сильно плачет, старушка ответила: "Как же мне не плакать? Посмотрите, до чего советская власть довели эту бедную лошадь".