Амстердамское пари

Глава 1

Глава 1

Поезд неспешно покачивается по ходу движения, оставляя за собой петляющую ленту рельс.

Ещё чуть-чуть, и вот я уже волоку за собой чемодан , доверху набитый нарядами.

Конечно, ведь я приехала в Амстердам на целую неделю, надо будет обстоятельно выгулять свой вечерний гардероб. Благо, отправиться здесь есть, куда: дом Анны Франк, музей Ван-Гога, дом-музей Рембрандта…

Из вереницы мыслей меня вырывает звучный мужской голос:

- Извините! Позвольте помочь?

Я поднимаю глаза и вижу перед собой мужчину немногим старше себя. Одетый в распахнутое чёрное пальто, из-под которого виднеются темно-серые брюки, кипельно-белая рубашка и жилет поверх нее, он протягивает руку:

- Кстати, Август…

Смеюсь в ответ:

- Да нет, с утра вроде бы был апрель…

Тотчас лицо незнакомца озаряет улыбка, а я понимаю, в какую комичную ситуацию только что попала:

- Ах, простите, бога ради, я…

- Ничего страшного, я понял. Но могу ли в ответ узнать ваше имя?

Смеюсь, наблюдая за реакцией:

- Очень приятно. Марта.

Как интересно... Надо же, только оказалась в другом городе – и тотчас знакомлюсь с таким импозантным немцем.

А он хорош. Чертовски хорош.

Не сдерживая смешок, Август подхватывает мой чемодан:

- Вам в какую сторону?

Показываю в сторону шоссе:

- Вроде бы по той дороге автобус до моего отеля…

- А что за отель?

Тут замечаю, как он покручивает на пальце свободной руки ключи от машины.

- Grand… как же его…

Тотчас Август меняется в лице, улыбаясь. Он прекрасно знает эти места:

- Позвольте вас подвезти, здесь недалеко.

Ехать и впрямь близко – спустя пять минут мой спутник уже тормозит около отеля.

Оттого мне становится стыдно – ну что это? Напрягла человека, почем зря.

Между тем, Август достает мой чемодан из багажника, а затем катит его ко входу в здание.

Настаёт время прощаться, однако замечаю во взгляде нового знакомого смесь волнения, интереса и… надежды?

- Август, что-то не так?

- Не сочтите за фривольность… но могу я пригласить вас на небольшую обзорную экскурсию по городу с последующим ужином?

Он выглядит достаточно благонадежным, да и мне совсем не пятнадцать лет. К тому же я всё равно собиралась пройтись после небольшого отдыха и распаковки вещей, и мне явно не помешает провожатый по городу.

Кокетливо поправляю светло-рыжий локон , который выбился из-под берета:

- Можете… а кстати, откуда вы так хорошо знаете русский? Говорите совсем без акцента.

- О, это долгий рассказ. Позвольте оставить эту историю на вечер?

- Что ж, тогда…

- Могу я заехать за вами к семи?

- Да, я как раз успею отдохнуть с дороги.

Улыбаясь, Август открывает водительскую дверь своего авто:

- Тогда до вечера!

Спустя несколько секунд машина растворяется в клубах дыма, а швейцар открывает передо мной дверь и помогает затащить в холл отеля, после чего катит его до зоны ресепшена.

- Мадам ещё понадобится помощь?

- Между прочим , мадемуазель, - цитируя героиню известного мультфильма, одариваю своего помощника смешливым взглядом: «Нет, спасибо, дальше я сама.»

Глава 2

Тем же вечером я примеряю привезенное с собой колье к открытому золотистому платью «в пол». Волосы, подколотые с разных сторон невидимками, эффектно уложены, и выгляжу я на все сто.

Накинув шарф на плечи, беру в руки клатч и спускаюсь ко входу в отель.

Август, оказывается, уже ждёт меня. Интересно, давно?

Он стоит, облокотившись о боковую дверь авто и с кем-то разговаривает по телефону:

- Да, да, конечно, командир, всё помню. Будет сделано.

Командир? Интересненько… кто же вы, Август?

Тихо подхожу и становлюсь рядом с ним:

- Добрый вечер.

От неожиданности он вздрагивает, после чего выключает телефон и поворачивается ко мне:

- Прекрасно выгляди… те.

Совершенно точно понятно, что он приятно поражен тем, как выгляжу, хоть и старается изо всех сил держать лицо.

Между тем, он открывает передо мной дверь:

- Присаживайтесь, прошу.

Сам он садится рядом, и мы тотчас срываемся с места.

- Знаете, Марта, - заводит разговор мой новый знакомый: « Раньше я бы вот так струсил…»

- Как струсили?

- Ну, вот так – чтобы познакомиться с девушкой на вокзале- и тем же вечером отправиться с ней на ужин. Но вы такая…

Хм, интересно разворачиваются события…

- А вы не слишком торопитесь?

Август притормаживает на светофоре, и обреченно опускает потухший взгляд на руль:

- Кретин… я, должно быть, испугал вас своим напором… вот же дурак. Простите, Марта.

- Не так уж и испугали, раз я сейчас сижу у вас в машине. И всё же интересно, вы со всеми девушками такой… быстрый?

- Если честно, я не задумывался… над этим.

Он хмурит брови, а я тем временем рассматриваю его лицо: волосы цвета ореха аккуратно причесаны, челка красивое закрывает часть лба, а прямоугольные очки интересно подчеркивают его глаза. Август барабанит пальцами по рулю и нервно поджимает губы в ожидании моей реакции.

Всё это кажется мне очень странным , и я уже близка к тому, чтобы отменить наш променад и вернуться в отель. И чем я только думала? Сорваться буквально с первым встречным, к тому же иностранцем, ужинать в первый же день знакомства… Однозначно, стоит проверить, всё ли у меня в порядке с головой.

Ну а пока я беру себя в руки и смотрю на своего спутника с долей усмешки:

- Что ж, раз дело всё равно сделано, давайте будем придерживаться нашего плана.

На лице немца явно считывается облегчение. Улыбаясь, он говорит о том, что очень побоялся показаться невежливым и что впредь постарается быть повнимательнее.

Я же продолжаю внимательно его рассматривать.

Ну а что, ужин это всего лишь ужин, да и сколько нам лет, чёрт возьми. Почему я вообще сейчас должна заниматься самооправданием.

За сим я наконец расслабляюсь и позволяю себе рассматриваться красивый весенний Амстердам. Из динамика радио раздается приятный голос какого-то, видимо, местного исполнителя, а я начинаю думаю, что только зря волновалась.

Глава 3

В ожидании заказа Август протирает руки влажной салфеткой. Взгляд его пристальный, проницательный, что заставляет меня волноваться, но позиции я не сдаю – смотрю на него в ответ:

- Вы обещали рассказать…

- Да, мисс… Я родился в Мюнхене, впрочем, там я и живу, а сюда периодически приезжаю по работе.

Многозначительно вздыхает:

- Знаете, пожалуй, я не мастак рассказывать интересные истории, давайте вы лучше сами меня поспрашиваете?

Однако меня смущает его предложение: одно дело - непринужденный разговор за ужином, другое – попытка сообразить, о чем разговаривать с практически незнакомым человеком.

Даже и не знаю, о чем можно его спросить?

В голове совершенно некстати начинают крутиться мысли о событиях 40-х годов двадцатого столетия, и я старательно гоню их, чтобы разговор оставался непринужденным.

Словно читая мои мысли, Август улыбается левым уголком губы и подливает мне чай:

- Надеюсь, вы непредвзято относитесь к моей нации.

- Что вы, - слегка напрягаюсь я: « Незачем смешивать…»

Август кидает взгляд на уличный пейзаж за окном.

Он достаточно хорошо осведомлен о своей родословной и точно знает, что мне это не понравится. Оттого и помалкивает, раздумывая, как бы свести тему на какую-то нейтральную.

«Это же надо так попасть… боюсь, если она узнает, что мои предки проделывали с её народом… черт бы побрал эти войны! Das macht mich verrückt![1]»

- В общем-то мне особо нечего рассказывать… родился, как я уже сказал, в Мюнхене, закончил военное училище… Всё, как у всех, пожалуй…

- Немецкий шпион?

Ох уж эта моя привычка подкалывать и совершенно не чувствовать границ дозволенного. Лишь только слова слетают с моих губ, я уже жалею о сказанном, глядя на то, как вытягивается лицо Августа.

- Простите, неудачная шутка.

- Да уж… но на деле сейчас я преподаю в университете.

«Фух, выкрутился. Незачем ей знать подробности моей службы, да и вообще о ней.»

- Хотите выпить?

Его взгляд вновь оттаивает, становясь открытым и заинтересованным.

- А знаете… хочу! Посоветуете что-нибудь?

Август берет в руки винную карту и некоторое время изучает ассортимент предложенных вин. В конце концов он подзывает официанта, бегло говорит с ним по-английски, и отпускает, давая мне понять, что заказ сейчас принесут.

Между тем я фокусируюсь на разглядывании его маникюра, чтобы не быть пойманной на том, что спустя несколько часов после знакомства этот «летний мужчина» уже вызывает у меня целую гамму эмоций… От искренней заинтересованности до рассуждений о том, почему же его предки были столь жестоки с русскими во времена небезызвестных событий…

Наконец, официант приносит вино и наполняет наши бокалы.

Август поднимает свой и произносит:

- Ну, за знакомство!

- Приятно познакомиться!

Делаю глоток вина и вновь ловлю себя на мысли, что как минимум мне приятно общество Августа.

Интересно, а о чём он думает, глядя на меня?

Собственно, этот вопрос я ему и задаю, осмелевшая от половины бокала полусладкого.

- Хах, - кажется, он обескуражен моим напором: «Ну, что же, как минимум, вы вызываете во мне живейший интерес…»

Вот так поворот.

Мне казалось, это только у меня на лице можно буквально прочитать, что я думаю об Августе, а тут…

- Потанцуем?

Он встает с места и протягивает мне руку.

В зале играет красивая медленная музыка, и вот мы уже покачиваемсяв такт, каждый – думая о своём.

***

На город опускается ночь, а мы неторопливо бредем по улице к моему отелю. Всё потому, что Август оставил своё авто в паре кварталов и предложил мне немного прогуляться пешком и посмотреть окрестности.

- Знаете, после вечерней прогулки так чудесно спится…

- Однозначно, вы правы…

- Марта, вы будто как-то закрылись… я чем-то задел вас?

- Нет, что вы, всё в порядке… просто сами понимаете, тема достаточно животрепещущая.

- Ваша правда. Нужно было сразу сменить ее. А скажите…

Поднимаю на него глаза в предвкушении вопроса.

- Скажите, могу я снова пригласить вас на ужин? Скажем, завтра.

Глядя на то, как он неловко что-то чертит на дороге мыском ботинка, я отвечаю:

- Почему бы и нет? По-моему, сегодня мы прекрасно провели вечер.

- Тогда давайте и завтра так же? В семь?

Молча кивая, кутаюсь в накидку:

- Что ж, мне пора.

Август чуть наклоняется, берет мою руку и целует:

- Приятного вам вечера, мисс. Я буду ждать нашей встречи. Спокойной ночи.

- И вам, - отвечаю я и тотчас исчезаю в парадной.

Оказавшись в номере, я ещё долго не могу уснуть, глядя на ночной Амстердам и «переваривая» события ужина…

Глава 4

Оказавшись наедине с собой, Август заводит автомобиль и включает радио.

- Pretty woman walking down the street… - доносится из динамика, пока он следит за дорогой, прибавляя газ.

По пути он напевает под нос прилипчивый мотив и думает о том, что его начинает штормить.

Завязка новых отношений будоражит воображение.

Ведь именно сейчас, впервые за много лет он снова будто бы начинает чувствовать себя живым. Будто его сердце вновь раскрывается большим и красивым цветком. В какой-то мере его смущает такая скорость.

Еще бы – с утра познакомились, а вечером его уже так накрывает…

И вместе с тем Август ловит себя на мысли, что ему страшно. Будто не его предки, а он, собственноручно, творил то великое зло, которое происходило много-много лет назад.

Этой ночью ему совершенно не спится.

Он то и дело прохаживается по комнате вперед и назад в попытке идентифицировать чувство, которое овладело им с головы до ног…

- Немыслимо… просто невозможно…. Утренняя встреча… потом прогулка, ужин - и вот я уже, кажется, представляю всё то, о чем милая Марта, возможно, даже не помышляет. Как странно и волнительно…

Поразмыслив, Август достает из кармана мобильник и набирает номер:

- Не разбудил? Отлично, жди через полчаса, заеду потренироваться.

Чувства чувствами, а себя необходимо поддерживать в полном порядке.

Вскоре он уже переодевается и заходит в зал, где его ждут:

- Доброй ночи, красавчик, а ты молодец, форму не теряешь!

- Есть такое. Но хватит болтать, приступим.

Он невероятно хорош – каждое движение Августа выверенное и отточенное до мелочей, каждый ход противника просчитан на несколько шагов вперед. Несмотря на парламентерскую деятельность руководство справедливо посчитало эти навыки необходимыми для молодого офицера.

А потому раз в неделю Август предпочитает проводить поздний вечер в компании партнера по спаррингу.

Однако его напарник быстро замечает – что-то не так:

- Какой-то ты вялый сегодня. Случилось что?

Август заминается, раздумывая, стоит ли рассказывать о Марте, но его друг оказывается весьма проницательным:

- Тааак, и кто она?

- Познакомились на вокзале. Помог донести сумку до отеля, потом – поужинали. Ну ты знаешь, у меня с этим быстро.

- Точно, в курсе. Ну, а потом?

- А вот потом странно… отвез в отель, договорились встретиться завтра.

- Ну это понятно, а как она… ну, ты понимаешь…

Заговорщицки подмигивает и толкает Августа в плечо.

- Да говорю же – ничего не было. Просто отвёз её в отель после ужина, ну и договорился о встрече назавтра.

- Н-да, интересное дельце. Фотки у тебя, конечно же, нет.

- Разумеется. Когда бы я её сфотографировал? Да и с чего бы? Мы же только познакомились…

- Я тебя не узнаю! Кто это у нас тут мешкает? Ты ли это, друг мой любезный?

- Я ли. Ладно, проехали, довольно прохлаждаться.

Потренировавшись ещё около часа, Август ополаскивается в душе, переодевается и выходит на улицу.

Теплый ночной ветерок приятно ласкает кожу, и он невольно задумывается о прошедшем ужине.

По дороге домой он едет в полной тишине, раздумывая над тем, как внезапно и стремительно начала меняться его размеренная, несмотря на службу, жизнь.

Глава 5

Не сплю.

Всё вспоминаю внимательный взгляд его красивых глаз, и то, как нежно он сжимал мои запястья на прощанье. Нерешительно и робко, хотя где-то в глубине души я понимала, что он с лёгкостью может очаровать и произвести нужное впечатление.

Растянувшись на кровати, я закапываюсь в одеяло и вдыхаю аромат свежего постельного белья.

Странное чувство, мы познакомились этим утром, но у меня уже появляется ощущение, будто это – вовсе не случайность, а спланированная кем-то свыше встреча.

Слишком уж быстро всё закручивается.

Однако воспоминания о нашем танце отчего-то заставляют моё сердце биться сильнее, и я чувствую, как мне становится жарко.

Боже мой, тысячу лет не ощущала ничего подобного…

В конце концов, выбираюсь из-под одеяла, чтобы пройти на кухню.

Стоя у окна, я наблюдаю за ночным городом.

Однако, мысли мои то и дело перескакивают на Августа.

Интересно, чем он сейчас занят?

Наверняка, видит десятый сон… а может быть, он и не один вовсе… да ну, нет, ведь вряд ли бы он стал приглашать меня на ужин, если бы у него кто-то был… или стал бы… что за чушь у меня в голове?

В безуспешных попытках заснуть включаю телевизор.

Опять очередной сюжет про СВО, и тотчас меня выкидывает в воспоминания о том, как прабабка рассказывала о Великой отечественной войне.

Её супруг был схвачен в плен ещё в тысяча девятьсот сорок третьем, а в сорок пятом пришло известие, что он был расстрелян вместе с остальными пленными.

Грустно вздохнув, допиваю остывший с вечера чай и возвращаюсь в спальню.

В то же время Август только заходит в комнату и небрежно скидывает обувь.

Споласкивая лицо и руки прохладной водой, в зеркале он вдруг ловит свой взгляд – затуманенный, мечтательный…

- Что за женщина… она, как нежный цветок, под стать своему имени… Марта… есть в ней что-то столь же нежное, и в то же время прохладное от первого весеннего месяца…

Он вытирает лицо полотенцем и снова удивляется сам себе:

- Н-да, вот это меня зацепило… давненько такого не припомню, чтобы прямо с первой встречи…

Вновь оказавшись в комнате, Август берет в руки телефон и набирает сообщение в месенджере:

« Спасибо за прекрасный вечер, милая Марта. Могу ли я надеяться на новую встречу?»

Полный приятного волнения, Август откладывает телефон в сторону и ложится на кровать, прикрывая глаза в полудреме.

Тем временем слышу звук сообщения.

Тянусь за телефоном, и тотчас моё лицо озаряет улыбка – как мило…

Может ли он надеяться на встречу? Разумеется, да!

Ведь в течение всего сегодняшнего вечера я то и дело ловила себя на ощущении, что этот мужчина должен стать кем-то большим, чем случайный знакомец, который помог довезти сумки до отеля.

« Мне было бы интересно продолжить общение с таким собеседником, как вы, поэтому мой ответ – да.»

Несколько топорно, не спорю, но у меня и нет столько опыта, чтобы как-то витиевато изъясняться с мужчинами.

«Что ж, тогда… поужинаем завтра?»

« Да, конечно…»

« Тогда я заеду за вами около шести вечера… ах, совсем забыл… чёрт, Марта, как вы относитесь к морепродуктам?»

«Прекрасно отношусь, но еще больше люблю ими лакомиться)))»

«Чудесно! В таком случае – до вечера!»

«До встречи!»

***

Наутро, проснувшись в совершенно прекрасном расположении духа, листаю интернет в поисках выставки или театра.

В конце концов, я люблю именно такое времяпрепровождение. Интересно, а что по этому поводу думает Август?

Достаю телефон и набираю ему сообщение:

«Слушай… ой, ничего что на «ты»? А может, в театр? Я бы хотела посмотреть что-то из того, что здесь ставят.»

Ну да, инициативная. Но откуда бы он ещё узнает о моих предпочтениях, если я сама не буду рассказывать?

В то же время Август размешивает сахар в утреннем кофе, параллельно набирая сообщение:

«Сам хотел предложить перестать «выкать». Театр так театр, но на ужине после я всё-таки настаиваю – очень уж хочется показать тебе это место. А что за репертуар предпочитаешь?»

« Оперу. Но для начала хотела бы просто какой-то спектакль. Что здесь бывает интересного?»

«Хм… подумаю. Могу подобрать на свой вкус?»

«Без проблем.»

«Тогда заеду за тобой вечером с билетами.»

«До встречи» - отправляю я сообщение, снабдив его смайликом в виде поцелуя в конце.

Не то чтобы я торопилась, но кажется, эта высокоточная немецкая машина может сколь угодно долго вымерять шаги до идеального результата. Что ж, посмотрю заодно, как отреагирует.

Глава 6

Уже вечером мы, вооружившись биноклями, сидим в Стадссхаубюрге в ожидании начала спектакля.

_ Ты чудесно выглядишь, - шепотом констатирует Август, глядя на меня , пока я рассматриваю артистов на сцене.

Бросаю на него неоднозначный взгляд, и тотчас отворачиваюсь, продолжая своё занятие.

В голове у меня буквально каша из мыслей, которые сбивают одна другую, не особо давая мне сосредоточиться на сюжете.

Зато я прекрасно чувствую настроение моего спутника, который, кажется, согласился на этот спектакль разве что из вежливости.

- Может, сбежим отсюда?

Он что, читает мои мысли?

В приглушенном свете мы крадёмся к выходу, стараясь не помешать остальным, кто пришёл насладиться сюжетом.

Наконец, оказавшись на улице, Август поправляет очки и очень внимательно на меня смотрит.

- Что-то не так?

- Так…

Впрочем, в следующий момент он притягивает меня к себе за талию и нежно, и в то же время достаточно властно касается моих губ. Отстранившись, улыбается, а взгляд его становится полным какой-то невыразимой нежности:

- Прости, я…

Впрочем, к чему объяснения, когда мне и так всё понятно? Кладу руку ему на плечо, проникновенно заглядывая в глаза:

- Всё в порядке.

- Правда?

- Точно… - отвечаю я, слегка касаясь пальцами его кисти, которой он тут же перехватывает мою и подносит к своим губам:

- О, дева Мария… ты прекрасна.

Его взгляд сквозь очки поднимает во мне множество желаний и чувств, которые я, хотя и отлично контролирую, вот-вот готова отпустить, поддавшись порыву.

По всей видимости, Август – неплохой аналитик, потому что в следующий момент он берет меня за руку и тянет на себя.

- Послушай, - пока мы направляемся в сторону ресторана, говорит он: « Послушай, я знаю, всё это покажется тебе очень быстрым, но…»

В который раз не даю ему договорить, перехватывая инициативу:

- Я здесь всего на неделю, второй день из которой уже подходит к концу. Мы будем терять время за разговорами или подарим друг другу незабываемые впечатления об отпуске?

Кажется, мои слова его ошарашили, потому что взгляд из-под очков на меня обращен ну очень удивленный. Н-да, господин, похоже, думал, что я буду ломаться, как это обычно бывает у девушек.

Но какой смысл отказывать себе в удовольствии закрутить интрижку с этим красавчиком?

- А ужин?

- Что насчёт заказать его в номер?

Его удивленный взгляд вызывает улыбку на моем лице. Похоже, он и впрямь не ожидал такого поворота событий:

- Даже так… Воля ваша, мадемуазель.

Кажется, я умею шокировать.

Пока Август вызывает такси, смотрюсь в витрину магазина, поправляя строгое черное платье. По нему и не скажешь, какой ветреной может оказаться его обладательница.

Уже будучи на заднем сиденье автомобиля, мы совершенно беззастенчиво целуемся, сплетаясь в объятиях друг друга.

Точно так же, сплетаясь в объятиях, вваливаемся в номер с видом на Эйхавен.

- Не могу оторваться от тебя…

Дальше – провал…

И лишь яркими вспышками я обнаруживаю себя то на кровати, то в душевой, а то и вовсе на барной стойке, покуда Август с немецкой точностью заставляет моё тело с трепетом откликаться на каждое его прикосновение…

И вот, наконец, мы снова оказываемся за барной стойкой, правда теперь я – в его белоснежной рубашке , небрежно застёгнутой всего на одну пуговицу, а он- лишь в одних брюках.

Он всё так же удивленно, как тогда, у театра, смотрит на меня , после чего подходит ближе, прижимает к себе и нагло целует в губы, властно, но не особо сильно сжимая в кулак копну моих волос:

- Поразительно…

- Что именно?

Его сердце стучит так громко, что я слышу его даже на небольшом расстоянии.

- То, что между нами… это просто поразительно.

Улыбаясь, обхожу его спереди и расстегивая рубашку, бросаю ее на стул:

- Я – в душ. Составишь мне компанию?

- Спрашиваешь…

Под струями теплой воды мы снова целуемся, забываясь в объятиях…

***

Наутро обнаруживаю себя посреди огромной двуспальной кровати.

Августа рядом нет, однако с кухни доносится запах свежезаваренного кофе и тостов с лососем и авокадо.

Август стоит спиной, но, услышав мои шаги, разворачивается:

- Прости, мы так и не поужинали вчера… могу я предложить тебе эту скромную компенсацию?

Несмотря на тривиальность произошедшего вновь замечаю, что взгляд его полон неподдельной нежности.

- Так мило с твоей стороны приготовить нам завтрак, спасибо, - говорю я и целую его, перегибаясь через барную стойку.

Как же давно на меня никто не смотрел так, как это делает сейчас Август… Казалось бы – случайный попутчик, который всего за пару дней так запросто переступил общественную мораль и попрал понятие нравственности за нас обоих.

А впрочем…

Кажется, я в очередной раз слишком много думаю вместо того, чтобы просто наслаждаться моментом, пока жизнь не разбросала нас по разным уголкам земного шара.

Из размышлений меня вырывает тот факт, что Август, оказывается, вот уже несколько минут стоит подле меня с кружкой кофе в одной руке и тарелкой с тостами – в другой:

- О чем задумалась, мечтательница?

- Да… так, ни о чем…

- Тогда – прошу к столу!

С этими словами он отодвигает стул и помогает мне сесть, а сам садится напротив:

- Приятного аппетита.

- И тебе.

Когда с завтраком, наконец-то, покончено, он ополаскивает посуду, и как бы между делом произносит:

- Кстати, ты замужем?

- Нет… а у тебя есть кто-то?

Своевременное прояснение, ничего не скажешь…

- Нет… нет.

Интересно, с чего это он так потянул… Неужели я всё-таки вляпалась?

Глава 7

Глядя на утренний город, Август берет в руки мобильный и набирает чей-то номер.

Из комнаты слышу:

- Я нужен в ближайшие несколько дней? Нет, что ж, тогда прошу предоставить мне дополнительный выходной, в счёт … ну не знаю, пересчитайте там что-нибудь. Получается? Вот и славно! Ладно, спасибо, пока!

Интересно, он сказал, что здесь на неделю, но просит дополнительный день… зачем? Ведь и так понятно, чем закончится эта история! Через несколько дней мы попрощаемся, и жизнь раскидает нас по разным уголкам земли, оставив лишь воспоминания.

Однако природное любопытство, граничащее с бестактностью, не даёт мне покоя. А потому подхожу к нему ближе, прижимаясь со спины, и мурлычу ему на ухо:

- Ты решил задержаться?

Прижимая ладонями мои руки к своей груди, он произносит:

- Подсмотрел, когда у тебя самолет, и решил, что если уж разлетаться – то в один день. Я поменял билеты.

Вот это интересный поворот событий…

Мы и недели не знакомы, с чего бы такие жесты?

Словно читая мои мысли, Август разворачивается ко мне лицом и кивает в сторону кресла:

- Присядь.

Покорно исполняю просьбу, а он продолжает:

- Понимаешь… сам не знаю, что произошло за эти дни, но… С утра я увидел тебя спящую, и мне так захотелось продлить наше время хоть ненадолго.

Неожиданно… и приятно.

