Загадка тихого озера

Глава 1

Дарья Калинина

Загадка тихого озера

Звонок телефона оторвал Олю от созерцательного безделья, которому она с удовольствием предавалась каждую свободную минутку. А таких минуток с момента ее выхода на пенсию было уже немало. И Оля считала, что это замечательно.

Она не стала даже смотреть, кто звонит, вместо этого с наслаждением потянулась и сонным голосом пробормотала:

— Как же все-таки хорошо! Как спокойно!

Это раньше Оле все время нужно было куда-то спешить, со всех сторон от нее что-то требовалось сделать. Нужно было бежать туда, потом сюда, потом снова куда-то туда. А теперь — благодать! Сиди себе да наслаждайся заслуженным отдыхом. Оля именно так и поступала. И сегодняшний день был не исключением, а скорее правилом в ее новой жизни. Кому-то могла показаться скучноватой такая жизнь, но Оля всегда ценила тишину и покой превыше суеты и движений. Греясь под лучами все еще жаркого сентябрьского солнышка, Оля развлекала себя тем, что любовалась первым желтым листом, который, оторвавшись от ветки, крутился в воздухе, медленно и плавно спускаясь на землю.

Где-то вдалеке звучал «Ласковый май» — группа фанаток Юрочки Шатунова из числа жительниц поселка уже не первую неделю готовилась отмечать его день рождения, приходящийся на самое начало осени. Для этого они пригласили артистов, много лет с успехом исполняющих репертуар Юрочки, чтобы те порадовали их любимыми песнями. И много дней подряд раз за разом прокручивали весь репертуар певца, чтобы выбрать наиболее подходящую композицию, которая была бы достойна прозвучать на открытии мероприятия.

Идеи у дам-устроительниц менялись, мнения разнились, а единства в их рядах все еще не было, несмотря на то что праздник должен был состояться со дня на день.

— Белые розы, белые розы, — сладко грустил голос Юрочки, но внезапно запнулся на середине строки.

А пару минут спустя порыв ветра донес до Оли новую песню:

— И снова седая ночь…

Похоже, что прийти к согласию фанаткам Юры по-прежнему не удавалось.

— Какое счастье, что меня все это не касается, — пробормотала Оля и снова оттолкнулась ногами от земли.

Хорошо было качаться в гамаке, укрывшись мягким покрывалом, и размышлять о былом. Вокруг царила полнейшая безмятежность, и мысли в голове у Оли текли так же неторопливо и спокойно. Она очень любила такие тихие и спокойные дни, когда большая часть жителей поселка уехала по своим делам, а те, кто остался, проводили время в таких же тихих развлечениях, как и Оля.

— Вот уже и осень наступила, — с легкой печалью прошептала Оля. — Как же быстро!

На днях она обобрала на букеты к первому сентября всю свою развеселую полянку пестрых астр. А они в этом году у нее получились особенно замечательными. Огромные махровые шапочки покачивались на прочных и длинных цветоносах, радуя глаз. Оля от чистого сердца подарила будущим первоклассникам и их мамам букеты из собственного сада. И так поступили многие жители поселка.

Начало традиции положил Сергей Потапович, председатель правления поселка, который однажды на излете лета сказал:

— Вспомним, товарищи, наше с вами собственное детство. Тогда никто покупных оранжерейных цветов не дарил. Растили своими руками, зато и дарили от всего сердца!

Идея пришлась многим по вкусу. В результате дети и внуки жителей «Лесной сказки» отправились в этом году на свою первую школьную линейку, снабженные такими громадными гладиолусами и георгинами, что за цветами почти не было видно самих школьников. Незадолго до праздника Оля тоже срезала все распустившиеся у нее к тому времени в саду бутоны астр, отдала соседским школьникам, и вот теперь подступала уже вторая волна цветения. Новые цветы были чуть помельче первой волны, но зато их было гораздо больше.

— До чего же хорошо! До чего красиво!

И, полюбовавшись своими цветами, она снова отправилась в полет на своем гамаке. Вверх, вниз. И вот еще один пожелтевший листок с яблони упал на сиреневую шапочку цветка астры. Упал, да и остался на ней лежать, словно так и нужно было. А ведь еще совсем недавно Оля любовалась белоснежными лепестками цветов яблони, вишни и слив, которые точно так же кружились в воздухе, опадая на траву и застилая все вокруг белым ковром. И вот уже весна прошла. И лето следом за ней тоже неожиданно быстро промелькнуло. И теперь наступала самая чудесная пора времен года, которую Оля любила больше всего.

Осень — время мирного воздаяния садоводу-огороднику за все его летние труды. Время собирать урожай. Время его перерабатывать и складировать на зимнее хранение. Урожая в этом году ожидалось много, и Оле требовалось собраться с силами, чтобы приняться за его переработку. Одних только капустных кочанов наросло у нее не меньше десятка.

— И зачем только я их посадила! Ведь не съем же!

А все Петр Филиппович с его рассадой, будь она неладна. Осталась она у него, видите ли, выбрасывать ему жалко. Возьмите, Оленька, вдруг чего-нибудь да вырастет. Ну, Оля и взяла по доброте душевной. Думала, что рассада сама собой потихоньку у нее загнется, а та ни с того ни с сего вдруг отлично принялась и выросла. И теперь подступал урожай. Каждый кочан получился с футбольный мяч. Что с ними теперь делать?

И кто бы мог подумать, что из тех жалких, зыбких и чахлых травинок за лето вымахают такие гиганты? Разве могла Оля ожидать, что из крохотных кустиков чего-нибудь да получится? Никогда не получалось, а тут нате — выросло. Извольте, хозяйка, собирать да перерабатывать.

Оля с укоризной взглянула на грядки, где по-царски расположилась ее капуста, и наконец-то ответила на звонок, который трещал у нее под ухом.

— Мамуль, ты хоть помнишь, какой завтра у нас день?

Звонила дочка, и, судя по ее голосу, завтра день должен был быть каким-то особенным. Оля покопалась в памяти. Ее день рождения? Дочки? Зятя? Годовщина их свадьбы? Но нет, все мимо.

— Мама, ты чего? Ты меня пугаешь! Неужели уже началось?

— Что началось-то?

— Деменция началась, вот что!

— Ты можешь нормально сказать?

— Завтра у нашего папы день рождения.

Папой дочка называла третьего мужа Оли. Строго говоря, он не был ее отцом, но воспитывал ее с пяти лет и любил, словно родную. И дочка даже сейчас, когда брак родителей распался, платила приемному отцу той же любовью, что и родной

Во всяком случае, таково было мнение окружающих. Сами родители считали себя еще ого-го какими молодцами, которые способны сами о себе позаботиться. И все же возвращение сына под отчий кров доставило обоим старичкам явное удовольствие. Родители совсем не гнали сына назад к жене, за что Оля была им искренне благодарна. Свободная от мужа жизнь демонстрировала ей столько преимуществ, что Оля совсем не рвалась обратно в замужество.

— И папа хочет провести этот день с тобой.

Слова дочери окончательно выдернули Олю из ее состояния безмятежности. Она прямо вся затрепыхалась.

— Почему это со мной? Зачем со мной?

— Ну, не знаю. Может, потому, что он хочет возобновить ваши с ним отношения?

Но Оля этого не хотела. Совсем не хотела. Ей так хорошо было одной. Вернее, не совсем одной, с ней жил ее милый пес Калачик, ушастик корги и очаровательное существо. И по соседству обитали ее подруги — Света с Катей. И Оле как-то совсем не хотелось вновь пускать в свою жизнь мужчину, для которого снова пришлось бы ежедневно готовить, идти на компромиссы и всячески стеснять саму себя в угоду непонятно чему.

— И чего ради я должна его принять?

— Ты что? Ты не хочешь его видеть?

— Не хочу.

Дочка помолчала. В молчании слышалось неодобрение. Она вообще не одобряла развод родителей, считая его глупостью. И уже не первый раз пыталась их воссоединить.

— Твоя идея? — подозрительно спросила Оля у дочери.

— Нет, честное слово, он сам захотел!

Сам! Захотел! То не хотел, не хотел, а тут вдруг взял и захотел.

— И когда он приедет? — спросила Оля, чувствуя сильное искушение сказать, что завтра ее целый день не будет дома.

— Собственно, он уже приехал.

— Он что? — ахнула Оля. — Куда он приехал?

— Сказал, что минут через десять будет у тебя. Позвонил мне и попросил предупредить тебя.

— И когда это было?

— Минут десять назад.

Олю словно подбросило в воздух. Вот то, о чем она всегда и говорила! Только что она спокойно качалась в гамаке, наслаждалась наступающей осенью, радовалась своей тихой и безмятежной жизни, и вот уже все летит кувырком. Она должна нарушить весь привычный ей распорядок, поменять свои планы, и все ради чего? Чтобы праздновать день рождения бывшего?

— Мне это не надо! — бормотала Оля, рыся к калитке, возле которой уже притормозила машина бывшего мужа. — Совсем не надо. Правда, Калачик?

Но Калачик, предатель такой, казалось, вовсе так не думал. Он уже вырвался за калитку, где вовсю веселился и радостно прыгал возле Славы, которого видел в последний раз много месяцев назад, но по-прежнему крепко любил всей своей маленькой собачьей душой. Впрочем, в этом не было ничего удивительного. Славу всегда любили все дети и животные.

Оле даже завидно иногда становилось. Вот и сейчас она ощутила укол ревности. Калачик — негодник какой. Она его кормит, поит, выгуливает, проводит с ним все свое свободное время, а появляется ее бывший муж, и вот уже, извольте видеть, пес трется возле него, словно родней человека во всем мире для него нет!

— Мы с тобой еще потом поговорим! — пообещала песику Оля и даже кулак ему показала исподтишка.

Но Калачик ее кулака нисколько не убоялся, кулаком ему ни разу еще не прилетало. Хлястиком от халата — было дело. Свернутой в трубку тетрадкой — тоже. И даже один раз тапочкой досталось по круглой попе, за что впоследствии тапочка была жестоко наказана тем же Калачиком. Остались от тапочки, можно сказать, ножки да рожки. Хозяйка потом долго ругалась и даже пыталась отыскать вторую тапочку, но ничего у нее не получилось. Калачик предусмотрительно и ее приговорил, чтобы не лезла не в свое дело. Так и остались они: хозяйка без тапочек, а Калачик без наказания.

— Чему обязана такому счастью?

От волнения Оля заговорила несвойственным ей языком.

— Чему обязана видеть вас у себя в гостях?

— Олька, ты прелесть! Никогда не умела врать. У тебя же на лице все написано.

— Да? И что же там написано?

— А написано там: какого рожна ты сюда, дорогой муженек, приперся? Только ты сама меня приглашала.

— Я? Когда?

— Забыла? Так я и знал. В прошлом году ты меня позвала, чтобы я тебе полку приколотил. Я без внимания твою просьбу, конечно, не оставил, все свои дела бросил, к тебе на помощь примчался. Приколотил полочку в лучшем виде. До сих пор у тебя на стене, как я вижу, красуется. Вот тогда приглашение от тебя и последовало.

— Не помню такого.

— А я вот помню. К тебе соседка заглянула, посетовала, что придется ей все выходные на озере провести. Муж участвует в соревнованиях, ей тоже нужно присутствовать. А у нее у воды в холодную погоду всегда кости ломит. Помнишь такой разговор?

— Ну, что-то такое припоминаю. Но при чем тут ты?

— А при том, что я тоже рыбак! И буду в вашем озерном соревновании участвовать.

Говоря это, Слава извлекал из багажника удочки, коробки с блеснами, сачки и подсачники. Оля с невольным любопытством наблюдала за процессом. Скажите, пожалуйста, у него имелось даже раскладное кресло с подлокотниками, в которых можно было удобно установить стаканчик с чем-нибудь согревающим.

Один ящик в числе прочих особенно заинтересовал Олю. Он был сделан из прочного черного пластика. И в нем было что-то неправильное. Среди всех остальных простеньких коробочек из разноцветного или почти прозрачного пластика он выделялся какой-то внушительной, почти грозной монументальностью.

Оля уже хотела спросить, что в черном чемоданчике находится, но тут ее внимание отвлек другой вопрос.

— Соревнования только для жителей поселка, — сочла нужным предупредить она своего гостя.

Но Слава лишь отмахнулся.

— Я в курсе, — сказал он. — Но каждый житель поселка, кто не принимает участия в соревнованиях, может выставить вместо себя какого-нибудь своего родственника или даже друга. Вот я себя от твоего имени и записал.

— Но ты мне не родственник и тем более не друг.

— Как посмотреть. Официально-то мы с тобой еще не разведены. В любом случае отговаривать меня уже поздно. Денежный взнос за участие в соревновании мною уплачен. Завтра в пять утра жеребьевка. Так что я сегодня пробегусь вокруг озера,

— Никаких нам с тобой! Ляжешь на диване!

— Ладно. Просто поужинаем вместе.

— То есть я еще для тебя и ужин должна готовить?

— Если не хочешь, можешь не готовить. Перекушу тем, что с собой взял. Я в этом плане неприхотливый, ты должна помнить.

Но Оля все равно чувствовала себя не в своей тарелке. Приехал в гости, хоть бы гостинцев каких-нибудь привез. Но все мысли Славы были заняты предстоящей рыбалкой. Только о ней одной он и мог говорить. И весь вечер провел, разбирая и сортируя снасти по одному ему ведомой системе. Он прилаживал крючки и грузики, а потом бегал на улицу к бочке с водой, в которой и происходила окончательная доводка рыбачьего инструмента.

Чемоданчик из черного пластика также был принесен в дом, но Слава ни разу не прикоснулся к нему. А ведь Оля пристально наблюдала за ним. Она даже задала прямой вопрос, что же лежит в черном чемоданчике, но прямого ответа не услышала.

Вместо этого Слава предвкушал и пыжился:

— Ох и нарыбачусь я завтра! Весь год мечтал! Вот увидишь, поймаю тебе форель или даже осетра!

— Ну-ну!

— Не веришь? А вот и поймаю!

В «Лесной сказке» было два озера. Одно было побольше, оно носило имя Морской царевны. А другое, поменьше, называлось озером Садко. Рыба водилась и там, и там. Но ежегодные соревнования по ловле форели проходили на большом озере. Откуда в озерах взялась красная рыба? Очень просто. Ее выпустили туда сердобольные граждане, мечтавшие полакомиться копченой рыбкой и прикупившие к выходным живую форель, но так и не решившиеся прикончить живую рыбу. Убить они ее не могли, оставалось выпустить на волю, то есть в озеро.

Часть форели оказалась мамами с икрой, другая часть была самцами, так что на новом месте они слаженно отметали икру, а крохотным форелятам в озере понравилось. Сначала форель была диковинкой, которую требовалось тщательно охранять. Но с годами форель расплодилась в количестве, пригодном для проведения на озере полноценных соревнований.

Сначала приз за самую крупную пойманную рыбу был чисто символическим. Дело было даже не в нем, а в престиже и славе лучшего рыбака. Но постепенно конкурс обретал все большее число почитателей. И теперь тому из участников, кому посчастливилось вытащить самую увесистую рыбу, полагался солидный денежный приз. Также он мог забрать с собой свой улов, остальным же предстояло выпустить пойманную ими рыбу обратно в озеро.

Впрочем, Слава был не так уж безнадежен в плане гостинцев. Он все же прихватил с собой из города кое-что, а конкретно бутылочку хорошего виски, и пожарил шашлык из свиной шейки, так что вечер оказался не таким уж и скучным. Они успешно скоротали его за общими воспоминаниями. Но если Оля опасалась, что Слава начнет уговаривать ее вернуться к нему, то ничего такого не произошло. Слава, казалось, был полностью доволен своей новой жизнью.

— Родители у меня старые, но еще вполне себе бодрые, — рассказывал он. — Отец только в прошлом году вышел на пенсию. А годков ему, если ты помнишь, восемьдесят семь. Мама пораньше уволилась, но тоже ведет активный образ жизни. Утром в парке с палками бегает, днем в бассейн, вечером прогулка двухчасовая. С ней не заскучаешь. Сейчас уехали мои старички в дом отдыха, к морю, здоровье будут там свое поправлять. А я про соревнования вспомнил. Дай, думаю, поучаствую. Заодно и тебя увижу. Соскучилась, поди? Сколько времени не виделись!

Оля поворошила угли в камине, ей нравилось наблюдать за алыми огненными всполохами, которые пробегали по тлеющим головешкам, почти сразу же покрывавшимся сизо-серым пеплом.

— У тебя кто-нибудь есть? — вырвалось у нее.

— Ну, не монах же я.

— И как она относится к тому, что ты ко мне поехал?

— Никак не относится.

— Не сказал ей? — догадалась Оля.

— Не сказал. Я тебе все говорил, и вон чего из этого вышло. Перестал я быть для тебя загадкой, наскучил тебе. Теперь я умнее стал, язык за зубами держу, всего подряд не рассказываю. А у тебя как с этим делом?

— Каким?

— Ну, есть опасность, что мне какой-нибудь твой здешний ухажер отвесит люлей?

Оля хотела сказать, что опасности никакой нет, Славе волноваться совершенно не нужно. Но потом неожиданно передумала и вместо ответа лишь загадочно заулыбалась. А чего ей теряться? У Славы там имеется какая-то дама сердца, чем она хуже? Пусть Слава думает, что и у нее тоже кто-то есть.

— Будем надеяться, что обойдется без кровопролития. Все интеллигентные люди.

Как ни странно, Слава все равно занервничал.

— Оля, как же так? А мне дочка говорила, что нет у тебя никого. Одна ты тут кукуешь. Мол, был какой-то сосед, который тебе авансы делал, да женат оказался. Жена к нему вернулась не вовремя, помешала вашим зарождающимся отношениям.

Оля почувствовала, что краснеет. Вот Сашка! Вот болтушка! И кто ее тянул за язык и просил рассказывать все о жизни матери?

— С соседом — дело прошлое. Да и не ясно, было что-то или нет.

— Значит, помимо соседа еще кто-то имеется?

Слава выглядел так, словно собирался заплакать. Только этого еще не хватало. Водилась за ним такая черта, после трех рюмок крепкого алкоголя его тянуло пофилософствовать, после шести он становился сентиментальным и плаксивым, а вот после десятой принимался громить современных политиков и современные же нравы. Слушать то, что она уже слышала неоднократно, Оле не хотелось. Потому она сказалась уставшей и ушла к себе спать, оставив бывшего мужа ворчать на весь мир в своей гостиной у затухающего камина.

Калачик тоже остался в гостиной. Возможно, причиной тому было вовсе не общество Славы, а те аппетитные кусочки шашлыка, которые еще оставались в миске. Мясо уже давно остыло, покрылось корочкой и для Оли потеряло всяческую привлекательность, но у Калачика было свое мнение на сей счет. И он считал остатки трапезы своей законной добычей. Впрочем, ему пришлось горько разочароваться. Ничего с хозяйского стола ему не перепало.

— Ты, приятель, и так слишком толстый, — сказал ему Слава. — Своих лап не видишь. Иди-ка ты лучше спать.

И разобиженный Калачик вернулся к Оле. А Слава, прибрав со стола, ночью еще куда-то выходил из дома. Но Оля уже почти спала и не стала отслеживать, куда там ходил ее бывший муж. Среди ночи она снова проснулась, потому что ей снова показалось, что по дому кто-то ходит.

— Кто там?

Никто ей не ответил. Оля немного поворочалась, но мысль

На цыпочках Оля прокралась вдоль стены. Слава похрапывал на диванчике. До черного ящика было рукой подать. Но когда Оля сунулась к нему, Слава вдруг повернулся, да еще и перестал храпеть к тому же. Оля хотела подать голос, спросить, спит ли он, но передумала. Вдруг Слава и впрямь не спит и воспримет ее маневр как-нибудь не так? Подумает еще, что у Оли насчет его персоны есть какие-то планы, вот она и притащилась к нему среди ночи.

Разговаривать с ним и объяснять, что это не так, Оле не хотелось. А хотелось ей спать-почивать. Что она и сделала с превеликим удовольствием, добравшись до своей кровати. Загадку черного чемоданчика она решила оставить неразгаданной до утра. И, как впоследствии оказалось, решила она так напрасно.

Глава 2

Утром они с Калачиком разоспались и дружно проспали уход гостя. Слава поднялся и ушел, никого не потревожив.

— Ну, конечно, у них же начало соревнований в пять утра. Он еще с вечера говорил, что встанет рано.

Часы между тем показывали уже половину десятого. И Оле внезапно стало интересно, как там дела у ее бывшего мужа.

И, попивая свой утренний кофе со сливками, она предложила Калачику:

— А не прогуляться ли нам с тобой, дружок, до озера?

Песик в ответ весело завилял хвостиком. Хозяйка пила кофе, а ему доставались кусочки булочки, смоченные сливками. Совсем недурное лакомство, хотя оно не могло сравниться с шашлыком, который, как совершенно точно знал Калачик, еще оставался в миске в холодильнике.

Оля тоже заглянула в холодильник и удивилась:

— Похоже, что наш гость даже не позавтракал. Ничего не скажешь, радушные мы с тобой хозяева. Отпустили человека на целый день голодным.

Оля быстренько сложила в ланч-бокс то, что осталось от их вчерашнего застолья. Несколько кусочков шашлыка и пирожок с капустой. Пирожки Слава вчера особо отметил, уничтожив почти полностью весь их запас у Оли. Но Оля только порадовалась. К уцелевшему пирожку, чтобы он не смотрелся так одиноко, она добавила три помидора из теплицы и к ним под бочок положила столько же колючих огурчиков.

— Вот теперь у Славы будет полноценный обед. Хватит ему, чтобы заморить червячка.

Помидоры были гордостью Оли. Нынче урожай у нее оказался не только богатым, но еще и очень вкусным. Год был какой-то очень помидорный. И все сорта порадовали ее. В мае было высажено в теплицу ровно сорок сортов. И три самых вкусных достались Славе. Желтый помидор с розовыми прожилками, доставшийся Оле в подарок и бывший безымянным, полосатый шоколадный и темно-синий с ярко-красной мякотью, всем хорошо известный «Сержант Пеппер».

— Пусть порадуется. Он всегда их любил.

Однако сколько ни разгуливала Оля вдоль озера, сколько ни высматривала своего бывшего мужа, Славу она среди прочих рыбаков так и не углядела. Когда Оля обошла озеро дважды, а Славы все не было, она почувствовала смутную тревогу.

— Что происходит? Где же он?

Оля подошла к распорядителю, который заглянул в свои записи и заверил, что от ее имени участник сегодня на соревнованиях не появился.

— Как же так? Он вчера специально приехал, с вечера у меня остался ночевать, чтобы сегодня утром к пяти уже быть на жеребьевке.

— Вы что-то путаете. В пять утра сейчас еще совсем темно. Мы начали в семь. И вашего участника не было. Он не явился.

— Не понимаю.

— Ничего страшного, пусть приходит завтра. Участников оказалось так много, что всем не хватило мест. И завтра будет добавочный день. Вероятно, ваш знакомый увидел, сколько народу явилось сегодня, и решил отложить дело. Многим пришлось так поступить.

Пусть так. Но почему же Слава не вернулся домой? Впрочем, что ему делать дома? У него же с собой были взяты удочки и снасти. Ничего не мешало Славе отправиться рыбачить в какое-нибудь другое место. Правда, тогда он взял бы свою машину и поехал на ней. А он почему-то оставил ее у Оли во дворе.

— Как он снасти-то до озера доволок? У него же одних коробок чуть ли не с десяток было.

И тут совершенно неожиданно в голову Оле пришла одна мысль, которая заставила ее рысью нестись к дому. Там она осмотрела оставленные мужем вещи, но, как она и подозревала, того самого подозрительного ящика из черного пластика, который привлек к себе ее внимание еще вчера, среди них не оказалось.

— Ну и что же, — попыталась успокоить она саму себя, — наверное, и там тоже у него был какой-нибудь инвентарь для рыбалки. Очень нужный и ценный. Вот Слава его с собой и прихватил.

И все же Оле было не по себе. Ящик был довольно большим, нести его в руках было бы несподручно. Ведь помимо него у мужа было полно и других вещей, а свою машину он оставил у Оли во дворе. И снова в голову Оле полезли всякие мысли. Почему Слава не сказал ей, что поменял планы?

Калачик смотрел на нее такими глазами, словно тоже хотел бы знать.

— Он же не мог предполагать, что мы с тобой отправимся его искать, — попыталась оправдать бывшего мужа Оля.

И все равно на душе у нее было как-то тревожно. И когда к ней после обеда заглянули ее подруги, Оля обрадовалась им необычайно.

У Светланы с Катей были новости. Преимущественно новости были у Кати. И хорошие, надо полагать. Во всяком случае, Катя вся так и светилась, словно была не женщиной преклонных лет, а садовым фонариком. Светлана, в отличие от подруги, была настроена куда как сдержанней.

Но именно Катя выложила то, что было у нее на душе.

— Андрей Георгиевич настаивает, чтобы мы с ним поехали в гости к его маме. Хочет, чтобы мы с ней познакомились поближе!

— А разве вы с ней не встречались раньше? — удивилась Оля. — Все-таки все мы в одном поселке живем.

— Раньше — это не то. Раньше мы с Андреем Георгиевичем были не в тех отношениях. А теперь он хочет, чтобы я поехала с ним к его маме в

— Даже не догадываюсь. Зато ты, похоже, знаешь. Вон как сияешь.

— Да! Андрей Георгиевич уже несколько раз повторял свое приглашение. Говорит, что его мама мечтает со мной увидеться. Что у нее есть ко мне важный разговор. И у Андрея Георгиевича есть какое-то предложение. Понимаешь? Все говорит за то, что он хочет сделать мне предложение руки и сердца!

За минувшее лето Катя и впрямь сильно сблизилась с их соседом Андреем Георгиевичем. Она даже побывала на его птичьей ферме, где между ними произошло небольшое недопонимание. Андрей Георгиевич рассчитывал, что Катя с первой же минуты впряжется в работу наравне с ним. Но немножко не учел, что у его невесты гипертония, начальная стадия диабета, сердечная недостаточность и инфаркт в анамнезе. Вывозить тяжелую работу, так же как и гуано из-под многочисленных кур и индюшек, Катюша при всем своем желании не смогла. Андрей Георгиевич счел это саботажем, а Катя, стремясь угодить жениху, едва не загремела с очередным сердечным приступом в больницу. Хорошо, что Кате хватило рассудительности позвонить Светлане, которая и примчалась за ней, чтобы спасти из птичьего рабства.

С тех пор между подругами и Андреем Георгиевичем пробежал холодок. А вот добрая Катя зла не помнила и охотно возобновила отношения с фермером, когда тот извинился за свое былое поведение.

— Девочки, он все осознал! Он все понял!

— Ты можешь воображать себе все что угодно, но такие люди не меняются. Проще старую собаку научить новым трюкам, чем отучить такого человека, как твой Андрей Георгиевич, искать лазейки, чтобы немножечко поиметь свою выгоду с других.

— Так то с других! Ты, Светулик, не путай, где другие, а где я!

И так как Андрей Георгиевич на тот момент вел себя прилично, к тяжелым физическим нагрузкам Катю не склонял, а напротив, каждый вечер появлялся под окнами с букетом полевых цветов, то Света промолчала. И Андрей Георгиевич продолжал приходить и каждый вечер увозить Катю на прогулку по окрестностям, что Света даже одобряла.

— Пусть гуляют, какая-никакая, а все-таки польза с этого хмыря.

— И в чем же польза?

— Кате нужно как можно больше двигаться на свежем воздухе. Андрей Георгиевич здорово в этом помогает.

А вот Оле их сосед не слишком нравился. Она всегда ориентировалась на поведение Калачика. А песик Андрея Георгиевича откровенно не любил. И даже хвостом в его сторону никогда не вилял. А лакомство из рук соседа брал с таким отвращением, словно боялся испачкать в нем свои зубы. А если и глотал, то вид потом имел самый больной и несчастный. Мол, что за ничтожное создание я такое, знаю, что нельзя лопать всякую дрянь, но все равно не могу устоять перед соблазном.

Все вместе создавало противоречивую картину по части личности Андрея Георгиевича, но Катя в своем неумолимом стремлении выйти замуж ничего не хотела замечать.

— Девочки, я уверена, что он готовится сделать мне предложение! — возбужденно твердила она. — И я почти уверена, что он сделает его, когда мы приедем к его маме. Ой, я такая счастливая! Вы бы только знали!

Оле оставалось лишь развести руками. Если Катя счастлива, то что она может возразить? Светлана была несколько разочарована тем, что Оля не стала открыто отговаривать Катю, но виду не подала и стала оглядываться по сторонам.

— Что это у тебя? — с любопытством спросила она. — Вроде бы вещей прибавилось?

— Слава приехал на денек, порыбачить.

Катя со Светой переглянулись. Обе прекрасно знали, кто такой Слава. И на их лицах появился явный интерес, как у опытных сплетниц, когда те еще на расстоянии почуют горячую сплетню.

— А почему к тебе? — накинулись они на Олю. — Вы с ним снова вместе?

— Ой нет! Ни за что!

— А что такое? Мужик-то он справный. И не пьет почти. И работящий. До сих пор работает.

— Не хочу! Устала! Отдохнуть хочу. В тишине, в покое. Вот Калачик у меня есть и вы, и мне достаточно. Не хочу каждый вечер к плите становиться, а потом к раковине. И еще к стиральной машине, к гладильной доске, к тазам, швабрам, тряпкам… Нет-нет! Не надо! Не хочу!

— Заездил он тебя. Совсем ничего по дому не делал?

— Совсем.

— А ты его приучала?

— Сначала нет. Он много работал, тяжело ему было, вот я его и жалела. Сама помоложе была, многое успевала, мне не трудно было. А потом оказалось, что уже поздно. Он перевоспитываться не пожелал. Ему оказалось проще уехать к родителям. Предлог был, что они уже старенькие и он будет о них заботиться. А по факту просто там всю домашнюю работу делает его мать. Ну и мой свекор тоже ей немного помогает.

— То есть старики в четыре руки обслуживают твоего Славу?

— Они своего сына обслуживают. Если не сумели привить ему с детства любовь к домашнему хозяйству, то при чем тут я? Пусть пожинают что посеяли.

— Может, они рассчитывали, что ты его перевоспитаешь.

— Ага, как же! Ты бы знала, какие истерики мне свекровь закатывала, когда я пыталась добиться от Славы хоть какой-нибудь помощи по хозяйству. Не трогай его, кричала. Он устает. Он переутомится. Сама к нам приезжала, чтобы стирать и гладить. Лишь бы я ее сыночку дорогого не трогала. Ну, вот теперь пусть радуется. Я его не трогала, и он остался таким, какой он есть.

Оля высказалась, и ей немедленно стало легче. Наконец-то ей удалось сформулировать мысль, которая привела к их разрыву со Славой. Никакого особого конфликта у них не произошло, но с годами она просто устала везти на себе весь груз бытовых забот. Усталость появилась не единожды, не вдруг, она накапливалась годами, давя тяжким грузом откуда-то сверху, что неизбежно приводило к появлению новых трещин в основании их брака. Но и тогда еще можно было все поправить. Славе достаточно было лишь перераспределить обязанности, признать, что Оля тоже может уставать, и взять на себя для начала хотя бы на время какие-то из бытовых обязанностей. И все было бы прекрасно.

Конечно, как известно, нет ничего более постоянного, чем временное. И, наверное, Слава тоже понимал, что, согласившись один раз помыть посуду, он будет впоследствии мыть ее всегда. Потому-то он и отбрыкивался от выданного ему поручения с такой силой и отчаянием. Но именно этот незначительный повод стал последней каплей, переполнившей чашу терпения Оли. Она собрала вещи и уехала на дачу, предоставив Славе самому вести хозяйство.

В глубине души она ожидала, что он оценит, какой это

— Поживу у них, пока ты не вернешься.

Сначала Слава перекочевал к родителям только на время, но многие знают, что нет ничего более постоянного, чем временное? В общем, назад он так и не вернулся. И Оля в городскую квартиру не вернулась, осталась жить на даче. Так всем оказалось проще и удобней. К Оле на дачу бывший муж не ездил, у его родителей была своя дача, на которой они всей семьей и отдыхали. Туда приезжал брат с племянниками, и, как подозревала Оля, мужики отлично проводили время в мужской компании, обслуживать которую выпало на долю одной лишь свекрови.

— Если Слава надумает к тебе назад проситься, ты, главное, стой на своем. Вот вы вчера шашлык жарили, как ты говоришь, а он посуду за собой вымыл?

— Нет.

— Плохо!

— Зато со стола все прибрал и в холодильник остатки сунул.

— Уже лучше. Но все равно не идеально.

Оля и сама знала. И еще, помимо всего прочего, ее смущал внезапный визит Славы. Чего вдруг ему вздумалось отмечать свой праздник у нее?

— И когда это он заделался таким заядлым рыбаком? Ну, допустим, за год мог и поднатореть в рыбной ловле. Но опять же, если он приехал на соревнования, зачем было всем врать, что едет ко мне?

И Оля решила позвонить бывшей свекрови. С тех пор как Слава переселился к родителям, женщины почти не разговаривали. Сначала свекровь звонила, пыталась выяснить, что это значит и надолго ли Слава приехал к ним. Но, не добившись от Оли внятного ответа, затихла. Оля вообще не была уверена, что свекровь ей ответит. Но та ее удивила, позвонила первой.

Оля подняла трубку.

— Добрый день, Зоя Михайловна.

— И тебе не хворать, Олечка. Как Слава? С ним все в порядке? Очень я волнуюсь. Доехал хоть до тебя нормально?

В этом была вся Зоя Михайловна. Всегда в первую очередь ее интересовало благополучие сыновей. И вроде бы ничего в этом такого особенного и не было, вот только иногда очень сильно раздражало.

— Я вчера вам не стала звонить, дала время голубкам поворковать. Давно же не виделись, соскучились друг по дружке, поди.

И свекровь жеманно захихикала. Не дождавшись ответа от Оли, она продолжила:

— Я вот что подумала: почему бы вам со Славой снова не сойтись? Все-таки женаты до сих пор. А то, смотри, уведут мужика, на него тут желающие уже имеются.

— Какие желающие?

— Такие, всякие разные Изабеллы, к примеру. Я ведь Славу специально к тебе отослала, чтобы их со следа сбить, Изабелл этих.

— У Славы кто-то есть? — насторожилась Оля. — Впрочем, он мне говорил, что нашел кого-то.

— Ой, да кого он там мог найти. Какая-то невоспитанная особа, да еще с двумя взрослыми сыновьями. Пристают к Славе с угрозами, чтобы он на их матери официально женился. А у самих ни кола ни двора. Жилье снимают, постоянной работы никто из них не имеет. Бизнес у них. Наверное, на рынке торгуют.

— На рынке люди денежные.

— Не для того я своего кровиночку растила, чтобы какой-то чужой торгашке его отдать. Не бывать такому! Просто квартира им наша приглянулась. Конечно, мы-то с отцом не вечные. Вот и рассчитывают захапать наши метры. Да не на тех напали! И ты, Оля, должна мне помочь и спасти Славу из лап этой хищницы!

— Но что я могу?

— Не притворяйся. Слава тебя до сих пор любит.

— Он сам вам сказал?

— А мне не нужно ничего говорить. Я же мать! Я сердцем чувствую.

— Хотелось бы гарантий.

— Что, я своего сына не знаю, что ли? Любит он тебя! Даже не сомневайся! А с Изабеллой у него от скуки заскок случился. Ты должна понимать. Сколько времени мужик без женской ласки. Ты там у себя на дачах прохлаждаешься, а он тут один кукует. Вот со скуки с Изабеллой у него и закрутилось.

Слушать такое про мужа, пусть и бывшего, было неприятно. И Оля прервала разговор.

— Зоя Михайловна, я все поняла. Когда Слава вернется, я с ним поговорю.

— Вернется? Откуда это он вернется? Разве он ушел?

— На рыбалку отправился.

— Ой, Оленька, а у вас там глубоко? Видела я ваше озеро, огромное. Страшно как! И что же ты его одного отпустила?

— Так у них там соревнование, — пояснила Оля. — Много народу. Не скучно им. Не бойтесь, не пропадет ваш Слава.

— Все равно неспокойно у меня что-то на сердце. Как вернется, ты мне сразу звони. А то я ему звоню-звоню, а он чего-то не отвечает. Вот потому и решила тебе позвонить.

Разговор со свекровью не принес в душу Оли никакого успокоения. Она даже позвонила дочери и поинтересовалась у нее, знала ли Сашка, что у отчима случился роман с некоей Изабеллой. Дочь ничего не знала и была возмущена данным фактом до крайности.

— Какая еще Изабелла? Только этого нам не хватало! Выходит, он к тебе в гости прикатил, а у самого где-то Изабелла имеется? Гони его тогда в шею!

— Как только вернется, сразу же именно так и поступлю.

Но Слава не вернулся ни к вечеру, ни ночью, ни даже к утру. Машина его по-прежнему стояла во дворе у Оли, а от самого Славы не было ни слуху ни духу. Первый день рыболовецких соревнований прошел без Славы. И ровным счетом ничего не указывало на то, что на другой день Слава на озере появится.

Оля сходила еще раз на берег, где поговорила с другими участниками. Все они были первым днем соревнований недовольны и говорили словно под копирку:

— Рыбы нет. А куда она вся делась, не можем в толк взять.

— С самого утра еще клевала понемножку, а к середине дня почти совсем перестала.

— Думали, что на вечерней зорьке клев начнется, но куда там. Совсем перестало клевать.

— А самое странное, что не просто не клюет, но и самой рыбы тоже нету. Отошла от берега, а ведь тут ей прикормлено.

Как ни огорчены были рыбаки неудачей, но Оля даже приободрилась. Как знать, возможно, Слава знал или догадывался о том, что соревнования под угрозой срыва. Вот и не захотел тратить на них время.

— Утро вечера мудренее, — сказала

Ночь она провела так себе. Спалось плохо. Оля прислушивалась к каждому ночному шороху, надеясь, что это Слава. Но того все не было.

Утром, убедившись, что за ночь в количестве обитающих в доме живых душ не произошло никаких изменений, Оля в который уже раз набрала знакомый номер, услышала, что абонент не абонент, и отправилась за советом к подругам. Калачик последовал за ней. Чувствовал, что хозяйка в растрепанных чувствах и нуждается в его поддержке.

Дома у Светланы вкусно пахло свежими сливками, ванилью и цедрой. Она была одна. Катя все-таки уехала с Андреем Георгиевичем в город, ей сегодня предстояли смотрины у потенциальной свекрови. И в ее отсутствие Светлана позволила себе немного ослабить режим.

— Рисовый пудинг! — известила она Олю с Калачиком, едва те переступили порог. — Самый лучший завтрак в мире! Угощайтесь!

Пудинг в исполнении Светланы и впрямь был хорош. Он был нежным, воздушным, а сверху прикрыт аппетитной запекшейся карамельной корочкой. Оля попробовала ложечку и зажмурила глаза от удовольствия.

— Какой-то восторг!

Вкус был восхитительный. Одновременно нежный, сливочный и какой-то глубокий.

— Что ты сюда положила?

— Так… всего понемножку.

— Но все-таки?

— Отварной рис, сливки, сметана, творожный сыр, яйца, — нехотя принялась перечислять Светлана.

Нежелание ее раскрывать все ингредиенты в составе пудинга имело под собой опасение, что Оля догадается: рис у нее остался со вчерашнего дня, когда был сварен в качестве гарнира к отварной курочке, да не пошел. Сыр, сметана и сливки приобретались у фермера, который должен был прикатить именно сегодня со свежим товаром. А потому Светлана хозяйственной рукой сгребла все остатки из баночек и присоединила к вчерашнему рису. Туда же, в эту смесь, отправились и два треснутых яйца, которые нужно было срочно использовать. Одним словом, в пудинг отправились все продукты, которые сами по себе не имели высокого статуса. Некондиция, говоря совсем уж откровенно. И Светлане было несколько неловко, что получившееся в итоге кушанье было оценено столь высоко.

— Тут еще капля натуральной ванили и цедра с лимона.

— Очень вкусно. Можно Калачику ложечку?

Калачик тоже высоко оценил вкус пудинга. Все сладкое и сливочное вызывало в нем неизменный восторг. Песик был сладкоежкой.

Светлана налила себе в высокий стакан из тяжелого хрусталя клубничного морса. А вот Оле после жирного пудинга захотелось глотнуть горячего чаю. Его Светлана заваривала в большом пузатом чайнике, украшенном красными с золотом петухами. В качестве заварки использовались собранные Светланой летом травы. Мята, мелисса, почки березы, листья смородины и многое другое, что позволяло создавать сложные и гармоничные как по вкусу, так и по аромату смеси.

— Ну что твой Слава? — поинтересовалась она. — Вернулся к ночи?

— Я ведь к тебе как раз по его поводу и пришла. В том-то и дело, что нет! Не вернулся!

— Странно, тебе не кажется?

Оля заверила, что «странно» — это не совсем то слово, которое тут подходит. Тут требовался эпитет покрепче.

— Дед мой, он на флоте служил, сумел бы сказать. А я не могу, воспитание не позволяет.

