А вот был еще случай...

Как во городе было, во Сайгоне

Вопреки распространенному мнению, в период “холодной войны” спецслужбы стран Запада боролись не только с разведками советского блока, но – нередко - и между собой. Один из наиболее характерных примеров – столкновение интересов американских и французских спецслужб в Южном Вьетнаме в первой половине 50-х годов прошлого века

РЕЧНЫЕ ЗАВОДИ

Дельта Меконга – самой большой реки полуострова Индокитай, с ее неисчислимыми каналами, рукавами, старицами и затоками, с множеством островков, покрытых густыми болотистыми джунглями, представляет собой сплошной тропический лабиринт площадью 70 тыс. квадратных километров. Еще в 20-х годах прошлого века здесь обосновались неуловимые речные пираты, которые грабили джонки и сампаны богатых купцов, плывших из Сайгона в Шолон – китайскую часть гигантского города. Пираты не брезговали и добычей иного рода – рэкетом, захватом заложников, похищением детей и жен влиятельных чиновников, торговлей опиумом, заказными убийствами.

Так уж сложилось, что костяк бандитского сообщества составляли выходцы из деревни Бинь-Кхьем, расположенной южнее Шолона. Молва закрепила за ними прозвище – “Пираты из Бинь-Кхьема”.

Французские колониальные власти не раз устраивали облавы на речных разбойников, но разве можно прочесать неоглядную зеленую топь! Пираты, будто невидимки, уходили от погони, а затем с такой же легкостью появлялись вновь.

И всё же вьетнамские последователи “Веселого Роджера” так и остались бы вечными персонажами местной рубрики криминальных происшествий, если бы не большая политическая игра, благодаря которой эти отъявленные головорезы вознеслись, пускай и на время, к вершинам власти.

КОНЕЦ МИССИИ БЕЛОГО САХИБА

14 июня 1940 года гитлеровские войска вошли через ворота Майо в Париж и сорвали с Эйфелевой башни трехцветный французский флаг. Три дня спустя Роммель совершил бросок вглубь французской территории на 240 километров. Гудериан в тот же день дошел со своими танками до Понтарлье на швейцарской границе, откуда ударил с тыла в линию Мажино, считавшуюся французскими генералами неприступным оборонительным валом.

Военное поражение Франции во Второй мировой войне стало фактом.

Плодами германской победы в Европе поспешили воспользоваться японцы в Юго-Восточной Азии. В частности, они решили взять, что называется, голыми руками Французский Индокитай, где на тот момент было сосредоточено 65 тысяч французских чиновников, солдат и полицейских.

Уже 19 июня того же, 1940 года, французский посол в Токио получил ноту, в которой японское правительство требовало запретить доставку стратегических материалов в Китай через индокитайские порты. При этом японцы желали контролировать выполнение своего требования непосредственно на местах.

Что оставалось делать французской колониальной администрации? Правительственный комиссар в Ханое, отлично понимая, что уповать на помощь со стороны метрополии уже не имеет смысла, обратился за советом в Вашингтон.

Помощник госсекретаря С.Уэллс ответил, что Соединенные Штаты не собираются воевать с Японией, и предложил удовлетворить предъявленные требования.

Аппетит, как известно, приходит во время еды. Вскоре японцы потребовали, чтобы французы передали им авиабазы, расположенные на севере Индокитая. И получили их. В считанные месяцы японцы, без единого выстрела, прибрали к рукам все ключевые позиции во французских владениях.

И это было лишь началом. Не только во Вьетнаме, но и повсюду в Азии – в Малайе, в Бирме, в Сингапуре, в Индонезии – белый сахиб терпел одно поражение за другим. В прежние времена практически вся Южная Азия была завоевана небольшими по численности, но хорошо обученными и вооруженными по последнему слову техники европейскими армиями. Голландия, например, правила такой огромной страной как Индонезия, чье население более чем в десять раз превышало численность жителей метрополии. Удерживать власть помогал непрерывно культивируемый миф о превосходстве белого господина.

Но вот теперь вся Южная Азия с изумлением взирала, как белые чиновники беспрекословно выполняют распоряжения японских генералов. При этом японцы тоже рассматривались большинством местного населения как оккупанты.

Повсюду в Азии начался мощный подъем национально-освободительного движения.

В мае 1941 года во вьетнамо-китайском пограничье была основана Лига борьбы за независимость Вьетнама (Вьетминь) во главе с Хо Ши Мином.

В марте 1945 года японцы неожиданно разоружили и загнали в лагеря военнопленных всех находившихся во Вьетнаме французов. Следом японцы двинулись к побережью, чтобы усилить оборону против возможного нападения англо-американцев. На какое-то время во внутренних областях страны не осталось иностранных войск. Это позволило сторонникам независимости собраться с силами, обучить национальную армию.

В канун капитуляции Японии Вьетминь призвал народ к всеобщему восстанию. И восстание началось!

19 августа повстанцы вступили в Ханой, 25 августа – в Сайгон.

2 сентября 1945 года Хо Ши Мин провозгласил создание независимого государства Вьетнам.

ПОГОНЯ ЗА МИРАЖОМ

После освобождения Париж вознамерился вернуть себе статус великой колониальной державы. Политики и генералы, не имевшие в течение долгих шести лет никаких сведений из индокитайских территорий, еще не подозревали, какие необратимые изменения произошли за годы мировой войны в психологии колониальных народов.

Заявление лидера Вьетминя вызвало шок среди французского истеблишмента.

В ответ генерал де Голль, считавший себя спасителем нации, послал на побережье Южно-Китайского моря лучшие части, которые только можно было собрать в тот период – парашютные войска Французского экспедиционного корпуса, а также элитные подразделения иностранного легиона, имевшие опыт боев в песках Северной Африки. У французов было самое современное вооружение - самолеты и миноносцы, танки и самоходные орудия, реактивные минометы и тяжелая артиллерия. Вторжение началось с того, что французский крейсер обстрелял с моря Хайфон, где было убито не менее шести тысяч человек. После ряда кровопролитных боев французские десантники вытеснили Вьетминь из больших городов, а также дельт Меконга и Хонгхи.

Но вьетнамцы не сдались, отступив в непроходимые джунгли и перейдя к партизанской борьбе.

Средств для ведения затяжной военной кампании у Франции не было. Причем, в самой Франции индокитайская война была непопулярна. Докеры отказывались грузить корабли, демонстранты бросались на рельсы перед воинскими эшелонами, депутаты Национального собрания, среди которых было немало коммунистов и социалистов, весьма неохотно утверждали даже самые минимальные суммы на содержание колониальной армии.

Однако же у французских “ястребов” имелся козырь – весьма профессиональная тайная служба, называемая Вторым отделением. Сотрудники этой спецслужбы - майор Роже Транкье и его правая рука капитан Антуан Савани сыграли заметную роль в последующих событиях. Именно они стали ключевыми фигурами по осуществлению плана “Операция Икс”.