- Это так мило…

Он наклоняется и слегка касается губами моих губ. Затем вздыхает:

- Ты очаровательна, Марта, а я… не знаю, что со мной происходит. Не хочу бросаться громкими заявлениями, но всё похоже на то, что я влюбился…да, да, я знаю, как это выглядит – мы знакомы три дня, а уже столько всего произошло и …

- Тссс…

Поднявшись с кресла, обвиваю его шею руками и целую, глядя в его красивые глаза, которые прикрыты прямоугольниками очков. Он снова одаривает меня удивленной улыбкой:

- Magie, nicht anders…[2] А знаешь…. Я хочу подарить тебе самый красивый букет, который мы только сможем тут найти! Прямо сейчас! Какие цветы ты любишь?

В этот момент он похож на озорную собаку, которая, виляя хвостом, только и ждёт, пока хозяева кинут ей мяч. Не очень-то корректное сравнение, но что поделать, если иное вовсе не отобразит происходящее здесь и сейчас.

Не дожидаясь ответа, тянет меня за руку в прихожую, подавая мне плащ и помогая одеться:

- Пойдем скорей!

Всего пятнадцать минут – и вот мы оказываемся на одной из главных достопримечательностей Амстердама - цветочном рынке, сплошь пестрящем самыми разнообразными видами и сортами цветов.

Заметив мой взгляд, Август проводит по воздуху широким жестом:

- К вашим услугам, мадемуазель!

В жизни не видела такого многообразия цветов ! Как же невероятно красиво!

Пока я брожу по рынку с распахнутыми от восхищения глазами, Август тенью следует рядом, попутно интересуясь у торговцев свежестью цветов и способом ухода за теми или иными сортами растений.

В конце концов я все же решаю остановиться на тюльпанах – в конце концов, именно они являются символом города.

О чем я и сообщаю своему спутнику.

Каково же моё удивление, когда спустя десять минут я вижу перед собой огромную корзину с самыми разнообразными расцветками и сортами тюльпанов, которые только есть на этом рынке.

Приоткрытый рот выдает удивленное:

- Вау… боже, как это красиво…

- У тебя очаровательная улыбка, Марта… просто хочу наслаждаться ей как можно дольше, ведь…

- Тссс…

Поворачиваюсь к нему и нежно целую в уголок губ:

- Спасибо, Август…

Лишь улыбнувшись в ответ, он проводит тыльной стороной ладони по моей щеке, подхватывает корзинку и берет меня под руку.

Следуя к выходу, интересуюсь:

- А куда дальше?

- Думаю, нам стоит отвезти цветы в номер, а дальше – на твоё усмотрение.

Вскоре мы вновь оказываемся в том самом отеле, где провели потрясающую ночь.

Теперь посреди комнаты красуется огромная корзина с тюльпанами, на которую я не могу наглядеться.

А вот мой спутник, кажется, никак не наглядится на меня. Приятно, чёрт возьми. Давненько такого не было.

Следующие шестьдесят минут мы вновь растворяемся в ласках, покуда снизу не слышится легкий стук, сообщающий, что, кажется, мы слегка переборщили с выражением эмоций.

Смеясь, будто подростки, наспех одеваемся и вновь отправляемся на прогулку по весеннему городу, который подарил нам друг друга…

Глава 8

Следующие несколько дней мы только и делаем, что колесим по городу, фотографируемся и искренне наслаждаемся обществом друг друга.

Ведь каждый из нас помнит, что нашему счастью не суждено долго прожить.

И вот наступает последний день в Амстердаме. Вечером у нас самолеты, которые разлетятся в разные стороны, и мы больше никогда не увидимся.

От этого осознания становится нестерпимо больно.

Конечно, я всё понимаю, и прекрасно знаю, что такое курортный роман.

И всё же именно с Августом у нас возникло какое-то необъяснимое притяжение, которое теперь стало значить весьма много.

По крайней мере – для меня, привыкшей к совершенной эмоциональной холодности со стороны мужчины.

Вдруг замечаю его внимательный взгляд.

- Марта, я хочу сказать тебе…

- Что?

- Это удивительно, но всего за семь дней ты стала мне невероятно близка… я совершенно не готов мириться с тем, что ты улетишь, и… Мне больно думать, что это – наша последняя встреча, моя дорогая Марта.

В этот момент взгляд его обращен куда-то глубоко внутрь себя, Август задумчиво смотрит себе под ноги, ковыряя землю мыском ботинка. Наконец, он поднимает голову, и я вижу отблеск слёз в его янтарных глазах:

- Чёрт, в конце концов, это несправедливо!

Он подходит ближе, и крепко обнимает меня, прижимая к себе:

- Послушай… послушай, я не хочу, чтобы всё, что здесь между нами было, вот так вот закончилось. Я прошу тебя…

- Но как…

- Пожалуйста, не перебивай, Марта. Я прошу тебя дать нам шанс. Я чувствую, что мне не простить себя, если я сейчас сдамся и отпущу тебя насовсем.

Во мне бушует буря, и я всеми силами стараюсь, чтобы эмоции не хлынули наружу.

Ещё бы – ведь я вовсе не была готова к такому повороту событий! К тому же у меня нет ни малейшего представления о любви на расстоянии!

Одно дело – читать об этом в исторических романах, и совсем другое – испытать на собственной шкуре!

Вдалеке уже виднеется такси, которое отвезёт нас в аэропорт, и тут я отчетливо понимаю, что, если сейчас ничего не предпринять, мы и впрямь разлетимся и больше никогда не увидимся.

От этих мыслей в голове резко становится жарко, а к глазам подступают слёзы – точно так же, как и у Августа некоторое время назад.

Мысль о том, что сейчас мы можем потерять друг друга навечно, заставляет моё сердце яростно стучать о ребра, будто оно тотчас собирается вырваться из груди…

- Хорошо.

- Что?

- Хорошо, давай попробуем…

В тот же миг Август подхватывает меня на руки, и я чувствую соленый привкус его слез на своих губах.

- Позволь прилететь к тебе в конце недели? Я как раз раскидаю дела после отпуска.

- Конечно, я буду ждать тебя…

Наконец, подъезжает машина, и мы отправляемся в аэропорт.

По пути он то и дело теребит и сжимает мою руку:

- Неделя. Всего неделя…

- Август…

- Если бы мне кто-нибудь когда-нибудь сказал, что однажды иностранка всего за неделю перевернет всю мою жизнь – в жизни бы не поверил!

Тотчас он поворачивается и целует меня так сладко, что голова начинает идти кругом.

И вот мы в аэропорту.

На табло уже появились номера наших рейсов и время вылета, а потому сейчас предстоит разойтись. Август смотрит на меня так нежно и искренне, что я в который раз буквально таю от его взгляда:

- Всего неделя… обязательно позвони мне, как приземлишься!

- Конечно…

Он снова прижимает меня к себе и целует в макушку:

- Девочка моя… meine liebe…

Объявляют посадку.

- Ну, я полетела…

Прижимаясь к Августу, нежно целую его в губы.

- Всего неделя… Ты ещё здесь, а я уже невероятно скучаю…

- До встречи в Москве!

Подхватываю чемодан, и обернувшись шлю Августу воздушный поцелуй.

В следующий момент я уже исчезаю в рукаве, ведущем в самолет.

***

На пересадке в Турции достаю и включаю телефон.

Тотчас вотсап начинает пестрить сообщениями от родственников, всё ли в порядке. И конечно, я замечаю сообщение от Августа.

Внутри него – фото опустевшего номера в отеле, посреди которого так и стоит огромная корзина с тюльпанами.

«Смотрю на них – а думаю о тебе.»

Отправляю смайлик-улыбку и воздушный поцелуй.

За тысячи километров он смотрит на экран монитора и улыбается.

Добравшись до Мюнхена, он первым делом перекусывает и отправляется в зал, где его ждёт его тренер.

Заканчивая перерыв в тренировке, Август мечтательно напевает себе под нос какую-то песенку.

Его друг смотрит на него с удивлением:

- Я не узнаю тебя... Может, расскажешь, кто она?

- Может, когда-нибудь и расскажу, - подмигивает Август: « А может, и нет.»

- Смотрите-ка на него, какой важный. Видать, дело серьёзное.

Уже после тренировки, оказавшись в своей квартире, Август достаёт мобильник и нервно набирает номер телефона. Спустя пару гудков произносит:

- Нам нужно поговорить. Через сколько ты сможешь приехать? Отлично, через полчаса жду…

С этими словами он распахивает двустворчатый шкаф, достаёт спортивную сумку на ремне и начинает аккуратно складывать женские вещи, которые до сих пор покоились на полках в отсутствии Августа дома…

Глава 9

Равномерный стук в дверь отвлекает Августа от придирчивого осматривания собственных ногтей.

Он открывает дверь.

На пороге – миловидная блондинка в нежно-розовом платье. Она подает ему руку, которую он лишь слегка пожимает, и удивленно проходит вглубь квартиры:

- Ты какой-то странный сегодня, Август…

- Сегодня наша последняя встреча, Франциска. Я уже собрал твои вещи.

- Подожди-подожди-подожди, - она начинает тараторить, явно обескураженная происходящим: « Как – последняя? Почему так внезапно? И что, чёрт возьми, случилось?!»

- Тише, девочка, - шипит Август, ловко перехватывая занесенную на него руку: «Я не намерен оправдываться. Просто забирай свои вещи и уходи.»

- Но как же… а мои счета… ты же говорил, что поможешь мне!

- Да, однако я и представить не мог, как ловко ты повесишь на меня часть своих долгов и бессовестно пропадёшь на несколько месяцев.

Он закуривает, делая глубокую затяжку:

- И может, я бы даже продолжил терпеть подобное свинство, но…Впрочем, с чего бы мне перед тобой оправдываться? Удачи и… прощай.

- Ну ты и… тварь! – с этими словами Франциска подхватывает сумку с вещами и пятится к выходу с невероятно озлобленным выражением лица: « Но знай! Ты пожалеешь! Очень скоро пожалеешь!»

- Ага, - лениво зевая, Август закрывает за Франциской дверь. Подумав, запирает её изнутри на еще один замок: «Что ж, одной проблемой меньше.»

Следующие несколько часов он прибирается в квартире, пританцовывая со шваброй в руках и совершенно счастливо улыбаясь своему отражению в зеркале.

Вдруг раздается телефонный звонок:

- Август, ты уже в Мюнхене?

- Да.

- Чудно. Завтра в десять жду тебя у себя в кабинете. И чтоб без опозданий, понял?

- Да.

- Ну всё, давай.

- Всего доброго.

С этими словами Август кладет трубку и наконец отправляется в душ.

***

Наутро он с самого утра в штабе.

- Доброе утро!

- И тебе, красавчик! Как отпуск?

- Прекрасно!

- И это здорово! Что ж, теперь с новыми силами за работу! Значит, смотри, что тут…

В который раз изучая документацию по конфликту между Россией и Украиной, Август вдруг ловит себя на ощущении, будто всё, чем он занимается - вообще не его ума дело.

И что вообще хорошо было бы оказаться сейчас где-нибудь подальше от всей этой политической истории.

В конце концов, он прекрасно понимает, что теперь-то у него уж точно нет никакого морального права хоть как-то действовать против государства, откуда родом его возлюбленная.

- Что это с тобой?

- Да так… ничего. Ничего.

- Ладно, ознакомься тут со всем детально, потом отдашь мне.

Перечитывая полученную информацию вот уже десятый раз подряд, Август всё больше впадает в замешательство от противоречивости ситуации.

Ведь он совершенно не мог предположить, как развернется его отпуск…

Глава 10

Наконец, я в Москве.

Дожидаясь чемодан, который вот-вот должен выкатиться на ленту, в который раз ловлю себя на мысли, что уже успела соскучиться по Августу.

Собственно, именно поэтому достаю свой мобильный и набираю в вотсап:

« Я приземлилась.»

« Чудесно, маленькая. Я позвоню чуть позже – совещание.»

Расположившись в кресле и слушая доклады коллег, Август, однако, всё больше впадает в замешательство.

Настроение – хоть увольняйся сию же секунду, но он прекрасно понимает, какой тогда поднимется переполох и какими вообще проблемами грозят его действия.

«Ах чёрт! Чёрт! Если б я когда-нибудь мог предположить, что в мире всё закрутится таким образом! Что же теперь делать?»

Разумеется, Август прекрасно понимает, что подать рапорт из Бундесвера – самое правильное и разумное решение, и всё же…

Где-то глубоко внутри офицера саднит от памяти о предках, которым именно украинцы помогали в великой отечественной войне.

Однако он прекрасно понимает, что с тех пор минуло немало десятилетий, а сейчас он буквально разрывается между любовью к Родине и любимой – хоть и прошло столь мало времени, - женщине.

И вот, теперь ему предстоит сделать, пожалуй, самый сложный выбор в своей жизни.

- Что-то ты не весел, друг любезный?

Взглянув в холодные голубые глаза своего командира, Август отводит взгляд. И нет у него ни грамма понимания, как рассказать тому о безумно сложном, и всё же принятом решении оставить службу.

Так же, как нет понимания, как сложится его дальнейшая жизнь вне службы.

- Что думаешь, Август?

- Ничего, пока ничего, - отводит глаза офицер.

- Ну как надумаешь – сообщи.

Хлопнув бедолагу по плечу, командир покидает кабинет Августа, нарочито громко хлопнув дверью.

Конечно, же Август понимает причину этого жеста. Но всё так же не понимает, как дальше действовать.

Уволиться из Бундесвера - самое логичное решение, которое только можно придумать в сложившейся ситуации. Но что за этим последует? Новая работа, совершенно новая жизнь, и неизвестно, что его ждёт, окажись он «на гражданке», при таких-то перспективах развития событий.

***

Тем же вечером слышу телефонный звонок. Беру трубку:

- Алло?

- Привет, любимая…

От неожиданности подкашиваются ноги, и я сползаю на рядом стоящее кресло. Слова Августа буквально застают меня врасплох. Оттого и голос мой выдаёт невероятное смущение:

- Привет…

- Ну, как ты там? Я чертовски соскучился и с нетерпением жду конца этой недели…

Прекрасно понимаю это его ощущение:

- Я тоже скучаю, Август…

И мне совершенно всё равно, что мы лишь вчера разлетелись, и что нас ждёт встреча всего через каких-то шесть дней.

- Как ты? Как прошел полет?

- Если честно, я успела вздремнуть и не особо обращала внимание на то, что происходит вокруг… а твой?

- Быстрый, легкий. Ну а сейчас я наконец покончил с работой на сегодня, и только зашел домой.

- Устал, наверное…

- Невероятно… не представляешь, как. Зашел – а здесь так пусто… без тебя.

Глядя в окно и прижимая ухом телефон к плечу, Август заваривает себе крепкий кофе:

- Как бы я хотел, чтобы мы сейчас оказались рядом.

- И я…

И наплевать, что сейчас разговор двух взрослых людей больше напоминает подростковый лепет – впервые за последние несколько лет я чувствую, что действительно влюбилась, и что это – взаимно.

Внезапно звонок переключается на видео-вызов, и на экране высвечивается его аватар.

Поспешно беру трубку, усаживаясь в кресле поудобнее:

- Как мило…

- Так захотелось тебя увидеть… красивая… какая же ты красивая.

Он смотрит на меня с неподдельной нежностью, так, как обычно смотрят на любимых. Но ведь прошло всего ничего… Словно читая мои мысли, Август произносит:

- Удивительно… прошла всего неделя, а у меня чувство, будто знаю тебя целую жизнь.

Что ж, я прекрасно его понимаю.

- Милый…

Чуть отдаляюсь от экрана и шлю ему воздушный поцелуй.

Чувства переполняют настолько сильно, что все слова словно вылетают из головы, не давая сказать ничего путного:

- Храни господь того, кто создал видео-связь.

Оставив телефон так, чтобы меня было видно в полный рост, включаю медленную музыку и начинаю двигать в такт мелодии.

Шелковый пеньюар красиво облегает фигуру, и вскоре я замечаю смесь восторга и вожделения в глазах своего собеседника:

- Как же красиво… можно попросить тебя потанцевать ещё немного?..

Я соглашаюсь, а на другом конце провода, за тысячи километров от России он нажимает кнопку записи экрана.

Собственно, об этом я узнаю под самый конец разговора, когда тишину разрезает звук сообщения.

Вопросительно смотрю на Августа, потому что вижу – сообщение от него.

- Просто решил записать тебе, как красиво ты двигаешься. Спасибо за танец, но кажется, теперь мне будет ещё сложнее дождаться выходных.

- Уверена, ты с этим отлично справишься, - подмигиваю ему и снова шлю воздушный поцелуй: «Что ж, мне пора. Скоро увидимся…»

- Сладких снов, моя…

Он шлет ответный поцелуй и нажимает кнопку отбоя.

Откинувшись на подушку, Август ещё долго смотрит в окно на звездное небо, размышляя над перипетиями судьбы и над тем, как ему разрешить ситуацию наилучшим образом.

Глава 11

- Я хочу уволиться.

С самого утра Август уже в кабинете руководства.

Его начальник прохаживается взад и вперед, сердито глядя перед собой.

- И как это понимать?

- Так, что я хочу уволиться.

- Ты хоть понимаешь, что за этим стоит… да к тому же, мы столько лет, бок о бок. Ты же пришёл совсем мальчишкой…

- Я помню, и всё же.

- Плохо, стало быть, помнишь.

Сверлит Августа пристальным взглядом:

- Какова же истинная причина столь внезапной перемены? Ещё до отпуска тебя не посещали эти идиотские мысли! К тому же мы как раз собирались повышать тебя в звании и продлевать контракт.

Август отрицательно машет головой:

- Не нужно. Я действительно всё хорошенькой обдумал и хочу уволиться.

- Причина.

- Личные обстоятельства.

- Обстоятельства… Пятнадцать лет всё гладко, и тут вдруг – обстоятельства!

Сначала он замолкает, но тотчас вскипает пуще прежнего:

- Трус!

Глаз Августа слегка дергается, и всё же молодому мужчине удаётся сохранить самообладание. Тем временем командир, обескураженный выходкой сослуживца, опирается на стол, берет стакан воды и выпивает залпом.

Затем снова поворачивается:

- Слушай, такая обстановка, понимаю. Тебе, может, отпуск продлить? Сколько нужно, чтобы ты пришёл в себя и выкинул из головы эту чушь?

- Нисколько, я…

- Да ты хоть понимаешь, что за этим последует! Ладно бы какой-то рядовой, никому неизвестный солдат, но ты!

- Что ж прикажете, пахать здесь до конца жизни?

Понимая, что спор зашёл в тупик, командир стаскивает очки с носа и начинает протирать их платком:

- Н-да, не ожидал от тебя, Август, вот от кого, а от тебя подобного шага я точно не ожидал.

Внезапно его, словно молнией, пронзает догадка:

- Сherchez la femme?[3]

Август , однако, никак не реагирует на провокацию.

- А, ну всё понятно. Из-за бабы… Скажи, Август, ты совсем умом тронулся? В самый разгар сам-знаешь-чего, когда ты так нужен. Август, очнись, ну что ты творишь?!

Однако наткнувшись на ледяной взгляд ещё больше потемневших от раздражения глаз, наконец, отступает:

- Чёрт с тобой, подпишу. Но никогда тебе этого не забуду, ты понял?!

- Так точно.

Нервно расписавшись на рапорте, командир указывает Августу сесть, а сам набирает телефонный номер.

- Милочка, подготовьте, пожалуйста расчёт и все необходимые документы. Да… да. Нет, он без отработки, сегодня же. Всё, спасибо большое.

Вновь повернувшись к Августу, сдавленно произносит:

- Вы можете идти. Вас уже ждут.

- Вообще странно, почему не на общих основаниях?

- А это чтобы рожу твою предательскую здесь больше не видеть.

- Я бы на вашем месте следил за выражениями.

- Чего-о-о-о-о? А ну вон из кабинета! Учить он меня ещё будет, смотрите-ка! Щенок!

Лишь только дверь в кабинет командира захлопывается, Август облегченно вздыхает, потирая уставшие от напряжения глаза:

- Что ж, одной проблемой меньше.

Он прекрасно понимает, как всё это выглядело со стороны, и всё же, покидая стены, за столько лет ставшие родными, не испытывает ровным счётом ничего, кроме облегчения.

Глава 12

Лишь только я делаю глоток обжигающего кофе, раздается телефонный звонок:

- Привет, как ты?

Он. Боже, а ведь казалось, что после моего отъезда всё закончится.

- Здравствуй, Август. Сонно… совсем вымоталась на работе сегодня.

- Да уж, прекрасно понимаю.

На том конце провода он прикуривает сигарету и делает глубокую затяжку:

- Помнишь, какой завтра день?

Поднимаю глаза на календарь и чуть не подпрыгиваю от радости – ведь завтра суббота, а это значит, что у него самолет в Москву.

- Боже мой…

- Ну, зачем же так официально, можно просто Август…

Смеюсь его шуточной надменности, а спустя пару секунд до меня начинает доходить… Ведь уже почти полночь, а значит, совсем скоро он будет рядом.

Мурашки так и рассыпаются у меня по телу, и я блаженно прикрываю глаза, предвкушая завтрашнюю встречу с дорогим сердцу мужчиной.

- К слову, у меня есть новости.

- Надеюсь, хорошие?

- Как посмотреть. Но для меня – однозначно. Правда, новый этап – это всегда трудоемко, но я уверен – это сто процентов того стоит.

Новый этап… Интересно, что он имеет ввиду?

Собственно, об этом я его и спрашиваю, на что он отвечает уклончивое:

- При встрече расскажу. А могу я попросить?

- Что попросить?

- Потанцуй для меня снова?

Тотчас звонок переключается на видео, и я вижу дорогие сердцу тёмно-карие глаза Августа, которые он чуть прищуривает, улыбаясь.

- Потрясающе… погоди минутку, тут вторая линия.

Он ставит вызов на удержание и произносит:

- Привет, отец.

- Привет, отец… посмотрите на него, какой простой. Ты что творишь, скажи на милость? Что за фокусы?!

- Я принял решение и…

- Принял он! Да какое решение?! Слинять за русской девкой из страны?! Сейчас?! Совсем из ума выжил?!

- Отец…

- Значит, так, безумный. Где ты сейчас?

- На пути в аэропорт.

- Нет, ну ты слышала?!

На том конце провода отец Августа обращается к своей супруге:

- Представляешь, что он учудил…

- Лучше дай-ка мне трубку, от твоего крика никакого толку… Привет, сынок.

- Здравствуй, мам…

Лицо Августа принимает равнодушно-скучающее выражение, однако он продолжает терпеливо слушать причитания родных:

- Ты правда представляешь, что делаешь?

- Правда представляю.

- Я даже не знаю, что сказать, сын… ну ладно, ситуация в стране, в мире… Но так бежать…. Ты понимаешь, как это выглядит?

- Более чем. А ещё я понимаю, что у меня всего одна жизнь.

- Кто она?

- Мам, ну давай не будем, а?

- Кто эта женщина, напрочь задурившая твою светлую голову?! Отвечай матери!

Понимая, что отпираться бессмысленно, Август рассказывает о поездке в Амстердам:

- Я не знаю, как тебе объяснить, мам. Просто встретил её, ипонял, что не имею морального права продолжать свою деятельность в том качестве, в котором сейчас нахожусь.

- Беда, мальчик мой, беда у тебя с головой…

- Может, и так. Быть может, ты права. Но сейчас…

- Ты меня, конечно, прости, но… с русской, Август! После всего, что было! Не для того мы тебя…

- Так. Если ты сейчас не перестанешь, я выключу телефон.

- А знаешь, что? Я в тебе разочарована.

С этими словами, разрезавшими пространство, будто мечом, мать Августа кладет трубку, оставляя его наедине со своими мыслями.

Придя в себя, он вновь подключается к беседе:

- Прости, отвлекли.

- Что-то срочное?

- Скорее, дела семейные… так на чем мы остановились?

Однако я молниеносно считываю его взбудораженность, несмотря на непроницаемо-спокойное выражение лица:

- Знаешь, мне кажется, сейчас не время… что у тебя произошло? Ты после этого разговора сам не свой…

- Малышка… не забивай себе голову. Подумать только – совсем скоро мы будем рядом.

Однако по его голосу чувствуется, что разговор был не из лёгких. В конце концов не нахожу ничего лучше, чем просто исполнить просьбу возлюбленного.

Так же, как в прошлый раз, ставлю телефон чуть поодаль, включаю музыку и начинаю танцевать.

В этот раз, сама того не заметив, танцую куда более откровенно, а он , удивленный таким поворотом дел, буквально пожирает меня глазами.

Наблюдение за танцем будоражит воображение Августа, и он на секунду прикрывает глаза, улыбаясь.

Вырываю его из мыслей:

- Эй, ты где?

- Прости, замечтался… спасибо, это было потрясающе…

Как и в тот раз, скидывает мне несколько фото и видео с моим танцем.

Впереди уже виднеется аэропорт, а потому Август спешит попрощаться:

- Так, я уже на подъезде. Пока досмотр, то, сё… какую гостиницу лучше забронировать по прилету?

- Гостиницу? Шутишь?

- Нет, почему?

Набираю воздуха в грудь, чтобы сказать. Не каждый день я бываю такая смелая:

- Потому что я жду тебя дома.

- … жду тебя дома, - эхом отзывается Август, блаженно улыбаясь: «Между прочим, приятно, когда ждут.

- Скину тебе адрес. Это совсем недалеко от аэропорта.

- Прекрасно, милая. Что ж, пора. Увидимся в Москве!

Он посылает мне воздушный поцелуй и отключается, а я ещё несколько минут кружусь в танце наподобие вальса, обнимая мобильник и представляя, как наутро мы уже будем пить кофе где-нибудь в круглосуточной кофейне, будто и не было этой недели разлуки…

Глава 13

- Он это серьёзно, как ты думаешь?

- Не знаю…

- И я…

Родители Августа сидят в тишине и пьют утренний кофе.

- Нет, ну ладно ещё русская девушка – в конце концов, имеет полное право. Но это увольнение… Герхард, ну что ты молчишь?! Скажи хоть что-нибудь путное!

Мужчина отрывается от чтения газеты и обращает на жену растерянный взгляд:

- От меня-то ты чего хочешь?

За эту ночь, в течение которой Герхард практически не сомкнул глаз, он тысячу раз прокрутил в голове разговор с сыном.

Он понял, что, пожалуй, решение Августа было продиктовано желанием безопасности и глубоким чувством преданности и любви к своей женщине, нежели банальной трусостью.

- Ну… ты бы поговорил с ним, поставил ему голову на место…

- Каким, скажи на милость, образом?

- Ну, я не знаю…

- Вот и я – не знаю. Взрослый уже, пускай сам разбирается в своей жизни.

- Что ты такое говоришь, а? Он и так уже натворил дел! Ты вот знаешь, где он? Нет? Так вот я тебе отвечу, милый Герхард! В России, будь она неладна! Поплелся за этой девкой, как глупый индюк!