— Так надо его искать! Что ты предлагаешь? Когда и где ты видела его в последний раз? Дома? А куда он должен был пойти потом? Ах, на озеро! Ну так и пойдем! Заканчивай с завтраком скорее. Нет, пудинг нужно доесть. Не хочу оставлять его дома. Когда приедет Катерина, чтобы даже духу его тут не осталось. Она так хорошо сбросила вес за лето. Почти полюбила сныть и ревень. Щи из крапивы даже стала есть без капризов. Нельзя допустить, чтобы все пошло насмарку из-за какого-то несчастного пудинга.

— Но я больше не могу ни кусочка.

— Я тоже. Будь другом, забери остатки с собой. Может, Слава найдется, его и угостишь. Пудинг ведь хорош и в холодном виде тоже.

Калачик прекрасно разбирался, о чем идет разговор. Он сверлил свою хозяйку пристальным гипнотизирующим взглядом. Ну, соглашайся! Чего ты ломаешься? Возьми пудинг и неси его к нам домой! Уж там я о нем позабочусь! Пудинг благополучно прибыл на место, где был помещен в холодильник. И Калачик занял сторожевой пост возле его двери.

Вообще, сторожем Калачик был еще тем. Никогда не убивался на этой ниве. Но сейчас песик прочно уселся перед дверью холодильника, не сводя с нее глаз. Калачик всегда поступал так, когда в холодильнике находилось что-нибудь по-настоящему ценное для него. Например, кастрюля с гороховым супом, сваренным на ароматных копченых ребрышках. Или жирненькая соленая скумбрия, без головы, но зато задорно блестящая из глубин холодильника своим золотистым брюшком.

Пудинг Светланы был признан Калачиком равноценным деликатесным блюдом, стоящим того, чтобы его старательно охранять.

Глава 3

На берегу озера, когда подруги туда добрались в поисках затерявшегося Славы, было уже много народу. Ведь и сегодня соревнования у рыбаков продолжались. И на второй день соревнований желающих в них поучаствовать было ничуть не меньше, чем в первый день. К немалому удивлению подруг, на соревновательной площадке мелькало большое количество женских лиц. И ладно бы все они явились сюда в качестве зрительниц, так нет же, больше половины участников были представлены женским полом.

Светлана с завистью смотрела на участниц, а потом сказала:

— Мы с вами, девочки, чего-то в нашей жизни упускаем. В следующем году тоже запишемся на участие в соревнованиях.

— А ты умеешь?

— Чего тут уметь-то? Дело нехитрое.

— Не знаю, Слава мне рассказывал, там, напротив, всякие хитрости и трюки знать нужно.

— Понятно, как во всяком деле. Но время до следующего соревнования еще есть, подучимся.

— Подучимся? Ты и мне предлагаешь участвовать?

— И тебе, и Кате. Призовой фонд у них, как я слышала, очень солидный. В этом году победителю дарят эхолот.

— А зачем он нужен?

— С его помощью под водой можно увидеть все что захочешь.

— Я спрашиваю, тебе-то он зачем?

— Когда на Ладогу пойдем, так все рыбные косяки наши будут.

— На Ладогу!

Было ясно, что Светлана всерьез заболела своей идеей. И так просто идею не оставит. От величины предстоящего им приключения Оля временно даже потеряла дар речи. Пока она выравнивала дыхание и мысленно репетировала то, что скажет Светлане, ее подруга уже увидела в толпе кого-то из знакомых и ринулась туда.

— Петр Филиппович, — услышала Оля звонкий голос подруги. — Вот хорошо, что мы с вами встретились. Вы-то мне и нужны. А как ваша «Гортензия»? Она ведь по-прежнему на плаву?

Услышав, как Светлана выцыганивает у их хорошего знакомого его лодку, Оля густо покраснела. Еще

— Вы тоже участвуете? — весело допытывалась она у Петра Филипповича, посчитав вопрос с «Гортензией» решенным.

— Нет, я не большой любитель подобной рыбалки. Для меня в нашем озере простору маловато. Я моряк. Мне размах требуется. Я сюда пришел, чтобы поболеть за свою Анечку.

— И она тут? И где же?

Анна Вольфовна нашлась метрах в двадцати от них. Она напряженно смотрела на свою удочку, не обращая внимания на окружающих. Рядом с ней сидела ее преданная собачка Крошечка. По примеру своей хозяйки собачка не сводила глаз с поплавка, замершего на воде. Крошечка оживлялась, лишь когда время от времени Анна Вольфовна выбирала леску и вновь забрасывала ее подальше. Тогда собачка поднималась на лапки и так напряженно всматривалась в воду, что казалось, заметь она там среди волн рыбу, сама кинется на ее поимку. Увидев подруг, Крошечка помахала им хвостиком, показывая, что рада им, но своего поста все равно не покинула.

— Как идут дела?

— Плоховато. Рыбы совсем не видно. Даже не понимаем, что с ней случилось. Тем не менее Анечка не сдается. Она всерьез нацелилась заполучить главный приз. Мечтает подарить мне эхолот. А вы тут какими судьбами?

— Мы ищем моего мужа. Славу. Он тоже участвует и должен был тут быть.

— Не знаю, не видел его.

— Слава записался в числе прочих участников. Должен был выступать еще вчера, ушел утром, но до озера не добрался и по дороге куда-то исчез.

— Надо же, как странно. А я ведь слышал, как его выкликали. Только не понял, что это ваш муж. Голова-то дырявая. Но я помню, что вчера на утренней перекличке разыскивали еще одну участницу. Она тоже не явилась к назначенному времени. Ее искали вместе с вашим мужем. И если мне не изменяет память, то искали некую Изабеллу Баринову.

Услышав это имя, Оля непроизвольно вздрогнула. Изабелла! А ведь свекровь тоже говорила про какую-то Изабеллу, которая завелась у Славы.

— Вообще, странная история с этой гражданкой случилась. Ее заявка пришла самой последней, буквально за полчаса до начала соревнований. Мы ее приняли, потому что она новичок, раньше не участвовала. А у нас есть принцип — никогда не отказывать желающим поучаствовать в соревнованиях впервые. Если таким отказывать, то недолго у людей и желание отбить. Потому и пошли ей навстречу, приняли, записали, а она так и не явилась.

Оленька слушала и мотала на ус. В принципе, имя не такое уж и редкое, но и на каждом шагу его тоже не услышишь. Каков шанс, что Изабелла-рыбачка окажется той роковой женщиной, которая мечтала женить Славу на себе? Чутье подсказывало Оле, что шанс такого совпадения очень велик.

Свекровь, к которой Оля обратилась за помощью, подтвердила:

— Ну да! Она и есть. Баринова — ее фамилия. А что? Она тоже там с вами?

— В том-то и дело, что нет. Она исчезла, и похоже, что исчезла вместе со Славой.

— Они его похитили!

— Кто?

— Я же тебе говорила, что у Изабеллы двое взрослых сыновей. Вот они и увезли моего Славочку. Надо заявить на них в полицию! Немедленно! Прямо сейчас!

— И что мы им скажем? Взрослого мужчину увезли сыновья его подруги? И потом, возможно, что Слава уехал с Изабеллой по своей воле.

Но внезапно обострившееся у нее чутье подсказывало Оле, что Слава вряд ли добровольно покинул бы берег озера. Коли уж на кону стоял эхолот, об обладании которым Слава прожужжал Оле все уши еще в ту пору, когда они были вместе, то Слава нипочем бы не ушел. Окажись он в паре шагов от вожделенного приза, уж сделал бы эти шаги в его сторону, а не от него.

И Оля решила навести у свекрови кое-какие справки, лишняя информация никогда ведь не повредит.

— Зоя Михайловна, а какая машина у Изабеллы?

— Белая.

— И все? А номера помните?

— Зачем они мне?

— А номер телефона Изабеллы у вас есть?

— Имеется такой.

— Так позвоните ей.

Свекровь позвонила. Новости, которые она услышала, были странными. Сначала свекровь не могла дозвониться, потом ей от Изабеллы пришло сообщение: «Все в порядке, перезвоню вам позднее». Ясности в то, чем занята в данный момент Изабелла, оно не привнесло. Пришлось Оле обратиться за пояснениями к организаторам соревнований. Одного из них она видела еще вчера. Он тоже ее узнал.

— Ну как ваш муж? Нашелся?

— Если бы! В том-то и дело, что нет.

Произнося эту фразу, Оля ощутила глухое раздражение. Ну Слава! Что отчебучивает! И почему она должна тратить свое время и его разыскивать? Не заявись он к Оле в гости, сидела бы она сейчас в тишине и покое у себя в домике или возилась бы на участке. Осенью всегда столько разных дел. В саду все нужно подрезать, почистить, вымыть и убрать на зимнее хранение. И вместо того чтобы заниматься этими приятными и необременительными в своей простоте делами, Оля вынуждена метаться по берегу озера, разыскивая бывшего мужа.

У нее даже мелькнула трусливая мыслишка: а не бросить ли ей все? Оля могла вернуться к себе домой и сделать вид, будто бы происходящее ни в коей мере ее не касается. Хотя как не касается, если машина бывшего мужа до сих пор стоит у нее во дворе.

— И вообще-то мы с ним до сих пор официально женаты. Случись что, придут ко мне из полиции и станут задавать вопросы, чего это я совсем не встревожилась из-за исчезновения мужа. Еще вздумают меня же обвинить. Скажут, заманила мужика, угробила, тело его прикопала, а машину его себе оставила в качестве трофея. Версия очень даже жизненная. С полиции станется так про меня и подумать.

И хотя Оля была уверена, что Никита Максимович, их с подругами знакомый следователь, служащий в местном отделе полиции, никогда в жизни не станет возводить на нее напраслину, но кто знает, доверят ли молодому коллеге расследовать это дело.

— Ну и чисто по-человечески я должна поискать Славу сама. Он приехал ко мне, он мой гость, получается, что я за него в ответе. Да и свекровь жалко. В сущности, она неплохая тетка. Как бы там она в глубине души ни относилась ко мне, внешне она всегда соблюдала приличия. С праздниками поздравляла. Подарки дарила. Славу против

Оля приняла такое решение, и ей как-то стало легче на душе. В конце концов, что за сложность — найти мужчину, отправившегося на рыбалку.

— Не иголку же в стоге сена искать. Слава покрупней иголки будет. По-любому, кто-то в поселке должен был что-то видеть. Надо лишь найти нужных свидетелей и расспросить их хорошенько.

Для осуществления данной цели у Оли имелось несколько путей, и она решила воспользоваться ими всеми. Опрос старшего поколения было поручено провести Николаю Трофимовичу и его жене Оксане Юрьевне. Они жили в «Лесной сказке» уже очень долго и хорошо общались со своими соседями. Младшее поколение взялись оповестить местные блогеры Виталя и Сержик, с которыми подруги познакомились еще во время своих прежних расследований.

У мальчиков была интересная семейная история. Они приходились друг другу братьями по отцу, весьма богатому и успешному предпринимателю. Официально узами брака их отец ни разу себя не связывал, зато произвел за свою жизнь с десяток наследников, из которых с тех пор пытался выбрать достойнейшего. Ни Сержик, ни Виталя в число избранных ни разу не попадали, и их очень сближала общая обида на отца, который отделывался от мальчишек деньгами, но не признал ни одного из них годным, чтобы назвать своим наследником и взять жить в свой дом. В результате парнишки находились на скамейке запасных, и сколько могло продлиться такое положение, никто не знал. Возможно, всю жизнь, а возможно, уже завтра жизнь по крайней мере одного из них могла волшебным образом перемениться.

Мальчики согласились помочь Оле в ее поисках потерявшегося Славы и кинули клич среди своей аудитории, состоящей из детей и подростков. Ну а среднее поколение поселка подруги решили взять на себя. У них в «Лесной сказке» было много друзей и подруг, к которым они и обратились за помощью. Но ни общий чат жителей поселка, ни аудитория Витали и Сержика, ни даже экстренное собрание правления, созванное Николаем Трофимовичем, ничем не помогли в поисках Славы.

Да, Славу видели, когда он направлялся с удочками в сторону озера. Его также видели в первый день соревнований на озере. Рано утром он возился на берегу с каким-то черным ящиком. Но участвовать в соревнованиях Слава не пожелал. И куда он ушел с берега, никто сказать не мог. Лишь один из рыбаков припомнил, что видел человека, похожего на Славу, разговаривающего с какой-то женщиной. И по показанной ему фотографии он признал в ней Изабеллу Баринову. Фотографию прислала Оле все та же Зоя Михайловна, которая продолжала твердить, что Слава попал в беду и виной всему его новая подруга.

Оля несколько раз переспросила у свидетеля:

— Точно она? Не ошибаетесь?

— Вроде она.

— Вроде?

— Она это. Женщина эффектная, такую увидишь, так не скоро забудешь. И перепутать я не мог. Со зрением у меня полный порядок. Как прооперировали меня два года назад, так я словно заново родился. Все вокруг яркими красками играет. Каждую мельчайшую деталь и ту вижу преотлично. Раньше на озере поплавок прямо перед своим носом не мог разглядеть, а теперь хоть на середину озера закинь. Все равно вижу! Еще рыба была бы, так ведь нет же ее, как назло.

Но показания этого свидетеля ровным счетом никак не объясняли, куда Изабелла со Славой могли отправиться после того, как засветились на берегу, но не пожелали принять участие в соревнованиях по рыбной ловле. Тех самых, ради которых Слава и прикатил к Оле.

Свекровь отреагировала на очередную новость болезненно:

— Права все-таки я была! Сердце матери — вещун, его не обманешь. Пропал Славка! А все ты, Оля, виновата!

— Я?! Я-то с чего?

— А зачем ты Славу бросила?

— Я не бросала, я просто от него ушла, потому что уже не вывозила тот груз домашних дел, которые он на меня взвалил.

— И что уж такое он там взвалил на тебя? Ты же на пенсии. Чем тебе и заниматься, как не собственным мужем?

Но Оля заверила ее, что у нее нашлось множество куда более веселых, интересных и приятных дел, чем каждодневный уход за великовозрастным дитятей, который никак не хотел становиться взрослым.

— Не понимаю, чем уж мой Слава так тебе не угодил. Ушла, оставила его одного, а он от отчаяния бросился в руки этой особы. Изабеллы. А она аферистка! Преступница! Попомни мое слово, если копнуть, то окажется, что у нее криминальное прошлое. А уж ее сыночки… те просто вылитые бандиты!

Зоя Михайловна сумела так здорово накрутить Олю, что та, закончив разговор со свекровью, заявила:

— Поеду к ним, может, еще не поздно! Может, удастся спасти Славу из их рук!

— К Изабелле и ее сыновьям покатишь?

— Да, к ним. В город. Адрес их у меня есть.

— И я с тобой! — вызвалась Зоя Михайловна. — Вдвоем с тобой мы ее живо прижмем. Пусть возвращает нам нашего Славочку.

— Не надо. Я вам позвоню, когда что-нибудь узнаю.

Но когда она передала разговор подруге, то Светлана приняла сторону свекрови.

— Одну я тебя не отпущу, — покачала головой Светлана. — Мало ли что. Если твоя свекровь считает, что Слава связался с криминальными личностями, то неизвестно, что у них на уме. Поедем вместе.

— Мне неудобно тебя тревожить.

— Вот это ты уж брось! Тревожно мне будет, останься я в стороне. А так вдвоем что-нибудь да и придумаем. К тому же в город все равно придется ехать, потому что Катю надо будет забрать.

— Разве Андрей Георгиевич сам не привезет ее назад?

— Вроде как сначала собирался. Но что-то у них там произошло. Полчаса назад Катя мне звонила, просила ее забрать.

— Тогда едем сначала за ней.

Когда они уже выгоняли машину из гаража, явился Феодор. Так звали роскошного кота-бирманца, который жил у Светланы. Ну, или она жила у него, как полагал сам Феодор. Обнаружив, что его персону никто не собирается встречать с криками восторга, он с недоумением и легким неудовольствием проследил взглядом за сборами хозяйки и ее подруги. Мужчина явился домой, читалось на его умной нагловатой морде, а этим двум тетерям и дела нет! Одни развлечения у них на уме.

— Феодор, Феденька, — обратилась к коту Светлана, — мы едем в город, нужно забрать Катю и еще кое-что сделать. В общем, ты один остаешься на хозяйстве!

Феодор коротко мяукнул, мол, можешь не волноваться, дорогая хозяйка. Если за что и должно быть спокойным твое

— Ты не закрываешь дом? — удивилась Оля.

— А зачем?

— Я и то закрываю. А у меня Калачик.

— Так там же Феодор остается. Он постережет лучше любой сторожевой собаки. Любого чужака прогонит так, что тот закается к нам заглядывать. Один раз было такое, не знаю, с какой целью кто-то к нам заглянул, так шуму было на две улицы. Феодор шутить не будет, зубы и когти пустит в ход, впору табличку вешать: «Осторожно, в доме злой кот».

— Все-таки лучше не искушать.

— А я оставлю дверь как есть. Говорю же, Феодор никого не впустит.

Но кое в чем Светлана все же ошибалась. Стоило их машине выехать на улицу, как в оставленный подругами дом прошмыгнуло некое существо. Было оно на четырех грациозных лапках, с длинным серым хвостом и усами. И, судя по звукам, которые вскоре донеслись из дома, Феодор такому неожиданному визиту был очень даже рад.

В городе они первым делом поехали за Катей. Она ждала их в кафе на Загородном проспекте. Пила кофе со взбитыми сливками, и на тарелочке перед ней виднелись крошки как минимум от трех разных пирожных. Шоколадного эклера, миндального и «Картошки».

— Даже не начинай, — отмахнулась Катя от свирепого взгляда Светланы, устремленного на опустевшую тарелочку. — Имею право. У меня стресс.

— Я его и боялась, — кивнула Светлана, подсаживаясь к подруге. — Что этот тип натворил на сей раз?

— Представляете, девочки, оказывается, он и не собирался делать мне предложение. И ему просто нужна была сиделка для его матери! И он решил, что я буду рада ему помочь. Еще и обиделся, когда я отказалась!

— А что? Мать у него совсем плоха?

— Я бы так не сказала. Даже пободрей меня будет. Вечером собирается в театр. Они уже и для меня билет купили. Я должна была ее сопровождать, потому что все подруги ее заняты, а сын не любит оперу.

— Чего же не пошла? Послушала бы прекрасную музыку. Культурно бы просветилась.

— Так они мне на галерке билет взяли, самый верхний ярус, откуда не видно ничего.

— Оперу вроде слушают, это в ней главное.

— Да? Вот только у мамы место было в ложе.

— Может, в последний момент билеты на тебя взяли, других мест уже не было.

— Ага, я тоже так спросила. А мне прямым текстом было сказано, что в ложе билет под двадцатку стоит. И на прислугу они тратить столько не собираются. Понимаете, кто я для них? Прислуга! Нет, я все понимаю, может, предложение и неплохое. Зарплата, питание и проживание. Но я-то от него совсем другого предложения ждала!

— Не знаю, после выходки Андрея Георгиевича, когда он заставил тебя пахать на своей ферме, я ничего другого от него бы и не ожидала.

— Но мне казалось, что он все осознал. Исправился. Он же мне все лето цветы дарил. Значит, испытывал определенные чувства.

Вот только цветы всегда были полевыми, собранными у обочины. Или другими простенькими, купленными там же у бабушек, которые бойко торговали букетиками из собственных садовых васильков и бархатцев. Одним словом, и на букетах Андрей Георгиевич отчаянно экономил.

— В общем, я даже разговаривать с ним долго не стала. Извинилась перед Татьяной Ивановной, его мамой, сказала, что никак не смогу сегодня с ней пойти, дескать, вспомнила про какое-то важное дело. И сбежала от них. Надеюсь, вы меня не осуждаете?

— Вот еще! Молодец, что сбежала!

Но когда Катя потянулась к меню, чтобы заказать себе еще что-нибудь вкусненькое, Светлана решительно пресекла ее маневр.

— Достаточно. Не такое уж сильное оскорбление тебе нанесено, чтобы так отчаянно его заедать.

— Тебе не понять, — немножко всплакнула Катя. — Я думала, что он позовет меня замуж. Для того и повез знакомить с мамой. Но все оказалось совсем не так! Жениться на мне он даже не думает.

— Ну а как у них все? Квартира большая? Сколько комнат?

— Я даже не заметила, сколько там комнат, но не меньше четырех. В одной живет Татьяна Ивановна, в другой — сам Андрей Георгиевич. Еще у них есть столовая, она же гостиная. И имеется еще маленькая комнатка, в которой планировалось поселить меня. Квартира в старом фонде, комнатка так и называется, кухаркина. Самая маленькая и невзрачная во всей квартире. Там даже окна, кажется, нету.

И рука Кати сама собой снова потянулась к меню. Пришлось подругам принимать решительные меры. Они окружили Катю с двух сторон, взяли под руки и таким манером повели ее к выходу. Там усадили в машину и повезли знакомиться с Изабеллой и ее сыновьями.

По указанному адресу вместо жилого дома они нашли гараж. Во всяком случае, на первом этаже здания находился бокс на три машины, в котором располагался также сервис по шиномонтажу и ремонтный блок для оказания автомобилям первой помощи. А вот второй этаж, надстроенный явно самостоятельно из всякого попавшегося под руку мусора и впоследствии красиво обшитый сайдингом, представлял из себя то самое жилое помещение, в которое им и предстояло проникнуть.

— Удобно, бизнес и жилье — все рядом.

— Но законно ли такое строительство?

— И в любом случае не хотела бы я жить над автосервисом. Все запахи идут вверх. И вообще, как-то неуютно.

— Многим людям выбирать не приходится. Кому-то и комнатка для прислуги за радость покажется. Все-таки крыша над головой. И заработок. Даже хорошо, что ты не приняла предложение Татьяны Ивановны. Освободила местечко для какой-нибудь отчаянно нуждающейся в жилье и работе женщины.

— Как ужасно становится на душе, когда подумаешь, что в мире царит такая несправедливость, — вздохнула Катя. — И почему у одних есть все и с избытком, а другие лишены даже самого необходимого.

На второй этаж был сделан самостоятельный вход, туда снаружи вела металлическая лестница. Воспользовавшись тем, что в гараже никого, кроме одного молодого паренька — подсобного рабочего, — не обнаружилось, подруги сразу поднялись по лестнице наверх. По словам того же рабочего, все хозяева сейчас были у себя. Дверь в верхнюю пристройку оказалась незакрытой — еще один плюс в адрес такого проживания. Теряется бдительность, когда постоянно курсируешь между местом работы и жилым блоком. Усвоенный инстинкт всякого городского жителя, закрывать свою дверь, тут размывается или вовсе утрачивается.

Как и ожидалось, внутри оказалось совсем неинтересно. Стены были обшиты пластиковыми панелями, дешевле варианта просто не придумаешь. Вся мебель также была дешевой и явно неудобной. К тому же тут ощутимо тянуло запахом растворителя и краски из находящейся внизу мастерской. Вдобавок нигде не было видно труб

Но пока Катя со Светланой ежились, Оля навострила уши.

— Слышите? Разговаривают.

Из комнаты и впрямь доносились громкие голоса. Спорщики так увлеклись, что даже не услышали, что к ним пожаловали сразу три гостьи. Один из голосов, доносившихся до подруг, был женский. Два других принадлежали мужчинам. Вот только понять, о чем они говорят, не представлялось никакой возможности. Спор велся на языке, которого подруги не понимали.

— Безобразие, — прошептала Оля. — О чем они говорят? Ничего же не понять! Ни словечка!

Она не могла утолить свое любопытство и потому была возмущена. На звук ее голоса в прихожую выглянули три человека, двое молодых мужчин и такая же молодая женщина. На лицах у них отразилось удивление.

— Вы кто такие?

— Да, что вам нужно?

— Сюда посторонним нельзя!

Подруги извинились и пояснили, что ищут Изабеллу. Они уже поняли, что имеют дело с семьей Изабеллы. Двое ее сыновей и молодая невестка, жена одного из них. Но самой Изабеллы что-то рядом с семьей видно не было.

— Где она?

— Вам нужна Изабелла? — воскликнула девушка. — Какое совпадение! Мы тоже хотели бы знать, куда она делась! Мы все трое, ее семья, не знаем, где она. Ее сыновья и невестка не в курсе того, что происходит. Никому из нас мать ни слова не сказала о том, куда отправляется. Просто вчера, в субботу утром, мы проснулись, а ее нету. А ведь вроде как договаривались, что она будет гостить у нас все выходные, соскучилась, сказала, по всем нам страшно. Но в пятницу после работы она к нам приехала, а в субботу ее уже и след простыл. И самое главное, что телефон ее все время недоступен.

— Тогда мы осведомлены лучше вас. Мы точно знаем, что в субботу утром ваша мама была у нас в поселке. Ее там видели. «Лесная сказка», так называется наш поселок, может, слышали?

Но, судя по удивленным лицам, родственникам Изабеллы не приходилось не то что бывать в «Лесной сказке», но даже слышать о ней.

— И что она там делала?

— Ваша мама рыбачка? Любит ловить рыбу? Нахлыстом или на спиннинг? Может быть, предпочитает блеснить или ловит просто на поплавок?

Судя по изумленным лицам, ее тут не понимали. И рыбалка явно не была хобби кого-то из присутствующих.

— Жарить рыбу мама любит, — сказал один из братьев. — Но ловим мы рыбу только в магазине. Или на рынке.

— Тем не менее Изабеллу видели среди участников соревнования по ловле рыбы. С ней также был мужчина, его зовут Слава.

Вот теперь все трое родственников снова оживились. Они принялись что-то обсуждать между собой, причем было видно, что один из братьев винит невестку, даже размахивает у нее перед лицом кулаками, а ее муж заступается за молодую женщину. Сцена была на редкость громкой, и ничего удивительного, что молодая женщина не выдержала и кинулась прочь. Братья остались выяснять отношения друг с другом, а сыщицы последовали по пятам за беглянкой.

Долго бежать им не пришлось. Молодая женщина запрыгнула в свою машину, и трем подругам лишь в последний момент удалось присоединиться к ней.

— Кто вы такие вообще? Что вам от меня надо?

— Если мы правильно поняли, то брат вашего мужа винил вас в том, что случилось с Изабеллой. Или я ошибаюсь?

— Ошибаетесь. Руки распускал как раз Арам, мой муж. А Гурген, наоборот, его удерживал. Но вообще-то они два сапога пара, сразу видно, что братья.

— Но почему они винят вас в том, что Изабелла сбежала?

— Надо же им кого-нибудь обвинить. Вот и придумали, будто бы у нас с Изабеллой были какие-то свои женские секреты и я помогала ей украдкой встречаться с мужчиной.

— А вы не помогали?

— У нас со свекровью были не те отношения. Подружками нас назвать нельзя. Когда я попала в их семью, Изабелла всегда очень строго со мной обходилась. Вечно читала мораль, как должна себя вести замужняя женщина. А когда сама втрескалась в этого Славу, то мигом все свои установки забыла и начала с ним встречаться за спиной у сыновей.

— Дети не одобряют выбор матери? Слава им не нравится?

— Им не нравится поведение своей матери. Взрослая женщина, и вдруг любовник! Да она же фактически бегает за ним! Ну, оно и понятно. У Славы квартира, машина, работа хорошая. Одно плохо — женат оказался. С женой фактически не живет, но и разводиться не хочет. Но Изабелла сдаваться так просто не собирается. Преследует его. Уже и сыновья ей сказали, чтобы она перестала вешаться на шею мужику, которому не нужна. А она знай свою линию гнет. Очень упрямая она, моя свекровь. Если что вбила себе в голову, то нипочем не уговоришь ее, что ошибается.

— Позвольте представиться, — сказала Оля. — Жена Славы — это я.

— Я вам так скажу, хоть и не мое это дело, но вам лучше за своим мужем следить нужно, — буркнула под нос молодая женщина, но, немного подумав, смягчилась и сунула всем трем подругам свою руку для рукопожатия. — Лиля! Так меня зовут. Вообще-то я Лилит, но Лиля короче. Извините, если я несколько резко высказалась. Просто меня эта любовная эпопея свекрови тоже уже изрядно достала. Мальчики недовольны своей матерью, а выговаривают все мне. Ей-то они сказать ничего не смеют, а мне можно. А я чем виновата? Мне за свекровью не уследить. Муж говорит, не отпускай мать никуда одну. А как не пускать? По рукам и ногам вязать? Она уйдет на свидание, и снова я виновата. Почему не сумела найти нужных слов, чтобы удержать. Как же! Удержишь ее! На старости лет совсем ополоумела. В молодости так не чудила. Муж говорит, что мать после смерти его отца очень строго себя держала. Никаких мужчин не признавала. А теперь сыновья выросли, так она свободу почувствовала, любви ей захотелось. Чувств! Два раза замуж официально сходила, оба раза неудачно. Последний ее супруг, Баринов, рукоприкладствовал, дрянь, а не человек, только что фамилия у него красивая. Изабелла ее себе и оставила. Теперь вот втрескалась в этого Славу так, что не отодрать ее от него!

Оля слушала и никак не могла заставить себя поверить в то, что разговор идет о ее муже и его любовнице. Подумать, какие страсти, оказывается, кипят по мужчине, которого она так спокойно бросила в свое время. И Слава тоже красавец! Кто бы мог подумать,

Вот что значит любовь у человека. Любовь или все-таки что-то другое?

Глава 4

Вернувшись к себе в «Лесную сказку», подруги почувствовали несказанную радость. Им даже дышать вроде как стало легче.

— Как же у нас хорошо! Тихо! Мирно! И растворителем с бензином совсем не воняет!

Пахло в «Лесной сказке» очень приятно. Палой листвой, цветами, медом и немножко дымом от первых в этом году костров, на которых жители начинали жечь остатки растительности на своих участках.

Всю дорогу Оля была задумчива. Ей не давала покоя одна мысль. Оля была в смущении и наконец поделилась своими сомнениями с подругами.

— Если уж Слава согласился отменить свое участие в соревнованиях, значит, он был готов променять эхолот на Изабеллу. А это значит, что она и впрямь была его большой любовью, ради которой он готов был на любые жертвы. Но, по словам родных Изабеллы, ничего такого Слава к женщине не испытывал. И это она гонялась за ним.

— Ну и что?

— Пока не знаю. Но как-то странно. И еще мне не дает покоя, кто была та женщина, которая мне ответила, когда я звонила Изабелле? Она представилась мне Изабеллой, а родные Изабеллы говорят, что та не выходила с ними на связь.

— Может, с ними она и не захотела говорить. Увидела их номера и проигнорировала. А ты позвонила с незнакомого ей номера, вот она тебе и ответила. Или Слава узнал твой номер и велел ей ответить.

— Но почему было прямо не сказать, что они куда-то уехали? Зачем было врать, что ее не было на озере в субботу утром, когда она вполне могла там быть, раз уж свидетели ее персону видели и опознали?

— А зачем крутить шуры-муры с мужиком, про которого точно знаешь, что он женат? Женщины подобного пошиба обычно не слишком-то обременены моральными принципами. Изабелла могла тебе соврать, потому что побоялась, что ты устроишь ей разборки. Хотела их избежать, вот и притворилась, что не было ее на озере и вообще что Славой она не интересуется.

Катя так говорила, потому что ей было обидно за подругу. Она считала, что Слава поступил опрометчиво, так легко променяв Олю на другую женщину. По мнению Кати, муж должен был добиваться возвращения своей супруги, чего бы ему это ни стоило. И в своем стремлении он не должен был ни в коем случае отвлекаться на посторонних женщин.

Но сама Оля восприняла измену мужа куда спокойней. Ей было совершенно плевать на то, что муж ей изменял с другой женщиной. Единственное, что удивляло, — это то, что у кого-то могла возникнуть подобная мексиканская страсть к ее Славе, которого она привыкла считать хоть и родным человеком, но довольно скучным и пресным. Взять хотя бы его кальсоны, в которых он разгуливал зимой. Теплые и с начесом. Интересно, Изабелла уже имела удовольствие любоваться Славой в его кальсонах? Вряд ли. Иначе не пылала бы так к нему. Оля считала, что кальсоны мужа способны охладить любой пыл.

Вернувшись в поселок, подруги отправились по своим домам. Но если у Светланы в доме был полный порядок, а Феодор, сдав сторожевой пост, тотчас куда-то испарился, то дома у Оли все было перевернуто вверх дном. Отсутствовала она всего ничего, но за это время в доме произошло форменное безобразие. Все предметы были грубо потревожены, ящики выдвинуты, створки шкафов распахнуты, содержимое либо грубо перемешано, либо просто без всяких церемоний вывалено наружу.

— Калачик! Где Калачик? Боже мой, где собака?

К счастью, Калачик обнаружился поблизости. Он ошивался в огороде. Выглядел он изрядно сконфуженным, но старательно делал вид, будто бы ничего особенного не произошло. Подумаешь, эка невидаль, уж нельзя собаке залюбоваться капустными кочерыжками. И все же он выдавал себя тем, что не прыгал на хозяйку, а трусливо отводил от нее взгляд и поджимал хвост. Из чего Оля сделала вывод, что Калачик прекрасно знает, что произошло в доме, но, когда там творилось неладное, он не счел нужным вмешиваться в происходящее. И вместо того чтобы грудью защищать хозяйскую собственность, предпочел ретироваться подальше от опасности.

— Молодец, Калачик, — похвалила собаку Оля. — Ты все правильно сделал и правильно сориентировался в ситуации. И дом бы ты не спас, и сам бы пропал.

Калачик ничего ей не ответил, но выглядеть стал пободрее. Он потерял интерес к огородным делам и резво затрусил вместе с хозяйкой. И дома деловито обнюхал все углы и даже порычал на кого-то невидимого. Несмотря на то что Калачик уцелел, Оле было все равно страшно. В ее доме произошло вопиющее безобразие. Обыск не обыск, а настоящий шмон. Или как там можно было это назвать.

Первым делом она позвонила Никите Максимовичу, но тот заверил, что не имеет к данному факту никакого отношения.

— Я сейчас же приеду к вам, — пообещал ей следователь. — Ничего там не трогайте, место преступления неприкосновенно, вам ли не знать.

В ожидании прибытия полиции Оля все же попыталась установить, что именно пропало из ее дома. Но, к ее немалому удивлению, все вещи оказались на своих местах. Ни драгоценности, ни техника, ни даже наличные деньги, которые Оля хранила на хозяйство и которые лежали на самом виду. Как говорится, заходи и бери. Но в том-то и дело, что деньги не взяли. То есть кто бы ни проник в дом в ее отсутствие, этот человек не был вором.

— Но тогда зачем? Что ему было тут нужно?

Ответов могло быть море, но Оле в голову пришел только один. Неизвестный взломщик проник в дом Оли по весьма простой причине. Ему было нужно нечто из того, что имелось в вещах у Славы. Эта версия пришла на ум Оле, когда она осмотрела машину мужа. Еще в самом начале, при входе во двор, Оле бросилось в глаза, что с машиной что-то не так. Но тогда она торопилась попасть к себе домой, потому не стала зацикливаться на том, что считала чужим имуществом. А потом ей было достаточно впечатлений от перевернутого вверх дном родного гнездышка. И лишь после того как первое волнение улеглось и Оля смогла собраться с мыслями, она вспомнила про машину Славы и вернулась к ней.

Что сказать, в

— Новое дело! — возмутилась Оля. — Что же получается? Пока я бегаю с высунутым языком, разыскиваю Славу, пытаюсь понять, не случилось ли с ним чего-нибудь плохого, он преспокойно развлекается с Изабеллой, а потом возвращается в «Лесную сказку» и роется не только в своей машине, но и в моем доме?

Но по зрелом размышлении она решила отказаться от этой версии. Не стал бы Слава переворачивать ее дом вверх дном. И уж свою машину в таком непотребном виде точно бы не оставил.

— Да и что он мог искать? Уж у меня дома ему искать точно нечего. Его вещей там нет.

За то время, что супруги не жили вместе, Слава успел собрать и перевезти к родителям все свои личные вещи. И устраивать раскардаш в машине ему тоже никакой нужды не было. Он сам собирал и складывал вещи в багажник, а значит, лучше других должен был знать, что и на каком месте у него лежит и где ему искать.

— Значит, не он. Значит, не Слава. Приходил сюда и орудовал кто-то чужой. Потому и Калачик ведет себя словно сам не свой.

Оле стало очень жаль своего маленького мохнатого друга. Можно только представить, какого страху натерпелся Калачик. И руки у Оли сами собой сжались в кулаки.

— Такого я ему не спущу!

Кому именно была адресована ее угроза, она понятия не имела. Но не сомневалась, что рано или поздно найдет злодея и заставит того раскаяться в том, что посмел явиться в ее дом и напугать собаку.

Разумеется, первым делом Оля сообщила подругам о случившемся. Катя со Светой дружно разохались. А потом пожелали своими глазами взглянуть на то, что случилось в доме у Оли. Вскоре к ним пожаловал и Никита Максимович.

Следователь отрастил бородку и как-то сразу возмужал.

— Только ваш поселок и обслуживаем! — сказал он подругам. — А знаете почему? Во всех других местах у нормальных людей камеры наблюдения установлены, по ним сверишься, и никакого расследования проводить не нужно. Все четко видно. Вот взломщик, вот его машина, вот место, куда он перевез украденные вещи. А у вас что?

— А что у нас? У нас камер нету.

— Вот в том-то и дело! Ни у кого в вашем поселке не установлены системы видеонаблюдения!

Подруги в ответ могли лишь виновато потупиться, хотя их вины в этом не было. Таковы уж были правила, принятые жителями поселка еще до их появления в «Лесной сказке», что никаких камер видеонаблюдения на территории поселка не будет. Безопасность хорошо, но свобода личности превыше того.

— Нет у вас в поселке камер! А почему, я вас спрашиваю? Дурью маетесь! Были бы камеры, сейчас бы мы с вами посмотрели по камерам и установили, кто преступник. Мне даже не пришлось бы приезжать к вам. Но нет, вам же нужно быть не как все и создавать нам лишние трудности.

Катя с Олей сконфуженно молчали. А вот Светлана выпрямилась во весь свой высокий рост, устремила на молодого следователя пронзительный взгляд своих голубых глаз и заявила:

— По-моему, вы напрасно ворчите и сердитесь! Если бы не мы, то ваше отделение давно бы расформировали. А вас, уважаемый Никита Максимович, попросту бы сократили. И куда бы вы пошли? Ну, куда-нибудь бы пошли, конечно, но вряд ли бы вам там сильно понравилось. Вот и получается, что наш поселок и его жители помогли сохранить вам вашу любимую работу. Вы должны нам спасибо сказать, а не ругаться на нас!

Никита Максимович такой отповеди никак не ожидал. И теперь стоял молча, лишь хлопая своими густыми ресницами.

Потом, видимо осознав, что где-то Светлана права, он сказал уже куда более миролюбиво:

— Показывайте место преступления! Будем решать, что делать дальше.

И тон у него был уже не капризным и ворчливым, а деловым.

Когда все пошли в дом, Оля немного задержалась и прошептала Светлане:

— Здорово ты его осадила!

— Не благодари!

Оля подобралась к Никите Максимовичу поближе:

— У меня есть догадка, что мог искать злоумышленник у меня дома.

— Да? И что?

— Мой бывший муж останавливался у меня. У него с собой помимо рыболовных снастей был черный ящик, похожий на те, что показывают в фильмах про шпионов.

— Ваш муж шпион?

— Да нет! Он столяр! Краснодеревщик. Какой из него шпион. Я всего лишь хочу сказать, что ящик выглядел так, словно внутри него скрывается какое-то устройство.

— Какое устройство?

— Ну, прибор. Для изменения времени, например.

— Для измерения времени давно придуман прибор, называется он часы.

— Не измерения, а изменения! Ну, прибор для путешествий во времени.

Судя по тому, каким взглядом смотрел на нее Никита Максимович, он очень сильно сомневался в возможности таких путешествий.

— Я просто для примера, — смутилась Оля. — Просто ящик был похож на те, которые используют ученые, когда переносят свою аппаратуру.

— И что было в том ящике?

— В том-то и дело, что я не знаю. Но что-то там определенно было особенное. Слава этот ящик очень бережно в дом заносил. И мне не позволил до него даже дотронуться. И заглянуть внутрь не позволил. И сам не сказал, что в нем. А я спрашивала. И не один раз!

— И тот загадочный ящик пропал?

— Да. То есть нет.

— Как понимать? Он тут или нет?

— Нет, его нету.

— Значит, он пропал?

— Или, что более вероятно, его еще раньше забрал Слава. Когда Слава ушел на рыбалку, то ящик исчез вместе с ним.

— Ящик унес ваш муж? Он его привез, он же его унес, и в чем тут криминал?

— Но тот, кто обыскал мой дом, он же рылся и в машине у Славы. Он мог искать черный ящик. Он не знал, что Слава его забрал, и пришел туда, где надеялся отыскать его.

— Теперь вы предлагаете мне разыскивать вашего бывшего мужа, чтобы спросить у него, не знает ли он, что в черном ящике и кому он может быть нужен?

Насчет того, чтобы полиция взяла на себя поиски Славы, мысль показалась Оле стоящей.

— Я бы не возражала.

В конце концов, у полиции и возможностей для поисков больше. И охват шире. Неизвестно ведь, куда могли податься Слава

— Черная коробка? Большая такая, вроде чемоданчика? С ручкой? Да, была у Славы такая. Видела я ее.

— А откуда она у него? И что там в ней?