“ОПЕРАЦИЯ ИКС”

Этот план тщательно скрывался не только от правительства в Париже, но даже от колониальной администрации в Индокитае. Кроме сотрудников спецслужб, о нем знали лишь несколько человек из командования Экспедиционного корпуса.

В основу плана легло использование поистине неисчерпаемого источника доходов.

Второе отделение решилось на союз с “дьяволом”, обратив взоры на пиратов из Бинь-Кхьема. Надо сказать, что в период образовавшегося вакуума власти речные разбойники сами настойчиво искали сильного хозяина. Они то заигрывали с японцами, то вливались в ряды Вьетминя. Однако никакой материальной выгоды от этих контактов пираты так и не получили. Более того, в какой-то момент они были изгнаны красными подпольщиками из Сайгона.

Всё изменилось, когда на связь с главарями речных пиратов вышел капитан Савани.

Матерый разведчик предложил головорезам выгодную сделку. Суть ее заключалась в том, что бандиты вполне официально переходят на службу в городскую полицию, занимая, в том числе, руководящие посты. За это они тайно снабжают Второе отделение конфиденциальной информацией, включая сведения о нелегальных организациях и революционном подполье, а кроме того (и это главное!), выделяют долю от всех нелегальных доходов.

И вот сделка состоялась.

В лице потомственных разбойников французская разведка нашла верных помощников.

Главари пиратов получили “хлебные” полицейские должности сначала в нескольких городских кварталах, а вскоре и во всем Сайгоне. То есть, во главе сайгонской полиции встали профессиональные гангстеры, облаченные в военную форму и зеленые береты. Но методы у них, понятно, так и остались бандитскими.

Первым делом пираты прибрали к своим рукам казино “Гран Монд” в Шолоне - самое крупное и рентабельное во всей Юго-Восточной Азии. Пиратов не остановило, что заведением владели китайские авторитеты из Макао. На предложение уступить казино новым хозяевам, китайцы ответили категорическим отказом. И очень скоро поплатились за это. В окно казино влетело несколько гранат, трое посетителей были убиты. Переполненные залы мигом опустели. Доходы катастрофически упали. А тут еще кто-то похитил главаря китайского синдиката из Макао. В скором времени “Гран Монд” перешел в руки пиратов. Такая же судьба постигла другие популярные казино. Под контролем пиратов оказался и знаменитый “Зал зеркал” в Сайгоне, где под одной крышей несли свою “вахту” 1200 отборных проституток. Как утверждали очевидцы, вестибюль этого самого большого в мире публичного дома круглые сутки напоминал проходную крупного офиса после окончания рабочего дня. Ребята из Бинь-Кхьема не брезговали доходами и от небольших борделей.

Вскоре пираты-полицейские обложили данью все кофейни, бары и танцплощадки на подведомственной территории.

И всё же основным источником поступления “хрустящей зелени” был опий.

Дело в том, что до 1946 года опий в Индокитае продавался совершенно открыто. Но затем под давлением общественности французское правительство запретило официальную торговлю наркотиками. Естественно, дурман-трава тут же перекочевала на “черный” рынок. Вот его-то, этот “черный” рынок, и решили взять под свой негласный контроль бойкие ребята из Второго отделения.

Дело было быстро поставлено на поток.

Агенты Второго отделения через доверенных лиц закупали в Лаосе и на северо-западе Тонкина опий-сырец, который на мулах доставлялся на посадочные площадки, вырубленные в густых джунглях. Легкие военные самолеты переправляли опий на мыс Сен-Жак близ Сайгона, где гангстеры в мундирах организовали “полицейскую школу”. Отсюда товар перевозился военными машинами в полицейское управление столицы. Здесь гангстеры, облаченные в генеральские и полковничьи мундиры, перераспределяли сырец по подпольным перерабатывающим фабрикам. Готовый товар по налаженным каналам попадал в сеть опиумных притонов и к местным розничным торговцам.

Заправилы преступного бизнеса буквально купались в роскоши, содержали во Франции виллы и яхты, имели баснословные счета в европейских банках, достигнув таких вершин могущества, какие и не снились хваленым заокеанским мафиози.

Естественно, свою долю прибыли (и весьма немалую!) получала тайная служба. Теперь французским генералам в Индокитае не приходилось следить за парламентскими дебатами в далеком Париже. Денег хватало не только на собственные нужды, но и на оплату наемников, на финансирование всякого рода полувоенных организаций и сект, враждебных Вьетминю.

Кроме того, гангстеры-полицейские, имея тысячи собственных осведомителей, передавали своим хозяевам ценную информацию о подпольных ячейках и красных агитаторах.

ПАДЕНИЕ “НЕПРИСТУПНОЙ” ЦИТАДЕЛИ

В ноябре 1953 года новый командующий экспедиционными силами в Индокитае генерал Наварр приступил к осуществлению плана “операции Кастор”. Идея заключалась в том, чтобы сосредоточить в партизанском тылу, в северо-западной части Вьетнама, неподалеку от лаосской границы, отборные подразделения корпуса, а также иностранного легиона, затем выманить на себя основные силы повстанцев и, пользуясь превосходством в технике, уничтожить их одним могучим ударом. Выбор пал на район небольшого селения Дьенбьенфу. Здесь, на дне глубокой котловины, окруженной непроходимыми джунглями, французы возвели неприступную крепость, а на подступах к ней – опорные пункты и аэродромы. Бульдозеры срыли все пригорки, расширили площадки под минные поля. Гарнизон крепости состоял из 16 тысяч отборных десантников. Транспортная авиация перебросила сюда танки, тяжелую артиллерию и реактивные минометы. Зная, что вокруг простираются неприступные джунгли, французы чувствовали себя неуязвимыми, ожидая того часа, когда сюда стянутся партизаны, многие из которых были вооружены таким экзотическим оружием, как луки со стрелами. Генералы ликовали, предвкушая, как сметут смутьянов с лица земли огнем артиллерии, танков и авиации.

Но вьетнамцы повели себя “не по правилам”.

В полной тайне от врага, несмотря даже на то, что французские самолеты-разведчики практически непрерывно висели в воздухе, партизаны провели через тропические болота и крутые горные перевалы более 300 км дорог, перебросив по ним не только минометы и тяжелые 105-мм пушки, но и знаменитые “катюши”, полученные из Советского Союза. Другие вьетнамские части буквально под носом у противника прорыли более 200 км глубоких траншей и подземных тоннелей, ведущих к стенам крепости. Вскоре эти вьетнамские окопы подобрались вплотную к французским огневым точкам и блиндажам, охватив их, подобно клещам, с двух сторон…

Французы, готовившие ловушку для партизан, сами оказались в западне.

13 марта 1954 года началось массированное наступление вьетнамцев. Их артиллерия, оставаясь неуязвимой, уничтожила большинство самолетов на аэродромах, подавляла своим огнем ответные действия французов.

7 мая, после 55 суток непрерывных боев, командир французского гарнизона генерал де Кастри отдал приказ о капитуляции. Лишь 78-ми солдатам удалось избежать плена, пробравшись лесными тропами в Лаос. Это всё, что осталось от 16-тысячного бронированного корпуса французов.