- С чего ты это взяла?

- Ох, милый… по-моему, это очевидно, как день…

- Хильда, честное слово. Никакой логики, одни додумки… поверю твоим словам, только когда он мне лично подтвердит все твои предположения! Он ведь не настолько глуп…

Внезапно Герхард осекается, понимая, что кажется на этот раз ошибся в своём собственном сыне, и очень сильно.

Достаёт мобильный и пробует набрать знакомый номер.

Однако из динамика слышится лишь монотонное «Абонент недоступен. Попробуйте перезвонить позднее.»

- Ну, что там?

- Ничего.

- Вот! Вот! А я говорила! На часах восемь утра – чего бы ему не брать трубку, ведь он у нас известный жаворонок, да и раньше подобного поведения я за ним не замечала…

- Допустим, ты права, - Герхард набивает табаком трубку, чиркает спичкой и закуривает: « Допустим. Но что с того?»

- Как это – что с того?! Как это?! Разве это по-мужски – бежать из своей страны в такой сложный период?!

- Что ж по-твоему, он должен быть первым среди добровольцев-призывников?

- А как иначе?!

- Ох, Хильда… ты себя слышишь? Ты понимаешь, ЧТО ты сейчас говоришь?

- Прекрасно понимаю.

Женщина чопорно поджимает губы и отворачивается к окну.

- Есть ведь базовые понятия, Герхард… Родина, честь… база, Герхард!

- Остановись, пока тебя далеко не унесло. Ты точно сейчас говоришь о нашем сыне? Или может, у тебя запасной где-то есть, а я и не в курсе?

- Не в этом дело…

Хильда отмахивается от мужа полотенцем и отворачивается к плите, где у неё начинают подгорать блинчики.

- А в чём, Хильда?

- Хватит, не хочу больше продолжать эту тему. Скажу только в последний раз – наш сын поступил крайне непорядочно. Крайне.

- Думай, как знаешь.

Между тем Хильда ставит перед мужем тарелку с блинчиками, варенье, заваривает новую кружку кофе. Затем снимает фартук:

- Я доберусь своим ходом. Хорошего тебе дня, Герхард.

Он поднимает на жену вопросительный взгляд, однако, Хильда уже надевает плащ и торопится к выходу. Стоя в дверях, всё же бросает едкое: «Купи хлеба к ужину, пожалуйста.» и , цокая каблуками, покидает квартиру.

Раздосадованный поведением супруги, Герхард ополаскивает кружку под проточной водой, и чуть ли не швыряет её на сушку:

- Подумать только, какая категоричность… В чем же неправ человек, желающий сохранить себе жизнь?

***

Между тем самолёт из Мюнхена совершает посадку в Москве, и вот Август уже спешит забрать свои вещи.

Дождавшись чемодан, он открывает приложение, чтобы вызвать такси.

Девушка-таксистка смотрит на него с нескрываемым интересом, однако всё внимание Августа обращено на экран телефона:

«Доброе утро, я приземлился, и уже еду к тебе.»

Он отправляет сообщение и тотчас замечает с десяток пропущенных вызовов и несколько сообщений в месенджере.

«Отец? Что стряслось?»

Набирает номер Герхарда:

- Привет, пап, что…

Однако не успевает Август поприветствовать родителя, как на него тотчас обрушивается шквал отборной немецкой брани.

Наконец, Герхарду удаётся взять себя в руки:

- Итак, я требую объяснений.

- Но мне показалось, я вчера выразился предельно ясно.

- Так-то оно так, да вот только способ ты выбрал, прямо скажем, не очень… К тому же, твоя мать буквально выела мне весь мозг чайной ложечкой!

- Ладно, пап, я тебя понял.

- Что ещё за «ладно, пап»? Ты когда собираешься возвращаться?

Август смотрит в окно машины на проносящиеся мимо многоэтажки:

- Понятия не имею. Пока что в моих планах этого нет.

- В каком это смысле – нет?

- В самом что ни на есть прямом. Ладно, я перезвоню тебе позже.

Август сбрасывает вызов и тотчас набирает другой номер:

- Алло? Милая, я уже в такси.

***

Услышав любимый голос, лениво потягиваюсь на кресле, накидываю пеньюар и иду ставить чайник.

Ехать ему минут тридцать, как раз успею украсить стол к завтраку.

И вот, спустя четверть часа, на нем красуется горка драников , печеная утиная тушка, салат и кувшин свежего компота.

Наконец, раздаётся звонок.

Распахнув дверь, я прикрываю глаза и блаженно падаю в объятия милого сердцу мужчины:

- Наконец-то…

Он проходит в прихожую, отставляет чемодан в сторону, подхватывает меня на руки и целует так крепко, что невольно начинает кружиться голова.

Наконец, отпускает и ставит обратно на пол:

- Ну, вот мы и встретились вновь...

Глава 14

Я совершенно, бесконечно счастлива.

Всего месяц назад мы даже не знали о существовании друг друга – и вот он стоит на пороге моего дома, улыбается, и у меня чувство, будто мы прочно связаны тысячей нитей.

Смотрю на него, не в силах отвести взгляд:

- Доброе утро…

Август снова подхватывает меня на руки и опять крепко целует, прихватив пятерней копну моих рыжих волос:

- Прошла всего неделя, а у меня такое чувство, что я не видел тебя целую вечность.

Тотчас он ослабляет хватку и бережно ставит меня обратно на пол:

- Впрочем, теперь у нас, кажется, будет достаточно времени насладиться друг другом.

- Что ты имеешь ввиду? У тебя длительная командировка?

- Что-то вроде того.

Август подмигивает мне и идет в ванную комнату ополоснуться. Кидает мне вслед:

- Присоединишься?

Отрицательно машу головой.

У меня свои планы на этого красавчика.

Наконец, когда он вновь появляется на кухне, пахнущий одеколоном и переодетый в домашнее, ставлю перед ним кружку с кофе и нехитрые тосты:

- Приятного аппетита.

- Спасибо, любимая…

- А что за длительность поездки?

Август слегка давится кофе, но тут же откашливается. Однако, вопрос явно застаёт его врасплох:

- Видишь ли… так сложилось, что мне пришлось оставить службу, и теперь я, как говорится, совершенно свободен…

Глядя на мои, удивленно ползущие вверх, брови, спешит меня успокоить:

- Не волнуйся, вопрос с трудоустройством здесь я уже решил.

Вот это поворот. С трудоустройством? Он что, приехал сюда на пмж?

Словно читая мои мысли, Август потирает усы:

- Это прозвучит странно, безумно, дико, но… всего неделя с тобой там, в Амстердаме и неделя ожидания встречи заставили меня кардинально пересмотреть свою жизнь. Я…

Смотрю на него, и вдруг в память врезает кусочек того разговора, который я услышала в одну из наших первых встреч, и которому не придала особого значения. Командир… ну конечно! С кем же ещё можно так разговаривать… А ведь мне он тогда сказал, что преподает.

Удивляюсь своей невнимательности.

- Прости, я не назвал своей истинной профессии… впрочем, теперь, покуда я уволился, это и не имеет особого значения… Да ты и так всё поняла. Прости.

Он складывает руки в молитвенном жесте и смотрит на меня извиняющимся взглядом.

Да уж, вот это новости!

Но ещё больше меня поражают мои собственные догадки.

Осознание того, что человек меньше чем за месяц знакомства буквально отрекся от своей прежней жизни ошеломляет меня. В конце концов, он должен был как-то объяснить свой отъезд друзьям, близким…

Видимо, выражение моего лица становится слишком говорящим…

- Я понял, что должен так поступить. Просто потому, что ты стала мне крайне дорога.

Шок. Я совершенно не понимаю, что ответить Августу на его признание и лишь таращусь на него во все глаза, пытаясь до конца осмыслить его поступок и отношение ко мне. Это невероятно, удивительно, волнительно и черт его знает, как ещё.

- А как же теперь… здесь…

- Расслабься. Я же сказал, что уже решил этот вопрос.

Черты его лица смягчаются, лишь только он видит мое замешательство:

- Подамся в айтишники, благо их у вас никогда не бывает достаточно. Ну, а если не понравится – найду еще что-нибудь.

Он смеётся, и я вместе с ним - ведь насчёт этой профессии он совершенно прав.

- Слушай, но как ты решился?

Он вдруг становится очень серьёзным и смотрит на меня поверх очков:

- За время разлуки я понял, что мои чувства куда более глубокие, нежели просто влюбленность, и… и дальше всё сложилось само собой. Ну ты понимаешь. Да и подустал я как-то, за пятнадцать-то лет.

Прекрасно понимаю. Но не перестаю удивляться такому поступку. Целых пятнадцать лет на службе – ничего себе! Мне бы так удержаться хоть на каком-то из моих рабочих мест.

Впрочем, я тотчас решаю, что не время думать о всякой чепухе.

- Отдохнешь с дороги?

- Да я, в общем-то, чудесно выспался в пути.

Смотрит на меня с поволокой, следом – тянет на себя:

- Иди-ка сюда, моя…

Август крепко сжимает меня в объятиях и вдыхает запах моих волос. Он гладит мои плечи и снова шепчет что-то о том, как скучал всю эту неделю. Бесценные минуты, которые навечно отпечатываются в памяти.

Наконец, отпускает:

- Слушай, поедем, погуляем? Покажешь мне заодно город.

- Без проблем, только переоденусь!

Однако стоит мне зайти в комнату и скинуть пеньюар, я тотчас чувствую, как Август прижимается ко мне со спины и целует в шею:

- Иди сюда, а?

Повинуясь внезапному порыву, обнимаю возлюбленного и тотчас падаю в пропасть его карих глаз.

***

Уже позже, когда мы обедаем в ресторанчике неподалеку от Красной площади, беседу прерывает настойчивый телефонный звонок. Август берет трубку:

- Алло?

- Сынок! Наконец, я до тебя дозвонился! Я надеюсь, ты пошутил насчёт переезда в Россию, потому что, если это так…

- Я не шутил.

- Что?!

- Я не шутил, отец. Я действительно уже в Москве.

- И как это понимать, молодой человек?!

- Я уже всё объяснял, и неоднократно. К чему сейчас затрагивать эту тему, отец?

На том конце провода слышится напряженное сопение, и Август спешит закончить этот бессмысленный разговор:

- Пока мы не поссорились, ради всего святого, отец, давай оставим эту тему?

- Что ж, как знаешь. Счастливо оставаться, юноша!

Август слегка вздрагивает. Тон отца режет, словно по живому, но и предавать свои намерения бывший офицер совершенно не намерен.

Глядя на меня, он расслабляется и произносит:

- Бывает, что ж. Рано или поздно он примет мой выбор.

Не в силах что-то возразить, ковыряюсь вилкой в тарелке с цезарем. Мысли одолевают самые неоднозначные, однако я понятия не имею, как можно вырулить из подобной ситуации совершенно без потерь.

Заметив мою озадаченность, Август перегибается через стол и касается ребром ладони моей щеки:

- Не забивай себе голову, моя. Мы справимся.

Отчего-то мне очень сильно хочется ему верить, а потому я слегка улыбаюсь, давая Августу возможность притянуть к себе и поцеловать мою руку.

Глава 15

- Как думаешь, он изменит своё решение?

Хильда смотрит на мужа взглядом, полным растерянности.

- А я почём знаю?! – взрывается Герхард и выходит из-за стола.

Он невероятно взбешен поступком Августа и своим бессилием.

- Ума не приложу, что с ним делать…

- А если он так и останется там? В России…

- Ай, женщина! А ну замолчи!

Говорить и вправду решительно нечего.

В комнате повисает гробовая тишина, которая лишь изредка прерывается вздохами Герхарда и всхлипываниями Хильды.

***

Проходит несколько дней

Стоя в коридоре, Август оплачивает проживание в съемной квартире. Отправив арендодателю чек, переводит взгляд на меня:

- Я подумал, так будет лучше.

Не могу с ним не согласиться. А потому мои чемоданы уже стоят рядом и ждут, когда мы сможем расположиться в новом жилье.

- Ты не подумай, что мне не понравилось, просто… ну, я не так воспитан, малышка. К тому же, это никак не затруднит моё материальное положение.

Он приобнимает меня за плечи и целует в макушку.

Ушам своим не верю.

Уж сколько встречалось на моем пути мужчин, и всех очень радовало, что не нужно заморачиваться насчёт жилплощади, а тут…

Вскоре мы заходим в просторную светлую двушку с шикарным видом на весь город. Ещё бы – ведь снятая августом квартира располагается ни много, ни мало, на двадцать четвертом этаже.

- Вот это вид!

Восхищенно вздыхаю, глядя из окна.

- Да, мне тоже очень нравится.

Август вновь приобнимает меня, затем проходит дальше, и расставляет сумки у стены.

С интересом наблюдаю за тем, как педантично он раскладывает свои вещи в шкаф. Разом в голове всплывают все услышанные мною шуточки про немцев, и я усилием воли сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться в голос.

Впрочем, совсем скоро я тоже включаюсь в процесс.

Когда все вещи, наконец, разложены, Август падает на диван и тянет меня к себе:

- Иди сюда, моя. Тебе нравится?

- Шутишь? Это потрясающая квартира!

Он усаживает меня к себе на колени:

- Возможно, ты подумаешь, что всё слишком быстро, но… Раз у меня есть такая возможность, почему бы её не использовать?

Прекрасно понимаю подобный ход мыслей, а потому лишь крепче прижимаюсь к нему и нежно целую в губы. Оторвавшись от меня, он продолжает:

- Эта неделя в Мюнхене, дела, моё последующее увольнение…

Прерываю его:

- Кстати, об этом. Не хочешь рассказать, что послужило причиной?

Глядя мне прямо в глаза, он отвечает:

- Знаешь, скажу так. Совпали несколько ключевых факторов. Во-первых, за пятнадцать лет я чертовски устал. Даже самая любимая работа, если становится рутинной, начинает утомлять. Да к тому же события… сама знаешь.

- Ну, хорошо. С этим понятно. А во-вторых?

- Ты. Ты причина, Марта. И это не о том, чтобы навесить на тебя ответственность за мой выбор, просто… Как бы я смог и дальше выполнять свою работу, зная, что моя любимая женщина из той страны, против которой сейчас настроена часть мира?

Он отходит чуть в сторону, распахивает балкон, закуривает.

- Я понял, что люблю тебя, Марта. И именно поэтому мы оба сейчас здесь.

На мгновение мне становится в самом прямом смысле слова страшно от того, что он говорит.

Смотрю – и понимаю, что передо мной сидит мужчина, который всего за пару недель знакомства осмелился развернуть свою жизнь на сто восемьдесят градусов.

Хорошо, допустим, он и правда собирался уволиться ввиду усталости и той мировой заварушки. Но говорить о любви…

Видимо, мой взгляд становится слишком красноречивым, потому что Август тушит сигарету, подходит ближе, берет мои руки в свои и говорит:

- Знаешь, что я понял за эти пятнадцать лет? Что жизнь – это единственная реальная ценность у человека. И совсем непозволительно разбазаривать её на всяческое терпение, по крайней мере, когда дело касается чувств. Понятно, никто не говорит о том, чтобы совершать совсем уж бездумные поступки, но…

Тут он запинается, и тотчас продолжает:

- Та неделя в Амстердаме… Ты и сама прекрасно знаешь, что там всё было куда глубже, чем просто приятное времяпрепровождение. Возможно, да, всё так и начиналось, но …

Мы оба слишком хорошо понимаем, что было там, в Амстердаме, и ни у кого из нас язык не повернется назвать произошедшее «просто мимолетным увлечением».

- Я тоже люблю тебя, Август.

Он тотчас сжимает меня в объятиях, зарываясь в копну моих волос и вдыхая их запах.

- А потанцуй мне сейчас? Можно?

Вместо ответа включаю музыку и начинаю ритмично двигаться перед Августом, постепенно стягивая с себя одежду.

Глава 16

- Посмотрим, как ты теперь запоешь…

Франциска докуривает сигарету, издалека глядя на пылающую квартиру своего бывшего любовника.

Она совсем не привыкла прощать своих обидчиков, здесь же дело осложняется еще и задетыми чувствами столь злопамятной особы.

- Так-то лучше.

Вызывая пожарных, она с прескорбнейшим видом сообщает о случившемся и спешно покидает место событий.

Прибывший наряд констатирует – квартира выгорела до тла. Хорошо ещё, что обошлось без жертв.

Никому и в голову не приходит, что поджег был умышленным – дом достаточно старый, к тому же некоторые жильцы ранее жаловались на проблемы с проводкой.

А потому она спокойно покидает место преступления, вовсе никем не замеченная.

Вернувшиеся с прогулки квартиросъемщики в шоке – ведь помимо прочего, теперь им нужно как-то объясниться перед хозяином квартиры.

***

- Что?! Когда?! Как это случилось?!

Обеспокоенно смотрю на Августа, который мечется по комнате.

Он нервно нажимает кнопку отбоя, и я буквально слышу, как колотится его сердце.

- Что случилось?...

- Дом… мой дом сгорел. Квартира в Мюнхене, которую я сдал перед отъездом.

- Боже мой… А есть какое-то уточнение?

- Да какой там…

Он сокрушенно качает головой и закрывает лицо руками.

- Боже мой…

- Слава богу, что тебя там не было в этот момент…

Участливо кладу руку ему на плечо и чуть сжимаю:

- Даже и не знаю, что сказать…

- А что тут скажешь?

Август смотрит прямо перед собой.

Перед глазами проплывают образы всех тех неприятностей, которые приключились с ним по мере того, как он перебрался в Россию.

- Не сочти за грубость, но с тех пор, как я здесь…

Чётко улавливаю, на что он намекает… как он смеет?!

- Чтооо?!

- Ну посуди сама…

- Я не собираюсь ничего и никого судить.

Сама пугаюсь своего ледяного голоса:

- А если что-то не устраивает – милости прошу на выход.

Август непонимающе буравит меня взглядом:

- Что? В каком это смысле?

- В самом прямом. Если уж ты настолько мне не доверяешь, что готов поверить в мою причастность к твоим горестям… То я не знаю, о чём нам ещё разговаривать.

Он словно сжимается от моих слов.

- Прости, я… не хотел. Прости, что обидел, не подумав.

Он собирается меня обнять, но в этот раз я ловко выворачиваюсь, и мне удается избежать наших касаний.

Не просто так: я прекрасно знаю, как он на меня действует, но сейчас слишком зла, чтобы просто так спустить это ему с рук.

Август сокрушенно качает головой и складывает руки в молитвенном жесте:

- Прости, Марта, прости… я не должен был… чёртовы эмоции!

Я всё ещё невероятно зла на его недоверие, и все же киваю:

- Ладно. Давай лучше подумаем, кому это было нужно?

- Ума не приложу…

Он пожимает плечами, но тотчас его посещает ужасная догадка:

- А может… да ну, нет. Не может быть.

- О ком ты подумал?

Август смотрит прямо перед собой.

Рассказать или нет – вот, в чём вопрос.

Наконец, он всё-таки решается:

- Знаешь, я не стал говорить, и всё же до знакомства с тобой у меня была женщина…. Она была… ну, скажем прямо, любовницей, ничего больше, и всё же… возможно, это она?

Просто прекрасно. Мне вот только полоумной бывшей тут не хватало.

- Всё может быть…

Я и сама замечаю, как с моим появлением Августа буквально отрезает от прошлой жизни – когда плавно и естественно, а когда вот так, одним резким движением.

Ну а пока он беспрерывно куда-то звонит, выясняя подробности случившегося.

***

Между тем, Франциска уже трясется в междугороднем поезде, отрешенно глядя перед собой и повторяя, как мантру:

- Ты только мой. Мой, и ничей больше.

Никаких угрызений совести по поводу случившегося у нее нет.

Лишь только слепая жажда обладания Августом, который был так близко, а теперь упорхнул.

Глава 17

Просматривая утренние новости, Хильда хватается за голову:

- Герхард, боже мой! Иди скорее сюда!

- Что случилось?!

Она взволнованно тычет пальцем в экран и тараторит:

- Это ведь дом Августа, и окна вроде его… Боже мой!

Герхард хватается за телефон и судорожно набирает номер сына. Пока идут гудки, нервно бормочет:

- Ну же, давай, бери эту чёртову трубку…

Наконец, на том конце провода раздаётся раздавленный голос Августа:

- Алло? А, отец, это ты…

- Август! Слава богу! Сынок, такие новости…

Однако Август не даёт ему договорить:

- Да, отец, я слышал…

- Как же теперь быть…

Август тем временем внимательно смотрит перед собой:

- А знаешь… мне теперь кажется, будто это такой знак…

- Какой ещё знак, черт подери?!

- Будто бы мне и не стоит возвращаться на родину.

- Что ты болтаешь, дурак?! Ты слышишь, что ты говоришь?!

- Слышу, и всё же…

- Август! Приди в себя, чёрт подери! Неужели ты не замечаешь, как с появлением этой… особы пошла под откос вся твоя жизнь?! Посуди сам – со службы ты уволился. Во избежание недопонимания с теми, кто ранее был тебе близок, сбежал в чужую страну. А теперь ещё и пожар в мюнхенской квартире…

Герхард переводит дух:

- Знаешь, сын, хоть я и далек от психологии и эзотерики, но все эти события явно смахивают на попытку остановить тебя… пока всё не зашло слишком далеко.

- Знаешь, а мне плевать, на что они смахивают!

Август прекрасно понимает, что перегибает палку, однако и терпеть назидательный тон отца ему в тягость.

- Стало быть, мне нужно оставить любимую женщину на погибель, зато воссоединиться со своим народом? Я верно тебя понял, отец?

- Да какая любимая! Что ты несешь?! Как она могла стать любимой за такой короткий срок?

- Хм, интересно узнать, за какой срок, по-твоему, правильно стать любимым?

- Но ты ведь её совсем не знаешь!

Герхард взбешен поведением сына, однако совершенно не понимает, что с этим делать.

Как ни крути, он прекрасно понимает логику действий своего сына. И всё же решается использовать последний аргумент:

- А ты, когда поступал в военное училище, кем предполагал потом работать?! Официанткой в пивной?! Нет, я всё понимаю, конечно, но так не делается, юноша!

- По всей видимости, много лет назад я был досыта накормлен вашими историями о великой отечественной войне и о том, как мы пострадали.

- Что?!

- Лично тебе они что-нибудь сделали?

- Нет, но…

Герхард осекается, понимая, что куда больший вред русским причинили его собственные кровные родственники.

- Ну вот и давай остановимся на этом. Прошу.

Слушая эту перепалку, я ловлю себя на ощущении, как внутри всё сжимается. Чувство неловкости и ужаса переплетаются воедино, и мне буквально хочется провалиться сквозь землю.

Когда он кладет трубку, подхожу ближе:

- Мне жаль, что…

- Тише, моя. Ты не при чем.

- У меня другое ощущение. Теперь я замечаю, что из-за наших отношений тебя и впрямь стали преследовать неприятности…

- Марта, пожалуйста, давай прекратим этот разговор.

Его взгляд становится таким серьёзным, что я понимаю – лучше мне и впрямь замолчать.

- Как скажешь…

Вдруг замечаю, что он смотрит на меня с сожалением:

- Мне жаль, что я вспылил. На деле я просто был шокирован, оттого и нес всякую пургу.

Я подхожу ближе и обнимаю его за шею. Глядя в любимые карие глаза, я понимаю, что люблю этого человека несмотря на все трудности, которые нам подкидывает судьба.

- Может быть, уедем отсюда?

Сама от себя не ожидала такой смелости, поди ж ты – и вот!

- В каком смысле?

- В самом прямом.

Эта мысль пришла мне в голову сравнительно недавно, и всё же прочно засела в голове.

- Подожди, давай поподробнее?

- Ну а что, сам по суди. Ни с той, ни с нашей стороны затишья не предвидится, к тому же со стороны моря и так периодически стреляют. Мы же понимаем, до куда им нужно добраться, верно?

- Так, и?

- Так вот с твоим появлением я вдруг отчётливо отобразила весь ужас ситуации. А потому всё, чего бы мне сейчас хотелось – оказаться подальше от этого ужаса.

Август снова закуривает:

- Знаешь, а ведь ты чертовски права. Вот только…

Предвосхищая его вопрос, говорю:

- Не заскучаю ли я вдали от дома?

- Ну… да.

- А смысл скучать по тому месту, которое перестало быть безопасным? По мне так уж лучше спать спокойно, а уж что это будет за город или вообще страна – дело десятое. Привыкнем.

Видимо, я и впрямь его поразила. Стоит, смотрит на меня круглыми от удивления глазами и совсем не знает, что тут можно возразить.

Правильно, ведь возразить, в сущности, нечего.

А потому этим вечером мы заняты выбором места и построением маршрута, как туда добраться.

Глава 18

Вдох – выдох.

Надо наконец набрать этот чертов номер.

Несмотря на то, что мы давно уже перестали общаться, я должна сообщить родителям, что в скором времени меня ждёт переезд.

Как назло, сегодня гудки тянутся бесконечно долго.

Наконец, слышу в трубке голос матери. Как обычно, спокойно-отстраненный, будто мы только вчера виделись:

- Да? А, Марта, привет… ну, как дела?

- Да как-то… нормально. У вас как?

- Обычно… что-то ты давно не звонила.

- Вот, звоню… я хотела сказать…

Вдох-выдох.

- Мам, я…

Она перебивает:

- Прекратила бы ты дурить. Сама знаешь, какая сейчас обстановка. Возвращайся домой.

- Нет, мам, я…

- Что значит «нет, мам»? У тебя совсем крышу снесло? Новости не смотришь? А с твоей любовью мотаться по миру где мы с отцом тебя потом искать должны?!

- Вот об этом я как раз и…

- Какие-то глупости выдумывает!

- Да дашь ты мне сказать?!

- Что ты разоралась? Ну что я такого сделала?

Наконец, она замолкает и дает мне сказать:

- Так вот, я уезжаю из страны в ближайшее время.

- Куда? С кем?! Ты что там придумала, полоумная?!

Когда эмоции утихают, я наконец рассказываю матери о событиях последних нескольких месяцев. Разумеется, она в шоке, и негодование льется на меня как из рога изобилия:

- Подумать только! Безмозглая дура! И куда это ты собралась? А главное – с кем? Впрочем, чего это я? Ты никуда не поедешь, поняла меня?!

- У меня другое мнение на этот счёт…

- Засунь себе своё мнение в … Ты поняла меня. Нет. Ты никуда не едешь.

Понимаю, что спорить с ней бесполезно.

На что я вообще надеялась, когда позвонила? Что человек, который всю жизнь сливает на меня то, что не принимают другие, просто так отпустит восвояси?