— Не знаю. Слава ее накануне домой принес. А перед этим с Рудиком встречался. Наверное, Рудик ему и дал ее.

Рудиком мать Славы называла Рудольфа Васильевича, пожилого школьного учителя, который работал в той же школе, где вел кружок «Очумелые ручки» и сам Слава. Но если Слава учил мальчишек мастерить руками всякие забавные штуки из дерева и не только, то Рудольф Васильевич преподавал физику. Оля немедленно перезвонила Рудольфу, но тот разговаривать с ней отказался. Нет, не совсем так. Сначала он ее звонку даже обрадовался. Но радость его была недолгой и длилась ровно до того момента, пока Оля не заикнулась про черный ящик, который был у Славы. Вот после этого настроение у Рудольфа резко изменилось и разговаривать с Олей он так же резко передумал.

— Ничего не знаю. Прощай! Мне пора!

И бросил трубку. А когда Оля попыталась перезвонить, просто сбросил вызов. А потом и вовсе отключил свой телефон.

— Все ясно! Черную коробку именно он дал Славе.

— Или знает, кто дал.

— И что в ней, он тоже знает.

— Знает, но говорить не хочет.

— Нам не хочет. А вот если полиция к нему обратится…

И Светлана вопросительно посмотрела на Никиту Максимовича, который мигом понял, куда ветер дует, и состроил свирепое лицо.

— Ни за что! На каком основании предлагаете мне допрашивать свидетеля?

— В качестве частного лица.

— Частное лицо он может послать.

— Так ему не обязательно знать, что вы к нему явились как частное лицо. Служебное удостоверение же у вас всегда с собой?

— Не знаю, не нравится мне все это.

— А когда люди из поселка пропадают, вам нравится?

— Если я поеду к вашему Рудольфу Васильевичу, то вы пройдитесь по соседям, поспрашивайте, может, они видели, кто вломился к вам в дом.

— С радостью!

Но про себя подруги подумали, если бы соседям было что сказать, то они давно бы уже сами прибежали и сказали. Жизнь в «Лесной сказке» была такой размеренной и монотонной, что любое событие привлекало к себе повышенное внимание. И все же подруги отправились по соседним домам. Первым, на кого они наткнулись, был дядя Паша, который радостно приветствовал их.

— Привет, дамы! Оля, а ты чего нам ничего не говоришь?

— О чем?

— Вот дает! Сама замуж собралась, а сама молчит! Мы-то думаем, куда это Слава запропастился. Почитай, целый год его не видно, не слышно. А тут вон чего! Замена ему нашлась! Ну что же, поздравляю. Как говорится, замуж сходить никогда не рано и никогда не поздно!

— Я? Замуж? Вовсе я не собралась. За кого?

— Тебе лучше знать. Но как по мне, так очень видный мужчина. И жене он приглянулся. Одобряет твой выбор!

— Как мужчина? Где?

Дядя Паша расхохотался. Был он громогласным и всегда чуточку пьяным, но это не мешало ему быть мастером на все руки. Под выпитый стаканчик светлого пива дело у дяди Паши в руках только еще быстрей спорилось.

— К тебе сегодня приходил. Хорош! При костюме. И машина шикарная. На таких машинах простые люди не ездят, только важные чинуши. Кто он у тебя?

Оля покачала головой.

— Не могу сказать.

— По какому хоть ведомству служит? Тоже не скажешь? Вот ты какая! Как машину тебе починить или сухую ветку на груше спилить, так ты сразу ко мне — помоги, дядя Паша. А как чиновника окрутила, так про соседа можно и забыть. Ну, понятно, зачем тебе теперь к моим услугам прибегать? Теперь у тебя совсем другая жизнь начнется. Небось тебе тоже «Мерседес» купит. Ну или «Ауди».

— Какой чиновник? О ком хоть речь? Я ни за кого замуж не выхожу.

— Выходит, соврал? — неподдельно огорчился дядя Паша. — Надо же. Вроде приличный мужик, а вон чего. И что за времена нынче такие? Никому верить на слово нельзя. Но ты хоть не обманываешь?

— Дядя Паша, тот человек, которого вы видели, был никакой не жених, то был вор! Грабитель! Вломился в мой дом, все там в нем перевернул вверх дном.

— Ну дела! — изумился сосед. — А так на вид и не скажешь, что вор. Ты ничего не путаешь? Очень уж у него машина дорогая была. Воры-домушники на таких и не ездят. Не их уровень.

— А он точно из моего двора выходил?

— Точней не бывает. Я с ним у твоей калитки нос к носу столкнулся. Добрый день, говорю. Он со мной тоже поздоровался. Вежливо так, совсем не волновался. К невесте, говорит, своей приехал. Будьте здоровы. Потом сел в машину и укатил. Очень эффектный мужчина. В дорогих очках, в костюме, брюнет и с благородной сединой. Холеный.

— И когда это было?

— Так утром, ближе к полудню.

Время совпадало. В это время подруги отсутствовали. И дом Оли стоял пустым.

— Как он выглядел? Номер машины запомнили?

Дядя Паша поскреб у себя в затылке всей пятерней.

— Я… это… с цифрами-то не очень дружу. Со школы у нас дружба не заладилась. Я потому в слесаря и подался, что на институт мозгов не хватало. Нет, номер я не запомнил. А вот саму машину опишу тебе в подробностях.

И описал. Искать нужно было владельца черного «Мерседеса» со свежей царапиной на правом крыле. Но без номера и имени владельца машины такая информация по своей ценности была практически равна нулю.

— В городе могут оказаться сотни таких машин. Никто не станет их все перебирать. Не говоря уж о том, что о внешности водителя у нас тоже самые смутные представления. Нет, что ни говори, а жить без камер видеонаблюдения иной раз не лучшая идея.

— Люди выбирают жизнь в «Лесной сказке» из-за отсутствия тотального контроля за ними. Мы сами когда-то сделали выбор именно в пользу нашего поселка по этой самой причине.

— Да знаю я, знаю, — отозвалась Катя с досадой. — Но все-таки иногда камеры наблюдения очень бы не помешали.

И все же приходилось отталкиваться от того, что у них было. А был у них некий импозантный мужчина средних лет в строгом деловом костюме и темных очках, которые смотрелись тем неуместней, что целый день было пасмурно.

— Глаза

Подруги вернулись домой и стали наводить порядок в доме у Оли. В этом им активно помогал Калачик, который все еще чувствовал некоторую неловкость, потому что не смог отстоять вверенное его охране имущество. Не покладая лап песик бегал туда-сюда то с тапочкой, то с носком, то с игрушкой, всем видом давая понять, что он тоже принимает самое деятельное участие в уборке. Наконец Калачик утомился, присел у своих мисок и попросил дать ему воды и перекусить.

— Нам бы с вами тоже не мешало подкрепиться.

— По чашечке чая?

— Отличная идея!

Оля извлекла из шкафа чашки, чайник, молочник и сахарницу.

— Все-таки от нападения есть и кое-какая польза. Я уже совсем забыла, что у меня есть такой сервиз. Видимо, Слава его принес мне в подарок, потому что я что-то не припомню, чтобы у нас с родителями такой сервиз имелся в хозяйстве.

— И он совсем новый. В упаковке.

— Видимо, Слава как в коробке его принес, так и поставил в шкаф.

Сервиз был Рижской фарфоровой фабрики, судя по клейму на посуде, произведен он был в восьмидесятых годах прошлого века и еще ни разу никем не использовался. То есть как был куплен почти полвека назад, так все эти годы и ждал своего часа. И что интересно, за эти годы сервиз не только не вышел из моды, но вроде как даже облагородился. Простые лаконичные формы, когда-то казавшиеся простоватыми, теперь приобрели изысканность, которую может придать предмету одно только время.

Чай был заварен черный, но к нему Оля бросила ложку сушеных листиков мяты, которые смягчили несколько резковатый вкус чая и придали ему особенный аромат. К чаю она выставила розеточки с медом, клубничным джемом и протертой жимолостью. Мед был цветочный, его подарила Катя, которой, в свою очередь, он перепал от Андрея Георгиевича, когда они еще с ним дружили.

Клубничный джем Оля сварила из собственных ягод, разбавив их для аромата горстью лесной земляники. И наконец, жимолость она обобрала со старого куста, росшего на участке Светланы в гордом одиночестве и обильно плодоносившего каждый год необычайно крупной и сладкой ягодой, вопреки дружным уверениям садоводов, что жимолость поодиночке не плодоносит и кусту обязательно нужен опылитель, а лучше так два или даже больше. Но жимолость на участке у Светланы ничего об этом не знала, куст разросся до гигантских размеров, почти сравнявшись ростом с хозяйкой.

Никакого ухода этот куст не знал. Его не поливали, не пропалывали, не подкармливали и не обрабатывали. И все-таки урожай каждый год он давал отменный. И самое главное, его синие с сизым налетом ягоды, чем-то похожие вкусом на чернику или лесную голубику, созревали самыми первыми. Сбор клубники еще только намечался, а жимолость уже вовсю радовала всех своими ягодами. Оля собирала их, измельчала блендером и смешивала с небольшим количеством сахара. Ягода жимолости обладала природными желирующими свойствами, потому масса сразу же схватывалась, ей даже не требовалась термическая обработка. Получался домашний мармелад, вкусный и полезный. Пить с ним чай было особенной радостью.

Жмурясь от удовольствия и вертя в руках чашечку с нежным цветочным орнаментом, Катя заметила:

— Все-таки не все свои вещи, выходит, Слава у тебя из дома забрал.

— Сервиз — это был подарок. Наверное. А свои подарки он не забирал, это точно.

— Все-таки есть в Славе какая-то порядочность.

— Есть, конечно.

— Ну, и чего ты от него сбежала?

— Сама не знаю.

— Жалеешь теперь небось?

Оля пожала плечами. Жалеет ли она?..

За чаем им троим было гораздо уютней ждать новостей от Никиты Максимовича, которые не заставили себя ждать. Следователь позвонил им, он был очень недоволен.

— Безобразие какое! — воскликнул он в трубку, даже еще ничего не объяснив. — Я к нему в дверь, а он от меня в окно!

— Что? — растерялась Оля. — Какое окно?

— Ваш Рудольф Васильевич оказался очень шустрым типом, — недовольным голосом сообщил ей следователь. — А так ведь и не заподозришь человека в любви к физическим упражнениям. Упитанный такой мужчина, в возрасте, опять же. А какая прыть! Никак не ожидал, что он от меня в окошко сиганет. Никак! Провел он меня!

— Поясните, пожалуйста!

— Да чего тут непонятного? Ваш Рудольф Васильевич не пожелал со мной разговаривать. То есть сначала, когда я к нему приехал, он держался спокойно, я бы даже сказал, приветливо. Чаем меня пытался напоить. Я ему сразу сказал, что я следователь. И сдается мне, что он подумал, будто бы я по какому-то другому делу к нему пожаловал. Но как только я произнес имя вашего мужа Славы, которого мы разыскиваем, свидетеля как подменили! Побледнел, напрягся. А уж когда я заговорил про черный ящик, он и вовсе затрясся. Ничего мне не сказал, извинился, дескать, нужно в соседнюю комнату за очками. Я и не подумал, зачем ему очки понадобились. Он вышел, я сижу на кухне, чай спокойно пью. Но потом что-то, думаю, долго его нету. Окликнул, ответа не дождался и за ним пошел. А в комнате пусто. И окно открыто. Первый этаж. Он из окошка вылез и деру дал. А еще солидный человек, пожилой, я думал, у нас с ним конструктивный разговор завяжется. А он хуже подростка себя повел!

Никита Максимович не скрывал своей досады. И где-то подруги его понимали. Им бы тоже не понравилось, случись с ними такое. Прокатиться в такую даль, чтобы полюбоваться на прыжки пожилого учителя из окна его собственной квартиры. И все же поведение Рудольфа Васильевича говорило о том, что у него имеется что скрывать. А стало быть, следствие их движется хоть и не совсем гладко, но зато в правильном направлении.

Глава 5

После телефонного разговора со следователем чаевничали подруги еще долго. Им было что обсудить и о чем посплетничать. Но все когда-нибудь заканчивается.

Вот и Катя, окинув зорким взглядом обеденный стол и не обнаружив на нем больше никаких лакомств, а только одни лишь опустевшие вазочки и розеточки, поторопилась заявить первой:

— Все! Не могу больше выпить ни глотка.

— Мы тоже.

Не успели три подруги убрать со стола остатки чаепития, как Калачик разразился громким негодующим лаем. Он скакал возле входной двери, то и дело оглядывался на хозяйку и давал понять, что у них гости, и гости эти непрошеные и чужие, Калачику прежде не представленные. Подруги и сами уже услышали, что во дворе кто-то перемещается, причем делает это

— Кто там еще?

— Может, Слава все-таки вернулся?

— На него Калачик не стал бы так яриться. Там кто-то чужой пожаловал.

И это был не Слава. Пожаловавший к Оле гость был невысоким, но тучным мужчиной весьма и весьма средних лет. Почему-то с первого же взгляда Оля поняла, что ей этого человека опасаться не нужно. Был он на редкость неуклюж и смешон, но при этом сразу можно было сказать, что человек из интеллигенции, а на свою внешность давно махнул рукой, отдавая предпочтение внутреннему миру.

Первое, на что приходилось обратить взгляд, были огромные очки в старомодной пластмассовой оправе: они криво сидели на длинном носу, но их толстые линзы отлично маскировали выпученные глазки. Голову гостя покрывала редкая растительность, почему-то стоявшая дыбом. Мужчина был одет в видавший виды костюм, у которого виднелась прореха по шву. Он тяжело дышал, так как явно был сильно взволнован или долго бежал.

И Олю внезапно осенила догадка.

— Рудольф Васильевич? Вы?

— Да, Рудольф я, — прокряхтел мужчина. — Васильевич. А где он? Куда вы его дели?

— Кого мы дели? Славу?

Но мужчина сделал жест рукой, который можно было трактовать не иначе как «сдался мне ваш Слава».

— Где зомби-ящик? — пропыхтел он. — Он мне нужен! Верните!

Каким-то шестым чувством Оля догадалась, что речь идет о той черной коробке, которая была с собой у Славы и которая изначально вызвала в Оле такую настороженность. И вот извольте слышать: зомби-ящик, так его величают. Ничего хорошего, если исходить из самого названия.

— Если вы про черную коробку, то Слава ее забрал перед тем, как и сам исчез куда-то.

Ноги у Рудольфа Васильевича подкосились, и он буквально рухнул на очень кстати подставленный ему Катей пуфик.

— Я пропал! — трагически сообщил он, глядя почему-то именно на нее. — Погиб!

Катя сочувственно погладила его по голове. От ее прикосновения эффект был потрясающий. Гость уткнулся в собственные ладони и зарыдал. Плечи его тряслись. Спина ходила ходуном. А сам он издавал такие громкие и отчаянные звуки, что Калачик перепугался и спрятался под диван от греха подальше.

— Мне никогда не простят подобного ротозейства! Никто и никогда! И ведь сам виноват! Дурак! Был у меня шанс включиться в большую науку, но я его прошляпил.

— О чем вы говорите?

— Мой прибор! Устройство, которое я собрал вот этими самыми руками. Оно пропало! Так?

— Если вы про черный ящик, то он найдется, — пообещала ему добрая Катя, которой стало жаль мужчину. — Слава найдется, и прибор ваш вместе с ним найдется.

— А почему зомби-ящик? — спросила прагматичная Светлана. — Он вызывает зомби? Или превращает в зомби окружающих?

— Почти.

— Ой, как страшно! А как он работает? Он и нас мог в зомби превратить?

Как только разговор зашел о его изобретении, Рудольф Васильевич, как ни странно, немного успокоился.

— Собственно говоря, прибор действует пока что только на примитивные виды. Рептилий, пресмыкающихся, отчасти птиц и рыб. Мое устройство не лишает их полностью собственной воли и разума, но оно привлекает их внимание к себе, приковывает интерес, служит своеобразной приманкой.

— Очень увлекательно, и как это работает?

— В принципе, тут нет ничего особо сложного. Вы все трое проживаете в сельской местности и знакомы с ультразвуковыми отпугивателями, которые применяют для того, чтобы выгнать с участка или амбара грызунов-вредителей, всяких там мышей, крыс и землероек. Ну а тут принцип работы диаметрально противоположный. Мое устройство испускает определенной длины волны, которые кажутся привлекательными тому или иному виду. Разумеется, для каждого вида существует своя частота, мне пока что удалось опытным путем подобрать не больше четырех. Но это все по причине крайне скудного материала для исследований. Кролик у меня был всего один, да и тот умер.

— Прибор его ваш доконал, наверное? — подозрительно поинтересовалась Светлана.

— Нет, что вы! Зверек был уже совсем старый. Кошка еще жила у меня, я ее специально у мамы одолжил, но со мной она работать просто отказывалась. Показывала очень нестабильный результат, почти уверен, что делала она это намеренно. Злокозненное существо! Догадалась, что именно мне от нее нужно, и принялась меня путать. А собаки, с которой было бы проще, у меня нету.

И Рудольф Васильевич устремил странно задумчивый взгляд на Калачика, который из осторожности еще глубже спрятался под шкафом. И Оля его еще ногой туда подальше задвинула. Не позволит она делать из Калачика подопытную свинку!

— А зачем вы сегодня сбежали от следователя?

— Я не сбежал, — соврал Рудольф Васильевич, но тут же покраснел и поправился: — То есть да, сбежал. Но вы должны меня понять, я испугался. Запаниковал. Следователь мне представился, заявил, что ведет розыск Славы, которого в последний раз видели живым еще в субботу утром. И я сорвался. Помчался к вам. Даже не стал со следователем разговаривать, сюда к вам поехал. Должен был убедиться, пропало мое изобретение вместе со Славой или нет. Но, увы, надежда не оправдалась. О горе мне! Горе несчастному!

— И что же? — поспешно спросила у него Оля, испугавшись, что он снова начнет рыдать. — Вы добровольно отдали свое гениальное изобретение Славе?

— Да.

— Но зачем?

— Как зачем? Он меня об этом попросил. А так как я Славе многим обязан, то не мог ему отказать.

— И чем же таким вы обязаны Славе?

— Ну что вы, Оля! Будто бы не знаете! Он ведь у нас мастер Самоделкин с золотыми руками, которые все могут! Он мне очень помог, когда я собирал прибор. Фактически ваш муж и помог мне его сконструировать. Мы оба работаем в одной школе. Много времени проводим вместе. Задумка была моя, идея тоже моя, а вот осуществление почти полностью легло на плечи Славы. Он же подсказал и практическое использование изобретения.

— Какое же?

— Охота! Рыбалка! Всевозможное подманивание и последующий легкий и простой отлов живности.

— Отлов, говорите, — пробормотала Оля, до которой мало-помалу стало что-то доходить. — И рыбалка еще?

— Именно! Рыбалка! Слава взял у меня прибор, намереваясь в эти выходные отладить его на вашем озере.

— Всего лишь отладить? — с сомнением произнесла Оля. — И про свое предполагаемое участие в соревнованиях по рыбной ловле он вам ничего не говорил?

Рудольф Васильевич растерянно покачал головой. А потом, словно все поняв, приник головою к очень кстати стоящей рядом с ним Катерине и жалобно застонал. Той не оставалось ничего другого как ласково похлопать его по

— Ну будет, будет! Не время унывать.

— Вы правы! Нужно искать Славу! Нужно искать прибор! Завтра в десять утра меня ждут в корпорации «Технологии будущего», они согласились купить мое изобретение. Во всяком случае, заинтересовались им. Но если собранный руками Славы прототип не удастся вернуть, то и продавать мне им, получается, нечего. Одну идею они вряд ли захотят приобрести.

— Почему же?

— Людей всегда убеждает наглядная демонстрация. Я это понял на примере своих учеников. Можно хоть весь урок распинаться перед ними, рассказывая про силу трения. И всего лишь один опыт длиной от силы в пару минут позволяет ребятам куда лучше постичь данное явление, чем все мои предшествующие лекции.

Подруги переглянулись друг с другом. Слава много времени проводил с Рудольфом, можно сказать, мужчины сдружились. Наверняка они не только приборы конструировали, но и по душам разговаривали.

— Вы что-нибудь знаете про Изабеллу?

— Ничего!

— А если честно?

Рудольф Васильевич совершенно смутился.

— Оля, поймите, вы своим вопросом ставите меня в чрезвычайно щекотливое положение. И мне как-то даже неловко говорить при вас об этой женщине. Она в душе у Славы никогда не занимала и не займет того места, которое занимаете там вы. Просто так случилось, что, когда вы изгнали Славу из своей жизни, первое время он очень тосковал, вот и появилась Изабелла.

Оля нахмурилась.

— Даже не думала ревновать.

— Нет? А тогда почему спросили про Изабеллу?

— Перед тем как исчезнуть, Слава засветился с Изабеллой на нашем озере. Она даже в соревнованиях по рыбной ловле вместе с ним собиралась участвовать. Правда, ни он, ни она так на соревнованиях и не зарегистрировались и не появились. Но на озере их видели. Вы знаете, куда они могли податься дальше? Да, и учтите, что они оказались без машины.

— Без машины? Почему без машины?

— Машина Славы до сих пор стоит у меня во дворе.

— У Изабеллы тоже есть своя машина.

О таком никто даже не думал.

— Вот как?

— Да, у нее есть и машина, и квартира.

— Вы имеете в виду помещение над автосервисом?

— Нет! У Изабеллы есть квартира где-то в Мурино. Успела приобрести ее до того, как вся ипотека подорожала. Кажется, даже уже выплатила. Она вообще очень оборотистая женщина. Славе с ней очень повезло, я так считаю.

Оленьке слышать такое восхваление Изабеллы отчего-то было неприятно, и голос ее потому прозвучал несколько резче, нежели она намеревалась:

— И адрес данной квартиры у вас есть?

— Что вы! Откуда? Мы с Изабеллой не настолько близки, чтобы она звала меня к себе в гости.

Оля не стала долго думать и снова набрала номер Никиты Максимовича.

— Да, я еще в городе. Что на этот раз?

— Нужно заглянуть к одной женщине.

— Я женат. Ну, то есть пока еще не женат, но заявление мы в ЗАГС уже подали.

— Успокойтесь, это по нашему делу. Та женщина — любовница моего исчезнувшего мужа. Возможно, он сейчас у нее.

— Прекрасно, а при чем тут я? Или вы мне теперь предлагаете заняться выслеживанием неверных мужей?

— Ну что вам, трудно? Если вы все равно в городе. Загляните к ним. Вдруг они там? Тогда заберете у них черный ящик, потому что нашелся его владелец, который очень хочет вернуть его назад.

— Кто?

— Сбежавший от вас Рудольф Васильевич.

— Так он к вам побежал?

— Да.

— И он сказал вам, что там внутри, в черном ящике?

— Прибор для подманивания рыбы.

Какое-то время в трубке было очень тихо, видимо, Никита Максимович осмысливал полученную информацию. Потом следователь в нем вновь взял верх над просто обывателем.

И он спросил:

— Ваш муж собирался использовать данное устройство на соревнованиях по спортивной рыбалке? Как минимум это непорядочно! А как максимум попахивает мошенничеством!

— К счастью, за намерения пока еще человека нельзя судить. Муж вовремя одумался. От участия в соревнованиях отказался вовсе. Теперь надо всего лишь вернуть изобретение его законному владельцу.

— Всего лишь! И сделать это вы предлагаете почему-то мне!

— Пожалуйста. Я вас очень прошу!

— Ладно, если недалеко, то я заеду к ним. Диктуйте адрес.

— Тут такое дело… Адрес вам предстоит выяснить самому. Я знаю только имя хозяйки квартиры.

— Одно только имя?!

— Еще фамилию и отчество. Могу и год рождения выяснить, если понадобится.

Никита Максимович сказал, что примерный возраст Изабеллы ему и так ясен. От него он и будет отталкиваться.

— Как что-нибудь узнаю, перезвоню.

Подруги настроились на долгое ожидание, но Никита Максимович перезвонил буквально через несколько минут.

— Похоже, вы правы. И ваш муж, ваш бывший муж, угодил в какую-то переделку. Сейчас я позвонил своему коллеге, чтобы он глянул для меня в базе данных адрес вашей знакомой. А он меня огорошил. Говорит, что по данному адресу зафиксировано проникновение. Новый дом, никто друг друга толком не знает, а соседи все-таки проявили бдительность. Заметили, что дверь в квартиру стоит приоткрытой, не стали отмахиваться, а заглянули внутрь. И очень хорошо сделали, потому что в квартире было все перевернуто вверх дном. А кроме всего прочего, в квартире было обнаружено тело без признаков жизни.

— Чье тело? — ахнула Оля. — Славы? Или Изабеллы?

— Возможно, что и Славы. Найденный мужчина средних лет. Документов при нем обнаружено не было. Никаких подробностей я пока не знаю. Еду в больницу, надеюсь, там мне расскажут более подробно.

— Почему же в больницу? — пробормотала Оля. — Надо же в морг?

— Какой морг! Типун вам на язык! Пострадавший доставлен в больницу.

— Так он живой?

— Когда увозили, он дышал самостоятельно.

— Ой, как хорошо! Как я рада! Но зачем вы меня напугали?

— Когда?

— Сказали, что тело без признаков жизни.

— Оно и было без признаков жизни. Мужчина находился в отключке. Даже не мог сказать, кто он такой и что там делает.

— Поезжайте скорее к нему! Вдруг это мой Слава! Я бы сама приехала, но пока доеду, вы уже сами все разузнаете.

— Разумеется, я поеду. На всякий случай, если он находится без сознания, скиньте мне фотографию вашего супруга. Попытаюсь на месте понять, он это или не он.

— Хорошо. Сделаю. А вы держите меня в курсе дела.

Никита Максимович пообещал, но следующего его звонка подругам пришлось ждать больше часа. Они совсем истомились не столько из-за долгого ожидания, сколько из-за того, как переносил это ожидание Рудольф Васильевич. Он оказался очень нетерпеливым человеком. Каждую минуту вскакивал и бежал смотреть, сколько прошло времени. А вернувшись, принимался ныть, что полиция работает спустя рукава и ничего не хочет делать.

— Вы должны меня понять, на кону стоит дело всей моей

— Прославиться хотите?

— Хочу. А еще больше я хочу принести пользу своей стране и отечеству. Такое открытие может дорого стоить. Ведь после опытов на рыбах и на животных можно перейти к опытам над людьми. Представьте себе, устанавливаем такой передатчик — и люди сами стягиваются к нему, привлекаемые невидимыми волнами. Стоят, наслаждаются, улучшают свое самочувствие, настроение, возможно, даже укрепляют свое здоровье. Безграничные возможности!

— И как вас угораздило отдать такую драгоценность Славе?

— Дурак я! Но что я мог поделать? Как отказать другу, который имеет на прибор не меньше прав, чем я сам?

И пока Катя с сочувствием смотрела на Рудольфа Васильевича, безжалостная Светлана сказала ему:

— Я бы на вашем месте смирилась с тем, что завтра утром ни вас, ни вашего прибора не будет в «Технологиях будущего».

— О! Да что вы такое говорите!

— Просто свыкнитесь с этой мыслью. И тогда, если все же удастся разыскать ваше изобретение, для вас это станет приятным сюрпризом.

В ответ на этот мудрый совет, который был пределом человеколюбия Светланы, ученый разразился новыми ожидаемыми рыданиями. Катя сердито взглянула на подругу и кинулась ласково утешать Рудольфа Васильевича.

— Что вы так расстраиваетесь? Не слушайте вы Свету. Она преувеличивает. Не плачьте. Все уладится, я вам обещаю!

И ей даже почти удалось привести Рудольфа Васильевича в чувство. Во всяком случае, всхлипывать он стал пореже.

— И ничего страшного еще ведь не произошло, — пробормотал он. — Слава в больнице. Он скажет, где находится мое изобретение. Я поеду и возьму его. И все будет в порядке. Но что же не звонит ваш следователь! Я уже весь извелся!

— И заодно нас извели! — прошипела вполголоса Светлана.

К счастью, учитель физики ее не услышал. А вот Катя услышала и взглянула на подругу с укором.

— Неплохо было бы всем нам что-нибудь перекусить, — сказала Оля, желая разрядить обстановку. — От волнений у меня всегда аппетит разыгрывается.

— Я приготовлю! — тут же вызвалась Светлана, которая на пенсии неожиданно для самой себя увлеклась кулинарным искусством, и особенно ее привлекали блюда диетической кухни. — Где у тебя продукты?

И когда они обе подошли к холодильнику, она сказала:

— Я немножко поколдую у тебя на кухне, а ты позвони уже Никите Максимовичу.

Оля так и сделала. Увы, новости были плохими. В больнице Славы не оказалось.

— Пострадавший, как я могу судить по фотографии, на вашего мужа совсем не похож, к тому же он назвался соседом, проживающим в квартире под той, что интересует нас с вами. По его словам, он пошел, чтобы попросить жильцов вести себя потише. Он вернулся после смены, хотел выспаться, но над головой у него все время что-то падало и грохотало. Он поднялся на этаж выше, подошел к двери, постучал. Дверь ему открыли, но дальше он ничего не помнит. Вошел, обнаружил, что в квартире все перевернуто вверх дном…

— Как у меня!

— Точно. И после чего для свидетеля все закончилось.

— Как именно закончилось?

— Он не помнит подробностей нападения, но осматривающие его врачи нашли у него на голове две гематомы. Одну он получил во время падения с высоты своего роста. А вот о происхождении второй можно лишь гадать. Нанесена она твердым предметом округлой формы. На черепе пострадавшего осталась характерная вмятина.

— То есть он вошел в квартиру Изабеллы, его огрели чем-то тяжелым по голове, и после полученного он потерял сознание и свалился?

— Ему еще повезло, что остался жив. Будь удар чуть сильнее, кости черепа не выдержали бы, и привет. Открытая черепно-мозговая не шуточки.

— То есть обыскивающий квартиру Изабеллы человек может быть опасен?

— Еще как.

Оля ощутила холодок в области желудка. Так с ней бывало всякий раз, когда она чуяла опасность.

— Если предположить, что тот же человек, который проник к Изабелле, обыскивал и мой дом тоже, то мне повезло, что я не вернулась домой раньше и не столкнулась с ним? А то и мне досталось бы!

— Не понимаю, с чего вы взяли, что это действует один и тот же человек.

— Но если предположить, что злоумышленник один, то и мне лежать бы с ушибленной или даже проломленной головой?

— Боюсь, что такое нельзя исключать. Но вот еще что: наш с вами свидетель утверждает, что в квартире Изабеллы ему послышалось два мужских голоса. И также ему кажется, что он видел там две крепкие мужские фигуры.

Подобные новости Олю не порадовали.

— Вот Слава! Чувствовала же я, что такой визит не к добру придется! И чего он приехал? Испытывать «приманиватель»? Нет! Не верю! Для этого подошел бы любой другой водоем! Хотел увидеть меня? Соскучился так сильно? Снова мимо. Столько времени не вспоминал, даже звонил редко, а тут вдруг чувства проснулись? Опять же, прибавить Изабеллу. Вот ей точно не хотелось, чтобы Слава ездил ко мне в гости.

Самой Оле бы точно не понравилось такое положение вещей.

— Что же получается? У Изабеллы со Славой роман. Но Слава говорит ей, что едет к своей бывшей жене. Испытывать сконструированный им самим прибор. Более глупой причины для визита не придумаешь. Изабелла это понимает. Она ревнует. Всю ночь не спит, прикидывает, успели мы уже с ее Славой заняться любовью или еще нет. И под утро не выдерживает и приезжает в «Лесную сказку».

Пока что все шло гладко, но дальше начались сложности. Оля не понимала мотива, который заставил Славу бросить свою машину и бежать, зажав под мышкой «приманиватель» в черном чемоданчике. Что его погнало? Страх? Но чего он боялся? Возможно, тот человек, который устроил обыск в доме у Оли и наведался на квартиру к Изабелле, был хорошо знаком Славе? И внушал ему опасение?

— Тогда они бежали от него. Изабелла и Слава. Но куда они уехали? И на чем?

Впрочем, у Изабеллы ведь имелась своя машина. И это было хорошей зацепкой, чтобы попытаться отыскать беглецов. Вот только ради этого пришлось снова звонить Никите Максимовичу.

Тот прямо застонал:

— Опять вы! Что на этот раз надо?

Оля пояснила, и молодой следователь присвистнул.

— Всего-то ничего и нужно! Найти машину! И как я это сделаю?

— Ну, есть же специальные программы, которые отслеживают все машины в области?

— У меня нет! Я простой следак! У меня нету доступа к таким ресурсам!

— Но можно же что-нибудь придумать? — настаивала Оля.

— Ладно уж. Попробую обратиться к приятелю в ДПС. Может, подскажет, что

Перезвонил Никита Максимович довольно быстро. И голос его звучал куда более озабоченно, чем все время до этого.

— Все хуже, чем мы с вами предполагали. Машина Изабеллы Бариновой нашлась. Она стоит в лесу, всего в паре километров от «Лесной сказки». О ней сообщил местный фермер, которому машина перегородила дорогу на пастбище.

— И давно она там стоит?

— Как я понимаю, со вчерашнего утра и стоит. Фермер долго ждал, пока появится хозяин машины. И только сегодня сообщил о проблеме в полицию. По его словам, ни ключей, ни владелицы, ни ее следов поблизости от машины не наблюдается.

— То есть Изабелла бросилась в бега без машины? Пешком?

— Возможно, она одолжила другое транспортное средство у кого-нибудь из своих знакомых.

— Зачем бы ей так делать?

— Она могла так поступить, потому что прекрасно понимала: по машине ее легко вычислить. Вот и избавилась от машины, по которой ее могли найти. И мы, и другие. Пока что многое указывает, что вашему мужу и его подруге грозила опасность. Они о ней знали. И предпочли удариться в бега, а не просить помощи у кого-либо.

Оле было очень обидно. Выходит, что Слава использовал ее втемную. Даже не посвятил в то, что они там с Изабеллой затеяли. Впрочем, Изабелла тоже могла не знать подробностей. Ею двигала любовь, а точнее ревность. А вот кто мог знать или по крайней мере догадываться, так это был Рудольф Васильевич. Но как к нему подобраться? Мужчина пока что не был готов к тому, чтобы начать откровенничать.

Немного подумав, Оля подошла к Светлане и поинтересовалась у нее:

— И что у нас сегодня ожидается на ужин?

— Сама посмотри! Разве не прелесть?

Пока Оля разговаривала со следователем, Светлана успела приготовить большую жаровню тушеной капусты.

— Взяла у тебя один из кочанчиков. Не жалко?

— Только рада буду избавиться от части урожая. Но ты предлагаешь нам ужинать одной капустой?

— Разве плохо? Я в нее добавила отварные рубленные яйца, сразу пять штук добавила. Сливочное маслице даже бросила. Да ты сама посмотри, какая прелесть получилась. А уж аромат какой!

Тушеная капуста отливала темным золотом и благоухала на весь дом. Но Оле казалось, что одной капусты будет маловато, чтобы улестить и разговорить Рудольфа Васильевича.

— Мужчине нужно мясо. У меня есть пять свиных шницелей. Пожарим их! К капусте свинина отлично подойдет.

Светлана нахмурилась.

— А Катя?

— Что Катя? Она тоже с нами поужинает.

— Свининой? — умирающим голосом переспросила Светлана, словно бы ушам своим не верила. — У нее же диета.

— Брось ты! На один раз можно забыть про диету.

— Ну да! Конечно. Сегодня один раз забыть, завтра тоже один раз, а потом так и пойдет и поедет. Нет, жирное мясо Кате противопоказано. Можешь жарить свои шницели и кормить ими кого угодно, а мы с Катей пойдем к себе.

— Я вас никуда не пущу! — воспротивилась Оля. — Мне для осуществления моего плана мало одних шницелей. Нужна еще и Катя!

— Зачем тебе Катя?

— Не скажу. Останься, и сама увидишь.

Как ни тяжело было Светлане отступать от своих принципов, но она прежде всего была человеком дела. И если подруга говорила, что для общего блага нужно ненадолго отступить от правил, то Светлана была готова пойти на уступки.

Глава 6

Ужин в тот вечер в их маленьком домике получился на диво хорош. В огромной жаровне отливала янтарем тушеная капуста, поверх которой расположились огромные шницели, похожие на плетенные из бересты лапти. Такие же большие и золотистые. Кроме того, Оля выставила на стол соленые белые грузди, засыпав их мелко рубленным зеленым лучком и полив сверху жирной сметаной. Тут же отдельно на столе красовалась фаянсовая мисочка с волнушками, на которые никто не обращал внимания ровно до тех пор, пока не закончился белый груздь. И конечно, соленые огурчики, похрустывающие на зубах и вкусно пахнущие хреном и укропчиком. И много еще других солений — физалис, перец, топинамбур, свекла, помидоры и даже крохотные, размером с монетку, патиссоны.

Все они были не просто угощением, а частью тщательно разработанного стратегического плана Оли. К счастью, Рудольф Васильевич подвоха не учуял, а учуял он только молодой чесночок, который дольше всех прочих солений ждал, когда с него будут снимать пробу.

И, радостно предвкушая предстоящее застолье, мужчина заметил:

— Под такую закуску грех не выпить.

Оля тут же поставила на стол пузатую бутылку, в которой таинственно побулькивало темное содержимое. Рудольф Васильевич совершенно повеселел и спросил:

— Что же это такое?

— Настойка на травах, своими руками делали, — скромно проронила Оля, умолчав однако, что у данного рецепта Светланы имелась одна особенность: настойка эта необычайно сильно располагала к задушевным разговорам, чем сыщица и собиралась сейчас воспользоваться.

Какой мужчина мог устоять против такого сочетания? Вкусная еда, крепкая, дурманящая голову и развязывающая язык настойка и общество красивой и явно симпатизировавшей ему женщины, которая внимала каждому его слову. Катю посадили за столом как можно ближе к гостю и велели смотреть ему в рот и ловить каждую фразу.

— Он должен расположиться к нам, чтобы выболтать нам все о своем изобретении.

Возможно, каждое средство в отдельности и не возымело бы результата, но примененные все вместе, они сработали. И Рудольф Васильевич поплыл.

Уже после выпитой им седьмой рюмочки мужчина осоловело взглянул на заботливо подложенный ему на тарелку очередной шницель, украсил его соленым грибком и признался:

— Не могу дольше держать в себе! Я ведь знаю, Оленька, кто к вам сегодня в дом забрался.

— Знаете!

— По крайней мере, догадываюсь. Тот же человек наведался и к Изабелле в ее квартиру. Опасный человек, ее родственник. Изабелла всем представляет его своим братом, но я не исключаю вероятность того, что он является ее любовником. Или даже мужем.

— Очень интересно.

— Так вот, мы посвятили Изабеллу в наш секрет. И она то ли по глупости, то ли по присущему всему женскому полу легкомыслию проболталась этому человеку, что за изобретение мы со Славой сделали. Наверное, похвастаться хотела или уязвить думала. Он-то частенько над Изабеллой посмеивался, мол, за копейки в школе работает, а у него все прекрасно. Он и богат, и любим, и вообще все у него замечательно идет. Думаю, что и про нас со Славой он тоже что-то похожее ей говорил. Вот Изабелле и захотелось его уколоть. Показать, что и мы не лыком шиты. Она даже привезла его ко мне в школу, в лабораторию.

— Всего половина? А чего не три четверти? Или вообще все?

— В том-то и дело! — воскликнул Рудольф Васильевич.

— Каков наглец.

— Вы меня понимаете?

— Отлично понимаем. Надеюсь, вы со Славой ему отказали?

— Решительно и категорично! Любой бы на месте Давида все понял и уступил. Но этот человек не привык отступать. Он принялся угрожать нам со Славой. Начал давить нам на психику, подсылать к нам своих охранников. Их всего двое, но они весьма крепкие ребята. И они не стеснялись нам угрожать физической расправой. Наверное, Давид думал, что мы со Славой испугаемся и сдуемся. Но мы-то не такие! И когда запугивания не помогли, когда он понял, что мы его угроз не боимся, то он просто заявил нам, что забирает у нас «приманиватель», потому что мы со Славой лишние звенья и Давид сам отлично продаст наше изобретение.

— И что? Забрал?

— В тот раз нам повезло. Давид побывал у меня в школе, где стащил из моего кабинета лишь пустой чемоданчик. Так уж получилось, что незадолго до его прибытия мы переложили прибор. Он думал, что «приманиватель» все еще в чемоданчике, а его там уже не было.

— Вот он разозлился! Представляю, какое у него было лицо, когда он открыл чемоданчик, а там пусто!

— Да, конечно, забавное должно было быть зрелище. Вот только Давид шуток не понимает. И он поклялся, что «приманиватель» будет у него.

— Так вы еще и поэтому отправили прибор со Славой? От греха подальше?

— Отчасти. Думал, что у вас тут «приманиватель» будет в большей безопасности, чем у меня или у Славы дома. Но выходит, что негодяй следил за Славой. Понял, куда тот отвез «приманиватель», и решился им завладеть.

— Но прибора у меня не было. Он был у Славы.

— Точно?

— Точней не бывает. Слава забрал его с собой в то утро, когда ушел якобы на озеро для участия в соревнованиях, и назад ко мне Слава уже так и не вернулся.