После поражения под Дьенбьенфу у французов уже не осталось сил, чтобы вести борьбу за господство в Индокитае. В Париже, надо отдать должное, это сумели осознать. Уже через сорок часов после падения крепости, в Женеве начались мирные переговоры с представителями Вьетминя при участии СССР, США, Великобритании и КНР. Париж был настроен на то, чтобы передать власть Вьетминю, оставив всё же страну в рамках Французского союза и сохранив в ней свое экономическое и культурное влияние.

Но подобный исход совершенно не устраивал американцев.

“ТИХИЙ АМЕРИКАНЕЦ”

Госсекретарь США Джон Фостер Даллес, имевший значительное влияние на президента Эйзенхауэра, выдвинул “теорию домино”. Если падет Вьетнам, утверждал Даллес, то за ним последуют Таиланд, Малайзия, Индонезия, Пакистан, Филиппины… В результате вся западная часть Тихого океана окажется в руках коммунистов.

Вот тогда-то американцы и решили противопоставить этой угрозе “третью силу”. С этой целью в Сайгон прибыл бывший полковник авиации Эдвард Ландсдейл, ставший одним из наиболее успешных разведчиков ЦРУ. Совсем недавно он помог удержаться у власти филиппинскому диктатору Рамону Мангсайсаю, другу Америки. Именно Ландсдейл сумел посеять раздоры между филиппинскими повстанцами и оттеснить их вглубь джунглей. Причем действовал он не только путем подкупа, но и хитростью. Так, в филиппинской глубинке было популярно предание о мифическом вампире Асуане. Через своих агентов Ландсдейл распространил в партизанском тылу слухи, будто в окрестностях появился оживший Асуан. Затем агенты убили одного из повстанцев приемом каратэ, а на его шее проделали две жутких дыры, имитируя укус вампира. Труп бросили на дороге, по которой крестьяне ходили на базар. Возникла такая паника, что партизанам пришлось спешно оставить свои базы и уйти вглубь джунглей.

В ЦРУ рассчитывали, что Ландсдейл сумеет и в Южном Вьетнаме добиться подобного успеха. Тем более, что незадолго до подписания Женевских соглашений Вашингтону удалось поставить во главе южновьетнамского марионеточного правительства своего человека – Нго Динь Зьема, ревностного католика и фанатичного антикоммуниста.

Прибыв в Сайгон, полковник Ландсдейл взялся за дело, засучив рукава. Первым делом он подкупил главарей вооруженных сект хоа-хао и као-дай. 20 тысяч их членов стали в ряды вспомогательных колониальных частей.

Премьер Зьем - будущий президент не пользовался популярностью в стране. Чтобы обеспечить ему поддержку, американцы принялись выдвигать на руководящие посты в южновьетнамской армии офицеров, лояльных новому правителю.

Ландсдейл пытался было переманить на свою сторону и сайгонскую полицию, но быстро понял, что эту “банку с червями” контролирует Второе отделение французской секретной службы. Французы, конечно, продолжали оставаться союзниками, но ведь свой шанс в Индокитае они уже упустили, и сейчас только путались под ногами, мешая американцам выстраивать надежный щит против партизан Хо Ши Мина. Ландсдейлу стало ясно: чтобы положить конец французскому влиянию в Сайгоне, надо разгромить местную полицию.

Вскоре Ландсдейл подкупил и привел в Сайгон три тысячи антифранцузских “партизан”, таких же бандитов, как и речные пираты, но присягнувших на верность премьеру Зьему. Босоногие, полуголые воины, на счету которых было убийство французского генерала Шансона, прошли строем перед президентским дворцом, и уже назавтра получили статус отряда национальной безопасности.

Но и французы не сидели сложа руки. Французские танки заняли ключевые перекрестки города. Противостояние, в котором обе стороны использовали своих ставленников, становилось всё более напряженным.

Пытаясь по возможности уладить дело миром, Ландсдейл встретился с новым главнокомандующим французскими силами генералом Гамбье.

“Мы сели за столик в его кабинете, - вспоминал позднее Ландсдейл. – Под столиком лежала огромная немецкая овчарка. Гамбье предупредил меня, что собака обучена кидаться на людей. Достаточно одного слова – и она вцепиться мне в горло. Я, в свою очередь, попросил француза обратить внимание на то, что держу руки в карманах: маленький автоматический револьвер нацелен в его желудок. Гамбье убрал пса, а я положил руки на стол. Мы поняли, что сможем договориться”.

НОВЫЙ ПОРЯДОК

Но достигнутое шаткое перемирие не могло продолжаться долго: слишком различны были интересы сторон. Тем более что американцы продолжали тайно усиливать свое влияние в южновьетнамской армии.

Наконец, закулисная борьба перешла в открытую схватку.

28 апреля 1955 года парашютисты премьера Зьема атаковали полицейское управление в Сайгоне, служившее пиратам главным штабом. Гангстеры отбили первый натиск и ответили пальбой из минометов по президентскому дворцу. Стычки между армией и полицией начались по всему городу и вскоре переросли в настоящую битву с применением танков и артиллерии. Орудийный огонь, а вслед за ним и пожары, уничтожили целые кварталы густонаселенной столицы.

При этом действиями южновьетнамской армии руководил “тихий американец” Ландсдейл, поддерживавший постоянную связь с премьер-министром Зьемом. А французский капитан Савани из Второго отделения обосновался в штабе гангстеров-полицейских, посылая оперативные указания своим агентам, руководившим пиратскими отрядами в ожесточенных уличных боях.

Американцы лучше подготовились к этой неизбежной схватке. Верх взяли сторонники будущего президента Зьема. Остатки отрядов из Бинь-Кхьема вновь отступили в болота и речные заводи дельты Меконга, откуда пришли к вершинам власти всего лишь несколько лет назад.

Так бесславно закончилась эра французского господства в Индокитае.

В Сайгоне утвердились американцы. Они еще не догадывались, какие потрясения ожидают их в недалеком будущем в этой стране.

Смерть в Риме

Итальянская армия не прославилась ничем выдающимся на фронтах Второй мировой войны. Но спецслужбы у итальянцев были профессиональные. Особенно эффективно действовал центр “Зет”, который возглавлял генерал Витторио Гамба, известный лингвист, владевший 22 языками.

Гамба собрал в своем отделе талантливых дешифровщиков-полиглотов, которые буквально на лету находили ключ к шифрам и кодам на любом из европейских или восточных языков. Но, пожалуй, самым талантливым сотрудником центра был молодой криптограф, любимец старого генерала Джорджо Верита Поэта, который, в свою очередь, боготворил своего начальника и учителя. Именно ему, Джорджо, поручали расшифровку самых трудных текстов.

Однажды, когда Гамба отсутствовал, молодого лингвиста вызвал к себе адмирал Лаис. Перед ним на столе лежала короткая шифровка, состоявшая из набора бессмысленных слов:

“Матамодоро, Катаридо, Ротаноза”.