- Ладно, мам, давай, пока. Созвонимся… как-нибудь.

Последнюю фразу буквально выдавливаю из себя, потому что общаться с человеком, который всю жизнь пытался и продолжает пытаться меня контролировать, у меня нет.

Не надо быть супер-прокачанным психологом, чтобы понимать – то, что Август ради меня покинул свою Родину, рано или поздно даст свои плоды.

Причём сугубо отрицательные.

А потому логичнее всего мне кажется уехать вместе с ним из России.

Собственно, именно поэтому вечером мы вновь занимаемся выбором места, куда нам предстоит отправиться.

- А что, если… в Австралию?

- … где много-много диких обезьян.

Смеюсь во весь голос:

- Прямо вспомнился урок английского, где нас заставляли рассказывать про Сидней. А если серьёзно – может, посмотрим что-нибудь поближе? Ну, хотя бы на этом же континенте?

- Ну давай посмотрим.

На самом деле у нас только что волосы на голове не шевелятся от осознания всего ужаса ситуации, но даже в этом случае мы предпочитаем шутить и прикалываться, нежели впадать в уныние.

***

- Наш сын – предатель.

- Хильда, ну что ты такое говоришь…

Герхард пьёт утренний кофе и листает газету.

Обдумав слова Августа много сотен раз, он всё же приходит к выводу, что жизнь единственного сына куда дороже всего остального.

А вот Хильда, похоже, вовсе не разделяет его настроений.

- Самый настоящий.

Она отворачивается к окну и закуривает:

- Так не делается! Понимаешь, не делается… Не свалит нормальный человек, поджав хвост, тем более, когда он так нужен…

- Это ты с чего взяла?

- Ну, я бы так не поступила…

- Знаешь, милая… Не будучи в ситуации, все судить горазды. Не сделала бы она. Да откуда тебе знать?!

- Но он сам выбрал свой путь! Своё призвание! И должен был идти до конца!

- Сдается мне, он куда более трезво, чем ты сейчас, оценил ситуацию и свои шансы в ней. И да, решил, что в этом случае лучше показаться может быть, не особо порядочным, но живым!

- Но так не…

- Всё, Хильда, я не намерен продолжать этот разговор.

С этими словами он направляется в прихожую и надевает плащ. Бросает жене:

- Тебя подвезти?

- Спасибо, сама как-нибудь доеду.

- Ну, воля твоя.

Закрывая за Хильдой дверь, Герхард думает о том, как же так получилось, что сын выбрал уехать из отчего дома с малознакомой девушкой, да к тому же так кардинально начал менять свою жизнь.

Иных объяснений , кроме как «большая любовь» и «тронулся умом» ему на ум не приходит.

Глава 19

Этим утром Август, как обычно, работает из дома, параллельно мониторя, куда можно отправиться из России.

Просматривая почту, он натыкается на письмо от руководства, в котором ему предлагается какое-то время поработать в совсем другом городе, а точнее даже стране.

Обрадованный подвернувшейся возможности, он думает, как сообщить хорошие новости.

Между тем, всё утро я не знаю, куда себя деть. Состояние близко к паническому, ведь я прекрасно понимаю, что надолго в России оставаться совсем небезопасно.

Заметив мою нервозность, он поворачивается ко мне и внимательно смотрит в глаза:

- Милая, с тобой всё в порядке?

Даже и не знаю, что ему на это ответить… Мы в крайне нестабильном положении касательно места проживания, да и вообще.

И вот именно сегодня меня впервые за это время накрывает лавной липкого страха.

Не страха даже – какой-то темной мрачной тоски.

Не так я представляла себе знакомство родных со своим близким человеком, ох, не так.

По факту, ни я не нравлюсь его родителям, ни он – моим. Похоже, мне придется свыкаться с мыслью, что у нас вряд ли когда-то случатся теплые семейные посиделки.

Не то, чтобы это было пределом моих мечтаний, и всё же хотелось, чтобы отношения между родственниками не были враждующими.

Что ж, видимо, не судьба. Ладно.

В конце концов, это мне строить с ним отношения, и ему – со мной, а что уж думают наши родители – дело десятое.

- Да нет, просто задумалась.

Август подходит ближе, берет моё лицо в свои ладони, целует губы…

- Как же я люблю тебя, Марта…

- И я – тебя.

Август чуть отстраняется:

- Ну что, давай дальше подумаем, куда можно поехать?

- Да, нужно бы уже определяться.

Глядя на то, как он спокоен, тоже начинаю успокаиваться.

В конце концов, раз уж так сложилось - ну что поделать? Ведь отношения я строю непосредственно с Августом, а что до его родителей – ну, не нравлюсь, бывает.

Я и не доллар, вроде как, чтобы всем нравиться.

Да и тот факт, что матушка столь злобно отреагировала на новости – не всё ли равно?

А то так можно до самой смерти ориентироваться на мнение тех, кто, кажется, знает лучше, и по факту пропустить свою жизнь в попытках угодить и избежать скандала.

- Слушай, а может, Дания?

Август смотрит на меня с удивлением:

- Сам хотел предложить, но подумал, вдруг ты откажешься из-за слишком сложной процедуры. Там ведь в числе прочего требуется знание датского.

- Интересно, как у нас сошлись мысли…

- Да, но кроме этого, мне предложили поработать в Коппенгагене, и теперь я вовсе не вижу смысла отказываться от этого предложения. Честное слово, как раз сегодня собирался тебе сказать, ведь письмо я получил только вчера.

С этого момента мы начинаем нашу подготовку к переезду в новую для нас обоих страну.

Август, покуда ему куда легче общаться с инстанциями, звонит и выясняет всё о необходимых документах, отправив меня пока что просто передохнуть.

Наконец, по прошествии часа у нас уже есть список всех необходимых документов для отъезда.

Однако один вопрос висит над нами тяжелым грузом.

- Надо, пожалуй, сообщить родителям…

- Да, ты права, вот только…

- … вряд ли они будут рады нашему решению.

В глубине души я их понимаю: несмотря на достаточно зрелый возраст, мы с Августом приняли много скорых решений, а потому я искренне полагаю, что знакомство наших родителей с нами и друг другом не принесёт ни мне, ни ему ничего, кроме нервотрепки…

Глава 20

- Какая, к чёртовой матери, Дания? Ты сумасшедшая, скажи мне?

- Нет. Просто мы с Августом приняли решение уехать

- Да что ты говоришь! Умная какая выискалась! Они с Августом решили! Да кто такой твой этот Август?!

- Любимый мужчина.

- Скажите, пожалуйста! А о нас ты подумала?! Нашла себе какого-то немца и уезжаешь с ним чёрт знает, куда!

- Всё, мам, давай. У меня уйма дел до отъезда! Пока!

У меня нет сил сдерживаться или не перечить, и всё же я делаю над собой усилие. А потому я кладу трубку и утыкаюсь в плечо любимого мужчины:

- Как я задолбалась…

- Да уж, кажется , характер у неё вовсе не сахарный.

- Не представляешь, насколько.

- Ну почему же, представляю. С моими вышло не легче.

Август тактично умалчивает о том, что мать закатила ему слезную истерику с сердечными каплями, проклиная род Марты до седьмого колена и костеря, на чём свет стоит.

- Слушай, я тут с подругой договорилась встретиться, мы не виделись целую вечность! Поедем со мной? Заодно посмотрим вещи в поездку.

Август с нежностью смотрит на меня:

- Нет, малышка, поезжай, развлекитесь там хорошенько. А я пока ещё немного поработаю.

- Ну, хорошо.

С этими словами я переодеваюсь, шлю Августу воздушный поцелуй и захлопываю за собой дверь.

***

- Интересная ты женщина, Хильда.

Герхард размешивает сахар в стакане с чаем и пристально смотрит на жену:

- Нет, право слово, интересная. То есть, на войну его отпустить – это запросто, это пожалуйста. А вот принять то, что он, наконец, закончил свои метания и нашел женщину для серьёзных отношений, ты не можешь.

- Но она же… русская!

- И что?

Хильда нервно теребит фартук.

В отличие от мужа она давно навела справки, и теперь страшно боится, что Марта и Август узнают правду…

- Герхард, овечья твоя голова, ты хоть представляешь, что будет, если она узнает о своих предках?! Это же не просто участие в великой отечественной, наши в буквальном смысле пленили и расстреляли её родных.

- Что…

- Я всё узнала, смотри. Это точно.

Хильда протягивает Герхарду стопку бумаг. Пролистывая их, он лишь ахает:

- Твою ж… чёрт!

За внешней холодностью Хильды всё это время скрывается леденящий душу страх, что всё раскроется, и стыд за своих предков.

Даже несмотря на то, что она в ужасе оттого, что творили её соотечественники уже больше семидесяти лет назад, и ей бесконечно жаль всех тех людей, чьих родных и близких унесла война, ещё больше она боится за жизнь Августа.

Герхард встаёт со стула, наливает себе стакан виски и выпивает залпом:

- Почему ты мне сразу ничего не сказала?

- Я должна была убедиться.

- Нужно предупредить Августа…

Герхард достаёт мобильный и тотчас набирает номер сына, попутно сканируя, а затем добавляя документы к электронному письму:

- Август! Август, ты меня слышишь?

- Отец? Что случилось?

- Ты один?

- Ну, да. Марта уехала на встречу с подругой.

- Слушай, сын. Я всё понимаю – любовь, романтика, это всё здорово, но… видишь ли, вам лучше расстаться, пока не произошло непоправимое…

- Вот же заладил, а? Отец, что за внезапный интерес к моей жизни?

- Я тебе на почту сейчас отправил кое-какие документы, будь добр ознакомиться.

- Что еще за документы? И причём тут моя де…

Тот материал, что предстаёт перед глазами Августа, шокирует его до глубины души:

- Господи… да как же это… и давно ты об этом знал?!

- Твоя мать постаралась, достала подтверждение. Ты представляешь, что будет, если твоя Марта когда-нибудь займётся поиском истины, как погибли её близкие?

- Теперь – да.

- Прости, что не сказал тебе раньше. Сам не знал.

- Да ничего, ничего… спасибо, отец.

Август кладет трубку и роняет голову на руки, закрыв глаза:

- Черт… Как же так…

***

Вернувшись домой около полуночи, замечаю своего любимого мужчину в крайне разбитом состоянии.

Он поднимает на меня глаза, и я вижу взгляд, полный… боли?

- Где ты была так долго?

Он понимает, что его тон слишком холоден для такой обыденной ситуации, и всё же у него не получается иначе.

- Я же говорила, что еду встречаться с подругой.

- Да, но на дворе ночь, темень, и я, чёрт возьми, волнуюсь, потому что ты сказала, что тебя не нужно встречать!

Каким-то шестым чувством понимаю, что дело вовсе не в моей задержке, а потому сажусь рядом и обнимаю его за плечи:

- Август, скажи, что стряслось? На тебе лица нет.

Поджав губы, он смотрит куда-то мимо меня:

- Ничего. Понервничал из-за твоей задержки. Извини.

Он выходит из комнаты, а я иду за ним следом и вижу, как он собирает свою спортивную сумку.

- А ты куда на ночь глядя?

- Хочу сходить в зал, буквально на час. Ты не против?

Пожимаю плечами:

- Нет, почему я должна быть против. Иди, конечно. Тебе что-нибудь приготовить?

- На твоё усмотрение.

- Ладно.

Он закидывает сумку за плечо и направляется к выходу. Впрочем, у самой двери тянет меня на себя и нежно целует:

- Не переживай, моя, я скоро.

Уже будучи в зале, он около часа яростно колотит боксерскую грушу, проклиная себя за беспомощность и непонимание, как поступить дальше.

Глава 21

Посреди ночи я просыпаюсь от того, что Август гладит мои волосы и тихо поет на немецком что-то вроде колыбельной.

Никогда его таким не видела. Что же всё-таки произошло, пока меня не было?

Этот и другие вопросы терзают мою бедную голову, а потому я приподнимаюсь на кровати и прямо спрашиваю Августа:

- Так что, всё-таки, произошло?

- Оу, прости, я разбудил тебя, моя…

- Ничего, это сейчас не важно. Лучше расскажи, что это было, когда я вернулась.

- Я уже отвечал. Я переволновался и не смог совладать с эмоциями. Прошу прощения.

- Август, ты лжешь.

Прекрасно чувствую это, а оттого очень злюсь. Мы не так много времени вместе, а у него уже появляются от меня секреты, и судя по всему, они достаточно серьёзные.

- Милая, прекрати, пожалуйста, меня доканывать. Я уже сказал – я перенервничал. Извини меня, пожалуйста, ещё раз.

- Ладно…

Чёрт, что же такого произошло, пока меня не было дома? И как узнать об этом, если он молчит, как рыба?

Злость распаляет, а потому я стягиваю футболку, и прижимаюсь к Августу обнаженной грудью со спины:

- Иди сюда.

Чуть тяну его за плечо, на что он разворачивается и целует меня , крепко стискивая в объятиях.

В этот раз он невероятно нежен, как будто бы пытается спрятать меня от всего за своей спиной. И это снова наталкивает меня на множество самых разнообразных мыслей.

Уже позже он обнимает меня, целуя в висок:

- Так когда мы едем?

- В смысле?

- Любимая, мы вроде бы как некоторое время назад планировали переезд…

- Да я шучу. Как угодно. Можем в самое ближайшее время.

- Отлично. Тогда завтра я займусь поиском подходящего жилья и всего прочего, что нам там понадобится.

***

Наутро Герхард вновь набирает номер Августа:

- Алло! Ну, ты сказал ей?

Прикуривая сигарету, Август делает глубокую затяжку:

- Нет. И не собираюсь.

- Ты с ума сошёл, сынок? А если она сама как-то узнает? Ты представляешь, что она тогда с тобой может сделать?

- Я считаю, она не настолько…

- Август! Август, очнись! Это не просто исторические события, это то, что напрямую связано с её родными!

- И что с того? Можно подумать, я лично причастен к их гибели!

- Нет, но…

- Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы хотя бы попытаться изменить репутацию нашей нации в глазах этой женщины. Клянусь, сделаю всё возможное.

- Я так понимаю, что переубеждать тебя бессмысленно?

- Именно. А теперь – мне пора. Пока.

Стоя в этот момент в коридоре и в наглую подслушивая телефонный разговор, я медленно покрываюсь испариной. О ком говорил Август? Что он имел ввиду? И как теперь всё это достоверно разузнать?

Делаю очередную попытку докопаться до истины:

- Милый, может, всё-таки расскажешь…

Оборачиваясь, он застегивает рубашку:

- Что рассказать?

- Кто это звонил, и о чём вы разговаривали? Я слышала, речь явно шла обо мне! И пожалуйста, не нужно сейчас отпираться!

- Да, всё так. Речь шла о тебе. И о том, что отец считает, будто я загубил твои любимые цветы во дворе.

Он говорит с такой серьёзной миной, что невольно я начинаю чувствовать себя дурой. Говорили о цветах? Верится слабо, однако я понимаю, что никакую информацию из Августа и клешнями не вытянуть.

- А причём тут тогда моё мнение о вашей нации, как ты сказал?

Август буквально чеканит ответ:

- Потому что с тех пор, как я тебя встретил, я так сильно влюбился, что сам не замечаю, как по рассеянности совершаю глупейшие ошибки. А вы же привыкли считать немцев точными.

Я совершенно ясно чувствую, что мне пытаются запудрить мозги, и всё же решаю отстать с вопросами.

- Ладно, убедил.

- Иди сюда, моя.

На душе у Августа невероятно паршиво, он то и дело прокручивает в голове, стоит ли всё рассказывать, или же нет.

***

Этим вечером мы едем забирать документы для поездки в Данию.

И вот , спустя полтора часа у нас на руках оказывается вся кипа необходимых бумажек.

В этот момент я особенно остро чувствую, как приближается некая точка невозврата.

Ведь совсем скоро нам предстоит не просто путешествие, но обустройство в совершенно новой стране. Не то чтобы меня это пугало, скорее удивляет скорость, с которой всё происходит.

Ну, а в остальном я ловлю себя на мысли, что нашу с Августом встречу предопределил кто-то свыше.

Глава 22

Август берет в руки мобильник и набирает номер матери:

- Алло…

- Сынок! Август… это правда?

- Что именно?

- То, что вы с этой… тьфу ты, как её, Мартой собираетесь уезжать из страны?

- Да, мам. Документы уже на руках, так что отъезд совсем скоро. И прекрати, пожалуйста, говорить о ней в таком тоне…

- Отец говорил с тобой?

- Да, говорил, и что?

- Значит, ты знаешь, что Марта…

- Да, мама, я знаю, и что дальше?

- Да как ты не понимаешь, глупец?! Она сотрёт тебя в порошок, если узнает, чей ты потомок!

- Мне больно от одной лишь мысли, что мои предки творили такое зло, и знаешь… если всё вскроется, я приложу все усилия, чтобы исправить её мнение. Хорошо бы, конечно, чтобы она так и осталась в неведении, но знаешь…

Тем временем я только захожу в комнату и с любопытством наблюдаю за Августом, который поворачивает голову, а его глаза буквально стекленеют от ужаса.

- Так… в каком неведении я должна остаться?

Понимая, что его не услышали, Август заметно расслабляется:

- Ну раз уж ты слышала часть разговора. Как видишь, моя мать не особо-то рада нашему с тобой союзу, и именно это я хотел скрывать от тебя как можно дольше. В конце концов, ты совершенно не при чём, что ей не нравишься.

- А что за предки, творящие зло, в таком случае?

Прекрасно чувствую ложь, и всё же хочу, чтобы он сам, наконец, выдал мне правдивую версию этой затянувшейся тайны.

- Ну а как, по-твоему, назвать людей, которые так относятся к моей половине.

Глядя на Августа, пытаюсь припомнить момент, с которого он начал мне лгать. На душе больно, паршиво, а главное – совершенно непонятно, чем я заслужила такое отношение.

- Послушай, давай поговорим?

Сажусь напротив него, закидывая ногу на ногу так, чтобы одна нога выглядывала в разрезе платья:

- Август, скажи, почему ты меня обманываешь?

- Да в чём?!

- Август…

Тяжело вздыхаю:

- Несколько раз я натыкаюсь на обрывочные разговоры, которые ты тут же сворачиваешь, как только я появляюсь рядом. И по обрывкам этих разговоров очевидно, что речь идёт обо мне. Тебе не кажется, что я имею право знать, о чем речь?

Он заминается, опуская глаза в пол:

- Понимаю.

- И? Ты ничего не хочешь добавить?

Он роется в своей барсетке:

- Моя фамилия…

В этот момент он молча протягивает мне паспорт.

- Зачем, я знаю, какая…

… у тебя фамилия, только хочу добавить я, но тотчас прозрение подкашивает мои ноги.

Медленно и совершенно неотвратимо я стекаю по дверному косяку на пол и отключаюсь, теряя сознание.

Понятия не имею, сколько времени понадобилось Августу, чтобы привести меня в чувство, однако, вернувшись в сознание, обнаруживаю себя полулежащей на диване.

Август, который сидит рядом, обеспокоенно берет меня за руку:

- Милая, как ты себя чувствуешь?

В голове роится миллиард мыслей. Так вот, почему он так старался закончить разговоры с родными в моём присутствии.

Ведь я и представить себе не могла, что дело не в личной неприязни Хильды и Герхарда, а куда глубже и ужаснее.

Оттого я вся как-то сжимаюсь, хотя и прекрасно понимаю, что Август как минимум не виноват в том, что случилось в далеком прошлом, а как максимум – вот уже несколько месяцев делает мою жизнь невероятно счастливой.

И всё же я решаюсь задать вопрос:

- Скажи, всё это… все эти несколько месяцев – только потому, что ты всё знал, и пытался загладить вину за своих предков?

- О, Марта, нет! Нет! Я сам узнал о случившемся совсем недавно – родители довольно неохотно посвящали меня в семейные хроники – теперь понятно, почему…

- Но почему тогда решился мне рассказать?

- Ну а как? Ты же буквально требовала прояснить, в чем дело! К тому же…

Август присаживается, притягивая меня к себе, а затем крепко обнимает, поглаживая по голове:

- К тому же, как я могу иметь секреты от любимой женщины, тем более в столь важном деле? Как бы я смог смотреть тебе в глаза позже, если бы всё вскрылось уже после нашего отъезда?.. Как узнал – так и решился рассказать. Но знаешь…

Он чуть отстраняется, обводит комнату потухшим взглядом и снова заостряет его на мне:

- Всё это, как и моё желание быть с тобой – совершенно искреннее , и не имеет никакого отношения к заглаживаю вины. Просто… просто я люблю тебя. Но если ты хочешь, чтобы я что-то тебе доказывал – что ж, так тому и быть.

От нервов меня начинает тошнить, и я со всех ног бегу в уборную.

Боже!

Чувствую себя просто отвратительно. Как можно было подумать, что всё будет хорошо?! С первого же дня надо было обратить внимание на то, что всё СЛИШКОМ ХОРОШО складывается.

Вся эта романтика, его готовность к серьёзным отношениям и то, как стремительно они начали развиваться…

Он выглядит напуганным и злым на себя за то, что не сказал раньше, и мне очень хочется поверить в то, что его чувства ко мне искренни…

И всё же тот факт, что несколько месяцев от меня утаивали информацию, сводит меня с ума…

Глава 23

- Ну, и кому стало лучше от того, что ты всё ей рассказал, болван! Я тебе чётко дал понять, что вам следует закончить ваши отношения!

Герхард буквально орёт в трубку, однако Август сдерживает пыл отца:

- Хватит! Во-первых, прекратите решать за меня, а во-вторых, я люблю её, и мне решительно всё равно, что там было в далеком прошлом!

- Да как ты смеешь!

- Смею, отец! Именно потому, что мои чувства к Марте совершенно искренни, я смею и буду отстаивать нас.

- Когда же ты начнёшь пользоваться своей глупой головой?! Ну посуди сам: девчонка – прямой потомок тех уничтоженных русских! Да, ни ты, ни я к этому не причастны, но где гарантии, что однажды она не разозлится и не начнёт тебе мстить?

Услышав разговор, я очень хочу вмешаться, но тотчас Август подаёт знак, что сейчас не лучшее время для этого.

Шепчу:

- Но почему…

Прикрыв трубку рукой, Август отвечает:

- Не сейчас. Он слишком взбешен и совершенно не станет слушать твои доводы.

- Что ты там шепчешь, Август?

- Тебе померещилось.

- Так уж и померещилось. Она рядом?

- Марта, папа, её зовут Марта.

- Да мне без разницы! Мне главное, чтобы с тобой всё было в порядке, но ты с упорством барана продолжаешь игнорировать доводы рассудка. Немедленно возвращайся домой!

- Нет.

- Что значит «нет»?! Ты кем себя там возомнил, юноша?

- Мне нравится моя новая жизнь и женщина, которую я люблю.

- Болван! Ты хоть на секунду осознаешь всю серьёзность ситуации?!

- Да, отец, я осознаю. Осознаю, и всё же хочу быть с ней.

- С чем я тебя и поздравляю, придурок. Ладно, я понял, что пока что тебя не переубедить. Но помни – рано или поздно…

Август отключает телефон, недослушав тираду отца и прижимает меня к себе:

- Прости… мне жаль, что ты услышала всё то, что он о тебе говорил.

Не то чтобы я не понимала беспокойство Герхарда, и всё-таки мне становится обидно оттого, что он обо мне такого мнения. Однако я сдерживаюсь:

- Ничего. Его можно понять. Само собой разумеется, что он боится, вот только и я прекрасно понимаю, что, вероятно, в те времена у людей не было иного выбора. Да и я общаюсь не с ними, а с тобой. Так причём же здесь ты? Ты лишь потомок своей нации, не более, в данном конкретном случае.

- Рад, что ты так считаешь, серьёзно.

Нежно обнимаю его за шею и целую:

- Ладно, мне ведь тоже нужно отзвониться родным. В конце концов, я не каждый день вот так уезжаю.

Август выходит из комнаты, а я набираю номер матери.

Спустя несколько длинных гудков трубку всё же поднимают:

- Ннн-да? А, Марта, это ты? Привет.

- Привет, мам, ну как ты?

- Нормально, всё как обычно, работаем вот. А ты как?

Набираю в грудь побольше воздуха и, наконец, решаюсь:

- А я улетаю.

- Куда это?! С кем?!

- Я уже говорила тебе – мы летим с Августом в Данию.

- Что ты будешь делать, а? Несносная девка! Глупая! С каким Августом?! В какую, к чёртовой матери, Данию?!

Разозлённая , зачем-то ляпаю матери его полное имя, и тотчас понимаю -зря я это сделала…

- Как, ты сказала, его зовут?! Да ты хоть знаешь, с кем ты…

В этот момент я отстраняю телефон от уха – какой смысл слушать повторение истории про предков Августа и то, что было сделано около восьмидесяти лет назад.

Однако, мать не остановить:

- Ты дура, Марта! Полная! Круглая дура! Ты думаешь, он с тобой из любви? Так вот не удивлюсь, что они специально искали наших родственников, да и ваше знакомство было спланировано лишь для того, чтобы попытаться хоть как-то тебя обезвредить на случай, если ты докопаешься до правды! Ты ведь та ещё любительница порыться в архивах… Ох, девочка, неужто ты не понимаешь – он просто держит тебя на коротком поводке! Какая любовь? Какая Дания?!

- Знаешь, мам, а я ему верю.

Тотчас голос матери становится ледяным:

- Веришь? Тогда я не желаю тебя больше слышать, поняла?! Привет!

С этими словами связь обрывается, а я прекрасно себе представляю, с какой силой моя мать сейчас швырнула мобильный на кровать и наградила меня парой крепких эпитетов.

Август подходит ближе, обнимает меня со спины и целует в затылок:

- Не расстраивайся, моя…

- Да уж, приятного мало, но что ж? Я же не могу всю свою жизнь подчинить тому, что нравится или не нравится моей матери, правда?

- Да, ты безусловно права. Ладно, предлагаю выпить чай и продолжить сборы, как ты на это смотришь?

- Абсолютно положительно.

Глядя в его глаза, замечаю, с какой нежностью он на меня смотрит:

- Я тебя очень люблю.

- И я тебя.

- Знаешь, если ты вдруг передумала – скажи, мы никуда не поедем. Я…

- Тише, Август. Всё в порядке. Ну побесится она какое-то время, бывает. Привыкнет. И твои привыкнут. Так бывает, се ля ви, как говорится. Что ж теперь, всю жизнь подчинять их мнению?

- Нет, конечно.

- Ну вот и я так думаю.

***

Спустя несколько дней мы уже дожидаемся посадки на рейс в аэропорту.

Хотелось бы, конечно, поездом, ведь летать я не люблю совершенно, но что поделать, ведь это - самый быстрый путь.