— Тогда могло произойти следующее. Слава взял «приманиватель» и отправился к озеру на рыбную ловлю, но по дороге ему позвонила Изабелла, которая зачем-то приехала к нему.

— Так она тоже должна была участвовать в соревнованиях.

— Они со Славой встретились. А затем Давид, который, наверное, проследил за ней, похитил их.

— Их-то зачем? — встряла Светлана. — Взял бы прибор, да и порядок. Если он такой могущественный, что с охраной передвигается, ему ничего не стоило эту охрану напустить на Славу. Отняли бы «приманиватель», Слава бы и не пикнул.

— Нет, тут что-то другое, — сказала Оля. — Окажись прибор у Давида еще утром, когда Слава ушел на озеро, сегодня не пришлось бы никому вламываться ко мне в дом или забираться в квартиру Изабеллы. Ко мне вломились около полудня, к Изабелле — около трех часов дня. Получается, что поиски «приманивателя» сегодня велись весьма активно. Если бы прибор был в руках у Давида еще вчера, зачем бы ему было сегодня суетиться?

— Возможно, имеется еще какой-то претендент, о котором вы не знаете или нам не сказали. Вот он и забрался ко мне в дом, и квартиру Изабеллы тоже он обыскал.

— Мне о таком человеке ничего не известно. Ко мне, кроме Давида с предложением переуступить мое изобретение, никто не обращался. Думаю, что такого человека нет.

— Тогда остается предположить, что утром в субботу Давиду не удалось завладеть «приманивателем».

— Изабелла со Славой сумели удрать от Давида?

— Не факт. Но «приманиватель» они успели спрятать. Вот Давид и занялся его поисками.

— Но почему только сегодня? Чего он ждал больше суток?

— Может, надеялся, что вы со Славой образумитесь. К вам вчера Давид обращался?

— Нет.

И тут Олю внезапно посетила новая мысль и она воскликнула:

— А как выглядит этот Давид?

— Знаете, очень прилично! Если не знать, какими бандитскими методами он привык действовать, то так и не скажешь, что этого человека нужно опасаться. Он уже в возрасте, седой, с аккуратной стрижкой. Носит очки.

— Очки! — воскликнула Оля. — Седой! И в строгом костюме передвигается?

— Да. Давид достаточно элегантно одевается.

— Ну, тогда все ясно. Он и заявился сегодня ко мне домой. Сперва он проник в мой дом, но «приманивателя» у меня не обнаружил. А потом его люди наведались в городе уже к Изабелле, но, опять же, ничего не нашли. И теперь… теперь этот человек растерян. И еще он очень зол.

Подруги попытались выведать у Рудольфа Васильевича еще какие-нибудь подробности, касающиеся его врага, но он ничего не смог прибавить к уже сказанному. Да и настойка начала оказывать на него дополнительное свое действие. После периода активной общительности у отведавшего ее человека неизбежно следовал период покоя. И Рудольф Васильевич принялся клевать носом.

— Его нужно уложить в кровать.

— Я уложу! — вызвалась Катя.

Оля со Светой не возражали. И пока Катя квохтала над их гостем, подруги стали держать военный совет.

— Звони Никите Максимовичу!

— И что я ему скажу?

— Спроси, не было ли сегодня около трех часов пополудни замечено в окрестностях дома Изабеллы «Мерседеса» с царапиной на правом крыле.

— Ой, я не знаю.

— Звони следователю!

Оля нерешительно покачала головой.

— Представляю, что он мне сейчас скажет. Целый день по нашим указкам мотается.

— И что? Такая у него работа. Сам ее выбрал, нечего теперь на нас пенять! Звони! Или я сама позвоню.

И Оля позвонила. И Никита Максимович томительно долго не снимал трубку. А когда все-таки снял, то был крайне недоволен.

— Слушайте, вы уже совсем там? Дайте мне время со своими близкими провести! В свой выходной день только и делаю, что мотаюсь по вашим делам. Думал, хоть сейчас отдохну. Но нет, вам все мало!

— Я понимаю. Но у нас возникла новая версия касательно того, кто мог проникнуть в мой дом и в квартиру Изабеллы. Мы знаем, кто тот человек, который стоит за этими двумя проникновениями на частную собственность.

— У вас ровно пять минут. Потом Ната выйдет из душа, и туда пойду я. Итак, пять минут, я

— Его зовут Давид. Он то ли родственник Изабеллы, то ли ее любовник. Известно также, что он передвигается на автомобиле «Мерседес». Вам только и надо, что узнать его номер.

— И как вы предлагаете мне это сделать?

— Изабелла живет в скромном микрорайоне новостроек, вряд ли такая машина там появляется на каждом шагу. Вам всего лишь надо просмотреть записи с камер видеонаблюдения. И вуаля! Нужная машина найдется. А вместе с ней мы узнаем и биографию нашего Давида. Плевое ведь дело! Мы даже имя знаем. Всего-то и надо, что найти принадлежащий Давиду «Мерседес»! Ну что? Сделаете это для меня?

— Сделаю. Но не для вас, а в интересах следствия. Узнаю, кому поручили вести дело о проникновении в жилище Изабеллы, и перезвоню вам.

Оля положила трубку и посмотрела на Светлану.

— Ну что? Победа?

— Пока не хочу зарекаться. Но что-то с мертвой точки сдвинулось.

Они выпили по стопочке оставшейся в бутылке настойки за успех их предприятия, и Светлана спросила:

— А куда подевалась Катя?

— Я не знаю. Она ушла укладывать Рудольфа Васильевича.

— Что-то долго она его укладывает.

Подруги на цыпочках прокрались к спальне, которую Оля отвела для ночевки гостя, и заглянули в нее. Катерина была там. Устроившись рядышком с их гостем, она не сводила с его лица восхищенного взгляда. Сам Рудольф Васильевич крепко спал, о чем свидетельствовали рулады храпа, которые он извергал из своей груди.

— Как храпит человек. Сразу понятно, что устал и вымотался.

Глаза у Кати сияли. В голосе ее прозвучало восхищение. И подруги с пониманием переглянулись. Они не первый год знали Катю и отлично понимали, что могут означать такие нежные нотки в ее голосе. Катя была влюблена или находилась в двух шагах от того, чтобы в очередной раз влюбиться.

— Слава богу, кажется, на сей раз ей повезло встретить достойного человека. Учитель, да еще изобретатель. Прославится, разбогатеет и осыплет Катюшку золотым дождем.

— Я даже не знаю, что тебе и сказать на это.

— Тебе не нравится Рудольф Васильевич?

— Нравиться-то он мне нравится.

— Так в чем же дело?

— Да ведь до сих пор Кате ни разу не доводилось влюбиться в кого-то порядочного.

— Надо же ей когда-нибудь начинать.

Оля и сама хотела бы порадоваться за подругу, которой в кои-то веки повезло повстречать мужчину с принципами, умного, порядочного, да еще изобретателя, который в скором будущем мог и разбогатеть. Но что-то не позволяло Оле отдаться своему чувству.

А может, пришло ей в голову, она просто завидует Кате? Все-таки у подруги, если Рудольф Васильевич ответит на ее чувства, есть будущее. А какое будущее у самой Оли? Муж Слава, отправленный ею на перевоспитание, никаких выводов о своем поведении не сделал. И даже больше того, пока перевоспитывался, завел себе какую-то Изабеллу. От скуки ли, от одиночества ли, но завел. И как-то настроение у Оли стало само собой понижаться. Неизвестно, до какой степени оно бы у нее упало, но тут очень кстати ей позвонил Никита Максимович.

Он был одновременно очень горд собой и в то же время печален и сразу же заявил:

— Ну что! Прощай, моя личная жизнь! Добились вы своего! Завалили меня своими заданиями. Ната не выдержала и от меня ушла!

— Мне очень жаль.

— Не врите! Ничего вам не жаль!

— Нет, правда, мне жаль.

— Ну и плевать, — угрюмо заявил следователь. — Ушла и ушла. Не навсегда же ушла, одумается и вернется. Зато в профессиональном плане со мной полный порядок, я все узнал! Вычислили мы нашего злоумышленника. Марка машины, имя, все сходится. Давид Арутюнович Казарян. Предприниматель. Не скажу, что успешный, задолженностей за ним числится куда больше, чем доходов. Но как-то на плаву до сих пор держится. В кредитах, в долгах, но это если углубляться. А если смотреть, что на поверхности, то все очень гладко. Дорогая машина, как вы и говорили, «Мерседес». Живет в просторном загородном доме.

— Охрана еще у него имеется.

— Вряд ли он в состоянии платить охране по причине катастрофических задолженностей. Скорее, приглашает в качестве охраны кого-то из родни. Понты, чего вы хотите. С голоду будет умирать, но пыль в глаза окружающим пустить не забудет.

— Значит, человек отчаянно нуждается?

— Дела у него плохи. Если в ближайшее время не появится какой-нибудь источник новых денежных поступлений, то он банкрот.

В такой ситуации человек может пойти на экстренные меры. И тут Оле пришла в голову мысль. Мысленно поставив себя на место отчаявшегося Давида, она поняла, что он любыми средствами должен был добыть «приманиватель», в котором видел неплохой потенциал.

— В субботу он встречает в лесу, неподалеку от того места, где нашли машину Изабеллы, ее саму вместе со Славой. Возможно, Давид даже хочет поступить честно и выкупить у них «приманиватель». Но денег у него нет. А без денег ему никто изобретение отдавать не станет. В такой ситуации он должен был пойти на обман. Но и Слава с Изабеллой тоже не дурачки. Понимают, что Давид может их кинуть. На встречу с ним они являются без «приманивателя». Прячут его где-то. Где? Давиду они не говорят. Он очень хочет заполучить устройство. И что делает? Славу с Изабеллой он поручает своим охранникам, те везут их куда-то к себе, где добиваются от них правды. Но пленники держатся стойко, и от них ничего толком преступники не узнают. И тогда на следующий день уже сам Давид едет ко мне, обыскивает мой дом, но устройства, опять же, не находит. Тогда он дает отмашку своим подручным, те мчатся в город и осматривают квартиру Изабеллы. Сам Давид в это время присматривает за пленниками. Да, я почти уверена, что Изабелла и Слава сейчас находятся на положении пленников у Давида и его подручных. И если Давиду до сих пор не удалось завладеть «приманивателем», то с него станется пойти на крайние меры. Применить к своим пленникам страшные пытки, чтобы развязать им языки.

И Оле стало очень страшно за ее Славу. Пусть муж и повел себя не так, как она ожидала, но человек-то он был неплохой. Прожитые с ним годы Оля вспоминала с большой теплотой. Да и Изабелла тоже совсем не заслужила страшной участи. Все-таки у нее сыновья и симпатичная невестка.

— Вряд ли Давид станет пытать Изабеллу. Все-таки она приходится ему родственницей. И близкой. Она его родная сестра.

— Значит, ее дети — его племянники. Вот только странно, почему родственники Изабеллы, когда мы расспрашивали их, куда могла исчезнуть Изабелла, ни словом не упомянули про

Но Никита Максимович не мог ей помочь. К нему в дверь позвонили. Вернулась Ната. И счастливый следователь побежал мириться со своей невестой. Так что со своими размышлениями и тревогами Оля обратилась к Свете, которая мыла посуду и одновременно разговаривала с Калачиком, который свернулся у ее ног и внимал каждому слову. На самом деле Калачика интересовали кусочки мяса, которые остались после ужина. И вся его внимательность основывалась на том, чтобы не упустить их из виду.

И пока Калачик доедал остатки ужина, его хозяйка рассказала Светлане о том, что ее волновало.

— И зачем Давиду понадобился «приманиватель»? — хмыкнула Светлана. — Куда он с ним пойдет? Серьезные научные лаборатории с таким горе-предпринимателем, который даже собственный бизнес построить не сумел, а что имел, то развалил и разбазарил, понятно, дел иметь не станут. Конечно, если у него имеются какие-то связи, а они у него есть, то он может попытаться пристроить изобретение Рудольфа через третьи руки. Но это снова риск. Надо ожидать, что такие знакомые его могут попросту кинуть.

— Мне страшно за Славу. Что Давид с ним сделает? Вдруг сейчас он и его подручные избивают Славу, пытаясь выбить из него правду?

— Твой Слава должен был думать, что делает.

— Что он делает?

— Да ведь он неспроста взял устройство у Рудольфа Васильевича. Понимаешь?

— Он его испытать хотел.

— Испытания! Пф-ф! Брехня! Слава планировал продать изобретение втихую от Рудольфа! Хотел прикарманить себе все деньги. Не удивлюсь, если Изабелла его этому и научила!

— Но сейчас они оба попали в беду. Сейчас их мучают! Бьют! Возможно, даже насмерть!

— И что ты предлагаешь?

— Никита Максимович неосторожно назвал то место, где находится загородный дом, в котором живет Давид.

— И что?

— Я посмотрела на карте, там не так уж много новых домов. По факту это деревня, где все домишки построены еще во времена СССР. Новых домов там не наберется и десятка. А больших, достойных того, чтобы в них согласился жить Давид, и того меньше будет.

— Предлагаешь наведаться к Давиду в гости?

— Почему бы и нет? Поедем! Спасем Славу!

Света закончила мыть посуду, сложила полотенце, села и печально посмотрела на Олю.

— Много я слышала от тебя глупостей, но эта уже превосходит их все! Давид этот не гнушается действовать криминальными методами, может, он вообще настоящий преступник и убийца, который просто ни разу до сих пор не попадался. Если он похитил Славу и Изабеллу, то что ему помешает поступить так же и с нами?

— Но он же не будет знать, что мы к нему пожаловали. Мы приедем тайком.

— А! — обрадовалась Светлана. — Уже лучше. Ну, продолжай! Излагай свой план. У тебя же есть план, я правильно понимаю?

План у Оли был, но она не была уверена, что он понравится подруге. Потому излагать она его начала довольно робко.

— Я почти уверена, что Слава с Изабеллой не выдали Давиду место, где спрятали устройство. Значит, с ними продолжили вести допрос. А где лучше всего допрашивать людей с пристрастием? Самое надежное место — частный загородный дом. Если он стоит в отдалении от других домов или соседи рядом не живут, то и несчастных жертв никто не увидит и криков их тоже не услышат. Значит, Слава и Изабелла сейчас у Давида в доме.

— Пока все звучит логично. Но что-то мне подсказывает, что продолжение твоей мысли мне не понравится.

У Оли тоже было такое чувство.

— Мы едем в эту деревню Старожилка, находим там нужный нам дом и незаметно пробираемся в него.

— Ага!

— Пробираемся и спасаем пленников.

— Или сами попадаем в ловушку.

— Для подстраховки оставляем снаружи Катю. Если с нами что-то случится, она сообщит Никите Максимовичу, и он нас выручит.

Светлана покачала головой.

— Что-то я сомневаюсь, что наш следователь ради нас полетит за тридевять земель махать шашкой. Когда ты просила его подстраховать в случае с «Приютом Магдалены», он отказался.

— В случае с Кристиной он знал, что там обитает дезинформатор, который уже не первый раз устраивает бучу на пустом месте и поднимает силовиков на ноги без должного на то повода. Вот и не дергался. Но сейчас-то повод серьезный! Похищение людей, вымогательство и, возможно, пытки.

— А также, возможно, что и похищение и все остальное. То, что Слава с Изабеллой в руках у Давида, лишь наши с тобой предположения. Возможно, их там нету.

— А если есть? Если я права? Разве ты сможешь спокойно лечь спать, зная, что происходит?

— Я-то смогу, — заверила ее Светлана. — Вопрос, сможешь ли ты? И что-то мне подсказывает, что нет, ты не сможешь. Потащишься спасать своего Славу, хотя зачем тебе это нужно, одному Богу ведомо. Он завел шашни с этой мутной Изабеллой. Фактически предал тебя. Вот и пусть выпутывается из беды самостоятельно.

— Не могу я его бросить. Все-таки столько лет вместе. Пусть пылких чувств и не осталось, но он все равно мой друг. А друзей в беде не бросают.

Светлана вздохнула:

— Тогда и говорить нечего. Собирайся да поехали.

Оля очень обрадовалась.

— Так ты со мной?

— Ну а как же!

Но возникла еще одна проблема в лице Катерины. Оторвавшись от своего ненаглядного, она очень удивилась, что подруги куда-то собираются без нее. А узнав, куда именно они намылились, Катя обиделась.

— Без меня?! Да как вы могли!

— Но мы думали, ты хочешь побыть с Рудольфом Васильевичем.

— Нет! Я вас тоже не оставлю! Рудольф дрыхнет, ну и пусть спит спокойно до утра, что с ним станется?

— Оставим ему записку. Мол, ушли, но скоро вернемся. Ждите.

Так они и сделали. Калачику тоже пришлось остаться дома, хоть он охотней отправился бы со своей хозяйкой и ее подругами, которых песик втихомолку считал своими приемными мамами. Но, увы, ему выпала честь сторожить какого-то малознакомого чудика, к которому у Калачика не выработалось еще ни капли привязанности. До чего же несправедливой бывает жизнь! Вот какая мысль читалась в честных глазах Калачика, которыми тот, стоя в дверях, провожал трех своих хозяек на их дело.

Глава 7

Добраться до Старожилки оказалось лишь половиной дела. Сама деревня представляла из себя разрозненное сборище разнообразных домов, домишек и прочих построек. Относительно новыми могли считаться лишь

— Что это за дома! — возмущалась Катя. — Все три на самом виду. Даже забора приличного возле них нету, какая-то сетка, через которую все видать, что делается внутри! Пленников тут не спрячешь!

Оставалось прибегнуть к помощи местного населения, что подруги и сделали. Население было представлено компанией местных молодых парней, между которых затесалась одна рыжеволосая девица.

— Богатые новые дома? Так вам не сюда надо!

— Разве это не Старожилка?

— Она самая. Но богатеи у нас за горкой селятся. Верно, Лерка?

— А я тут при чем? — буркнула рыжая. — Где хотят, там и селятся.

— Твоя же мать у них убираться ходит. И тебя к своему делу приваживает.

— Не от хорошей жизни ходит к ним, — снова огрызнулась на него девушка. — Будто бы ей самой такое нравится. Будто бы она всю жизнь только и мечтала, чтобы у богатых в доме прислугой быть. Только нам с ней малых поднимать надо. А батя у нас пьет без продыху, будто бы сам не знаешь.

— Знаю, конечно. Кто не знает? Все знают!

— Вот мы с матерью и ходим полы у них драить. Нет, ну правда, что ты в душу лезешь! Будто бы сам моей жизни не знаешь, Кешка.

— Могла бы к нам на склад пойти, — уже мягче и как-то виновато сказал тот, кого назвали Кешкой. — Я тебе много раз предлагал. Да ты не захотела. Значит, нравится тебе твой выбор.

— Мама одна без меня с работой не справится. У нее три дома в работе, в каждом она убирает.

— А ты матерью не прикрывайся. Тебя и саму они привлекают. Небось думаешь, что кто-нибудь из твоих богатых хозяев когда-нибудь на тебе женится? Только не мечтай. Деньги к деньгам, слыхала такую поговорку?

— Вот ты свои деньги и посчитай, — сердито посоветовала ему девушка. — Много ты там у себя на складе заработал?

— Что заработал, все мои. Уж побольше твоего явно будет.

Девушка недоверчиво хмыкнула и, чтобы не продолжать явно тяготивший ее разговор, повернулась к подругам:

— Чей дом вам нужен? Я там всех хозяев знаю.

— Нам нужен Давид.

— Такого среди хозяев я не знаю. Он точно тут живет?

— У него машина приметная.

И Оля описала приметы «Мерседеса», и лицо девушки разгладилось.

— Понятно. Тогда знаю такого, — кивнула она головой. — Только он не хозяин, сам на положении прислуги живет. Дом его дяде или другому родственнику принадлежит. А он Давида пустил, чтобы тот за домом присматривал, пока хозяева на морях-океанах время проводят. Фактически Давид работает на своего родича охранником. Но гонору у него, конечно, не занимать. Послушать, так он во всем первый. А на деле — пшик и ничего больше. Мыльный пузырь. Вроде красивый он, на солнце переливается. А ткнешь его, он и лопнет.

Кеша уже давно прислушивался к их разговору, а тут он не выдержал:

— Что-то уж очень много ты про этого Давида знаешь. Не тот ли типчик, что тебя на днях до дома подбросил? И машина у него черная. «Мерс».

— А хоть бы и так. Хоть бы и он был. Что с того? И он не только меня, он и маму мою подвез.

— Матери я твоей что-то не видел.

— Потому что она раньше из машины вылезла и в дом убежала. А я с Давидом на улице прощалась.

— И долго прощалась, как я видел, — ревновал Кешка. — Все расстаться не могла, да?

— Да он сам ко мне прилип. Все какие-то хозяйские приказы мне пересказывал. Где поднять и переставить. Где протереть да вымыть.

— Поднять? Да потом еще и вымыть?

Лицо у Кешки при этих словах перекосилось. От ревности у него совсем поехали мозги, и он со злостью швырнул бутылку вина, которую до того держал в руках. Бутылка шмякнулась об асфальт с громким чмоканьем, и по тротуару побежали пузырчатые багровые ручейки.

— Ты что делаешь, глупый? — кинулась на него рыжая. — Зачем вино разбил?

Но Кешка был уже далеко. Он шагал, широко выкидывая свои несуразно длинные ноги. Шел, не оглядываясь.

— Ревнует, — констатировала с удовлетворением Лера, тоже глядевшая вслед своему приятелю. — Меня ревнует.

— К кому?

— Да ко всем подряд. Стоит мне с кем-нибудь словом перекинуться, как Кеша уже сам не свой. Любит меня как ненормальный.

После того как Кеша ушел, его приятельница тоже утратила интерес к обществу своих друзей и повернулась к подругам.

— Если вам Давид нужен, то я могу вас к нему проводить.

Забравшись в машину, Лера продолжала говорить:

— Ведь не просто так нам заработок дается. Деньги мы с матерью делим. С каждого дома она в месяц тридцатку имеет. Вот каждой из нас с ней половина причитается. Много или мало? Как посмотреть. Других-то денег мы ни от кого не ждем. А на складе у Кешки мне сутками упахиваться нужно или в неудобные смены выходить. Ночью, например. И плюс еще дорога требует и времени, и сил, да и денег. А тут мы с мамой быстренько с утра подскочили к нашим хозяевам, все дела у них в домах сделали и после обеда уже свободны. А Кешка советы дает о том, в чем сам не разбирается.

— А ты Давида хорошо знаешь?

— Честно? Неплохо. Он даже пытался за мной ухаживать. В том доме, где мама убирается, он вроде управляющего. Так что нам с ним волей или неволей, но приходится контактировать.

— Значит, Кеша неспроста ревнует?

— Повода у него нет. Я Давиду от ворот поворот дала. Не нужен он мне.

— Что так?

— Мутный он больно какой-то. И врет много. А я не люблю, когда мне лапшу на уши вешают. И ни времени, ни желания у меня нету распутывать, что он мне набрехал, а где правду сказал. Может, кого-то и прикалывает такое, а меня нет. У меня других дел по горло. А вы почему Давидом интересуетесь?

— Мы считаем, что он похитил двух наших знакомых, — сказала Оля. — Моего бывшего мужа. И его новую пассию.

— Зачем? — вытаращила глаза Лера. — Выкуп хочет?

— Нет, тут другое.

И Оля рассказала про «приманиватель», который был так нужен Давиду. Она действовала с дальним прицелом. Если Лера вхожа в дом, где держат Славу с Изабеллой, то ее им сам Бог послал. Не придется придумывать, как и под каким предлогом проникнуть в логово Давида. Лера все сделает за них. Лишь бы она

— Ну, все мне ясно, — сказала Лера. — Похоже, Давид совсем запутался. Да оно и понятно, за какие бы дела он ни брался, нигде успеха не добился. Вроде бы пылает, рассказывает, планов громадье, а пройдет месяц-другой, и он уже забыл и думать о том бизнесе, от которого еще недавно глаза горели. Уже новое у него на уме. И так во всем.

— Если так разбрасываться, то успеха и впрямь добиться сложно.

— Попрыгун какой-то. Сегодня одно у него на уме, завтра другое. Несерьезный человек, так я вам скажу. Да и сомнительно мне, что он будет хорошим мужем или что вообще в принципе на мне женится. А просто так мне с ним встречаться, так чего ради? Хотя он-то был бы рад. А вы точно уверены, что ваши близкие сейчас у Давида? Так-то он на злодея не больно-то тянет. Большой ребенок, вот кто он. Врет, выдумывает, а настоящего зла в нем не чувствуется.

— Все следы ведут к нему. Машину его видели неподалеку от мест преступления. Возле разгромленной квартиры Изабеллы и возле моего дома.

— Так то машину, — разочарованно протянула Лера. — На машине и племянники его ездят.

— И его самого видели на месте преступления. Возле моего дома, который также подвергся разграблению.

— Не знаю, не верится мне что-то. Тот Давид, которого я знаю, не стал бы похищать людей ради выгоды. И уж точно он не стал бы их пытать. Вы точно уверены, что мы говорим про одного и того же человека?

— Все приметы сходятся.

— Да, сходятся. И все равно, что-то у меня в голове не складывается.

Но несмотря на все свои сомнения, Лера согласилась помочь сыщицам. А это было самое главное. С помощью Леры можно было легко и просто отвлечь внимание Давида и проникнуть в дом. И там дальше уже действовать сообразно обстоятельствам.

— Система видеонаблюдения имеется?

— А как же без нее? — кивнула головой Лера. — Только на время, что хозяева отсутствуют, Давид ее отключает. Не нравится ему, когда за каждым его шагом наблюдают.

— И хозяева не против?

— А он им врет, что глючит что-то. Ну, они раз мастера вызвали, второй, третий. И рукой махнули. Когда Давид из дома уходит, то включает видеонаблюдение, конечно. А когда он дома, то нет.

Если у себя дома он пытает своих пленников, то такое точно демонстрировать никому не захочешь. Конечно, если только ты не полный отморозок. Но, по словам Леры, на отморозка Давид как раз не тянул. Очень любил свою родню и особенные чувства питал к сестре-двойняшке, ради которой был готов горы свернуть.

— А как сестру зовут?

— У нее смешное какое-то имя.

— Смешное?

— Да, зайчик или мышка.

К этому времени они уже остановились в нужном им месте.

И вылезая из машины, Лера добавила:

— Вспомнила наконец, не зайчик и не мышка ее зовут, а белка!

И пошла к дому. Сыщицы, как и было у них условлено, выждали ровно три минуты и тоже двинулись за ней следом. Лера подробно описала им, куда нужно идти. Но когда сыщицы оказались во дворе, то самой Леры уже нигде не было видно. Впрочем, входная дверь оказалась открытой. Все шло четко по их с Лерой плану.

И все же Светлана сочла своим долгом в последний раз предупредить своих подруг:

— Мы вторгаемся на территорию чужой частной собственности, стало быть, совершаем преступление.

— Давид тут не хозяин! Он сам работает на хозяина! И пользуется добротой и попустительством хозяина в своих целях.

— Ничего нам не будет! — отмахнулась Катя. — В случае чего скажем правду. Что искали Изабеллу. Ее дети дали нам этот адрес.

В доме было тихо. Только откуда-то слышались два голоса — мужской и женский. Один принадлежал Лере, второй — зрелому мужчине. О чем они говорили, сыщицы не могли разобрать. Но голоса звучали миролюбиво, из чего подруги сделали вывод, что Лере с успехом удалась ее часть задания.

— Предлагаю начать поиски Славы с подвала, — прошептала Оля. — В фильмах пленников всегда держат в подвалах.

По словам Леры, подвалов в доме было целых три. В одном оборудовали винный погребок. В другом хранили продовольственные запасы и всякий скапливающийся хлам. И наконец в третьем была оборудована котельная. Вот эти три места и нужно было осмотреть в первую очередь.

— Разделимся и сэкономим время.

— А это не опасно? Если Давид застукает нас поодиночке, то мы пропали.

— Нам будет трудно выкрутиться, даже если он застукает нас всех вместе. Не забывайте, что он может быть вооружен, а стало быть, еще более опасен, чем мы думали.

По словам Леры, у Давида имелась официальная лицензия на ношение огнестрельного оружия, которое он, по мнению подруг, не задумываясь, пустил бы в ход, обнаружь хоть малейшую угрозу своим планам. Зачем бы человеку оружие, если не для того, чтобы хоть время от времени использовать его?

Оле выпало осматривать котельную. Она отдалась делу со всей тщательностью, но ничего подозрительного не обнаружила. Она заглянула в соседнее помещение, где обнаружила Катю, ползающую по полу.

— Ты чего там забыла?

— Пытаюсь найти отверстие или щель. Вдруг в доме есть еще один, самый нижний уровень, о котором никто не знает? Тогда в него должен быть вход отсюда.

Но ничего подходящего найти не удалось. Катя только напрасно перепачкалась в паутине. Что бы там ни рассказывала Лера об их с мамой трудолюбии, были в этом доме места, куда метла уборщиц явно не дотягивалась. Вскоре к своим подругам присоединилась и Светлана, которая после осмотра винного погребка была как-то удивительно позитивно настроена. От нее прямо-таки веяло оптимизмом и кое-чем еще.

Катя втянула носом воздух и недоверчиво спросила:

— Света, ты что, пила?

— Всего-то одну бутылку и продегустировала, — отмахнулась Света. — Думала, один глоток сделаю, горло промочу, так уж пить захотелось, а сама не заметила, как выпила уже всю. Да что вы так на меня смотрите, подумаешь, велика беда! У них там этих бутылок! Хозяева убыли и не заметят! Я взяла самую невзрачную из дальней коробки. По-моему, про нее вообще все позабыли, бутылки в ней были все в таком слое пыли, словно до них много лет никто не дотрагивался. Но вино, скажу я вам, отличное. Хотите отведать?

Оля с Катей сказали, что они тоже не отказались бы выпить по глоточку.

— Нам надо снять стресс.

— И повысить настроение.

— А

— Так мы же по чуть-чуть. Легкая дегустация не повредит. Не будь занудой.

Вино и впрямь оказалось отменным. Они выпили еще одну бутылку на троих и еще одну бутылку прихватили с собой.

— В качестве моральной компенсации за тот вред, что Давид причинил нам, — сказала Оля.

Несмотря на некоторую эйфорию, которая булькала в них после выпитого вина, Оле не давала покоя мысль, где же искать Славу. Может, Давид его прячет где-нибудь в подсобных помещениях? Или в дворовых постройках? Оля так сильно задумалась о судьбе Славы, что ей вдруг даже показалось, что она слышит голос своего бывшего мужа. Она прислушалась, потом покосилась на подруг, а что они? Но выражение их лиц говорило само за себя.

— Слава твой тут, — прошептала Катя. — Я его слышу.

— Я тоже, — подтвердила Светлана. — Но где он?

— Где-то наверху разговаривает.

Голос и впрямь звучал над головами у подруг. Потом раздался крик. Очень громкий и истошный вопль.

— Я все поняла! Они все-таки его пытают! Как раз сейчас!

Но прежде чем Оля успела двинуться с места, раздались звуки выстрелов.

— Слава! — вырвалось у Оли. — Боже мой, Славка!

И не думая больше ни о чем, она кинулась бежать. Найти! Спасти!

— Ненормальная! — пытались остановить ее Света с Катей. — Куда ты! Там же опасно!

Но Оля ни о чем не могла думать. Она знала лишь то, что где-то совсем рядом мучается близкий ей человек. И значит, она должна была сделать все от нее зависящее, чтобы прекратить это.

— Я уже тут! — кричала Оля на бегу. — Я уже рядом! Держись, Слава, я иду к тебе!

Она слышала за спиной у себя топот подруг. Но Оля неслась так, что догнать ее не получалось даже у спортивной Светланы. Что касается полноватой Катюши, то она и вовсе безнадежно отстала. Впрочем, могло быть и такое, что Катя не слишком торопилась, не желая встречаться наверху с теми, кто только что стрелял. Но Оле ни до чего не было дела. Она была готова на все, лишь бы спасти Славу. Только сейчас она внезапно поняла, что готова жизнь отдать за этого человека.

В страшном душевном состоянии ворвалась она в комнату, откуда доносились громкие крики. Ворвалась, да так и замерла в изумлении. Никого тут не пытали и не убивали. Представшая ее глазам картина была удивительно мирной. Перед огромным экраном телевизора на мягком диванчике сидело три человека. Двое мужчин и женщина. Все трое, не отрывая глаз от экрана телевизора, увлеченно смотрели какой-то боевик. И вот там по экрану бегали, кричали и стреляли криминального вида неопрятные граждане.

Женщина, смотревшая фильм, оказалась Лерой. Она сидела рядом с седовласым мужчиной, идеально подходившим под описание Давида. Да он им и был. А вот второй мужчина, который также с интересом таращился на экран, был родной и пока еще действующий муж Слава. И совсем не было похоже на то, что он находится тут по принуждению или что ему грозит какая-то опасность.

— Что тут вообще происходит? — вырвался у Оли вопрос.

Все трое повернулись в ее сторону и доброжелательно улыбнулись. Катя и Светлана, выглядывающие из-за спины Оли, лишь ойкнули при виде Славы и других.

— Появились наконец, — сказал Давид. — А я все ждал, когда вы, Оля, вместе с вашими подругами устанете шнырять по дому и придете, чтобы поприветствовать его хозяина.

— Ты ему сказала? — возмутилась Оля.

— Напраслину на меня возводите! Не говорила я ничего! — возмутилась Лера. — Давид сам догадался, что вы меня прислали.

— Да? Интересно знать как?

Лера взглянула на Славу, призывая ответить на вопрос.

— Я сказал Давиду, что ты обязательно за мной придешь.

— Приду? С чего ты взял?

— Оля, я достаточно долго с тобой прожил, чтобы изучить тебя. Я исчез, никак тебя не предупредив. На звонки не отвечал. Ты бы ни за что не успокоилась, пока не разыскала бы меня и не убедилась, что со мной все в порядке.

— Очень рада, что ты так прекрасно меня изучил. Честь и хвала твоей проницательности. Но это ровным счетом не объясняет твоего поступка. Куда ты исчез? И почему? Зачем прятался от меня?

Она посмотрела на мужа, но Слава загадочно молчал. Оля не стала торопить его с ответом. Пусть хорошенько подумает, а она, пока Слава собирается с мыслями, сама хоть отдышится и осмотрится. Оля уже поняла, что Слава не является пленником в доме Давида. Кем он был — другом, гостем, будущим родственником — вопрос другой, но вот пленником он точно не был.

— Как только Лера к нам не в свое время заявилась, у меня в мозгу как щелкнуло. Ну, точно, сказал я Давиду, моя Оля уже близко. Ищет меня.

— Тебя ищут и другие люди.

— Я так Давиду и сказал, что одна ты не придешь, явишься с подругами.

— Речь о другом человеке. Тебя ищет Рудольф Васильевич.

Слава мигом утратил расслабленность и весь как-то подобрался.

— Он к тебе приходил?

— Он и сейчас у меня.

— Где?

— Дома. В «Лесной сказке».

— И что он там делает?

— Спит, насколько я знаю. Вымотался, бедный. Верни ему «приманиватель», Слава. Нехорошо это. Человек изобретение сделал, а ты у него его забрал. Человеку завтра его в научную лабораторию нести, экспертам показывать, а нести ему нечего.

Слава поник головой.

— Забрал, да, — с покаянным видом признался он. — Но я же не думал, что все так получится.

— Так — это как?

Слава молчал. Оля попыталась на него надавить, но он лишь еще сильней замкнулся.

— Нету у него «приманивателя», — сказал Давид.

— Значит, он у вас?

— Нет, у меня его тоже нет.

— И где же он в таком случае?

Слава вместо ответа лишь тяжело вздохнул, и Оля разозлилась.

— Не вздыхай тут мне! Я не для того все ноги сбила, пока тебя искала, чтобы твои вздохи слушать! Рассказывай, что случилось!

Слава еще немножко повздыхал, но потом все же принялся за свой рассказ. В принципе, первую часть его повествования подруги могли бы и пропустить, она была известна им и так. Да, Слава позаимствовал «приманиватель» у Рудольфа, но сделал он это вовсе не для того, чтобы проводить с ним эксперименты, сделал он это по просьбе Изабеллы.

— Мы с ней договорились, что вечером в воскресенье после рыбалки я к ней заеду и покажу прибор и его действие. А тут вдруг утром она мне звонит, говорит, что сама ко мне едет.

— К тебе — это куда?

— В «Лесную сказку». Я же не мог

— Почему именно Давиду?

— Ну как… Он же ближайший родственник.

— Чей?

— Изабеллы, разумеется.

Подруги перевели взгляд на Давида.

— Брат! — подтвердил он. — Я родной брат этой ненормальной. Но даже я не представляю, что за игру она затеяла.

— Сначала-то мы на тебя подумали, — признался Слава, глядя на Олю. — Что ты у нас «приманиватель» увела.

— Почему на меня?

— Я же заметил, какими глазами ты на коробку с «приманивателем» смотрела. А любопытство у тебя в крови. Вот я и подумал, что ты могла его взять.

— С чего мне лезть не в свое дело? — возмутилась Оля, с трудом подавив в себе досаду, как все-таки Слава хорошо ее знает, ведь было у нее такое намерение, было!

— Мне показалось, что ты ночью, когда я у тебя ночевал, вставала, чтобы порыться в моих вещах. А когда нашла «приманиватель», то попыталась коробку открыть.

— Не было такого!

— Ну, значит, мне все приснилось.

— Конечно, приснилось.

Оля была вне себя от смущения. Значит, Слава вовсе не спал и все ее ночные маневры засек. И сделал из них выводы далеко не в ее пользу. Будто бы на другой день Оля последовала за ним, выследила их с Изабеллой в лесу, напала и стащила черный чемоданчик с «приманивателем». Все это исключительно для того, чтобы удовлетворить свое любопытство.

— Или еще из ревности, — прибавил Слава и поперхнулся, встретившись взглядом с разгневанной Олей.

Разумеется, нападать на Славу или кого-то другого Оля бы при таком раскладе никогда не стала, но что есть, то есть, любопытство ее и впрямь было раззадорено.

— Но по зрелом размышлении я снял с тебя подозрения, — продолжал Слава. — Все-таки ты не такой человек, чтобы красть чужое. А раз так, то, значит, «приманиватель» оказался в руках Изабеллы. Больше там в лесу, кроме нас с ней, никого и не было. А когда я очнулся, то не было ни ее, ни «приманивателя». Вывод ясен: она его и забрала.

— А ей он зачем?

— Продать!

— У нее есть клиент?

— Найдет, она такая.

— За-ради денег Изабелла кого хочешь найдет и продаст, — сказал свое слово и Давид. — Я ее брат, я ее хорошо знаю.

— Если вы так хорошо ее знаете, то знаете и то, куда она могла направиться. Вот где она сейчас? Дома ее нету. Сыновья тоже не знают, где она. У кого она может прятаться?

— Есть один человек, к которому она может обратиться за помощью.

— И кто он?

— Наш отец. Я уже звонил ему, он отрицает, что Изабелла обращалась к нему. Но я ему не верю. Сегодня я был у него. Сестры я там не увидел, но она могла прятаться от меня.

— У вас с вашим отцом плохие отношения?

— Хорошие. Просто сестру он всегда защищал от меня. Считал, что она девочка, нуждается в его особенном покровительстве и защите. Изабелла же такая хитрая, могла наплести ему с три короба. Он ей всегда верит! А она, наверное, выставила меня перед ним чудовищем, вот отец и прячет ее от меня. Но я сумею раскрыть их заговор! Сумею вывести сестру на чистую воду! Есть у меня план, как можно достигнуть нашей цели. Но нужно время. А его у нас и нет! «Приманиватель» нужно найти до завтрашнего утра, когда мы должны предъявить его покупателям. До назначенного срока остались считаные часы.

— Все, конечно, интересно, — сказала Оля, — я только одного не пойму. Если вы, Давид, знали, что украденный прибор находится у вашей сестры, то в моем доме что вы делали?

— Но мы со Славой не сразу сделали вывод о виновности Изабеллы. Сначала мы не знали, что и думать. Вот Слава и предложил, чтобы я посмотрел у вас.

— А сам? — обратилась Оля к мужу. — Почему ты не вернулся ко мне? Почему не спросил прямо, как есть? И почему не позвонил мне, не предупредил, что жив и здоров? Почему трубку не брал? Я с ума сходила, пытаясь понять, куда ты запропастился. И что с тобой. А с тобой, оказывается, все в порядке. Просто ты тут в гостях прохлаждался!

— Вот потому я и не звонил тебе. Не хотел лишних разговоров, ссор и дебатов. У нас с тобой их в последние годы было больше чем предостаточно. Мне не хотелось начинать все заново. Мы так хорошо жили с тобой, каждый по отдельности, ни споров, ни разногласий, мне не хотелось снова все испортить. Я же знал, что неизбежно начну обвинять тебя. Если ты невиновна, то обидишься и обвинишь уже меня в том, что с самого начала не рассказал тебе всей правды. Слово за слово, дойдет у нас снова до ссоры. Вот я и попросил Давида, чтобы он заглянул к тебе сам.

Оля взглянула на мужчину, который развел руками:

— Извините, если я немного переусердствовал во время осмотра. Я там у вас кое-что раскидал, насорил. Но я готов все возместить. Очень уж много у вас разных финтифлюшек, среди них трудно чувствовать себя свободно. Но я очень старался ничего не сломать и не разбить.