Лаис сказал, что дело это срочное и чрезвычайной важности. Необходимо сделать всё возможное и даже невозможное, чтобы расшифровать этот текст. Ибо заключенная в нем информация, поможет, наконец, разоблачить вражеского агента, который проник в самое сердце итальянской разведки и передает противнику все секреты. Лаис предложил даже, чтобы Джорджо работал дома, целиком сосредоточившись исключительно на этом задании. Напоследок адмирал попросил позвонить ему в любой час дня или ночи, как только появится результат – хотя бы предварительный.

Исполнительный Поэта, отличавшийся добрым и веселым нравом, ответил, что у него уже появилась парочка интересных идей, и что он рассчитывает расшифровать этот текст еще до наступления вечера.

* * *

Около полуночи адмирал сам позвонил дешифровщику домой.

Поэта каким-то замогильным голосом ответил, что ключ к шифру он нашел, но считает своим долгом доложить о результатах расшифровки своему непосредственному начальнику, на котором лежит ответственность за принятие окончательного решения.

Суровый адмирал потребовал более внятных объяснений.

Однако молодой человек снова уклонился от ответа, заметив, что есть вещи, которые нельзя доверять телефону.

Лаис приказал ему оставаться на месте и ждать его порученца, которого он сейчас же пришлет.

Джорджо молча повесил трубку.

Когда посланный адмиралом офицер прибыл на квартиру Поэта, тот был мертв. Офицер срочно вызвал экспертов. Они тщательно осмотрели квартиру, не обнаружив в ней ни следов посторонних людей, ни текста шифровки. Правда, в медной пепельнице горкой лежал пепел от сожженных недавно бумаг.

Вскрытие показало наличие в организме погибшего сильного яда. Ввиду того, что отсутствовали малейшие признаки борьбы, оставалось предположить, что дешифровщик сам принял яд. И, вероятно, сам сжег бумаги, на что указывала его зажигалка, лежавшая на столе рядом с пепельницей.

Но почему он так поступил? Он, всегда преисполненный оптимизма? Чье имя он прочитал, расшифровав загадочный текст? Этого никто уже не узнал.

Больше других переживал эту нелепую смерть генерал Гамба. Он и позднее не раз вспоминал своего лучшего ученика.

* * *

Гамба благополучно пережил войну и умер в глубокой старости в Риме, попав в автомобильную аварию. Есть сведения, что перед своим последним вздохом он произнес имя Джорджо и попросил у него прощения.

Немец в Персии

В истории разведки ХХ века одной из самых легендарных фигур является британский агент Томас Эдвард Лоуренс, более известный как Лоуренс Аравийский.

Действуя в годы Первой мировой войны на Ближнем Востоке, он многое сделал для поражения Османской империи и укрепления позиций Великобритании в этом регионе.

О Лоуренсе Аравийском написано множество книг, снято немало фильмов…

В тот же самый период, буквально “по соседству” с Лоуренсом, в Южной Персии, действовал его антипод из противоположного альянса, резидент германской разведки Карл Васмус.

По эффективности шпионажа и масштабу диверсий Васмус Персидский, как его называли, ни в чем, пожалуй, не уступал знаменитому англичанину.

Однако послевоенные историки явно обошли его славой…

КОНСУЛ КАЙЗЕРА

На иранском берегу Персидского залива, примерно в 200км к юго-востоку от устья Тигра, расположен город-порт Бушир, не слишком крупный по численности жителей, но стратегически важный, благодаря своему географическому положению.

В годы, предшествовавшие Первой мировой войне, в этом городе активно функционировало германское консульство, которое возглавлял дипломат по имени Карл Васмус.

В здании консульства, выделявшегося своей импозантностью среди самых приметных строений Бушира, часто устраивались приемы в честь местных и столичных сановников.

Герр Васмус был чистокровным арийцем, но при желании мог бы легко выдать себя, как за прирожденного перса, так и за представителя какого-либо из племен, обитавших в гористой местности Южного Ирана.

Неизвестно в точности, когда и где пробудилась в нем ненасытная тяга к Востоку, но к моменту описываемых событий, он являл собой классический тип ориенталиста, иначе востоковеда.

Консул Васмус безукоризненно владел фарси и еще двумя десятками местных диалектов, знал историю и культуру древней Персии, в точности соблюдал, когда требовалось, обычаи аборигенов, имел широкие связи среди правящей верхушки…

Но отнюдь не научные интересы двигали нашим персонажем.

Карл Васмус был по совместительству резидентом германской разведки в регионе, где к тому времени уже разрабатывались богатейшие нефтяные месторождения.

Карта Западной Азии в начале 20-го века выглядела совершенно иначе, чем в наши дни.

Соседний Ирак входил в состав Османской империи, которая, в свою очередь, все охотнее склонялась к союзу с Берлином.

В Персии же, формально являвшейся независимым государством, обстановка была неоднозначной.

Пользуясь экономической отсталостью этой древней страны, крупнейшие европейские державы стремились закрепиться в том или ином ее регионе.

Здесь уже яростно велась тайная “нефтяная война” за прибыльные концессии, прежде всего, между Великобританией и Германией.

У герра Васмуса было много работы, и он вполне преуспел в ней.

Используя давние антибританские настроения персов, действуя, где подкупом, где посулами, где лестью, где угрозой, он сумел переманить на свою сторону большинство местных князьков. Он завел агентов даже среди шведской жандармерии, которая, согласно международному соглашению, призвана была обеспечивать порядок в нефтеносном районе.

Успехи Васмуса в деле укрепления германских позиций в Персии были столь весомы, что о них доложили императору Вильгельму II.

По одной из версий, кайзер лично распорядился повысить оклад инициативному консулу, а также предоставить ему дополнительные средства “для представительства и пропаганды”.

ПОЛУНОЧНЫЙ ПОБЕГ

К началу Первой мировой войны у англичан на Среднем Востоке было подавляющее преимущество в военной силе, чем они и поспешили воспользоваться, расширяя сферу своего влияния.

Карл Васмус стал одним из первых иностранцев, кого англичане интернировали, войдя в Бушир.

Британская разведка уже тогда имела подробную информацию о тайной стороне деятельности германского консула.

Васмуса содержали под домашним арестом в его же собственном особняке.

Два рослых “томми” не отходили от него ни на шаг.

Еще двое часовых находились во дворе.

Ждали парохода, чтобы отправить пленника вместе с его багажом в Лондон, в штаб-квартиру британской разведки.

Каждый вечер Васмус, сопровождаемый неизменным эскортом, спускался в конюшню, чтобы проследить, хорошо ли содержат его любимого скакуна.

И вот однажды ему показалось, что верный конь заболел.

Это настолько встревожило пленника, что он снова и снова просил своих стражей сопроводить его в конюшню.

Ближе к полуночи солдаты уже утомились от этих бесконечных “челночных” хождений.