Вдруг замечаю, как серьёзно Август смотрит на меня.

- Что такое?

- Любимая… ты уверена?

- Что ты имеешь ввиду?

- Имею ввиду, не давлю ли я на тебя.

Смотрю на его серьёзный вид, и тотчас мои губы расплываются в улыбке:

- Нет, милый, всё совершенно добровольно.

Он вдруг отодвигает чемодан в сторону, сжимает меня в объятиях и нежно целует:

- Как же я счастлив, что встретил тебя…

- И я…

Наконец, объявляют наш рейс.

Пропустив Августа к иллюминатору, я натягиваю плед и повязку для глаз.

Чувствуя, как самолёт набирает высоту, я думаю о том, что улететь с Августом было наилучшим решением.

В конце концов, от перепадов давления и волнения я проваливаюсь в сон.

Глава 24

Копенгаген встречает нас прохладой и облачностью - самое то после расплавляющей московской жары.

Несмотря на накал страстей между нами, пишу маме короткое смс «приземлились». Ссоры ссорами, но она всё-таки имеет право знать, что со мной всё нормально.

К моему удивлению, метро находится прямо рядом с аэропортом, а потому вскоре мы без труда добираемся в нужную локацию.

Хорошо, что моя работа позволяет мне брать её с собой. К слову, именно профессия и сподвигла меня на кажущийся отчаянным шаг.

Будучи психологом, я ещё в момент переезда Августа в Россию поняла – если мы позже не уедем, со временем он почувствует, что принес свою жизнь в жертву любви, и тогда ничем хорошим это не закончится.

А потому, когда он предложил уехать, я согласилась, ни минуты не раздумывая.

В конце концов, какая разница?

Да и зачем оставаться в относительно безопасной стране, когда есть возможность уехать без ущерба для кошелька?

В очередной раз созвонившись с матерью, я осознаю её тотальное непринятие моего выбора:

- Совсем сбрендила! Знакомы два дня, а она уже собралась связать с ним всю свою жизнь! Уехать!

- Мама, мне кажется, ты утрируешь…

- А мне наплевать, что тебе там кажется! Впрочем… да делай ты, что хочешь, со своей жизнью!

- Вот и чудесно!

Яростно нажимаю кнопку отбоя и еле удерживаюсь от того, что отшвырнуть телефон в сторону.

Поначалу ссора вгоняет меня в уныние, но тотчас в голове начинают проноситься годы, проведенные в родительском доме – годы, полные контроля и полного недоверия ко мне.

Не то, чтобы я делала что-то, из рядя вон выходящее – скорее, маме претила сама мысль, что из-за моих ошибок о ней подумают что-нибудь не то.

А потому каждый мой шаг отслеживался, а папа молчал, опасаясь потерять любимую женщину.

Заметив моё грустное выражение лица, Август подходит ближе и прижимает меня к себе.

- Такси скоро будет. Я хотел было предложить пройтись, тут не особо далеко, но кажется, у нас чересчур много вещей.

Смеётся, вытирая выступившие слезы с моих ресниц:

- Ну, ты чего, моя?

- Сказала маме, что нормально доехала, блин.

- А, понятно.

Он чуть сильней стискивает меня в объятиях:

- Плевать, что они обо мне думают. Я знаю, что люблю тебя, и ты это знаешь… А что до остальных - пусть… Если тебе от этого станет легче – мои тоже не в восторге от этой идеи.

- И что же, мы так и будем всю жизнь с ними, как кошка с собакой?

- Ну что ты, милая… О, наша машина, поехали.

Через пятнадцать минут такси уже тормозит по нужному нам адресу.

Помогая Августу выгружать вещи, я вдруг ловлю себя на ощущении, будто всё так и должно быть. Удивительно, ведь мы и впрямь очень мало знакомы. И всё же меня успокаивает факт отъезда из России.

К тому же не может не радовать, что мой мужчина потрясающе приспособляем к самой разной обстановке.

Вновь разложив всю одежду и остальные принадлежности в шкафу, Август поворачивается ко мне:

- Ну, как тебе здесь?

- Очень уютно и красиво, спасибо. Как тебе удалось найти такую милую квартиру?

- Работодатели подсказали, где искать.

- Класс… ну, теперь нужно будет в ближайшее время продолжить изучение языка. Всё-таки я хотела бы работать не только с теми клиентами, которые у меня уже есть, но и найти новых.

- Умно, - улыбается Август, притягивает меня к себе и целует в макушку.

- Август, иди сюда…

Теперь уже я тяну его на себя, и через полминуты мы падаем на массивную двуспальную кровать, застеленную белоснежным покрывалом.

Касаясь губами его ключицы, ловлю на себе удивленный взгляд Августа:

- Что это с тобой сегодня?

- То ли ещё будет, - подмигиваю я и укрываю нас обоих с головой.

***

- Как же быть…

Закуривая очередную сигарету, Хильда смотрит прямо перед собой:

- Как же вернуть этого несносного мальчишку домой?

- Да что же ты никак не оставишь парня в покое, а?

Герхард смотрит на жену с плохо скрываемым раздражением:

- Вот неуёмная! Только у него всё стало налаживаться! Нормальную женщину нашел, уехал, жизнь свою строит. Нет, ей надо, чтоб он был подле ног, как верный пёс! Зачем, Хильда? Что ты от него хочешь?

- Что? А не ты ли, милый Герхард, совсем недавно звонил ему и пытался вправить мозг!

- Конечно! Будто у меня был выбор! Иначе бы ты сожрала мне мой мозг и меня всего, так, заодно!

- Ах вот как ?! Стало быть, ты только рад, что мальчишка уехал чёрт знает, куда и чёрт знает, с кем?! Ты помнишь, чьих она кровей?!

- Да как ты достала, ну! Помню, что с того?! Что дальше? До конца дней бояться возмездия и подозревать Марту?

Он снова мерит Хильду тяжелым взглядом, потом закуривает:

- Знаешь, милая, я конечно всё понимаю, но это уже паранойя! Оставь их, Хильда, оставь, пока не случилось беды!

- Он мой сын!

- Так же, как и мой, если ты ещё не забыла. Так что, пожалуйста, хватит, немедленно прекрати истерику.

Хильда запирается в комнате, а Герхард выходит на балкон и набирает номер Августа:

- Алло, привет, сын, как ты?

Август смотрит на экран телефона с некоторым недоверием:

- Привет, отец… да… нормально, вот, обустраиваемся по-тихоньку в Дании. И нет, я не…

- Да хватит, я вовсе не за тем звоню. Просто хотел сказать, что рад за тебя и за то, что у вас всё в порядке.

- Ого, с чего такие перемены?

- Ни с чего. Так и думал всё это время, но твоя мать… ты её знаешь, бесполезно было что-то доказывать. Пришлось делать вид.

- Ну ты даешь… ладно, как там мама?

- Ну, я думаю, ты догадываешься. Рвёт и мечет, желая получить тебя назад во что бы то ни стало.

- А знаешь, приезжайте-ка к нам.

- Как? В смысле?

- Да в самом прямом. Мы уже достаточно времени вместе, чтобы я мог познакомить вас с Мартой лично. Просто из-за работы я ещё долго не смогу куда-то вырваться. Ну, что думаешь?

- А что тут думать! Отличная мысль! Скажи, что от нас нужно, ну, по документам, а с матерью твоей я договорюсь.

- Ок, отправлю тебе эмэйл, посмотри там. Кстати , на эту неделю ещё есть билеты, так что не вижу смысла тянуть с визитом. Всё, давай, отец, отзвонись как переговоришь с мамой.

- Давай, счастливо!

С удивлением и радостью глядя на меня, Август кладёт трубку и произносит:

- Нет, ну ты представляешь? Вот конспиратор!

Смеюсь в ответ, хотя внутри всё сжимается от понимания, что мои родители вряд ли когда-нибудь примут Августа.

Глава 25

Хильда вне себя от ярости:

- Что?! Так ты с самого начала меня обманывал?!

- Ну не обманывал, а недоговаривал. Послушай, хватит уже, правда. Да, они не столь много времени вместе, но посмотри, что происходит с нашим сыном. Ты когда-либо раньше видела его таким счастливым?

Супруга Герхарда сверлит его злобным взглядом:

- Даже если ты прав, и они правда любят друг друга – пойми, между ними слишком много препятствий! Ты же помнишь, чьих она…

- Да что ты заладила, чьих да чьих! То было почти восемьдесят лет назад! Лично я уверен : Марта – отличная девушка!

- Уверен он…

Хильда вновь смотрит на мужа со злобой, и всё же соглашается:

- Ладно. Ладно, хорошо, поедем посмотрим, что там за любовь такая! Должна же я лично вправить этому дурачку мозги, раз у тебя не вышло!

Пока разгневанная Хильда наспех кидает вещи в сумку, Герхард буквально еле сдерживается от хохота:

- От стерва! Хильда, да успокойся, мне для начала надо сообщить Августу…

Тотчас он набирает номер сына:

- Алло, привет! Ну в общем, она согласна. Правда, без эксцессов не обошлось…

В тот же миг в лоб Герхарда прилетает диванная подушечка, из-за которой виднеется злобное лицо Хильды:

- Это – вынужденная мера, ясно?!

- Отлично.

Август, который очень рад такому внезапному повороту событий, буквально пританцовывает на одном месте.

Подхожу ближе:

- Что такое?

- Мама согласилась приехать, и они скоро будут здесь. Ура?

- И правда, хорошие новости.

- Может, ты своих тоже попробуешь вытащить? За билеты не беспокойся.

С недоверием глядя на любимого мужчину, всё-таки набираю номер матери. Трубку берут не сразу, настолько, что в период ожидания я успеваю несколько раз подумать, зачем мне вообще, чтобы мои родители лично знали Августа и его семью.

Наконец, сквозь какое-то шуршание я слышу знакомое:

- Нн-да? А, Марта, привет…

- Привет , мам.

- Ну что, я надеюсь, ты звонишь сказать, что одумалась и попросить денег на билет до Москвы?

- Нет, я… я хочу пригласить вас сюда для знакомства с Августом и его родными.

- Этого еще не хватало! Я думала, ты умнее, и давно завязала с этим немцем.

- С чего бы мне это делать?

- Да потому, что их род…

- Мам… позади почти восемьдесят лет… Почти век, и уж кто-кто, но Август точно не относится к событиям того времени.

- От осинки не родятся апельсинки, дурья твоя голова!

- То есть по-вашему, он автоматически мыслит так же, как его предки, верно?

- Именно! То, что сейчас между вами искры, не гарантирует ровным счётом ничего!

- То есть, даже то, что он увез меня с собой подальше от мировых событий, никак его не характеризует?

- Да он просто поехал по своим делам, а ты увязалась – не прогонять же.

Тяжело вздыхаю:

- Ладно, мам, я тебя поняла. Пока.

- Что значит «пока»?!...

Однако я выключаю мобильник, недослушав. Поворачиваюсь к Августу:

- Ну, в общем, вот.

- М-да… ну что ж, пообщаетесь с отцом, а может и с мамой, покуда мне удастся ее переубедить. Хотя после разговора с твоей у меня появились большие сомнения в своих силах.

- Август, да будет как будет, не забивай себе голову… ну, в конце концов, их можно понять.

- Можно, но мне с того не легче.

- Иди сюда, мой.

Обнимаю его за плечи и смотрю прямо в глаза:

- Не пережива-ай.

- Ладно, что ж, надо пока квартиру подготовить к их приезду.

- Я тебе помогу.

За уборкой он постепенно успокаивается, а после мы отправляемся на прогулку по городу.

Этим вечером, из-за того, что изрядно понервничали днём, мы буквально опустошаем ближайший бар от алкоголя.

- Прекрасно… просто чудесно… я вусмерть пьян… или как там говорят у вас, в России? Надо же, как меня развезло… всего-то парочка шотов…

Тактично умалчиваю о том, что на деле их было пять.

Опираясь о стену, Август смеётся, а я смотрю в его пьяные карие и буквально таю:

- Представляешь, мама считает, что у нас нет шансов…

- Пусть думает, что хочет. Ещё не хватало слушать твою мать. Иди сюда лучше…

С этими словами он притягивает меня к себе и сжимает в объятиях, целуя губы, щеки, шею…

В конце концов, разгоряченный, Август ловит такси, и мы мчим до квартиры.

Глава 26

- Оооой, вот это я вчера выдал, конечно…

Август тянется к бутылке с минералкой, но промахивается, и с грохотом падает на пол.

- Ай…

Впрочем, он тут же начинает смеяться над своей неуклюжестью, а я так и застаю его, прибежав с кухни на грохот:

- Что случилось?

- Кажется, я вчера маленько перебрал…

Тут он обращает на меня взгляд своих карих глаз, которые буквально лучатся:

- А сделай чай с лимончиком, пожалуйста.

Пока я готовлю напиток, Август натягивает штаны и вскоре появляется на кухне.

Поправляя растрепанные волосы, он надевает очки и притягивает меня к себе:

- Доброе утро, моя…

Обращая внимание на настенные часы, вдруг вскидывается:

- Блин! Самолет через три часа.

- Успокойся. Ты же знаешь, что ехать тут совсем недалеко.

- А, ну да… наконец-то представлю тебя родителям лично. И очень хочется верить, что после этой поездки они, наконец, изменят свое мнение.

Уже вскоре мы ловим такси и отправляемся в аэропорт.

По дороге я то и дело гоняю невесёлые мысли по поводу родителей, а точнее – матери Августа.

Разумеется, я её понимаю, вот только…

Как объяснить упрямице, что мои чувства к её сыну совершенно искренни – ума не приложу.

Зато, кажется, хотя бы отец Августа относится ко мне сносно.

Наконец, мы в аэропорту.

Ещё минута – и вот уже нам навстречу выдвигается колоритная парочка, которой Август тотчас начинает энергично махать рукой.

- Мам, пап, добро пожаловать!

С первых же мгновений ловлю себя на мысли, что мне импонируют эти люди. Не знаю, откуда взялось это чувство, но в их обществе мне очень комфортно.

Чего, однако, не скажешь о матери Август. По всей видимости, эта миловидная женщина никак не смирится с моим наличием в жизни её сына.

Впрочем, здоровается она достаточно сдержанно:

- Привет, сынок!

Тотчас поворачивает голову на меня:

- Здравствуйте, Марта, если не ошибаюсь?

Киваю головой, а внутри все будто сжимается в пружину.

Зато, кажется, отец моего любимого настроен весьма дружелюбно. Он подходит ближе , берет мою руку и сильно сжимает:

- Очень рад познакомиться, я - Герхард!

- Хильда... - тотчас небрежно бросает мать Августа, сверля меня взглядом. Переводит взгляд на Августа: " Ты что-то неважно выглядишь... заболел?"

- Нет, мам, все в порядке. Что ж! Поедем к нам!

Пока Август и Герхард грузят вещи, мы с Хильдой так и стоим молча.

Н-да, кажется, мне придётся потратить много сил, чтобы хоть как-то расположить к себе эту чопорную немку....

Глава 27

Спустя пару часов отдыха мы отправляемся перекусить недалеко от отеля, куда поселились родители Августа.

Теперь понятно, в кого это желание независимости, ведь Август, равно как и его отец, отказался жить у меня.

Что ж, тем проще для меня.

Я, конечно, весьма миролюбива, однако терпеть насмешки и подколы со стороны Хильды не намерена.

Хорошо, что Август достаточно умен, чтобы понимать такие тонкости.

- А как вы познакомились?

Вроде бы стандартный вопрос вызывает во мне бурю негодования. Ещё бы – мы только увиделись, а уже столько предвзятого, совершенно необоснованно критичного отношения в мой адрес.

И всё же стараюсь быть вежливой:

- Знаете, я приехала в Амстердам в отпуск, и Август… он, он буквально сбил меня с ног своей потрясающей харизмой.

Хильда смотрит на меня со смесью презрения и недоверия. По её лицу так и читается, будто она считает меня недалекой.

- Что ж, харизмой… ну, а ты что скажешь, дорогой сын?

Нервная обстановка изрядно меня напрягает, и всё же врожденная вежливость не даёт мне выплюнуть Хильде в лицо её же высокомерие.

Чем-то неуловимым она напоминает мне мою собственную мать, но я искренне стараюсь не акцентировать на этом внимания, чтобы не сорваться. Вместо этого, пока дамочка продолжает устраивать Августу допрос, разворачиваюсь к Герхарду:

- Чудесная погода, неправда ли?

- Твоя правда, Марта. Послушай…

Он поправляет рубашку:

- Ты на неё не обижайся. Ну, сама понимаешь – единственный мальчишка в семье, и вот, когда он наконец решился покинуть дом…

- Да чего ж непонятного. Просто… ай, неважно, не забивайте себе голову.

Говорю ему я, а думаю о том, что свои эмоции относительно наших отношений старая ведьма могла бы и при себе придержать. В конце концов, я выбрала Августа, а он – меня, да и оправдываться за свой выбор на четвертом десятке лет кажется чем-то диким.

Да, в глубине души я, конечно, понимаю её волнение – всё-таки я не просто русская, и у наших семей застарелый конфликт, если можно так выразиться. И всё же я – не мои предки, а на дворе давно не 1943-й.

Тем временем Хильда продолжает наступление, уже даже не стесняясь того, что может быть услышанной:

- Нет! Ты ни черта не понимаешь! Это сейчас у вас романтика! А пройдёт год?! Два?! Десять, чёрт побери! Ваши розовые очки разобьются, настанет реальность, где вы – из двух разных миров. Бьюсь об заклад, родители Марты точно так же недовольны всей этой ситуацией, как и я! Ты вот уверен, что они ничего с тобой не сделают?

- Господи, мама, ну что ты такое говоришь?! Ну сколько лет позади, мы давно живем в цивилизованном обществе…

- Я просто не понимаю, зачем подвергать себя вероятной опасности там, где можно этого избежать. Девушек что ли мало на свете?

- Мама, ты перегибаешь…

- Нет, это ты давно перегнул палку, мой милый Август.

- Но сердцу не прикажешь…

- Прикажешь, дорогой друг, ещё как прикажешь!

Внезапно Август поднимается с кресла и выпрямляется во весь рост:

- Знаешь, что, дорогая ма-ма? Я не намерен больше слушать никаких додумок в адрес Марты. Жаль, что не получилось познакомить вас по нормальному.

Тут он закуривает, выпускает дым колечком:

- Впрочем, когда ты будешь готова к нормальной беседе, мы попробуем встретиться ещё раз. Идёт?

- Герхард, нет, ты только посмотри, какого хама мы вырастили! Ужас. Нет, я не намерена общаться в таком тоне! Идём, Герхард, ну что ты там возишься?!

Пока я со стороны наблюдаю за всем происходящим, в груди всё больше кипит возмущение. Да кем себя возомнила эта мадам?! Думает, если у неё какие-то страхи, можно не сдерживаться и оскорблять ни в чём неповинных людей?!

Нет, можно конечно углубиться в психологию и рассуждать с точки зрения того, что у каждого свои нормы и свои «можно». Вот только свобода одного человека заканчивается там, где начинается свобода другого, и ничего не попишешь. Будь она хоть папой римским – не имеет значения.

А потому бросаю ей через плечо « Всего хорошего», беру Августа под руку, и мы вместе удаляемся в сторону центральной улицы.

- Прости , Марта…

- Тебе-то за что просить прощения?

- Ну, что не смог её усмирить.

- Успокойся, это не в нашей власти. Не можем же мы запретить ей её чувства. Но можем оградить себя от её проявлений, если нам неприятно.

- Когда встретил девушку-психолога…

Август смеётся, обнимает меня и крепко целует:

- Я люблю тебя.

- Я тебя тоже. Предлагаю прогуляться и возвращаться домой. Уже поздно, а завтра ещё много дел.

Так мы и бродим по городу ещё несколько часов, болтая обо всём на свете и смеясь, как малые дети.

Глава 28

- Франциска, милая, успокойся. Нет, разумеется я против этого союза – так же, как ты! Детка, ну, тише. Сейчас не время действовать. Он ещё помнит ту историю с квартирой и наверняка подозревает тебя. Так что тебе бы затихнуть на время, пока он окончательно не отвлечется от этой темы.

- Вы правда думаете, что у нас получится?

- Не может быть иначе. У нас всегда была чистая кровь, и я не позволю этой… этой русской всё испортить. Я им сегодня такой концерт устроила…

- И что же?

- Как минимум, навела шуму…

Хильда прислушивается.

Шаги за дверью становятся всё громче, а потому она бросает в трубку короткое «ладно, милочка, всё, пока, созвонимся» и отключается, моментально убирая мобильный в сумочку.

Ещё секунда – и на пороге появляется Герхард с сумками, доверху набитыми продуктами с рынка.

- А тут отличные цены, знаешь?

- Да, заметила.

Мастерски изображая непринужденное выражение лица, Хильда тем временем прикидывает, мог ли её муж что-либо слышать.

- Давно ты приехал?

- Минут пять тому, а что?

- Нет, ничего, просто интересуюсь. Ты голоден?

- Нет, перекусил в городе, благодарю. Пойду прилягу, с твоего позволения. Приготовишь к ужину мой любимый суп?

- Да, хорошо.

Проводив Герхарда взглядом, Хильда разворачивается и идёт на кухню – сделать себе чашку кофе.

Маленькое путешествие подходит к концу, и вскоре нужно будет вернуться обратно на Родину. Хильду небезосновательно мучают мысли о том, что Август совершенно к ней не прислушивается.

- Как же ты не понимаешь… - прижимая большой палец к губе и, щурясь, глядя куда-то вдаль, произносит она, имея ввиду Августа: « Как же не понимаешь : одно неверное слово – и тебе крышка!»

В конце концов она становится у плиты и начинает заниматься приготовлением ужина.

***

- Хочу тебя…

После столь драматичного разговора между Августом и его матерью, мне хочется лишь успокоиться в крепких объятиях любимого мужчины, которому пришлось столько выслушать за вечер.

А потому, лишь мы переступаем порог, я наскоро тащу его сначала в душ, а потом - прямиком в спальню.

К тому же, я невероятно зла из-за того, что старая ведьма раз за разом пытается настроить Августа против меня. Понятно, что все мы здесь люди взрослые, и можно было бы вовсе не обращать внимания на её слова… Но как же бесит!

- Иди ко мне, моя…

Его голос, чуть хриплый из-за того, что пришлось повышать его несколькими часами ранее, будто гипнотизирует меня, и я подаюсь вперед.

Август окутывает меня своими объятиями и целует под левой ключицей, постепенно спускаясь всё ниже.

- Meine kleine rothaarige hexe[4]

Он крепче прижимает меня к себе, поглаживая копну рыжих волос, и нежно целует в губы. Всё моё тело тотчас покрывается мелкими мурашками.

И снова – перед глазами лишь туман, который окутывает с головы до ног, вознося нас обоих на вершину блаженства.

- Спасибо, моя… - шумно выдыхая, произносит Август и целует меня в макушку, пока я бесстыдно прижимаюсь к нему всем телом, которое ещё потряхивает мелкой дрожью: «Пойдёшь со мной в душ?»

Однако мне так хорошо и, наконец, расслабленно, что сил хватает лишь на то, чтобы отрицательно махнуть головой и тотчас провалиться в сон.

Уже позже, сквозь дрёму, я слышу, как тихо он касается губами моего виска, а после -снова поёт какую-то песню на своём родном языке.

***

- Доброе утро, моя.

Наутро от вчерашнего негатива не остаётся и следа. Я открываю глаза и тотчас вижу перед собой Августа, который лежит рядом, приподнявшись на локте, явно ожидая моего пробуждения.

- Доброе утро…

Утреннюю идиллию прерывает резкий звук смс.

Август тянется за мобильным, и тотчас улыбка сползает с его лица:

- Чёрт…

- Что случилось?

- Мать… она пишет, что не собирается ничего больше терпеть , и поэтому они с отцом улетели домой. Когда только билеты успели поменять?

Смотрю на него со всей серьёзностью:

- А они и не меняли. Я думаю, твоя мама заранее всё продумала. Видимо, крепко она меня невзлюбила. Прилетела – чтоб мозги тебе вправить, но потерпела неудачу.

- Как грустно и логично. Скорее всего, ты права.

- Знаешь, мои тоже не в восторге от этой идеи, совсем, но… какое это имеет значение? А если им не понравится никто из претендентов на мои руку и сердце, что ж тогда прикажешь? Так и слушаться?

- Ну нет, конечно, нет. Даже если бы ты послушалась – я бы тебя выкрал.

- Очень смешно.

- А кто смеётся? Я совершенно серьёзно. И ещё…

- Да-да?

- Я хочу, чтобы мы стали семьёй.

В горле резко пересыхает, а глаза тотчас значительно увеличиваются в размерах:

- Что…

- Да, я знаю, что прошло не так много времени… и, конечно, я не тороплю тебя с ответом, и готов ждать, сколько нужно, но всё же… Марта, я хочу, чтобы мы с тобой стали семьёй.

Смотрю на него всё так же, с удивлением, пока он осторожно берет мою руку и аккуратно надевает красивое кольцо на мой безымянный палец:

- Тебе невероятно идёт это кольцо.

- Спасибо, я…

Тронута, в шоке … понятия не имею, что говорят в таких случаях! У нас столько нерешенных проблем – но я впервые вижу, чтобы мужчина мало того, чтобы достаточно стойко переносил невзгоды, так ещё и был готов ждать моего ответа, сколько потребуется.

К тому же у меня, как у любой женщины, есть свои мечты и желания, связанные с церемонией бракосочетания, и конечно же, хочется, чтобы этот день запомнился надолго самыми положительными эмоциями.

Пока же у нас нет даже совместного постоянного жилья, не говоря уж о том, что мы , несмотря на трудности, которые нас сплотили, очень и очень мало знакомы.

Однако жест Августа я расцениваю, как большую смелость, отмечая в своём сознании очередной плюсик в сторону того, что этот мужчина – явно достойный вариант на «пост» главы семьи.

Судя по тому, как он отстаивает меня даже перед родными, он очень меня любит.

Он добрый, умный, смелый…

И, чего греха таить, он потрясающий любовник.

Вместо ответа я прижимаюсь к нему нежно целую в губы.

- Это значит да?

Молча прижимаю указательный палец к его губам.

Я не произношу ни слова, однако по моим горящим глазам и так всё понятно.

Осталось лишь понять, как провернуть покупку и обустройство общего дома, решить вопросы с работой и, конечно, подготовиться к столь знаменательному в нашей жизни событию.

Хотя, глядя на Августа, я понимаю, что рядом с ним все эти проблемы решаемы, а значит, остаётся лишь решиться…

Глава 29

-Ты так и собираешься это оставить?!