То есть он еще и старался! Значит, могло быть еще хуже!

Несмотря на виноватый, покаянный вид Славы и многочисленные извинения Давида, она все равно чувствовала, как ее охватывает возмущение. Прав был Слава, когда не захотел, а точнее, побоялся к ней сунуться. Окажись он рядом с ней в тот момент, она бы не сдержалась.

Глава 8

Домой, в «Лесную сказку», протрезвевшие и погрустневшие подруги возвращались в подавленном молчании. Вроде бы и расстраиваться им было нечего. Слава нашелся целый и невредимый. И Давид оказался не таким уж и страшным бандитом, а скорее, даже приятным и общительным дядькой. Но все же на душе у сыщиц было как-то смутно.

Первой прорвало Светлану.

— Вы как хотите, девочки, а мне весь этот семейный подряд Изабеллы и ее родственников кажется очень подозрительным! Ведь кто окружает нашего Славу? Брат Изабеллы и ее дети, его племянники. Славе приходится иметь дело с членами одной семьи. Все родственники Изабеллы. Все они

— Думаешь, Давид нам врал?

— Запросто!

— Он казался очень искренним в своем желании найти сестру.

— Притворялся! Сговорился с сестренкой, что она «прилипатель» свистнет, а теперь следы путает и ее заодно прикрывает! Делает вид, что вовсю ищет Изабеллу, а сам прекрасно знает, где она прячется вместе с «прилипателем».

— Каким «прилипателем»? «Приманивателем»!

— Ну, оговорилась, подумаешь! Основная-то мысль у меня правильная! Нельзя доверять словам Давида! Он отлично знает, где Изабелла. И знает, где «приманиватель»! А вся комедия разыграна для Славы и Рудольфа Васильевича, которых эта гоп-компания решила кинуть.

Оля с Катей переглянулись. Им тоже не очень-то верилось в искренность слов Давида. И вся ситуация, что в деле с похищением «приманивателя» были задействованы члены одной семьи, тоже выглядела для них весьма странно.

— Дурят они нашего Славу! — сказала Катя. — Сами чужое изобретение украли, а теперь тень на плетень наводят!

Оля пожала плечами.

— Может, оно и так. Но, с другой стороны, нам-то с вами что с того?

— Как это что? — выпучили на нее глаза подруги.

— Лично мне все равно, что там будет с «приманивателем». Меня тревожило, как бы Слава не пострадал в этой истории. И теперь я знаю, что он не пострадал. Даже совсем напротив: жив, весел и бодр. Занят поисками украденного у него прибора. Ну и пусть себе ищет! Мне-то какое дело, найдет или не найдет. Если он не умеет выбирать себе друзей и доверился не тем людям, то что мне с того? Его жизнь, пусть он ее и живет.

— Ну, ты даешь! — покачали головами подруги, давая понять тем самым, что не одобряют позицию Оли. — Что же теперь нам делать? Отступиться?

— Так будет для нас лучше и уж точно спокойней! Пусть они сами между собой разбираются. Ведь даже найди мы этот «приманиватель», с нами прибылью от его продажи никто делиться не стал бы.

Какое-то время все трое помолчали. Каждая обдумывала сказанное Олей.

— Ну и все тогда? — нерешительно уточнила Светлана.

— Да, все! — кивнула Катя.

Но все благие и такие правильные помыслы начисто вылетели у них из мыслей, когда они перешагнули порог дома Оли.

— Как тихо! Девочки, что-то случилось!

С первого момента их насторожило то, что никто не выбежал им навстречу. Не было такого случая, чтобы Калачик не встретил гостя у дверей. Не говоря уж о своей дорогой и любимой хозяйке, вернувшейся домой. А сегодня его у дверей не оказалось. И когда Оля окликнула собачку, никто не отозвался. Быстренько обежав комнаты и заглянув всюду, где только возможно, Оля выскочила наружу. У нее была надежда, что Калачик каким-то образом выбрался из дома и гуляет по саду. Но и в саду Калачика тоже не обнаружилось.

— Что происходит? Где он?

— И Рудольф Васильевич тоже исчез, — озабоченно сказала Катя.

— Может, гулять ушли?

— В такое время? И на улице еще темным-темно! Толком и не рассвело.

Но никакой другой версии в голову не приходило.

— Рудольф выспался в наше отсутствие, проснулся, одному ему стало скучно сидеть дома, и, чтобы развлечься, он взял Калачика, и они ушли на прогулку.

В принципе, в такое можно было бы поверить, вот только при более внимательном осмотре дома Оле удалось обнаружить кое-что еще. Возле приоткрытого холодильника на полу засыхали скорлупки разбитых яиц. Рядом тоже на полу валялась сковородка с отломанной ручкой. И несколько стаканов в кухонном шкафу, которым полагалось стоять ровно, оказались перевернутыми. И кое-какая посуда тоже была небрежно сдвинута.

— Такая крепкая была сковорода. Как он умудрился ее сломать?

— А если он ею отбивался? — предположила Светлана. — Представьте, Рудольф чувствует, что проголодался. Идет на кухню, достает несколько яиц, берет сковородку, и тут… появляется он или даже они!

— Кто?

— Пока не знаю. Но Рудольф вступает с ними в схватку. Они одерживают верх и уводят Рудольфа.

— А… а Калачика?

— Наверное, Калачика они тоже забрали с собой. Чтобы не шумел.

Оля побледнела.

— Что им всем от меня нужно?

— Думаю, что дело не в тебе или нас. Дело в Рудольфе, а точнее, в его изобретении.

— Изабелла уже завладела «приманивателем». Что еще надо?

— Ну, о том, что изобретение в руках Изабеллы, мы знаем лишь со слов ее брата. Да и он сам пока не имеет твердой уверенности, это лишь его предположения. Но даже если они верны, если Изабелла завладела «приманивателем», то очень многое могло пойти не так.

— Что, например?

— Она могла не разобраться в его устройстве. Могла элементарно не понять, как он включается или как его настраивать. И наконец, даже если с этим бы она разобралась, устройство в неопытных руках могло попросту сломаться. Или…

Тут Светлана сделала выразительную паузу, а потом продолжила:

— Или кому-то пришла в голову мысль, что искать «приманиватель» совсем не обязательно. Куда проще похитить его изобретателя и заставить его повторить свое изобретение.

— И кто же мог похитить Рудольфа? Давид не мог! Слава тоже! Они были с нами, когда все тут произошло.

— Но у Изабеллы есть помощники, у нее двое взрослых сыновей.

— Племянники Давида!

— Они вполне могли заставить Рудольфа проследовать с ними.

Двое на одного! Запросто! Тем более что Рудольф атлетом отнюдь не выглядел. Молодые и крепкие парни легко могли заставить его сделать все, что они хотели.

— Но Калачик-то им зачем? — в отчаянии воскликнула Оля, которую во всей этой истории тревожила судьба ее собачки. — Пусть они мне его вернут!

До самого рассвета Оля не сомкнула глаз. Она мерила шагами дом, пытаясь понять, как ей действовать дальше. В голову приходили тысячи планов, но все они были невыполнимы. Сообщить в полицию? Никто не станет искать собаку, которая даже не чемпион породы и вообще не чемпион, а просто милый домашний питомец. Позвонить Славе и наорать на него? Очень привлекательно, но, увы, нерезультативно. Не говоря уж о том, что трубку Слава по-прежнему не снимал и на панические сообщения Оли не реагировал.

— Если Давид так стремится заполучить себе «приманиватель», почему он не поехал с нами за Рудольфом? Не сообразил? Или знал, что Рудольфа у нас уже нету? Пока мы там с ними лясы точили, Давид запросто мог сообщить своим племянникам, где они могут найти Рудольфа. Они вполне могли успеть обернуться. Мы с девочками отсутствовали достаточно долго.

В голову полезли воспоминания о том, как Давид настойчиво удерживал их у себя, выставляя то одно, то другое угощение и требуя, чтобы они обязательно попробовали то свежий гранатовый

— Может, Светулик права? Может, Давид, Изабелла и двое ее сыновей — все они действуют заодно? А может, и Слава тоже с ними. Хотя нет, вряд ли. Слава слишком недалекий, зачем он им? Да и любая сумма лучше делится на четыре, а не на пять частей.

Когда на улице стало светать, к ней снова пришли подруги.

— Мы знаем, как нам нужно поступить! Ни минуты не спали, все время думали. И вот что придумали. Мы должны за ними проследить!

— За кем?

— За ними всеми! За Давидом, его племянниками и Изабеллой. Ну, допустим, про Изабеллу мы точно не знаем, где она находится. Но где находятся остальные-то, нам известно. Нас трое, их тоже трое. Разделимся и будем за ними следить. Если они виноваты в похищении Рудольфа, то рано или поздно они выдадут себя.

— Ты имеешь в виду Давида и его племянников? А Слава? За ним мы тоже будем следить?

— Слава не виноват.

— Почему? Потому, что он твой муж и имеет иммунитет?

— Просто на Славу нас троих уже не хватит. И потом, он бы никогда не позволил украсть у меня Калачика. Слава прекрасно знает, что значит для меня эта собака. Не совсем же он зверь, чтобы так огорчить меня.

— А у меня есть другая идея, — сказала Катерина.

Идеи у Кати возникали редко. Но зато когда они появлялись, то представляли собой нечто свежее и необычное. Потому ее подруги с интересом взглянули на Катю.

— Не надо ни за кем следить. Нам надо просто поехать к Рудольфу на работу. Посмотреть, послушать; если повезет, то мы найдем его записи, посвященные его изобретению. Возможно, они нам помогут, когда придется вести торг с похитителем Калачика.

— Прекрасно! — воскликнула Оля. — Я знаю номер школы, где он работает. Заезжала туда за Славой пару раз.

— Вот и хорошо. Школа — это охраняемый объект. Туда злоумышленники так просто проникнуть бы не смогли.

— Есть шанс, что кабинет Рудольфа сохранился в неприкосновенности.

— Тогда ты, Оля, в школу и поедешь, — распорядилась Светлана. — Раз тебя там немного знают, тебе будет легче установить контакт. А мы с Катей все-таки займемся родственниками Изабеллы. Ее племянниками.

На том они и разъехались в то утро в разные стороны.

Если у Оли и была слабая надежда, что, заглянув в школу, она где-нибудь да увидит улыбающегося Рудольфа Васильевича и своего ненаглядного Калачика, то надежде сей не суждено было сбыться. Ни возле кабинета биологии, ни в столовой, ни даже в спортивном зале, а это все были места наиболее перспективные для обнаружения Калачика, любимой собаки не было видно. Также Оле не удалось обнаружить Рудольфа Васильевича.

— Нет его, — сказала Оле одна молоденькая учительница, с которой она была немного знакома, — и вообще сегодня его не будет. Он еще вчера предупредил нашу директрису, что не выйдет на работу, потому что приболел.

— Симочка, а может, Рудольф Васильевич не заболел вовсе? Может, он свое изобретение повез пристраивать?

Глаза у Симочки округлились.

— Изобретение? Какое изобретение? Наш толстяк что-то изобрел? Не верю!

— Ну почему же?

— Да потому что не похож он на изобретателя. А какое хоть изобретение он сделал? По какой части?

— По физической. Он же учитель физики, не так ли?

— Ну, учитель-то он учитель, но не слишком талантливый.

— Почему? У его учеников плохая успеваемость?

— Нет, с успеваемостью у него в классах как раз полный порядок. Он умеет вдолбить детям те азы, которые требуется. Дело в другом.

— В чем?

— Искры в нем нету. Огня! Скучный он человек. Серый какой-то.

У молоденькой Симочки, видимо, было свое представление о том, как должен выглядеть изобретатель. А вот Оля считала, что внешность далеко не главное.

— А можно мне заглянуть в его кабинет?

— К Рудольфу? А зачем?

— Слава просил захватить для него оттуда одну вещь.

Симочка очень оживилась:

— А вы что? Снова со Славой вместе?

— Не совсем. Но он попросил меня об услуге. Почему бы не помочь?

Симочка пожала плечами.

— На вашем месте я бы времени даром не теряла. За Славой у нас настоящая охота открылась.

— И кто же?

Оля не собиралась ревновать, с какой стати? Но помимо воли ощутила укол ревности.

— Кто еще за ним гоняется? Изабелла — раз. А кто еще?

— Так вы все знаете? — захлопала глазами Симочка. — Ну да, Изабелла и гоняется. Влюбилась в него, словно кошка. Шагу ему ступить не дает. А Рудольф Васильевич все это видит, и неприятно ему.

— Почему?

— Так он же сам в Изабеллу втюрился. По уши! Ой, что у нас началось, когда в прошлом году эта дамочка к нам работать пришла! У нас в школе кроме физрука всего двое мужчин. Ваш муж и Рудольф. И получился в итоге настоящий любовный треугольник. Рудольф влюбился в Изабеллу, а она в вашего мужа. Мы еще в прошлом году думали да гадали, чем дело кончится. Рассчитывали, что за время летних каникул страсти остынут. Но куда там! Когда мы все в новом учебном году встретились, сразу стало ясно, что все только еще сильней накалилось. Ваш муж, вы уж не обижайтесь, начал отвечать на знаки внимания, которые ему Изабелла оказывала. А Рудольфу только и оставалось, что смотреть на них да зубами от злости скрипеть.

— А Изабелла? Она сегодня в школе?

— Насколько я знаю, должна быть. Ни о каких заменах в ее классах я утром на планерке не слышала. Наверное, скоро придет.

В ожидании того мига, когда появится ее соперница, Оля хотела быстренько осмотреться в кабинете Рудольфа. И как только она приступила к своему занятию, ей позвонила Катерина.

— Включи камеру и так осматривай, — распорядилась она, — я тоже хочу все видеть.

Под бдительным взглядом подруги Оля порылась в двух ящиках стола и попыталась включить компьютер, который оказался запаролен.

— Ой, да это ерунда! — отмахнулась Сима, которой тоже было любопытно и которая никуда не ушла. — Да у нас у всех пароль одинаковый! Компьютерщик всем по умолчанию ставил единицы. Предполагалось, что потом каждый сменит пароль на тот, который удобен ему. Но лично я свой так и оставила. И многие другие тоже. А что там в рабочем компьютере смотреть? Какие тайны? И удобно: когда меня на месте нету, все мои коллеги могут компьютер использовать.

Но Рудольф Васильевич оказался

— Я же вам говорила! Без вдохновения человек работает! Все у него аккуратно, все по заведенному раз и навсегда порядку, со скуки с таким помрешь! Говорите, изобретатель? Ха-ха!

Оленька вспомнила тот бедлам, который царил на рабочем столе самой Симочки, и благоразумно не стала возражать. Симочка, по ее собственным словам, была непризнанным гением, который временно был вынужден обитать в тесных ему школьных стенах. И Симочка очень боялась, как бы другие не забыли, какая она есть на самом деле звездная величина. А больше всего боялась она того, как бы, закрутившись и погрязнув в повседневной рутине, не забыть об этом самой. И потому при каждом удобном и неудобном случае напоминала себе и всем вокруг о собственной гениальности.

— Рожденный ползать, — подвела она итог, обведя напоследок осуждающим взглядом кабинет Рудольфа, — летать не сможет. Ключ от кабинета оставите на вахте. А мне пора! Чао!

И упорхнула. Сегодня пятым классам под ее чутким руководством предстояло изучать строение кухонных прихваток. И Симочка намеревалась сверкнуть всем своим нерастраченным гением перед наивными пятиклашками.

Оля осталась одна. И какое-то время растерянно бродила по лаборатории. Что-то должно было напоминать о муках научного творчества, в которых рождалось изобретение Рудольфа. Увы, сколько ни искала Оля, ничего наводящего на такие мысли не находилось.

— Должны же быть какие-то графики, расчеты, чертежи, — поделилась она сомнениями с подругами. — Рудольф примерно нашего с вами возраста, ему сподручней было бы вести записи на бумаге. Даже если окончательные расчеты он и доверил бы компьютеру, но предварительные наброски должен был делать в тетрадях.

Увы, никаких расчетов не встречалось. Лишь школьные тетрадки учеников, какие-то бланки договоров и соглашений, одним словом, обычная скучная документация. Школьные тетрадки учеников изобиловали замечаниями, сделанными рукой Рудольфа.

«Где вторая часть решения?», «Проверь еще раз все расчеты, у тебя в них сразу три ошибки». Или просто «Позор!».

Сделанных красной ручкой замечаний было много, и все по делу. Было очевидно, что проверка тетрадей делалась не для галочки.

— Зря Симочка, плохой учитель не стал бы так стараться.

Выдвинув нижний ящик, Оля замерла. Она почувствовала, что наконец-то нашла что-то стоящее. Хотя в ящике лежала всего одна тетрадочка, но была она исключительного нежного сиреневого цвета, украшенная мелкими цветочками в бело-розовой гамме. Под ней была положена ажурная салфеточка с золотыми сердечками. А сама тетрадочка имела исключительно девический вид, владеть ею могла только девочка.

— Но почему Рудольф положил ее отдельно от остальных тетрадей? Что в ней?

В тетрадочке обнаружилась закладка из наклеенных на картонку белых и розовых ленточек. А внутри нее оказались не задачки по физике, а стихи. Причем стихи очень плохие.

Я люблю тебя одну,

Только умоляю,

Никому не говори,

Что тебя люблю я.

Утром солнышко встает,

А тебя не видно,

К тебе миленький придет,

Очень мне обидно.

Оля прочитала несколько страниц, полных таких же детских опусов, и ее стало подташнивать.

— Что за слащавая чушь и галиматья? — прошептала она. — Какая-то девочка на уроках физики упражнялась в стихосложении, а Рудольф застукал ее и тетрадку отобрал? Бедняжка. Ни таланта у ребенка, ни способностей к поэзии. Надо бы ей сказать, чтобы завязывала с рифмоплетством. Не ее это.

Оля уже хотела убрать тетрадку на место, но тут ей бросилось в глаза, что почерк, которым были заполнены страницы в розовой тетрадочке, очень уж похож на почерк самого Рудольфа. Вызванное таким сходством предположение заставило Олю оцепенеть.

— Не может быть! — прошептала Оля. — Не верю!

Она приподняла салфеточку, под которой виднелось что-то еще. Это что-то оказалось несколькими тетрадками все тех же слащаво-розовых оттенков. Оленька жадно схватила одну тетрадь, другую, третью, но во всех них почерк был все тем же. Ровные округлые буквы с наклоном вправо. Буква К заглавная с красивой завитушкой.

— Любовные стишки все-таки накропал Рудольф! Но кому он их посвятил?

Теперь Оля взялась штудировать поэтические опусы с куда большим вниманием. И вскоре ее интерес был удовлетворен. В последних четверостишиях она все-таки наткнулась на имя той, кому они были посвящены. Богиню звали Изабеллой. И судя по тому, как часто ее имя упоминалось на последних страницах, страсть в сердце у Рудольфа разгорелась нешуточная. Вознесенная им чуть ли не до небес Изабелла могла бы гордиться тем, сколь сильное чувство внушила она несчастному влюбленному.

Вот только во всех этих стихах не было ни единого упоминания о том, что царица и богиня снизошла до своего преданного менестреля.

Глава 9

Новость о пылкой влюбленности Рудольфа заставила трех сыщиц иначе взглянуть на происходящее.

— Если все мужчины так или иначе были замкнуты на Изабелле, то и искать нужно в первую очередь именно ее.

— И нечего нам размениваться ни на ее брата, ни на сыновей Изабеллы.

— И уж точно не на мужчин, которых любит она или которые любят ее. Будем следить за самой Изабеллой!

Чуть ранее подруги уже сообщили Оле, что находятся на своем наблюдательном пункте возле автосервиса, где работа идет в штатном режиме, оба сына Изабеллы активно занимаются своими повседневными делами. Меняют резину на машинах, сливают и заливают масло в двигатель и латают дыры в колесах. Никаких угрызений совести двое молодых людей не испытывают, видимых следов раскаяния у них на лицах не присутствует. Выглядят весьма бодро и настроены позитивно. Обмениваются шутками друг с другом и с клиентами, смеются.

— Кроме них кто-то знакомый там еще наблюдается?

Катя с ответом замешкалась.

— Мне показалось, что я заметила Рудольфа. Но мне могло и показаться. Вы же знаете, у меня зрение минус три. Вблизи для меня тайн нету, а вот вдаль я плохо вижу. Какая-то фигура мелькнула на горизонте, но так все расплывчато, что я не уверена.

— Если бы там был Рудольф, то и Калачик был бы с ним, — сказала Оля. — А уж у него со зрением, а больше того, с нюхом все в порядке. Уж он-то тебя бы точно учуял и подал голос.

— Чего это именно меня он бы учуял? — обиделась Катя.

— А кто из нас троих единственный сегодня утром не поленился позавтракать? — тут же напомнила подруге Светлана, которая неустанно боролась с лишним весом, но только не своим, а Катиным. — На моих

— Одну я выпила, — отнекивалась Катя.

— Две! Одну прямо передо мной, а вторую со сливками и тремя ложками сахара, стоило мне только на минуточку отвернуться! И еще кусок белой булки со сливочным маслом в себя закинула. И сыром закусила! Калачик такой букет ароматов, который даже я чую, нипочем бы не пропустил! Был бы он там, рядом с тобой, примчался бы к тебе со всех своих коротких лап!

Оле от этих разговоров вновь взгрустнулось. И при мысли о ее милом песике, который находился сейчас неизвестно где, неизвестно в чьих руках, и было совершенно неизвестно, удастся ли им когда-нибудь вновь свидеться, она чуть не расплакалась. Но одновременно мысли у нее в голове вдруг необычайно прояснились. И она четко и ясно представила себе, что должна делать дальше. В кабинете Рудольфа ей делать было больше нечего. Где бы он ни держал конспекты своего будущего изобретения, это было явно не здесь.

Сунув розовую тетрадку к себе в рюкзак, Оля наспех заперла кабинет на ключ и опрометью кинулась вниз.

— Изабелла еще не приходила?

— Не было еще, — зевнула вахтерша, крупная и хамоватая тетка, которая ко всем, включая директора, обращалась на «ты». — Если ей ко второму уроку, то вот-вот заявится.

— Передайте ей, что я приходила. И у меня есть новости о Рудольфе Васильевиче. И вот эту записку тоже передайте ей. Только обязательно, смотрите не забудьте.

— А сама чего не подождешь? Долго ждать ее не придется.

Но Оля и не собиралась встречаться с Изабеллой. Со всей доступной ее пожившим косточкам скоростью она выскочила из школы и заняла наблюдательный пункт на трибуне спортивного поля. Отсюда ей был виден вход в школу, но ее саму разглядеть среди пестрых кресел да еще под козырьком навеса было невозможно. Только Оля успела занять свое местечко, как появилась сама героиня. Изабелла шествовала с прямой спиной и гордо поднятой головой, как и полагалось всякой королеве.

— Сейчас вся спесь с тебя мигом слетит!

Оля догадалась правильно. Не прошло и двух минут, как Изабелла выскочила обратно и заметалась по школьному крыльцу, вытягивая шею и явно пытаясь разглядеть кого-то.

— Меня ищет, — с удовлетворением отметила Оля. — Отлично!

Пометавшись по школьному крыльцу, Изабелла приняла какое-то решение и схватилась за мобильник.

— Брату звонит! Или сыновьям. А скорее всего, тем и другим вместе.

Звонок подругам дал понять, что сыновья Изабеллы тоже утратили былое благорасположение и задергались.

— Закрывают сервис, — отчитывалась Катя. — Моются, переодеваются, всех клиентов выперли. Много денег на этом потеряли, наверное, что-то очень серьезное у них наклевывается.

— Еще бы не серьезное. Меня убивать едут.

— Ой!

— Да не бойтесь, меня они там не найдут. Я-то тут, а они думают, что я там.

— Где?

— Дома. В «Лесной сказке».

— А почему они так думают?

— Потому что я оставила Изабелле записку, что «приманиватель» у меня и я готова его уступить по сходной цене. И сейчас они все ломанутся к нам в гости. Ну а наша задача приготовить им достойный прием.

И Оля набрала номер Никиты Максимовича. Ей не очень хотелось привлекать его к операции, но пострадать от рук семейки Изабеллы ей хотелось еще меньше. Никита Максимович проявил неожиданную солидарность к интересам Оли. И через считаные минуты к приему дорогих гостей в «Лесной сказке» все было готово. Инструкции всем участникам были розданы, все находились на своих местах и знали, что каждому из них нужно делать.

Изабелла появилась в «Лесной сказке» в компании Давида и обоих своих сыновей. Оля хоть и была уверена в том, что они приедут, на все сто пятьдесят процентов, но, когда увидела их на своей садовой дорожке, сердце у нее все равно заколотилось от волнения. Игра обещала быть жаркой. И на кону вполне могла оказаться чья-нибудь жизнь. Оля попыталась отыскать взглядом Славу, но его с остальными не было. Компаньоны не сочли нужным взять его с собой.

Никита Максимович, занявший пост неподалеку от дома, также подтвердил, что приехало всего четыре человека.

— Все приехали на машине Давида. Судя по всему, с финансами в семье Изабеллы не густо. У молодых людей своей машины вовсе нету, вынуждены передвигаться на машине своего дяди, когда он им это позволяет.

Укрывшись за занавеской, Оля наблюдала за поведением гостей. Но сколько бы она ни всматривалась в их лица, она не видела в них стремления убить или причинить ей какой-нибудь вред. Держались гости несколько неуверенно, но вели себя примерно. Входная дверь была открыта, но они все равно в нее постучали. И вежливо дождались, когда им ответят. Только после полученного разрешения решились войти. Но и войдя, долго мялись, не решаясь начать разговор с Олей, которая вышла к ним в одиночку. Так требовалось по их разработанному плану. Подозреваемые должны были поверить, что Оля находится дома одна и что она полностью беззащитна.

Как ни странно, первыми заговорили не мужчины. Первой заговорила Изабелла.

— Вы написали, что у вас есть к нам некоторое дело. И вот мы тут.

— Да. У меня есть вещь, которую вы ищете.

— Так я и знал! — воскликнул Давид. — Говорил я Славе, что ты взяла. Просто слишком ловкая ты штучка, припрятала удачно. А почему вчера не сказала правду?

— Резона не было.

— А сегодня появился?

— Я знаю, что вам нужно. И я готова поторговаться с вами.

— И чего вы хотите?

— Для начала верните мне то, что вы у меня взяли.

Это был пробный шар, пущенный Олей наобум. Но Изабелла и глазом не повела.

— Годится, — кивнула она головой. — Что-нибудь еще?

— Еще и много. И перво-наперво я хочу получить половину.

— Половину чего?

— Половину всей прибыли от будущей сделки. Когда вы продадите «приманиватель», я требую себе половину всей суммы. А если в будущем «приманиватель» поступит в производство, я хочу получать процент от всех продаж.

— И какой же процент?

— Хотелось бы тоже пятьдесят, но тут я готова поторговаться. Согласна и на двадцать. Или даже десять. Понимаю, что в производство придется основательно вложиться, уважаю, и потому только десять процентов.

Оля нарочно так немыслимо завышала ставки, чтобы сразу вызвать интерес к себе. Кроме интереса она вызвала в Давиде и мальчишках еще целую бурю чувств.

— Нехило вы так хотите, тетенька! — воскликнул один из сыновей Изабеллы. — Пятьдесят процентов! А за что? Вы «приманиватель» не изобретали! Не вам его продавать!

— А как же мы? — добавил

— Пятьдесят на пятьдесят. По-моему, честная сделка.

— Ага! Честная! Как же! Вы одна, и вам пятьдесят. Нас четверо, и нам тоже пятьдесят?

Оля с удовольствием отметила, что ни про Славу, ни про Рудольфа никто из родных Изабеллы даже не счел нужным упомянуть. Они начисто вычеркнули имена тех двоих из числа будущих пайщиков. В принципе, Олю это не удивило. Она с самого начала разговора подозревала, что так все и будет.

А пока она принялась еще туже закручивать гайки.

— Не хотите пятьдесят на пятьдесят, будет шестьдесят на сорок.

— Уже лучше.

— Шестьдесят мне, сорок вам.

— Что?!

— Или семьдесят на тридцать.

Парни онемели от возмущения. Давид тоже хватал ртом воздух. А вот Изабелла была по-прежнему невозмутима.

— Хорошо, — сказала она, и в ее красивом голосе не прозвучало ни капли раздражения. — Договорились. Делим пятьдесят на пятьдесят.

— И еще вы вернете мне собаку.

Тут даже Изабелла не выдержала. Маска ледяного спокойствия спала с нее, она удивилась и уточнила:

— Любую собаку примете?

— Нет! Зачем мне любая? Тоже скажете! Мне нужна моя собака. Калачик.

— Где же мы его возьмем? У нас его нет.

Оля ощутила огромное разочарование. Она сердцем чувствовала, что Изабелла говорит правду. Значит, минувшей ночью, пока они распивали вино с Давидом, в ее доме побывал кто-то другой. И Калачик находится в других руках. Несмотря на горечь от сделанного ею открытия, Оля постаралась вести торг дальше. Ей нужно было спровоцировать пришедших к ней гостей на какой-нибудь противоправный поступок, чтобы оправдаться перед Никитой Максимовичем. И она стала стараться.

— Также мне нужны гарантии, что вы меня не обманете. А то знаю я вас. Сейчас наобещаете мне золотые горы, а стоит мне отдать вам «приманиватель», как вы меня кинете.

Судя по блеску в глазах Изабеллы, который она не успела достаточно быстро потушить, именно так с Олей и намеревались поступить. Однако этот же блеск глаз Изабеллы заставил Олю поверить в то, что ни Изабелла, ни ее брат, ни мальчики не имеют отношения к пропаже «приманивателя». Ведь будь он у них, они не стали бы приезжать к Оле и не повели бы с ней сейчас жаркий торг.

— Значит, устройства у вас нету, — задумчиво произнесла Оля.

Углубившись в свои мысли, она сама не заметила, что произнесла свою мысль вслух.

Изабелла нахмурилась.

— Конечно, его у нас нету! Он же находится у вас! Что за шутки? Я не понимаю!

— Все дело в том, что у меня «приманивателя» тоже нету. Я хотела проверить вас. Потому и написала вам и предложила приехать ко мне и обсудить условия сделки.

— Не поняла. Ты что? Нас обманула?

— Не верьте ей! Она врет! Просто хочет еще больше денег!

Мужчины надвинулись на Олю с таким угрожающим видом, что она испугалась. А если начнут бить? Судя по мрачным лицам, такой исход вполне вероятен.

— Честное слово, устройство не у меня! Я думала, что оно у кого-то из вас. Потому и написала вам с целью выявить того, у кого устройство.

— То есть как?

— Если бы вы не откликнулись на мое предложение о покупке-продаже, значит, вам устройство не нужно, значит, оно и так у вас. Но раз вы все тут, значит, и подозрения в его краже с вас сняты.

— А Славе ты тоже написала?

Оля сконфуженно молчала. Признаться в том, что своего мужа она в краже устройства не подозревала, показалось ей сейчас крайне глупым решением. В самом деле, почему она решила, что Слава невиновен? Он запросто мог тиснуть «приманиватель», спрятать его, а потом валять дурака и изображать крайнюю озабоченность утратой дорогого прибора. И сделать это он мог с той простой целью, чтобы отвести от себя подозрения Изабеллы и ее семейства. Если Давид был неосторожен и слил контакты того, к кому можно было обратиться с изобретением, то Слава мог решить, что обойдется без посредников. Или вовсе нашел какого-то своего покупателя, и тогда Давид и его родственники, опять же, пролетали мимо. И все же что-то мешало Оле поверить в то, что Слава способен на подобную низость в отношении своих компаньонов. Сколько она его знала, бывший муж никогда не гнался за личной выгодой. Всегда для него на первом месте были общие интересы. Ему нравилось, когда всем вокруг него было хорошо. Тогда и он сам чувствовал себя спокойно.

Он так и говорил Оле, сделав очередное доброе дело:

— Наконец-то у меня на душе полегчало.

И Оля понимала: никакие деньги, даже очень большие, не могли послужить ее мужу заменой этому доброму чувству.

Но остальным было невдомек, и семейство Изабеллы дружно наседало на Олю с четырех сторон.

— Так писала или нет? Предлагала ему сделку?

Оля собиралась помотать головой, как вдруг услышала знакомый голос:

— А мне отдельное приглашение присылать и не нужно.

— Слава! — обрадовалась Оля. — Откуда ты тут взялся?

— Я человек не гордый, — обнимая ее, сказал Слава. — Все побежали, и я побежал.

— Ты за нами проследил! — возмутилась Изабелла.

— И не зря! Я-то, дурак наивный, думал, что мы с вами партнеры. Но партнеры, как я теперь понимаю, надумали меня кинуть.

— Вовсе нет, Славочка.

— А как же тогда называется то, что вы тут без меня затеяли провернуть сделку?

— Ты все не так понял.

— Все я так понял, — заверил ее Слава. — Но дело не в этом. Дело в другом. Как я понимаю, никакого «приманивателя» у тебя, Оля, нету?

Оля покачала головой. Но Слава вместо того, чтобы загрустить, вроде как даже обрадовался.

— Превосходно! У Оли «приманивателя» нет. Также его нет ни у меня, ни у кого-либо из присутствующих тут. И что из этого следует?

— Что?

— А то, что «приманиватель» сейчас находится у того, кого нет с нами.

— И у кого же он?

— Кого тут не хватает? А я вам скажу! Не хватает тут одного лишь Рудольфа! Пропал сам изобретатель. Пропало его изобретение. Стало быть, велика вероятность, что они находятся сейчас вместе.

— Где вместе?

— Где-нибудь.

— То есть ты не знаешь, где они?

— Нет, не знаю. Но зато знаю, что Рудольф и не планировал отдавать изобретение Давиду или кому-то там еще.

— Откуда такая информация?

— Я знаю кое-кого из мальчишек, которые ходили в прошлом году на дополнительные занятия к Рудольфу. Двое из них записаны также и в мой кружок, так что связаться с ними не составило для меня никакого труда. И вот один из них, Рома, рассказал мне, что когда они с другими ребятами перед

— А радуешься ты тогда чему?

— Поясняю для всяких недалеких.

— Уж сделай такую милость!

— Если обнаружить один лишь пропавший «приманиватель» у нас практически не было шансов, то найти его вместе с человеком, его создавшим, все-таки больше шансов. Человек не иголка, найдется! А найдется Рудольф, найдется и его «приманиватель».

— И мой Калачик! Он ведь тоже пропал!

Давид пожал плечами.

— Не понимаю, зачем Рудольфу красть собственное изобретение? Получается, что он украл его у самого себя?

— Скорей уж, он украл его у всех нас. Теперь никто из нас не будет стоять у него на пути к славе и величию. Ну и деньгами делиться ни с кем не придется.

Давид побагровел.

— Жалкий учителишка решил всех нас кинуть?

— Другого объяснения у меня нет.

— Так я его найду! — взорвался Давид. — Ну, попадись он мне! Всю душу из него вытрясу! Скунс! Жирный вонючка! Так дела не делают! У нас с ним был уговор! Я из-за него потревожил серьезных людей! А он решил переметнуться к кому-то другому! Я таких вещей не прощаю!

И судя по его перекошенному лицу, было очевидно, что Давид ни разу не шутит. Какую бы каверзу ни затеял Рудольф, по итогу ему могло крупно не поздоровиться. Давид забегал по дому, громко топая ногами и оповещая всех, что он собирается сделать с Рудольфом, когда найдет того. Изабелла с сыновьями равнодушно наблюдали за ним, для них подобное поведение родственника не было в диковинку. А вот Оля ожидала, что люди Никиты Максимовича с минуты на минуту выскочат из своих укрытий, чтобы схватить Давида, но они отчего-то медлили. Видимо, одних угроз им показалось маловато для задержания.

Когда страсти немного улеглись, Оля предложила мирные переговоры. Ну а какие переговоры на голодный желудок? Требовалось его срочно заполнить чем-то сытным и по возможности вкусным.

— Предлагаю всем вместе выпить чаю. А к чаю у нас есть капустный пирог, — сказала Оля, приподнимая угол белоснежного льняного полотенца и показывая румяную корочку заливного пирога.

Пирог еще поутру испекла Светлана, которой после исчезновения Калачика и Рудольфа нужно было чем-то себя отвлечь. И невзирая на состояние повышенной нервозности, в котором женщина готовила пирог, он у нее получился шедевральным.

Капуста для пирога шинковалась тончайшей, почти невесомой ажурной стружкой, которая на просвет была почти прозрачной. Она выкладывалась толстым слоем на смазанную сливочным маслом и посыпанную толчеными сухариками форму. И затем сверху уже заливалась тестом на основе яиц и сметаны. Вариантов такого заливного теста у Светланы была масса. Но больше всего ей нравился самый простой рецепт. Большая упаковка сметаны, три яйца, мука, соль и чуточку сахара. При таком раскладе капуста оставалась внутри невероятно сочной. И все, кто пробовал пирог, неизменно просили добавку.

Давид сначала сморщил нос, а его племянники, глядя на дядю, заявили, что, кроме мяса, никаких других начинок в пирогах не признают.

— Что мы, козы, что ли, траву жевать?

Оля не стала ни с кем спорить или уговаривать. Она молча разливала по чашкам свежий, только что заваренный чай и ждала, когда запах от разогревающегося в духовке пирога распространится по комнате. Когда это произошло, она торжественно поставила пирог на стол.

— Милости просим.

Изабелла с удовольствием отведала пирога. Оля тоже положила себе кусочек. А Слава взял сразу два, он прекрасно знал этот рецепт и понимал, что иначе ему может и не достаться. Давид с племянниками вначале держался, но Оля видела, что у всех трех мужчин предательски подрагивают крылья носа. Они принюхиваются к капустному духу и находят его не таким уж плохим.

— Разве что кусочек все же попробовать, — пробормотал Давид, сдаваясь. — Только чтобы не обижать хозяйку. Готовила же, старалась. Надо уважить.

Он взял кусок и, заметив голодные глаза племянников, скомандовал:

— Налетайте, ребятки, чего уж там.

Племянники только того и ждали. Они мигом похватали с блюда оставшиеся куски пирога и принялись за еду так, что только за ушами трещало. Когда со старинного блюда в виде большущего капустного листа исчезли последние крошки, в дверь постучали. Это пришли Катя со Светланой, которые хотели знать, все ли в порядке у их подруги. По уговору подруги должны были появиться только в случае тревоги, которую должна была поднять Оля, если ее примутся убивать. Но все обошлось благополучно. И про своих подруг Оля совершенно забыла.

Сыщицам надоело сидеть в засаде, к тому же Катя из своего укрытия за домом учуяла запах пирога, и ей практически не было удержу.

— Они там едят! Без нас! И все сожрут!

Окинув взглядом пустое блюдо, на котором еще недавно находился большой пирог, и убедившись, что ее подозрения были совсем недалеки от истины, Катя помрачнела.

— Тебе мучное вредно, — напомнила ей Светлана, но наградой ей за бдительность был лишь угрюмый взгляд Кати.

Светлана отозвала Олю в сторонку и шепотом сообщила ей, что Никита Максимович отбыл по своим делам. Был он страшно разочарован тем, что ничего серьезного не произошло. И поскольку Оля запретила ему задерживать Давида без явной угрозы для ее жизни, то следователь предоставил им дальше разбираться самим.

— Сказал, что мы сами не знаем, чего хотим. И что он больше в наших аферах не участвует.

Чтобы удовлетворить гастрономические запросы обеих своих появившихся подруг, Оле пришлось срочно изобретать что-нибудь такое же вкусное, как капустный пирог, но при этом и легкое. Ничего лучше, чем капустный бифштекс, ей на тот момент в голову не пришло. Бифштекс готовился предельно просто. Небольшой кочанчик капусты резался ровными кругляшками, которые раскладывались на сковороде, обжаривались с двух сторон, а затем заливались взболтанным яйцом. Сковорода закрывалась крышкой, и когда яйца сворачивались, блюдо можно было подавать к столу, посыпав его рубленной зеленью или полив сметаной.

Сметану под строгим взглядом Светланы пришлось убрать обратно в холод. Но капустный бифштекс Катя одобрила и так. Пока она утоляла терзающий ее голод, остальные уже наелись и получили возможность спокойно пообщаться и обсудить ситуацию. Оля поступила правильно. После сытного перекуса пирогом все

Особенно старался блеснуть красноречием Давид. Внешние данные Светланы явно произвели на него сильное впечатление. Он еще во время их первой встречи всячески старался оказаться поближе к ней. И Оля прекрасно понимала его интерес. Проживание на свежем воздухе пошло подруге явно на пользу. Ее светлые волосы, которые у Светланы за летние месяцы изрядно выгорели на солнце и стали совсем белыми, и вся ее атлетическая спортивная фигура вызывали в мужчине неподдельный интерес. Он глаз с нее не сводил. И когда говорил, то казалось, что обращается к ней одной. Все это заметили, одна Светлана делала вид, будто бы ничего особенного не происходит. А когда Оля попыталась подмигнуть ей, мол, смотри, какой мужик без дела пропадает, даже шикнула на нее.

Но Давид не смущался, а лишь еще сильней пыжился, желая произвести на Светлану столь же неизгладимое впечатление, какое произвела на него она сама.