“Спускайся сам! – сказал старший караульный. – А мы подождем тебя у окна”.

Собственно говоря, Васмус только этого и добивался.

В конюшне он достал из тайника мешочек с золотыми марками, оседлал коня, который находился в прекрасной форме, вихрем промчался по двору, и – поминай, как звали!

(По другой версии, он бежал на невзрачном муле, тихо выскользнув через заднюю калитку в безлюдный, глухой переулок.)

Счастливо избежав встречи с патрулем, он достиг предгорий, откуда начиналась территория, контролируемая дружественными ему племенами.

СВАДЬБА С ВЕРБОВКОЙ

Васмус стал почетным гостем самого могущественного и влиятельного из вождей князя Ахрама.

Но беглец и не помышлял отсиживаться в каком-либо из неприступных ущелий под защитой воинственных горцев.

Бывший консул кайзера планировал развернуть широкомасштабную партизанскую войну против британских войск, привлекая на свою сторону горные и кочевые племена не только в Южной Персии, но также в соседнем Афганистане и даже Индии.

Однако начал Васмус с… организации собственной свадьбы.

Беззастенчивый демагог, искусный полемист и краснобай, он сумел внушить князю Ахраму мысль о необходимости прочного союза между Персией и Германией, о единстве двух “великих арийских рас”, перед совместной мощью которых затрепещет любой враг.

В качестве же символического шага, знаменовавшего рождение нового альянса, Васмус предложил князю породниться: пусть тот выдаст за него, Васмуса, свою любимую дочь!

Эта пышная свадебная церемония стала важным событием для всей округи!

На торжество, никак не укладывавшееся в рамки местных традиций, собрались, тем не менее, не только родственники и приближенные Ахрама, но и вожди соседних племен, а также множество простых людей – пастухов, охотников, рыбаков…

По обычаю, все расходы на свадьбу должен был нести отец невесты.

Но Васмус убедил князя, что, поскольку случай тут особый, то финансировать мероприятие должна сторона жениха.

Жених, разумеется, скромно умолчал о том, что щедро расходуемое золото принадлежит не ему лично, а фонду германской разведки.

Но разве не для подобных ситуаций и создавался пресловутый фонд?!

Еще на стадии переговоров о свадьбе к Васмусу пробрались из города его верные помощники-европейцы: его личный друг Бругман, немец по происхождению, а также шведский врач Линдберг.

Без них Васмус, пожалуй, не управился бы.

Ведь каждому приглашенному на свадьбу требовалось лично от жениха вручить подарок, ценность которого зависела от общественного положения гостя.

При этом без ценного подарка не остался ни один человек, даже случайный путник!

Главное, однако, заключалось в том, что одновременно с вручением подарка происходила вербовка собеседника.

Уже после войны британские источники сообщили, что за период этой необыкновенной свадьбы Васмус и двое его помощников завербовали, как минимум, половину всех гостей!

Васмус, не отходя, что называется, от пиршественного стола, за считанные дни дополнительно создал разветвленную шпионскую сеть, отхватывавшую территорию от Персидского залива и Месопотамии до Индии и Сингапура!

ОСАДА ЭЛЬ-КУТА

Но Васмусу и этого было мало!

В скором времени он многократно расширил свое информационное поле за счет “морского шпионажа”.

Он подкупил владельцев множества мелких рыболовецких и торговых судёнышек, совершавших плавания в водах Персидского, Оманского и Аденского заливов, а также Аравийского моря, простиравшегося до берегов Индии.

Отныне к нему непрерывным потоком поступали сведения о передвижениях всех военных и транспортных судов Антанты, включая те, что выходили из портов Австралии и Новой Зеландии.

Между тем, ситуация в Западной Азии становилась все горячее.

Османская империя, вопреки своим национальным интересам, вступила в войну на стороне Германии.

В Стамбуле появились десятки высокопоставленных немецких советников.

В Месопотамии, в частности, турецкие и германские войска действовали совместно, под общим командованием прусского генерал-фельдмаршала Кольмара фон дер Гольца, иначе “Гольц-паши”, как называли его турки.

Именно в Месопотамии назревали важные события, которые могли повлиять на ход войны в этом регионе.

Это стало окончательно ясно после того, как английский генерал Чарльз Таунсгенд двинул свои войска по долине реки Тигр от персидского нефтеносного Абадана, где давно уже закрепились британцы, на Багдад.

К этому времени Васмус наладил оперативную систему связи со штабом генерала Гольца.

Использовалась даже столь популярная на Востоке соколиная почта.

Так или иначе, германское командование своевременно и в полном объеме получало сведения о составе и передвижениях британских войск.

В 150км юго-восточнее Багдада, у города Кут-эль-Амара (Эль-Кут) генерал Гольц выстроил сильный оборонительный рубеж, на котором турецкие части должны были завлечь англичан в ловушку.

Но турки, находившиеся на выгодных позициях, не выдержали натиска противника и бежали до Ктезифона, где к тому времени Гольц дальновидно выстроил вторую линию обороны.

23 ноября 1915 года у стен древнего города состоялось ожесточенное сражение, не выявившее, однако, победителя.

Однако британский генерал вынужден был отвести свои сильно потрепанные части к Эль-Куту.

Мало кто сомневался, что здесь англичане дождутся подкрепления от главнокомандующего британским корпусом в Месопотамии генерала Перси Лейка, чтобы собраться с силами и вновь перейти в наступление на Багдад.

Да и союзники англичан – русские – могли перейти в наступление, чтобы содействовать общему успеху.

Казалось бы, эти и другие тактические соображения должны были побудить германо-турецкое командование отказаться от всякой мысли “дожать” Таунсгенда.

Но ведь у генерала фон дер Гольца имелся такой “козырь” как Васмус!

И тот очень активно вступил в игру!

Основываясь на данных своей агентуры, Васмус сообщил, что в штабе генерала Лейка считают свои силы явно недостаточными, и потому не планируют в ближайшее время никакой наступательной операции.

Вдобавок, Лейк был крайне обеспокоен регулярными налетами на его коммуникации и обозы со стороны враждебных племен.

(Заметим, что эти племена действовали по указаниям Васмуса.)

Когда же русское командование обратилось к Лейку с предложением провести совместную операцию против турецких войск в Месопотамии, англичанин ответил решительным отказом, не желая какого-либо укрепления России в регионе.

Таким образом, данные, собранные агентами Васмуса, подтверждали, что помощь к Таунсгенду не придет.

Что ж, генерал Гольц направил на осаду Эль-Кута крупные силы, сняв их с других направлений.

29 апреля 1916 года, после того, как у осажденных закончилось продовольствие, генерал Таунсгенд сложил оружие.

В плен к туркам попали 3тыс. англичан и 6тыс. индусов.

Фактически эта одна из немногих побед турецкого оружия за все годы Первой мировой войны была достигнута благодаря оперативным донесениям Васмуса.

ЦЕНА ГОЛОВЫ

Но Васмус не ограничивался лишь ведением информационной разведки.