Взбешенная, Хильда буквально сверлит Герхарда взглядом.

- Ты слишком далеко заходишь. Очнись, Хильда, очнись, пока ты не потеряла Августа навсегда!

- Да что ты понимаешь, старый дурак! Твой сын – предатель!

- Вот оно как… предатель… то есть, искренне полюбить человека, хотя и другой национальности – это предательство?

- Да причём тут другие национальности?! Она русская! Понимаешь, рус-ска-я! Тем более, что предки – так уж вышло – навредили именно её семье! Найди он себе англичанку или француженку – слова бы ни сказала. Но русская!

Хильда наливает воду в стакан и залпом его выпивает:

- Эта девка всем нам уже и так принесла массу хлопот, а их будет ещё больше, если Август не одумается!

- Каких же?

- Ты что, правда не понимаешь?! Твой сын перевернул с ног на голову всю свою жизнь, а ты спрашиваешь у меня, «каких» ?! Серьёзно?!

- Как интересно у тебя получается… Значит, то, что наши предки навредили именно семье Марты – это «так уж вышло». А то, что Август через много-много лет связал судьбу с ней самой – это «предатель»? Что-то я перестаю тебя понимать, дорогая Хильда.

- Ай, да что с тобой говорить!...

Хильда безнадежно вскидывает руку и выходит из комнаты.

В груди женщины клокочет невиданная ярость и желание во что бы то ни стало наказать непослушного отпрыска.

- Слушай, - внезапное появление Герхарда в дверях застаёт Хильду врасплох, и она вздрагивает: «Слушай, а может, ты просто его не любишь?»

- Что за чушь взбрела в твою седую башку?!

- Ну, ты буквально несколько минут назад говорила, что желаешь справедливости относительно нашего сына. А она в данном случае станет весьма… карающей. Ты осознаешь, чего ты хочешь, Хильда?

От ее пронзительного взгляда буквально стынет кровь в жилах. Герхард с ужасом смотрит на жену и тотчас, правда, будто сквозь вату, слышит:

- Осознаю, конечно. Предатель есть предатель. И должен быть…

- Заткнись.

- Что?! Что ты сказал?!

С ужасом глядя на жену, Герхард пятится к выходу, выставив перед собой указательный палец, направленный на Хильду:

- Не приближайся ко мне, если не хочешь беды.

С этими словами он исчезает в коридоре, и спустя пару секунд Хильда слышит, как хлопает дверь в спальне.

- Тоже мне…

Хмыкнув, Хильда споласкивает стакан и ставит его обратно на полку.

Ей ничуть не жаль, что ситуация складывается подобный образом.

- Тоже мне… защитник выискался. Август показал себя во всей красе, ещё когда только закрутил с этой девкой, а теперь и вовсе подтвердил тот факт, что ничего не стоит. Нет, ну надо же! Знакомы были без году неделя – а он что? Увольнение, отъезд – хуже не придумаешь! Вопиющая недальновидность и опрометчивость! А раз так…

Тем временем Герхард запирается в спальне в второпях набирает номер сына:

- Алло?

- Да, отец, что стряслось? Вы так внезапно сорвались…

- Чего и вам желаю.

Август с недоумением смотрит на экран мобильного, потом снова прикладывает его к уху:

- В каком это смысле?

- Твоя мать, она…

- Что с мамой?!

- Нет-нет, с ней всё в порядке… физически, да… но вот головой она, кажется, конкретно тронулась. Ходит и твердит про тебя, как заведенная – мол, предатель. Сам знаешь, она у нас дама, скорая рубить с плеча… вы бы уехали, сынок.

Август весьма неплохо знает свою мать, а значит, не верить отцу у него вовсе нет оснований.

- Да, хорошо, отец. У меня как раз закончились здесь дела. Я конечно думал остаться на подольше, но раз так… Спасибо, пап.

- Держитесь, сынок.

Август кладёт трубку и разворачивается ко мне:

- Просто «потрясающе»!

- Что там?

- Я у неё, оказывается, предатель. Как мило.

Мне нечего ему ответить. Равно как и Герхард, и сам Август, я в шоке от того, как Хильда относится к сыну. Нет, саму суть я улавливаю прекрасно, но вот ставить идею выше собственного ребенка… разве что этот самый ребенок никогда не был ни желанным, ни любимым.

Но кто ж в таком добровольно признается?

С грустью смотрю на Августа и понимаю, что в этом мы с ним очень и очень схожи.

С тех пор, как начались наши с ним отношения, мать то и дело либо оскорбляет его в разговоре какими-нибудь нелицеприятными словечками, либо требует от меня немедленного прекращения отношений и возвращения домой.

- М-да, кажется, наше пребывание в Копенгагене резко сокращается, но что ж… что ж. Так тому и быть. Собирай вещи.

- Мы что, прямо сегодня уедем?

- Лично у меня нет желания тратить время в ожидании, что она может выкинуть. Поэтому да.

- И куда мы поедем?

- Для начала – обратно в Москву и соберем оставшиеся вещи. Заодно определимся с новой локацией.

- А вот так бегать – это не глупо?

- Может быть, ты и права, но у меня нет желания испытывать на прочность терпение матери. Кто знает, что придёт в её голову завтра? И уж тем более я теперь не знаю, на что она способна. Не зря же отец попросил нас уехать, верно?

Вспоминая то, как относился ко мне отец Августа всё это время, я думаю о том, что ему можно верить.

- Да, пожалуй, ты прав.

Тем же вечером мы спешно собираем вещи и в срочном порядке вылетаем обратно в Россию, озадаченные тем, что делать дальше…

Глава 30

Вновь оказавшись в нашей уютной съемной квартире, Август с присущей ему педантичностью раскладывает вещи в шкафу.

- Как не уезжали…

- Да уж.

- Ты главное не робей, моя… или как там у вас говорят?

- Правильно.

Тотчас у меня начинает звонить телефон.

Я беру трубку, даже не глядя на экран:

- Да, мам? Нет, мы в Москве. Ну, вот так. Нет, мы вместе. Нет, я не рехнулась. Допрос окончен? Я могу идти заниматься своими делами? Спасибо. Пока.

Август смотрит на меня круглыми от удивления глазами:

- Лихо ты…

- Да чего лихо? Сколько она мне крови выпила с тех пор как мы вместе. Устала я, знаешь, сильно.

- Понимаю, моя. Да уж, ситуация патовая – с обеих сторон понимания от наших матерей ждать не приходится. Хорошо, хоть отец переоценил ситуацию.

- И правда. Я очень рада, что он пересмотрел ко мне отношение.

- И я рад, моя. Знаешь, я так рад, что мы есть друг у друга. Особенно сейчас, в такой сложный период. Ты не представляешь, сколько боли на самом деле доставляет мне вся эта ситуация. Война, мама… господи, как я устал, Марта, как же я задолбался…

Он оседает около меня, обнимает за талию и утыкается головой в мою грудь.

- Неужели справедливость стоит того, чтобы вот так, запросто, терять близких?

- Не думаю. Такое чувство, что моя матушка такого же обо мне мнения, что и твоя - дескать, предательница, с немцем сбежала! «Да ещё с кем!» - так она говорит. Боится, что ты со мной лишь для того, чтобы я ничего не сделала.

- Будь это так… - Август моментально вскипает: «Будь так – я бы вел себя совершенно по-другому… Но вот мы оба здесь, и я клянусь – я прозрачен перед тобой, как роса на рассвете.»

- Знаешь, до этой минуты я ещё немножечко верила в то, что у нас получится нормально общаться с нашими родственниками. Но теперь… дай бог, чтобы общение с твоим отцом осталось на прежнем уровне, да и то, не стала бы я на это сильно рассчитывать.

- Это ещё почему?

- Ну он тоже изначально особо не был ко мне настроен. Понятно, что сейчас он шокирован поведением жены. Но пройдет время, он остынет, они помирятся, и…

- Твоя правда, - с горечью подмечает Август: «Такое тоже вполне может быть.»

- В любом случае – я с тобой.

Смотрю, как красиво переливается на солнце кольцо, подаренное мне любимым.

- Мы справимся.

- Не совсем только понятно, почему Герхард просил нас так спешно уехать.

- Мой непосредственный начальник – хороший знакомый матери. И он, к моему несчастью, прекрасно разделяет её точку зрения. Узнай он, что я полностью сменил сферу деятельности и уехал в другую страну – подкинул бы таких проблем, что нам и не снились.

Август тянется за сигаретой, закуривает:

- Ну, короче, отец решил несколько облегчить мне жизнь, за что я безмерно ему благодарен.

- Да уж, теперь понимаю.

- Вроде и, знаешь, глупо вот так бегать по миру, но с другой стороны…

- С другой стороны ты всё правильно сделал. Когда кругом осада, только так и остаётся.

- Никогда бы не подумал, что у меня вот так всё сложится с матерью. Всегда как-то чувствовал её любовь и поддержку. Но стоило поступить вопреки всему, сразу проступило истинное лицо. Но не могу же я выбирать между вами, право слово! Она не может не понимать, на какой шаг меня толкает! Что ж… если она способна на такой шантаж – вряд ли это про любовь и принятие. Мыслить категориями кровной мести, когда вокруг давно цивилизованный мир – глупее не придумаешь!

- Ну тише, тише… Выпить не хочешь?

- Знаешь, хочу.

Достаю из бара бутылку виски и протягиваю Августу стакан, который он опрокидывает, словно стопку водки.

- Нет, к чёрту всё это. Переживу как-нибудь. А вот такое отношение, которое она показала… надо же! Справедливость для неё, оказывается, важнее. Что ж, что ж…

Он прижимает меня к себе, шепчет:

- Мне так холодно, знаешь.

Прекрасно знаю это чувство, к сожалению.

- Ну а в Вене у нас не возникнет подобных проблем?

- Думаю, нет. Насколько мне известно, там у матушки нет никаких высокопоставленных знакомых.

Он поднимает голову и смотрит мне прямо в глаза:

- Ладно, мне некогда на этом заморачиваться. Хорошо, что она проявила своё истинное лицо сейчас, а не когда-нибудь позже.

С этими словами Август сжимает меня крепче в объятиях, прерывается на поцелуй, потом снова произносит:

- Я счастлив, что ты есть в моей жизни.

- Я тоже, мой…

Вновь начинаю раздеваться перед ним, пританцовывая – зачем изменять традициям, если именно они и успокаивают в смутное время?

***

В полутемной кухне Хильда достаёт из холодильника водку и наливает себе рюмку.

- Ничего. Ничего, пусть так. Пусть…

Вытирая с глаз всё подступающие и подступающие слезы, она выпивает рюмку залпом и тотчас наливает ещё одну:

- Предатель! Чёртов предатель! И этот Герхард… как же они не понимают…. Ведь эта девка… эта Марта…

Вернувшись в спальню, она вдруг обнаруживает, что Герхарда нет, а весь шкаф вывернут наизнанку.

Спешно набирая номер супруга, она нервно барабанит по спинке кровати.

Наконец, трубку снимают:

- Хильда…

- И как это понимать? Куда ты делся, ещё и на ночь глядя?

- Я уехал, Хильда, уехал на свою старую квартиру, и знаешь… я подаю на развод.

- Что ты несешь?! Немедленно прекрати эту дурость и возвращайся домой!

- Нет, Хильда. Довольно. Между нами, ты знаешь, бывали недомолвки, и мы всегда справлялись с ними, но сейчас… нет, я понял, что вот это и есть ты. И это разбивает мне сердце. Настолько, что я готов перечеркнуть столько лет , проведенных вместе.

- Из-за ссыкливого предателя?

- Он – твой сын! Дура бестолковая! Сын, а не пара сношенных галош!

- Мой сын был верен родине и семье. А тот, кого ты называешь его именем, сбежал от нас с внучкой наших же врагов! И чем раньше ты, Герхард, очнешься, увидев это, тем лучше!

Помолчав, добавляет:

- Так ты говоришь, что хочешь развод? Будет тебе развод!

С этими словами Хильда швыряет трубку и тяжело опускается на стул.

По щекам женщины ручьём бегут слезы, однако она сидит, не проронив ни слова и безучастно смотрит перед собой.

Чуть погодя Хильда поднимается на ноги, наливает себе ещё одну рюмку водки и выпивает залпом.

Тяжелый взгляд её глаз, который отражается в потускневшем от времени зеркале, не предвещает ничего хорошего:

- Ты ещё пожалеешь, Герхард. Вы оба пожалеете…

Глава 31

Спустя неделю мы снова оказываемся в аэропорту.

- Кажется, за эти несколько месяцев я налетала больше, чем за всю предыдущую жизнь, ха-ха-ха-ха!

Август улыбается в ответ, забирая у меня чемодан, и вот мы уже идем по «рукаву» прямиком в самолет.

По прилету в Вену нас ожидает весьма пасмурная, однако теплая для начала сентября погода.

Глядя из окна съёмной квартиры на Дунай, я расчёсываю отросшие за это время волосы и думаю о том, как же круто может поменяться жизнь за столь короткий срок.

- Милая, может, приготовим что-нибудь? Я жутко голоден с дороги!

- Да, вот только для начала неплохо было бы купить то, что мы будем готовить, - смеюсь в ответ, распахивая перед любимым мужчиной кристально чистый и пустой холодильник.

- Чёрт, совсем вылетело из головы! Что ж, пойдем пройдемся, я видел здесь, неподалеку, какой-то продуктовый.

Пока я надеваю плащ, Август подходит со спины и внезапно стискивает меня в объятиях, целуя в шею:

- Я говорил, что люблю тебя?

Молча киваю, а он подхватывает меня на руки и кружит:

- Ты себе даже не представляешь, насколько, моя маленькая звездочка. Ладно, идем!

Он тянет меня за руку, и вот мы уже бежим по лестнице, а потом по улице, и смеёмся просто потому, что у нас отличное настроение, а вокруг чудесная осенняя погода.

На рынке неподалеку Август весьма придирчиво выбирает овощи и фрукты, пока я торгуюсь за здоровый кусок говядины, которого, по моим прикидкам, должно хватить не меньше, чем на неделю.

Спустя пару часов , с огромными пакетами, доверху набитыми едой, мы, смеясь, вваливаемся в квартиру.

- Такими запасами роту солдат накормить можно, - констатирует Август, глядя на то, сколько всего мы скупили.

- А ты что, хочешь каждый день бегать туда-сюда? У меня вот на тебя совершенно другие планы.

- Это какие? – Август игриво подмигивает, на что я тотчас прижимаюсь к нему и совершенно бесстыдно целую в губы: « А, понял… ну воля ваша, мадмуазель…»

Всё в этот раз получается между нами как-то по-другому – будто бы ярче и насыщеннее, чем все предыдущие разы.

А потому после, на удивление наполненная энергией, я ополаскиваюсь в душе и отправляюсь готовить ужин, в ожидании, пока Август ко мне присоединиться.

***

- Фрау, что с вами ?! Хильда!

Оказавшись на пороге квартиры, Франциска тотчас бросается к женщине, которая лежит на полу рядом с опрокинутым стулом и тяжело дышит.

- Хильда! Очнитесь же!

Похлопывания по щекам всё же приводят мать Августа в чувство, и, всё так же кряхтя и тяжело вздыхая, она с трудом поднимается на ноги и пересаживается на диван.

- Ох, детка… как же ты кстати здесь оказалась, спасибо, Франциска… Вот только…

Тотчас мутные от алкоголя глаза Хильды застилают слезы:

- Только не вышло у нас с тобой ничего! Ничегошеньки не вышло! Упорхнул наш Август вместе со своей, этой...

- Да вы что?!

- Да, вот так… ничто его не остановило – ни мои доводы, ни «знак» в виде сгоревшей квартиры, который мы с тобой так удачно ему подсунули. Нет, уехал, даже толком не попрощавшись!

- Вопиющая наглость… да даже не наглость, я не знаю, как это назвать!

- Вот и я не знаю, деточка, вот и я – не знаю… Возможно, вдали от близких, наедине с этой русской он, наконец, отрезвеет от своих идиотских иллюзий, но пока… Пока что чёртова девка напрочь задурила ему голову. Да ладно бы ему одному!

- В каком смысле?

- Ты представляешь?! Герхард заявил, что подаёт на развод! Старый дурак совсем спятил!

Тотчас Хильда начинает заливаться слезами, а Франциска тут же бросается её успокаивать:

- Право, фрау, ну не убивайтесь вы так. Куда он денется, ведь вы прожили с ним столько лет… Лучше скажите, мы точно всё предусмотрели в ситуации с квартирой Августа?

- Милочка, не будь я уверена в том, что всё получится, я бы даже не затевала столь опасный план. Тебя что-то конкретное беспокоит?

- Пока – нет, но кто знает…

- Успокойся, милая. Никто и никогда не докажет, что это мы организовали и совершили поджег.

В ту же секунду Герхард, который вернулся в дом совершенно незамеченным, тихо щелкает выключателем диктофона.

- Немыслимо…

Стирая с глаз подступившие слезы, он выходит обратно на улицу и выкидывает подготовленный для Хильды букет в мусорный бак.

- Немыслимо, я… я мириться хотел… я до последнего думал, что совершаю ошибку, желая развода. И вот как… вот, что выясняется… да к черту всё это!

Разворачивая машину, Герхард, недолго думая, направляется в отдел полиции.

- Вот так так…

- Я сам в шоке, сэр.

- Ладно, проверим, разберемся.

- Всего доброго.

Выйдя из участка, Герхард набирает номер сына:

- Алло, Август, можешь говорить?

- Отец! Как ты? Почему у тебя такой голос?

- Август, сынок, твоя мать… ты помнишь тот случай с мюнхенской квартирой? Так вот…

Глядя на то, как наливаются кровью глаза моего возлюбленного, и как он всё крепче сжимает в руке мобильный, я молюсь только о том, чтобы он ничего сейчас не разбил.

- Это точно?

- Если бы я не слышал всё собственными ушами – в жизни бы не поверил. Я записал всё на диктофон и отнес в полицию. Оказывается, она ещё и Франциску в это втянула, а та и рада стараться!

- Боже мой… как ты, отец?

- Да как… я мириться с ней хотел, но после такого…вернусь к себе, подам на развод и забуду всё, как страшный ночной сон. Ты уж извини, что я так о твоей матери.

- Незачем извиняться. Ты, если хочешь, приезжай к нам.

- Ох, сын, сейчас бы со своей жизнью разобраться. Но спасибо за приглашение! Ладно, созвонимся еще. Марте привет.

- Передам, обязательно. Ну давай, пока!

Август кладет трубку и нарочито аккуратно кладет телефон на стол.

Впрочем, взгляд его не предвещает ничего хорошего:

- Вот же сука…

- Кто? Ты о чём, милый?

- Я тебя очень люблю, моя. Мы правильно сделали, что уехали оттуда.

Август проходит на кухню и наливает себе выпить.

- Никогда бы не подумал, что мы с Хильдой станем чужими людьми…

- Стой, а почему ты называешь мать по имени?

- Потому что после всего, что я узнал, это самое вежливое, как я вообще могу её назвать. Мало того, что она организовала поджег мюнхенской квартиры, она и Франциску туда втянула…

- Да ты что?!..

- Вот так, оказывается, бывает. Удивительно, да? В то время, как другие люди в такие моменты сплачиваются, пытаются как-то спасать друг друга, она пожелала мне справедливости… Она хотела вернуть меня во что бы то ни стало, и чтобы я принимал участие в мировых событиях , а иначе – предатель.

У меня спирает дыхание и совершенно не хватает слов, чтобы описать всё то, что я думаю в этот момент о матери Августа.

Впрочем, с моей стороны ситуация лишь немногим лучше.

Мать всё надеется, что я одумаюсь, всё брошу и вернусь к ним, домой. Всё – это и Августа, и все свои планы. Кажется, она вообще не представляет, что я способна хоть на какие-то разумные самостоятельные шаги.

А потому откровенничать с ней насчёт сложившейся ситуации нет ни сил, не желания.

- Август, я люблю тебя. В любом случае, мы справимся, слышишь?

- Конечно, справимся, моя. Просто сейчас тяжело.

Я подхожу ближе и нежно обнимаю его за шею:

- Пойдем? Мы так и не поужинали…

- Да… да, конечно, идем.

За ужином Август сидит, погруженный в себя, и лишь ковыряет вилкой в тарелке, не в силах отвлечься от грустных мыслей.

Глава 32

Вот уже месяц, как мы живём в Вене.

Этим утром я просыпаюсь от того, что мне неимоверно холодно.

Открыв глаза, я замечаю, что Август лежит рядом, однако меня всю трясёт, будто за окном минус сорок.

За всё это время мать позвонила мне лишь дважды – и оба раза, чтобы вразумить и наставить на путь истинный.

О Хильде и говорить не приходится – в каждый звонок сыну Герхард старательно избегает этой темы.

Оно и понятно – ведь совсем вскоре после его доноса Хильда вместе с Франциской были арестованы и отправлены под стражу на несколько лет.

Вот и сегодня разговор отца и сына весьма непринужденный, что не может не радовать.

- Ты бы всё-таки подумал над переездом, а, отец?

- Да чего мне мотаться… всю жизнь тут прожил, и вот так просто уехать?

- Решать, конечно, тебе, но ты всё старше, а здоровье – оно, знаешь… следить за ним надо.

Тем временем я иду на кухню, чтобы позавтракать и хоть чем-то согреться.

Заваривая цветочный чай, вдруг чувствую, как резко подкатывает тошнота. Этого еще не хватало…

Пулей мчусь в уборную, понимая, что происходит явно что-то не то.

Отравление? Но ведь на рынке, где мы всегда закупаемся, всегда свежайшие продукты. Может, у молока вышел срок?

Наконец, справившись с приступом тошноты, возвращаюсь в комнату и ложусь Августу на колени. Он обеспокоенно осматривает меня сверху вниз:

- Чего такое, моя? Ты как-то неважно выглядишь…

- Да и чувствую себя, прямо скажем, отвратно. Спину ещё так тянет…

Август вдруг смотрит на меня очень внимательно:

- Милая, я конечно не специалист, но может ты…

Беременность? С чего бы ей наступить, когда я постоянно слежу за этим. И всё же червь сомнения начинает подтачивать мою уверенность.

- Давай я схожу в аптеку, а ты пока укутайся потеплее и пей чай, хорошо?

Обессиленно киваю ему головой и откидываюсь на спинку дивана.

Вдруг понимаю, что сидеть мне стало совершенно неудобно – как, кстати, и пару дней до сегодняшнего дня. Неужели всё-таки «оно»?

В голове тотчас проносится миллион мыслей – как и когда так вышло? И всё-таки в глубине души я ликую.

Так, ладно, рано пока что радоваться, нужно дождаться Августа и удостовериться в результате.

Спустя двадцать минут он вновь появляется на пороге, где я отбираю у него вожделенный тест и снова бегу в уборную.

Чёрт, кто придумал эти электронные тесты с часами?!

Сколько ещё раз он должен моргнуть прежде, чем выдать результат?!

В конце концов, делаю глубокий вдох и переворачиваю тест лицевой стороной…

Беременность три-четыре недели.

Из глаз тотчас скатываются две большие слезы, а я дрожащими руками беру тест и направляюсь сообщить Августу радостное известие.

- Август…

- Да, любимая, что там?

- Не знаю, как это вышло, но… вот. Ты скоро станешь отцом.

- Я… да ладно? Милая, правда? Правда?

- Судя по всему – правда. Но надо будет сдать кровь и чуть позже сходить на узи.

Да, знаю, что в ответственные моменты во мне тотчас включается зануда, но ничего не могу с собой поделать.

Август же словно светится от счастья. Он берет мою руку, подносит к губам и целует:

- Я так рад…

- И я… правда, как мы будем на съёмной квартире…

- Да обычно, милая. Не переживай, пожалуйста. И кстати…

Он чуть заминается, но продолжает:

- Теперь я не вижу никакого смысла тянуть со свадьбой. Как ты смотришь на то, чтобы подать заявление?

Мне всё еще несколько страшно от скорости развития наших отношений, и всё же я осознаю, что Август не из тех, кто бросает слова на ветер. А потому поворачиваю к нему голову и говорю:

- Положительно.

- Вот и славно, моя. Боже мой, ты даже не представляешь себе, как я рад! А когда уже можно будет пойти на УЗИ?

- Да в целом через пару недель. Первой всё равно надо сдать кровь на анализ.

- А как её сдают? А то может сегодня?

- Да можно и сегодня… давай посмотрим, где здесь ближайшая лаборатория.

К слову, она находится буквально в квартале от нашего дома.

- Ну что, прогуляемся?

- Да! Конечно!

Уже позже, пока мне забирают анализ, Август сидит в коридоре и напряженно ждёт, когда я вернусь.

Наконец, я выхожу из кабинета, а он тут же спрашивает:

- Ну, что? Когда будет готов результат?

- Торопыжка… завтра к утру обещали прислать.

- К утру, значит… как не терпится узнать!

Меня подташнивает и хочется спать, поэтому я не особо разделяю бурную реакцию любимого мужчины.

- Пойдем домой, а не то еще пара минут – и тебе придется нести меня на руках, потому что меня выключает.

- На такой случай люди придумали такси, - подмигивает Август и вызывает машину.

***

С этого дня у нас в доме всё только самое полезное.

Август ревностно следит за тем, чтобы я достаточно ела и отдыхала, ограждая меня от всяческих нервов и мастерски объясняясь с моей матерью, если она звонит с очередными претензиями.

- Милая, ты помнишь, что мы хотели расписаться?

Сквозь сон продираю глаза и смотрю на Августа:

- М?

- Ну, ты согласилась, что ввиду обстоятельств ждать особо нет смысла.

- Ну да, и что?

- Поскольку вчера у нас не сложилось такой возможности, предлагаю дойти и подать заявление сегодня.

Раздумывая над тем, что я всё же хотела бы красивое свадебное платье, а с животом это уже будет смотреться иначе, я соглашаюсь с Августом и начинаю собираться.

***

Однако всё оказывается не так просто, как кажется на первый взгляд

Начинается куча проволочек – ведь мы граждане разных стран, а потому документально зарегистрировать свои отношения сразу у нас так просто не получится.

Ещё бы хоть кто-то из нас знал об этом заранее…

Однако глядя на своего неунывающего мужчину, я понимаю – мы со всем справимся.

Какая, в сущности, разница, выйду я за него замуж до рождения нашего ребенка или уже после?

Глава 33

- Знаешь, мне кажется, надо сообщить родителям.

Глядя на то, как я заправляю кровать, Август задумчиво тянется за телефоном:

- Ну хотя бы отцу, ибо связаться с матерью теперь куда сложнее… да и не оценит. Хотя бы отцу. Ты своим говорила?