Глава 10

— И что же мы с вами имеем по сухому остатку? А имеем мы сбежавшего от нас изобретателя. И похищенное им же изобретение. Другого варианта я не вижу. Рудольф решил ни с кем из нас не делиться, а захапать все себе.

— Так-то по факту на изобретение никто из нас никаких особых прав не имеет, — поспешила напомнить Оля.

— Как же так? — возмутился Давид. — А его слово? Разве слово мужчины уже совсем ничего не значит в наше время? Я так не считаю. Слово надо держать.

— Тому же и мудрость народная учит: «Давши слово — держи, а не давши — терпи».

— И все же на изобретение есть права у Рудольфа. И разве что отчасти у Славы. Ведь он помогал Рудольфу конструировать прибор.

Но Слава тоже как-то странно отвел глаза.

— В чем дело?

— Не такая уж и великая помощь от меня была. Ну, принес моток проволоки да пару болтиков. Кое-что подсказал по части пайки. Давал он мне кое-что подточить, и три отверстия я в металлической заготовке прорезал для него. Но, собственно, на этом и все.

Оля была озадачена. По словам Рудольфа, выходило, что они со Славой были чуть ли не соавторами. А теперь Слава говорит нечто совсем иное.

Но Давид снова завелся:

— Мне все равно, кто и что там изобрел и имеет ли кто-нибудь из присутствующих тут права на изобретение. У нас с Рудольфом был уговор. А уговор дороже денег.

— По мне, так пусть похитители вернут мне моего Калачика. На него они точно никаких прав не имеют.

— В наших интересах действовать слаженно, одной командой. Ты, Оля, хочешь вернуть себе собаку. Мы все хотим найти Рудольфа и его «приманиватель». Логично предположить, что раз все пропали вместе, то все трое могут сейчас находиться где-то в одном месте.

— Да, такое возможно. Но где то место, где они все находятся?

Изабелла взглянула на брата.

— Сегодня понедельник. Не появлялся ли Рудольф в лаборатории, куда вы с ним планировали пристроить «приманиватель»? Он знает, как туда добраться без тебя?

— Исключено. Засветись он там с прибором, я бы уже знал.

— Тебе могли и не сообщить.

— У меня там есть свой человечек. Он бы стуканул.

Более детальные расспросы позволили выяснить, что верный человечек работает в службе охраны на пропуске. Может, и невелика птица, но в данном случае он и впрямь мог быть полезен.

— Мимо него Рудольф никак бы не прошмыгнул. А раз Гамлет говорит, что не было его, так оно и есть.

— Значит, наш изобретатель решил передать «приманиватель» куда-то еще. Но куда? Много ли есть таких контор, кто готов купить «приманиватель»?

Оля подняла руку, прося дать ей слово.

— Говори.

— Когда я осматривала кабинет физики, то в столе Рудольфа нашла один любопытный документ. Тогда я не придала ему особого значения, но теперь думаю, что напрасно.

И Оля извлекла нарядный буклет.

— Реклама Университета Гранда Великолепного, это где-то в США, штат Колумбия.

— И что?

— А то, что при университете имеется лаборатория, пожертвования на которую выделяют из фонда некоего Дортуара, который был известным ученым, запатентовал кучу своих изобретений, все доходы от которых пожертвовал на создание данной лаборатории. Судя по картинкам, она прекрасно оснащена. И весьма далека от просто студенческой лаборатории. С ней в разное время сотрудничали многие видные ученые. И самое важное, что контакты данной лаборатории не просто указаны в буклете, они еще и обведены ручкой. Точно такой же ручкой с такой же пастой пользовался Рудольф, когда проверял тетрадки учеников.

— Та-а-ак, — протянул Давид. — Это что же получается? Он свой «приманиватель» через океан решил отправить? Может, и сам вместе с ним туда же отправился?

— Если так, то нам самим его уже оттуда не достать.

— Совсем совести у человека нету!

— Погодите, может, брошюре уже много лет! Может, она у него в столе не первый год пылится.

— И в любом случае так сразу он никуда не улетит.

— Почему? Визы нету?

— У Рудольфа даже загранпаспорта нету! — воскликнула Изабелла. — Этим летом он меня приглашал поехать в Тверь и Торжок. А я ему сказала, что там в этом году уже была со своим классом и мы с детьми все подробнейшим образом там осмотрели. И что так скоро меня туда снова не тянет. И что с куда большим удовольствием я прокатилась бы в Египет или вообще к морю. А он мне сказал, что загранпаспорта не имеет. И предложил поехать в Алупку, где у него живет тетя. Разумеется, я отказалась.

Говоря это, Изабелла смотрела на Славу. Мол, видишь, какая я верная? Меня в Алупку к тете приглашали, а я не поехала. Но не было похоже, будто бы Слава особенно впечатлен. Вид он имел безразличный. А вот Оля, напротив, заинтересовалась.

— Значит, у Рудольфа есть тетя? Может, и другие родственники у него имеются тоже?

— Вроде как еще дядя есть. А живет он в Луге, где жена дяди всю жизнь работает паспортисткой.

— Паспортистка? Тогда она может по знакомству своему дорогому племяннику побыстрей сделать загранпаспорт.

— И что? Нам теперь ехать в Лугу? Искать там Рудольфа?

— Что там искать? Адрес дяди нам известен. Он во всех документах у Рудольфа указан ближайшим родственником.

— Да и что там ехать? — воскликнул Давид. — Сколько тех километров до Луги? Два часа, и я уже

— Можно же позвонить дяде. Зачем ехать?

— Нет, звонить точно нельзя. Спугнем! Если Рудольф прячется у своего дяди дома, то звонком мы заставим его насторожиться. И всем нам ехать в Лугу совсем не обязательно, но кого-нибудь одного я могу с собой взять.

— Обязательно! Одного мы тебя и не отпустим!

— Тогда пусть со мной поедет она.

Конечно, Давид ткнул пальцем в Светлану. Выбор его был столь очевиден, что никто даже не удивился. Удивительно было то, что Светлана выразила согласие. И сделала это необычайно кротким для нее тоном.

— Раз надо, то могу и поехать. Пожалуйста.

И скромно опустила глаза. Катя тоже пыталась напроситься, но ей нашли дело дома. Как главной любительнице всевозможных интернет-сообществ и чатов, Кате поручалось искать следы Рудольфа в интернете, что в наше время было едва ли не самым важным делом.

А вот Оле и Славе сначала хотели поручить караулить Рудольфа возле его городской квартиры.

— Шанс, что он туда сунется, крайне мал. Но он все же имеется. Вам нужно вести себя как можно незаметней. Сумеете?

Оля заявила, что сумеют.

— Но у меня другая мысль имеется. Изобретенный Рудольфом и сконструированный Славой прибор оказался довольно громоздкой штукой.

— Так это же прототип! Впоследствии прибор может быть размером с ладошку. Или того меньше. В одном крошечном чипе уместится!

Оля отмахнулась от разгорячившегося Славы.

— Я к тому говорю, что машины-то у Рудольфа нету. Если предположить, что свое изобретение похитил он сам, то как и на чем он его увез? Похищение же произошло неподалеку отсюда, так? В окрестностях «Лесной сказки», я все правильно понимаю?

Слава заверил, что она все поняла правильно. Нападение на него произошло неподалеку от озера, где они с Изабеллой встретились, чтобы обсудить, как им быть дальше.

— Сидели на бревне на полянке, разговаривали друг с другом, потом удар по голове, и я ничего не помню. Очнулся, ни Изабеллы, ни «приманивателя».

Так как версию Славы все уже слышали, то взгляды обратились к Изабелле.

— А что я? Меня тоже по голове ударили. Как очнулась, то очень испугалась. Ни машины, ни Славы, никого. Одна в темном лесу. Очень страшно мне было. А еще страшней было оттого, что я не понимала, что случилось. Лес, я одна, куда идти, что делать. Потом появились какие-то люди, грибники, как я поняла. Они меня из леса вывели. Спрашивают, куда вам дальше? А я и не знаю, что им сказать. Куда мне? Я даже имени своего не помню. Память начисто отшибло. Они меня в больницу отвезли. А я и там имени сказать не могу. Всю субботу я у них пробыла и еще часть воскресенья. Но в воскресенье после обеда память стала ко мне понемногу возвращаться. Господи, как же я обрадовалась, когда вспомнила, как меня зовут. Вечером в воскресенье я из больницы удрала и домой к себе поехала. С трудом, но адрес и дорогу все-таки вспомнила. Еду, а сама думаю, надо бы своим позвонить. Наверное, волнуются за меня. Но позвонить-то как раз никому и не могу. Мобильный мой где-то в лесу потерялся. А без него я ни один телефон на память не помню. Что делать? Приехала к себе домой, смотрю, моя дверь бумажками какими-то с печатями оклеена. Но я в таком состоянии была, что даже не задумалась, сорвала их и к себе зашла. Еще порадовалась, что дверь не заперта, потому что ключей-то у меня тоже при себе не было.

— А запасные? — не удержалась от вопроса Оленька. — У родственников не держите?

— Нет.

— И почему так?

— Причина как раз в них, в моих близких. Надоело, что они в мою личную жизнь лезут. Я взрослая самодостаточная женщина, а они меня пытаются контролировать, словно я сопливая девчонка.

— Так если за тобой не присматривать, — воскликнул Давид, — ты обязательно в новое замужество вляпаешься.

— Не твое дело, — огрызнулась на него Изабелла.

— Еще как мое. Я тебе двадцать раз говорил, оставь ключи. Оставила, не пришлось бы дверь к тебе в квартиру ломать.

— Ключи все равно не дам, — твердо заявила Изабелла, которую, казалось, вовсе не шокировало, что вломившиеся в ее квартиру люди были ее собственными родственниками. — Мне совсем не нужно, чтобы, когда у меня дома романтическое свидание, ты бы со своими ключами ко мне заявился. Спасибо!

— Ну, тогда будешь регулярно дверь чинить.

Изабелла на это замечание ничего не ответила и продолжила рассказывать:

— Потом соседи ко мне заглянули, рассказали, что в квартире у меня нападение на человека случилось. У меня новая волна паники. Двери изнутри закрыла и всю ночь без сна провела. Голова болела, все перед глазами кружилось. В больнице мне сказали, что у меня сотрясение. И всю ночь я боялась, что ко мне кто-нибудь вломится. Утром на работу к себе побежала, у меня там запасной телефон был. Только тогда я со своими связаться и сумела.

Оля выслушала историю Изабеллы и констатировала:

— Значит, нападавший на вас никак не мог быть Рудольфом.

— Почему нет?

— Открою вам тайну, Изабелла, может быть, вы не в курсе, но Рудольф вас очень сильно любит, — сказала Оля. — Стихи пишет и вам их посвящает. Целую тетрадку накропал. Он ни за что не стал бы вас бить по голове. Славу, да, возможно. А вас точно нет.

— Я и не говорю, что на нас со Славой именно Рудольф напал. Даже вряд ли. Куда ему? Он толстый тюфяк.

— Вот и я говорю, что не мог! — обрадовалась Оля. — Он человек мягкий и интеллигентный. К тому же физически не в очень хорошем состоянии. И машины у него нету. Так что я даже не понимаю, как Рудольф мог забрать с собой черный чемоданчик. Он же тяжелый. Не на себе же он его утащил?

— Намекаешь, что «приманиватель» до сих пор может находиться где-то совсем рядом с нами? — спросил Слава.

— Или у Рудольфа был сообщник.

— Исключено. Он интроверт, человек-одиночка. Друзей у него нет. Родственники далеко. С людьми он сходится трудно. У него даже в школе знакомых раз, два и обчелся.

— Тяжелые времена пробуждают в людях новые способности. Или кто-нибудь из родителей учеников мог помочь. Или более вероятно, что Рудольф нашел в себе силы заговорить и попросить помощи. В нашем поселке полно тех, кто жаждет помочь ближнему. Люди у нас по большей части добрые, если поспрашивать, то кто-нибудь может вспомнить и Рудольфа, и Калачика, и куда они оба отправились. Может, и черный чемоданчик с «приманивателем» проявится.

— Тогда лучше

Племянники Давида пообещали, что мимо них ни одна мышь не прошмыгнет, не то что какой-то беглый ученый с его изобретением.

Таким образом, Оля смогла остаться в поселке. С каждой минутой идея о том, чтобы сосредоточиться на поисках следов пропавших Рудольфа и Калачика именно в их поселке, казалась ей все более и более заманчивой. Вдруг они не ушли далеко, а до сих пор бродят по окрестностям. Тогда их можно найти. Найти и вернуть. По крайней мере Калачика. А уж Рудольф как хочет. Слава ее воодушевления не разделял. А когда Оля принялась строчить объявления с просьбой найти Калачика, он и вовсе возмутился.

— Неужели у вас в поселке нет какого-никакого, но общего чата? Кинь туда клич о помощи. К чему эти бумажки?

— Чат у нас есть, разумеется, но пользуются им далеко не все жители. И к тому же сарафанное радио работает куда надежней.

— Ты хоть принтер включи, — взмолился Слава. — Невозможно же от руки до сих пор писать! Не каменный век, честное слово!

Насчет принтера он был прав. Оля быстро набрала текст на планшете, но когда попыталась распечатать, то с удивлением обнаружила, что из принтера лезет нечто совсем непонятное.

— Что за узоры? — изумилась она, когда на руки ей лег еще теплый лист бумаги, пахнущий краской. — Утята, мячики.

— Это детская раскраска.

— И для кого она? Таких маленьких детей ни у кого из нас нету. Хотя, возможно, Катя скачивала для себя. Она любит такие штуки раскрашивать. Говорит, это ее успокаивает.

Но тут же Олю охватили сомнения. Катя предпочитала раскрашивать мандалы, раскраски для медитации. С чего вдруг ей менять предпочтения и переключаться на раскраски для малышни? Впрочем, оказалось, что закачаны были и другие раскраски. С какими-то худосочными барышнями, явно для девочки-подростка. И с гоночными машинами, для мальчика.

— Судя по времени и дате, раскраски закачали сегодня около шести утра.

— Мы с девочками в это время были еще у Давида. С тобой там общались. Дома оставался один лишь Рудольф. Неужели он и скачал раскраски?

— Получается, что он.

— Хотела бы я знать, зачем ему это понадобилось.

Но спросить было не у кого. Чтобы спросить, требовалось найти Рудольфа, а желательно, еще и Калачика. Распечатав свои объявления с просьбой помочь и вернуть ей дорогую лохматую четвероногую пропажу, Оля вышла из дома. Путь она держала к «Терему-Теремку», так назывался ближайший к домам подруг магазин. «Теремок» был средоточием жизни поселка. Тут находилось здание, где заседало в приемные дни правление поселка. Тут же рядом с магазином находилась летняя сцена, на которой проходили концерты и всевозможные мероприятия.

Сейчас тут было сравнительно немного народу. Но объявление, которое Оля прикрепила на специально для этих целей выставленную доску, тут же было прочитано, и не по одному разу. На Олю со всех сторон посыпались сочувствующие возгласы.

— Калачик пропал!

— Удрал небось, паршивец. За сучками погнался. Знаю я их, кобелей. У самого такой!

— А вознаграждение за поимку беглеца предполагается?

Оля хлопнула себя по лбу.

— Точно! Про вознаграждение-то я и забыла упомянуть.

— Обязательно нужно сказать хотя бы пару слов о том, что вы готовы раскошелиться. А то знаете, какие люди бывают, нипочем не пошевелятся, если им лично от этого никакой выгоды не будет.

— А вы видели Калачика?

— Сегодня не видел. Вы у других собачников спросите. Может, он к кому-нибудь из них прибился.

Из числа владельцев собачек тут была одна лишь Анна Вольфовна. Но за ней не пришлось бегать, она подошла к Оле сама.

— Все-таки пропал ваш Калачик? А я вам еще весной говорила, что у нас в поселке орудует банда живодеров, которые крадут собак!

Анна Вольфовна вспомнила тот случай, когда пропала ее любимая собачка. Но Крошечка потом нашлась, и к ее исчезновению был причастен человек, хорошо знакомый Анне Вольфовне и питающий неприязнь лично к ней. Действовал он не один, а со своей женой, но назвать эту преступную парочку бандой было никак нельзя. Да и Крошечка их интересовала не сама по себе или как объект наживы, а исключительно как способ насолить Анне Вольфовне, которая души не чаяла в своей собачке.

Но Анна Вольфовна то ли забыла об этом, то ли не желала расставаться со своей версией, в общем, она упиралась и твердила одно и то же:

— Живодеров развелось! Уйма! Ловят кошек и собак, сдирают с них шкуры, шапки и шубы шьют, а из остального мыло варят! И вообще, что-то странное творится в нашем поселке. Вся рыба на Большом озере внезапно исчезла. Было полно ее, а теперь пусто. Кто-то ее всю за одну ночь выловил! Сетями работали. Тралом! Все подчистую выгребли! Не иначе как те же злодеи на озере действовали, что украли Калачика. Будь я помоложе, уж я бы им показала! Они бы у меня поплясали! Из самих бы мыло сварила! У меня и котел для таких целей имеется. От дедушки моего еще остался!

Оля заметила, что кое-кто из жителей поселка постарался отодвинуться при этих словах от разбушевавшейся старушки подальше. Анна Вольфовна славилась вспыльчивостью характера и при случае могла и клюкой двинуть обидчика. Так что репутация у нее была так себе, но животных она любила, что правда, то правда. Потому сейчас, услышав про случившееся с Калачиком, она развила бурную деятельность.

— Тебе надо в правление обратиться! Пусть общий сбор трубят. Покупали же в прошлом году сирену, как раз для таких случаев она и годится. Пусть гудят, созывают народ. Всем миром искать Калачика станем!

Но Оле казалось, что включать сирену из-за одного маленького Калачика будет несколько чересчур.

— Ну, как хочешь, — надулась на нее Анна Вольфовна, которая не терпела, когда ее предложения не вызывали немедленного восторга. — Видать, не любишь ты своего Калачика. Случись что-то похожее с моей Крошечкой, я бы уж церемониться не стала. А ты как хочешь, конечно. Только, возможно, как раз в эту минуту твоего Калачика убивают!

И ушла. А Оля почувствовала, что у нее в голове и ушах гудит не хуже сирены.

— Расстроила она тебя?

Оля слабо кивнула. От волнения и от всего сказанного Анной Вольфовной у Оли резко подскочило давление. Дрожащими руками она нашла таблетку, сунула ее себе под язык и прикрыла глаза. Когда она их открыла, то перед ней стояли две фигуры. Одна была маленькая и худенькая, вторая высокая и несколько неуклюжая. Несмотря на разницу

— Мы слышали, что ваш Калачик пропал. Когда случилось несчастье? Уж не сегодня ли утром?

— Да, сегодня. Еще темно было. Мы отлучились на ночь, а когда вернулись, Калачика не было.

Женщины переглянулись. У них явно имелось множество версий о том, чем занимаются их соседки по ночам. Но они держали их при себе, понимая, что сейчас не тот случай.

— А знаете, пожалуй, мы его видели, вашего Калачика.

— Мы сразу не поняли, что это он. Его какой-то мужчина на поводке вел. Родственник ваш?

— Нет, не родственник.

— Просто знакомый?

— Сначала скажите, как он выглядел?

Последовавшее детальное описание толстого человека, укравшего Калачика, не оставило никаких сомнений. Калачика увел Рудольф. И судя по всему, никто его к этому не принуждал.

— Да вы не тревожьтесь, знакомый ваш песика не обижал. Хорошо с ним разговаривал, ласково даже.

— А куда они направились, вы не заметили?

Разумеется, кумушки проследили за направлением движения подозрительной парочки.

— На станцию они пошли. Мимо озера и на станцию. На берегу немного поиграли, палочку покидали и дальше пошли. Не торопились. Такое впечатление, будто бы ждали чего-то. Мы бы за ними и дальше проследили, но тут Нина вспомнила, что она курник в духовке забыла. Панику развела: сгорит и пирог, и дом вместе с ним. К ней с утра родственники должны были приехать. Вот она загодя и начала подготовку.

— А что вы так рано на улице делали?

Соседки переглянулись друг с другом, а потом Люся неестественно произнесла:

— Мы за грибочками решили прогуляться.

— По темноте?

— Так за грибками всегда спозаранку нужно идти, если хочешь что-то добыть. Так мы затемно еще из своего дома выходим, а тут нам навстречу ваш родственник с вашим же Калачиком.

— Не родственник он мне.

— Знакомый, значит! В общем, нас не касается, кем он вам приходится, но прибежали мы к Нине высунув язык, думали, что дым коромыслом, а оказалось, что она плиту даже не включала! Тетеря!

Оля тоже чувствовала досаду, а конкретно злилась она на Нину с ее пирогом. Действительно, тетеря! Так некстати вспомнить про пирог, которому к тому же ничего не угрожало. И чего бы ей было не задержаться немного. Нет, есть на свете люди, которые что ни сделают, все некстати! Она не сомневалась, что соседки насчет своего похода за грибами в потемках что-то привирают. У них была какая-то другая цель. Но расставив свои сети на другую добычу, они случайно поймали в них Рудольфа с Калачиком.

И Оля сказала:

— На станцию пойдем.

— Зачем? — заупрямился Слава. — Я и так тебе скажу, зачем они туда пошли. Сели на первую электричку до города и ту-ту! Укатили прочь. Не думаешь же ты, что они до сих пор там, на станции толкутся?

Нет, Оля такого не думала.

— Но расспросить все-таки надо. Калачик у меня такой примечательный пес, что все на него внимание обращают. Был бы Рудольф один, никто бы его и не заметил. Но вместе с Калачиком его вспомнят!

Всю дорогу до станции Слава бубнил, что они напрасно туда тащатся. Утихомирился только после того, как они перешли через железнодорожную одноколейку и оказались на небольшой площади, где и происходила вся торговля. В магазине Слава купил себе шоколадное эскимо, а Оле сахарную трубочку. Оля от лакомства отказалась, ей кусок не лез в горло, и тогда Слава умял и второе мороженое тоже.

В продуктовом магазине им ничем помочь не смогли. Если Калачик тут и появлялся, то его уставшая продавщица попросту не заметила.

— У нас целый день народ толпится, а когда с электрички толпа пассажиров валит, так у меня вообще в глазах темнеет. Где уж тут за собаками присматривать. Вы к лоточникам подойдите, у них работы поменьше. Стоят, целыми днями семечки лузгают. А получают не меньше моего. Умеют же некоторые устраиваться. Тут целыми днями как белка в колесе крутишься на хозяина, а все две тыщи выходит. А они стоят, небо коптят, и те же деньги имеют.

— Зато вы под крышей, а они прямо на улице.

— Так то и хорошо, что свежий воздух весь день. А я тут в духоте колочусь.

— И что вам мешает пойти к ним работать? — не выдержала и спросила у нее Оля.

Но продавщица лишь отмахнулась. Менять в своей жизни она ничего не планировала, ей просто нравилось ворчать.

Продавцы на улице держались более любезно, но и они заявили, что никакие корги с пожилыми, унылого вида толстыми мужчинами к ним не подходили. Ни торговец красными арбузами и душистыми дынями, ни владелец палатки, в которой торговали нехитрыми одежками, тапочками, носочками и резиновыми шлепками, для которых был уже не сезон, но которые продавец упорно не желал убирать из ассортимента, словно надеясь таким образом еще хоть чуточку, да продлить лето.

Оставался один-единственный магазин, в котором торговали детскими игрушками. Летом тут помимо прочего продавались надувные плоты, круги, ракетки для бадминтона, купальники и панамы. С окончанием пляжного сезона на первый план выходили канцелярия и тетрадки. Ближе к зиме появлялись елочные гирлянды, новогодние украшения и собственно сами елки. Но игрушки тут были всегда.

— Корги с мужчиной? — переспросила продавщица в игрушечном. — О да! Приходили такие. Самые первые мои покупатели. Я их еще потому хорошо запомнила, что они очень долго выбирали игрушку.

— Кому? Собаке?

— Нет, собаке они как раз быстро с выбором определились. Хозяин купил ему…

— Он не хозяин! — вырвалось у Оли. — Он украл моего малыша!

— Ну, во всяком случае, он купил собаке мячик. Очень симпатичный желтый теннисный мячик. И песик сам его выбрал. Мужчина подвел его к прилавку, где у меня лежат различные мячики. И песик выбрал себе подарок. Очень трогательно выглядело. Мужчина сразу оплатил покупку.

— Как оплатил? По карте?

— Нет, наличными. А вот с выбором игрушки для ребенка у него возникла заминка. Мужчина никак не мог определиться, машинку он хочет купить или куклу.

— А для кого игрушка? Для мальчика или девочки?

— Он и сам не знал. Сказал, что подарок для случайной знакомой, у которой есть маленький ребенок. А вот мальчик или девочка, он не помнил. Я посоветовала взять ему что-нибудь нейтральное, например настольную игру. Они снова очень популярны у подростков. Играть в них могут с одинаковым успехом дети обоих полов. Но тут возникла другая заминка, покупатель не знал, какого возраста будет ребенок. А вот это уже было серьезно. По моему совету он позвонил

— Где? В городе?

— Почему в городе? У меня сложилось ощущение, что ехать он никуда не собирался. Выбирал не торопясь, хотя утренняя электричка в город ушла, пока он тянул с выбором. А та, что из города, ушла еще раньше. Так что уехать он отсюда до вечера уже никуда не мог, разве что сам был на машине.

— А он был на машине?

— Вряд ли. Успел рассказать, как они с собакой с самого утра гуляют вдоль озера. Устали уже. И проголодались. Жалел, что продуктовый магазин еще закрыт. Потом он взял свои покупки и ушел, опять же, пешком.

— А не было ли при нем большого черного чемоданчика?

Нет, никакого чемоданчика, ни большого, ни маленького, продавщица у покупателя не заметила. А учитывая, что в магазине Рудольф пробыл довольно долго, женщина имела все шансы хорошенько рассмотреть покупателя в деталях.

— И куда он направился? Не заметили?

— Так к своей знакомой, к Алевтине.

— Вы ее знаете? Где она живет?

— Нет, откуда мне ее знать? Я сама тут не живу, на электричке приезжаю на работу. Отработала положенное время и назад. Подруг среди местных баб у меня не имеется. Но вообще, из их общения мне показалось, что Алевтина эта живет где-то неподалеку. Во всяком случае, ваш знакомый пошел от станции вон в ту сторону.

Та сторона оказалась противоположной «Лесной сказке», располагалась она на небольшой горке и выглядела несколько неухоженной. Впрочем, так могло казаться только из-за контраста с «Лесной сказкой», где чистота и порядок были прямо-таки образцовыми.

Эту часть местного поселения Оля знала плоховато. За все то время, что она прожила в «Лесной сказке», за железнодорожным переездом она побывала от силы раз пять. И никакого восторга от этих посещений не испытывала. Последний раз и вовсе чуть не случилась трагедия. На пруду плавали домашние гуси, которые погнались за ними всей стаей, так что они с Катей еле удрали, а Светлана с палкой в руках отмахивалась от наглых тварей, давая возможность подругам отступить без особых потерь.

Многие жители тут держали домашний скот или кроликов, а уж птицу держали почти все подряд. Потому и запахи иной раз доносились соответствующие. Никого тут это не смущало, а вот подругам было непривычно, и во время прогулки они то и дело морщили носы. Потому и бывать тут они старались пореже. И вот сейчас Оле предстояло расплачиваться за их снобизм. Общайся она с местными почаще, наверняка знала бы, в каком из домов им предстоит искать Алевтину с ее малолетним отпрыском. Но сейчас им со Славой приходилось идти на авось, останавливая каждого встречного и спрашивая у него про данную жительницу поселка. И то ли им не хотели помогать, то ли и впрямь не знали, но поиски затягивались.

— Может, она все-таки тут не живет?

— Или местные знают ее под каким-нибудь другим именем. Рудольфу она представилась Алевтиной, а на самом деле она Ленка или Наташа.

— И зачем врать из-за имени? Какая польза?

— Ну, не скажи. Врут ведь не всегда ради пользы, многие способны приврать и просто так, просто чтобы расцветить собственную жизнь. Ну, представь, сидит такая дамочка с маленьким ребенком, развлечений у нее никаких нету, скучает. А тут городской кавалер, да еще зовут его интересно — Рудольфом, надо же дамочке соответствовать. Вот и представилась ему не своим именем.

— Тогда у меня идея. Будем искать Калачика.

Но и теперь дело не шло быстрее.

— Про пацана нельзя забывать, его тоже упомянем.

Но даже сочетание Алевтины, ее сына, очаровательного корги и очкастого упитанного недотепы из города не улучшило ситуацию. Слава с Олей обошли уже половину домов в поселке, а нужный им все еще не попадался.

И когда они уже окончательно приуныли, какая-то женщина в ядовито-красном спортивном костюме, занимавшаяся на траве подобием йоги, неожиданно дала им зацепку.

— Наверное, вам Алька нужна. Надо же придумать, Алевтина. Да ее сроду никто полным именем не звал. Алька, и все тут. А мальчишечка у ней и впрямь приболел, в детский садик уже вторую неделю не ходит, ушами мается. Дома они с ним сидят. Вроде как Алька упоминала, что к ней то ли родич, то ли знакомый мужа из города приедет. Комнату у них снимет, потому как с деньгами у них совсем тяжело. А тут какой-никакой, а все приработок. Мы за нее даже порадовались. Как найти Альку, я вам подскажу. Наверное, тоже хотите у нее комнатку снять?

Теперь сыщики знали, в каком доме прячется Рудольф. И торопиться им расхотелось.

— Стоит понаблюдать за ними издалека. Может, тогда мы лучше поймем, что за игру затеял с нами Рудольф.

Какое бы ни испытывала Оля жгучее желание прижать к себе мягкую мордочку Калачика, но она понимала, что лишние полчаса-час погоды уже не сделают. Лучше уж выждать, но зато потом точно понимать, что на уме у Рудольфа.

Глава 11

Пока Слава с Олей блуждали по округе «Лесной сказки», разыскивая следы Рудольфа и Калачика, вторая парочка сыщиков-любителей уже колесила по улицам города Луги. Давид сдержал слово, домчал Светлану за рекордно быстрое время. Сколько он при этом по пути получил штрафов за превышение допустимой скорости, Светлане думать даже не хотелось. И почему ее это вообще волнует, она тоже, откровенно говоря, не понимала.

Но всю дорогу она была вынуждена контролировать себя, чтобы не шипеть на своего водителя, когда он уж совсем терял контроль и чрезмерно набирал скорость. Раньше Светлана позволяла себе подобное поведение только со своим мужем и ни с кем больше.

Дом дяди Рудольфа они нашли быстро, навигатор их не подвел. И встал вопрос, что делать дальше.

— Предлагаю понаблюдать.

— Правильно. Сразу соваться к нему не стоит. Посидим, поразмышляем.

Частный сектор, в котором жили родственники Рудольфа, очень к тому располагал. Тем более что совсем неподалеку они обнаружили светлую полянку с двумя старыми березами, под которыми силами местных жителей было устроено некое подобие детской площадки. Самодельная песочница, веревочные качели и скамеечка для мамочек. Сейчас ни детей, ни их родительниц видно не было. И на скамеечке удобно устроились Светлана с Давидом.

Через дощатый забор можно было без особых

— Ну? Что там происходит?

— Видела седого мужчину.

— Наверное, это и есть его дядя, — решил Давид. — И что он делает?

— Землю копает.

— Плохо.

— Почему?

— Копать землю — тяжелая работа. Будь дома племянник, хозяин бы уж поручил это дело ему.

— Может, Рудольф не в настроении помогать или в доме прячется. Давай я отвлеку дядю, а ты посмотришь, что там у них в самом доме делается.

Давид сказал, что она предлагает чистой воды авантюру. И тут же согласился в ней участвовать. Обрадованная такой его покладистостью, Светлана постучала в калитку. Ей пришлось подождать, а потом калитку открыл тот самый седой мужчина, которого она видела с улицы. Он вытирал испачканные землей руки и с любопытством смотрел на нее. Но любопытство быстро сменилось на его лице тревогой, когда Светлана рассказала, что она прибыла по поводу исчезнувшего Рудольфа.

— Ну дела! Рудька пропал! А вы его коллега, стало быть? Тоже в школе работаете?

— Да, трудимся с ним бок о бок.

— А раз так, скажите мне, знакома ли вам некая Изабелла.

— Разумеется. Литературу преподает. Только она сегодня на работу тоже не вышла.

— Вот я и думаю, а не имеет ли эта дамочка какого-нибудь отношения к исчезновению Рудьки? Он у нас парень стеснительный, но эта особа совершенно вскружила ему голову.

— Он вам про нее рассказывал?

— Все уши нам прожужжал! Немолодой уже человек, а как мальчишка влюбился. Приезжал летом, фотографии ее показывал. Чуть ли не плакал, так умилялся. А по мне, так дамочка очень себе на уме. Уж каких мы с женой Рудьке хороших женщин сватали. И хозяйственные, и красавицы, и живут неподалеку. И про их семьи нам все доподлинно известно. А эта что? Ни рода ее, ни племени мы не знаем. Может, аферистка какая-нибудь. Даже наверняка! Лицо-то у нее как раз подходящее для таких целей.

— Каких?

— Преступных! И Рудька на днях звонил. Говорил, что ради Изабеллы готов на любые жертвы. А стоит ли дамочка того? Вот о чем бы он подумал сначала! Ведь далеко не девочка, замужем побывала. Муж у нее умер, кажется. И еще неизвестно, не приложила ли сама дамочка к тому руку. Одного угробила, за Рудьку нашего взялась!

Из дома раздалось тяжелое уханье. Видимо, Давид был не в силах справиться с охватившими его чувствами. Не так-то легко сдерживаться, когда любимую сестру при тебе поливают грязью.

Дядя Рудольфа насторожился, и Светлана поспешила отвлечь его внимание.

— Ну зачем вы так! Изабелла женщина исключительно порядочная. У нас в школе других не держат!

— Может, оно и так, но нашим Рудькой она крутит как хочет. Что она ему говорит, он всему верит. А хуже всего то, что вознес он ее на небывалую высоту. Я уж ему говорил, не роняй себя, мальчик мой. Ты тоже не лыком шит. А он мне одно твердит, кто я такой перед ней. Да чем я могу заслужить такую женщину. Вот был бы я гением или известным спортсменом каким, тогда еще можно было на что-нибудь рассчитывать. А так не на что совершенно. Но мы с женой с ним в этом вопросе не согласны совершенно. У нашего Рудьки детей нету, и женат никогда не был, девственник, можно сказать. А у бабенки этой двое взрослых сыновей, как я слышал, которых она, сдается мне, непонятно от кого нагуляла. Потому и муж у нее помер, не выдержал позора.

Теперь в доме ухнуло погромче.

— Что это там такое? — заволновался дядя Рудольфа.

— Может, гости у вас там? Вернее, гость?

— Какие гости? Один я. Жена на работе. Неужели воры? Вот что, вы тут побудьте, а я пойду да гляну.

— Не ходите! — испугалась Светлана. — Вдруг они вооружены?

— И то верно. Я лучше полицию вызову!

Еще не лучше! Приедет полиция, обнаружит в чужом доме Давида, некрасиво получится!

— А вдруг нет никого? Тогда вам за ложный вызов штраф выпишут.

— Как же быть?

— Подождем немного тут. Вы уверены, что дома никого не было?

— По-вашему, если я стар, то у меня совсем ку-ку с головой?

— Мало ли. Вдруг к вам племянник приехал, а вы и запамятовали.

Дядя пристально взглянул на Светлану. Взгляд у него был подозрительный. Вот только выводы, которые он сделал, были в корне неправильными.

— Странное что-то происходит, — пробормотал он. — Нынче родной сын пропадет, люди и то не всякий раз почешутся. А вы тут ради постороннего человека в другой город прибежали.

— Какой же Рудольф мне посторонний? Мы с ним коллеги.

— Ну-ну, коллеги! Признайся уж, влюбилась в нашего Рудьку?

— Я?! Вовсе нет!

— Да ты не стесняйся. Ты мне куда больше по душе пришлась, чем Изабелла та хваленая. Ты хоть видно что за человек. А про нее никакой ясности не имеется. Если любишь нашего Рудольфа, то так прямо и скажи. Мы с женой тебе подсобить возьмемся. Сведем вас, так уж и быть.

А ведь такой идеей не грех было и воспользоваться в своих целях, и Светлана скромно потупилась.

— Ну, ваша правда. Нравится мне ваш племянник.

— То-то я и вижу, что нравится. Вот дурак! Такая шикарная женщина рядом с ним ходит, а он на какую-то дрянь позарился!

— И не говорите. Так что? Позовете его?

— Да если бы я знал, куда он спрятался, — воскликнул дядя и понурил голову, так ему хотелось, чтобы любимый племянник попал в хорошие руки Светланы, а не в цепкие ручонки неприятной ему чужачки. — Конечно бы позвал! Так ведь нет того.

Было ясно, что дядя говорит правду. Значит, ловить тут было нечего и некого. Попрощавшись, Светлана еще раз взяла слово с дяди, что тот сообщит ей первой, если Рудольф появится.

— А ему о том, что я приезжала, ничего не говорите.

— Да нешто я не понимаю? Отлично понимаю. Нельзя, чтобы он смекнул, что ты за ним бегаешь. Мигом весь интерес пропадет. Мы, мужики, сами любим за женщинами бегать. Нам никак нельзя, чтобы женщина к нам интерес проявила, мы от этого мигом наглеть начинаем. Буду молчать о тебе, хоть пытайте меня, словечка не скажу.

Давид нашелся возле машины, которую они оставили за пару кварталов от дома дяди. Выглядел он мрачней тучи.

— Ну, что в доме? Есть следы пребывания там Рудольфа?

Давид потряс головой.

— Похоже, старик сказал правду. Племянник тут не появлялся. И он не знает, где тот находится.

Но у

— Давай немного подождем, — предложила она Давиду, когда увидела, что тот садится в машину.

— И чего ждать? — удивился тот.

— Не знаю. Просто подождем.

— Если хочешь, чтобы я пригласил тебя перекусить, так и скажи.

— Нет, спасибо, я не голодна.

Пока они разговаривали, мимо них деловитой походкой просеменила маленькая женщина. Какое-то шестое чувство заставило Светлану посмотреть ей вслед. И какова же была ее радость, когда она увидела, что маленькая женщина зашла в ту же калитку, откуда недавно вышла сама Светлана. Похоже, что домой вернулась сама хозяйка, тетя Рудольфа.

— Вот и дождались. Пошли послушаем, о чем они будут говорить.

Особенно таиться им не пришлось. Разговор у супругов произошел прямо на ступенях крыльца. Дядя был не в состоянии дольше удерживать в себе новость, которой разжился.

— Ты только подумай, — возбужденно размахивая руками, рассказывал он жене, — наш-то Рудька каким спросом у женщин пользуется. Не далее как полчаса назад приезжала тут одна блондинка, им интересовалась. Говорит, подайте мне вашего племянника, схожу по нему с ума, жить не могу. Тоже эффектная женщина и коллега Рудьки, если что.

— Да ты что такое говоришь? Не было у него никого. Мы с тобой потому его к Алевтине и отправили, чтобы он хоть с ней жизнь свою попытался построить. Пусть ребенок у нее, но, во-первых, что за беда, что ребенок, он еще маленький, быстро привыкнет, станет Рудьку папой звать. А во-вторых, ребеночек всего один, а сама Алька еще в тех годах, когда сможет Рудьке своего малыша подарить. И уж точно Алевтину и ее семью мы лучше знаем, чем ту же Изабеллу или тем паче твою нынешнюю блондинку. Откуда она нарисовалась такая?

— Погоди ты с Алевтиной, — отмахнулся дед. — Может, еще и не понадобится она. Тут за Рудькой нашим такая краля пожаловала! Куда там твоей деревенщине!

— Ишь, деревенщина! Сам-то давно ли городским заделался?

— Ладно, прости, я не хотел тебя обидеть. Знаю, хоть Алевтина тебе и родня, но все равно она нашему Рудьке не пара. Ну, согласись. У него высшее образование, а у Алевтины восемь классов. Всю жизнь за скотиной ходила. Разве Рудьке будет о чем с такой женой поговорить?

— Зато Алевтина порядочная. Не ее вина, что мужик ей с дефектом достался. Пил да руки распускал. И хорошо, что в проруби утонул. Как с плеч долой! Все только вздохнули с облегчением. Сама Алевтина в первую очередь. И не такая уж она и деревенщина. В Питере живет.

— На «45-м километре» она живет, а не в Питере.

— Все равно, там поселок, а вовсе никакая не деревня.

— Да знаю я! Был я у нее. Домишко плохонький, весь покосился. Да еще рядом с коровником.

— И что? Коровник давно заброшен. А что дом покосился, так мужских рук нету.

— Нет, не такая невеста моему Рудольфу нужна.

— Вот как ты заговорил! Какая-то фря городская тут нарисовалась, и ты уже мигом готов про бедную Аленьку забыть и к другой переметнуться!

— Ты так говоришь, будто бы во мне дело. Да мне, кроме тебя, и не нужен никто. Но тут другое дело, с Алевтиной сладится ли у Рудьки или нет, еще неизвестно. А тут женщина прямо пылает вся. Люблю, говорит, Рудольфа, больше жизни. Вот он пропал, а у меня сердце не на месте, ищу его всюду, жизни себе без него не могу представить. Чуешь, к чему я клоню?