Он организовал летучие диверсионные отряды, которые устраивали дерзкие вылазки и кинжальные рейды по тылам противника, выводя из строя его коммуникации, транспортные средства и боевую технику.

Нередко германский резидент, отпустивший длинную бороду, сам облаченный в восточные одежды, лично возглавлял ту или иную операцию, рискуя при этом жизнью.

Удача и здесь сопутствовала ему.

Если случалась погоня, он всегда уходил от нее.

Бывало, пули свистели у виска, но он ни разу не был даже ранен.

Похоже, авантюризм был у Васмуса в крови.

Британская военная разведка дважды в месяц издавала секретную карту для штабов союзников на восточном театре военных действий, где указывались зоны, контролируемые вражескими силами.

Бывший сотрудник английской разведки, непосредственный участник тех событий капитан Фердинанд Тохай издал после войны книгу “Секретный корпус”.

В ней он, в частности, пишет, что на протяжении почти всех четырех лет войны на этих картах неизменно появлялась крупная предостерегающая надпись, сделанная красными чернилами, - “ВАСМУС”.

“Площадь, покрытая этим словом, - вспоминает автор, - в несколько раз превосходила площадь Англии. Вся Южная Персия находилась в сфере влияния этого немецкого шпиона”.

И еще: “Из-за него одного приходилось держать в той местности тысячи британских солдат”.

Васмус оставался для союзников “постоянной угрозой, политической силой, с которой приходилось считаться”.

Добавим, что на “своей” территории Васмус являлся, по сути, некоронованным царьком.

Чтобы хоть как-то пресечь деятельность “морской разведки” Васмуса, англичане вынуждены были послать в Персидский залив эскадру военных кораблей для несения дозорной службы и досмотра подозрительных судов.

Эту эскадру не без доли иронии сами моряки называли “васмусовским флотом”.

Кроме того, Васмус успешно занимался пропагандой среди местного населения, возбуждая у горцев антибританские настроения, так что всякое передвижение английских войск вызывало ответные враждебные действия.

Отчаявшись выследить германского резидента или заманить его в ловушку, англичане объявили награду в 3тыс. фунтов стерлингов тому, кто доставит им Васмуса живым или мертвым.

Эта сумма постоянно повышалась, пока не достигла поистине головокружительной цифры в 50тыс. фунтов!

Для небогатых персов, да еще в условиях военного время, такой “приз” был равнозначен целому состоянию.

Но за весь период боевых действий так и не объявился ни один претендент на эту весомую награду.

Неужели Васмус пользовался поголовной поддержкой местного населения?

Нет, конечно. А дело в том, что англичане, что называется, переборщили, оценив голову Васмуса слишком дорого, хотя она, его голова, пожалуй, стоила того.

Но простые горцы не могли поверить, что за сведения всего лишь об одном человеке, пусть даже важном, кто-то отвалит им так много золота!

Не иначе, размышляли они, тут какая-то английская хитрость.

Эта наивность аборигенов и помогла Васмусу оставаться неуловимым.

ОХОТА НА РЕЗИДЕНТА

И все же та охота, которую британская контрразведка упорно вела за германским резидентом, постепенно приносила свои плоды.

Еще в 1915 году был разоблачен и арестован доктор Линдберг.

Затем настал черед безымянного швейцарца, а позднее в Индии был задержан немец Бругман – правая рука Васмуса.

Таким образом, резидент лишился практически всех своих помощников-европейцев.

Между тем, тучи собирались и над его головой.

Однажды английские контрразведчики получили информацию, что диверсионная группа Васмуса, состоявшая из представителей кочевого племени, собирается взорвать нефтепровод под Абаданом.

Англичанам даже удалось разведать местоположение лагеря диверсантов.

Более того, наблюдение показало, что группу возглавляет сам Васмус!

Англичане скрытно подтянули к лагерю войска, и, дождавшись, когда кочевники уснут, ринулись на штурм.

Но удача и на этот раз не изменила германскому резиденту.

Пользуясь ночной суматохой, он, в одном нижнем белье, вскочил на коня и ускакал, прорвавшись без единой царапины сквозь оцепление.

Правда, в лагере остались его личные вещи, в том числе шифровальная книга.

Парадоксально, но среди английских офицеров, участвовавших в операции, не нашлось никого, кто оценил бы важность этого трофея!

Захваченные вещи Васмуса все же отправили в Лондон.

Там этот багаж свалили в подвале министерства по делам Индии и надолго забыли о нем.

Лишь с большим опозданием руководитель знаменитой “комнаты №40” адмирал Уильям Холл, по прозвищу “Старина Моргун”, узнал об этом из случайного разговора с офицером, прибывшим из Персии.

Холл приказал немедленно доставить к нему вещи Васмуса, и, к своей безмерной радости, увидел среди них шифровальную книгу, которую тут же препроводил в соответствующий отдел своей службы.

Трофейная книга помогла британским криптоаналитикам прочитать всю скопившуюся массу перехваченных немецких донесений.

Впрочем, к тому времени и Германия, и ее союзники находились уже на грани поражения.

“РАЗГОВОР” С ХАЛИФОМ

И все же Васмусу досаждала в большей степени не столько охота за его персоной, проводимая контрразведкой противника, как нехватка средств, необходимых для эффективного функционирования его шпионской сети.

Без звонкой монеты весь этот гигантский механизм, созданный им лично, начинал пробуксовывать.

Между тем, Берлин вообще перестал присылать золото, все больше ограничиваясь моральной поддержкой.

Волей-неволей Васмус вынужден был обратиться к кредиторам, которым он щедро раздавал расписки, якобы гарантируя баснословные проценты “после близкой уже победы”.

Постепенно общее число его кредиторов превысило всякую разумную меру.

Удивительно, но ловкий разведчик умудрялся лавировать даже в этой взрывоопасной обстановке.

Своим кредиторам, да и вообще всем окружающим он упоительно рассказывал байки о мифических победах немецкого оружия, предвосхитив известный принцип доктора Геббельса, согласно которому, чем чудовищнее ложь, тем охотнее в нее верят.

Дав полную волю воображению, Васмус договорился до того, будто немцы захватили Лондон, судили английского короля Георга V и публично казнили его на площади!

Рассказчиком он был превосходным, и его слушали, затаив дыхание.

Малограмотные горцы, лишенные доступа к каким-либо средствам массовой информации, поддаваясь обаянию рассказчика, верили во всю эту чушь.

Влияние Васмуса было столь велико, что буквально до последних дней войны над Буширом висела угроза нападения со стороны горцев и кочевников, все еще веривших в окончательную победу великой Германии.

Но продолжаться до бесконечности это не могло.

В ноябре 1918 года даже сюда долетели вести о полном поражении Германии.

Вокруг Васмуса собралась толпа его кредиторов.

Люди, осознавшие, что их водили за нос в течение длительного времени, и что их денежки плакали, были настроены весьма решительно.

Но Васмус и тут не растерялся.