- Нет, зачем?

- В смысле – зачем?

Поднимаю на Августа тяжелый взгляд:

- В прямом. Зачем навязывать себя тем, кто тебя ни капельки не принимает. К тому же мне нельзя нервничать. Ну и зачем тогда?

- М-да, логично и грустно.

- Пожалуйста, давай сменим тему, пока у меня не разболелась голова.

- Да, без проблем. Позвоню отцу прямо сейчас.

Пока Август набирает номер Герхарда, я иду на кухню налить себе чай.

Как же так вышло, что в столь ответственное время меня поддерживает только любимый мужчина и еще немного – его отец?

Грустно осознавать, что отказ идти по указке матери обернулся для меня обрывом связи и лишением всяческой поддержки с подачей «твои решения – твоя ответственность, помни об этом».

Что ж. Что ж, ладно.

- Алло, отец, ты занят?

Голос Августа тотчас вырывает меня из размышлений.

- Да, сынок, привет, как вы?

- Всё хорошо. Всё просто замечательно!

- А чего это ты такой радостный? Есть повод?

- Ещё какой!

- Ну-ка, ну-ка давай, выкладывай!

- В общем, мы скоро станем родителями!

Герхард смеётся, опускаясь на кресло около столика с телефоном:

- Вот это да! Здорово, сынок! Поздравляю тебя и Марту! А что по поводу свадьбы?

- Как только, так сразу. Знаешь же, из-за того, что у нас разное гражданство, это очень муторное дело.

- Да уж, в курсе, но и вы не затягивайте, молодые люди!

- Постараемся, отец. И да… спасибо тебе.

- Да за что же? Всё нормально, давай, сынок. Звони, если что!

Август кладет трубку, походит ко мне и нежно обнимает:

- Знаешь, моя, я совершенно счастлив сейчас. Да, вокруг много сложностей, но, когда ты рядом – всё это не имеет значение. Спасибо тебе.

Удивлена его признанием.

- Что это на тебя нашло?

- В смысле – нашло? Просто напоминаю тебе о твоей важности в моей жизни.

Смотрю на любимого и вдруг думаю о том, что именно он и стал той пресловутой каменной стеной, о которой пишут в романах, описывая достойных мужчин.

- Август.

- Да, любимая?

- Я тебя очень сильно люблю.

- И я тебя. Интересно, на кого будет похож наш малыш?

- Ну, однозначно, на кого-то из нас. Или на обоих. Или на кого-то из родственников…

- Здорово.

Он обнимает меня за талию и нежно касается губ, а я стою и буквально таю от удовольствия.

- Ну, ну, будет тебе…

Смеясь, отстраняю от себя Августа:

- Если ты сейчас не остановишься , оставшийся день мы проведем в постели, а ведь у нас запланирована целая куча дел…

- Ты права, моя… Но как же сложно от тебя оторваться.

В конце концов нам всё-таки удаётся взять себя в руки, и мы отправляемся сначала в магазин, а после в медицинский центр и на прогулку.

И всё это кажется мне таким естественным и правильным, словно и не случилось с нами всех тех злоключений, которые выпали на нашу долю. Будто так всегда было: он – такой спокойный и логичный, и я за его плечом, наконец-то спокойная и расслабленная.

После похода ко врачу мы блуждаем в парке по извилистым тропинкам, обнимаясь и рассуждая о том, кто же у нас родится и как мы назовём нового человека, который уже скоро – а девять месяцев - это и правда скоро – появится на этот свет.

Глава 34

Проходит несколько месяцев.

У стен Штадельхайма многолюдно. Вот и Герхард спешит на встречу с Хильдой, волоча с собой доверху набитый пакет.

Наконец, его пропускают в комнату для свиданий:

- Здравствуй.

- Герхард… Не ожидала тебя здесь увидеть.

- Я тоже… много чего не ожидал.

И всё-таки он протягивает Хильде то, что привез:

- На вот, тут кое-какие продукты, вещи.

- Ну, не стоило, конечно…

- Держи, держи, тебе пригодится. К тому же в следующий раз я ещё нескоро смогу приехать, так что…

- Прямо-таки аттракцион невиданной щедрости.

Хильда пытается язвить, но Герхард непроницаем как скала:

- Знаешь, я…

Он запинается, стараясь подобрать слова помягче, но как тут смягчить, когда принял столь важное решение?

- В общем, Хильда, я долго думал и всё-таки подал на развод. И это – наша последняя встреча.

- Да как ты смеешь?!

Герхард наклоняется ближе. Взгляд его прищуренных глаз не предвещает ничего хорошего:

- Как я смею? И это говорит мне человек, пожелавший возмездия собственному сыну? Ты уверена, что можешь осуждать меня?

- У нас была прекрасная семья, пока эта девка...

- Заткнись. Нет, ничего не изменилось… я думал, хотя бы оказавшись здесь, ты очнешься, поймешь, но… прощай, Хильда.

- Ты не можешь просто так встать и уйти!

- Отчего же? Смотри-ка – оп!

С этими словами Герхард поднимается со стула, разворачивается и идет к выходу из комнаты для свиданий.

- Нет! Ты не можешь просто так перечеркнуть всё, что нас связывало!

- Ты уже это сделала, Хильда. Ты прекрасно справилась с этим сама.

Взглянув на жену в последний раз, Герхард выходит и закрывает за собой дверь.

Невидящим взглядом Хильда озирается вокруг себя в поисках хоть какой-то поддержки.

Однако оказавшись наедине с навалившимися эмоциями, она лишь закрывает лицо руками и заходится пугающим до мурашек воем. Она прекрасно понимает, что через пару лет выйдет уже совсем другим человеком, да и у Герхарда будет совсем другая жизнь.

А потому уповать на оставшийся из трех год, который дают до окончательного решения о расторжении брака, вовсе не стоит.[5]

Вернувшись в камеру, Хильда ложится на кушетку, и обхватив колени руками, забывается тревожным сном.

***

Поворачиваться становится всё сложнее.

Несмотря на небольшой срок беременности я чувствую себя развалиной, у которой какие-то бесконечные боли, покалывания и ещё бог знает, что.

Вот и сейчас я, будто небольшой бегемот, пытаюсь развернуться, чтобы дотянутся до кружки с чаем.

Спать по ночам становится совсем неудобно – врачи до и дело твердят быть на боку и обнимать специальную подушку для беременных, а ведь до этого я спала исключительно на спине.

Вынужденные перемены выматывают, и всё-таки я невероятно счастлива, что у нас с Августом скоро будет ребенок.

- Ну как ты, моя?

Он садится рядом со мной на диван, приобнимает и нежно целует в губы.

- Ох, лучше не спрашивай. Кажется, наше маленькое солнышко только и делает, что пытается играть в футбол моими ребрами.

- Да ну будет тебе, малыш ещё слишком мал для подобного.

- Но я отчётливо ощущаю будто меня кто-то пинает, и не слабо.

- Я так счастлив, моя…

Август обнимает меня крепче и целует в губы, поглаживая живот:

- Клянусь, ты лучшее, что случалось со мной в этой жизни, Марта.

В ответ я обнимаю его , чуть стискивая:

- Я люблю тебя.

Мы ещё долго сидим за чаем с настолками, фантазируя, как назовем малыша и радуясь, что однажды нам посчастливилось встретиться.

Уже позже, глубокой ночью, я в полудреме слышу, как Август снова напевает ту самую, ставшую любимой, колыбельную.

Глава 35

- Франциска, на выход.

- Какой ещё выход?! Что за шуточки?!

- Давай-давай, цокает она тут. Живенько давай, посетитель к тебе.

Франциска недоверчиво смотрит на надзирателя:

- Кого еще черт принес? Я никого не жду…

- Довольно пререканий.

Оказавшись в комнате для свиданий, она недоверчиво вертит головой в поисках посетителя.

- Здравствуй, Франциска.

- Кристоф… но… как ты узнал?

Вместо ответа посетитель подходит ближе, прижимает её к себе и гладит по голове:

- Франциска, моя бедная девочка…

С этими словами Кристоф обнимает Франциску и нежно касается её губ. Затем говорит:

- Послушай, я сделаю всё, чтобы вытащить тебя отсюда.

- Но… почему? Почему ты вообще приехал?

Кристоф устало опускается на стул:

- Потому, что я люблю тебя, Франциска. И я умоляю, хватит меня мучить.

Он закуривает и продолжает:

- Неужели человек, который максимум что смог – это сделать тебя своей любовницей, стоит того, чтобы вот так портить свою жизнь? Боже мой, Франциска, оглянись же ты по сторонам, неужели не замечаешь?!

- Я… Кристоф, боже мой…

- Я люблю тебя. И повторюсь: я сделаю всё, чтобы вытащить тебя из этой дыры.

- Но почему ты раньше ничего не сказал?

- Я? О, я пытался! Но ты была так увлечена Августом, что не замечала ничего вокруг!

Мужчина начинает прохаживаться вперед-назад, то закрывает лицо ладонями, то вытирает невидимый пот со лба.

Взгляд его зеленых глаз полон тоски и отчаяния, и всё-таки он из последних сил держит себя в руках:

- Франциска…

- Что?

- Франциска, прошу… дай мне шанс… дай нам шанс, пожалуйста.

Она подходит к Кристофу и обнимает его за шею:

- Я и представить не могла… прости меня.

- Да чего уж.

Тотчас конвойный даёт понять, что время свидания подошло к концу.

- Ладно, милая. Я скоро приеду опять, а пока буду дальше искать выход, как тебя вытащить.

- Спасибо, Кристоф… я…

Она запинается. В душе Франциски , несмотря на ситуацию, в которой она оказалась, разливается доселе невиданное тепло.

- Я буду ждать! Обязательно возвращайся! И… спасибо тебе.

Тотчас она подходит ближе и нежно касается губ Кристофа. Опешив, тот смотрит на неё с удивлением:

- Что это было?

- Это я только что согласилась дать нам шанс, милый Кристоф.

- Да неужели…

С этими словами он подхватывает Франциску на руки, кружит в объятиях и целует в ответ.

Вернувшись в камеру, Франциска занимает своё место у стены, ложится и мечтательно пялится в потолок, удивленная и обрадованная появлением Кристофа.

***

-Ай!

Август, который в этот момент нарезает фрукты на тарелку, в тот же миг оказывается около меня:

- Что такое, моя?!

- Нет-нет, не пугайся, просто кажется… кажется, наш малыш только что пнул меня сильнее обычного.

Август расплывается в блаженной улыбке и осторожно кладет руку мне на живот. Ответный пинок не заставляет себя ждать.

- И правда… так мило…

- Поговори с ним, я читала, что малыши и в это время могут слышать голоса извне. Слушай, а о Хильде что-то слышно?

Тотчас Август меняется в лице:

- Нет. И пожалуйста… давай не будем.

Ругаю сама себя за несдержанность. Ну какое мне дело? А ведь ему наверняка очень больно и из-за всей ситуации, и из-за понимания, что мать буквально отказалась от него своим поступком.

Впрочем, я тут же замечаю, что Август уже вовсю самозабвенно болтает с малышом, слегка поглаживая мой живот и улыбаясь во всё тридцать два зуба.

- Так мило…

- Уверен, у нас родится чудесный ребенок. Как думаешь, там мальчик или девочка?

- Не знаю. Кстати, предлагаю побыть в неведении до самых родов, если ты не против. Ведь какая разница, кто родится, правда?

- Правда, моя. Сделаем, как ты скажешь. Ты будешь салат, который я приготовил?

- Конечно, милый, спасибо.

- Сейчас принесу.

Оставшийся вечер мы смеемся над какой-то комедией и фантазируем над тем, кто у нас родится и как мы его назовем.

Глава 36

Что до моих родителей – я уже и не помню, когда мы в последний раз разговаривали.

Если честно, нет никакого желания делиться событиями из собственной жизни, дабы не нарываться на обесценивание и бесконечные нравоучения, будто бы мне пятнадцать.

Всё же червяк сомнения подтачивает мою самоуверенность: всё же беременность – дело серьёзно, да и они, как ни крути, родственники будущему ребенку.

С другой стороны, в голове то и дело всплывают картины из прошлого, где буквально каждое моё слово подвергалось родительским сомнениям и нападкам.

И всё-таки этим утром я решаюсь сделать звонок.

Пока в трубке тянутся длинные гудки, чувствую, как учащается сердцебиение и потеют ладони. Заметив это, Август знаком даёт понять, не угодно ли мне передумать, пока не поздно.

Однако я отрицательно машу головой – отступать не в моих правилах.

Наконец, в трубке слышится привычное:

- Н-нда?

- Привет, мам.

- О, надо же… объявилась. А что это за код города, из которого ты звонишь?! Господи, ты всё-таки поехала со своим этим, как его…?!

- Августом, да. Поехала. А ещё у нас скоро будет ребенок, и я выхожу за него замуж.

- Че-го?

- Я, вроде бы, довольно ясно сказала, нет нужды переспрашивать.

- Я не об этом! Ты совсем из ума выжила?! Замуж, дети! И ладно бы с кем, но Август! Ты помнишь, чей он потомок, да, Марта?!

- Да вроде на память не жалуюсь особо. Так только, по беременности разве что.

- ААА! Замолчи немедленно! Не желаю ничего об этом слышать! Делай аборт, пока не поздно, и возвращайся на родину, дура! Тебе мозги отшибло? Или так нравится играть на нервах у матери?!

- Мам, послушай. Ни о каком аборте не может быть и речи. Во-первых, это мой ребенок, во-вторых, я люблю его отца, а тот – меня, представь себе! Ну и в-третьих, мне рожать со дня на день.

- Что?! Ты точно «ку-ку». Я… я не знаю, что тебе на это ответить, Марта. Я в ужасе! И крайне, крайне разочарована!

- Удивила.

- Я растила умную девочку. А ты… ты просто безмозглая дура!

- Вот именно потому, что ты до сих пор считаешь меня девочкой, всё так и происходит. Подумай на досуге, зачем тебе это. Ладно, мам. Мне пора.

- Ах ты хамка! Начиталась своей психологии… Подумать только… идиотка… какая же ты идиотка….

Это последнее, что я слышу от матери прежде, чем положить трубку.

- Не получилось нормально?

Август, стоящий рядом, приобнимает меня за плечи. Я отрицательно верчу головой, а он успокаивает:

- Ну ничего, моя. Ничего. Мы переживем.

Однако в этот момент телефон снова вспыхивает:

- Ну что тебе еще…

- Марта, постой, не бросай трубку.

- Папа?

- Привет, малая… ну как ты?

- Ну, как видишь, не очень из-за разговора с матерью. Ты, наверное, слышал.

- Частично. Ну не суть. Малая, слушай, я лишь хотел сказать… будь счастлива, Марта. Я верю в тебя и твой выбор, каким бы он ни был. Как и в то, что твой избранник – порядочный человек.

- Спасибо, па.

Удивительно слышать подобное от отца, который обычно старается воздерживаться от наших с матерью споров. И всё же внутри тотчас разливается тепло.

- На свадьбу приедешь?

- Ну а как иначе, малая? Разумеется, да. Только сообщи заранее, как вы соберетесь. Я так понял, это не раньше, чем родится ваш малыш. А кто, кстати?

- Для нас это тоже загадка, пап. Решили не узнавать до самых родов.

- А может и верно.

- Ну вот и мы подумали. А про свадьбу – как только, так сразу. Ну ты понял.

- Понял, конечно. Включи-ка видео, скажу твоему летнему пару слов.

Смеюсь в ответ, но на видео всё же переключаю. Август садится около меня, а отец тут же делает серьёзную мину, хотя и видно, что улыбается:

- Hör zu, hübscher.[6]

- Guten Tag, Sir. Alle Aufmerksamkeit[7]

- Ich vertraue dir die teuerste, die ich habe. Lass mich nicht im Stich.[8]

Август переводит на меня взгляд, полный невыразимой нежности, и отвечает:

- Natürlich, Sir.[9]

Август кивает и отдает мне телефон. Не зная немецкого, я, впрочем, интуитивно понимаю, о чем шла речь.

- Уверена, вы отлично поладите, когда ты приедешь.

- Я тоже так подумал. Ладно, малая, пора. Звони на мой, если что. Пока!

- Пока!

Положа трубку, я буквально выдыхаю:

- А ведь я думала, отец тоже будет против.

- Ну видишь, не всё так плохо.

- И правда.

Этим вечером я озадачена проверкой необходимых документов, которые понадобятся для комфортных родов в Вене. Хорошо, что Август заранее подсказал мне все эти тонкости, и мы успели сделать бумаги вовремя.

Уже позже, за приготовлением ужина, мы смеемся, шутим, и я в очередной раз благодарю ту поездку в Амстердам, благодаря которой нам с Августом так повезло встретиться.

Глава 37

- Август… Август, ты спишь?

Нервно тереблю его за плечо, придерживая каменеющий живот свободной рукой.

Он щурит на меня сонные глаза, потирая их пальцами:

- Я… нет, что такое, моя?

- Кажется, началось.

Вкратце описываю ему ситуацию с тем, что проснулась ночью, как всегда, от позывов, но в этот раз всё происходило несколько иначе, и я решила перестраховаться.

- Включи пока счётчик схваток, а я пока закину сумку в машину и вернусь за тобой.

Пока Август занимается подготовкой поездки, я включаю таймер, и точно – в этот раз схватки идут четко каждые полторы минуты.

В эти несколько минут, пока я нахожусь в помещении совсем одна, я вдруг ощущаю что-то наподобие мандража.

Будто эти роды принесут с собой не просто новый этап нашей с Августом жизни, но и вообще очень круто её поменяют.

- Всё готово, моя, можем ехать.

Август помогает мне одеться, спуститься по лестнице и сесть в машину. Благо, что до родильного дома ехать всего-ничего.

По дороге кидаю отцу сообщение «началось, пожелай нам удачи» и напряженно слежу за дорогой.

- Расслабься, моя, силы тебе ещё понадобятся.

- Спасибо.

Пока меня оформляют, Август относит вещи в палату, а после идет переодеваться.

Оставшись наедине с собой, он смотрит на своё сонное, растерянное, и вместе с тем – невероятно счастливое выражение лица.

Наконец, облаченный в специальный костюм , он проходит вслед за анестезиологом в родовую.

- Юноша, сядьте в изголовье кушетки.

Удивленная чистейшим русским вдали от России, поворачиваю голову и вижу перед собой улыбчивую акушерку лет пятидесяти. Шепчу:

- Извините, а вы откуда?

- Из Великого Новгорода, милая. А ты из Москвы?

- Ага… как же приятно видеть в такой ответственный момент соотечественницу, вы себе не представляете. А…ой…

- Тихонько, моя хорошая, давай постараемся. Дышим, дышим…

Всё это время Август сидит около меня и гладит по голове.

Даже несмотря на то, что ему ни черта не видно из того, что происходит за ширмой, он полностью разделяет мои переживания.

- Милая, ты моя героиня… потерпи еще капельку.

- Конечно…ааааай…

В какой-то момент я ловлю на себе озабоченный взгляд Августа, и весь мир, кроме нас двоих словно перестаёт существовать. Глядя в глаза любимого мужчины, я с невиданной силой сжимаю его руку…

Сквозь шум в ушах слышу акушерское «давай, давай, милая, ещё чуть-чуть осталось»…

И вот, спустя пару минут я наконец слышу кряхтение и следом – плач новорожденного.

Акушерка приподнимает малыша, и сквозь пелену перед глазами мне всё же удаётся различить, что у нас с Августом родилась девочка.

- Это девочка, милый, смотри… доченька. Привет, милая…

Лишь только моя рука касается крошечного комочка, который только что положили мне на грудь, по телу разливается слабость, а сердце готово разорваться от переполняющей нежности.

Потом уже обрезают пуповину, и кроху отправляют на осмотр в неонатологию, а меня осматривают и переводят в палату интенсивной терапии, где я почти неподвижно лежу следующие два часа.

Август, который сидит рядом, отправляет смс нашим отцам, и тут я замечаю, что за улыбкой по его щекам буквальную льются слезы.

- Ну ты чего, милый…

- Я счастлив… я просто невероятно счастлив, любимая, что у меня есть ты, а теперь еще и дочка, которую родила мне ты…

Поскольку мы в палате совершенно одни, не считая периодически заходящую медсестру, Август усаживается поудобнее у кровати и в который раз напевает мне что-то на немецком, пока я дремлю в ожидании перевода в послеродовое отделение.

Спустя несколько часов, когда нас наконец переводят в послеродовую палату и привозят малышку, Август помогает мне переодеться и просит сегодня же позвонить отцу, а лучше – обоим.

- Ну а почему нет? Набери со своего, мой где-то в сумке.

Спустя несколько длинных гудков на экране появляется озадаченное лицо Герхарда, который чем-то занят:

- Оу, привет, сынок! Ну как ты? Я тут вот с телевизором вожусь, поломался он что-то.

- Hallo, Großvater.[10]

С этими словами Август поворачивает экран мобильного к нам с малышкой, а я устало улыбаюсь и машу Герхарду крошечной ручкой дочери, которая только поела и уснула у меня на руках.

- Вот так новости! – шепотом радуется Герхард, пуская слезу: « Поздравляю, Марта! И тебя поздравляю, сынок! Какая радость, надо же, я думал, вам ещё ходить несколько месяцев, а тут вот что… совсем замотался!»

- Спасибо, пап. Ну, в общем вот такие новости. Как ты?

- Я… ой, слушай, давай не сегодня? Нормально всё, в целом.

Подозревая, что дела у Герхарда так себе, Август даёт мне знак, что сейчас вернется, и выходит в коридор:

- Так что случилось, отец?

- Да я на развод подал, знаешь…

Тяжело вздохнув, Август опускается на кресло, которое стоит у стены:

- Ты в порядке? Может быть, приедешь к нам в скором времени?

- Да я в порядке, сынок, право слово, как съехал – так дышаться явно стало легче. Нет, ты не подумай, я помогать-то ей буду, не брошу вот так вот на старости лет, но вот жить… нет, после всего, что случилось, прости, но я не смогу. Надеюсь, ты сможешь меня понять.

- Смогу, конечно.

- Ну вот и славно. Ладно, возвращайся к Марте и маленькой, потом ещё созвонимся. Пока.

- Пока.

С этими словами Август кладет трубку и возвращается в палату, тихонько прикрыв за собой дверь. Однако меня так сильно тянет спать, что я перекладываю малышку, и еле успевая дойти до кровати, тут же проваливаюсь в сон.

Глава 38

Спустя неделю мы в полном составе отправляемся домой.

Хорошо, что современные технологии шагнули вперед, а потому из роддома нас с дочерью выписывают с полным комплектом её первых документов.

Берта-Селина – имя пришло на ум сразу же, как только малышка оказалась у меня на руках.

А учитывая, что в Германии приняты двойные имена, мне показалось чудесной возможностью назвать дочь столь красиво и необычно.

- Ты когда своему-то сообщишь?

Август обнимает меня за плечи, пока мы сидим в парке неподалеку от дома, укачивая малышку на дневной сон.

- Ох, хорошая же я дочь… совсем забыла.

На деле оно и не мудрено – ведь после нескольких разговоров, когда им предшествовали много лет отстраненности, сложно перестроиться.

И всё же, выдохнув, я набираю номер своего отца:

- Привет, пап.

- Марта, дочка! Я было подумал, куда пропали? Как ты? Как дела?

- Вживаюсь в новую для себя роль, так сказать. У нас с Августом несколько дней назад родилась дочка.

- Вот так новости! Поздравляю вас!

Я переворачиваю камеру и направляю прямо на коляску с малышкой:

- Знакомьтесь, дед Трофим, эта прелестная девочка -Берта-Селина, ваша внучка!

Захожусь смехом, пока отец ахает и охает от умиления, разглядывая малышку.

- Берта-Селина, какое красивое и необычное имя! Милейшая крошка! Как ты себя чувствуешь, дочь?

- Чудесно! Мы уже вернулись домой, Август помогает с малышкой. Скоро, впрочем, нас ждет переезд, готовимся потихоньку.

- Куда решили отправиться?

- Да знаешь, думаем в Мюнхен – так-то и Герхард, отец Августа, поближе будет, нам удобнее приглядывать. Да и понравилось там. К тому же, до Мюнхена тебе куда как проще будет добраться, когда полетишь к нам на свадьбу.

Снова смеюсь, глядя на то, как у отца округляются глаза от удивления:

- А ведь ты чертовски права! Когда вы решили заняться церемонией?

- Да мы как-то думали сделать торжество только для близких, к чему эти помпезности, когда на руках маленький ребенок?

- И то правда.

- Так что, как только решим вопрос с документами.

- Чудесно, милая… так, ладно, мать твоя на горизонте. Я ей вкратце обрисую, что как, ок?

- Без проблем. Не уверена, правда, что она будет тебя слушать, ну да ладно. Давай, пап, созвонимся.

Отключив телефон, я проверяю, уснула ли малышка, и отправляюсь в комнату к Августу.

Оказавшись рядом с любимым, я зарываюсь в его объятия:

- Как же хорошо…

Август обнимает меня за плечи и горячо целует:

- Спасибо, любимая, спасибо тебе…

***

Следующие несколько недель проходят в довольно авральном режиме по подготовке к свадьбе и переезду.

Наша малышка растет не по дням, а по часам. Глядя на это, мы всё чаще соглашаемся во мнении, что официальное оформление брака нам просто необходимо.

Волокита с документами занимает много сил и времени, и всё же мы оба понимаем, насколько важен и нужен нам обоим этот шаг.

Казалось бы – живи да радуйся, не заморачиваясь, но всё-таки и привычка делать всё, как положено, и моя мечта о свадьбе в красивом платье берут верх над усталостью.

Наконец, в один из выходных дней мы в очередной раз прогуливаемся по парку с Бертой-Селиной и рассуждаем, что ещё нам нужно успеть подготовить перед церемонией.

- Любовь моя, расслабься, пожалуйста. Ты и так бегаешь с подготовкой, как белка в колесе, позволь мне заняться всей орг. частью? Тебе нужно больше отдыхать и думать о себе, право слово.

- Ну просто… я с детства представляла этот день каким-то особенным, сказочным… так и хочется, чтобы это стало реальностью.

- Ну вот и не беспокойся. Когда придет няня для Берты?

- Обещала через пару часов, а что такое?

Август подходит ближе, сжимает меня в объятиях и шепчет:

- Я очень соскучился по тебе, моя. Очень.

В какой-то момент Берта-Селина начинает кряхтеть в коляске, и я тотчас отвлекаюсь на кормление и какие-то сопутствующие дела.

Впрочем, как и обещалась, через пару часов нас сменяет няня по имени Магрид, и мы со спокойной совестью остаемся наедине.