— Ну, если такая любовь у них, тогда конечно. Грешно между влюбленными становиться. Только ведь Рудька ничего про ту женщину прежде нам не говорил.

— В том-то и дело, что не знает он, похоже, ничего. Таится от него красавица. Стесняется своего чувства. Мне вот открылась, да и то лишь потому, что в отчаянии находилась.

— И что? Ты ей адрес Альки дал?

— С тобой решил посоветоваться прежде.

— Молодец! Сделаем мы так. Сегодня у них все должно решиться. Если Рудольфу наша Алевтина не понравится, не сложится у них там, тогда уж мы ему глаза раскроем. А если все получится, то и пусть.

— Ну, как знаешь. По мне, так надо бы Рудьку осчастливить, не всякий раз у человека сразу две невесты получаются.

— Три, если с Изабеллой считать.

— Вот то-то и оно, то не было никого, а то сразу трое нарисовалось.

— Так в жизни всегда и бывает, то густо, то пусто. Но пусть лучше больше невест будет, глядишь, какую-нибудь одну да и выберет из них.

— И то правда, хватит ему уже в холостяках ходить. Не мальчик. Нам с тобой внучат повидать хочется. Хоть от племянников детишек бы увидеть. И все-таки как по мне, так блондиночка сегодняшняя мне больше всех по сердцу пришлась. А уж как она Рудьку любит! Какими словами мне свое чувство к нему описывала, я хоть и мужик, а прямо растрогался.

На том разговор и прервался. Супруги ушли в дом. Но Светлану их разговоры больше не интересовали. Что нужно, она уже узнала.

— Итак, Рудольф нынче обитает у некоей Алевтины. Та живет с маленьким сынишкой на «45-м километре». Замечательно! Как раз наша станция! Получается, что далеко нам Рудольфа искать не придется. Ну что? Я считаю, что это успех!

Несмотря на то что со своей миссией они справились, выглядел Давид по-прежнему хмуро. Со Светланой больше не разговаривал. Не шутил. И не пытался как-то развлечь ее. Светлана несколько раз спрашивала, в чем дело. И наконец Давид признался, в чем причина его дурного расположения духа.

— Так ты, оказывается, у нас в Рудольфа влюблена?

— Я?! Ничуть не бывало.

— Не ври мне! Я был в доме и все слышал, о чем вы на улице со стариком разговаривали! В Рудольфа ты влюбилась! Бегаешь за ним! И чем только тебе этот толстяк приглянулся? Чем я хуже? Пузо у меня не такое толстое? Так я отращу!

Светлана не выдержала и рассмеялась.

— Она еще и хохочет! — обиделся Давид. — Вскружила голову человеку, а сама смеется. Все вы, женщины, одинаковые. Вам лишь бы мужчину унизить. Хлебом вас не корми, дай поиздеваться над влюбленным в вас человеком!

Его обидчивость выглядела такой забавной, что Светлана не выдержала и снова прыснула со смеху.

— Смейся, смейся! Так я и знал, что так будет. Стоит влюбиться, и опять двадцать пять! Всякий раз одно и то же.

— И кто тут в кого влюблен? А?

— Уж точно не я!

Давид

Что касается Кати, оставленной дома, то она огорчалась недолго. Поразмыслив, она пришла к выводу, что остаться в доме, битком набитом всякими вкусными припасами, совсем не такая уж плохая идея. К выданному ей заданию порыскать в сети всюду, где только мог наследить их беглец, Катя отнеслась со всей ответственностью. И как только ее друзья разъехались в разные стороны, она взялась за дело. И для начала она решила немножечко подкрепиться. Шницели из капусты были очень вкусны, но, в конце концов, это были всего лишь капустные шницели. А Кате хотелось чего-нибудь посущественней.

Ей хотелось? Да нет, этого требовал ее мозг!

— Сахар отлично стимулирует работу мозга. Что у Оли есть вкусненького?

Катя заглянула в холодильник и обнаружила там мисочку домашнего творога со свежей сметаной, уже заботливо смешанного с семенами чиа и ягодками засахаренной клубники. Выглядело лакомство аппетитно, но, немного подумав, Катя украсила его добавочным ингредиентом. Нашла сливки, капучинатор и мигом взбила в чашке пышную пену из смеси сливок и сахара. Последний издавал тонкий ванильный аромат, благодаря тому что хранился у Оли вместе со стручками сушеной ванили в банке с плотно прилегающей крышкой.

— Теперь порядок!

Творожный десерт был уничтожен так быстро, что Катя и глазом не успела моргнуть. Она сама не понимала, как получилось, что миска уже пуста, а желудок по-прежнему требует продолжения банкета.

— После сладенького всегда хочется солененького.

На сей раз холодильник порадовал банкой соленых огурцов. Они благоухали укропом, чесноком и смородиновым листом, отчего у Кати потекли слюнки, и она уничтожила половину содержимого банки, прежде чем спохватилась, что неплохо было бы к огурчикам прибавить еще чего-нибудь мясного. Из мясного нашлась половинка отварной курицы, которая плавала в бульоне и совсем не подозревала о том, что участь ее решена. Курица оказалась наваристой, бульон на холоде успел плотно застыть, и, когда Катя начала извлекать мясо, рассыпался такими соблазнительными пластинками желе, что не отведать его было просто невозможно. Когда Катя выкладывала куски курицы, совесть слабо шевельнулась в ней, но она тут же заверила саму себя:

— Курица в желе, что можно придумать еще более диетического? Даже кошек таким кормят.

Стоило ей упомянуть про кошек, как раздалось мяуканье. А затем появилась темная мордочка, и два немигающих голубых глаза пристально уставились на Катю. Пушистая шубка, светло-бежевая на тельце, но с темными лапками и хвостом. Настоящий сиамский окрас.

— Феодор! — обрадовалась Катя. — Дружочек! Ты пришел! И как ты меня нашел?

Кот чихнул. Мол, найти тебя не сложно, иди на запах еды — вот и найдешь.

— Не хочешь ли подкрепиться вместе со мной? — вежливо предложила Катя коту, делая приглашающий жест рукой.

Феодор не стал отказываться от угощения. Он тоже был голоден после целой ночи странствий. И вдвоем они быстро уничтожили курицу. А потом и застывший в желе бульон. И вымыли кастрюлю, чтобы уж никого не вводить в заблуждение.

— Ну, ты как?

Феодор вместо ответа принялся вылизывать свои лапки, потом стал умываться, потом запрыгнул на кресло и свернулся там калачиком, давая понять, что он вполне сыт и всем доволен, чего и остальным желает. Но вот Катя не чувствовала того удовольствия, которое следует за сытной трапезой. То ли мозг еще не получил сигнала от желудка, то ли желудок бастовал, но Катя чувствовала, что ей хочется чего-нибудь закинуть в себя вдогонку.

— Попью-ка я чайку, — решила она. — Чай хорош для пищеварения.

Благо что выбор травяных чаев был необычайно богат. Перед Катей выстроились фарфоровые коробочки, в которых хранились высушенные сокровища. Мята и мелисса, цветы зверобоя и репешка, ромашка и донник, листья яблони, груши, сливы, смородины и крыжовника. А также всевозможные смеси, которые можно было вдыхать, словно духи. Катя так и поступила. Она открывала одну за другой баночки с плотно пригнанными крышечками, вдыхала аромат и мысленно прислушивалась, хочется ей его или нет. Наконец нашлось нечто подходящее, Катя себе заварила напиток, который получился необычайно душистым, пах летом, медом и солнцем.

— А чего бы мне к чаю такого взять?

Увы, холодильник ее в этом плане не порадовал. В морозилке лежали пласты слоеного теста, но его нужно было еще запечь, а Кате не хотелось возиться.

— Конфеток бы или шоколадку.

Нашлось песочное печенье, густо посыпанное корицей с сахаром. Катя корицу не очень жаловала, потому печенье у нее особо не пошло. Удалось проглотить всего с десяток штучек, а потом организм заявил, что с него довольно, он сыт.

— Вот так-то лучше! — сказала Катя, похлопав себя по животу, который сделался круглым и упругим, словно барабан.

После еды Катю всегда тянуло в сон. Она и сейчас прилегла подремать.

— Пару минуточек, — сонным голосом пообещала она самой себе, укладываясь на диванчик. — От силы минуток пять. Или десять.

Проснулась она ровно через два часа, и то не сама, а оттого, что надумала во сне сменить позу и свалилась с узенького диванчика на пол. Взглянув на часы, Катя ахнула.

— Дала же я храпака! Феодор, не мог меня разбудить!

Но кот и сам сладко дрых. Он раскинул во сне лапы, выставив на всеобщее обозрение пушистое пузо, и совершенно не парился по поводу того, что надо вставать, куда-то бежать и что-то делать. Кате даже стало завидно.

— Счастливый ты, — сказала она Федору и подсела к компьютеру.

Какое-то время она лениво щелкала по клавишам, не находя ничего интересного. Но затем наткнулась на вкладку, открытую на компьютере Оли, которая ее заинтересовала. Сайт недвижимости предлагал к продаже различные варианты.

— Что это? Оля надумала переезжать? Или дочери дом присматривает?

Вкладка была самой свежей, и Катя прошлась по ней. Внимание привлекло объявление, помеченное сердечком как избранное. Щелкнув по нему, Катюша не увидела ничего достойного внимания. Желтый домишко, крыша на котором явно требовала ремонта. Рядом с домом покосившийся сарайчик и еще какая-то пристройка. Хорош был только сад, любовно ухоженный и опрятный. В доме сдавалась комната. Плата была совсем скромной. Хозяйку звали Алевтиной. Тут же имелся номер ее телефона, но звонить по нему Катя не стала. Уже совсем собралась было, но передумала.

— А чего Оле снимать комнату? Да еще неподалеку

Катя глотнула чаю и поморщилась. Он остыл, стал совсем невкусным. Но зато у Оли имелся приличный запас какао, который Катюша тут же и употребила в дело. Шоколад у нее получился густой и ароматный. Катя щедро разбавила его сливками, и к ней немедленно присоединился Феодор.

Кот получил ложечку сливок и предложение:

— А не прогуляться ли нам с тобой к этой Алевтине? Вдруг Рудольф тоже там? И Калачик?

Феодор скорчил презрительную мину. Имя Рудольфа вообще не вызывало в нем никаких чувств. А насчет Калачика у Феодора тоже было свое мнение. Лично против Калачика он ничего не имел, но Феодор презирал всех собак в принципе. И куда-то идти, чтобы его найти, он не видел смысла. Вот только оказалось, что хозяйка и не собирается его спрашивать. Заданный ею вопрос был чисто риторическим, для себя она уже давно все решила. Но Феодор понял это лишь в тот момент, когда сильная рука подхватила его в воздух и сунула себе за пазуху.

— Пойдем вдвоем. Конечно, ты всего лишь маленький котик, но все-таки хоть какая-то да компания.

Скопировав фотографию дома и прочую информацию в свой смартфон, Катюша резво потрусила на улицу. Звонить своим друзьям она не стала. Во-первых, добытая ею информация еще требовала проверки. А во-вторых, Кате очень хотелось самой решить задачку. Случись ей первой найти норку, в которую заполз Рудольф, и она стала бы героиней в глазах своих друзей и все ею бы восхищались и хвалили.

А Кате очень этого хотелось. Ей редко доставалось столько внимания и похвалы, чтобы ее самомнение чувствовало себя при этом полностью удовлетворенным. Особенно усердствовала Светлана. Она всегда умудрялась находить в подруге какие-то недостатки, которые требовалось срочно устранить. То Катя слишком много ест и спит, то слишком медленно двигается, то ленится, то одно, то другое. Может, все упреки вполне соответствовали действительности, но Катюше хотелось просто похвалы.

Так и получилось, что все три партии сыщиков, каждая действуя самостоятельно, а в случае с Катей так и вовсе в одиночку, сумели достаточно точно вычислить то место, где мог укрыться сбежавший от них Рудольф. И теперь с трех разных направлений к его укрытию двигались целых три команды. Оля со Славой, Светлана с Давидом и Катя с котом Феодором, крепко прижатым к мощной груди.

Глава 12

Светлана с Давидом приехали к железнодорожной станции на машине, но дальше им пути не было. И пришлось им машину оставить и двинуться дальше пешочком. Пешком перебраться через пути было возможно, на машине нет. Поняв, что навигатор завел их в ловушку, Давид чрезвычайно рассвирепел и пообещал размозжить электронные мозги навигатора не сейчас, но когда-нибудь потом. Навигатор не устрашился и голосом электронного помощника посоветовал ему вести себя прилично и избегать употребления грубых слов в свой адрес, потому что нет ничего хуже, чем в темное время суток и на незнакомой дороге когда-нибудь взять да и оказаться в полной власти обиженного навигатора. И Давид присмирел, потому что не мог понять, шутит с ним искусственный интеллект или искренне его предупреждает о собственной злопамятности.

— Шут с ним, — пробормотал Давид. — Дальше пойдем пешком.

Светлана была не против немножко прогуляться. Ей даже хотелось размяться после долгой дороги. Давид был настроен не так оптимистично, причина тут была проста: длина его ног существенно уступала длине ног Светланы. Но он очень старался идти первым. И поднимаясь на горку, так запыхался, что Светлана отчетливо поняла: за этого мужчину ей нужно взяться всерьез.

И не откладывая дело в долгий ящик, произнесла:

— Давид, вы совсем не следите за своей физической формой.

— Почему? Я слежу.

— У вас имеется лишний вес. Не спорьте, он есть, я вижу! К тому же присутствует сильная одышка. Вы же молодой еще мужчина, полный сил, но страшно себя запустили. Признайтесь, вы курите?

— Бросил. В прошлом месяце.

— Наверное, и с друзьями выпиваете?

— Ну, бывает.

— И застолья с жареным мясом устраиваете?

— Конечно! Как же без этого! Что за еда без мяса?

— Если дело так пойдет дальше, то вы закончитесь раньше, чем намеревались.

— И что же делать?

— Вам необходима регулярная физическая нагрузка. Если хотите, я разработаю для вас комплекс упражнений и помогу его вам освоить.

— Я не уверен, что мне они нужны.

— Да что там вас спрашивать, — возмутилась Светлана. — Как врач спортивной медицины, я вам торжественно говорю, вы у меня будете заниматься, это вам просто необходимо!

Давид оторопел от такого натиска. Он не привык, чтобы им командовали, но нутром чувствовал, что Светлана его возражений просто не поймет. И если он хочет, чтобы она была с ним рядом и дальше, то ему придется ее слушать, а возможно, даже иногда и слушаться. Во всяком случае, следующую горку они преодолели с секундомером в руках, и Светлана результатом осталась недовольна.

— Ежедневная утренняя пробежка, Давид. Вот что вам нужно. Начнем с малого. Пары километров будет достаточно. Потом прибавим, конечно.

Давид, который не привык к быстрой ходьбе и который за последние годы вряд ли преодолел разом больше ста метров, предпочитая всюду передвигаться на личном автомобиле, внезапно почувствовал, что у него кружится голова и яростно стучит сердце. Он бы с радостью приписал эти симптомы чувству своей пылкой влюбленности в эту неистовую блондинку, но, увы, даже он понимал, что причина тому лишь его жирное пузо и слабые мышцы.

— Пожалуй, я согласен на тренировки, — пробормотал он. — У меня и у самого были такие мысли. Но каждое утро что-нибудь отвлекало меня от занятий спортом.

— Плохо! За вами нужен глаз да глаз. Как я понимаю, вы недостаточно мотивированы.

— Да, с мотивацией у меня дело обстоит совсем скверно.

— Но я вам помогу! Мы с вами будем заниматься вместе.

— Как вместе? — оторопел Давид, не веря своим ушам и не зная, радоваться ему или пугаться. — Вы переедете ко мне?

— Вообще-то я думаю, что будет удобнее вам поселиться у меня. Дело в том, что у меня имеется гостевой домик, в котором вы сможете с комфортом расположиться. И никого там не стесните.

— Я согласен! — вырвалось у Давида прежде, чем он успел прикинуть все за и против такого предложения.

Минусов было много, теперь каждый день

Но Светлана уже потеряла к Давиду интерес.

— Мне кажется, я вижу строение, которое похоже на коровник, — сказала она. — Где-то тут должен быть дом Алевтины. Теперь нам с вами нужно искать плохонький домик.

— Тут все дома такие.

Здание при ближайшем рассмотрении оказалось совсем не коровником, а просто каким-то складом. И Светлане с Давидом пришлось двинуться дальше. Они шли, разговаривали и совсем не чувствовали, что их расследованию чего-то не хватает. И когда впереди увидели другую парочку — Олю со Славой, то в первый момент совсем им не обрадовались.

Но Оля со Славой никуда не думали сворачивать, они приветственно махали руками и радовались:

— А вот и Катя к нам сюда идет! И Феодор с нею!

Через несколько минут все сыщики сошлись на перекрестке и смогли держать между собой совет. Впрочем, длился он недолго. Перекресток представлял из себя пятачок, на котором сходились четыре дороги. Три из них сыщиками были уже исследованы и не содержали следов Алевтины, так что оставался всего один путь, по которому они все и пошли.

— Алевтина живет с маленьким сынишкой, мальчик прихворнул, так что они точно сидят дома.

— Домик у Алевтины плохонький, находится рядом с заброшенным коровником.

— Я знаю, как выглядит ее дом, — сказала Катя. — И у меня даже есть точный адрес.

Выслушав прозвучавшую со всех сторон вполне заслуженную похвалу, Катя еще заметней приободрилась.

— Как думаете, Рудольф может быть опасен?

— Вряд ли, — легко отмахнулся от ее опасений Давид. — В любом случае нас много, а он один. Справимся.

— А те люди?

— Какие?

— Те самые, которым Рудольф хочет предложить свое изобретение? Они могут представлять опасность для нас?

Теперь Давид уже не мог отмахнуться с прежней легкостью. Он заметно поскучнел. Да и остальные почувствовали себя тоже не слишком-то уютно. Встреча с таинственными конкурентами, у которых придется отбивать Рудольфа и его изобретение, пугала всех.

И Оля поторопилась предложить:

— Давайте сначала найдем Рудольфа, а там дальше посмотрим.

Теперь объединенными усилиями найти нужный им дом не представлялось затруднительным. И уже через каких-нибудь десять минут они стояли напротив него. В реальности дом выглядел еще более жалким и запущенным, чем был изображен на фотографии с сайта поиска недвижимости.

— Спорим, сюда не вкладывали денег лет этак десять или даже больше.

— Тут живет одинокая мать с маленьким ребенком. Откуда бы у нее взяться деньгам?

Как раз в этот момент с другой стороны улицы показался автомобиль. При виде него все дружно замерли. Именно так каждый из них и представлял себе появление конкурентов. Автомобиль был большой и новый, а значит, по карману он был только людям весьма состоятельным. И что они забыли в таком месте?

— Может, еще не сюда.

Но автомобиль затормозил как раз напротив желтенького домишки, в котором жила Алевтина со своим мальчиком и, предположительно, снимал комнату Рудольф. Из машины с пассажирского сиденья вышел мужчина средних лет, а со стороны водительского вышел мужчина помоложе. То ли сын, то ли водитель, то ли вовсе телохранитель.

— Они! Покупатели! С ними Рудольф договорился о сделке! Зуб даю, что с ними!

Давид так разволновался, что совсем забыл о необходимости соблюдать конфиденциальность и раньше времени не лезть на рожон. Он так дрожал, что остальные боялись, как бы чего не вышло. И что-то все-таки вышло. Не успели те двое скрыться в доме, как Давид не выдержал и закричал:

— Мое! Не позволю отнимать! Что мое, то мое!

Огромными скачками он помчался вслед за мужчинами. Они намного его опередили, но Давид все равно ворвался в дом.

И громко гаркнул:

— Я первый! Я покупаю!

Его пыл немного охладило то, что в доме были одна лишь молодая женщина и маленький мальчик, которые испуганно смотрели на него. И еще были те двое мужчин, лица которых выражали недоумение и, пожалуй, страх. А вот самого виновника событий, Рудольфа, вовсе не наблюдалось.

Но Давид сдаваться не привык. Если нет самого Рудольфа, он договорится с потенциальными покупателями. Или не договорится. Но Давид был опытным переговорщиком, он знал, главное — это начать, а там кривая как-нибудь да вывезет.

— Я не позволю вам покупать, — заявил он мужчинам. — Я был первым. И я уже покупаю все сам!

Хозяйка дома захлопала глазами и попыталась что-то сказать, но Давид не дал ей такой возможности.

— Я покупаю! — сказал он воинственно. — Решено! Задаток хоть сейчас! А вы двое убирайтесь! Нечего вам тут делать! Вам тут ничего не светит!

Мужчины топтались в сторонке, явно не зная, что им делать. Враждебности они не проявляли, хотя молодой что-то пытался говорить, но быстро умолк, когда в дом один за другим стали входить остальные участники этой истории. Сначала Катя с Феодором, который не скрывал своей враждебности и сердито фыркал на всех. За Катей проследовала Оля с мужем, и, наконец, появилась Светлана. В комнатке, и без того тесной, места стало совсем мало.

— Вы что? Все тоже покупатели?

— Да! Мы тоже покупаем!

Незнакомые мужчины совсем смешались, потом тот, что был постарше, принял решение.

— Пожалуй, мы зайдем в другой раз.

— Никакого другого раза не будет! — крикнул им вслед Давид. — Покупаю я! Запомните это!

Конкуренты ретировались очень быстро. Когда мужчины вышли, Алевтина предложила всем садиться. Стульев в комнате для такого большого сборища было маловато, но она принесла из кухни пару табуреток, и все кое-как расположились.

— Я никак не ожидала, что на мое предложение откликнется столько желающих, — растерянно произнесла она. — Думала, хорошо, если один-два покупателя заинтересуются, а тут прямо такой наплыв. Ну что же, так даже и лучше.

И, взглянув на Давида, она спросила:

— Значит, вас все устраивает и вы берете?

Тот важно кивнул.

— Беру!

— Отлично.

— Но дела буду вести только с хозяином.

— Боюсь, что его сейчас нет.

— А где же он?

— Уехал. Но какая разница, кто продает. Я его законная представительница. Говоря со мной, вы все равно что говорите с ним. Разумеется, на саму сделку он приедет. Об этом вам нечего даже волноваться. Все будет официально и по закону. Я сама не люблю мутных сделок, так что оформим все у нотариуса. Вас устраивает?

— Как-то я про нотариуса… Не знаю. Думаете, стоит?

— Ну конечно! Дело-то важное! А вдруг вы захотите меня обмануть?

— Я не такой! — вспыхнул Давид.

— Ну или я захочу вас кинуть.

Давид окончательно разобиделся.

— Девочка, — заявил он, — на свете еще не родилась та женщина, которая сможет меня обмануть. И ты тоже, даже если очень захочешь, не сможешь этого сделать.

— Я и не собираюсь вас обманывать. У меня все прозрачно. Если нужно, то могу предоставить все документы.

— Было бы хорошо на них взглянуть.

— Сразу говорю, это копии. Оригиналы я принесу только на сделку.

— Ничего, нам и копии сгодятся.

Алевтина полезла в ящик, где принялась перебирать бумаги. Остальные с нетерпением ждали, когда она закончит.

— Ничего не понимаю, куда они могли запропаститься. Петруша, а ты не брал? Тут бумажки были у мамы, не видел?

Петруша до сих пор изучал кота Феодора, норовя дернуть того за хвост, чему кот изо всех своих кошачьих сил старался помешать.

Но тут мальчик откликнулся:

— Бумажки? В красной папочке?

— Да, в красной. А ты их куда-то убрал?

— Я рисовал сегодня.

— Ты у меня молодец. Настоящий художник. Так где бумаги, которые были в красной папочке?

— Папка с тесемками, — сказал мальчик. — Красивая. Я рисовал слона и самолет.

— Да, да, ты у меня просто гениально рисуешь слонов.

— И самолеты.

— Самолеты тоже. Так где же папочка красная с тесемками?

— Сейчас принесу.

Мальчик вышел в соседнюю комнату, но почти сразу вернулся. В руках у него была красная картонная папка, снабженная белыми тесемками. Вот только папка была абсолютно пуста.

— Милый, а где же бумажки? Они тут внутри были? Ты их видел?

— Я сегодня рисовал, — повторил малыш.

Столь упорное и частое упоминание о его художествах заставили Олю кое-что сообразить.

— Так ты хотел рисовать, а бумаги под рукой у тебя не оказалось. И тогда ты взял бумагу, которую нашел в красной папке? Да?

Петруша кивнул головой.

— Ты рисовал на ксерокопиях! — ахнула Алефтина. — Горе ты мое! Ты хоть знаешь, сколько сил они стоили! Мне на другой конец поселка пришлось бегать, чтобы тетя Валя мне на своем рабочем ксероксе их сделала. А ты их взял и разрисовал!

Мальчик расстроился. Но Алевтина убежала и вернулась назад уже с рисунками.

— Мои! — кинулся к ней сын. — Мои рисунки. И слоны, и самолеты! Они мои! Мои!! Мои!!!

Не обращая внимания на ребенка, который явно готовился устроить истерику, Алевтина обратилась к гостям:

— Не беда, рисунки только с одной стороны. Они не помешают вам изучить документы на дом.

— На дом? — удивился Давид. — Какой дом?

— Документы на дом и земельный участок. Вы же его покупаете. Вот этот дом и этот участок. Мне говорили, что сам участок будет стоить подороже самого дома. Очень уж красивый и расположен удачно. Рядом соседей нету, дальше речка и овраг, строиться там никто не будет. Так что тишина и уединенность при прочей доступности всех благ цивилизации. Мечта, а не участок.

— Мне участок не нужен, — замотал головой Давид.

— И дом можно подремонтировать, и он еще сто лет простоит. Дом мой папа строил. Как для себя все делал. Вы не поверите, как мне не хочется уезжать. Но что делать, в городе нам с Петрушей будет легче устроиться. Но вы не пожалеете, когда переберетесь сюда. Места тут замечательные. В речке до сих пор рыба водится.

Но Давида рыбная ловля интересовала слабо.

— Зачем мне дом? Зачем участок?

— Но вы же покупатели? Я продаю дом, а вы его покупаете. Вы для этого сюда явились и разогнали всех прочих претендентов.

Было ясно, что между двумя сторонами произошло недопонимание.

Давид это тоже понял, он грозно сдвинул брови и велел:

— Женщина… Ты мне Рудольфа позови.

— А он тут при чем? — запротестовала Алевтина. — Ваш Рудольф вообще никакого отношения ни к дому, ни к участку не имеет. Он посторонний фактически человек. Тут все на меня записано.

— Рудольф где?

— Нету его.

— Ушел? Когда?

— И не было его вовсе. Вы что, ищете Рудольфа?

— Ищем.

— Тут я вам не помогу, потому что сама слегка в недоумении. Рудольф повел себя весьма странным образом.

— Вы давно с ним знакомы?

— Совсем его не знаю. Но мои дальние родственники очень просили об одолжении, хотели, чтобы я сдала комнату их племяннику. Ну, я и согласилась. Копейка лишней никогда не бывает. Сами понимаете.

— Понимаем. И где Рудольф?

— Я не знаю. Дело в том, что он мне позвонил сегодня спозаранку, сказал, что идет ко мне. Разбудил Петрушу, но так уж и быть, я ему простила. Спросил, какую игрушку купить Петруше. Мы поняли, что он уже близко, наспех умылись, позавтракали и сели его встречать у окошка. Ждали-ждали, а он так и не пришел.

— Куда же он делся?

— Не знаю. Я ему звонила несколько раз, хотела понять, придет он или передумал, но он не отвечает. Так вы будете покупать мой дом?

— Нет! Не буду!

— А вы? — Алевтина повернулась к остальным.

— И они не будут! Никто не станет ничего у вас покупать!

С этими словами разъяренный Давид выскочил из комнаты. Остальные с извинениями, но последовали за ним, оставив растерянную Алевтину наедине с ее Петрушей, который после всех событий решил все-таки зареветь во весь голос. Возможно, причиной тому стало то, что Феодор все-таки решил положить конец посягательствам на свой хвост и махнул когтистой лапой, оцарапав Петрушу.

— Напугали ребенка! — рассердилась на них Алевтина. — Исцарапали! Пошли все прочь! Коли не покупаете, то и нечего у меня вам толочься!

Петруша рыдал все громче, и все поняли, что самое лучшее будет последовать совету Алевтины.

Домой возвращались в подавленном настроении. Такой отличный план провалился, не принеся никаких результатов.

— Ни Рудольфа мы не нашли, ни его изобретения, ни даже Калачика.

Оля в ответ только тяжело вздыхала и украдкой вытирала выступившие у нее на глазах слезы. Сердце у нее буквально рвалось из груди. Где ее милый Калачик? Где он сейчас?

— Переживаешь? — спросила у нее Катя.

— Еще как! Как он там без меня? Один!

— Почему же один? Он с Рудольфом. Или, может, подобрал его кто?

— Подобрал? Тогда еще новая печаль. Не обижают ли его те люди?

Но когда они подошли к дому, их всех ждал радостный сюрприз. Еще издалека Оле послышался родной лай. Она отгоняла от себя надежду, чтобы не расстраиваться в случае чего.

— Кто-то лает, — заметила шагающая рядом с ней Катя. — Не наш ли гулена вернулся?

— Боюсь даже надеяться на такое.

— Он вернулся! Он тут! Родной мой!

— Калачик!

— Дорогой ты наш!

— Любименький!

Больше всех своему возвращению был рад сам Калачик. Он прыгал, вилял хвостом, лаял и крутился под ногами хозяйки и ее друзей с таким счастливым видом, что было ясно: только в разлуке Калачик оценил то, что имел. Семью, заботливую хозяйку и любимый дом с теплой подстилкой и миской, полной вкусной и полезной еды.

— Я не верю своим глазам! Как? Каким образом? А где же Рудольф?

Но Рудольфа нигде не было видно. Также на пушистой шее Калачика не было его главного украшения — красного кожаного ошейника с серебряными медальонами, который в свое время был приобретен на ярмарке мастеров и обошелся Оле в небольшое состояние. Но сейчас Оля лишь отметила факт отсутствия ошейника и продолжала радоваться возвращению песика.

— Наверное, ошейник расстегнулся. Калачик и убежал.

— Какой молодец! Не заблудился. Нашел родной дом.

Когда все восторги по поводу возвращения Калачика несколько успокоились, все пошли к Оле пить чай и вообще праздновать возвращение своего лохматого друга. Так как от волнений и ходьбы все успели изрядно проголодаться, Оля извлекла из морозильной камеры холодильника хранящийся там стратегический запас пельменей. Пельмени они лепили вдвоем с Калачиком, которому доставались кусочки фарша, а также вся получившаяся некондиция, которую Оля стеснялась предлагать своим гостям. Калачику же было решительно наплевать, если доставшаяся ему пельмешка была малость кривовата или кособока, он все равно находил ее восхитительной и вкусной.

Некондиция же получалась главным образом потому, что Оля пыталась освоить ручную лепку пельменей сразу пяти видов. Каждого вида у нее получилось по двадцать штук. Квадратные с ушками были начинены куриным фаршем с добавлением индейки. Круглые классические шли с начинкой из фарша — телятина пополам со свининой. Аккуратные полумесяцы были целиком набиты жирной поросятинкой. В треугольничках находилась чистая баранина с кусочками курдючного жира. И наконец, пельмешки в виде головастиков с очаровательной косичкой вдоль хребта были начинены смесью весенних трав с мягким домашним сыром.

Оля прикинула количество голодных ртов и поставила на плиту самую большую из имеющихся в ее распоряжении кастрюль. Она была пузатой, с какими-то аляповатыми цветочками по бокам. Цветов таких Оля в природе никогда не встречала, но кастрюля была удобной, устойчивой и какой-то очень практичной, так что в хозяйстве она прижилась и часто использовалась.

Когда-то, в бытность замужем за Славой, она варила в этой кастрюле борщ, до которого муж был большим охотником. Пять литров борща нормальный человек может есть целую неделю, но у Славы он улетал всего за два-три дня. Затем приходилось начинать заново. Зато как уютно они сидели над тарелочкой дымящегося борща, держа в одной руке кусочки намазанного горчицей ржаного хлеба, а в другой рюмочку с хрустальной и прозрачной, словно слеза, тягучей водочкой. А на столе на тарелках была выставлена прочая закуска — тонко порезанное сало с прослойками мяса, стрелки зеленого лука и обязательно соленые огурчики.

Но все закуски затмевал собой алый борщ, дымящийся в глубоких тарелках, на поверхности которых плавали золотистые капли растопленного жира. И когда водка была опрокинута, наступал черед священнодействия, когда ложка горячей ароматной жижи отправлялась следом, а затем вдогонку неслась горчица. И у-у-ух! До чего же было хорошо и замечательно!

Видимо, было что-то особенное в этой кастрюле, потому что Слава неожиданно тоже расчувствовался. Он выхватил у Оли из рук кастрюлю, побежал с ней за водой, потом поставил на плиту и наблюдал, когда же вода закипит. И когда со дна поднялись крутые ключи, он торжественно закинул в кастрюлю первую порцию пельменей и стал наблюдать за процессом их варки, отгоняя от кастрюли всех прочих желающих.

Светлана сбегала домой и принесла ведерко свежей сметаны и большой пучок редиски. Оля редиску приняла с благодарностью. По ее мнению, осенняя редиска превосходила весеннюю и сочностью, и вкусом, и размером.

— Отменный урожай.

— Я ее специально не сажала, — развела руками Светлана, — она сама собой выросла.

Все у Светланы в саду и огороде росло само. Она прилагала минимум усилий, но урожай у нее всегда имелся. В чем тут был секрет, Оля сказать затруднялась. Возможно, у предоставленных самим себе растений включался какой-то особенный механизм саморегуляции. Слабые гибли, зато сильнейшие выживали и процветали.

Редиски было много, но расхватали ее быстро. Так же быстро сварились и пельмени. Пришла пора садиться к столу.

Излишне говорить, что Феодор и Калачик получили свою порцию угощения, которой остались весьма довольны. Быстро справившись с пельменями, они устроились на лежанке Калачика, где Феодор в порыве нежных чувств и на сытый желудок принялся вылизывать мордочку приятеля, местами еще пахнущую пельмешками.

Какое-то время в кухне царила тишина, прерываемая лишь стуком вилок и звоном рюмок. Когда первый голод был утолен, всех потянуло поговорить. А обсудить им было что.

— Напрасно мы с вами сегодня так быстро сдались, — сказал Слава. — Ребенок заревел, баба раскричалась, мы и побежали. А надо было остаться и посмотреть, что будет дальше.

— Где? В доме? Нарываться на скандал?

— Не обязательно в доме. Можно было снаружи понаблюдать. Вдруг эта Алевтина врала, что не видела Рудольфа? Вдруг они с ним сговорились и он до сих пор прячется где-нибудь у нее в доме?

— Давид побежал, и мы все за ним побежали.

— Я не побежал! Я удалился! Понял, что не стал бы Рудольф в таком доме задерживаться. Да и не приходил он туда.

— Почему ты так думаешь?

— Малец у Алевтины настоящий художник. Всю бумагу на свои художества извел. Но попадись ему на глаза Калачик, стал бы он каких-то там слонов малевать? Вот то-то и оно, что нипочем бы не стал. Всю бумагу бы собаками изрисовал. А я посмотрел. Ни одной собаки. Кошки были. Машины были. Тети и дяди тоже имелись. А собак не было ни одной!

Аргумент Давида после выпитого и съеденного показался неожиданно здравым. И все принялись за вторую порцию пельменей, которая как раз к этому моменту и подоспела.

Глава 13

Оля любила гостей. Она никогда не возражала против их появления в своем доме. Но даже она должна была признать, что самое приятное в визите гостей то, что когда-нибудь они все-таки отчалят. И когда осоловевшие от сытости гости отправились восвояси, она испытала ни с чем не сравнимое удовольствие оттого, что вновь могла принадлежать только самой

Впрочем, он был не в счет. Утомленный сегодняшними приключениями Калачик уже давно дрых на своей лежаночке. В животе у него медленно переваривались пельмешки, которыми его щедро угостили, невзирая на мольбы Оли о том, чтобы никто не подкармливал путешественника сверх нормы. Но каждый из сидящих за столом думал, что он будет единственным, кто угостит бедную, натерпевшуюся лиха собаку кусочком со своей тарелки. И в результате получилось, что угощали все и Калачик съел едва ли не больше, чем досталось каждому из гостей. А при его совсем небольшом размере такой порции было многовато. И теперь Калачик мог лишь спать, покряхтывая во сне от сытости.

— Если бы ты мог поведать о том, где ты сегодня побывал, — вздохнула Оля. — Тебя ведь еще спозаранку забрал с собой Рудольф. А вернулся ты уже один. Где же ты потерял Рудольфа?

Но Калачик в ответ даже ухом не шевельнул, чтобы показать, что слышит.

— Ну, спи, спи. Утомился ты сегодня, набегался.

И все-таки мысль о том, где же может сейчас находиться Рудольф, не давала Оле покоя.

— Может, с ним беда приключилась? Все указывало на то, что он шел к Алевтине. Но ведь не дошел! И тебя потерял.

Калачик лишь вздохнул и дернул лапкой. Потерял! Знала бы хозяйка, как трудно оказалось удрать от того типа, который увел его под предлогом прогулки в невероятную даль. Он же совершенно не хотел его отпускать! Всячески удерживал его рядом. И даже мячик ему купил! И знала бы хозяйка, как долго Калачик искал путь назад. Дважды сбился, привлеченный интересными запахами, которые увели его в сторону от дороги домой. Но всякий раз брал себя в лапы и брел назад на дорогу к дому. И никто его не терял, он сам выбрал, с кем ему быть. Песик был до того возмущен, что даже попытался гавкнуть. Но пельмени у него в животе потребовали оставаться в полном покое.

Оля тоже сидела тихо, прислушиваясь к звукам дождя, который начался за окном. Внезапно ей показалось, что к стуку капель примешиваются еще какие-то звуки. Казалось, будто бы кто-то шлепает по лужам. Чувство, которое испытала Оля, трудно было описать. Решеток на окнах у нее не было, а значит, при должном желании любой злоумышленник мог проникнуть в ее дом через окно.

— Показалось, — пыталась утешить саму себя Оля. — Ну кому придет в голову гулять в такую погоду?

И тут же она подскочила, потому что в окно кто-то поскребся. Олю пробил холодный пот. Она схватила телефон и набрала номер Светланы.

— Чего там еще случилось? — сонным голосом спросила подруга. — Я сплю. Ты нас так накормила, что мы с Катей заснули после обеда.

— Ко мне кто-то стучится. В окно!

Сонливость мигом пропала из голоса Светланы. Он сделался деловым и холодным.

— Никого не впускай. Мы уже идем к тебе!

Данное подругой обещание очень подбодрило Олю. Но тут же голос разума подсказал ей, что торжествовать рано, ей еще предстояло продержаться до прихода подкрепления. Оглядевшись по сторонам в поисках подходящего предмета, годящегося для защиты, Оля не обнаружила ничего лучше тяжелого металлического подноса. Когда-то он был приобретен в паре с пузатым самоваром, в котором можно было разом вскипятить целое ведро воды. Впоследствии от самовара избавились, в современных квартирках пользы от него не было никакой, а места он занимал изрядно. А вот поднос остался. В обычное время он стоял, прислоненный к печке. При необходимости Оля использовала его для сушки яблок и трав. Но сейчас ей казалось, что она может найти лучшее применение своему старому другу. Поднос был тяжелый, ударишь таким с размаху, мало не покажется. К тому же с двух сторон он был снабжен ручками, за которые его можно было удобно держать.

— Подходяще! — обрадовалась Оля.

Она вооружилась и встала напротив окна, возле которого ей послышался шорох. Пусть злодей только сунется в него, ему тут же прилетит подносом по морде! Оля напряженно всматривалась в проем окна, но ничего не происходило. Внезапно она услышала за своей спиной какой-то шорох, оглянулась, и поднос с громким звоном упал из ослабевших рук прямо на пол.

Посредине комнаты стояла темная фигура, с мокрой одежды на ковер натекла уже приличных размеров лужица. Как он тут очутился? И тут же Олю обожгла догадка. Какая же она дура! Караулила у окна и совсем позабыла про входную дверь, которую никогда не закрывала днем. И вот теперь злодей проник в ее дом, он находится совсем рядом, буквально в двух шагах, и может с ней сделать… Да все он может с ней сделать!

Оля открыла рот, приготовившись звать на помощь. Но фигура неожиданно произнесла хорошо знакомым ей голосом:

— Ради бога, простите меня! Я вас напугал. Я не хотел, честное слово.

— Рудольф! — вырвалось у Оли. — Вы вернулись! Куда вы ходили? Мы вас обыскались.

— Я не смел вернуться.

— Почему же? Отчего?

И тут, к ее ужасу и отчаянию, Рудольф принялся плакать. Слезы текли по лицу, смешиваясь с дождевой водой. Вид у мужчины был до такой степени жалкий, что Оля тут же кинулась ему на помощь.

— Вы совсем промокли. Раздевайтесь! Я дам вам сухую одежду. И напою чем-нибудь горячим.

— Я не хотел возвращаться. Думал, что перекантуюсь на улице. Но там зарядил такой дождь, что я не выдержал.