Воткнув в землю какой-то шест с проводами и взяв в руку первую попавшуюся железку, он блестяще сымитировал разговор по несуществующему радиотелефону якобы с самим халифом.

Не прерывая ни на миг этого священнодействия, он выбрался из окаменевшей толпы, вскочил на коня и ускакал от опасности, как он проделывал это уже не раз.

* * *

Итак, в конце ноября 1918 года германский разведчик Карл Васмус, прозванный его соратниками и недругами Васмусом Персидским, исчез навсегда, словно в воду канул.

Между прочим, к этому моменту он достиг всего лишь 35-летнего рубежа, когда, по сути, вся жизнь еще впереди.

Если бы он был арестован британской либо какой-нибудь другой спецслужбой, то информация об этом рано или поздно появилась бы в печати.

Но специалистам по истории военной разведки об этом неизвестно ничего.

Более ни разу этот человек нигде не заявлял о себе.

Логично предположить, что, воспользовавшись своим артистическим даром перевоплощения, равно как и средствами, сбереженными “на черный день”, он обосновался где-то в Западной Азии, обзавелся новыми документами и посвятил остаток жизни изучению столь почитаемого им Востока.

Два провала

В начале 1965 года израильская разведка Моссад почти одновременно потеряла двух своих наиболее ценных агентов. В январе в Сирии был разоблачен Эли Коэн, названный впоследствии «лучшим из разведчиков Моссад». В феврале того же года в Египте арестовали Вольфганга Лотца, получившего позднее известность как «Шпион в шампанском».

Оба провала стали следствием нелепых, в чем-то схожих ошибок.

Много похожего было и в методах агентурной работы обоих разведчиков.

Да и действовали они в сходных – «арабских» - условиях.

Вот только их судьбы после ареста сложились по-разному.

КОММЕРСАНТ ИЗ БУЭНОС-АЙРЕСА

Эли Коэн родился и вырос в Египте, где до Второй мировой войны жили 300тыс. евреев.

Прилежные занятия в религиозной еврейской школе в Каире не мешали ему иметь друзей среди сверстников-арабов.

К тому времени, когда его персоной заинтересовалось руководство Моссад, Коэн знал арабский, как родной, а при случае мог с легкостью выдать себя за араба.

Эта его способность к перевоплощению стала решающим фактором при планировании многоходовой операции по его внедрению в высшие слои сирийского офицерского корпуса.

Пройдя курс интенсивной подготовки в Израиле, Эли Коэн преобразился в состоятельного сирийского коммерсанта Камала Тавата.

Однако путь в Сирию предстоял весьма извилистый.

1марта 1961 года разведчик прибыл в Буэнос-Айрес, столицу Аргентины, где в тот период обитала внушительная арабская диаспора.

Коэну-Тавату, якобы унаследовавшему крупный капитал, не составляло труда стать завсегдатаем Исламского клуба, который посещали многие сирийские дипломаты.

На одном из приемов Коэн познакомился с сирийским военным атташе Хафезом Асадом, не догадываясь, конечно, что в будущем этот человек на долгие годы станет президентом Сирии.

Но уже тогда, благодаря завязавшейся дружбе, Коэн стал своим в кругу перспективных сирийских военных.

В начале следующего года он через Италию и Ливан въехал в Сирию и обосновался в Дамаске под видом главы импортно-экспортной фирмы.

Понятно, что его интересовала вовсе не торговля.

Сняв роскошную квартиру в престижном доме, расположенном напротив здания Генштаба сирийской армии, израильский разведчик, вошедший в роль хлебосольного и щедрого арабского купца, вскоре свел знакомства со многими офицерами, занимавшими ключевые посты в военном ведомстве.

Из дружеских застольных бесед Коэн черпал ценнейшую информацию о переброске бронетехники в район сирийско-израильской границы, о строительстве оборонительных сооружений на Голанских высотах и т.д.

В 1963 году в Сирии произошел военный переворот, выдвинувший на политический олимп страны многих из тех, с кем Коэн поддерживал доверительные отношения.

Его положение сделалось отныне незыблемым.

У Коэна встречались высшие чины сирийской армии, ведущие политики и дипломаты, при этом все они считали хозяина дома горячим патриотом Сирии и не утаивали от него никаких секретов.

Разведчику оставалось лишь подыскивать благовидный предлог, чтобы посетить ту или иную засекреченную зону расположения сирийских войск; соответствующий пропуск ему выдавали без лишних вопросов.

Собранные сведения Коэн передавал в Израиль с помощью радиопередатчика, который прятал у себя в квартире.

Расчет строился на том, что сирийские спецслужбы, не располагавшие тогда надежными средствами радиоперехвата, не сумеют запеленговать его аппаратуру.

Эта недооценка противника и предопределила провал.

По одной из версий, всё началось с непредсказуемой случайности.

Неподалеку от дома Коэна размещалось посольство Индии.

Однажды индийцы пожаловался сирийским властям на сильные помехи, препятствовавшие им проводить обычные сеансы радиосвязи с Дели.

Негласная проверка, проведенная сирийскими контрразведчиками, выявила несанкционированную антенну на том доме, где проживал Коэн.

Еще не было ясно, кто именно выходит тайно в эфир, но в список подозреваемых попали все жильцы.

А затем сирийцы, дождавшись очередного сеанса связи неизвестного «пианиста», устроили спектакль с внезапным отключением электроснабжения, и Коэн угодил в расставленную ловушку.

Во время обыска в его квартире обнаружили множество шпионских улик – от передатчика до взрывчатки в виде куска хозяйственного мыла.

Отпираться было бесполезно.

«КАВАЛЕРИЙСКИЙ КЛУБ»

В декабре 1960 года, то есть, в то время, когда Коэн только готовился к поездке в Аргентину, в Каире появился состоятельный немец, 40-летний красавец Вольфганг Лотц, имевший намерение занятья разведением чистокровных арабских скакунов.

Светловолосый, широкоплечий, с голубыми глазами и рыжеватыми усами, он являл собой тевтонский стереотип.

Сняв просторную квартиру в фешенебельном районе Замалек, господин Лотц отправился в «Кавалерийский клуб», который содержали высшие офицеры египетской армии, но куда допускались и обеспеченные иностранцы.

Здесь, благодаря своему обаянию и толстому кошельку, Лотц свел знакомство с ценителями лошадей, занимавшими важные посты в египетской армии и разведке. Это были генерал полиции Юсуф Али Гураб, бригадный генерал Фуад Осман, генерал Абдулла Сулейман, полковник Мохсен Сабри...

Позднее этот круг расширился многократно.

Вольфганг не скупился на угощение и подарки для своих новых друзей, а те, в качестве ответных шагов, сводили его с нужными людьми, давали рекомендации и т.д.

Немец, получивший за свои усы прозвище Рыжий, не скрывал, что в годы мировой войны служил в корпусе Роммеля и воевал здесь же, в Египте.

По его хлестким антисемитским репликам нетрудно было распознать в нем убежденного нациста, что в офицерской среде Египта тех лет лишь добавляло ему симпатий.