***

Стоит нам оказаться в пустой квартире, Август тотчас сжимает меня в объятиях. Блуждая руками под моей кофтой, он покрывает моё лицо и шею поцелуями, и совершенно бесцеремонно усаживает на кухонный стол.

- Боже, моя… иди сюда…

Так, прямо посреди кухни, отбросив ставшие лишними вещи и приличия, мы беззастенчиво, со всей страстью отдаемся друг другу, пока наконец не слышим, как предательски трещит подломленная у стола ножка.

Август хрипло усмехается:

- Ничего, я потом починю.

С этими словами он берет меня на руки и относит в спальню, где продолжается танец нашей безумной страсти, охватившей нас с головы до ног.

***

Уже позже, склеив надломленную часть и обмотав её изолентой, мы, как ни в чем не бывало, пьем чай.

Дверной звонок выдергивает меня из раздумий:

- А вот и наша крошка…

Забирая Берту-Селину из рук Магрид, подмигиваю нянечке – «спасибо».

Та понимающе кивает и с улыбкой удаляется восвояси.

Примостившись на стул и уложив малышку на руку так, чтобы ей было удобнее есть, я тем временем разглядываю свадебные платья на одном из сайтов в интернете.

Листая каталог, с некоторой горечью думаю о том, как хотела бы, чтобы мама сейчас оказалась рядом, и мы пили бы чай, смеясь и выбирая наряд на столь важное событие. Однако я так же понимаю, что мои желания никогда не станут реальностью, а потому гоню от себя эти мысли, чтобы не расстраиваться ещё больше.

Глава 39

Глядя на солнце сквозь решетчатое окно, Хильда с раскаянием думает о том, что слишком далеко зашла в своем стремлении соблюсти справедливость.

По её щекам катятся крупные соленые слезы, разбиваясь об пол так же звонко, как и иллюзии о безоблачном будущем, которые она себе когда-то нарисовала.

Ведь со временем, проведенном в камере, к ней наконец приходит чёткое осознание того, что никто не обязан приносить свою жизнь в жертву, действовать, как положено, тем более, если это «положено» в ущерб себе, и вообще жить по чужому уставу.

Бродя по периметру камеры, пока соседка храпит и видит десятый сон, Хильда безуспешно пытается успокоиться, но в конце концов подзывает к себе охранника:

- Подойдите, пожалуйста.

- Чего тебе?

- Мне бы… один звоночек.

Глядя на грустное уставшее выражение лица Хильды, тот смягчается:

- Ладно, что уж… давай сюда руки.

Конвойный надевает на Хильду наручники и ведет за собой в телефонную будку.

- У тебя 3 минуты.

- Хорошо, благодарю.

Дрожащими руками Хильда набирает номер единственного сына и вся будто бы сжимается в ожидании ответа.

***

Август в недоумении смотрит на экран мобильного:

- Номер какой-то незнакомый… Алло?

- Сынок… сынок, это я… мама. Сынок, я хочу просить твоего прощения… Я была в такой ярости, что перешла все границы дозволенного. Прости, прости меня!.. Прошу…

Прищурившись, Август смотрит в окно и закуривает сигарету. Воспоминания о сгоревшей квартире, скандалах, которые устраивала Хильда, её ненависти к его выбору и о том, как все вскрылось, вновь ранят его сердце острыми стрелами отвращения и недоверия.

- Вы ошиблись номером. Всего доброго.

- Сынок!... – кричит было Хильда, но в трубке уже несутся короткие гудки.

Смотрю на потухший взгляд своего любимого, укачивая дочь:

- Кто это был, милый?

- Так… номером ошиблись.

- На тебе лица нет.

- Всё в порядке, моя. Серьёзно, ошиблись номером.

Он забирает у меня из рук малышку и усаживается с ней в кресло:

- А кто это у нас тут такая маленькая?..

Глядя на то, как Август тотчас расплывается в улыбке, я отправляюсь проверить свой свадебный наряд.

Распахнув створки шкафа, стою и любуюсь тончайшим кружевом платья, представляя, как уже совсем скоро мне предстоит кружиться в нем в праздничном вальсе.

***

Вернувшись в камеру, Хильда ложится прямо на пол, сворачиваясь клубком.

- Эй, ты чего это там?

Её соседка по камере недоверчиво оглядывает женщину, пытаясь понять, в чем же дело.

Внезапно осознавая, что у той начинается сердечный приступ, женщина просит её как можно чаще кашлять, а сама тотчас бросается к охраннику с просьбой позвать врача.

К слову, он появляется в камере очень быстро, и тут же его помощники укладывают Хильду на носилки и увозят в больничное отделение.

Наконец, спустя пару часов, уставшие, но удовлетворенные своей работой, врачи отходят от заключенной, оставляя её в палате.

Лишь один из них бросает ей «отлежись пока здесь, за тобой придут», и хлопает тяжелой дверью.

- Ну, здесь хотя бы чисто.

Шаткой походкой она вновь подходит к окну и тусклым взглядом вглядывается в солнце, которое прячется за кронами деревьев и крышами соседних корпусов.

- Как странно… как странно – я, вроде бы, всё делала правильно… боролась за правду и справедливость, но… Но вот я выйду отсюда – совсем одна. Где же я ошиблась.

Вдруг с соседней койки раздается раздраженный голос:

- Что ты там бормочешь?

- Извините…

В этот момент женщина с растрепанными волосами, в мятом застиранном халате, подтягивается на подушке и пронзительным взглядом голубых глаз смотрит на Хильду:

- Почему ты здесь?

- Где именно – в палате или в тюрьме?

- В тюрьме, конечно. На вид, вроде, приличная… Чего ж ты такого натворила?

- Организовала поджог квартиры своего сына.

- Во дела! Сына! Что же такого натворил этот засранец, что ты решилась на такой шаг?..

Внезапно Хильда осознает, что ей впервые в жизни предстоит произнести вслух перед посторонним человеком причину своего поступка.

- Его избранницей стала русская женщина.

- И? Беглая, что ли? Скрывалась у нас от властей? А она чего натворила?..

Хильда смотрит на свою собеседницу и тут понимает весь ужас своего теперешнего положения.

Как же признаться в том, что чудовище, чуть не загубившее жизнь своего единственного сына во имя сомнительной идеи – она сама?

Она, а не обстоятельства, на которые так привыкла ссылаться и которыми так часто оправдывалась?

Прикрыв рот ладонью, чтобы не закричать, Хильда с болью смотрит на свою соседку и вновь начинает плакать, а потом ложится на кровать и забывается тревожным сном.

Глава 40

- Ты – как хочешь, а я туда – ни ногой! Не хватало ещё быть свидетельницей очередной чудовищной ошибки, которую совершает наша дочь! Вот уж послал бог проблему!

- Твоё право. Ладно, давай, я поехал.

- Возмутительная глупость!...

- Как знать, дорогая, что считать глупостью.

- Что ты имеешь ввиду?

- То, что из кровных родственников у тебя всего одна дочь и теперь - внучка, а ты ведешь себя, как высокомерное чмо.

- Чтооо?

- Как есть. Извини, что так грубо, и всё же я считаю.

- Да мне, Трофим, плевать, что ты там считаешь, ясно?

- Что ж, раз так – тем более не вижу смысла задерживаться. Мне моя дочь дороже каких-то там принципов.

-Ну-ну…

- Донунукаешься, стерва… Адьё!

Входная дверь захлопывается с таким грохотом, что в квартире начинают дрожать стёкла.

А в следующий момент воцаряется гробовая тишина.

***

Вот уже пара часов, как мы с Августом торчим в аэропорту в ожидании самолета из Москвы, в котором должен прилететь мой отец.

Мы прилетели ещё утром, а потому уже успели переделать кучу дел.

Слава богам, что в Мюнхене у Августа полно знакомых, а потому нам без труда удалось быстро найти няню для Берты-Селины, чтобы не таскать малышку с собой в аэропорт.

- Как думаешь, вы поладите?

- Ну, судя по тому разговору, который между нами случился, почему бы и нет. Не волнуйся, моя, всё будет в порядке.

- Подумать только, уже завтра наш день…

- Да… о, вот, кажется, и твой отец!

- И правда… Папа!

Энергично машу приближающейся к нам фигуре, а спустя минуту повисаю на шее у отца:

- Привет! Как же я рада тебя видеть!

- И я рад, малая.

Тотчас он протягивает руку Августу:

- Ну здравствуй, юноша. Трофим Егорович, приятно познакомиться.

- Август.

- Так уж середина марта… лаадно, шучу я, шучу, дружище.

- Я понял.

Август забирает из рук моего отца чемодан, ставит его на колесики и катит за собой, пока мы идем впереди и трещим без умолку.

- Знаешь, я рад за вас, вот честно. Кто бы что ни говорил.

- Спасибо, пап.

Август наклоняется ко мне, смеясь:

- А я смотрю, шуточками ты в отца, да?

Тотчас в памяти всплывает день нашего знакомства, и я посмеиваюсь, прикрыв рот ладонью.

Между тем замечаю, как Август набирает чей-то номер на мобильном.

- Алло, пап, ты дома?

- Привет, сынок! Разумеется, готовлюсь к завтрашнему событию. Как вы? Как Марта и моя сладкая булочка, Берта-Селина?

- Малышка с няней, а мы вот встречаем в аэропорту отца Марты. Может, подъедешь к нам через пару часиков? Познакомишься, заодно, и с ним, и с внучкой – лично?

- Вот так новости! Конечно! Сейчас быстренько соберусь и приеду! Всё, ждите, встретимся у вас.

Август кладет трубку и поворачивается к нам:

- Ну, вот и отлично. Поехали домой, отец тоже скоро приедет!

- Супер, поехали!

***

Разложив вместе с отцом его вещи, я приглашаю его к столу.

- Ты ешь, скоро няня с прогулки вернется.

Подсаживаюсь ближе:

- А мама… она совсем не хотела приехать?

Отец сокрушенно качает головой:

- Закатила прощальный скандал, когда я выходил из квартиры.

- Н-да уж, грустно всё это, знаешь… завтра такой важный день в моей жизни, а она – так. Но, может, и к лучшему?

- Определенно. Определенно, это – лучше, чем какой-нибудь устроенный ею перфоманс и испорченное всем настроение.

Я не знаю, как мне относиться к сложившейся ситуации. С одной стороны мне, конечно, обидно, что мама так и не приняла мой выбор, а с другой – сколько можно пытаться угодить человеку, который даже не пытается идти на контакт, если наши взгляды кардинально отличаются.

Внезапно раздается звонок в дверь.

- Я открою!

Август тотчас направляется к двери и впускает гостя в наш дом.

Герхард стряхивает с пальто невидимые пылинки и вешает шляпу на крючок. Скинув ботинки, он в сопровождении Августа направляется к нам:

- Добрый вечер!

- Добрый-добрый! Как вы доехали?

- Чудненько! Кстати, Герхард.

Отец Августа протягивает моему отцу руку. Тот пожимает её весьма благожелательно:

- Трофим.

Оглядывая гостя с головы до ног и перекинувшись парой слов, отец, однако, находит Герхарда весьма адекватным человеком, с которым можно иметь дело:

- А давай на «ты»?

- А почему бы и нет?

В этот момент вновь раздается звонок – это вернулась няня с Бертой-Селиной.

Захожу на кухню с малышкой на руках:

- Знакомьтесь, дедушки!

- Ух ты, как маханула за пару месяцев!

Пока они восхищенно рассматривают и болтают с малышкой, нам с Августом удаётся заняться приготовлением чего-то к ужину. Стоя у плиты, перешептываемся:

- Кажется, наши вроде поладили.

- Дай то бог, милая, чтобы ты оказалась права. Отец в последнее время совсем смурной ходил из-за расставания с Хильдой.

- Ну ничего, вот и развеется, а мой ему в этом поможет.

Герхард относит внучку в другую комнату и укладывает спать. Глядя на то, как она улыбается, он чувствует, как в душе разливается доселе невиданное теплое чувство.

Спустя пять минут он возвращается на кухню, где мой отец тотчас усаживает его рядом и принимается командовать:

- Марта, милая, скоро там ужин? А то б мы пока хлопнули с господином «по маленькой»… Достань-ка нам тару!

Отец заговорщицки подмигивает Герхарду, а тот усмехается в ответ:

- Умеешь ты найти подход, Трофим, умеешь.

- А то! Марта, достань еще там, из сумки, в прихожей, я привез! Пожалуйста!

Спустя пару минут наши отцы уже «чокаются» рюмками:

- Ну, за знакомство!

Потом ещё идут «за детей», «за здоровье», «за мир во всем мире» и «чтобы у всех всё было хорошо»

Под конец возлияний эти двое, словно пара закадычных друзей, обнявшись, вываливаются на балкон и почти синхронно закуривают.

- З-знаешь, ш-што, мой немецкий друг?

- Ш-што?

- Я щ-щитаю, что пора завязывать эту напряженку между нашими нациями, которая до сих пор фонит после известных тебе событий.

- А ты знаешь, ты прав, Трофим, ты чертовски прав! Ну-с, для закрепления эффекта, так сказать!

Герхард тушит и выкидывает окурок, возвращается в гостиную и выуживает откуда-то из сумки бутылку виски:

- П-продолжаем разговор.

- Господа хорошие, вы б не увлекались?

Учтиво напоминаю собеседникам, по какому поводу мы здесь собрались, и что завтра, вообще-то, довольно рано вставать.

- Ох, ладно тебе, всё нормально будет.

В конце концов, полуночники разбредаются по кроватям, и мы с Августом, обессиленные, но счастливые, мгновенно засыпаем в предвкушении важного дня.

Глава 41

Сладко потягиваясь, я открываю глаза и тотчас расплываюсь в благостной улыбке.

Август сидит у окна в кресле качалке и кормит Берту-Селину из бутылочки. Заметив меня , он улыбается и тихо прикладывает указательный палец к губам. Шепчет:

- Она почти уснула, крошка… Доброе утро, любимая.

Осторожно уложив дочь в люльку, Август подходит ко мне, прижимает к себе и сладко целует.

- Наконец-то, сегодня наш день. Как же я ждал…

- И я.

Чуть погодя мы уже завтракаем на кухне.

- Через сколько приедет няня?

- Да вот, минут двадцать. Как там наши , встали уже?

Выглядываю в коридор и прислушиваюсь:

- Ага. Одеваются. Спорят, кому какой галстук больше к лицу.

Август смеется:

- Интересно. Один вечер так их сблизил… удивительно.

- Думаю кроме прочего они очень хотят, чтобы у нас всё было в порядке, и готовы идти на возможные для самих себя уступки.

- Тоже верно.

Наконец, оба появляются в пролете и чуть ли не в один голос произносят:

- Ну как вам?

- Смотри-ка, модники какие! Супер!

В этот момент, наконец-то, приходит няня.

- Ладно, возьмите пожалуйста люльку с Бертой-Селиной и ждите нас внизу, - командую я, а сама закрываю дверь, и мы Еленой – так зовут нянечку нашей дочери - приступаем к моим сборам.

Распахнув створки шкафа, я в который раз любуюсь на своё свадебное платье, после чего стаскиваю его с плечиков, а Елена помогает мне застегнуть молнию и правильно затянуть корсет.

- Волшебно…

- Тебе тоже нравится, да?

- Оно восхитительное… и так вам подходит…

Чуть позже Елена накручивает мне локоны, закалывая причудливым образом и вплетая в причёску живые цветы. Глядя в зеркало на всё это великолепие, я лишь ахаю:

- Как красиво! Спасибо!

- Будешь у меня самой красивой невестой, моя дорогая.

Наконец, я доделываю макияж, надеваю туфли, и мы готовы выходить.

Увидев меня, Август буквально меняется в лице:

- Любимая, ты ШИКАРНО ВЫГЛЯДИШЬ! Это просто потрясающе…

Он берет меня под руку , провожает до машины и помогает занять место на заднем ряду, а сам обходит автомобиль и садится рядом.

Мой отец вместе с Герхардом едут вслед за нами.

Внезапно моя сумочка начинает сильно вибрировать.

Интересно, кто может звонить… Друзей у меня немного, да и никто из них не в курсе о событиях в моей жизни, странно…

Беру трубку и тотчас замираю от удивления.

- Доченька, я…

- Мама?

- Привет, моя радость. Я…

На том конце слышно, как мама всхлипывает, не в силах сдержать слезы.

- Я тебя поздравляю, моя девочка. Я верю, ты сделала правильный выбор… и… прости меня, пожалуйста. Если сможешь, конечно.

В душе все переворачивается.

Не то, чтобы я была сильно мстительна или злопамятна, и всё же за то время, пока мать не признавала моё право на счастье и то, что моё мнение весомо и тоже что-то значит, я успела несколько отстраниться от нее и перестать нуждаться в комментариях относительно моей жизни.

И тут – поздравление.

Совсем на неё не похоже.

Всё-таки мне удаётся взять себя в руки, чтобы не начать грубить:

- Спасибо, мам.

Тем временем мы уже подъезжаем к замку, где будет происходить церемония, а потому я бросаю в трубку «ладно, спасибо еще раз, мне пора» и отключаю телефон.

Меня одолевают чертовски смешанные чувства.

Однако мне довольно быстро удается отогнать их прочь, а потому я выхожу из машины, беру под руку Августа, и мы направляемся вперед, пока Елена с малышкой в люльке, Герхард и мой отец идут следом.

***

Стоя перед алтарем я вдруг чувствую, как Август нежно сжимает мою ладонь:

- Я клянусь тебе помыслами своими, поступками своими быть достойным любви твоей, преданности твоей, твоего уважения.

По моей щеке скатывается слеза, и я смотрю на любимого со счастливой улыбкой:

- Я люблю тебя, Август.

- Я люблю тебя, Марта.

Вокруг тотчас раздаются аплодисменты, поздравления и крики «горько», а мы стоим посреди зала, и будто нет никого вокруг, только я и он, и бесконечное ощущение счастье, которое разливается по телу и окутывает с голову до ног.

Спустя полчаса мы, наконец, оказываемся на улице.

Глядя на Герхарда, я вижу, что он что-то задумал:

- Чего это вы так хитро улыбаетесь?

- Ну как… нельзя же прямо совсем без застолья. Что это такое – «дома отметим»? Поэтому мы с Трофимом тут пошаманили и…

- Поехали, в общем! Нас уже ждут.

Ушам своим не верю. Безумно приятно, что наши отцы так быстро перестроились, и даже нашли между собой общий язык.

Оказавшись в машине с Еленой и Бертой-Селиной, я говорю водителю трогаться, и мы едем по направлению к ресторану.

- Ты такая красивая, детка! Дочь своего отца.

Приобнимаю Елену и чмокаю в щёку:

- Спасибо, моя дорогая. Кстати…

- Ммм?

- Ты бы присмотрелась к Герхарду…

- Дева Мария, Марта… ну что ты такое говоришь?

- А что?

- Ох, Марта, такой день, а ты… да ну тебя!

Весь оставшийся путь мы смеемся, поочередно укачивая Берту- Селину, пока машина, наконец, не тормозит у ресторана Schlosscafé im Palmenhaus.

Камерная обстановка заведения тут же окутывает меня теплом и уютом.

Заметив моё умиротворение, Герхард подходит ко мне:

- Я подумал, что это идеальный вариант для нашего события. Как считаешь?

- Я в восторге! Спасибо огромное!

Тотчас подходит Август:

- Фрау, пройдемте, всё уже готово.

Смеясь, подаю ему руку, и мы все вместе направляемся в ресторан.

***

Поздним вечером, хорошенько отметив столь важное событие, мы всей процессией направляемся домой.

Обернувшись, вижу, как отец с кем-то разговаривает по телефону. Жестом интересуюсь:

- Кто там?

Он кладет трубку и подходит:

- Да я матери твоей пару фото и видео скинул. Сидит рыдает. Кается, что не приехала и умиляется с Берты-Селины.

- Кто? Мама? Кается?

Меня только и хватает на, чтоб нервно хихикнуть.

- Сам в шоке, малая. Но – факт.

- Удивительное рядом.

- Ну, лучше поздно, чем никогда, правда ведь?

- Да, пап, ты определенно прав.

Наконец, оказываемся около дома.

Елена с Бертой-Селиной на руках подходит ко нам с Августом и говорит тоном, не терпящим возражений:

- Значит, так, молодые. На сегодняшнюю ночь вы полностью предоставлены друг другу.

- В каком смысле?

- Марта, ну в самом деле… такой день. Побудьте наедине, а мы с малышкой и Герхардом завтра приедем.

С хитрецой и любопытством смотрю на Елену – неужто послушала моего совета? Да и волноваться за Берту-Селину не придется, когда рядом будет родной дед. Это же всего на одну ночь, вряд ли стоит винить себя…

В то же время ко мне походит отец, приобнимая за плечи:

- Что ж, господа хорошие, пора и честь знать.

- Как так? Я думала, ты тут задержишься ещё на пару дней?

- Эх, малая , боюсь не получится, работы выше крыши, сама понимаешь. Да и чего я буду мешать новоиспеченной ячейке общества? Поработаю, а там, глядишь, вместе с твоей мамашкой к вам приедем.

- Ну, тоже верно. Спасибо, пап!

- Да за что?

Он смотрит на часы, поправляя шляпу:

- Машина сейчас уж приедет, Август, помоги-ка выкатить чемодан!

- Конечно.

В конце концов, стоя у машины такси, мой отец закидывает чемодан в багажник, а после подходит и крепко обнимает меня и Августа:

- Молодцы, ребятки. Поздравляю вас, будьте счастливы. Вы, надеюсь, на одной Берте не остановитесь?

Мы смеёмся, а Август многозначительно произносит:

- Нет, конечно, как вы могли такое подумать?

- Ну, вот и славно! Ладно! Пора! Увидимся!

- Позвони как приземлишься!

- Обязательно, малая!

Приподнимает шляпу:

- Адьё!

С этими словами отец садится в такси, захлопывает за собой дверь, и машина срывается с места, оставляя клубы пыли.

Глава 42

Оказавшись в квартире Герхарда, Елена ополаскивает руки и направляется уложить Берту-Селину.

Наконец, справившись с задачей, она выходит из комнаты и тотчас сталкивается с Герхардом, который, улыбаясь, учтиво пропускает её и идет следом.

- Хотите кофе, Елена?

- Не откажусь, спасибо.

- Прекрасный был вечер, неправда ли? А невеста! Выше всяких похвал!

- Ой, ну что вы, право слово… Старались буквально из подручных средств.

- Не стоит умалять свои достижения, милая Елена…

Пока та вопросительно смотрит на Герхарда, тот подходит к проигрывателю и ставит какую-то старенькую пластинку:

- Потанцуем ещё?

Елена отводит взгляд, и всё же протягивает Герхарду руку:

- Пойдемте.

Качаясь под тихую музыку, отец Августа всё ближе наклоняется к Елене, пока, наконец, не касается её губ. Прикрыв глаза, продолжает поглаживать её по спине, пока не чувствует ответный поцелуй. Слышит шёпот:

- Что мы делаем…

- А разве что-то плохое?

В этот раз поцелуй Герхарда становится более настойчивым, отчего Елена тотчас теряется:

- Ты уверен?

- На сто процентов. А ты?

Она кивает, и в ту же секунду Герхард с силой прижимает Елену пониже талии, горячо целуя в губы:

- Не хочу ничего загадывать, но сейчас… сейчас ты буквально сводишь меня с ума, прекрасная Елена…

- Взаимно…

Их губы вновь сливаются в кипящей страсти, и оба оседают на пол, изо всех сил стараясь быть тише, чтобы не разбудить маленькую Берту.

***

Наутро Елена, как ни в чем не бывало, готовит завтрак и играет с малышкой в ожидании, пока проснется Герхард.

Никаких ожиданий у неё нет, но всё же очень глубоко в душе ей хочется верить, что с Герхардом что-то получится.

Впрочем, совсем скоро он появляется на кухне.

Подойдя со спины, он обнимает Елену и целует в шею:

- Доброе утро, прекрасная Елена.

Она немного теряется:

- Доброе, Герхард, я…

Он приставляет указательный палец к её губам:

- Тссс…

Развернув Елену к себе лицом, Герхард нежно касается её губ. Глядя ей прямо в глаза, произносит:

- Если вы… ты не против, я хочу предложить тебе быть вместе. Послушай, это покажется странным и внезапным, но на самом деле я подумал, и… как ты считаешь, может, попробуем?

Мысленно улыбнувшись повороту судьбы, Елена слегка кивает:

- Хорошо, давай попробуем.

***

Тем же вечером мы с Августом приезжаем забрать дочь у Герхарда.

Зайдя в квартиру, мой муж первым слышит смех , доносящийся с кухни. Смотрит на меня удивленно:

- Странно, по идее Елена должна была помочь уложить малышку, а потом уйти.

Догадываясь, что произошло, опускаю глаза и прикрываю улыбку ладонью. Послушалась, значит.

- О, сынок, вот и вы! А у нас тут веселье весь день, с Бертой-Селиной – не соскучишься!

Август забирает дочку из рук Герхарда, а я подмигиваю Елене, которая делает соответствующее выражение лица и кивает в сторону новоиспеченного деда.

Сообразив, что к чему, тяну Августа:

- Пойдем, надо ещё зайти кое-куда.

- Куда? Ты вроде ничего не говорила…

- Пойдем…

С этими словами буквально выталкиваю Августа из квартиры, а сама выхожу следом и захлопываю дверь. Август в недоумении:

- Чего ты?

- Ну ты не заметил, что мы там лишние?

- Мы – что? То есть… отец и Елена – они… да ладно?

- Милый, поедем домой, нам ещё подарки разбирать и ещё куча всего.

- Хорошо, хорошо.

Эпилог

Как можно догадаться, спустя несколько месяцев мы с Августом и Бертой-Селиной, как и предполагалось, стали гостями на свадьбе Герхарда и Елены.

Франциска через несколько лет вышла из тюрьмы, и всё-таки отдала своё сердце Кристофу, который ждал её столько времени и верил в них больше, чем она сама.

А вот судьба Хильды сложилась печально – она так и не дождалась освобождения, покинув этот мир однажды после обеда.

[1] Это сводит меня с ума! (нем.)

[2] Магия, не иначе… (нем.)

[3] Ищите женщину? (франц.)

[4] Моя маленькая рыжая ведьмочка (нем.)

[5] Согласно немецкого законодательства, если один из супругов не согласен на развод, процедура происходит в течение трёх лет.

[6] Слушай сюда, красавчик (нем.)

[7] Добрый день, сэр. Весь внимание (нем.)

[8] Я доверяю тебе самую дорогую, кто у меня есть. Не подведи меня. (нем.)

[9] Разумеется, сэр (нем.)

[10] Здравствуй, дедушка(нем.)