— Вы поступили совершенно правильно. Но куда вы ходили?

— Ах, Оля! Из-за собственной глупости я попал в такую беду! Даже не знаю, как мне теперь из нее выбраться!

— Но что случилось? Вы можете мне толком сказать?

— Во-первых, я потерял вашу собаку!

— Собаку?

— Да! Вашего дорогого Калачика. Взял его с собой на прогулку, но он не оценил и убежал от меня, а я не смог его догнать.

— Но Калачик давно дома. Наелся и теперь крепко спит.

— Где же он?

К стыду Калачика, он и впрямь задрых так крепко, что совершенно проспал появление Рудольфа. Может, сквозь сон он и слышал его, но не соизволил выбраться из своей уютной лежаночки. Просто не счел нужным.

— Какое счастье! — возликовал Рудольф. — Вы себе не представляете, как меня мучил тот факт, что я упустил вашу собаку.

— Все хорошо, что хорошо кончается.

— Кончается ли, — мрачным голосом произнес гость. — Оля, я должен вам признаться в чудовищном обмане! Гнусном, подлом и вероломном!

Да что же там такое мог натворить этот тихоня изобретатель! Оля не могла скрыть своего волнения. Но как раз в тот момент, когда Рудольф уже

В руках у Светланы была тяпка, а Катя держала вилы. Растрепанные волосы, раскрасневшиеся от бега лица, оружие в руках — подруги выглядели такими опасными, что даже Оля струхнула. Что уж говорить о Рудольфе. Тот попятился назад, наступил на лежанку Калачика, который при всем своем желании уже не мог игнорировать происходящее. Когда тебе сквозь сон наступают на хвост, любой проснется и возмутится. Калачик разразился громким лаем, Рудольф испугался еще больше, шарахнулся в сторону, врезался в книжную полку, которая и так-то держалась на честном слове, а тут от обиды и грубого обращения и вовсе решила снять с себя все обязательства. Церемониться она не стала и рухнула прямиком на Рудольфа, завалив его буквально с ног и до головы разномастными детективами. Жорж Сименон спланировал на живот Рудольфа, прикрыв его, словно покрывало.

— Что тут у вас происходит? — ошеломленно произнесла Светлана.

— Все в порядке.

— Я вижу.

— Ну, то есть было в порядке. Рудольф надумал вернуться.

— Так это он тебя напугал!

— Уверена, он глубоко раскаивается в этом.

Рудольф в знак согласия смог лишь жалобно застонать. Зловредная полка так основательно треснула его по голове, что в том месте, где ее угол встретился с головой мужчины, назревала приличных размеров шишка.

— Бедный я, бедный. За что мне все на голову валится?

— Вставайте! Мы вам поможем.

Втроем женщины с трудом подняли Рудольфа на ноги. Тот оказался человеком не просто полным, но еще и очень тяжелым. Калачик крутился тут же, но больше мешал, чем помогал. И все же поведение собаки говорило о том, что гость ему симпатичен, дурного он о нем сказать ничего не может, а потому одно это расположило Олю вновь в пользу Рудольфа.

Она налила гостю крепкого чаю в большую кружку, украшенную розовым цветком чертополоха. В чай она щедро добавила сливок, сахара и рюмку коньяка. Лучшее средство, чтобы согреться и успокоиться. Рудольф с благодарностью принял и чай, и остатки вчерашнего пирога с капустой, которые Катя разыскала у них дома со Светланой в дальнем углу холодильника и которые были ею выданы в пользу голодающего, разогреты в печке и переданы Рудольфу для подкрепления его сил.

— Я знаю, что вы не хотели причинить моему Калачику вреда, — миролюбиво начала Оля. — Вы даже купили ему мячик в магазине игрушек.

— Купил. Из-за него, из-за этого мячика, беда и приключилась. Мы с вашим песиком так славно сдружились, играли вместе. Я кидал мячик, он мчался за ним, приносил его мне, чтобы я снова кидал.

В один из таких замахов Рудольф не заметил обрыва, который был коварно замаскирован в высокой густой траве. И, стремясь кинуть мячик подальше, сделал неверный шаг, оступился и полетел вниз.

— Самое интересное, что мячик я Калачику все-таки успел кинуть. Он за ним и умчался. И, наверное, здорово недоумевал, когда вернулся назад, а меня там не обнаружил.

Трудно понять, что должен был испытать Калачик, когда вернулся с мячиком к своему другу, но не обнаружил того на привычном месте.

— А я не мог подать ему сигнала. Не мог позвать его. Лежал без сознания в канаве. Даже словечка проронить и то не мог.

Какое счастье, подумала Оля. А то и Калачик бы сиганул вниз к своему новому другу. Ума у него на это, пожалуй, хватило бы.

— Когда я пришел в себя и смог выбраться наверх, Калачика уже и след простыл. Я пробовал о нем расспрашивать встреченных мне жителей, но они почему-то шарахались от меня и убегали.

Ну и немудрено! Нетрудно было догадаться, что выбравшийся со дна мокрой канавы Рудольф выглядел жутковато. Да еще время такое, когда шатающийся в потемках грязный оборванный мужчина, бормочущий что-то о своей собаке, обязательно должен был напугать честных граждан.

— Удивительно, как вас в полицию не сдали.

— Хотели, — признался Рудольф. — Но я убежал. Целый день прятался, а потом прибежал сюда, к вам.

— А почему к Алевтине не пошли? Она ведь вас ждала!

— Адрес я ее в канаве потерял. Телефон тоже там утопил, дяде позвонить не мог. Пытался так дом Алевтины найти, не сумел. Совсем уж отчаялся, но вспомнил про вас. Ну что? Примете меня, а?

До чего же непутевый мужик этот учитель физики и изобретатель «приманивателя». Оля с жалостью смотрела на Рудольфа, совсем поникшего на стуле. И как только такой доходяга дотянул до преклонных лет? Ведь, по логике вещей, должен был загнуться еще в ранней юности.

— Когда вы уходили из моего дома, то оставили страшный кавардак.

Рудольф широко распахнул глаза:

— Разве? Впрочем, вполне возможно. Я нервничал. А когда я нервничаю, то все ломаю и переворачиваю. Но я возмещу вам все убытки! Честное слово! Вы только разрешите мне остаться у вас.

— Мы это уже сделали. Оставайтесь. Отдыхайте. Даже переночуйте, если хотите.

— Нет, мне мало на одну ночь. Мне нужно надолго. Мне нужно отсидеться где-то в безопасном месте, где меня не найдут. Пока не утихнет вся эта шумиха с «приманивателем». Меня ведь, наверное, уже искали?

— Конечно, искали!

— Изабелла и ее брат! Вы им наобещали золотых гор и сбежали. И Слава тоже очень хотел с вами пообщаться.

— Ох, — схватился за голову Рудольф. — Я так виноват перед ними! Так виноват!

— В чем же ваша вина? Вы все-таки продали свой «приманиватель» другим покупателям?

— Ах, если бы!

— Нет? — удивилась Оля. — Тогда в чем же вы обманули ваших друзей?

— Так ведь нету никакого «приманивателя»! Ничего нет!

— Погодите, как нет? — нахмурилась Оля. — Как нет, если я своими собственными глазами его видела?

— Вы видели большой чемоданчик из черного пластика?

— Да! И Слава мне признался, что там внутри находился сконструированный вами прибор.

— Нету никакого прибора! — замотал головой Рудольф.

— Уже нету? Вы все-таки его продали?

— Было бы что продавать! Так ведь нечего! Не было никакого «приманивателя»! Никогда не было! Я ничего не изобрел! Я жалкий лгун и подлая личность!

Оля потрясла головой, которая у нее буквально пошла кругом. Где там ее таблетки от давления? Похоже, сейчас самое время выпить их. Судя по красному лицу Кати и бледному — Светланы, у подруг с давлением тоже было не все в порядке. Оля сильно растерла уши, что помогло несколько уменьшить гул и головокружение.

И собравшись с мыслями, она сказала:

— Но

— Не было ничего, говорю вам! А мышей тянуло на запах сала, сыра и тортика, которым я обмазал заранее «приманиватель»! А перед демонстрацией изобретения еще и денек своих мышек на голодном пайке подержал. Вот они к нему резвенько и бежали! На запах еды!

— Но Слава помогал вам конструировать его.

— Вы простите меня, Оля, но Слава ваш человек доверчивый. Когда он с человеком дружит, то обмануть его все равно что обмануть ребенка. То есть очень просто. Я в общих чертах описал ему суть своего изобретения, он загорелся идеей, выразил желание поучаствовать. И я подумал, почему бы и нет? Пусть разнесет по школе молву о том, что я что-то там изобрел. Но Слава не очень хорошо понимал, что создать такой прибор просто на коленке невозможно. Он верил, называл меня «наш гений» и, что было для меня самое важное, разболтал Изабелле о том, что я изобрел вещь, которая принесет нам с ним миллионы. Изабелла заинтересовалась, чего я, собственно, и добивался.

— Так вы старались ради своей любви! Все это ради того, чтобы произвести впечатление на понравившуюся вам женщину.

— Изабелла — она особенная, — мечтательно протянул Рудольф. — Когда я ее увидел, то потерял всякий покой. Но она совершенно не обращала на меня внимания. И я понял, что должен что-то придумать, чтобы она взглянула на меня по-новому.

— «Приманиватель»?

— Идея «приманивателя» появилась позже. Сначала я думал лишь о том, как бы заставить Изабеллу хотя бы запомнить мое имя. И знаете, что я вам скажу? Я преуспел! Когда Изабелла услышала, что за мое изобретение можно получить миллионы, она мной очень даже заинтересовалась. Я даже не ожидал такого успеха. Она буквально не оставляла меня в одиночестве. Познакомила со своим братом. Тот уже знал от сестры о «приманивателе». Сразу же взял быка за рога и сказал, что у него есть выход на одну научную лабораторию, которая с удовольствием купит мое изобретение. Такого поворота событий я никак не ожидал. Думал, что мы с Изабеллой будем счастливы просто так, без всякой конкретики. Она станет восхищаться моим научным гением. Мы с ней начнем встречаться, может быть, даже поженимся. И ее брат с его цепкой деловой хваткой в мои планы никак не укладывался. Но я ничего не мог поделать. Они так плотно за меня взялись, что я просто не знал, как мне быть дальше. Ведь никакого «приманивателя» у меня не было. Все с самого начала было лишь обманом и жалкой ничтожной попыткой пустить пыль в глаза понравившейся мне женщине!

— И как же вы поступили?

— Отказаться от поездки в лабораторию к знакомым Давида было невозможно. Изабелла бы мне этого никогда не простила. И тут Слава очень кстати завел разговор о том, что неплохо было бы прибор немного протестировать. Попробовать его в действии. Проверить, как он работает в реальных условиях. Например, на озере. Я горячо одобрил идею. Сначала-то я планировал «выкрасть» прибор из своего рабочего кабинета в школе или даже подвергнуть взлому собственную квартиру. Чтобы потом списать на неведомых грабителей исчезновение «приманивателя». Но идея Славы показалась мне более удачной. Во-первых, прибор бы потерял не я, а он. Что заставило бы Изабеллу винить во всем именно Славу, а не меня. И я сделал это! Я украл «приманиватель» у Славы!

— Ну вы и подлец! — потрясенно пробормотала Оля. — И актер к тому же! Как убедительно вы перед нами заламывали руки и требовали вернуть вам «приманиватель»! Актерище!

— Да, признаюсь, я играл. Это был спектакль. Единственной моей целью было отвести подозрения от себя. И я старался.

— А если бы у Славы из-за вас были неприятности? Вы подумали, что Давид, лишившись шанса разбогатеть, мог выместить свое зло на виновнике своего провала? Отыгрался бы за все! И отыгрался бы не на вас, а на Славе, который ни сном ни духом!

Рудольф покачал головой.

— Нет, как-то мне не подумалось, чем все это может грозить Славе. Мне все время приходилось ломать голову над тем, как не позволить Изабелле разочароваться во мне. А это было очень и очень трудно.

— Какой же вы… — Оля с трудом удержалась от крепкого выражения. — Славу упрекаете в излишней доверчивости, а сами? Неужели вам было непонятно, что Изабелла заинтересовалась вами лишь потому, что на пару с братом рассчитывала нажиться на вашем изобретении?

— Не говорите так о ней! Она замечательный человек, прекрасная женщина, а я пытался обмануть ее!

— Вы поступили опрометчиво.

— Я полное ничтожество! Трус! Клоп! Обманщик!

Он так убивался, что подругам снова стало его жалко. Особенно быстро горе Рудольфа растопило доброе сердце Катюши.

— Ладно, не убивайтесь вы так!

— Разве ж так убьетесь! — охотно подхватила Светлана.

— Не вы первый и не вы последний, кто теряет голову, — рассудительно добавила Оля. — Из-за любви люди совершают еще и не такие безумства.

— А где ваш «приманиватель» сейчас? — поинтересовалась Катя. — Вы же им все-таки завладели?

— Какая вам разница, где он, если он все равно лишь жалкая имитация! Подделка! Муляж!

— Нет, а все-таки? — настаивала Катя. — Где черненький чемоданчик? Он у вас?

— Я выбросил его в ваше озеро. Наверное, там и лежит на дне до сих пор, если никто не нашел.

Итак, «приманиватель» очутился на дне озера. И добраться до него не представляется возможным. Игра была закончена, так толком и не начавшись.

— Но как «приманиватель» вообще попал к вам в руки? Он же был у Славы!

— Ну, когда Слава поехал на выходные к вам в «Лесную сказку», разумеется, я поехал за ним следом. Не мог же я упустить такой случай, чтобы избавиться от своей подделки, которую Изабелла с братом намеревались меня заставить продать. Случись такое, я бы вовек не оправился от позора. В лаборатории, куда сватал меня Давид, работают далеко не дураки. Они быстро бы разобрались, что к ним в руки попалась подделка. И что было бы дальше? О! Такого позора я бы не вынес! Нет-нет! Прибор должен был исчезнуть! С концами и безвозвратно. Я решил это совершенно твердо.

— А вы не подумали, что вместо одного исчезнувшего «приманивателя» вас могли попросить сконструировать другой? Главное — это сама технология. А она у вас в голове.

— Да, принцип работы никуда бы не делся. В лаборатории могли заинтересоваться даже им.

— И что бы вы там сказали? Допустим, на какое-то время вы бы спрятались у

— Потом я бы что-нибудь придумал, — ответил Рудольф. — Имитировал бы потерю памяти, например. Амнезия такая штука, что никто не может точно сказать, симулянт вы или нет.

Была уже одна такая с амнезией, мелькнула у Оли в голове непрошеная мыслишка. Бегала по лесу, потом лежала в больнице.

Вслух она лишь сказала:

— Фальшивая амнезия отлично лечится тумаками. Стоило Давиду заподозрить вас в нечестной игре, и вас бы так отмутузили его племянники, что вы живо вспомнили бы все на свете. И было бы только хуже.

— Я надеялся отсидеться в укрытии у Алевтины достаточно долго, чтобы Давид с Изабеллой потеряли ко мне интерес. Главное для меня было отбрыкаться от встречи с учеными в лаборатории, которую для меня организовал Давид в понедельник.

— И как вы украли «приманиватель»?

— Да очень просто. От меня это не потребовало никаких особых усилий.

— В самом деле?

— Вы уж меня простите, Оля, но вам надо повнимательней относиться к безопасности вашего жилища. Вы же оставляете входную дверь нараспашку!

— Никогда!

— Ладно, я чуток сгустил краски. Она была прикрыта, но не закрыта на замок.

— При чем тут это?

— При том, что я спокойно зашел ночью в ваш дом. Вы спали. Слава храпел на диване у печки. Калачик пристроился рядом с ним, он тоже не проснулся. Никто не помешал мне забрать «приманиватель». Зашел, взял, ушел! На всю операцию мне потребовалась от силы минута-полторы.

— Подождите, я что-то не понимаю. Вы забрали «приманиватель» у меня из дома? Когда?

— В первую же ночь пребывания Славы в вашем поселке.

— Нет, невозможно! «Приманиватель» утром был у Славы! Он с ним отправился на соревнование на озеро.

— Он так думал. Но по факту с ним был только черный чемоданчик, в котором уже ничегошеньки не было.

— У Славы оставалась пустая упаковка?

— Вот-вот! А содержимое чемоданчика я отнес на берег озера и выбросил в воду. От греха подальше, как говорится.

Рудольф выглядел искренним, вот только что-то тут не клеилось.

— Но Слава сказал нам, что «приманиватель» у него забрали, когда он был уже с Изабеллой. Они встретились где-то на лесной дороге, и там на них напали неизвестные, которые и забрали у них «приманиватель». Слава получил удар по голове и потерял сознание. Когда очнулся, рядом с ним никого уже не было. Ни черного чемоданчика, ни Изабеллы. А сама Изабелла, по ее словам, тоже подверглась нападению. Она потеряла сознание, да еще ее отнесли в лес, откуда она выбралась лишь с большим трудом и с помощью обнаруживших ее там грибников. И она от полученного удара временно потеряла память. Вот как было дело! И «приманиватель» был у Славы, когда все это произошло!

— Я не знаю, почему Слава вас обманул, — покачал головой Рудольф. — Но он должен был еще на озере обнаружить утрату.

— То есть в лесу вы на Славу не нападали?

— Я мирный человек. Лгун, вор и вообще ничтожная и жалкая личность, но я не способен на жестокость, я не грабитель!

Слова Рудольфа вызвали у Оли шквал эмоций, она не понимала, что за игру повел Слава. Но с другой стороны, она и не имела прямого отношения к той проблеме, которая нависла над Рудольфом.

— И что мне делать теперь? — поднял на них несчастные глаза горе-изобретатель. — Как мне быть дальше?

Вопрос был, конечно, интересный. И чтобы ответить на него, трем подругам пришлось изрядно поломать свои головы. Как устроить все так, чтобы все было как прежде, за исключением одного-единственного изменения. Всем троим очень хотелось помочь Рудольфу добиться благосклонности к нему Изабеллы. Но как было это сделать, когда проект «Приманиватель» приказал долго жить?

Глава 14

Утро следующего дня все три подруги, Калачик и их новый знакомый встретили вместе. После бурных откровений наступило успокоение. И остаток ночи для них всех прошел мирно. Светлана с Катей остались ночевать у Оли, потому что той было неуютно оставаться один на один с посторонним мужчиной в пустом доме, пусть даже этим мужчиной был всего-навсего Рудольф. И если вымотанные всеми этими событиями Светлана с Олей улеглись спать, то Катя заявила, что ее в сон не клонит. И она составит компанию Рудольфу, которому тоже не спалось. И тот, надо сказать, был совсем не против такой компании.

Вдвоем они разожгли камин в гостиной, долго любовались игрой пламени, а потом, когда оба почувствовали голод, на углях запекли овощи. Баклажаны, перцы и помидоры, которых было еще полно в теплице у хозяйственной Оли. Все овощи покрылись от жара аппетитной коричневой корочкой, которую нужно было быстро снимать. И Катя с Рудольфом, обжигая пальцы и хихикая, словно дети, занимались этим, стараясь не разбудить подруг.

— Уже по запаху чувствую, что получится нечто волшебное.

— Овощи запеклись, мы с вами их почистили. Теперь нужно все измельчить, добавить порубленную зеленушку и репчатый лук и в качестве завершающего штриха вмешать в массу масло и соль.

— И чеснок?

— Да, чеснок тоже обязательно.

Пользуясь тем, что Светлана не могла надзирать за их действиями, Катя добавила в теплые овощи приличных размеров кусок сливочного масла, хотя обычно ей дозволялось капнуть разве что чуть-чуть оливкового. Что и говорить, со сливочным маслом запеченные на огне овощи получились гораздо вкуснее. Помидоры дали кислинку, баклажаны — пикантность, а перец придал блюду непередаваемый аромат.

— Тебе нравится?

— Очень!

Такую овощную закуску обычно подавали в качестве гарнира к запеченному на углях мясу. Но оказалось, что и в качестве самостоятельного блюда она была очень даже хороша.

— Так вкусно, что я готов вылизать салатник.

— Пожалуй, так и нужно поступить.

— Мы ничего не оставим на завтрак? Я думал, ты захочешь угостить своих подруг.

— Чем там угощать? На самом донышке осталось. Лучше потом еще приготовим.

Но потом они пошли гулять. И гуляли до самого рассвета. И оба считали, что лучшей ночи в их жизни еще не бывало.

Однако наступило утро, а вместе с ним пришло время что-то решать. В предрассветном тумане, который поднимался от воды, Рудольф хорошо различал только Катю, которая шла совсем рядом с ним. Все остальное расплывалось и терялось в белом «молоке».

— Мне так не хочется возвращаться.

— Я вижу впереди просвет.

— Я тоже. А ведь еще недавно у меня на душе был полный мрак. Но ты и твое участие разогнали тьму.

— Дело не в том.

— Правильно, это я один виноват. Ты

Но Катя отмахнулась от него.

— Погоди ты со своим душевными терзаниями! Не до них сейчас. Там впереди что-то происходит!

— Где?

— Вон там. Какие-то фигуры. Откуда бы им там взяться?

К этому времени они оба уже сидели на высоком берегу и наблюдали за тем, как утренний туман из сплошного серого полотна превращается в неровные и рваные полоски, которые, в свою очередь, истончаются. И уже совсем жалкие ошметки ползут к берегу, словно из последних сил умоляя о спасении.

— Похоже, что на озере рыбаки. У них всех удочки.

— Никогда раньше не видела, чтобы в том месте ловили рыбу.

Рудольф молча поднялся.

— Пойдем. Нам пора. Пришло время мне держать ответ за все, что я натворил.

Он нащупал руку Кати и сжал ее в своей.

— Когда все закончится, если я еще буду к тому времени жив, то не согласишься ли ты еще разок пойти на свидание со мной?

Но Катя молчала. Она просто не слышала обращенных к ней слов. Все ее внимание было поглощено тем, что она видела впереди. Дорога двух влюбленных к дому лежала как раз мимо рыбаков. И Катя невольно притормозила, увидев, как один из мужчин вытянул из воды здоровенного окуня.

— Вот так экземплярчик! — вырвалось у нее.

И в ту же секунду стоящий рядом с первым рыбак тоже подсек рыбу. Ему попался судак, но каких размеров!

— Ого! Богатый у вас сегодня улов.

— И это еще далеко не все! Посмотрите сюда!

И один из рыбаков приоткрыл крышку на большом ведре, в котором плескалось множество всякой рыбы. Катя успела заметить зубастую башку крупной щуки и несколько жирненьких линьков. Были там и окуни, и плотва, и лещи.

— Мелочь никто из нас сегодня вообще не брал. Все, что меньше семисот граммов, отправлялось обратно в озеро.

— И тут всегда такой клев?

— Никогда не было такого. Разве что уклейка ловилась, да и то неохотно клевала. Похоже, что какая-то аномалия образовалась.

— И давно? — поинтересовалась у рыбаков Катя. — Давно она образовалась?

— Со вчерашнего вечера заметили, что рыба в этом месте так и плещется. Ну, молва разнеслась быстро. Всю ночь ловили. И сейчас тоже ловим.

— Только тут клюет, а больше нигде?

— Да. И что интересно, во всем остальном озере теперь рыбы вроде как и нету.

— Такое впечатление, что вся рыба, сколько ее ни было в озере, вся тут. В этой заводи, где никогда прежде не клевало толком.

Мужчины вновь с увлечением принялись за рыбную ловлю и вытащили еще парочку крупных рыбин. А Катя повернулась к Рудольфу, который с рассеянным видом наблюдал за поверхностью озера.

— Ты помнишь, где именно кинул в озеро свой «приманиватель»?

— Ну… где-то там.

И Рудольф сделал неуверенный жест рукой.

— То есть недалеко отсюда?

— Не очень.

— А могло твой «приманиватель» прибить к тому месту, где сейчас рыбачат все эти люди и где происходит какое-то невероятное столпотворение всякой рыбы?

— Чисто теоретически, наверное, да. Если был сильный ветер…

— А он был!

— Тогда волной могло перенести «приманиватель» даже по дну озера.

— Вот я и говорю!

Рудольф посмотрел на Катю с любопытством и спросил:

— И что ты хочешь сказать?

— Ты не можешь на минуточку допустить мысль о том, что твое изобретение все-таки работает? Слава ведь собирался испытать прибор на рыбе. Все настроил, чтобы приманивать именно рыбу. Но ты у него выкрал «приманиватель» и выкинул его в озеро. И смотри, что случилось. Вся рыба, какая водилась в озере, сбилась в этой заводи. А рыбаки говорят, что тут ее никогда и не было. Если и заплывала, то всякая мелочь вроде уклейки.

— Так что? — Плечи Рудольфа стали распрямляться, от его обычной сутулости не осталось и следа. — Я все-таки совершил свое открытие? Мой «приманиватель» работает?

— По всей видимости, так оно и есть. Лежит себе на дне озера и работает. Приманивает рыбу. Все как ты и планировал.

Рудольф просиял.

— Изабелла будет в восторге!

При этих его словах Катя почувствовала себя так, словно ее окатили ушатом холодной воды.

— Кто?!

Но Рудольф ничего не замечал вокруг себя.

— Изабелла! — ликовал он. — Моя драгоценная Изабелла! Она все-таки будет со мной! Я же ради нее стремился совершить открытие. И у меня получилось. Я прославлюсь! Заработаю миллионы. Она обратит на меня внимание, полюбит меня! Мы поженимся, и у нас будут дети!

— Не слишком ли поздно? — мрачно спросила Катя.

— Ничего не поздно. Изабелла еще молода. Она может родить. Да и я тоже еще ого-го!

— Скорей уж иго-го! — пробормотала Катя. — Вообще-то я имела в виду, что поздно потому, что вы свое изобретение со Славой, судя по всему, совершили совершенно случайно.

— И что?

— Повторить его вы уже вряд ли сумеете. А заработавший у вас как нужно прототип вы своими руками закинули в озеро. Так что богатство и мировая известность к вам придут еще не скоро.

— А Изабелла?

— И она тоже, — сердито заключила Катя, отворачиваясь от Рудольфа.

Она и сама толком не могла сказать, почему сердится. Но ей страшно хотелось стукнуть Рудольфа по макушке. И желательно посильнее, чтобы мозги у него в голове перемешались и встали наконец как нужно. И он забыл бы про свою Изабеллу, которой нет до него никакого дела, а обратил бы свое внимание на другую женщину, которая не просто лучше, больше и красивей, но еще и, что немаловажно, находится рядом с ним, поддерживает его и готова принять его любым, хоть знаменитым, хоть нет.

Назад они возвращались порознь. Краткая вспышка эйфории у Рудольфа прошла. Он медленно осознавал, что ему все-таки придется держать ответ перед Давидом, и отчаянно трусил. Он снова попытался взять Катю за руку, ища ее поддержки, но Катя не захотела даже идти с ним рядом. Она вырвала руку и умчалась куда-то в сторону. Рудольф пытался преследовать ее, но быстро потерял Катю из виду. И обреченно поплелся назад в одиночестве.

Несмотря на это, когда он добрался до Оли, Кати еще не было. А вот Светлана уже проснулась.

— Я звонила Давиду. Он будет у нас уже через час. Советую хорошенько обдумать то, что вы сможете сказать ему в свое оправдание.

Рудольф окончательно пал духом. Он пытался прибегнуть к испытанному средству, к слезам, но Светлану так легко было не пронять.

— Нужно уметь держать ответ за свои поступки.

Но видя, что Рудольф совсем расклеился, все же попыталась помочь ему.

— Вы брали у Давида какие-нибудь деньги?

— Нет! Никогда!

— Тогда

Рудольф шмыгнул носом и подтвердил:

— Помню, что-то такое было у братьев Стругацких.

— Счастье для всех и даром[1], — кивнула головой Светлана. — Но в вашем случае единственный способ уцелеть — прикинуться убогим или дурачком. Таким не от мира сего человечком, которого легче убить, чем заставить изменить своим идеалам.

Рудольф побледнел:

— Убить!

— Этого с вами не случится, — твердо пообещала ему Светлана. — Не сегодня. Об этом уж я позабочусь. Вот только вас будут соблазнять Изабеллой, но вы держитесь стойко. Справитесь?

— Наверное. А что Изабелла, она тоже приедет?

— Уверена, что да. И учтите, что от вашей стойкости будет зависеть ваша жизнь. Один раз вам, может, еще сойдет с рук. Но если вздумаете кривляться и пыжиться перед своей Изабеллой снова, изображая великого изобретателя, то я не гарантирую вашей сохранности. Давид не полный отморозок, но и у него могут сдать нервы!

— А где Катюша? — обвел растерянным взглядом комнату Рудольф. — Мне бы хотелось, чтобы при нашем разговоре с Изабеллой она присутствовала со мной рядом.

— Не знаю, где Катя до сих пор гуляет. Где вы ее потеряли?

— Я виноват. Я повел себя как полный идиот.

— Тогда уж и не знаю, согласится ли она вообще вам помогать.

Рудольф окончательно поник, но тут раздался голос:

— Я согласна.

— Катя!

Злополучный учитель физики и несостоявшийся изобретатель тут же кинулся к ней. Он вновь оживился, порозовел и выглядел почти счастливым.

— Теперь, когда мы снова вместе, рядом с вами мне ничего не страшно. Дадим отпор примитивной хищнице и ее хапуге братцу! Да, Катя?

— Да.

Рудольф повеселел еще сильнее.

— А завтра, — заявил он, — я пойду к директору нашей школы и напишу заявление об уходе. Ни одного дня не стану работать в коллективе, где обитают такие гадины!

Было ясно, что Рудольф по-прежнему отчаянно трусит. И вовсе не великие принципы заставляют его бежать от Изабеллы, а элементарный страх.

Однако Рудольф напрасно боялся. Изабелла хоть и приехала вместе с Давидом, но все ее внимание было сосредоточено на Славе. И тут уж пришлось поволноваться Оле. Почему-то ей совсем не нравилось, как Изабелла крутится возле ее мужа, многозначительно на него смотрит и пытается кокетничать. Впрочем, Слава свою недавнюю подругу в этом совсем не поддерживал. И при первой же возможности старался уйти от Изабеллы подальше, стремясь держаться поближе к Оле. От Изабеллы его маневр тоже не укрылся, и верхняя губа ее слегка приподнялась, словно Изабелла заранее оскалила зубы.

Гостей усадили в мягкие кресла, в которых им и пришлось выслушать горькую правду о том, что никакого научного изобретения не было, а было лишь стремление одного мужчины произвести впечатление на одну женщину.

Казалось, Давид ничуть не удивился.

— Я тебе говорил, что такой недотепа, как твой учитель, просто не способен на что-то толковое! А ты меня убеждала, что все гении выглядят как конченые дурачки! А значит, Рудольф просто обязан оказаться гениальным изобретателем. Ну что? Дождалась?

— Давид, подожди решать, может, они все врут. Сговорились за нашей спиной между собой, чтобы нас обмануть и присвоить изобретение себе.

Несмотря на то что гостям подали свежий кофе и по кусочку медового тортика на тарелочке с золотой каемочкой, это не слишком-то улучшило настроение Изабеллы. Она даже не притронулась к угощению, требуя от брата, чтобы тот разобрался с предполагаемыми обманщиками.

— Было изобретение или нет, но мы с тобой на всю эту беготню потратили свое время, силы, я так еще и здоровье растеряла, пусть они мне все компенсируют. Выбей с них компенсацию за обман! Должна же быть какая-то справедливость в этом мире!

В отличие от сестры, Давид отдал должное предложенному ему угощению. Медовик явно пришелся ему по вкусу. Мед для выпечки тортика был Светланой использован наисвежайший, он был преподнесен подругам все тем же Андреем Георгиевичем, гусиная ферма которого соседствовала с пасекой, где разводили пчел. Катя немного дружила с пасечником Димой, который и передал ей через Андрея Георгиевича литровое ведерко свежего меда в качестве гостинца. Светлана мед одобрила и к приезду Давида с его сестрой приготовила на основе подаренного меда вкуснейший десерт, который и заставил Давида окончательно подобреть.

— Угомонись! — шикнул он на свою исходящую злобой сестрицу. — Такие люди не станут нам лгать, они говорят нам правду!

— Нет, я так этого дела не оставлю! Если у тебя от любви мозги набекрень из-за очередной попавшейся тебе на пути юбки, то я-то мыслю здраво! Рудольф заставил нас поверить в то, что изобретение есть. Мы столько времени посвятили ему, задействовали серьезных людей, а теперь что? Мы должны им сказать, что ничего у нас нет?

— Ты во всем виновата, — упрекнул Давид свою сестру. — Ты заставила меня поверить в то, что изобретение работает.

— Но оно и работало! Я видела, как к нему бегут мышки! И мухи! «Приманиватель» работал, я тебе клянусь.

— А они говорят, что нет. Все обман.

— И кому ты поверишь, мне, своей сестре, или им?

Давид размышлял недолго. Всего одного взгляда на Светлану ему хватило, чтобы смягчиться. К тому же на блюде медовика оставалось еще очень много, целая горка. А Давид, как все поняли, был изрядным сладкоежкой.

— Я верю им, — сказал он. — А ты уходи, раз не веришь.

Изабелла громко фыркнула. Она так резко оттолкнула от себя тарелку с десертом, что кофе расплескался, а тортик и вовсе улетел на пол, но не пропал — там его моментально подобрал Калачик, тоже обожающий все вкусненькое. Изабелла кинулась к дверям, но в проходе замешкалась. Оглянувшись, она напоследок поискала глазами Славу, но тщетно. Он даже не смотрел в ее сторону, всячески делая вид, что Изабеллы тут вовсе нет.

— Ну ладно! — прошипела женщина. — Вам это так с рук не сойдет! Не воображайте, что сможете обвести меня вокруг пальца! Вы меня еще попомните!

С этими словами она выскочила из дома. Все с облегчением перевели дух.

И лишь Светлана пророчески сказала:

— Кажется, мы только что приобрели страшного врага.

Но Давид был настроен безмятежно.

— Сестра только кажется такой свирепой, — сказал он, — на самом деле она добрей котенка. И раз уж я остался, то можно ли мне будет получить в награду еще кусочек вашего восхитительного тортика?

Светлана улыбнулась ему, и Давид получил столько сладкого, сколько смог осилить. И мирное чае- и кофепитие продолжалось своим чередом, словно и не

Следом за ними удалились и Светлана с Давидом. Впрочем, Давид продержался вплоть до того момента, как исчез последний кусок торта. Лишь после этого он поднялся и заявил, что ему пора ехать. Светлана вызвалась его проводить и ушла с ним. Им двоим тоже предстояло многое обсудить друг с другом.

Остались Оля со Славой. Они и прибрались после гостей, убрав остатки пиршества со стола.

— Как в старые добрые времена, — отметил Слава. — Ты еще помнишь их?

— Конечно.

Оля тоже неожиданно расчувствовалась. Совместная уборка кухни в компании со Славой заставила ее вспомнить о тех днях, когда они еще все делали вместе. Было это еще в самом начале их отношений, на самой их заре, но ведь было же! А что же случилось потом? А потом Оле потихоньку стало все сильней казаться, что Слава делает все не так, как нужно. И она принялась его ругать, пилить, а когда и это не помогло, стала потихоньку отстранять мужа от всех домашних дел, считая, что самостоятельно сделает их лучше и правильней.

И когда Оля это осознала, у нее даже щетка, которой она смахивала крошки, из рук выпала. Что же это получается? Выходит, она сама причина тому, что Слава обленился и перестал помогать ей по дому? Не его она должна была винить в том, что не участвовал в домашних делах, а саму себя? А что ей делать теперь? Как быть дальше?

— Вдвоем-то всегда и все делать сподручней, — внезапно произнес Слава, словно прочитав мысли, которые бродили в голове у жены.

Голос его прозвучал многозначительно. И Оля шестым чувством поняла, что говорит он не просто так. Его слова — это завуалированное предложение попробовать еще раз начать все сначала. Но прежде чем ответить ему, Оле требовалось получить ответ на еще один вопрос.

— Почему ты не сказал Давиду, что в твоем черном чемоданчике уже ничего не было? Отвечай!

— Не понимаю, о чем это ты?

— Нападение в лесу на тебя и Изабеллу. Помнишь, ты сказал Давиду и всем нам, что похитители «приманивателя» оглушили вас с Изабеллой. Но ведь никакого «приманивателя» у тебя уже на тот момент не было! Рудольф украл его еще раньше. И бросил в озеро. Почему ты солгал всем?

— А как я должен был поступить? Я думал, что «приманиватель» стянула ты.

— Я? Ты серьезно?

— Ночью ты ходила по дому, рылась в моих вещах. Когда я утром обнаружил на берегу озера пропажу «приманивателя» и увидел, что в черном чемоданчике ничего нет, то сразу подумал на тебя.

— И почему же ты не сказал о своих подозрениях Давиду?

— Как я мог выдать тебя этому типу? Пусть он сейчас и раскис при виде Светланы и подобрел от ее выпечки, но он человек опасный. Я хотел защитить тебя.

— И как? Что же ты сделал? Соврал Давиду?

— Не просто соврал. Мне пришлось импровизировать. Вызвать Изабеллу, заманить ее на лесную дорогу, а потом слегка оглушить ее.

— Так это ты ударил Изабеллу по голове и отнес ее в лесную чащу?

— Ну, чащей я бы ваш лесок все же не называл. Может, Изабелле он и показался темным лесом, но всюду возле вашего поселка он исхоженный жителями вдоль и поперек. Я был уверен, что кто-нибудь очень скоро наткнется на Изабеллу и поможет ей выбраться на дорогу. Грибников-то в здешних местах полным-полно. Куда больше меня смущало, что кто-нибудь из этих самых грибников может заметить мои манипуляции с телом Изабеллы. Вот это был бы конфуз. Но все обошлось. И мой план сработал, как мне того и хотелось.

Оля чувствовала себя потрясенной.

— Из-за меня ты напал на человека, на женщину.

— А что мне было делать? Я должен был тебя защитить. Ничего другого мне в голову в тот момент не пришло. Я не хотел причинить Изабелле серьезный вред, просто не рассчитал силы, когда ударил ее по голове. Но зато Давид поверил, что нападение было совершено и «приманиватель» похищен кем-то еще. На тебя его подозрение даже не пало. Но на всякий случай я остался с ним. Участвовал, сочувствовал, подсказывал. На самом деле я координировал его поиски, следил за тем, чтобы на тебя он не подумал. И то, что Изабелла пропала на целые сутки, очень сильно помогло в осуществлении моего плана.

— Но ты же попросил Давида заглянуть ко мне на дачу, поискать «приманиватель» у меня там.

— Он сам заговорил об этом. Отговаривать его было бы опасно, он мог насторожиться. И я был уверен, что даже если «приманиватель» у тебя, ты догадаешься унести его из дома и вообще сумеешь понадежней его спрятать.

Оля не знала, как ей и реагировать на признание, услышанное только что от родного мужа. С одной стороны, Слава вроде как стремился защитить ее. Немного перестарался, правда, но все же побуждения у него были в отношении Оли самые добрые. Напади он ради нее на какого-нибудь другого мужчину, вопросов бы не было. Но вот плохо было то, что напал Слава на Изабеллу, на слабую женщину.

Но когда Оля сказала ему о своих сомнениях, Слава поднял ее на смех.

— Нашла тоже еще слабачку. Да Изабелла фору любому мужику даст! Можешь мне поверить, мы еще услышим о ней. И далеко не с лучшей стороны. А уж если она смекнет, что в лесу ей по башке настучал именно я, то со мной можешь вообще проститься. Впрочем, если хочешь, то я хоть сейчас пойду и покаюсь. Сразу уж попрощаемся, и я пойду. Вот только потом живым ты меня вряд ли увидишь. Ну что? Будем прощаться?

Прощаться Оле с ним совершенно расхотелось. К тому же она помнила, как Изабелла соглашалась отдать Оле то, что ей не принадлежит. Вот только было похоже, что речь шла не о чем-то, а о ком-то, конкретно о Славе.

И что? Настаивать, чтобы Слава вернулся к Изабелле, которой он совсем не нужен и которая была готова его разменять на какой-то «приманиватель»? Ни за что не сделает Оля такого подарка. Да и Славе, если судить по его тону, тоже не слишком улыбалась такая идея. Мысли у него крутились совсем в другом направлении.

— Как думаешь, — произнес он, — сумеем мы уговорить Катю показать нам ту заводь, в которой полно рыбы?

— О чем ты

— Но я ведь сюда приехал ради спортивной рыбалки, а в соревнованиях поучаствовать мне так и не пришлось. Мне обидно, как жена рыбака, ты должна меня понимать.

Заветную заводь Катя ему показала. Конечно, сделала она это по просьбе Оли. И они все вместе даже проводили Славу туда. И долго наблюдали за тем, как он со счастливой улыбкой на лице таскает из воды одну рыбину за другой. Впрочем, к вечеру того же дня безудержный клев стих и больше уже никогда в том месте не повторялся. Так для всех жителей поселка произошедшая в озере аномалия и осталась загадкой.

Что это было? Какое-то безумие, охватившее все рыбьи стада в озере? Или все-таки виной тому было изобретение, так и не увидевшее свет?

Примечания

1

Цитата из книги «Пикник на обочине» А. и Б. Стругацких.