Никто из членов «Кавалерийского клуба» и вообразить бы не мог, что под маской «антисемита и нациста» скрывается агент израильской разведки Моссад.

Родился Вольфганг Лотц в Германии, в Мангейме в 1921году, в артистической семье.

Его отцом был немец, матерью – еврейка.

Похоже, мать не отличалась религиозностью; по крайней мере, обрезания мальчику не делали.

С приходом к власти Гитлера семья распалась.

Мать Вольфганга увезла сына в Палестину, являвшуюся в тот период подмандатной территорией Великобритании.

Третий рейх рухнул, но в Палестине мира не было по-прежнему.

Вольфганг участвовал во всех войнах с арабами, отличался храбростью, склонностью к разумному риску, артистизмом, унаследованным от родителей, и умел много пить, не пьянея при этом. Вдобавок, свободно владел, кроме немецкого и иврита, английским и арабским.

Определенно, лучшего агента для работы в Египте Моссад было не найти!

Создавая для него легенду, за ним сохранили имя, полученное при рождении, и всю его биографию до отъезда в Палестину.

Далее начинался вымысел. Якобы, оставаясь в Германии, Вольфганг проникся идеями нацизма, затем воевал под командованием Роммеля против англичан. После падения фашизма перебрался в Австралию, где прожил более десяти лет, занимаясь коневодством. Затем вернулся на родину, но жить в Мюнхене не смог «из-за засилья евреев». Тогда-то и возникла идея обосноваться в Египте, с которым было связано столько дорогих его сердцу воспоминаний…

Итак, внедрение разведчика прошло более чем успешно.

Его новые друзья – египетские генералы обожали крепкие напитки, которые развязывали им языки.

В этом и заключался основной шпионский метод Рыжего: дождаться, когда гости основательно наберутся, а затем сидеть и внимательно слушать, изображая из себя простака.

За столом офицеры обычно говорили по-английски, но, обсуждая служебные дела, постепенно переходили на родной язык.

Присутствие Лотца, этого немца, который, как они точно знали, совершенно не понимал по-арабски, их не настораживало.

Вдобавок, по общему мнению, этот славный малый, у которого всегда можно было взять в долг, не интересовался ничем другим, кроме своих жеребцов.

Лотцу оставалось лишь запоминать данные о передислокации частей, о получении новых вооружений, о комплектовании ракетных баз, о строительстве оборонительных сооружений на Синае…

Улучив момент, он бежал в туалет, где быстро записывал все услышанное, а затем, когда гости расходились, составлял шифровку и сам же передавал ее в эфир при помощи радиопередатчика, который извлекал из тайника, устроенного в напольных весах для ванной комнаты.

В тот же период президент Насер принял национальную ракетно-авиационную программу. Для создания египетских боевых самолетов и ракет в страну пригласили группу германских конструкторов и инженеров, многие из которых работали при Гитлере в Пенемюнде, над созданием «оружия возмездия».

Некоторые из этих немцев посещали «Кавалерийский клуб» и, естественно, не прошли мимо внимания Лотца.

В результате Лотц сделался своим в немецкой общине, и вскоре ведущие конструкторы и разработчики стали бывать в его доме, наряду с египетскими генералами, которые, со своей стороны, были связаны по службе с ракетно-авиационной программой...

Существуют две версии провала столь успешного агента, арестованного в своем каирском доме 22февраля 1965года.

По заверению самого Лотца, египтяне разоблачили его, благодаря помощи иностранной (то есть, советской) разведки. Именно советские специалисты научили египтян методам пеленгации вражеских радиопередатчиков.

Вторая версия более прозаична.

Лотц сам допустил роковую ошибку.

Как раз в тот период готовился визит в Египет лидера ГДР Вальтера Ульбрихта, и местные власти решили временно задержать некоторых граждан ФРГ. По воле случая, в «черный список» попал и Лотц.

Увидев в своем доме чужих людей, Лотц решил, что разоблачен, и, стремясь спасти жену, сделал заявление о своей готовности сотрудничать с властями.

Явно поторопившись с выводами, он был вынужден указать на тайники, где хранились передатчик, пакет с взрывателями, деньги в мелких купюрах…

В определенной степени модель его поведения предопределило известие об аресте в Сирии Эли Коэна.

КАЗНЬ КОЭНА

Сирийцы не сразу объявили о своей удаче.

Они намеревались использовать Коэна в радиоигре с Моссад, но пленник сумел передать условный сигнал о том, что работает под контролем.

После этого израильтяне, дабы выиграть время, пытались сделать вид, что проглотили наживку, и повести свою радиоигру с сирийцами.

В Дамаске, однако, поняли, что затея сорвалась, и официально сообщили об аресте израильского шпиона.

Судебный процесс начался в феврале, а 8мая суд вынес Эли Коэну смертный приговор.

Всё это время израильские власти искали возможность освободить своего разведчика.

Через посредников предлагался весьма крупный выкуп, как и обмен на арестованных палестинцев, шпионивших в пользу Сирии. Планировалась даже спецоперация по силовому освобождению узника.

Но все усилия оказались тщетными.

18мая Эли Коэн был публично повешен в Дамаске на площади Мардха. Его тело оставалось на виселице в течение шести часов.

Сирийские власти отказались передать Израилю останки казненного.

«ШПИОН В ШАМПАНСКОМ»

В ходе следствия Вольфганг Лотц твердо придерживался единственно спасительной для него линии, утверждая, что он – чистокровный немец, бывший офицер вермахта, даже нацист, а шпионил, мол, для Израиля исключительно ради денег.

Его осмотрели египетские врачи, давшие заключение, что он действительно не подвергался обряду обрезания. Именно это обстоятельство, по большому счету, и спасло ему жизнь.

Судебный процесс начался 27июля 1965 года и продолжался около двух месяцев.

Приговор гласил: пожизненная каторга и штраф в размере 330тыс. немецких марок.

Но уже в феврале 1968года Лотц, а также ряд других израильских агентов, были обменены на египетских военнослужащих, захваченных израильтянами в плен в ходе «шестидневной войны».

Вернувшись в Израиль, Вольфганг устроился на работу в сыскное агентство.

Он пользовался популярностью, его узнавали на улице, приветствовали как героя.

Через четыре года после освобождения он написал книгу «Шпион в шампанском».

Название не в последнюю очередь связано с тем, что Лотц как шпион обходился Моссад очень дорого. Финансовый контролер организации, утверждавший его фантастические по размеру расходы на угощения и подарки, не без сарказма называл агента «любителем шампанского».

Однако обывательский образ жизни тяготил Лотца.

В 1973году, после того, как умерла его вторая жена, отставной разведчик уехал в США, где пытался заняться бизнесом, но прогорел.

Он переехал в Мюнхен, но неудачи преследовали его и здесь.

В 1993году, в возрасте 72лет, «Шпион в шампанском» умер в мюнхенской больнице, всеми забытый, озлобленный, почти нищий.

И все же похоронили его в Израиле.